Харлан Кобен

Единожды солгав

© И. Тетерина, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®

Посвящается Шарлотте: не важно, сколько тебе лет, ты всегда будешь моей маленькой девочкой

Глава 1

Хоронили Джо три дня спустя после того, как он был убит.

Майя была в черном, как и подобает убитой горем вдове. Солнце немилосердно палило с небес, воскрешая в ее памяти месяцы, проведенные в пустыне. Местный священник бубнил полагающиеся слова, но Майя не слушала. Ее рассеянный взгляд был устремлен на школьный двор на противоположной стороне улицы.

Ну да, кладбище располагалось прямо через дорогу от начальной школы.

Сколько раз Майя проезжала по этой дороге, между кладбищем слева и начальной школой справа, и никогда прежде ей даже не приходило в голову, что такое соседство по меньшей мере странно, чтобы не сказать – неприемлемо. Интересно, что появилось сначала? Кому вообще взбрело в голову построить школу в непосредственной близости от кладбища – ну или наоборот? А может, вообще не стоит противопоставлять друг другу конец жизни и ее начало, потому что в них нет никакого противоречия? Смерть всегда так близко, буквально на волосок от тебя, и, возможно, имеет смысл с самого раннего возраста знакомить детей с этой стороной бытия.

Эти бессвязные мысли крутились у Майи в голове, пока она смотрела, как гроб с телом Джо опускается в землю. Только не думать. Главное – не думать. Это нужно просто пережить.

Кожа под траурным платьем нестерпимо чесалась. За последние десять лет Майе довелось присутствовать на сотне, если не больше, похорон, но никогда прежде не требовалось быть в черном. Она терпеть не могла черный цвет.

Справа от Майи изнемогали от неподдельного горя пополам с убийственной жарой ближайшие родственники Джо: мать Джудит, брат Нил и сестра Каролина. Слева, уже с трудом сдерживая нетерпение и то и дело дергая мать за руку, маялась их с Джо двухлетняя дочь Лили. В родительской среде бытует расхожее выражение «жаль, к детям не прилагается инструкция по эксплуатации». Сегодня Майя была готова подписаться под этим обеими руками. Как полагается вести себя в подобной ситуации? Оставить двухлетнюю дочку дома – или взять ее с собой на похороны отца? На мамско-детских сайтах с универсальными рецептами на все случаи жизни подобные проблемы отчего-то не освещались. В приступе бессильного гнева Майя едва удержалась, чтобы не задать этот вопрос на одном из интернет-форумов: «Всем привет! Моего мужа пару дней назад убили. Как думаете, вести нашу двухлетнюю дочку на кладбище или оставить дома? А если вести, то как одевать? Заранее спасибо!»

Проводить Джо в последний путь пришли сотни людей, и у Майи промелькнула абсурдная мысль, что муж был бы доволен. Джо любил людей. А они – его. Но разумеется, столпотворение объяснялось не только его популярностью. Сладкое и зловещее ощущение причастности к трагедии – вот что привело сюда толпы скорбящих. Мужчина в расцвете лет, хладнокровно застреленный среди бела дня, к тому же не простой смертный, а баловень судьбы, отпрыск состоятельного семейства Беркетт, а в добавок к этому еще и женатый на даме, замешанной в международном скандале.

Лили обеими ручонками обхватила ногу матери.

– Уже недолго, потерпи, солнышко, – склонившись к ней, прошептала Майя.

Лили кивнула, но лишь крепче стиснула руки.

Майя выпрямилась и разгладила ладонями колючее черное платье, одолженное у Эйлин. Джо не одобрил бы это платье. Он предпочитал видеть жену в военном мундире, который она носила в те дни, когда еще звалась капитаном Майей Штерн. Впервые увидев Майю на благотворительном балу, который давала его семья, Джо направился прямиком к ней, облаченный в безукоризненно сидящий, с иголочки, фрак. Он улыбнулся своей бесшабашной улыбкой – пожалуй, только тогда Майя по-настоящему поняла, что значит слово «бесшабашный», – и присвистнул:

– Ого! А я-то думал, что только парни в военной форме способны кружить головы.

Эта попытка подбить клинья вышла настолько неуклюжей, что Майя против воли расхохоталась – другого приглашения Джо не понадобилось. Господи, до чего же он был привлекателен! Даже теперь, стоя в этой давящей духоте в трех шагах от его гроба, Майя не смогла удержаться от улыбки при этом воспоминании. Не прошло и года, как Джо с Майей поженились. Вскоре на свет появилась малышка Лили. И вот теперь, словно чья-то злая рука включила на ускоренную перемотку пленку их совместной жизни – она хоронит мужа и отца своего единственного ребенка.

– Все истории любви заканчиваются трагически, – сказал много лет назад ее отец.

– Господи, папа, ну что за мрачный взгляд на мир, – покачала головой Майя.

– Ну, сама подумай: ты либо перестаешь любить человека, либо, если тебе повезло оказаться в числе счастливчиков, переживаешь свою половинку.

Как наяву у Майи перед глазами встала кухонька в их бруклинской квартирке, пожелтевший стол, за которым ее отец в неизменной вязаной кофте, своего рода униформе его профессии, проверял студенческие сочинения. Отца с мамой давным-давно уже нет в живых, они умерли с разницей в несколько месяцев, но, по правде говоря, Майя до сих пор затруднялась сказать, к какой категории относилась их история любви.

А пастор все разливался и разливался, и Джудит Беркетт, мать Джо, стиснула руку Майи, ища поддержки в своем горе.

– Это еще ужасней! – вырвалось у нее.

Майя не стала уточнять, что та имела в виду. Это было излишне. Джудит Беркетт уже доводилось хоронить своих детей, теперь из троих ее сыновей в живых остался один. Еще один, предположительно, стал жертвой несчастного случая, другого убили. Майя взглянула на свое собственное дитя, на макушку маленькой Лили, и задалась вопросом, как может мать жить с такой болью.

Точно прочитав мысли невестки, пожилая женщина прошептала:

– Эта рана не заживает никогда. – Ее безыскусные слова точно серпом рассекли воздух. – Никогда…

– Это все я виновата, – вырвалось у Майи.

Произнесенное стало неожиданностью для нее самой. Джудит вскинула на нее глаза.

– Я должна была…

– Ты ничего не могла поделать, – отрезала Джудит.

И все же в ее тоне сквозила какая-то недосказанность. Майя уловила этот намек, потому что все остальные, скорее всего, думали то же самое. На счету у Майи Штерн было столько спасенных жизней. Так как же вышло, что она не смогла спасти собственного мужа?

– …прах есть и в прах обратишься…

Господи, неужели пастор и в самом деле изрек эту банальщину или ей только почудилось? Майя не прислушивалась к его речи. Она никогда не прислушивалась к погребальным речам. Слишком много смертей повидала она на своем веку, чтобы не понимать: чтобы пережить это, нужно отрешиться от всех чувств. От всего абстрагироваться. Не позволять звукам и зрительным образам проникать в мозг, пока они не превратятся в неразличимый фон.

Гроб с телом Джо опустился на дно могилы с глухим стуком, еще какое-то время не стихавшим в неподвижном воздухе. Джудит рядом с Майей пошатнулась и негромко простонала. Майя сохраняла армейскую выправку: голова высоко поднята, спина прямая, плечи расправлены. Не так давно на глаза ей попалась одна псевдопсихологическая статейка из серии «помоги себе сам», которые все так любят пересылать друг другу по электронной почте. Речь в ней шла о так называемых позах силы, якобы помогающих добиться успеха. Так вот, в армии этот прием был широко известен задолго до расцвета популярной психологии. Солдаты стоят по стойке смирно вовсе не потому, что это красиво выглядит. Они делают так потому, что это либо придает тебе внутренних сил, либо, что ничуть не менее важно, заставляет тебя казаться сильнее в глазах как собственных товарищей, так и врагов.

На мгновение Майя вдруг перенеслась обратно в парк – блеск металла, треск выстрелов, Джо начинает падать, блузка Майи залита кровью, она бредет куда-то во тьме, огни уличных фонарей вдали сливаются в призрачную сияющую дымку…

«Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… мой муж…»

Майя закрыла глаза и усилием воли отогнала эти воспоминания.

«Держи себя в руках, – приказала она себе. – Это нужно просто пережить».

И она это пережила.

А потом ей еще пришлось вместе с семьей Джо принимать соболезнования.

Примерно то же происходит и на свадьбах, только родные принимают от гостей не соболезнования, а поздравления. Наверное, в этом сходстве свадебных и похоронных традиций таится какой-то скрытый смысл, вот только от Майи он упорно ускользал.

Она давно потеряла счет людям, скорбной вереницей тянувшимся мимо нее, – казалось, это длится уже много часов подряд. Пришедшие проститься все шли и шли и никак не кончались, точь-в-точь как в фильме про зомби, где на месте одного убитого возникала армия новых, которые продолжали бездумно двигаться вперед.

Это нужно просто пережить.

Большинство ограничивалось негромким: «Соболезную вашей утрате», и это было ровно то, что нужно. Другие же были слишком многословны. Они пускались в разглагольствования о том, какая это огромная трагедия, какая невосполнимая утрата, как в городе становится невозможно жить и как они сами однажды чуть было не пали жертвой вооруженного ограбления, – правило номер один: выражая соболезнования, забудь местоимение «я», – как они надеются, что полиция поймает нелюдей, которые это сделали, как повезло Майе, и что, наверное, ее уберег сам Господь – судьба Джо Господа, видимо, заботила куда меньше, – и что пути Господни неисповедимы и ничто на свете не случается без причины. Удивительно, как она вообще удержалась и не дала им в морду.

В конце концов родные Джо устали и вынуждены были присесть. Но только не Майя. Она осталась стоять, не опуская глаз и приветствуя каждого подошедшего крепким рукопожатием. Тем же, кто порывался в знак сочувствия обнять или поцеловать ее, она твердо, но вежливо, а иногда и не вполне вежливо, давала понять, что это излишне. Даже если за их сочувственными словами не стояло ровным счетом ничего, Майя все равно внимательно их выслушивала, кивала, притворно искренним тоном говорила: «Спасибо, что пришли» – и приветствовала следующего в очереди.

Существуют и другие непреложные правила для тех, кто желает выразить соболезнования родным и близким усопшего. Меньше слов. Чем банальность короче, тем похвальнее, потому что лучше уж оставить что-то невысказанным, нежели наговорить лишнего. Если вам все-таки непременно нужно высказаться, пусть это будет какое-нибудь короткое и хорошее воспоминание, связанное с покойным. А вот чего ни в коем случае делать не стоит, так это следовать примеру тетушки Джо, Эдит. Не надо истерически рыдать и устраивать демонстрацию собственных страданий. Равно как не стоит подходить к безутешной вдове и говорить ей что-то вроде: «Бедная девочка, сначала твоя сестра, а теперь еще и муж».

У Майи на миг потемнело в глазах, когда тетушка Эдит произнесла вслух то, что наверняка было у многих на уме, тем более что ее слова могли услышать стоявшие совсем рядом маленький племянник Майи, Дэниел, и племянница, Алекса, совсем крошка. Кровь застучала у Майи в ушах, и она с неимоверным трудом удержалась, чтобы не вцепиться тетушке Эдит в горло и не вырвать ей голосовые связки.

Вместо этого Майя все тем же притворно-искренним тоном произнесла:

– Спасибо, что пришли.

Шестеро бывших однополчан Майи, включая Шейна, держались чуть поодаль, не сводя с нее бдительных глаз. Так они вели себя всегда, нравилось ей это или нет. Когда они были вместе, у них словно бы автоматически включалась охранная функция. Однополчане не собирались выражать ей соболезнования. Уж на это ума у них хватало. Они были ее молчаливыми часовыми, всегда, и это безмолвное присутствие было для Майи единственным подлинным утешением в этот кошмарный день.

Время от времени Майе казалось, что до нее доносится смех дочери – ее давняя подруга, Эйлин Финн, увела Лили на площадку у начальной школы. Впрочем, возможно, это всего лишь игра воображения. Детский смех в такой обстановке казался одновременно кощунством и торжеством жизни. Майе отчаянно хотелось его услышать и так же отчаянно невыносимо было слышать его.

Дэниел с Алексой, дети Клер, замыкали вереницу. Майя заключила их в объятия, ей всегда хотелось защитить их от других испытаний, выпавших на их долю. Эдди, ее зять… А кем он, кстати, ей теперь приходится? Как назвать мужчину, который был женат на твоей сестре, пока ее не убили? Экс-зять? Так это скорее про развод. Бывший зять? Или по-прежнему просто зять?

Очередные глупости, призванные отвлечь.

Эдди нерешительно приблизился. На лице у него там и сям темнели пучки щетины, не замеченные при бритье. Он поцеловал Майю в щеку. На нее пахнуло ополаскивателем для рта и мятными леденцами – аромат был достаточно сильным, чтобы заглушить все прочие запахи, а с другой стороны, разве не для того они предназначались?

– Мне будет не хватать Джо, – выдавил Эдди.

– Я знаю. Он очень хорошо к тебе относился, Эдди.

– Если мы можем что-то сделать для вас с Лили…

«Лучше бы ты обратил наконец внимание на собственных детей», – подумалось Майе, но сейчас ее всегдашнее раздражение на зятя куда-то испарилось, расползлось, точно прохудившийся плот.

– Мы справляемся, спасибо.

Эдди умолк, как будто прочитал ее мысли – не исключено, что в данном случае так оно и было.

– Прости, что не смогла прийти на твою прошлую игру, – сказала Майя Алексе. – Я обязательно приду на завтрашнюю.

Всем троим сразу стало неловко.

– Ну, это совершенно не обязательно, – ответил Эдди.

– Все в порядке. Мне полезно будет немного развеяться.

Эдди кивнул и, забрав Дэниела с Алексой, направился к машине. Девочка оглянулась на ходу. Майя ободряюще улыбнулась ей. «Ничего не изменилось, – говорила эта улыбка. – Я по-прежнему всегда буду рядом, как обещала вашей матери».

Майя наблюдала за тем, как семейство Клер усаживается в машину. Дэниел, дружелюбный четырнадцатилетний подросток, плюхнулся на переднее сиденье. Алекса, которой было всего двенадцать, в одиночестве устроилась сзади. С тех пор как не стало ее матери, она, казалось, постоянно втягивала голову в плечи в ожидании следующего удара. Эдди помахал рукой и, устало улыбнувшись Майе, сел за руль.

Он медленно тронулся с места, и Майя проводила их взглядом. Когда машина отъехала, Майя заметила, что чуть поодаль, прислонившись к дереву, стоит детектив из отдела по расследованию убийств, Роджер Кирс. На кладбище. В день похорон. Ее так и подмывало подойти и высказать ему все в лицо, потребовать ответов, но тут Джудит вновь коснулась ее руки.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы с Лили поехали вместе с нами в Фарнвуд.

Упоминая в разговоре свой дом, Беркетты всегда именовали его исключительно Фарнвудом. Наверное, если Майя породнилась с таким семейством, рано или поздно сама превратилась бы во что-то подобное.

– Спасибо, – покачала головой Майя, – но, думаю, Лили сейчас будет лучше дома.

– Лили, да и вам обеим, сейчас будет лучше с родными.

– Спасибо за предложение.

– Я серьезно. Лили всегда останется нашей внучкой. А ты – нашей дочерью.

Джудит еще раз сжала ее руку, чтобы подкрепить свое высказывание. В устах Джудит оно прозвучало очень мило, в духе тех речей, которые она зачитывала с телесуфлера на своих благотворительных балах, но это была неправда, во всяком случае, в том, что касалось Майи. Никому из тех, кто вошел в семью Беркетт, не удалось стать для них кем-то большим, нежели чужаком, с присутствием которого приходилось мириться.

– В другой раз, – ответила Майя. – Уверена, вы меня понимаете.

Джудит кивнула и сухо обняла Майю. Брат и сестра Джо последовали ее примеру и с опустошенным видом двинулись к лимузинам, которые должны были отвезти их в беркеттовский особняк.

Ее бывшие однополчане по-прежнему маячили поодаль. Майя встретилась взглядом с Шейном и еле заметно кивнула. Этого знака было достаточно. Они не столько исчезли, сколько бесшумно растворились, позаботившись о том, чтобы не оставить за собой следов. Большинство из них по-прежнему состояли на службе. После того, что произошло на сирийско-иракской границе, Майе было негласно предложено подать в отставку. Поскольку никакого реального выбора у нее не оставалось, она так и сделала. И вот теперь, вместо того чтобы командовать взводом или, по крайней мере, заниматься обучением новобранцев, капитан в отставке Майя Штерн, так недолго пробывшая лицом обновленной армии, давала уроки управления самолетом в аэропорту Тетерборо в штате Нью-Джерси. Иногда она даже бывала довольна своей жизнью. Но большую часть времени скучала по военной службе так сильно, что и представить невозможно.

Наконец Майя осталась в одиночестве перед холмиком рыхлой земли, которой вскоре предстояло укрыть ее мужа.

– Ох, Джо… – вырвалось у нее.

Она пыталась ощутить его присутствие, как пыталась много раз прежде в подобных ситуациях, силясь почувствовать хотя бы какой-то намек на искру жизни после смерти, но всякий раз терпела неудачу. Некоторые люди верят, что должна оставаться хотя бы минимальная искра жизни – энергия и движение никогда не умирают полностью, душа бессмертна, а материю нельзя разрушить навсегда, ну и прочее в том же духе. Возможно, так оно и есть, но чем больше смертей видела Майя, тем сильнее крепло в ней ощущение, что после смерти нет ничего, абсолютно ничего.

Она стояла перед могилой, пока не показалась Эйлин, которая вела за руку Лили.

– Ты готова? – спросила она.

Майя снова взглянула на зияющую могилу. Ей хотелось сказать Джо что-то проникновенное, что дало бы им обоим… ощущение завершенности, но в голову ничего не приходило.

Эйлин отвезла их с Лили домой. Малышка немедленно уснула, едва оказавшись в детском креслице, которое выглядело так, точно было сконструировано инженерами НАСА. Майя сидела впереди на пассажирском сиденье и смотрела в окно. Когда они подъехали к дому – вообще-то, Джо хотел тоже придумать ему имя, но Майя решительно воспротивилась, – Майе даже каким-то образом удалось справиться с замысловатой системой креплений и извлечь Лили из салона. Она прижала дочкину головку к плечу, чтобы не разбудить.

– Спасибо, что подвезла, – шепотом поблагодарила она подругу.

Эйлин заглушила двигатель.

– Ты не против, если я зайду на минутку?

– Мы сами со всем справимся.

– Не сомневаюсь. – Эйлин отстегнула ремень безопасности. – Просто я хотела кое-что тебе дать. Это займет всего пару минут.

– Цифровая фоторамка? – Майя покрутила пластмассовый прямоугольник в руке.

Эйлин – рыжеватая блондинка с веснушками и широкой улыбкой. Лицо у нее из тех, что озаряют комнату, стоит только его хозяйке или хозяину появиться на пороге, и служат отличным прикрытием для раздрая внутри.

– Нет, это скрытая камера, замаскированная под фоторамку, чтобы наблюдать за няней.

– Не поняла…

– Теперь, когда ты будешь работать полный день, тебе придется внимательнее за всем следить, так ведь?

– Ну да, наверное.

– Где Изабелла в основном играет с Лили?

– Там, в кабинете. – Майя махнула рукой вправо.

– Идем, я покажу тебе, как ею пользоваться.

– Эйлин…

Подруга забрала у Майи рамку.

– Просто иди за мной.

Кабинет примыкал прямо к кухне. Балочный потолок и обилие светлого дерева делали помещение уютным. На одной из стен висел большой телевизор. Две корзины были доверху набиты развивающими игрушками Лили. Напротив дивана, там, где некогда находился изящный кофейный столик, теперь стоял складной детский манеж. Хрупкий столик, увы, был никак не совместим с маленьким ребенком, поэтому им пришлось пожертвовать.

Эйлин подошла к книжной полке и, расчистив место для рамки, воткнула ее в ближайшую розетку.

– Я уже загрузила на нее несколько фотографий вашей семьи. Рамка будет просто показывать их в случайном порядке. Изабелла с Лили обычно играют тут, у дивана?

– Да.

– Отлично. – Эйлин развернула рамку к дивану. – Камера, которая встроена в эту штуку, широкоугольная, так что ты сможешь видеть всю комнату целиком.

– Эйлин…

– Я видела ее на похоронах.

– Кого?

– Вашу няню.

– У семьи Изабеллы с семьей Джо давние связи. Ее мать нянчила Джо. А ее брат их семейный садовник.

– Серьезно?

– У богатых свои причуды, – пожала плечами Майя.

– Все у них не как у нормальных людей.

– Ну да.

– Так ты ей доверяешь?

– Кому? Изабелле?

– Да.

– Ты же меня знаешь, – ответила Майя.

– Ну да. – Эйлин изначально была подругой Клер – их поселили в одну комнату в общежитии колледжа Вассар, – но они очень быстро сдружились все втроем. – Ты вообще никому не доверяешь, Майя.

– Я сформулировала бы это несколько иначе.

– Допустим. Но если речь идет о твоем собственном ребенке?

– Если речь идет о моем собственном ребенке, – призналась Майя, – то да, никому.

– Поэтому я и принесла тебе эту штуковину, – улыбнулась Эйлин. – Послушай, я не считаю, что ты увидишь там что-то неожиданное. Изабелла с виду вполне нормальная.

– Но береженого Бог бережет?

– Именно. Ты просто не представляешь, насколько спокойнее я себя чувствовала с этой штукой, когда оставляла с няней Кайла и Мисси.

Майя задалась вопросом, действительно ли Эйлин использовала камеру исключительно для наблюдения за няней или собирала компромат на кого-то еще, но озвучивать эту мысль не стала.

– У тебя на компьютере есть разъем для карт памяти? – поинтересовалась Эйлин.

– Не знаю точно.

– Не важно. Вот тебе картридер, который вставляется в любой USB-порт. Воткни его в свой ноутбук или в компьютер. Тут нет ничего сложного. Просто вынимаешь вечером карту из рамки – вот тут, видишь?

Майя кивнула.

– Потом вставляешь карту в картридер, и у тебя на экране появляется видео. Карта на тридцать два гига, так что на день ее должно хватить без проблем. Тут есть еще датчик движения, так что, когда в комнате никого нет, запись отключается.

– С ума сойти… – улыбнулась против воли Майя.

– Что? Мы с тобой вдруг резко поменялись ролями и тебе это не нравится?

– Немножко. Я должна была сама об этом подумать.

– Странно, что не подумала.

Майе пришлось опустить глаза, чтобы перехватить взгляд своей невысокой подруги. Сама она была шести футов ростом, а благодаря военной выправке казалась еще выше.

– Ты хоть раз увидела там что-нибудь?

– Ты имеешь в виду что-то такое, чего не должна была увидеть?

– Угу.

– Нет, – покачала головой Эйлин. – И я понимаю, о чем ты думаешь. Он больше не возвращался. И я его не видела.

– Я тебя не сужу.

– Ни капельки?

– Что я была бы за подруга, если бы ни капельки тебя не судила?

Эйлин сделала шаг вперед и обняла Майю. Та ответила подруге тем же. Одно дело – все эти чужаки, пришедшие выразить соболезнования, и совсем другое – Эйлин. Майя поступила в Вассар через год после Клер. Они жили втроем в те беззаботные дни до того, как Майя поступила в военное летное училище в Форт-Ракере, в Алабаме. Эйлин до сих пор оставалась ее лучшим другом, как и Шейн.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.

– Знаю, – кивнула Майя.

– Ты точно не хочешь, чтобы я осталась?

– У тебя есть своя семья.

– Ну ладно, – сказала Эйлин и, ткнув большим пальцем в сторону фоторамки, добавила: – Все равно я за тобой приглядываю.

– Смешно.

– Не очень. Но я понимаю, что тебе сейчас нужна передышка. Звони, если что. Да, кстати, об ужине можешь не беспокоиться. Я уже заказала доставку у китайцев из «Лук Си». Через двадцать минут привезут.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.

– Угу. – Эйлин двинулась к выходу. – Знаю. – И остановилась как вкопанная. – Ух ты!

– Что такое?

– У тебя гости.

Глава 2

«Гости» оказались заросшим волосами приземистым детективом из отдела по расследованию убийств по имени Роджер Кирс. Он вразвалочку вошел в дом и, оглядевшись по сторонам в бесцеремонной полицейской манере, заключил:

– Неплохой у вас домик.

Майя нахмурилась, даже не пытаясь скрыть раздражение.

В Кирсе было что-то от пещерного человека. Коренастый и крепко сбитый, с короткими, не по росту руками, он принадлежал к той породе людей, которые сразу же после бритья снова выглядят небритыми. Его кустистые брови напоминали гусениц в последней стадии перед окукливанием, а волосы на руках завивались так круто, как будто дело не обошлось без плойки.

– Надеюсь, вы не против, что я заскочил?

– С чего бы мне быть против? – бросила Майя. – А, вас, видимо, смущает, что я вроде как только что похоронила своего мужа?

Кирс изобразил смущение:

– Я отдаю себе отчет в том, что момент не самый удачный.

– Вы так считаете?

– Но завтра вы будете на работе, и потом, когда он вообще выпадает, этот удачный момент?

– Лучше и не скажешь. Чем я могу вам помочь, детектив?

– Не возражаете, если я присяду?

Майя жестом указала на диван в кабинете. В голове у нее промелькнула мысль, что их разговор – как и вообще все, что происходит в этой комнате, – будет запечатлен скрытой камерой. Думать об этом было странно. Разумеется, можно каждый вечер отключать камеру, а с утра включать ее снова, но кому захочется с этим морочиться? Интересно, а звук камера тоже записывает? Надо будет спросить у Эйлин. Или самой потом проверить.

– Неплохой у вас домик, – снова повторил Кирс.

– Да, вы уже это говорили.

– В каком году он построен?

– Где-то в тысяча девятьсот двадцатых.

– Он ведь принадлежит семье вашего покойного мужа, я не ошибаюсь?

– Все верно.

Кирс опустился на диван. Майя осталась стоять.

– Так чем я могу вам помочь, детектив?

– Мне нужно кое-что у вас уточнить.

– Уточнить?

– Потерпите меня немного, ладно? – Кирс послал ей улыбку, которую, по-видимому, считал обезоруживающей. Майя на эту уловку не купилась. – Да где же он? – Кирс порылся во внутреннем кармане пиджака и вытащил растрепанный блокнот. – Не возражаете, если мы с вами еще разок все повторим?

Майя не очень понимала, о чем речь, возможно, Кирс этого и добивался.

– Что вы хотите знать?

– Давайте начнем с самого начала, хорошо?

Она села и развела руками, жестом приглашая его приступать.

– Почему вы с Джо встретились в Центральном парке?

– Потому что мы с ним так договорились.

– По телефону?

– Да.

– Вам это не показалось необычным?

– Нет, мы и раньше там встречались.

– Когда?

– Да что я, помню, что ли? Много раз. Я же вам говорила. Это очень приятное место. Мы расстилали покрывало и сидели там, а потом шли перекусить в «Боатхаус»… – Она спохватилась и, сглотнув, умолкла. – Это просто приятное место, вот и все.

– Ну, в дневное время, разумеется. Но ночью-то там довольно неуютно, вы не находите?

– Мы всегда чувствовали себя там в безопасности.

– Ну, уж вы-то наверняка практически везде чувствуете себя в безопасности, – улыбнулся детектив.

– В смысле?

– Ну, после всех горячих точек, в которых вам довелось побывать, парком вас наверняка не напугать. – Кирс кашлянул в кулак. – В общем, ваш муж позвонил вам и предложил встретиться в парке, и вы согласились.

– Совершенно верно.

– Вот только… – Кирс заглянул в свой блокнот и, поплевав на пальцы, принялся перелистывать страницы. – Он вам не звонил. – И в упор взглянул на нее.

– Прошу прощения?

– Вы сказали, что Джо позвонил вам и предложил встретиться в парке.

– Нет, это вы так сказали. Я сказала, что мы с ним договорились встретиться в парке по телефону.

– А потом я уточнил, что ваш муж позвонил вам, и вы сказали: «Совершенно верно».

– Вы сейчас пытаетесь ловить меня на слове, детектив. У вас ведь есть на руках распечатка всех моих разговоров того вечера, я правильно понимаю?

– Да, она у меня есть.

– И в ней зарегистрирован факт нашего с мужем разговора?

– Да.

– Я не помню, кто кому звонил – он мне или я ему. Но это он предложил мне встретиться в парке на нашем любимом месте, хотя я точно так же могла это предложить, а может, и предложила бы, если бы он не успел первым. Какая вообще разница, кто именно это предложил?

– Кто-нибудь еще может подтвердить, что вы с Джо часто там встречались?

– Не думаю. Но какое это вообще имеет значение?

Кирс неискренне улыбнулся:

– Я тоже считаю, что никакого, так что пойдем дальше, ладно?

Майя положила ногу на ногу.

– Вы описали двух мужчин, которые приблизились к вам с западной стороны. Это так?

– Да.

– На них были лыжные маски?

Она отвечала на этот вопрос уже, наверное, несколько десятков раз.

– Да.

– Маски были черные, верно?

– Верно.

– Вы утверждаете, что один из них был примерно шестифутового роста. Кстати, какой рост у вас самой, миссис Беркетт?

Майя чуть было не рявкнула, чтобы он называл ее «капитан», потому что терпеть не могла, когда к ней обращались «миссис», но этого чина ее лишили.

– Пожалуйста, зовите меня Майя. И мой собственный рост как раз примерно шесть футов.

– Значит, один из нападавших был примерно вашего роста.

– Э-э… – Она с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. – Ну да.

– Вы дали довольно точное описание нападавших. – Кирс заглянул в блокнот. – Один из мужчин был примерно шести футов ростом, другой, по вашим оценкам, примерно пять футов восемь дюймов. Первый был в черной толстовке с капюшоном, джинсах и красных кедах марки «Конверс». Второй – в однотонной голубой футболке, с бежевым рюкзаком и в черных кроссовках, какой фирмы, вы не обратили внимания.

– Совершенно верно.

– Тот, который был в красных «конверсах», застрелил вашего мужа.

– Да.

– И тогда вы убежали.

Майя ничего не сказала.

– Если верить вашим показаниям, они намеревались вас ограбить. Вы сказали, что Джо замешкался и не сразу отдал бумажник. Кроме того, на вашем муже были очень дорогие часы. «Убло», если я правильно помню.

– Да, все правильно. – У Майи внезапно пересохло в горле.

– Почему он просто не отдал их?

– Думаю… думаю… он собирался.

– Но?..

Она покачала головой.

– Майя?

– Вам в лицо когда-нибудь целились из пистолета, детектив?

– Нет.

– Тогда вы вряд ли понимаете.

– А что я должен понимать?

– Когда дуло пистолета смотрит прямо на тебя и кто-то грозит спустить курок, эта черная дыра кажется невероятно огромной. Кажется, что она вот-вот поглотит тебя целиком. Некоторые люди… когда видят это… на них словно столбняк нападает.

– И Джо… – Голос Кирса смягчился. – На него тоже напал столбняк?

– На мгновение.

– И этого оказалось достаточно?

– В данном случае – да.

Они некоторое время молчали.

– А не мог пистолет выстрелить случайно? – спросил наконец Кирс.

– Сомневаюсь.

– Почему вы так считаете?

– По двум причинам. Во-первых, это был револьвер. Вы что-нибудь о них знаете?

– Не слишком много.

– Он устроен так, что нужно либо слегка его вскинуть, либо очень крепко сжимать. Случайно из него не выстрелишь.

– Понятно. А какая вторая причина?

– Еще более очевидная, – сказала она. – Он выстрелил еще дважды. Нельзя случайно выпустить три патрона.

Кирс кивнул и снова заглянул в свой блокнот.

– Первая пуля попала вашему мужу в левое плечо. Второй выстрел пришелся в правую ключицу.

Майя закрыла глаза.

– На каком расстоянии находился стрелявший?

– Десять футов.

– Наш медэксперт сказал, что ни одна из этих ран не была смертельной.

– Да, вы говорили, – отозвалась она.

– И что же произошло потом?

– Я пыталась его удержать…

– Джо?

– Джо, Джо! – рявкнула она. – Кого же еще?

– Простите. И что произошло потом?

– Я… Джо упал на колени.

– И тогда нападавший выстрелил в третий раз?

Майя ничего не ответила.

– Третий выстрел, – повторил Кирс. – Именно он стал причиной смерти.

– Я ведь вам уже говорила.

– Что говорили?

Майя подняла глаза и встретила его взгляд.

– Я не видела третьего выстрела.

– Совершенно верно, – кивнул Кирс. – Потому что к тому времени вы дали стрекача.

«Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… мой муж…»

Сердце споткнулось у Майи в груди. На нее вдруг обрушились десятки звуков разом: стрельба, стрекот вертолетов, предсмертные крики раненых. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь, чтобы лицо не выдало нахлынувших на нее чувств.

– Майя?

– Да, я сбежала. Вас это удивляет? Там было двое вооруженных мужчин. Я сбежала. Сбежала и бросила моего мужа на произвол судьбы. Потом, секунд через пять или через десять, за спиной у меня раздался выстрел. Теперь, когда вы мне все рассказали, я знаю, что после того, как я сбежала, тот человек приставил к голове моего мужа, который уже стоял на коленях, пистолет и спустил курок… – Ее голос осекся.

– Вас никто ни в чем не обвиняет, Майя.

– Я не спрашивала, обвиняет меня кто-нибудь или нет, детектив, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Чего вы хотите?

Кирс вновь принялся перелистывать страницы.

– Помимо весьма подробного описания нападавших, вы указали, что человек в красных «конверсах» был вооружен «Смит-вессоном-686» а его напарник – «Береттой М-9». – Он вскинул глаза. – Ваша подкованность в оружии впечатляет.

– Это входит в программу подготовки.

– Вы имеете в виду вашу военную подготовку?

– Давайте просто скажем, что я наблюдательный человек.

– О, давайте не будем скромничать, Майя. Нам всем отлично известны ваши подвиги в горячих точках.

«И мое падение», – чуть было не добавила она.

– Освещение в той части парка не слишком хорошее. Всего несколько фонарей.

– Этого вполне достаточно.

– Чтобы определить марку пистолетов?

– Я разбираюсь в оружии.

– Ну да, разумеется. Вы же высококлассный снайпер, я не ошибаюсь?

– Снайперша. – Поправка вырвалась у нее автоматически, как у него – снисходительная ухмылка.

– Ах, ну простите. И все же в парке было темно…

– «Смит-вессон» сделан из нержавеющей стали, а не из вороненой. Его легко разглядеть в темноте. Кроме того, я слышала, как он взвел курок. Это говорит о том, что у него был револьвер, а не самозарядный пистолет.

– А «беретта»?

– Я не уверена точно насчет марки, но у него был ствол плавающего типа в стиле «беретты».

– Как вам известно, мы извлекли из тела вашего мужа три пули. Тридцать восьмой калибр, что говорит в пользу версии о «смит-вессоне». – Детектив потер ладонью лицо, словно в глубокой задумчивости. – У вас ведь у самой есть пистолеты, так, Майя?

– Так.

– А среди них, случайно, нету «Смит-вессона-686»?

– Вы же знаете ответ.

– Откуда мне его знать?

– По закону штата Нью-Джерси я обязана регистрировать все оружие, приобретенное на территории штата. Так что все эти сведения у вас есть. Если вы не полный болван, детектив Кирс, – а это совершенно определенно не так – вы должны были сразу же проверить перечень принадлежащего мне оружия. Так что давайте прекратим играть в «кошки-мышки» и перейдем сразу к делу.

– На каком расстоянии, вы говорите, фонтан «Вифезда» находится от того места, где упал ваш муж?

Такая резкая смена темы разозлила ее.

– Уверена, вы все измерили.

– Да, так оно и есть. Там что-то около трехсот ярдов со всеми возможными поворотами. Я там пробежался. Я, конечно, не в такой хорошей форме, как вы, но у меня ушло на это примерно с минуту.

– Ну и…

– Видите ли, вот в чем закавыка. Свидетели в один голос говорят, что после того, как раздался выстрел, вы показались только через минуту или две. Как вы это объясните?

– А почему я должна это объяснять?

– Вы думаете в правильном направлении.

Майя и глазом не повела.

– Вы что, считаете, это я застрелила своего мужа?

– А это вы его застрелили?

– Нет. И знаете, как я могу это доказать?

– И как же?

– Пойдемте со мной в тир.

– В смысле?

– Как вы сказали, я – первоклассная снайперша.

– По нашим сведениям, так оно и есть.

– Тогда вы должны понимать.

– Что я должен понимать?

Майя подалась вперед и в упор взглянула на него.

– Мне не понадобилось бы тратить три пули, чтобы убить человека с такого расстояния, даже если бы у меня были завязаны глаза.

На сей раз улыбка Кирса была абсолютно искренней.

– Туше[1]. И прошу простить меня за этот допрос, но я действительно не считаю, будто это вы убили вашего мужа. На самом деле я с легкостью могу доказать, что вы этого не делали.

– Что вы имеете в виду?

Кирс поднялся.

– Вы храните свое оружие дома?

– Да.

– Не возражаете, если я на него взгляну?

Майя отвела детектива в подвал, где находился оружейный сейф.

– Вы, наверное, горячая поклонница Второй поправки[2], – заметил Кирс.

– Я не лезу в политику.

– Зато вы любите оружие. – Детектив оглядел сейф. – Я не вижу кодового замка. Он закрывается на обычный ключ?

– Нет. Он открывается по отпечатку пальца.

– А, вот оно что. Значит, открыть его можете только вы.

Майя сглотнула:

– Теперь – да.

– А… – поправился Кирс. – Ваш муж?

Она кивнула.

– А еще кто-нибудь, кроме вас двоих, имеет к нему доступ?

– Никто.

Она приложила к панели большой палец. Дверца с громким щелчком отскочила. Майя отступила в сторону.

Кирс заглянул внутрь и негромко присвистнул:

– Зачем вам такой арсенал?

– Просто я люблю стрелять. Это мое хобби. Большинство людей его не разделяют и не понимают. Меня это не волнует.

– Так, и который из них «Смит-вессон-686»?

– Вот он. – Майя указала внутрь сейфа.

Кирс сощурился.

– Можно мне взять его с собой?

– «Смит-вессон»?

– Да, если вы не против.

– Мне казалось, вы не считаете, что это я.

– А я и не считаю. Но мы можем исключить из круга подозреваемых не только вас лично, но и ваш пистолет, вам так не кажется?

Майя достала из недр сейфа револьвер. Как и большинство хороших стрелков, она была настоящим параноиком во всем, что касалось обращения с принадлежащим ей оружием, то есть всегда лишний раз проверяла, разряжено ли оно. Револьвер, разумеется, был разряжен.

– Я напишу вам расписку, – заверил ее Кирс.

– Я, конечно, могла бы попросить вас предъявить распоряжение суда.

– А я, вероятно, мог бы вам его предоставить.

Это была правда. Майя протянула ему револьвер.

– Детектив?

– Что?

– Вы что-то недоговариваете.

Кирс улыбнулся:

– Я с вами свяжусь.

Глава 3

Наутро в семь часов, как обычно, Изабелла, няня Лили, уже стояла на пороге.

Накануне на похоронах семья Изабеллы была в числе тех, кто, казалось, сильнее других убит горем. Особенно горевала ее мать, Роза, нянчившая Джо в детстве: она комкала в руках носовой платок и то и дело бессильно повисала на руках собственных детей, Изабеллы и Гектора. Майя отметила, что глаза у Изабеллы до сих пор заплаканные.

– Я очень вам соболезную, миссис Беркетт.

Майя неоднократно просила девушку обращаться к ней по имени, но Изабелла лишь неизменно кивала и продолжала звать ее «миссис Беркетт», так что Майе не оставалось ничего иного, как смириться. В конце концов, если Изабелле комфортнее формальное общение на работе, кто Майя такая, чтобы принуждать ее?

– Спасибо, Изабелла.

Лили выбралась из своего стульчика и с полным ртом хлопьев бросилась к ним.

– Изабелла!

При виде малышки девушка просияла и, подхватив ее на руки, крепко обняла. Майя на миг ощутила укол противоречивого чувства, знакомого всем работающим матерям: радость и в то же время огорчение оттого, что дочка так любит свою няню.

Доверяет ли она Изабелле?

Ответ на этот вопрос был, как Майя и сказала вчера, «да» – насколько вообще можно доверять любому чужаку в подобной ситуации. Изабеллу, разумеется, нанял Джо. Майя колебалась. Сама она склонялась к тому, чтобы отдать дочь в новый детский сад на Портер-стрит, носивший название «Гроуин ап», в котором Майя усматривала отсылку к старой песне Брюса Спрингстина. Хорошенькая улыбчивая девушка по имени Китти Шам – «Зовите меня мисс Китти!» – устроила Майе небольшую экскурсию по чистеньким разноцветным помещениям сада, полным камер наблюдения, устройств по обеспечению безопасности и других таких же, как она, хорошеньких улыбчивых девушек – и, разумеется, других детей, с которыми Лили могла бы играть, – но Джо настоял на няне. Он напомнил Майе, что вырос практически на руках у матери Изабеллы, и Майя пошутила в том духе, что не уверена, такая уж ли хорошая это рекомендация. Однако, поскольку сама она в то время собиралась в шестимесячную командировку в очередную горячую точку, права голоса у нее особенно не было – как и веских причин подвергать сомнению выбор Джо.

Майя чмокнула Лили в макушку и вышла за дверь. Она могла бы взять еще несколько дней за свой счет и побыть дома с дочерью. Зарабатывать на жизнь нужды у нее определенно не было – даже притом что они с Джо перед свадьбой подписали брачный контракт, вдовой она стала более чем состоятельной, – однако материнство в классическом его понимании было абсолютно не для нее. Майя пыталась погрузиться в этот мир и примкнуть к местному сообществу мамашек со всеми их посиделками в кафе, где они с неподдельным интересом обсуждали приучение к горшку, лучшие детские сады, рейтинги безопасности колясок и мельчайшие достижения собственных чад. Майя на этих встречах сидела и вежливо улыбалась, но перед глазами у нее стояли кровавые сцены из Ирака – обычно это был Джейк Эванс, девятнадцатилетний парень из городка Фейетвилл в Арканзасе, которому оторвало всю нижнюю часть тела, но он после этого каким-то чудом умудрился выжить. Майя пыталась уложить в голове тот непостижимый факт, что эти посиделки в кафе существуют на одной планете с кровавыми бойнями.

А иногда в такие моменты Майю посещали не пугающие видения, а чудился рокот лопастей вертолета. Забавно, думалось ей, что этих родителей с их неослабной гиперопекой и удушающей любовью в психологической литературе именуют «родителями-вертолетами».

Знали бы они…

По дороге к машине Майя автоматически повела взглядом по сторонам, выискивая места, где мог затаиться враг или откуда можно ожидать нападения. Причиной тому была намертво въевшаяся привычка. Кто был солдатом, останется им навсегда.

Никаких следов врага, воображаемого или нет, не обнаружилось.

Майя отдавала себе отчет в том, что за время службы заработала какое-то заумное психическое расстройство, но ведь из горячих точек без шрамов не возвращаются. Для нее это стало сродни прозрению. Теперь она знала всю правду об этом мире. А обычные люди – нет.

В армии Майя пилотировала боевые вертолеты, в задачи которых нередко входило обеспечение прикрытия и расчистки для наступающих наземных войск. Начинала она на знаменитых «черных ястребах» UH-60, в Форт-Кэмпбелле, прежде чем, намотав достаточно миль, подать заявление в престижный 160-й авиационный полк особого назначения на Ближнем Востоке. В армии вертолеты буднично называли «птичками», и никто не обращал на это внимания, но мало что раздражало так же сильно, как то же название из уст штатских. Майя собиралась продолжать службу до самой пенсии, но после того, как на сайте «Компромат» выложили злополучное видео, этот план взлетел на воздух, как будто он тоже, как Джейк Эванс, наступил на самодельное взрывное устройство.

Сегодня ей предстояло давать уроки управления «Сессной-172», одномоторным четырехместным самолетом, которому выпала судьба стать самым массовым летательным аппаратом в истории авиации. Роль летного инструктора заключалась в том, чтобы часами находиться в воздухе рядом со студентом. Майе куда чаще приходилось молча наблюдать за действиями обучаемого, нежели активно инструктировать.

Управлять самолетом или даже просто сидеть в его кабине, когда он находится в воздухе, было для Майи чем-то сродни медитации. Она ощущала, как один за другим напряженные мускулы ее плеч расслабляются. Нет, это чувство не могло сравниться ни с мощью, ни, если быть честной, с возбуждением от полета на «черном ястребе» над Багдадом или от чести стать одной из первых женщин, пилотирующих «Боинг MH-6 Little Bird». Никто не желал признаваться в пристрастии к чудовищному кайфу боя, к тому адреналиновому взрыву, который кое-кто сравнивал с наркотиком. Считалось неподобающим «наслаждаться» боем, ощущать в теле этот сладкий трепет, отдавать себе отчет в том, что ничто в жизни даже близко не может с этим сравниться. Это страшная тайна, ее нельзя произносить вслух. Да, война всегда была адом, но это такой опыт, какого не пожелаешь даже врагу. Майя отдала бы жизнь за то, чтобы Лили никогда не довелось узнать ничего подобного. Но тщательно скрываемая от всех правда заключалась в том, что в глубине души человек испытывал тягу к ощущению опасности. Нет, никто не желал этого сознательно. Слишком в неприглядном свете он тогда бы выглядел. Если тебе нравятся подобные вещи, значит у тебя врожденная склонность к насилию, или отсутствует эмпатия, или еще какая-нибудь чушь. Но в страхе было что-то такое, что вызывало привыкание. Дома ты живешь относительно спокойной, мирной, обыденной жизнью. Дальше ты едешь в горячую точку и живешь в смертном страхе, а потом от тебя ждут, что ты вернешься домой и снова станешь спокойным и миролюбивым, как обычно. Но человеческая психика так не работает.

На время занятия со студентом Майя всегда оставляла телефон в шкафчике, чтобы не отвлекаться. В экстренном случае ее могли вызвать по рации. Но когда во время обеденного перерыва она проверила телефон, то обнаружила странное сообщение от племянника, Дэниела.

Алекса не хочет, чтобы ты приходила к ней на футбольный матч.

Майя набрала номер. Дэниел ответил после первого же гудка.

– Алло?

– В чем дело?

Когда Майя похлопала тренера Алексы по плечу, здоровяк обернулся так стремительно, что свисток, висевший у него на шее, едва не хлестнул ее по лицу.

– Чего вам?! – рявкнул он.

Тренер – его звали Фил, и у него была дочка, печально известная на всю школу задира по имени Пэтти, – весь матч кричал, нервно расхаживал туда-сюда и беспрерывно истерил. Майя знавала армейских инструкторов, которые сочли бы, что такого нельзя допускать даже по отношению к закаленным солдатам, не говоря уже о двенадцатилетних девочках.

– Меня зовут Майя Штерн.

– Да, я в курсе, кто вы такая, но, – с этими словами Фил театральным жестом махнул в сторону поля, – я тут немножко занят. Вам следовало бы отнестись к этому с уважением, боец.

Боец?!

– У меня совсем небольшой вопрос.

– Мне сейчас не до вопросов. Подойдите после игры. И вообще, все зрители должны находиться с той стороны поля.

– Правила футбольной ассоциации?

– Именно.

Фил дал Майе понять, что разговор окончен, повернувшись к ней своей необъятной спиной. Майя не сдвинулась с места.

– Идет уже второй тайм, – произнесла она.

– Что?

– Правила футбольной ассоциации требуют, чтобы каждая девочка отыграла по одному тайму, – пояснила Майя. – Сейчас идет второй тайм, а три девочки так и не играли. Даже если вы сейчас выпустите их на поле до конца игры, в общей сложности они все равно не проведут на поле одного тайма.

Шорты Фила были ему впору, когда он весил на двадцать, а то и тридцать фунтов меньше. Красная футболка поло с вышитым слева на груди словом «Тренер» обтягивала его так туго, что он походил на сардельку. Фил производил впечатление вышедшего в тираж спортсмена – судя по всему, так оно и было. Он был здоровяком, и его габариты, видимо, внушали людям страх.

– К вашему сведению, – не оборачиваясь, бросил через плечо Фил, – это полуфинал чемпионата лиги.

– Я в курсе.

– У нас преимущество всего в одно очко.

– Я проверила правила, – заявила Майя, – и не нашла там никаких исключений для полуфинальных игр. В четвертьфиналах вы тоже не выпустили на поле всех участниц команды.

Фил развернулся и в упор уставился на Майю. Потом поправил козырек кепки и придвинулся к ней. Майя даже не подумала отступить. За время первого тайма, пока Майя вместе с родителями смотрела матч, Фил в пылу игры, злясь то ли на своих подопечных, то ли на судей, дважды швырял эту свою дурацкую кепку на пол. Ни дать ни взять скандальный двухлетка.

– Если бы я на прошлой игре выпустил этих девиц, мы вообще не прошли бы в полуфинал, – процедил тренер, точно куски битого стекла выплевывал.

– То есть вы проиграли бы, если бы делали все по правилам?

– То есть они хреново играют, – фыркнула при этих словах Пэтти, дочь тренера.

– Хватит, Пэтти. Иди смени Аманду.

Пэтти с ухмылкой двинулась ко входу на поле.

– Ваша дочь… – начала Майя.

– Что – моя дочь?

– Она задирает остальных девочек.

– Это вам ваша Алиса сказала? – покривился от отвращения тренер.

– Алекса, – поправила его Майя. – Но это была не она.

Про Пэтти ей сказал Дэниел.

Фил наклонился к Майе, так что ее обдало запахом салата с тунцом.

– Послушайте, рядовой…

– Рядовой?

– Вы ведь служите в армии, так ведь? Ну или служили, – усмехнулся он. – Говорят, вы и сами были не прочь нарушить правила?

Кулаки у Майи против воли сжались.

– Как человек военный, – продолжал он, – вы должны понимать кое-что.

– Что именно?

Тренер подтянул свои шорты.

– Это, – он обвел рукой футбольное поле, – моя битва. Я здесь командующий, а это мои солдаты. Вы ведь не посадили бы тупоголового новобранца за штурвал какого-нибудь F-16, так ведь?

Майя ощутила, как кровь у нее в жилах начинает закипать.

– То есть, – произнесла она, изо всех сил стараясь говорить ровным тоном, – вы сравниваете футбольный матч с войной, которую наши солдаты ведут в Афганистане и Ираке?

– Вы что, сами не понимаете?

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Держи себя в руках.

– Это спорт. – Тренер Фил снова махнул рукой в сторону футбольного поля. – Серьезный спорт. И в каком-то смысле это тоже война. Я не собираюсь нянчиться с этими девицами. В конце концов, они уже не в начальной школе. Это шестой класс. Пора уже повзрослеть. Понимаете, что я имею в виду?

– На сайте лиги написано…

Он навис над ней так, что козырек его кепки оцарапал ей макушку.

– Плевать я хотел на то, что там написано на сайте! Если вы чем-то недовольны, подавайте официальную жалобу в администрацию.

– Которую вы возглавляете.

Тренер широко улыбнулся:

– Мне нужно заняться девочками. Так что всего хорошего. – Он издевательски сделал ей ручкой и отвернулся к полю.

– Зря вы повернулись ко мне спиной, – произнесла Майя.

– И что вы мне сделаете?

Не стоило так поступать. Майя отдавала себе в этом отчет. Надо было просто плюнуть и уйти. И не обострять ситуацию, хотя бы ради Алексы.

Вдох-выдох, вдох…

Однако, в то время как все эти разумные мысли проплывали у Майи в голове, руки ее жили своей жизнью. Она молниеносным движением наклонилась, обеими руками ухватилась за штанины его шорт и, от души надеясь, что тренер не принадлежит к числу тех, кто не носит нижнее белье по идеологическим соображениям, рванула их вниз, спустив до самых лодыжек.

Дальнейшие события развивались стремительно.

Толпа в один голос ахнула. Тренер так же молниеносно кинулся натягивать спущенные шорты, под которыми обнаружились тесные белые плавки, но запутался в штанинах и полетел наземь.

Грянул хохот.

Майя ждала.

Тренер Фил быстро обрел равновесие. Вскочив, он одним движением натянул шорты и бросился на нее. На лице его была ярость пополам с унижением.

– Ах ты тварь!

Майя внутренне собралась, но не двинулась с места.

Тренер Фил занес кулак.

– Давай, – произнесла она, – дай мне повод уложить тебя на обе лопатки.

Тренер остановился, взглянул Майе в глаза и, видимо что-то там увидев, опустил руку.

– Пачкаться еще о тебя.

«Довольно», – подумала Майя.

Она уже почти жалела о своем поступке. Наверное, не стоило учить племянницу решать конфликты силой. Уж кто-кто, а Майя знала, что никакое это не решение. Но когда она бросила взгляд на Алексу, ожидая увидеть на лице своей тихони-племянницы испуг или остолбенение, то, к изумлению своему, обнаружила, что девочка с трудом сдерживает улыбку. И это не была улыбка удовлетворения или злорадства по поводу унижения тренера. В ней крылось нечто другое.

«Теперь она знает», – подумала Майя.

Этому ее научила армия, но, разумеется, было справедливо и в мирной жизни. Твои товарищи должны быть уверены, что ты их прикроешь. Самое первое правило, самый главный урок, то, что превыше всего. Враг, напавший на тебя, нападает и на меня.

Перегнула Майя палку или нет, но теперь Алекса знала, что ее тетя рядом и, что бы ни случилось, она не даст племянницу в обиду.

В начавшейся суматохе Дэниел двинулся к сестре, пытаясь защитить ее на свой лад. Он тоже кивнул Майе. Он тоже понял.

Их мать погибла. Их отец спивается.

Зато у них есть Майя.

Майя заметила «хвост».

Она везла Дэниела с Алексой домой, по своему обыкновению машинально сканируя взглядом окрестности в поисках чего-то необычного, когда заметила в зеркале заднего вида красный «бьюик-верано».

В самом «бьюике» пока что не было ничего подозрительного. Они проехали всего лишь милю, но этот самый «бьюик» попался ей на глаза, когда они выезжали с парковки при футбольном поле. Возможно, это ничего не значило. Скорее всего, так оно и было. Шейн любил поговорить о шестом чувстве, которым якобы обладают хорошие солдаты. Майя в эту чушь не верила. Вернее, верила до тех пор, пока на собственном чудовищном опыте не убедилась в обратном.

– Тетя Майя? – послышался с заднего сиденья голос Алексы.

– Что случилось, солнышко?

– Спасибо, что пришла на игру.

– Было классно. Ты отлично играла.

– Не-а, Пэтти права. Я играю хреново.

Дэниел рассмеялся. Алекса тоже.

– Не говори так. Тебе ведь нравится футбол, правда?

– Да, но этот год будет для меня последним.

– Почему?

– Потому что в следующем году я уже не потяну нужный уровень.

– В спорте это не главное, – покачала головой Майя.

– А что же тогда главное?

– Главное – получать удовольствие и держать себя в форме.

– Ты сама-то в это веришь? – спросила Алекса.

– Да, верю.

– Тетя Майя?

– Что, Дэниел?

– Ты и в Санта-Клауса тоже веришь?

Дэниел с Алексой снова рассмеялись. Майя с улыбкой покачала головой. Потом бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Красный «бьюик-верано» никуда не делся.

У нее мелькнула мысль, что это тренер Фил преследует ее, желая поквитаться. Цвет машины подходил… впрочем, верзила, обуреваемый жаждой демонстрировать всем окружающим свое превосходство, наверняка ездил на спортивной машине или на чем-нибудь типа «заммера».

Когда они подъехали к дому Клер – несмотря на то что с момента убийства прошло уже столько времени, Майя по-прежнему думала об этом доме как о доме сестры, – «бьюик» проехал мимо, даже не притормозив. Возможно, это все-таки был не «хвост». Наверное, кто-то из футбольных болельщиков, живущих по соседству. Вполне логично.

Майе вспомнился тот день, когда Клер впервые показала этот дом им с Эйлин. Тогда он выглядел примерно так же, как и сейчас: заросший газон, облупившаяся краска, растрескавшийся асфальт на подъездной дорожке, поникшие цветы.

– Ну, как тебе дом? – спросила ее тогда сестра.

– Настоящая развалюха.

– Потрясающая наблюдательность, – улыбнулась Клер. – Погоди, дай мне время.

Майя в таких делах была настоящим бревном. Она не имела дара видеть потенциал. А у Клер такой дар был. Сестра обладала способностью преображать все вокруг себя. Вскоре первыми словами, приходившими на ум, когда ты подъезжал к дому, стали «радостный» и «уютный». Он походил на детский рисунок, сделанный разноцветными мелками, с солнышком, которое всегда светит с неба, и цветами выше дверей.

Теперь все это пришло в упадок.

Эдди встречал их на пороге. Как и дом, он теперь превратился в бледную тень того себя, каким был когда-то до гибели Клер.

– Как все прошло? – спросил он дочь.

– Мы проиграли, – ответила Алекса.

– Эх, жалко!

Девочка чмокнула отца в щеку, и они с Дэниелом скрылись в доме. Вид у Эдди был настороженный, однако же он посторонился и впустил Майю внутрь. На нем была красная фланелевая рубаха и джинсы, и снова на Майю пахнуло чрезмерной свежестью лосьона для полоскания.

– Я приехал бы за ними, – немедленно принялся оправдываться Эдди.

– Нет, – отрезала Майя. – Не приехал бы.

– Я не собирался… То есть я выпил уже после того, как узнал, что ты подбросишь их до дома.

Майя ничего не сказала. В углу по-прежнему громоздились штабеля коробок. В них были вещи Клер. Эдди так и не собрался перенести их в подвал или в гараж. Они все так же стояли в гостиной, точно добыча безумного скопидома.

– Честное слово, – не унимался он. – Я никогда не сажусь за руль, если выпил.

– Не человек – мечта.

– Тебе нимб не жмет?

– Не жмет.

– Майя?

– Что?

На правой щеке и на подбородке у Эдди темнели островки щетины – он не заметил их, когда брился. Клер ни за что не выпустила бы его из дома в таком виде.

– Я не пил, пока она была жива, – произнес он негромко.

Майя не знала, что на это сказать, поэтому промолчала.

– Ну, я имею в виду, я, конечно, пропускал стаканчик время от времени, но…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – оборвала его Майя. – Наверное, мне лучше уйти. Береги детей.

– Мне звонили из городской ассоциации футбола.

– Ясно.

– Я так понял, ты устроила там скандал.

– Я просто обсудила с тренером правила, – пожала плечами Майя.

– Кто дал тебе право?

– Твой сын, Эдди. Он позвонил мне и попросил помочь твоей дочери.

– И ты считаешь, что ты этим ей помогла?

Майя ничего не ответила.

– Думаешь, подонок вроде Фила забудет нечто подобное? Думаешь, он не найдет способ отыграться на Алексе?

– Я бы ему очень не советовала это делать.

– А то что? Ты устроишь еще больший скандал?

– Да, Эдди. Если потребуется, устрою. Я буду защищать ее до тех пор, пока она не сможет постоять за себя сама.

– Сдергивая с тренеров штаны?

– Делая то, что для этого нужно.

– Ты сама-то слышишь, что говоришь?

– Прекрасно слышу. Я сказала, что буду защищать ее. И знаешь почему? Потому что, кроме меня, ее защитить некому.

Эдди отпрянул, как от пощечины.

– Убирайся из моего дома!

– Прекрасно. – Майя развернулась и двинулась к выходу, но на пороге остановилась. – Кстати, твой дом превратился в помойку. Приведи его в порядок.

– Я сказал, убирайся. И пожалуй, лучше, если ты какое-то время не будешь сюда приходить.

Майя замерла.

– Что?

– Я не хочу, чтобы ты приближалась к моим детям.

– К твоим детям? – Майя подошла к нему вплотную. – Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Гнев, тлевший в его глазах, казалось, куда-то испарился. Эдди сглотнул, отвел взгляд и произнес:

– Ты не понимаешь…

– Чего именно я не понимаю?

– Ты всегда воевала ради того, чтобы этого не пришлось делать нам. Было время, когда рядом с тобой мы чувствовали себя в безопасности.

– Было время?

– Да.

– Я тебя не понимаю, – покачала головой Майя.

Эдди наконец-то нашел в себе мужество взглянуть ей в глаза:

– Смерть идет за тобой по пятам, Майя.

Она стояла, как громом пораженная. Где-то кто-то включил телевизор. До нее донеслись приглушенные возгласы.

Эдди принялся загибать пальцы:

– Война. Клер. А теперь еще и Джо.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

Он раскрыл рот, снова закрыл его. Потом начал заново:

– Не знаю, может, смерть прицепилась к тебе в какой-нибудь забытой богом дыре в пустыне. А может, она всегда жила внутри тебя, и ты просто каким-то образом выпустила ее наружу или привела за собой.

– Ты бредишь, Эдди.

– Не такой уж это и бред. Мне нравился Джо. Он был хороший парень. А теперь его тоже нет. – Эдди вскинул на нее глаза. – Я не хочу, чтобы кто-то из тех, кто мне дорог, стал следующим.

– Ты же знаешь, я никому не позволю причинить зло Дэниелу с Алексой.

– Ты воображаешь, что это в твоей власти, Майя?

Она ничего не ответила.

– Причинить зло Джо и Клер ты тоже никому бы не позволила. Ну и сильно им это помогло?

Вдох-выдох.

– Ты бредишь, Эдди, – повторила она.

– Убирайся из моего дома, – повторил в свою очередь он. – Убирайся и больше не приезжай.

Глава 4

Неделю спустя красный «бьюик-верано» появился снова.

Майя ехала домой после слишком долгого рабочего дня. Она устала и проголодалась, и все, чего ей хотелось, это поскорее добраться до дома и отпустить Изабеллу. Если бы не этот чертов красный «бьюик».

Ну и что с ним делать?

Пока Майя перебирала в уме возможные варианты, «бьюик» скрылся. Еще одно совпадение или водитель догадался, что она едет домой? Майя склонялась к последнему.

Когда она подъехала к дому, на дорожке рядом со своим пикапом топтался Гектор, брат Изабеллы. Обыкновенно он подвозил сестру домой, покончив с делами в саду.

– Здрасте, миссис Беркетт.

– Привет, Гектор.

– Я как раз закончил с клумбами. – Он наглухо застегнул молнию своей толстовки с капюшоном, в такую жару это выглядело странно. – Как вам?

– Очень здорово. Можно мне попросить тебя об одной услуге?

– Разумеется.

– Мне надо бы кое-что сделать в доме моей сестры. Ты не согласился бы подстричь там газон, ну и немного прибраться?

Гектор замялся. Члены его семьи работали исключительно на Беркеттов. Они платили ему жалованье.

– Я спрошу у Джудит, не будет ли она против, – пообещала Майя.

– Если так, то я с радостью.

Майя двинулась к дому, и тут телефон у нее в кармане звякнул. Пришла эсэмэска от Алексы.

У меня в субботу футбол. Ты придешь?

После стычки с тренером Филом на прошлой неделе Майя уже несколько раз под разными предлогами отказывалась заезжать к ним. Слова Эдди не давали ей покоя, пусть даже она не сомневалась в том, что он ошибается. Его разглагольствования про то, что смерть-де ходит за ней по пятам, казались Майе суеверными, но, с другой стороны, наверное, отец имеет право быть суеверным, если дело касается его родных детей – во всяком случае, какое-то время.

Много лет назад, когда Дэниел только появился на свет, Клер с Эдди назначили Майю опекуном сына, а затем и дочери тоже, на тот маловероятный случай, если что-то произойдет с ними обоими сразу. Но уже тогда, хотя ничто не наводило на мысль о том, как чудовищно наперекосяк все пойдет, Клер отвела сестру в сторонку и сказала:

– Если что-то случится только со мной, Эдди в одиночку не справится.

– С чего ты взяла?

– Он хороший человек. Но сильным человеком его не назовешь. Ты должна быть рядом, что бы ни случилось.

Ей не пришлось добавлять: «Пообещай мне» или «Дай мне слово». Клер это знала. И Майя знала. Она отнеслась к просьбе сестры со всей серьезностью и приняла на себя эту ответственность, и, несмотря на то что на данный момент она подчинилась желаниям Эдди, даже он сам понимал, что это не навсегда.

«Ох, нет, никак не смогу. На работе запарка. Увидимся потом, ладно? Целую», – написала Майя в ответном сообщении.

По пути ей вспомнился тот самый день в Кэмп-Арифджане, в Кувейте. Звонок раздался в полдень по местному времени. Дома, в Америке, было пять утра.

– Это я, – пробился сквозь треск помех голос Джо. – У меня скверная новость.

Так странно, подумалось Майе в тот краткий миг затишья перед тем, как ее мир рухнул, оказаться, так сказать, по другую сторону. Для нее с этими ужасными звонками дело всегда обстояло с точностью до наоборот: дурные новости рождались на Ближнем Востоке и отправлялись на запад, в Штаты. Разумеется, сама она никогда никому не звонила. На этот счет существовал специальный протокол. «Уведомитель о гибели» – да, была и такая должность – сообщал новость родным лично. Ужасная обязанность. Добровольно брать ее на себя никто не вызывался – это было всегда решение начальства. Тот, кому выпадала эта задача, облачался в парадную форму, садился в машину в сопровождении пастора и, постучавшись к вам в дверь, зачитывал по памяти похоронку.

– Что стряслось? – спросила она тогда Джо.

В трубке повисла тишина. Самая чудовищная тишина в ее жизни.

– Джо?

– Клер больше нет, – произнес он, и внутри у Майи что-то оборвалось.

Майя открыла заднюю дверь. Лили, устроившись на диване, что-то увлеченно рисовала зеленым восковым мелком. Появление матери не заставило ее оторваться от своего занятия, но Майя не огорчилась. Лили была из тех детей, которые с головой уходили в то, чем занимались. А сейчас это было рисование. Изабелла медленно поднялась, точно боялась отвлечь девочку, и двинулась навстречу Майе.

– Спасибо, что согласилась задержаться, – сказала Майя.

– Не за что.

Лили вскинула глаза и улыбнулась. Майя с Изабеллой как по команде улыбнулись и помахали ей в ответ.

– Ну, как она вела себя сегодня?

– Она была паинькой. – Изабелла бросила на Лили горестный взгляд. – Бедняжка, ничего пока не понимает.

Примерно то же самое Майя слышала от нее каждый день.

– Увидимся завтра утром, – кивнула она.

– Да, миссис Беркетт.

Майя опустилась на диван рядом с дочерью. С улицы послышался шум отъезжающего пикапа Гектора. Фотографии в рамке на каминной полке сменяли одна другую. Майя постоянно помнила, что все, что бы она ни делала, записывается. Она старательно проверяла записи почти каждый день, просто ради того, чтобы убедиться, что Изабелла не… не делала чего именно? Как бы там ни было, скрытая камера ни разу не запечатлела ничего из ряда вон выходящего. Майя никогда не просматривала записи того, как она играет с дочкой. Это казалось странным. С другой стороны, странно было держать в комнате скрытую камеру. Майя не могла отделаться от ощущения, что сам факт наличия псевдорамки вынуждает ее вести себя по-другому. Можно ли было утверждать, что камера отчасти влияет на ее собственные отношения с Лили? Пожалуй, да.

– Что ты такое нарисовала? – поинтересовалась Майя.

– Ты что, сама не видишь?

Точнее всего рисунок описывало определение «каляка-маляка».

– Нет.

Лили была явно задета за живое.

– Это две коровы и гусеница!

– Корова – это вот эта зеленая?

– Это гусеница!

К счастью для Майи, у нее зазвонил телефон. Она взглянула на экран. Звонил Шейн.

– Ну как ты, держишься? – спросил он.

– Да вроде бы.

Повисло молчание. Вновь Шейн заговорил только секунды через три.

– Обожаю неловкое молчание, – произнес он в трубку. – А ты?

– Я от него в восторге. Так что случилось?

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– Ну, говори.

– Я заеду. Вы есть хотите?

– Да не особенно.

– Я могу привезти пиццу с курицей буффало из «Круче тучи».

– Руки в ноги – и вперед.

Майя повесила трубку. На базе в Кэмп-Арифджане пиццу при желании можно было есть на завтрак, обед и ужин, но соус отдавал прокисшим кетчупом, а тесто было как замазка. Вернувшись домой, Майя ела исключительно пиццу на тонком тесте, а лучше, чем в «Круче тучи», ее не делали нигде.

Когда приехал Шейн, они втроем сели за кухонный стол и принялись поглощать пиццу. Лили любила Шейна. Дети вообще его любили, чего нельзя было сказать о взрослых. Среди большинства людей, с накрепко вбитыми представлениями о приличиях и намертво приросшими к лицам фальшивыми улыбками, Шейн был как слон в посудной лавке, его немногословная сдержанность пугала их. Он не выносил пустопорожней болтовни и всей той бессмысленной ерундистики, которая так занимает современное общество.

Когда с пиццей было покончено, Лили потребовала, чтобы укладывать ее в постель отправился Шейн, а не Майя.

– Но читать тебе книжки – такая скукотища, – надулся Шейн.

Лили расхохоталась и, схватив его за руку, потащила к лестнице.

– Нет, только не это! – завопил Шейн и завалился на пол.

Лили расхохоталась еще сильнее, продолжая тянуть его за руку. Шейн принялся упираться. На то, чтобы затащить его по лестнице на второй этаж, у Лили ушло добрых десять минут.

Когда они все-таки добрались до спальни, Шейн принялся читать ей сказку, но девочка так быстро заснула, что Майя готова была заподозрить снотворное.

– Быстро же ты управился, – заметила она, когда он спустился вниз.

– У меня был хитрый план.

– И в чем же он заключался?

– В том, чтобы заставить ее тащить меня по лестнице. Это ее умотало.

– Какой ты коварный тип.

– Ну да, я такой.

Они взяли из холодильника по банке пива и отправились на задний двор. Уже совершенно стемнело. На них немедленно навалилась удушающая влажность, но тот, кому доводилось хотя бы раз совершить марш-бросок по пустыне в полной боевой выкладке, был привычен к любой жаре.

– Ночка что надо, – заметил Шейн.

Они присели у бассейна и принялись каждый за свое пиво. Майю не оставляло ощущение воцарившейся между ними неловкости, и оно ей не нравилось.

– Прекрати эти штучки, – произнесла она.

– Какие штучки?

– Ты ведешь себя со мной как с…

– Как с кем?

– Как со вдовой. Хватит.

– Да, прости, – кивнул Шейн, – я был неправ.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – напомнила Майя.

Он сделал глоток пива.

– Может, я зря гоню волну.

– Ну?

– Тут появились кое-какие разведданные. – Шейна оставили в армии, и он теперь возглавлял местное отделение военной полиции. – Судя по всему, Кори Радзински вернулся в Штаты.

Шейн умолк и стал ждать ее реакции. Майя сделала большой глоток пива и ничего не ответила.

– Мы считаем, что он пересек канадскую границу две недели назад.

– Он находится в розыске?

– Официально – нет.

Кори Радзински был основателем веб-сайта «Компромат», где можно было конфиденциально слить информацию самого разного толка. Идея заключалась в том, чтобы разоблачать противозаконную деятельность чиновников и крупного бизнеса. История с южноамериканским правительственным чиновником, который брал откаты у нефтяных компаний? Публикация на сайте «Компромат». Полицейский скандал с утечкой электронной служебной переписки расистского толка? Публикация на сайте «Компромат». Жестокое обращение с заключенными в Айдахо? Попытка замять выброс радиации в Азии? Служба госбезопасности, пользующаяся услугами дорогостоящего эскорт-агентства? Публикация на сайте «Компромат».

И разумеется, гибель гражданских лиц в результате превышения служебных полномочий некой пилотессой военного вертолета?

Ну да, все верно.

За все эти разоблачения следовало благодарить анонимных поставщиков компромата с сайта Кори.

– Майя?

– Он уже ничем не сможет мне навредить.

– Что? – Шейн склонил голову набок.

– Ничего. Он не сможет мне навредить, – повторила Майя. – Он уже выложил ту запись.

– Не всю.

– Мне все равно. – Майя отхлебнула пива.

– Ладно. – Шейн откинулся назад и, немного помолчав, добавил: – Почему, как ты думаешь, он этого не сделал?

– Выложил не всю запись?

Шейн даже не представлял, как мучил этот вопрос саму Майю.

– Он ведь компроматчик, – продолжал Шейн. – Так почему же он не опубликовал ее?

– Не знаю.

Вид у Шейна стал отсутствующий. Майе было хорошо знакомо это выражение.

– Надо полагать, у тебя есть какая-то версия? – спросила она.

– Есть.

– Так давай ее выслушаем.

– Кори приберегает запись для нужного момента.

Майя нахмурилась.

– Сначала он устраивает шумиху в прессе, когда выкладывает первую часть. Потом, когда у него появляется нужда в новом пиаре, он выкладывает все остальное.

Майя покачала головой.

– Он – акула, – продолжал Шейн. – А акулу надо постоянно кормить.

– В смысле?

– Чтобы его затея увенчалась успехом, Кори Радзински нужно не просто изобличать тех, кого он считает коррумпированными, но делать это с максимально возможной оглаской.

– Шейн?

– Что?

– Честно, мне уже все равно. Я больше не служу в армии. Я теперь вообще – ах! – вдова. Пусть изгаляется как хочет.

Интересно, Шейн купился на ее браваду? Впрочем, он ведь не знал всей правды.

– Так, ладно. – Шейн одним глотком прикончил пиво. – Так ты собираешься мне рассказать, что здесь происходит, или нет?

– Что ты имеешь в виду?

– Я сделал по твоей просьбе экспертизу и не задал ни единого вопроса.

– Спасибо, – кивнула Майя.

– Я здесь не ради твоего «спасибо», и ты это знаешь.

Она действительно это знала.

– Сделав эту экспертизу, я нарушил присягу. Что было, если называть вещи своими именами, противозаконно. И ты это знаешь.

– Не будем сейчас об этом, Шейн.

– Ты знала, что Джо грозит опасность?

– Шейн…

– Или их настоящей мишенью была ты?

Майя на мгновение прикрыла глаза. Вокруг нее бушевало угрожающее море звуков.

– Майя?

Она открыла глаза и медленно повернулась к нему:

– Ты мне доверяешь?

– Не надо оскорблять меня подобным вопросом. Ты спасла мне жизнь. Я не знал и не знаю солдата лучше и храбрее, чем ты.

– Те, кто был лучше и храбрее, вернулись домой в цинковых гробах, – покачала она головой.

– Нет, Майя, это не так. Да, они заплатили самую дорогую цену. По большей части им просто не повезло, и мы оба это знаем. Они просто оказались в неудачном месте в неудачное время.

Шейн говорил правду. Лучшая выучка вовсе не гарантировала больших шансов на выживание. В сущности, это была лотерея. На войне смерть косила всех без разбора.

– Так ты решила разбираться со всем в одиночку? – послышался из темноты негромкий голос Шейна.

Майя ничего не ответила.

– Хочешь отомстить убийцам Джо самостоятельно.

Это не был вопрос. Молчание повисло между ними на некоторое время, точно духота.

– Если тебе понадобится какая-нибудь помощь, я рядом. Ты ведь это знаешь, правда?

– Знаю. – И тут же, практически без паузы: – Ты доверяешь мне, Шейн?

– Я без колебаний доверил бы тебе свою жизнь.

– Тогда не лезь в это дело.

Шейн допил пиво и двинулся к выходу.

– Мне нужно еще кое-что, – остановила его Майя. Она протянула ему листок бумаги.

– Что это?

– Номер красного «бьюика-верано». Мне нужно узнать, кому принадлежит машина.

– Я не стану оскорблять нас обоих вопросом, зачем это тебе понадобилось. – Шейн состроил гримасу. – Но в следующий раз на халявную помощь можешь не рассчитывать. – Он отечески чмокнул ее в макушку и скрылся за порогом.

Майя пошла заглянуть в комнату к спящей дочери, потом отправилась в суперсовременный спортивный зал, который Джо оборудовал в доме, когда они только съехались. Там она устроила себе небольшую силовую тренировку – поприседала, покачала пресс и руки, потом перешла на беговую дорожку. Этот дом всегда казался ей слишком большим, слишком роскошным. Она сама происходила далеко не из бедной семьи, но такое богатство было ей не по душе. Майя никогда не чувствовала себя здесь уютно, ни теперь, ни прежде, но так уж было у Беркеттов заведено. Никому из тех, кто попадал в семейство Беркетт, не удавалось из него вырваться: оно лишь прирастало и прирастало.

Майя тренировалась, пока не взмокла. Упражнения всегда помогали ей справиться с любыми горестями. Закончив, она повесила на шею полотенце, вытащила из холодильника запотевшую бутылку пива «Бад» и приложила ее к разгоряченному лбу. Ледяное стекло приятно холодило кожу.

Майя дернула мышь, чтобы оживить компьютер, и вышла в Интернет. Потом ввела в строку браузера адрес «Компромата» и стала ждать, когда сайт загрузится. «Викиликс» и прочие подобные сайты отличались строгим дизайном: безликие, монохромные, информативные. Кори же прибегнул к более стимулирующему визуальному ряду. Набранный неровным шрифтом девиз, шапкой венчающий главную страницу, гласил прямо и без обиняков: «У вас есть компромат? У нас есть „Компромат“!»

Сайт переливался всеми цветами радуги. Пестрел превью видеозаписей. В то время как конкурирующие сайты старались по возможности не прибегать к гиперболизации, Кори щедро рассыпал по страницам своего сайта самые кричащие, самые желтушные заголовки-наживки. «Как государство шпионит за вами. Десять способов, которые взорвут ваш мозг!», «Уолл-стрит в погоне за вашими деньгами… вы не поверите, что будет дальше!», «Вы до сих пор верите, что полиция вас защищает? Не будьте наивными!», «Мы убиваем мирных граждан. За что боевые генералы нас ненавидят», «Двадцать признаков того, что ваш банк вас грабит», «Самые богатые люди в мире не платят налогов. Вы тоже так можете!», «Какой вы тиран? Пройдите наш тест».

Майя перешла в архивный раздел и отыскала старое видео. Она и сама не могла бы сказать, зачем пошла на сайт Кори за этим видеороликом. На «Ютьюбе» его можно было найти в десятке вариаций. Она могла бы зайти туда, но почему-то ей показалось правильным обратиться к первоисточнику.

Кто-то слил Кори Радзински запись того, что начиналось как спасательная операция. Четверых солдат, троих из которых Майя знала и любила, подстрелили в засаде в Аль-Каиме, неподалеку от сирийско-иракской границы. Двое были еще живы, но изнемогали под градом вражеского огня. К ним приближался черный джип. Майя с Шейном, пролетая на полной скорости на вертолете огневой поддержки, услышали полные ужаса крики о помощи этих двоих уцелевших. У них были совсем молодые голоса, чудовищно молодые, и Майя знала, что голоса четверых погибших звучали бы точно так же.

Поймав цель в перекрестье видоискателя, они ждали подтверждения от командования, но, несмотря на то что все считают военную технику образцом совершенства, радиосигнал Объединенного штаба в Аль-Асаде то и дело прерывался. А вот мольбы двух солдат о спасении – нет. Майя с Шейном ждали. Оба отчаянно матерились, требуя ответа от штаба, когда двое уцелевших дико закричали.

Именно в тот момент Майя и выпустила по черному джипу «Хеллфаер AGM-114». Джип взлетел на воздух. Подоспевшая пехота спасла солдатиков. Оба были ранены, но в итоге выжили.

Тогда это казалось абсолютно правильным решением.

У Майи зазвонил мобильник. Она поспешно закрыла браузер, как будто ее застали за просмотром порнографии. На экранчике высветилось слово «Фарнвуд», название фамильного особняка Беркеттов.

– Слушаю?

– Майя, это Джудит.

Мать Джо. С момента смерти ее сына прошло уже больше недели, а тон у Джудит остался все таким же убитым, как будто каждое слово давалось ей непосильным трудом.

– А, привет, Джудит.

– Я просто хотела узнать, как поживаете вы с Лили.

– Спасибо за заботу. У нас с Лили все нормально.

– Рада слышать, – отозвалась Джудит. – Я еще хотела напомнить, что завтра ровно в девять утра Хизер Хауэлл огласит в библиотеке Фарнвуда завещание Джо.

Богатые даже комнатам в своих особняках дают отдельные названия.

– Да, спасибо, я буду.

– Прислать за тобой машину?

– Не надо, я сама доберусь.

– Может, захватишь с собой Лили? Мы были бы рады ее повидать.

– Давайте посмотрим по ситуации, ладно?

– Разумеется. Я… я очень по ней соскучилась. Она так похожа на… Ладно, увидимся завтра.

Джудит удерживалась от слез, пока не повесила трубку.

Майя какое-то время сидела неподвижно. Может быть, она и в самом деле возьмет с собой Лили. И Изабеллу тоже. Кстати, надо проверить скрытую камеру. Майя не проверяла ее уже два дня, хотя что в этом такого? Она очень устала. Камера вполне могла подождать до утра.

Майя умылась. В спальне стояло большое кресло – кресло Джо, – и она устроилась в нем с книгой. Это была новая биография братьев Райт. Она пыталась сосредоточиться, но никак не могла отделаться от мыслей.

Кори Радзински вернулся в Штаты. Совпадение это или нет?

«Так ты решила разбираться со всем в одиночку?»

И тут Майя почувствовала: начинается. Она захлопнула книгу и нырнула в постель. Потом выключила свет и стала ждать.

Сначала ее бросило в пот, затем пришли видения, но хуже всего всегда были звуки. Звуки. Непрекращающийся шум, бесконечная какофония, состоящая из стрекота вертолетов, прерываемых помехами реплик в радиоэфире, артиллерийский огонь – и, разумеется, человеческие голоса: смех, подначки, паника, крики.

Майя зарылась в подушку, но от этого стало только хуже. Эти звуки не просто окружали ее. Они не просто отзывались эхом и многократно повторяли друг друга. Они раскалывали череп изнутри. Разрывали мозг, изрешечивая ее мечты, мысли и желания, как горячая шрапнель.

Майя подавила крик. В этот раз ее накрыло всерьез. Без помощи тут было не обойтись.

Она открыла ящик прикроватной тумбочки, вытащила флакончик с клонопином и проглотила две таблетки.

Транквилизатор не прекратил эту какофонию, но приглушил шум настолько, что ей все-таки удалось уснуть.

Глава 5

Проснулась Майя с мыслью о том, что нужно проверить скрытую камеру.

Она всегда просыпалась точно без двух минут пять утра. Некоторые утверждали, что Майя относится к числу тех счастливчиков, у которых есть встроенный будильник, но если это и правда, ее внутренний будильник, установленный исключительно на четыре часа пятьдесят восемь минут, невозможно было отключить. Даже в те ночи, когда Майя засиживалась допоздна и отчаянно хотела урвать хотя бы несколько лишних минуток сна, если она пыталась переустановить свой внутренний будильник на чуть более раннее или чуть более позднее время, его настройки неумолимо возвращались к раз и навсегда установленным цифрам.

Все это началось во время начальной армейской подготовки. По расписанию подъем у них был в пять ноль-ноль, и в то время как большинство ее однокашников-новобранцев стонали и мучились, Майя бодрствовала уже целых две минуты к моменту неизменного и малоприятного появления сержанта.

Заснув, а лучше сказать – вырубившись накануне вечером, она спала крепко. Как ни странно, демоны, терзавшие Майю, крайне редко приходили к ней во сне – ей не снились кошмары, она не металась в постели и не просыпалась в холодном поту. Если ей что-то и снилось, она никогда не помнила этих снов, а значит, спала спокойно, или же подсознание милосердно позволяло ей позабыть все, что происходило в этих снах.

Майя нащупала на прикроватной тумбочке резинку и стянула волосы в хвост на затылке. Джо любил, когда она завязывала хвост.

– Мне нравится, как вылеплено твое лицо, – говорил он. – Открывай его как можно больше, я хочу видеть его целиком.

Он любил играть ее хвостом, а иногда, в определенных случаях, легонько за него тянул, но это уже совсем другая тема.

Майя почувствовала, как запылали у нее щеки.

Она проверила телефон. Важных сообщений не было. Она свесила ноги с кровати и прошлепала по коридору в комнату Лили. Малышка сладко спала. Для Майи это не стало неожиданностью. В области встроенных будильников Лили пошла в отца: тот никогда не упускал возможности поспать подольше.

На улице было еще темно. В кухне пахло выпечкой: по всей видимости, Изабелла постаралась. Сама Майя не умела ни готовить, ни печь, и вообще согласилась бы встать к плите исключительно под дулом пистолета. Многие ее друзья и подруги обожали готовить, что забавляло Майю, поскольку на протяжении многих поколений, если не всего существования человечества, стряпня считается занятием нудным и утомительным, от которого все любыми силами стараются увильнуть. Майя не помнила, чтобы хоть раз читала в исторических книгах про монарха, лорда, да и вообще самого занюханного представителя аристократии, который с удовольствием проводил бы время на кухне. Есть? Пожалуйста. Наслаждаться изысканными яствами и вином? Сколько угодно. Но готовить пищу? Эта низменная обязанность – удел прислуги.

Майя задумалась, не пожарить ли ей на завтрак яичницу с беконом, но в конце концов лень победила и она решила ограничиться хлопьями с молоком. Сидя за столом, она старалась не думать о предстоящем оглашении завещания. Никаких неожиданностей она не предполагала. Перед свадьбой Майя подписала брачный контракт – «Так уж у нас, Беркеттов, заведено, кто отказывается подписывать брачный договор, тот остается без наследства», – а когда на свет появилась Лили, Джо распорядился, чтобы в случае его смерти все его имущество было передано трастовому фонду в пользу их дочери. Майю такой расклад вполне устраивал.

В шкафчике хлопьев не обнаружилось. Черт! Изабелла, помнится, ворчала, что в них слишком много сахара. Неужели она не ограничилась словесным выражением недовольства и выкинула их? Майя направилась к холодильнику и вдруг остановилась как вкопанная.

Изабелла.

Скрытая камера.

Майя проснулась с этой мыслью, что было странно. Да, как правило, она проверяла камеру ежедневно, но иногда могла и позабыть. Это никогда не казалось ей настоятельной необходимостью. Ни разу камера не запечатлела ничего хоть сколько-нибудь подозрительного. Майя обычно просматривала записи в режиме ускоренного воспроизведения. Смущало ее только одно: слишком уж бодрый и радостный вид Изабеллы. Для нее это было несвойственно. Да, ее лицо зажигалось радостью при виде Лили, но в обычном состоянии оно обладало выразительностью каменного истукана. На улыбки Изабелла никогда не была щедра.

И тем не менее на записях, сделанных скрытой камерой, девушка постоянно улыбалась. Она была идеальной няней, а ведь, взглянем правде в глаза, идеальных людей не существует в природе. Совсем. У каждого из нас за душой есть грешки, разве не так?

Получается, Изабелла знала о существовании камеры?

Ноутбук Майи и картридер, который дала ей Эйлин, лежали в рюкзаке. Когда-то Майя носила свой армейский рюкзак – сшитый из бежевого нейлона, со множеством карманов, – но обнаружила, что точно такие рюкзаки, купленные в Интернете, таскают многочисленные пареньки, мечтающие об армии, и перестала носить его, потому что это показалось ей слишком нарочитым. Джо купил ей кевларовый рюкзак для ноутбука фирмы «Туми». Майя считала, что покупка стоила непомерных денег, пока не увидела, сколько те самые парни, мечтающие стать военными, выкладывали за свои рюкзаки в Интернете.

Майя взяла фоторамку, нажала неприметную кнопку сбоку и извлекла карту памяти. Допустим, Изабелла засекла камеру. Будет ли совсем уж натяжкой такое предположить? Вовсе нет. При наличии некоторой проницательности – а Изабелла этим качеством обладала – вполне логично задаться вопросом, с чего это вдруг твоя работодательница ни с того ни с сего обзавелась новой фоторамкой. При наличии некоторой проницательности – а Изабелла, как мы помним, этим качеством обладала – вполне логично задаться вопросом, с чего это вдруг эта новая фоторамка появилась у нее в тот самый день, когда твоя работодательница похоронила своего убитого мужа.

Или, даже при наличии некоторой проницательности, этими вопросами задаваться не обязательно? Бабушка надвое сказала.

Майя вставила карту памяти в картридер и воткнула его в USB-порт. Почему ее вообще так тревожит этот вопрос? Если ее подозрения не беспочвенны и Изабелла действительно догадалась, что новая фоторамка – нечто большее, нежели простая коллекция семейных фотоснимков, тогда, разумеется, она будет демонстрировать на камеру идеальное поведение. Не совсем же она дура, чтобы делать что-то предосудительное. Собственно, весь смысл скрытой камеры для слежения за няней заключался в том, чтобы камера оставалась скрытой. Как только наличие камеры переставало быть для няни секретом, вся затея становилась в лучшем случае сомнительной.

Майя нажала на кнопку воспроизведения. Видеозапись включалась при срабатывании датчика движения, так что началась она с того, что в кадре появилась Изабелла с чашкой кофе, которая, разумеется, была плотно закрыта крышкой-непроливайкой. У малышки Лили не было ни малейшего шанса облиться горячим напитком. Изабелла подняла с пола плюшевого жирафа Лили и двинулась в направлении кухни. Запись оборвалась.

– Мамочка!

Эта модель камеры не записывала звук, так что Майя оторвалась от экрана ноутбука и взглянула на стоящую на верхней ступеньке лестницы дочь. При виде малышки ее затопило знакомое ощущение теплоты. Как бы цинично она ни относилась ко многим аспектам родительства, то чувство, когда при взгляде на своего ребенка весь остальной мир вокруг меркнет и все, кроме любимого личика, отступает далеко на второй план, – его Майя понимала.

– Привет, золотко.

Майя где-то читала, что лексикон среднестатистической двухлетки состоит примерно из пятидесяти слов. Лили в эту статистику вполне укладывалась. «Еще» было в этом лексиконе едва ли не главным словом. Майя поспешила подняться по лестнице и, перегнувшись через специальное защитное ограждение, подхватила Лили на руки. Малышка держала детскую книжку из толстого картона. На сей раз это была урезанная версия одного из классических стишков доктора Сьюза[3] «Рыбка раз и рыбка два». В последнее время она таскала эту книжку с собой повсюду, как другие дети таскают плюшевого мишку. То, что ее дочь предпочитала мягким игрушкам книги, Майю безмерно радовало.

– Ты хочешь, чтобы мамочка почитала тебе книжку?

Лили кивнула.

Майя отнесла дочку вниз и усадила за кухонный стол. На экране ноутбука по-прежнему шла видеозапись. Майя уже усвоила, что маленькие дети любят повторения. У них еще нет тяги к новым впечатлениям. У Лили собралась целая коллекция таких картонных книжек. Майе нравились захватывающие истории Истмана вроде «Ты моя мама?» и «Рыбка из пруда»: в обеих были и пугающие моменты, и неожиданные концовки. Лили слушала – лучше хоть какая-нибудь книга, чем совсем никакой, – но упорно возвращалась к стихам и рисункам доктора Сьюза, и, по правде говоря, кто стал бы ее за это винить?

Майя бросила взгляд на монитор, на котором продолжала проигрываться видеозапись. На экране Лили с Изабеллой сидели рядышком на диване. Изабелла по одному скармливала Лили крекеры в виде крохотных рыбок – ни дать ни взять дрессировщик, вознаграждающий циркового тюленя рыбешкой за хорошее выступление. Крекеры, вспомнила Майя и, достав из кладовки хрустящий пакетик, высыпала часть содержимого на стол. Лили немедленно принялась поедать их один за другим.

– Тебе еще что-нибудь дать?

Лили покачала головой и ткнула пальцем в книгу:

– Читать.

– Не «читать», а «мама, почитай, пожалуйста…».

Майя заставила себя остановиться. Довольно. Она взяла книгу, открыла ее на первой странице, прочитала про рыбку раз и рыбку два, перевернула страницу. Она дочитала уже до толстой рыбы в желтой шляпе, когда зацепилась взглядом за что-то, промелькнувшее на экране.

Майя замолчала.

– Еще читать, – потребовала Лили.

Майя наклонилась к монитору.

Камера снова включилась, но обзор был полностью перекрыт чем-то непонятным. Но каким образом? Майя решила, что смотрит на спину Изабеллы. Изабелла стояла прямо перед рамкой, и поэтому Майя ничего не видела.

Нет.

Изабелла была слишком миниатюрной. Рамка находилась примерно на уровне ее головы, но никак не спины. Кроме того, теперь Майя могла различить цвет. Вчера Изабелла была в красной блузке. А рубашка, которая была на том, чья спина заслоняла обзор, была зеленого цвета.

Травянисто-зеленая.

– Мамочка?

– Секундочку, солнышко.

Человек в зеленой рубашке отодвинулся в сторону и исчез из виду. Теперь Майя хорошо видела диван. Лили сидела на нем в одиночестве. В руке у нее была эта самая книга, она листала ее, делая вид, будто читает.

Майя терпеливо ждала.

Слева – со стороны кухни – в кадр вплыла фигура. Не Изабелла.

Это был мужчина.

Во всяком случае, силуэт был мужской. Он по-прежнему стоял почти вплотную к камере, и с этого угла невозможно было разглядеть его лицо. У Майи мелькнула было мысль, что это мог быть Гектор, на минутку заскочивший в дом – попить воды или еще зачем-нибудь, – но Гектор ходил в толстовке с комбинезоном. А на этом типе были голубые джинсы и зеленая – травянисто-зеленая – рубашка…

На экране Лили с дивана вскинула глаза на мужчину в зеленой рубахе. При виде расплывшейся по лицу дочери улыбки в груди у Майи похолодело. Лили не жаловала чужих. Значит, этот мужчина… этот незнакомец в странно знакомой травянисто-зеленой рубашке…

Мужчина двинулся к дивану. Теперь к камере была обращена его спина, полностью заслонявшая от Майи ее дочь. На Майю вдруг накатила паника, она заметалась, дернулась вправо, влево, как будто это могло помочь ей увидеть свою девочку и убедиться, что она по-прежнему сидит все там же, на диване, с книжкой доктора Сьюза в руках. У нее было такое чувство, будто дочери грозила опасность, и эта опасность никуда не денется, пока Майя не сможет хотя бы увидеть ее. Разумеется, никакой опасности в реальности не было. Майя отдавала себе в этом отчет. Она смотрела видеозапись того, что уже случилось, а не живую трансляцию, ее дочь сейчас сидела рядом с ней, живая и с виду вполне довольная жизнью. Вернее, довольна жизнью она была до того, как ее мать умолкла и уставилась в экран компьютера.

– Мамочка?

– Одну секундочку, солнышко, ладно?

Было совершенно очевидно, что мужчина в знакомых голубых джинсах и травянисто-зеленой рубахе – именно так он сам всегда ее называл: не просто «зеленая», или «светло-зеленая», или «ярко-зеленая», а «травянисто-зеленая» – не похитил ее дочь и не причинил ей никакого вреда, так что беспокойство, которое переполняло Майю, казалось беспочвенным, и вообще она раздула из мухи слона.

Мужчина на экране компьютера отодвинулся в сторону.

Теперь Майя снова видела Лили. Казалось, ее страх должен был улетучиться. Но тут случилось нечто непредвиденное. Мужчина развернулся и опустился на диван рядом с Лили. И, оказавшись лицом к камере, улыбнулся.

Не завизжать Майе удалось лишь чудом.

Вдох-выдох, вдох…

Майя, всегда сохранявшая в бою хладнокровие, всегда умудряющаяся найти внутри себя какое-то потайное место, благодаря которому ее пульс оставался ровным, а выбросы адреналина не могли парализовать ее, сейчас отчаянно пыталась отыскать это место. Эта знакомая одежда, эти голубые джинсы и в особенности эта травянисто-зеленая рубашка должны были подготовить ее к вероятной, хотя в данном случае куда вернее было бы сказать – невероятной развязке. Поэтому она не завизжала. И даже не вскрикнула.

Крик превратился в свинцовую плиту, которая будто легла на ее грудь, не давая дышать. В холодок, разливающийся по жилам. В слегка дрожащие губы.

Не веря своим глазам, Майя смотрела, как на экране компьютера Лили забирается на коленки к своему погибшему отцу.

Глава 6

Дальше смотреть было практически нечего.

Едва Лили успела забраться на колени к якобы Джо, как он поднялся и унес ее из зоны видимости. Запись остановилась тридцать секунд спустя, когда датчик движения выключил скрытую камеру.

На этом все закончилось.

Когда камера сработала в следующий раз, Изабелла с Лили вошли в комнату из кухни и принялись играть, в точности как на множестве предыдущих записей. Майя просмотрела запись до конца на ускоренном воспроизведении, но остаток дня практически ничем не отличался от остальных дней. Только Изабелла и Лили. Ни мертвых мужей, ни кого-либо еще.

Она вернулась и просмотрела видео во второй раз, потом в третий.

– Книжку!

Это была Лили, которая уже начинала терять терпение. Майя обернулась к дочери и задумалась, как ей сформулировать вопрос.

– Солнышко, – произнесла она медленно, – ты видела папу?

– Папу?

– Да, Лили. Ты видела папу?

Майе не хотелось расстраивать дочку, но, с другой стороны, поворот событий был далеко не ординарный. Как быть? Что придумать? Майя не видела, как без этого обойтись. Она снова включила видео и показала его Лили. Малышка смотрела как завороженная. Увидев на экране Джо, она радостно пискнула:

– Папа!

– Да, – подтвердила Майя, усилием воли заглушив боль, которую причинила ей радость дочери. – Ты видела папу?

Девочка ткнула пальчиком в экран:

– Папа!

– Да, это папа. Он приходил сюда вчера?

Лили молча смотрела на нее.

– Вчера, – повторила Майя. Она встала и подошла к дивану. Потом села точно на то место, где сидел якобы Джо – она даже про себя не могла называть его иначе. – Папа вчера здесь был?

Лили не понимала ее. Майя пыталась говорить бодрым голосом, пыталась превратить это во что-то вроде веселой игры, ни в коем случае не допустить, чтобы прорвалось наружу ее отчаяние, но или притворялась она неубедительно, или чутье у ее малышки было развито куда сильнее, чем Майя себе это представляла.

– Мама, перестань.

Ты ее расстраиваешь.

Майя изобразила на лице фальшивую улыбку от уха до уха и подхватила дочь на руки. Она понесла малышку по лестнице наверх, пританцовывая и смеясь, пока с маленького личика не стерлись последние следы недовольства. Она усадила Лили на кровать и включила телевизор. По каналу «Ник Джуниор» показывали «Гуппи и пузырики», один из любимых мультиков Лили, и хотя Майя и давала себе слово не использовать телевизор в качестве няньки – клятва, которую дают себе все родители и которую все родители нарушают, – но сейчас, похоже, был такой случай, когда в том, чтобы ненадолго воспользоваться им для переключения внимания малышки, не было ничего страшного.

Оставив Лили на кровати, Майя поспешила к шкафу Джо, но перед дверью остановилась в нерешительности. С тех пор как он погиб, она ни разу не открывала ее. Слишком мало прошло времени. Впрочем, сейчас, разумеется, было не до сантиментов. Убедившись, что взгляд Лили прикован к телевизору, Майя открыла дверцу шкафа и включила подсветку.

Джо любил одежду и содержал ее примерно в таком же порядке, в каком Майя содержала свое оружие. Его костюмы были аккуратно развешаны на вешалках, каждую из которых отделяло от соседней ровно три дюйма. Парадные сорочки рассортированы по цветам. Брюки хранились на вешалках с зажимами, фиксирующими манжеты брючин и позволяющими им висеть в полную длину, а ни в коем случае не на тех, которые предполагали необходимость складывать их пополам и перекидывать через перекладину, чтобы не дай бог не образовались заломы.

Одежду для себя Джо предпочитал покупать сам. Все, что пыталась ему дарить Майя, почти никогда не приходилось ему по вкусу. Исключение было всего одно: травянисто-зеленая рубашка из твила фирмы «Мудз оф Норвей», которую она заказала через Интернет. Эта рубашка, если ее не обманывали собственные глаза, что казалось вполне возможным, и была на якобы Джо в той видеозаписи. Майя точно знала, где он ее хранил.

Там ее не оказалось.

И снова у Майи не вырвалось ни вскрика, ни вздоха. Зато теперь она знала это наверняка.

Кто-то побывал в доме. И этот кто-то рылся в шкафу Джо.

Десять минут спустя Майя смотрела, как к двери приближается человек, способный дать ей ответы на вопросы, которые у нее были.

Изабелла.

Девушка вчера провела в доме весь день, занимаясь исключительно присмотром за Лили, так что, по крайней мере теоретически, она должна была обратить внимание, если бы произошло что-то необычное – например, объявился покойный муж Майи, чтобы произвести ревизию у себя в шкафу и поиграть с их дочерью.

Из окна своей спальни Майя наблюдала за тем, как Изабелла идет по дорожке к дому. Она попыталась оценить приближающуюся няню c тех позиций, с каких оценивала бы любого врага. С виду она не была вооружена ничем, кроме сумочки, хотя, разумеется, в ней могло находиться оружие. Сумку девушка крепко прижимала к себе, точно опасалась, как бы ее не вырвали из рук, – впрочем, это была ее всегдашняя манера. Изабелла не отличалась излишней теплотой, за исключением, разумеется, тех областей, которые были для нее важны. Например, с Лили. Джо она тоже любила – как преданный работник любит своего благодетеля, Майю же лишь терпела, как незваную гостью. С преданными работниками такое иной раз случается. Они относятся к чужакам ревнивее и заносчивей, чем их состоятельные работодатели.

Действительно ли Изабелла сегодня держалась настороженнее, чем обычно, или Майе это лишь показалось?

Сложно сказать. У Изабеллы, с ее бегающими глазами, каменным лицом и исходящим от нее ощущением закрытости, всегда был такой вид. Но вот действительно ли сегодня этой настороженности в ней было больше, или Майя уже заранее себя накрутила?

Изабелла открыла заднюю дверь своим ключом. Майя по-прежнему сидела наверху. Ждала.

– Миссис Беркетт?

Молчание.

– Миссис Беркетт?

– Сейчас мы спустимся.

Майя взяла пульт и выключила телевизор. Она ожидала, что Лили будет возмущаться, но этого не произошло. Лили услышала голос Изабеллы, и ей не терпелось скорее спуститься вниз. Майя подхватила дочку на руки и двинулась по ступенькам.

Изабелла в кухне мыла кофейную чашку. Услышав шаги, она вскинула голову. При виде Лили – не их обеих, а только Лили – ее каменное, настороженное лицо расплылось в улыбке. Улыбка была добрая, подумалось Майе, вот только… не такая широкая, как обычно?

Так, хватит.

Лили потянулась к Изабелле. Та выключила воду, обтерла ладони полотенцем и двинулась к ним. Протянув руки к Лили, девушка издала радостный звук.

– Как дела, Изабелла? – спросила Майя.

– Хорошо, миссис Беркетт, спасибо.

Изабелла вновь поманила Лили, и Майя с трудом справилась с искушением прижать малышку к себе. Эйлин же спрашивала ее, доверяет ли она няне. Насколько вообще можно доверить кому-то своего ребенка, ответила тогда Майя. Но теперь, после того, что она увидела на том видео…

Изабелла подхватила Лили у нее из рук. Майя не стала ей препятствовать. Ни слова больше не говоря, Изабелла с Лили на руках двинулась в кабинет. Там они устроились на диване.

– Изабелла?

Девушка вскинула голову, как будто оклик испугал ее. Улыбка застыла у нее на лице.

– Да, миссис Беркетт?

– Можно тебя на пару слов?

Лили сидела у нее на коленях.

– Прямо сейчас?

– Да, будь так добра, – сказала Майя, и собственный голос вдруг показался ей чужим и незнакомым. – Я хочу кое-что тебе показать.

Изабелла осторожно пересадила малышку с колен на диван. Потом сунула ей в руки картонную книжку и, отряхнув юбку, медленно двинулась к Майе, как будто ожидала удара.

– Да, миссис Беркетт?

– Здесь кто-нибудь вчера был?

– Я не очень вас понимаю.

– Я имею в виду, – произнесла Майя, стараясь говорить ровным тоном, – был ли здесь вчера кто-нибудь еще, кроме вас с Лили?

– Нет, миссис Беркетт. – Ее лицо снова окаменело. – Кого вы имеете в виду?

– Кого угодно. Гектор, например, не заходил в дом?

– Нет, миссис Беркетт.

– Значит, здесь никого не было?

– Никого.

Майя перевела взгляд на компьютер, потом вновь на Изабеллу.

– А ты сама куда-нибудь выходила?

– Из дома? Мы с Лили ходили на детскую площадку. Мы каждый день туда ходим.

– И больше вы из дома не выходили?

Изабелла вскинула глаза, как будто пыталась припомнить.

– Нет, миссис Беркетт.

– А одна ты из дома не отлучалась?

– Без Лили? – прямо-таки ужаснулась Изабелла, как будто ей нанесли чудовищное оскорбление. – Что вы, миссис Беркетт, разумеется, нет.

– Ты оставляла ее на какое-то время без присмотра?

– Я вас не понимаю.

– Это простой вопрос, Изабелла.

– Я не понимаю, в чем дело, – ответила та. – Зачем вы задаете мне все эти вопросы? Вам не нравится, как я делаю свою работу?

– Я этого не говорила.

– Я никогда не оставляю Лили без присмотра. Никогда. Разве что во время ее дневного сна, я могу спуститься вниз и немного прибраться…

– Я не это имею в виду.

– Тогда что вы имеете в виду? – Изабелла внимательно посмотрела на Майю.

Тянуть дольше никаких причин не было.

– Я хочу кое-что тебе показать.

На кухонном столике стоял ноутбук. Майя взяла его в руки, а Изабелла придвинулась ближе.

– Я установила в гостиной камеру, – начала Майя.

На лице Изабеллы отразилось замешательство.

– Мне ее дала подруга, – зачем-то пустилась в объяснения Майя, хотя на самом деле почему она должна была перед кем-то объясняться? – Она записывает то, что происходит в доме, пока меня нет.

– Камера?

– Да.

– Но я ни разу не замечала камеры, миссис Беркетт.

– Ты и не должна была ее замечать. Это скрытая камера.

Изабелла бросила взгляд в сторону кабинета.

– Ее еще называют «нянина камера», – продолжала Майя. – Помнишь новую фоторамку, которая стоит на полке?

Взгляд Изабеллы уперся в полку.

– Да, миссис Беркетт.

– Так вот, на самом деле это камера.

Изабелла повернула голову обратно к ней.

– Значит, вы за мной шпионили?

– Я наблюдала за моим ребенком, – отрезала Майя.

– Но меня вы об этом в известность не поставили.

– Да, не поставила.

– Почему?

– Не надо сразу становиться в оборонительную позицию.

– В самом деле? – вскинулась Изабелла. – Вы мне не доверяли?

– А ты на моем месте доверяла бы?

– Что?

– Дело тут не в тебе, Изабелла. Лили – моя дочь. Я отвечаю за ее благополучие.

– И вы считаете, что, если будете за мной шпионить, это пойдет ей на пользу?

Майя развернула видео на весь экран и включила запись на воспроизведение.

– До сегодняшнего утра я полагала, что это не повредит.

– И что же случилось сегодня утром?

Майя развернула ноутбук экраном к Изабелле.

– Вот, смотри.

Сама Майя пересматривать видео не стала. Она уже и так просмотрела его достаточно раз. Вместо этого она сосредоточилась на лице Изабеллы, пытаясь уловить признаки смятения или нечистой совести.

– И что я должна увидеть?

Майя бросила взгляд на экран. Якобы Джо только что исчез из кадра, после того как перекрыл своей спиной обзор.

– Просто смотри дальше.

Изабелла сощурилась. Майя старалась, чтобы ее дыхание оставалось ровным. Говорят, никогда нельзя знать наверняка, кто как поведет себя перед готовой разорваться гранатой. Можно только предполагать: вот стоишь ты со своими товарищами по оружию, и вдруг вам под ноги бросают гранату. Кто обратится в бегство? Кто бросится наземь ничком? Кто накроет гранату своим телом и пожертвует собой? Можно попытаться строить предположения, но, пока граната не приземлилась у ваших ног, наверняка никто не может сказать ровным счетом ничего.

Майя не раз подтверждала свою отвагу перед товарищами. Они знали, что в бою она способна оставаться хладнокровной, спокойной, собранной. Она была лидером и раз за разом демонстрировала эти качества.

Но, как ни странно, ее лидерские качества и хладнокровие никак не проявились в мирной жизни. Эйлин рассказывала ей про своего сынишку Кайла, который был образцом аккуратности и организованности в своем Монтессори-саду[4] – и полной противоположностью дома. Похоже, что-то в этом духе случилось и с Майей.

Вот и сейчас, стоя перед Изабеллой, которая смотрела, как появившийся на экране якобы Джо сажает Лили к себе на колени, и на лице девушки при этом не дрогнул ни единый мускул, Майя почувствовала, как ее решимость дала трещину.

– Ну? – сказала она.

Изабелла в упор взглянула на нее:

– Что – ну?

У Майи потемнело в глазах.

– Что значит это твое «что – ну»?

Изабелла вжала голову в плечи.

– Как ты это объяснишь?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Хватит играть со мной в игры, Изабелла.

Та отступила на шаг назад.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Ты посмотрела видео?

– Конечно.

– Значит, ты видела того мужчину?

Изабелла ничего не ответила.

– Так ты видела того мужчину или нет?

Изабелла упрямо молчала.

– Я задала тебе вопрос, Изабелла.

– Я не понимаю, что вы от меня хотите.

– Ты видела его или нет?

– Кого?

– Что значит – кого? Джо! – Майя бросилась к Изабелле и схватила ее за грудки. – Каким образом он оказался в доме?

– Пожалуйста, миссис Беркетт! Вы меня пугаете!

– Ты что, не видела Джо? – Майя рванула Изабеллу к себе.

Изабелла посмотрела ей прямо в глаза.

– А вы что, его видели? – Она говорила еле слышно, практически шепотом. – Вы хотите сказать, что видели на видео Джо?

– А ты… ты его не видела?

– Пожалуйста, миссис Беркетт, – взмолилась Изабелла. – Вы делаете мне больно!

– Погоди, ты хочешь сказать, что…

– Не трогайте меня!

– Мамочка…

Это была Лили. Майя перевела взгляд на дочку. Изабелла воспользовалась этой возможностью и, отступив назад, прижала ладонь к горлу, как будто ее душили.

– Все хорошо, солнышко, – сказала Майя девочке. – Все хорошо.

– Мы с мамой просто так играли, – подала голос Изабелла, делая вид, что не может отдышаться.

Лили переводила взгляд с одной на другую. Правая рука Изабеллы по-прежнему прикрывала горло, с излишней театральностью потирая его. Майя обернулась к ней. Та быстро вскинула руку, делая Майе знак не приближаться.

– Мне нужны ответы! – потребовала Майя.

Изабелла медленно кивнула.

– Ладно, – произнесла она, – только, пожалуйста, дайте мне воды.

Майя поколебалась, потом подошла к раковине, включила воду и, открыв шкафчик, вытащила оттуда стакан. Ей вдруг пришла в голову мысль о том, что это Эйлин снабдила ее камерой. С этой мыслью она подставила стакан под струю воды, налила его до половины и обернулась к Изабелле, как вдруг раздалось странное шипение. Майя вскрикнула от острой боли, неожиданно пронзившей ее. Словно тысячи крохотных стеклянных осколков вонзились разом в ее глаза. Колени у Майи подогнулись, и она рухнула на пол. Шипение. Сквозь невыносимое жжение в глазах, сквозь нечеловеческую боль в ее затуманенном болью мозгу родился ответ. Изабелла пшикнула чем-то ей в лицо. Перцовый спрей. Он не только щипал глаза, но и разъедал слизистые оболочки носа, рта и легких. Майя попыталась задержать дыхание, чтобы спрей не проник в легкие, заморгала часто и сильно в надежде на то, что слезы смоют едкую взвесь. Но уже не было ни спасения, ни облегчения. Майя не могла сдвинуться с места. Послышался стремительный топот, потом хлопнула дверь. Изабелла сбежала.

– Мамочка?

Майе удалось с горем пополам добраться до ванной.

– С мамочкой все в порядке, малышка. Нарисуй мне какую-нибудь картинку, ладно? Я сейчас приду.

– Изабелла?

– С Изабеллой тоже все в порядке. Она скоро вернется.

На то, чтобы нейтрализовать действие спрея, ушло больше времени, чем Майя рассчитывала. Внутри у нее все клокотало от ярости. Первые десять минут она была совершенно обезоружена, бессильна противопоставить что-то терзающему ее врагу. В конце концов боль и спазмы утихли. Майя перевела дух. Она промыла глаза водой, намылила лицо жидкостью для мытья посуды, сполоснула под краном. Как она могла повернуться спиной к врагу? Она, профи! Надо же было быть такой дурой! Ее переполняла злость, главным образом на себя. Она ведь почти купилась на спектакль Изабеллы, уже готова была поверить, что та действительно ничего не знает. И непростительно расслабилась. Всего на секунду. И результат не заставил себя ждать. Разве она не видела, как одно крохотное упущение, секундная потеря концентрации стоили людям жизни? Разве не усвоила этот очевидный урок? Ладно, довольно самобичевания. Пора запомнить, сделать выводы и идти дальше. Так каков будет ее следующий шаг? Ответ был вполне очевиден. Дать себе еще несколько минут передышки. Полностью восстановить силы. А потом выследить Изабеллу и заставить ее говорить.

В дверь позвонили.

Майя промыла глаза еще раз и пошла к двери. У нее мелькнула мысль пойти взять пистолет – хватит с нее риска, – но она уже видела, что за дверью маячит физиономия детектива Кирса.

Когда Майя открыла ему дверь, он пристально вгляделся в ее лицо.

– Что за напасть с вами приключилась?

– Получила в лицо струю из перцового баллончика.

– Не понял?

– Это была Изабелла. Моя няня.

– Вы серьезно?

– Нет, я талантливая юмористка. Ничто так не веселит народ, как шутки про нянек с перцовыми баллончиками.

Роджер Кирс обвел комнату взглядом, потом вновь посмотрел на Майю.

– За что?

– Я кое-что увидела на видео со скрытой камеры.

– У вас есть скрытая камера?

– Есть. – И снова в голове у нее мелькнула мысль, что это Эйлин дала ей камеру и даже посоветовала, в каком именно месте ее установить. – Она вмонтирована в фоторамку.

– Господи. Вы обнаружили… что Изабелла что-то сделала с…

– Что? – Ну разумеется, полицейскому на ум первым делом должно было прийти именно это. – Нет, дело не в этом.

– Тогда я не вполне вас понимаю.

Майя задумалась, с какой стороны лучше подойти к этому вопросу, потом решила, что прямота – единственный способ защитить себя в долгосрочной перспективе.

– Проще будет, если вы сами все увидите.

Она направилась к кухонному столику, на котором стоял ноутбук. Кирс двинулся следом. Вид у него был озадаченный. То ли еще будет, подумалось ей.

Майя развернула ноутбук экраном к нему. Потом навела курсор мыши на кнопку воспроизведения и, щелкнув по ней, стала ждать.

Ничего не произошло. Она проверила USB-порт. Карта памяти исчезла.

Майя лихорадочно оглядела островок и пол вокруг него. Впрочем, она уже все поняла.

– Что такое? – спросил Кирс.

Майя сделала несколько равномерных глубоких вдохов. Ей необходимо было во что бы то ни стало сохранять спокойствие. Теперь она продумывала свои действия на два или три шага вперед, как будто снова была на задании. Нельзя просто взять и бездумно расстрелять с воздуха черный джип. Нужно продумать свой ответ. Нужно получить лучшие разведданные, прежде чем предпринимать любые внезапные шаги, способные в одночасье перевернуть всю твою жизнь.

Майя отдавала себе отчет в том, как это прозвучит. Если она выложит начистоту, что видела на той записи, Кирс решит, что она спятила. Черт, да даже она сама, обкатывая эти слова в уме, понимала, что они кажутся полным бредом. Голова после перцового спрея по-прежнему была словно ватой набита. Что вообще здесь произошло? Была ли она сама в своем уме?

Так, не надо бежать впереди паровоза.

– Миссис Беркетт?

– Я же просила вас называть меня Майей.

Подтверждение ее безумного утверждения – карта памяти – исчезло. Ее забрала Изабелла. Пожалуй, лучше Майе разобраться со всем этим самостоятельно. Но с другой стороны, если она сейчас не расскажет ему об этом, а все снова всплывет…

– Видимо, ее забрала Изабелла.

– Что забрала?

– Карту памяти.

– После того, как брызнула вам в лицо из перцового баллончика?

– Да, – ответила Майя, стараясь придать своему голосу вескости.

– Значит, она вывела вас из строя, схватила карту, а потом сбежала?

– Да.

Кирс кивнул.

– И что же было на этой карте?

Майя выглянула в кабинет. Лили была полностью поглощена складыванием гигантского пазла из четырех частей с какими-то зверюшками.

– Там был мужчина.

– Мужчина?

– Да. На видео. Лили сидела у него на коленках.

– Ого! – покачал головой Кирс. – Надо полагать, мужчина был незнакомый?

– Нет.

– Вы его узнали?

Майя кивнула.

– И кто же это был?

– Вы мне не поверите. Решите, что я брежу, и не без оснований.

– А вы все-таки попробуйте.

– Это был Джо.

К его чести, Кирс не стал ни строить гримас, ни ахать, ни делать вид, будто второй такой чокнутой не было за всю историю.

– Ясно, – произнес он сдержанным тоном, словно тоже пытался сохранить самообладание. – Выходит, это была старая запись?

– Прошу прощения?

– Вы записали ее, когда Джо был еще жив, а потом, ну, не знаю, думали, что записали что-то поверх нее, а на самом деле…

– Я установила скрытую камеру уже после убийства.

Кирс молчал.

– Там была отметка, что запись сделана вчера, – продолжала Майя.

– Но…

Молчание.

– Вы же понимаете, что этого не может быть, – наконец произнес он.

– Понимаю, – отозвалась Майя.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Убеждать его было бессмысленно. Вместо этого Майя переменила тему.

– Зачем вы пришли?

– Мне нужно, чтобы вы приехали в участок.

– Зачем?

– Этого я вам рассказать не могу. Но это крайне важно.

Глава 7

В детском саду дежурила все та же хорошенькая улыбчивая девушка.

– А я вас помню! – заявила она и, склонившись к Лили, добавила: – И тебя тоже помню. Привет, Лили!

Лили ничего не ответила. Женщины оставили ее играть в кубики и перешли в офис.

– Я решила записать ее к вам, – сообщила Майя.

– Потрясающе! И когда бы вы хотели начать ходить?

– Прямо сейчас.

– Мм… Видите ли… это не совсем в наших правилах. Обыкновенно заявление рассматривается в течение двух недель.

– Моя няня уволилась без предупреждения.

– Мне очень жаль, но…

– Мисс… простите, забыла ваше имя.

– Китти Шам.

– Точно, мисс Китти. Извините. Китти, вы видите за окном вон ту зеленую машину?

Китти выглянула в окно. Ее глаза сузились.

– Этот человек преследует вас? Вызвать полицию?

– Нет-нет, понимаете, это и есть полицейская машина, просто без опознавательных знаков. Моего мужа недавно убили.

– Я читала об этом, – произнесла Китти. – Соболезную вашему горю.

– Спасибо. Дело в том, что этому полицейскому необходимо мое присутствие в участке. Я не очень понимаю зачем. Он просто за мной заехал. Так что выбор у меня простой. Я могу взять Лили с собой, чтобы она слушала, как меня допрашивают про убийство ее отца…

– Миссис Беркетт?

– Майя.

– Майя. – Взгляд Китти был по-прежнему устремлен на машину Кирса. – Вы знаете, как загрузить на смартфон наше приложение?

– Знаю.

– Для вашей девочки будет лучше, если вы не станете устраивать долгое эмоциональное прощание.

– Спасибо вам.

Когда они доехали до отделения «Центральный парк», Майя спросила:

– Ну как, теперь вы можете мне рассказать, зачем мы здесь?

За время поездки Кирс не проронил ни слова. Майю это вполне устраивало. Ей нужно было время, чтобы все обдумать: скрытую камеру, видео, Изабеллу, травянисто-зеленую рубашку.

– Мне нужно, чтобы вы поучаствовали в двух опознаниях.

– В опознаниях кого?

– Я не хочу никак влиять на ваши ответы.

– Это не могут быть стрелявшие. Я же вам сказала. На них были лыжные маски.

– Черные, вы сказали. С отверстиями исключительно для рта и глаз?

– Да.

– Вот и хорошо. Идемте со мной.

– Я ничего не понимаю.

– Сейчас вы все увидите.

Пока они шли, Майя заглянула в детсадовское приложение. Оно позволяло оплачивать счета, резервировать время посещения, просматривать расписание занятий, ознакомиться с биографиями всех воспитателей. Но лучше всего в приложении была одна специфическая функция. Именно она в первую очередь и привлекла Майю в выборе детского центра. Она кликнула по нужной иконке. Ей предложили три варианта выбора: красную комнату, зеленую комнату, желтую комнату. Группа, соответствовавшая возрасту Лили, занимала желтую комнату. Майя щелкнула по желтой иконке.

Кирс заглянул в дверь:

– Майя?

– Секунду.

Экран ее телефона загорелся, открыв вид на желтую комнату. Казалось бы, для одного дня Майе должно было хватить видеонаблюдения. Но нет. Она повернула телефон набок, чтобы картинка стала побольше. Лили она увидела сразу. Целую и невредимую. Воспитательница – Майя сделала себе мысленную зарубку попозже поискать упоминания о ней в Интернете и ознакомиться с биографией на сайте – строила с ней и еще с одним мальчиком примерно того же возраста башню из кубиков.

Майю охватило невыразимое облегчение. Она даже практически улыбнулась. Давным-давно надо было настоять, чтобы Лили отдали в подобное заведение. Нанимать няню – собственными руками обрекать себя на зависимость от одного-единственного человека, которого ничто, по сути, не сдерживает и которому никто не мешает творить, что в голову взбредет. А здесь тебе и свидетели, и камеры наблюдения, и социализация. Это же надежней, разве не так?

– Майя? – Это снова выглянул Кирс.

Она закрыла приложение и сунула телефон в карман. Они вошли в кабинет. Внутри оказались еще два человека – женщина-прокурор, занимающаяся этим делом, и мужчина-адвокат. Майя попыталась сосредоточиться, но все события утра по-прежнему крутились у нее в голове. Легкие и слизистая оболочка носа все еще не успели восстановиться после воздействия перцового спрея. Она сопела, как кокаиновый наркоман.

– Я хочу еще раз заявить протест для протокола, – сказал адвокат. У него были длинные волосы, собранные на затылке в хвост до середины спины. – Свидетельница признала, что не видела лиц нападавших.

– Замечание принято, – отозвался Кирс. – Мы с ним согласны.

Хвостатый развел руками.

– Так какова тогда цель?

Майя тоже задавалась этим вопросом.

Кирс дернул за шнурок, и шторка поехала вверх. Кирс наклонился к микрофону и распорядился:

– Введите первую группу.

В комнату вошли шестеро. Все они были в лыжных масках.

– Это глупо, – сказал Хвостатый.

Майя ничего подобного не ожидала.

– Миссис Беркетт, – произнес Кирс официальным тоном, как будто его слова протоколировались, что показалось Майе весьма вероятным, – вы узнаете кого-нибудь из присутствующих в этой комнате? – Он умолк и выжидательно посмотрел на нее.

– Номер четвертый, – сказала Майя.

– Это бред собачий, – подал голос Хвостатый.

– И по каким же признакам вы опознали номер четвертый?

– «Опознала» – это, пожалуй, слишком сильно сказано, – ответила Майя. – Но он примерно того же телосложения и роста, как человек, застреливший моего мужа. Кроме того, он одет в ту же одежду.

– Еще несколько человек одеты точно так же, – заметил Хвостатый. – Почему вы так уверены?

– Как я сказала, у них другое телосложение и рост.

– Вы уверены?

– Да. Номер второй тоже похож, но у него синие кеды. А на убийце моего мужа были красные.

– Но, точности ради, – продолжал Хвостатый, – вы не можете утверждать наверняка, что номер четыре и есть тот человек, который застрелил вашего мужа. Вы можете утверждать, что, по вашим воспоминаниям, он примерно того же роста и телосложения и одет в похожую одежду…

– Не похожую, – возразила Майя. – А в ту же самую.

– В самом деле? – Хвостатый склонил голову набок.

– Да.

– Вы не можете знать это наверняка, миссис Беркетт. В мире существует больше чем одна пара красных «конверсов», так ведь? То есть, если я поставлю перед вами четыре красных «конверса», вы сможете указать мне ту пару, которая была на одном из нападавших в ночь убийства?

– Нет.

– Спасибо.

– Но одежда не «похожа». Так можно было бы сказать, если бы на нем были белые «конверсы» вместо красных. На номере четвертом надет в точности тот же комплект одежды, как на стрелявшем.

– Это подводит меня к следующему этапу, – продолжал Хвостатый. – Вы не знаете наверняка, что это именно тот человек, который стрелял в вашего мужа, верно? Человек в лыжной маске может быть одет в ту же одежду и быть того же размера и роста, что и стрелявший. Верно?

– Верно, – кивнула Майя.

– Спасибо. – Хвостатый закончил.

Кирс вновь наклонился к микрофону:

– Можете идти. Впустите вторую группу.

Вошли еще шестеро в лыжных масках. Майя внимательно оглядела их.

– Это, скорее всего, номер пятый.

– Скорее всего?

– Номер второй одет точно так же и у него примерно такой же рост и телосложение. Мне кажется, что это номер пятый, но они так похожи друг на друга, что подтвердить это под присягой я не смогла бы.

– Спасибо, – сказал Кирс и, в очередной раз наклонившись к микрофону, добавил: – Это все, спасибо.

Она вышла за Кирсом из комнаты.

– Что происходит?

– Мы нашли двух подозреваемых.

– И каким же образом?

– По вашему описанию.

– Можете мне показать?

Кирс заколебался, но быстро принял решение.

– Ладно, идемте. – Он подвел Майю к столу с большим монитором, дюймов тридцать по диагонали, если не больше. Они сели. Кирс принялся набирать что-то на клавиатуре. – Мы просмотрели записи всех близлежащих уличных камер видеонаблюдения в ночь убийства в поисках двоих мужчин, которые соответствовали бы вашему описанию. Сами понимаете, на это ушло довольно много времени. Короче говоря, на перекрестке Семьдесят четвертой улицы и Пятой авеню есть один жилой комплекс. Вот смотрите.

На кадре съемки камеры видеонаблюдения были те двое, заснятые сверху.

– Это они?

– Да, – подтвердила Майя. – Или вы хотите, чтобы я выдала вам юридическую заумь про людей сходного телосложения в сходной одежде?

– Нет, это не для протокола. Как видите, здесь они без масок. Едва ли они стали бы разгуливать в них по улицам. Это привлекло бы внимание.

– И все равно, – сказала Майя. – Я не понимаю, каким образом вы вычислили их по съемке с такого угла.

– Знаю, знаю. Эти камеры установлены страшно высоко. Бесит до зубовного скрежета. Не представляете, сколько раз все упиралось в одно и то же. Камера стоит на верхотуре, а преступники обмотаются шарфами до носа или натянут бейсболку с козырьком, и лиц не видно. Но все равно, как только мы засекли их, стало ясно, что они побывали в этом районе. Так что мы продолжили копать.

– И засекли их где-то еще?

Кирс кивнул и вновь принялся выстукивать что-то на клавиатуре.

– Угу. В одном из магазинов «Дуэйн рид» полчаса спустя.

Он вывел на экран видеозапись. На этот раз она была цветная. Тут лица обоих были видны отчетливо. Один оказался чернокожим. Другой был светлее, возможно латинос. Расплатились они наличными.

– Надо же, какие наглые, – заметил Кирс.

– Что? – не поняла Майя.

– Взгляните на время. Эта запись сделана через пятнадцать минут после того, как они застрелили вашего мужа. И чем же они заняты? Не отойдя и на полмили, отправляются покупать «Ред булл» с чипсами.

Майя молчала.

– Наглые, как я и сказал.

– Или я что-то перепутала. – Она повернула к нему голову.

– Вряд ли. – Кирс остановил видео, и оба мужчины застыли. Да, мужчины. Это были молодые мужчины, в этом не могло быть никаких сомнений, но Майе довелось служить со слишком многими их ровесниками, чтобы называть их мальчиками. – Взгляните-ка вот на это.

Он нажал на стрелку на клавиатуре. Застывший кадр приблизился, увеличившись в размерах. Кирс указал на латиноса.

– Это ведь второй парень, верно? Который не стрелял?

– Да.

– Ничего не замечаете?

– Вроде бы нет.

Кирс приблизил кадр еще больше, и теперь в центре внимания оказалась талия парня.

– Взгляните-ка еще раз.

– Он вооружен, – кивнула Майя.

– Верно. У него при себе пистолет. Если приблизить кадр еще сильнее, можно разглядеть рукоятку.

– Не слишком-то старательно он его прячет, – заметила она.

– Вот именно. Интересно, как все ваши друзья-патриоты, сторонники открытого ношения оружия, запели бы, встретив на своей улице эту парочку, вооруженную до зубов.

– Сомневаюсь, что пистолет был приобретен законно, – сказала Майя.

– Разумеется, никакой законностью там и не пахнет.

– Вы нашли его?

– Вы же знаете. – Кирс со вздохом поднялся. – Позвольте представить вам Эмилио Родриго. Для такого юнца послужной список у него впечатляющий. У них обоих. Когда мы арестовали мистера Родриго, «беретта» была при нем. Приобретенная незаконным образом. Он получит за это свой срок. – Кирс умолк.

– Я слышу в вашем голосе «но», – заметила Майя.

– Мы получили ордер и обыскали жилища обоих. Именно там мы нашли одежду, которую вы описали и опознали сегодня.

– Значит, дело пойдет в суд?

– Сомневаюсь. Как совершенно справедливо сказал наш хвостатый друг, это не единственные красные «конверсы» в мире. Такие же есть много у кого. Кроме того, мы не обнаружили лыжных масок, и это кажется мне странным. Ну, то есть они же не стали избавляться от одежды. С чего бы тогда выкидывать лыжные маски?

– Не знаю.

– Не исключено, что они выбросили их в мусорный бак. Ну, сами понимаете. Сразу же. Они стреляют, потом убегают, срывают с себя маски и где-нибудь их выкидывают.

– Звучит вполне логично.

– Да, только мы обыскали все близлежащие мусорные бачки. Впрочем, они могли выкинуть их в какое-нибудь другое место, в канализационный люк например. – Кирс замялся.

– В чем дело?

– Дело в том, что мы нашли «беретту», как я уже сказал. Но орудие убийства нам найти так и не удалось. Я имею в виду тридцать восьмой.

– Странно было бы ожидать, что они оставят его у себя, разве нет? – Майя отклонилась назад.

– Наверное. Вот только…

– Что – только?

– Подобные ребята не всегда выбрасывают оружие. Это вроде бы самое разумное. Но они этого не делают. Оружие – это ценность. Поэтому они используют его повторно. Или кому-нибудь продают. Что-то в этом роде.

– Но ведь это же довольно громкое дело, так? Не последний человек в городе, шумиха в прессе?

– Верно.

Майя внимательно взглянула на него:

– Но вас все это не убеждает, так ведь? У вас есть своя версия.

– Есть. – Кирс отвел глаза. – Но она звучит как полный бред.

– А что не звучит?

Он принялся расчесывать руку. Видимо, на нервной почве.

– Пули, которые мы извлекли из тела вашего мужа… Мы провели баллистическую экспертизу. Ну, сами понимаете. Чтобы проверить на предмет совпадений с нашей базой данных.

Майя вскинула на него глаза. Кирс продолжал расчесывать руку.

– Судя по выражению вашего лица, – произнесла она, – совпадения вы нашли.

– Нашли, ага.

– Значит, эти ребята уже не первый раз кого-то убивают.

– Вряд ли.

– Но вы же только что сказали…

– Пистолет – тот же самый. Но это еще не значит, что из него стреляли те же самые люди. В общем, у Фреда Кейтена, ну, того, в котором вы опознали стрелявшего, на время первого убийства железобетонное алиби. Он отбывал срок. Поэтому не мог его совершить.

– Когда?

– Что – когда?

– Когда произошло первое убийство?

– Четыре месяца назад.

В кабинете точно повеяло леденящим холодом. Дальше Кирс мог не продолжать. Майя уже сама все поняла. И Кирс понял, что она поняла. Взглянуть ей в глаза у него мужества не хватило. Он отвел взгляд и, кивнув, сказал:

– Ваш муж и ваша сестра были застрелены из одного и того же пистолета.

Глава 8

– Вам нехорошо? – забеспокоился Кирс.

– Все в порядке.

– Я понимаю, это тяжело.

– Не надо относиться ко мне покровительственно, детектив.

– Простите. Вы правы. Давайте начнем с самого начала, ладно?

Майя кивнула. Она смотрела прямо перед собой.

– Теперь мы вынуждены взглянуть на это дело в совершенно новом свете. Раньше два эти убийства казались случайностями, никак не связанными друг с другом, но теперь, когда мы узнали, что оба были убиты из одного пистолета…

Майя ничего не ответила.

– Когда застрелили вашу сестру, вы находились на Ближнем Востоке. Так?

– В Кэмп-Арифджане, – уточнила она. – Это в Кувейте.

– Я в курсе.

– Что?

– Мы проверили. Чтобы точно убедиться.

– А-а… – Майя почти улыбалась. – Чтобы точно убедиться, что это не я каким-то образом быстренько слетала домой, застрелила сестру, после чего вернулась в Кувейт, а потом подождала еще четыре месяца и прикончила собственного мужа?

Кирс ничего не ответил. В этом не было необходимости.

– Все подтверждается. У вас железобетонное алиби.

– Супер! – процедила она.

Майя вновь вернулась в тот день, когда ей позвонил Джо. Слезы. Шок. Этот звонок. Этот проклятый звонок, который положил конец прежней жизни Майи. После этого звонка все бесповоротно изменилось. Поразительно, если задуматься. Ты едешь на другой конец света в какую-то адскую дыру, чтобы сражаться с врагом. Казалось бы, опасность исходит именно оттуда, реальную угрозу для тебя представляет вооруженный до зубов неприятель. И если твоя жизнь оборвется, причиной этому станет выпущенный из гранатомета снаряд, или самодельное взрывное устройство, или, на худой конец, фанатик с автоматом Калашникова.

Но нет. Враг, как это часто случается, нанес удар там, где меньше всего можно было ожидать: дома, в старых добрых Штатах.

– Майя?

– Я слушаю.

– Следователи, ведущие дело вашей сестры, считают, что убийцы вломились к ней в дом против ее воли. Ее… Вы в курсе подробностей?

– Более чем.

– Простите.

– Я же просила вас не относиться ко мне покровительственно.

– Я и не отношусь. Просто веду себя как живой человек. То, что с ней сделали…

Майя снова взялась за телефон. Ей хотелось увидеть лицо дочери. Это был якорь, в котором она сейчас отчаянно нуждалась. Нет, остановила она себя. Не сейчас. Не вмешивай в это Лили. Даже таким невинным способом.

– В ходе расследования полицейские, кроме всего прочего, хорошенько пригляделись к мужу Клер, вашему зятю… – Детектив принялся рыться в своих бумагах.

– Эдди.

– Точно, к Эдуарду Уокеру.

– Он не стал бы этого делать. Он любил ее.

– Да, они сняли с него подозрения, – сказал Кирс. – Но теперь нам необходимо узнать побольше об их семейной жизни. Теперь на все придется смотреть в новом свете.

Пазл в голове у Майи сложился. Она улыбнулась, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни веселья.

– И давно вы это, детектив?

– Прошу прощения? – Он даже не поднял головы.

– Давно вы получили результаты баллистической экспертизы?

Кирс не ответил, продолжая читать досье.

– Вы ведь не сейчас об этом узнали? О том, что Джо и Клер убили из одного пистолета?

– Почему вы так говорите?

– Когда вы приехали ко мне домой взглянуть на мой «смит-вессон», я полагаю, вы это сделали ради того, чтобы убедиться, что он не был орудием убийства. Что и в том и в другом случае пули были выпущены не из него.

– Это ничего не значит.

– Да, но вы сказали, что больше меня не подозреваете. Припоминаете?

Он ничего не ответил.

– Потому что вы уже выяснили – у меня безупречное алиби. Вы знали, что мою сестру застрелили из того же пистолета. И когда Клер убили, меня не было в стране. Тогда вы еще не задержали эту парочку в лыжных масках. Я могла все про них выдумать. Но после того как вы получили результаты баллистической экспертизы, вам оставалось лишь еще раз перепроверить, действительно ли я находилась в тот момент в командировке. И вы это сделали. Я знаю армейские порядки. Одним звонком этот вопрос не решается. Так давно вы получили результаты баллистической экспертизы?

– Сразу после похорон, – ответил он тихо.

– Так. А когда вы задержали Эмилио Родриго и Фреда Кейтена и получили подтверждение, что я действительно находилась в Кувейте?

– Вчера поздно вечером.

Майя кивнула: она так и думала.

– Бросьте, Майя, не будьте наивной. Как я уже сказал, после убийства вашей сестры мы тщательно проверяли вашего зятя. Это равноправие в действии. Сами посудите. Вы – супруга. В парке, кроме вас, никого не было. На моем месте кого бы вы заподозрили в первую очередь?

– В особенности, – добавила Майя ядовито, – если эта самая супруга служила в армии и вдобавок, с вашей точки зрения, чокнутая любительница оружия?

Кирс не стал отпираться. С другой стороны, а зачем ему отпираться? Он прав. Супруг всегда первый подозреваемый.

– Ладно, раз уж мы прояснили этот вопрос, – произнесла Майя, – что будем делать теперь?

– Будем искать связи между вашей сестрой и вашим мужем, – ответил Кирс.

– И самая главная из этих связей – я.

– Да. Но далеко не единственная.

– Они работали вместе, – кивнула Майя.

– Вот именно. Джо взял вашу сестру на работу в свою инвестиционную компанию. Почему?

– Потому что Клер была умница. – Даже просто произнесенное вслух, имя сестры отозвалось болью. – И потому что Джо знал, что она трудяга, каких поискать, никогда не подведет и ей можно доверять.

– А еще потому, что она родственница?

Майя немного подумала.

– Да, но смысл был не в том, чтобы пристроить родственницу на теплое местечко.

– А в чем же?

– Беркетты очень трепетно относятся к своей семье. Они – настоящий старомодный клан.

– Они не доверяют людям со стороны?

– Они не хотят доверять людям со стороны.

– Я, конечно, все понимаю, – сказал Кирс, – но если бы мне пришлось каждый день работать бок о бок с сестрой жены… брр! Вы понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю.

– Хотя, конечно, моя свояченица святого из себя выведет. Ваша сестра наверняка… – Он осекся, потом кашлянул. – Значит, в процессе работы у Джо с Клер не возникало никаких трений?

– Я боялась, что они могут возникнуть, – призналась Майя. – У моего дяди был свой бизнес, очень успешный. Но потом другие родственники тоже захотели в нем поучаствовать, и все развалилось к чертям. Нельзя смешивать семью и бизнес. Кто-то всегда останется недоволен.

– Но тут такого не произошло?

– Все вышло с точностью до наоборот. Их отношения вышли совершенно на новый уровень. Они постоянно говорили о делах. Клер звонила ему, если ей приходила в голову какая-нибудь интересная идея. Джо вспоминал о чем-то, что нужно было сделать на следующий день, и писал ей эсэмэски. – Майя пожала плечами. – Хотя, с другой стороны…

– С другой стороны?

Майя вскинула на него глаза:

– Я же не все время была рядом с ними.

– Вы уезжали в командировки.

– Верно.

– И все-таки, – подытожил Кирс, – ничего нового нам это не дает. Кому и зачем могло понадобиться убить Клер, хранить пистолет четыре месяца, а потом передать его Кейтену, чтобы тот убил Джо?

– Эй, Кирс? – Еще один полицейский, помоложе, поманил Кирса к себе.

– Подождите минутку.

Кирс подошел к полицейскому. Тот склонился к нему, и они принялись о чем-то вполголоса переговариваться. Майя ждала. Голова у нее до сих пор шла кругом, но мысли постоянно возвращались к событию, которое, казалось, ни в малейшей мере не обеспокоило Кирса.

К видеозаписи со скрытой камеры.

Наверное, это было вполне естественно. Он ведь не видел запись своими глазами. Его больше занимали факты, и хотя детектив Кирс и не отмахнулся от ее слов как от бреда полоумной истерички, все же, скорее всего, он списал их на ее разыгравшееся воображение или еще что-нибудь в том же духе. Откровенно говоря, Майя и сама полностью не сбрасывала со счетов такую возможность.

Кирс между тем договорил с коллегой и направился к ней.

– В чем дело?

Он взял со стула пиджак и перекинул его через плечо на манер Фрэнка Синатры.

– Я отвезу вас домой, – бросил он. – Договорим по пути.

Минут через десять поездки Кирс произнес:

– Вы ведь видели, как я говорил с одним из наших ребят перед тем, как мы ушли?

– Видела.

– Мы говорили о вашей… э-э… ситуации. – Его взгляд был устремлен на дорогу. – Я имею в виду то, что вы рассказали про скрытую камеру, перцовый спрей и все прочее.

Значит, он ни о чем не забыл.

– И до чего вы договорились?

– Ну, в общем, я пока оставлю в стороне то, что вы сказали про содержимое записи. Пока я не увижу все собственными глазами и у нас обоих не появится возможность проанализировать ее, нет никаких причин ни подвергать сомнению, ни… э-э-э… считать установленным фактом то, что было на ней… Что, вы сказали, у вас там было? Флешка?

– Карта памяти.

– Точно, карта. Пока что у нас нет никаких причин углубляться в дебри сверхъестественного. Но это не значит, что мы ничего не можем сделать.

– Я не очень понимаю, к чему вы клоните.

– На вас напали. Это факт. Даже не так: вас совершенно определенно обрызгали перцовым спреем или чем-то еще из той же оперы. Глаза у вас до сих пор красные. Я вижу, что вы все еще не до конца справились с последствиями. Поэтому, во что бы еще нам ни хотелось верить, с вами определенно что-то произошло. – Он повернул, бросив на нее быстрый взгляд. – Вы сказали, что это ваша няня Изабелла напала на вас, верно?

– Верно.

– В общем, я послал к ней домой человека. Ну, понимаете. Проверить ваше заявление.

Ее заявление. Мило.

– И как, ваш человек ее нашел?

Кирс не сводил глаз с дороги.

– Позвольте мне сперва задать вам один вопрос.

Такой ответ ей не понравился.

– Ладно.

– Во время вашей стычки, – начал он, очень тщательно подбирая слова, – вы угрожали Изабелле Мендес и душили ее?

– Это она вам так сказала?

– Я задал вам простой вопрос.

– Нет, я этого не делала.

– Вы ее не трогали?

– Возможно, я до нее и дотронулась, но…

– Возможно, дотронулись?

– Хватит, детектив. Да, я до нее дотронулась, чтобы привлечь ее внимание. Ну, как это бывает между двумя женщинами.

– Двумя женщинами? – Он почти улыбался. – Значит, теперь вы решили напомнить мне, что вы обычная женщина?

– Я ничего ей не делала.

– Вы хватали ее за одежду?

Майя поняла, к чему все идет.

– Значит, ваш человек нашел ее?

– Нашел.

– И она заявила, что пшикнула в меня из перцового баллончика в порядке самозащиты?

– Что-то в этом роде. Она сказала, что вы вели себя неадекватно.

– В каком смысле?

– Кричали, что видели на видео Джо.

Майя лихорадочно пыталась сообразить, как выйти из этого положения.

– Что еще она сказала?

– Что вы ее напугали. Схватили за блузку, рядом с горлом, в угрожающей манере.

– Ясно.

– Она говорит правду?

– Она упомянула, что я показала ей видео?

– Да.

– И?..

– Она сказала, что на экране ничего не было.

– Вот это поворот! – присвистнула Майя.

– Она испугалась, что у вас галлюцинации. Ведь вы служили в армии и часто носите при себе пистолет. И с учетом всего этого – вашего прошлого, ваших криков, ваших галлюцинаций, вашего беспричинного нападения на нее…

– Нападения?!

– По вашему собственному признанию, Майя, вы прикасались к ней.

Майя нахмурилась, но ничего не сказала.

– Изабелла утверждает, что испугалась за свою жизнь, поэтому пустила в ход перцовый баллончик и убежала.

– А про карту памяти ваш человек ее не спросил?

– Спросил.

– Дайте-ка угадаю. Она ее не брала и вообще ничего о ней не знает.

– В точку. – Кирс включил поворотник. – Вы по-прежнему хотите заявить на нее в полицию?

Но Майя отлично понимала, как это будет выглядеть. Сумасшедшая любительница оружия со скандальным армейским прошлым вопит о том, что на видео запечатлен ее мертвый муж, играющий с их дочерью, хватает няньку за грудки, а потом обвиняет ее в необоснованном применении перцового спрея? А, забыла еще кражу видеозаписи с мертвым мужем.

Да, это будет бомба.

– Не сейчас, – произнесла она вслух.

Кирс высадил ее перед домом, пообещав держать в курсе, если всплывет что-нибудь новенькое. Майя поблагодарила его. Она подумала, не съездить ли за Лили в садик, но, заглянув в приложение – ребятишкам как раз читали, – несмотря даже на странный ракурс, Майя видела, что Лили полностью поглощена, – решила, что с этим можно подождать.

На телефоне было несколько десятков сообщений, все от родных Джо. Черт! Она пропустила оглашение завещания. Саму Майю это не слишком волновало, но родные Джо, должно быть, были в бешенстве. Она взяла трубку и позвонила матери Джо.

Джудит ответила с первого же гудка:

– Майя?

– Простите, что не смогла прийти.

– Ничего не случилось?

– Со мной все в порядке, – заверила ее Майя.

– А с Лили?

– И с ней тоже. Возникли кое-какие дела. Я не хотела вас беспокоить.

– Эти дела оказались важнее, чем…

– Полиция задержала стрелявших, – перебила ее Майя. – Меня вызывали на опознание.

– И ты их опознала?! – ахнула Джудит на том конце провода.

– Да.

– Значит, они в тюрьме? Все кончено?

– Все не так просто, – ответила Майя. – У полиции пока недостаточно улик, чтобы упечь их за решетку.

– Я не понимаю.

– На них ведь были лыжные маски, так что лиц я не видела. А телосложение и одежда – недостаточные основания для ареста.

– И что… их просто отпустят? Убийцы моего сына будут разгуливать на свободе?

– Один из них арестован по обвинению в незаконном ношении оружия. Я же сказала, там все не так просто.

– Может, обсудим это завтра, когда ты заедешь? Хизер Хауэлл решила, что лучше подождать, пока не будут присутствовать все заинтересованные лица.

Хизер Хауэлл была поверенным семьи Бернетт. Майя попрощалась с Джудит, повесила трубку и обвела кухню взглядом. Все здесь было новенькое, глянцевое. Господи, до чего же она скучала по их облицованному пластиком старенькому кухонному столу в Бруклине.

Какого черта она вообще делает в этом доме? Майя никогда не чувствовала себя здесь своей.

Она подошла к фоторамке со скрытой камерой. Может, карта памяти осталась внутри? Майя, правда, не представляла, каким образом такое могло произойти, но уже готова была практически к чему угодно. Неужели она в самом деле видела на той видеозаписи Джо? Нет. Мог он каким-то образом быть жив? Нет. Неужели все это ей померещилось?

Нет.

Ее отец был большим поклонником детективов. Он любил читать дочерям Конан Дойла, сидя за тем самым стареньким кухонным столом. Как там говорил Шерлок Холмс? «Отбросьте все невозможное – то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался».

Майя взяла в руки рамку и перевернула ее.

Карты не было.

«Отбросьте все невозможное».

Карта памяти исчезла. Следовательно, ее забрала Изабелла. Следовательно, Изабелла сказала неправду. Изабелла пустила в ход перцовый баллончик с целью нейтрализовать Майю и забрать карту памяти. Изабелла во всем этом замешана.

Во всем этом – это в чем?

Так, не все сразу.

Майя поставила фоторамку обратно на полку, но вдруг застыла как вкопанная. Она смотрела на пластиковый прямоугольник, на загруженные Эйлин цифровые фотографии, сменявшие одна другую на экране в произвольном порядке, и ее неожиданно словно обухом по голове ударила одна мысль.

С чего вообще Эйлин пришло в голову дать ей камеру?

Эйлин ведь что-то ей говорила, разве нет? Теперь Майя одна. Она вынуждена оставлять Лили с няней. Вполне логично обзавестись скрытой камерой для наблюдения за няней. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Все это звучало вполне разумно.

Майя посмотрела на рамку. Если приглядеться, можно было заметить крохотный глазок камеры, вмонтированный в черный пластик. А странно, если задуматься, скрытая камера, конечно, была дополнительной мерой безопасности, но, впуская в свой дом камеру…

…не впускаешь ли ты кого-то еще?

Не даешь ли ты кому-то возможность каким-то образом наблюдать за тобой?

Так, спокойно. Не стоит впадать в паранойю.

Но, коль скоро Майя об этом задумалась, кто-то ведь сконструировал эти камеры. Большинство подобных штуковин можно было подключить к прямому каналу и видеть происходящее в режиме реального времени. Вряд ли так было на самом деле, но потенциальная возможность имелась. Производитель мог воспользоваться какой-нибудь лазейкой, которая не была задокументирована, и наблюдать за каждым твоим шагом примерно таким же образом, как Майя могла запустить приложение и посмотреть, как дела у Лили в садике.

Черт побери. Зачем она вообще позволила такой штуковине появиться в ее доме?

В ушах у нее послышался голос Эйлин: «Так ты ей доверяешь?» А потом: «Ты вообще никому не доверяешь, Майя».

И все же были люди, которым Майя доверяла. Она доверяла Шейну. Она доверяла Клер – пока та была жива. А Эйлин?

С Эйлин она познакомилась через Клер. Майя еще только оканчивала школу, когда Клер, которая была на год старше, начала учебу в Вассаре. Майя тогда отвезла сестру в колледж и помогла ей разобрать вещи. Эйлин поселили в одну комнату с Клер в общежитии. Эйлин тогда, помнится, поразила Майю в самое сердце. Она была симпатичная, остроумная и ругалась как сапожник. А еще она была шумная, живая и неукротимая. Когда Клер привезла ее домой на каникулы, Эйлин до хрипоты дискутировала с их отцом, отстаивая свое мнение, но выслушивая и чужое тоже.

Майя тогда считала ее крепким орешком. Но жизнь меняет людей.

Та девочка-фейерверк, которую ты знал в старших классах, – где она теперь? С мужчинами это случается не в такой степени. Подобные мальчики часто вырастают и становятся повелителями вселенной. А суперуспешные девочки? Общество медленно душит их.

Так зачем Эйлин дала Майе скрытую камеру?

Гадать было бессмысленно. Пришло время выяснить, что за чертовщина здесь творится. Майя направилась в подвал и, приложив к замку указательный палец, открыла сейф. «Беретта» так и просилась в руки, но Майя взяла вместо нее «Глок-26». Он был меньше. Незаметней.

Она не думала, что придется пустить в ход оружие, но вряд ли кто-то когда-то так думает.

Глава 9

Когда Майя подъехала, Эйлин копалась в клумбе с розами у себя перед домом. Увидев Майю, она помахала рукой. Майя помахала в ответ и припарковала машину.

У нее никогда не было много подруг.

Майя с Клер выросли на нижних двух этажах таунхауса в Бруклине. Их отец преподавал в Нью-Йоркском университете. Мать шесть лет проработала адвокатом в суде, но в конце концов уволилась, чтобы заниматься дочерьми. Их родители не были ни пацифистами, ни социалистами, однако придерживались определенно левых взглядов. На лето девочек отправляли в лагерь при Университете Брандейса. Их учили играть на духовых инструментах и прививали любовь к классике. Обе получили формальное религиозное образование, но родители всегда подчеркивали, что это всего лишь мифы и аллегории, а не факты. Оружия в доме не держали. Ни охотой, ни рыбалкой, ни чем-либо еще подобным никогда не увлекались.

Майя бредила самолетами с самого детства. Непонятно с чего и почему. Никто в семье никогда не летал и не интересовался ничем, имеющим хотя бы отдаленное отношение к полетам или к технике. Родители считали, что со временем дочка перерастет свою страсть. Они ошибались. Решение Майи поступить в армию на программу подготовки элитных пилотов они восприняли без осуждения, но и без восторга. У Майи сложилось впечатление, что они не вполне поняли свою дочь.

Во время базовой подготовки ей выдали «Беретту М-9», и, вопреки всем сложносочиненным психологическим измышлениям относительно причин подобной тяги, Майе просто-напросто понравилось стрелять из пистолета. Да, она отдавала себе отчет в том, что оружие может убивать, понимала его разрушительную природу и видела, какое количество людей, главным образом мужчин, пользовалось им для того, чтобы компенсировать собственные комплексы, несмотря на всю глупость и опасность такого подхода. Она понимала: есть люди, которые любят оружие из-за того, что оно придает им вес в собственных глазах. Тут имеет место нездоровый перенос, и нередко в этом нет ровным счетом ничего хорошего.

Однако сама Майя просто любила стрелять. Стреляла она хорошо, и это занятие ей нравилось. Почему? Да черт его знает. Почему людям нравится играть в баскетбол, плавать, коллекционировать антиквариат или прыгать с парашютом?

Эйлин распрямилась и, отряхнув грязь с колен, с улыбкой двинулась к машине. Майя открыла дверцу и вышла.

– Привет! – сказала Эйлин.

– Зачем ты дала мне скрытую камеру?

Вот так, без предисловий.

Эйлин остановилась как вкопанная.

– В чем дело? Что-то случилось?

Майя вглядывалась в подругу в попытке увидеть пылкую первокурсницу из прошлого. Время от времени в ней сквозило что-то от той, прежней Эйлин. Она выздоравливала, но время лечит далеко не все раны. Эйлин всегда была такой умной, сильной, изобретательной – ну, или казалась такой, – а потом встретила не того мужчину. И все.

Робби поначалу был таким любящим. Он льстил Эйлин и хвастался ею. Он гордился ею и рассказывал всем вокруг, какая она умница, но потом масштабы этой гордости начали переходить всякие границы и она переросла в нечто, балансирующее на грани между любовью и одержимостью. Клер это беспокоило, но первой синяки и ссадины заметила Майя. Эйлин вдруг перешла на одежду с длинным рукавом. Поначалу ни одна из сестер не стала бить тревогу, просто потому, что они были не в силах в это поверить. Майя считала, что жертвы бытового насилия должны быть более… похожими на жертвы? Ведь в такое положение попадают только слабые женщины. Не нашедшие своего места в жизни, бедные и необразованные, бесхребетные – только такие становятся жертвами насилия со стороны мужчин.

Но чтобы сильные женщины вроде Эйлин? Быть того не может.

– Просто ответь на мой вопрос, – ответила Майя. – Зачем ты дала мне скрытую камеру?

– А ты сама как думаешь?! – огрызнулась Эйлин. – Ты – вдова с маленькой дочкой.

– Для защиты.

– Ты в самом деле не понимаешь?

– Где ты ее купила?

– Что?

– Цифровую фоторамку со встроенной камерой. Где ты ее купила?

– В Интернете.

– В каком магазине?

– Ты шутишь?

Майя лишь молча смотрела на нее.

– Ладно, я купила ее на «Амазоне». Что происходит, Майя?

– Покажи мне.

– Ты серьезно?

– Если ты купила камеру в Интернете, информация об этом должна сохраниться в истории заказов. Покажи ее мне.

– Я не понимаю, что происходит. Что-то случилось?

Майя так восхищалась Эйлин. Ее собственная сестра порой казалась слишком уж паинькой. Эйлин же была более необузданной. С ней Майя чувствовала себя лучше. Эйлин была ее кумиром.

Но это все давно прошло.

Эйлин раздраженно стащила рабочие перчатки и бросила их на землю.

– Ну хорошо.

Она зашагала к двери. Майя двинулась за ней. Когда они поравнялись, Майя заметила, что лицо у Эйлин каменное.

– Эйлин…

– Знаешь, ты тогда была права.

– Насчет чего?

– Насчет Робби. Именно таким образом я и избавилась от него навсегда.

– Я не понимаю.

Эйлин жила в разноуровневом доме, построенном в шестидесятые. Они вошли в кабинет. Одна стена была полностью завешана фотографиями Кайла и Мисси. Фото самой Эйлин среди них не было. Как, впрочем, и Робби. Зато на другой стене висел постер, привлекший внимание Майи. У Клер в кабинете висел точно такой же. На репродукции были изображены четыре размещенные в ряд фотографии, отражавшие стадии постройки Эйфелевой башни. Эйлин с Клер обзавелись ими во время поездки, которую они втроем – Эйлин, Майя и Клер – совершили во Францию летом, когда Эйлин с Клер было двадцать, а Майе – девятнадцать.

Первую неделю путешествия они каждый вечер встречались с разными мужчинами. Они ходили на свидания, ничего более, а потом всю ночь болтали о том, какой же Франсуа, Лоран или Паскаль классный. Неделю спустя Клер познакомилась с Жан-Пьером и закрутила идеальный каникулярный роман – головокружительный, страстный, романтический, полный ППЧ – публичных проявлений чувств, которые вызывали у Майи с Эйлин рвотные позывы, – и вынужденно завершившийся шесть недель спустя.

Был какой-то мимолетный миг, когда Клер на полном серьезе задумалась о том, чтобы бросить учебу. Она была влюблена. Жан-Пьер тоже. Он умолял ее остаться. Он, по собственному определению, был романтик-реалист, поэтому отдавал себе отчет, каковы их шансы, но все же верил в то, что им под силу эти шансы переломить. Жан-Пьер ее любил.

«Прошу тебя, Клер, я верю, что у нас все может получиться».

Но Клер была для таких поступков чересчур прагматична. Она разбила его сердце – равно как и свое собственное. Она возвратилась домой, поплакала, а потом вернулась к своей обычной размеренной жизни.

Интересно, где сейчас Жан-Пьер? Женат ли? Счастлив? Есть ли у него дети? Вспоминает ли он Клер? Дошла ли до него весть, через Интернет или как-нибудь еще, что она погибла? И какая у него была реакция? Потрясение, гнев, отрицание, опустошенность, грустное пожатие плечами?

Майя задумалась, что было бы, если бы Клер решила остаться с Жан-Пьером во Франции. По всей вероятности, их роман продлился бы еще несколько недель, от силы месяцев, прежде чем она вернулась домой. Клер пропустила бы семестр в Вассаре и выпустилась бы позже.

Делов-то.

Зря она не осталась. А все ее проклятая прагматичность.

– Я знаю, ты считала, что отвадила Робби навсегда, – произнесла Эйлин. – Спасибо тебе за это. Ты спасла мне жизнь. И ты это знаешь.

Полуночная эсэмэска, присланная Эйлин Майе, не оставляла возможности для двоякого толкования. Он собирается меня убить. Помоги мне. Майя приехала ровно с тем же самым пистолетом в сумочке. Пьяный Робби бесновался, обзывая Эйлин грязной шлюхой и тому подобное. Он шпионил за Эйлин и увидел, как она улыбнулась какому-то мужчине в спортклубе. Робби швырялся вещами, когда Майя приехала за Эйлин, которая укрылась в подвале.

– Ты тогда хорошенько его припугнула.

Майя действительно напугала Робби, быть может, даже слегка хватила через край, но иногда это единственный выход.

– Но когда он узнал, что ты уехала в командировку, то снова замаячил на горизонте.

– Почему ты не заявила в полицию?

– Они никогда мне не верили, – пожала плечами Эйлин. – Они всё говорят правильно. Но ты же знаешь Робби. Он может обаять кого угодно.

Просто Эйлин никогда не предъявляла Робби официального обвинения, добавила Майя про себя. Порочный круг насилия, подпитываемый смесью ложного оптимизма и страха.

– И что произошло?

– Он вернулся и избил меня. Сломал два ребра.

– Эйлин! – Майя закрыла глаза.

– Я поняла, что не могу больше жить в страхе. У меня стали появляться мысли о том, чтобы обзавестись оружием. Ну, сама понимаешь. Это же была бы самозащита, так ведь?

Майя ничего не ответила.

– Вот только была одна загвоздка. У полицейских возник бы вопрос, с чего я вдруг решила купить пистолет. И меня, скорее всего, все равно признали бы виновной. Но даже если и нет, хорошенький подарочек преподнесла бы я Кайлу с Мисси. Их мама убила их папу. Думаешь, они меня когда-нибудь поняли бы?

Да, подумала Майя. Но вслух говорить этого не стала.

– Но дальше жить в страхе я не могла. Так что приняла решение потерпеть побои еще один раз. Всего один. Я подумала, что, если выживу, возможно, это поможет мне избавиться от него навсегда.

Майя поняла, к чему она клонит.

– И ты записала все на скрытую камеру.

Эйлин кивнула.

– Я принесла запись моему адвокату. Он предлагал передать ее в полицию, но я просто хотела, чтобы все кончилось. Так что он связался с адвокатом Робби. Робби отказался от притязаний на совместную опеку над детьми. Он знает, что запись хранится у моего адвоката и если он вернется… До идеала, конечно, еще далеко, но все уже стало намного лучше.

– Почему ты не рассказала мне?

– А что бы ты сделала? Ты и так вечно всех защищаешь. Хватит с тебя уже чужих проблем. Я хотела, чтобы ты наконец пожила спокойно.

– У меня все в полном порядке.

– Нет, Майя, не в порядке.

Эйлин склонилась над компьютером.

– Ты в курсе, что некоторые хотят, чтобы полицейские постоянно носили камеры? Девяносто два процента населения. А почему нет? Но я вот думаю, что было бы, если бы мы все постоянно их носили? Как бы мы себя вели? Обращались бы друг с другом лучше или нет? В общем, я начала думать на эту тему. И додумалась до того, что в наших же интересах записывать все, что можно. Поэтому я и купила камеры. Понимаешь?

– Покажи мне историю заказов, пожалуйста.

– Ладно. – Эйлин уже не возражала. – Вот, смотри.

Майя взглянула на экран. Заказ действительно был – на три цифровые фоторамки со встроенными камерами.

– Это было месяц назад.

– Я заказала три штуки, на всякий случай. Одну из них потом и отдала тебе.

Месяц назад. Так что причастность Эйлин ко всему этому – Майя пока не была уверена точно, к чему именно, – казалась маловероятной. Кто был в состоянии предсказать все случившееся месяц назад? И по правде говоря, в чем могла заключаться роль Эйлин?

Бред какой-то.

– Майя?

Она посмотрела на Эйлин.

– Я не стану говорить тебе, как обижена, что ты мне не доверяешь.

– Я кое-что увидела.

– Да, я так и поняла. Что именно?

Майе сейчас не слишком хотелось пересказывать Эйлин весь этот дурдом. Та может поверить, а может, и нет, но в любом случае придется тратить время, объяснять, а Майя не видела, каким образом Эйлин в состоянии помочь ей в расследовании этого дела.

– Полиция обнаружила в деле об убийстве Клер одну странность.

– Зацепку?

– Возможно.

– Столько времени спустя? – покачала головой Эйлин. – Ничего себе.

– Расскажи мне все, что можешь вспомнить.

– Об убийстве Клер?

– Да.

– К ней влезли в дом, – пожала плечами Эйлин. – Полиция решила, что это были бродяги. Вот все, что я знаю.

– Влезли к ней не просто так. И это были не бродяги.

– А кто же?

– Клер была убита из того же пистолета, из которого убили Джо.

Глаза Эйлин расширились:

– Но… этого не может быть.

– Может.

– И все это ты узнала из записи скрытой камерой?

– Что? А, нет. Полицейские провели баллистическую экспертизу пуль, которые извлекли из тела Джо. А результаты проверили по компьютеру, чтобы посмотреть, не обнаружится ли совпадений с другими делами из архива.

– И совпадение обнаружилось с делом Клер? – Эйлин с размаху откинулась на спинку стула. – Боже мой!

– И как раз в этом мне нужна твоя помощь, Эйлин.

Подруга взглянула на нее словно сквозь дымку.

– Что угодно.

– Мне нужно, чтобы ты хорошенько все вспомнила.

– Ладно.

– Клер не вела себя перед убийством необычно? Не было ничего странного? Чего угодно.

– Я думала, это была нелепая случайность. – Эйлин все еще не могла отойти от потрясения. – Что бродяги просто забрались в первый попавшийся дом.

– Нет, это была не случайность. Пожалуйста, Эйлин, сосредоточься, очень тебя прошу. Клер мертва. Джо мертв. Оба убиты из одного и того же оружия. Может быть, они оба были в чем-то замешаны…

– Замешана? Клер?

– Это не обязательно что-то плохое. Но, возможно, их что-то объединяло. Подумай, Эйлин. Ты знала Клер, как никто другой.

Эйлин опустила голову.

– Эйлин?

– Я не думала, что это может иметь какое-то отношение к делу…

Майя почувствовала, как внутри все подобралось, и попыталась ничем не выдать своего возбуждения.

– Расскажи.

– Клер не вела себя… ни странно, ни необычно… но… было кое-что…

Майя кивнула, побуждая подругу говорить дальше.

– Мы как-то раз обедали с ней в «Бомгатсе». Это было где-то за неделю-две до того, как ее убили. Ей позвонили на сотовый, и она вся аж прямо побелела. Клер обычно отвечала на звонки в моем присутствии. Ты же знаешь, у нас с ней не было друг от друга секретов.

– Продолжай.

– Но в тот раз Клер схватила телефон и выскочила на улицу. Я смотрела на нее в окно и видела, что она вся сама не своя от волнения. Ее не было минут, наверное, пять, а потом она вернулась.

– Она сказала тебе, кто звонил?

– Нет.

– А ты спрашивала?

– Да. Она сказала, что никто.

– Я слышу в твоем голосе «но».

– Это явно не был «никто». – Эйлин покачала головой. – И почему только я не заставила ее все мне рассказать. Как я могла… В общем, до конца обеда ее мысли витали где-то в другом месте. Я несколько раз пыталась вернуться к этой теме, но Клер просто отмахивалась от меня. Господи… Я ничего не сделала…

– Не знаю, что ты смогла бы сделать. – Майя задумалась. – Полиция все равно должна была проверить все ее телефонные звонки.

– В том-то и дело.

– В чем?

– В телефоне.

– А что с ним не так?

– Телефон был не ее.

Майя подалась вперед.

– Ну-ка, с этого места поподробнее.

– Ее обычный телефон, в чехле, с напечатанной на нем фотографией ее детей, лежал на столе, – сказала Эйлин. – У Клер был второй телефон.

Глава 10

Прислуга Беркеттов жила в небольшом жилом комплексе в дальнем конце Фарнвуда, слева от служебного въезда. Все домики в комплексе были одноэтажные, и Майе сразу вспомнились армейские казармы. Самый большой из них занимали Мендесы, семья Изабеллы. Мать, Роза, до сих пор служила в хозяйском доме, хотя что она там делала теперь, когда все дети давным-давно выросли, сказать было сложно.

Майя постучала в дверь Изабеллы. Признаков жизни в доме заметно не было, но здесь жили работяги. Рабочий день у них был совершенно сумасшедший. Майю, которая, вообще-то, сама была далеко не социалисткой, забавляло, как много Беркетты жаловались на свою прислугу, искренне полагая при этом, что живут в стране, где каждый имеет то положение, которое заработал собственным трудом, в то время как сами получили все на блюдечке с голубой каемочкой, потому что два поколения назад их дед нашел способ эксплуатировать законодательство в области недвижимости. Да никто из Беркеттов и недели не протянул бы, если бы их заставили вкалывать в таком режиме, как их прислугу.

Пока Майя ждала, сзади подъехал пикап Гектора. Он припарковался на почтительном расстоянии от нее и вышел из машины.

– Миссис Беркетт?

Вид у него был испуганный.

– Где Изабелла?

– Думаю, вам лучше уйти.

– Только после того, как я поговорю с Изабеллой, – сказала Майя.

– Ее нет.

– Где она?

– Уехала.

– Куда?

Гектор покачал головой.

– Я всего лишь хочу извиниться, – пояснила Майя. – Это все простое недоразумение.

– Я ей передам. – Он переступил с ноги на ногу. – А теперь вам лучше уйти.

– Где она, Гектор?

– Я вам не скажу. Вы очень ее напугали.

– Мне нужно с ней поговорить. Ты можешь при этом присутствовать. Убедишься, что ей ничего не грозит.

– Ну уж нет, – послышался сзади чей-то голос.

Майя обернулась и увидела, что за спиной у нее стоит мать Изабеллы. Бросив на Майю испепеляющий взгляд, она процедила:

– Уходите.

– Нет.

Роза устремила взгляд на сына:

– Иди в дом, Гектор.

Тот бочком юркнул в дверь. Мать Изабеллы одарила Майю еще одним сердитым взглядом и захлопнула перед нею дверь.

Что ж, это было вполне ожидаемо.

«Так, задний ход, – сказала себе Майя. – Надо все обдумать».

У нее зазвонил мобильник. Она взглянула на экранчик: звонил Шейн.

– Привет! – ответила она в трубку.

– Я пробил для тебя тот номер, – без предисловий начал Шейн. – Твой «бьюик-верано» находится в лизинге у компании, которая называется «ВТС лимитед».

«ВТС». Это название ни о чем Майе не говорило.

– И что означает эта аббревиатура?

– Без понятия. Адрес – абонентский ящик в Техасе, в Хьюстоне. Судя по всему, это какая-то холдинговая компания.

– Организация, которую используют, когда хотят остаться анонимными.

– Именно. Если мы будем копать дальше, мне понадобится ордер. А чтобы его получить, мне хотелось бы знать причину.

– Да ладно, плюнь на это дело, – сказала Майя.

– Как скажешь.

– Все равно там нет ничего важного.

– Не пытайся меня обмануть, Майя. Я терпеть этого не могу.

Она ничего не ответила.

– Когда будешь готова поговорить начистоту, позвони. – Шейн повесил трубку.

Замки Эдди, вопреки своей угрозе, так и не сменил.

Майя не была в доме у Клер – да, она до сих пор про себя так его называла – с того самого дня, когда спустила штаны с тренера Фила. Машин на подъездной дорожке не было. На стук никто не открыл. Так что Майя вытащила ключ и отперла дверь. Когда она вошла в переднюю, в ее памяти воскресли слова Эдди: «Смерть ходит за тобой по пятам, Майя».

Может, Эдди и прав. Если это действительно так, какое право она имеет подвергать риску Дэниела с Алексой?

И, если уж на то пошло, Лили?

Коробки с вещами Клер громоздились на прежнем месте. Майя подумала про загадочный второй телефон, который видела Эйлин. Таким обзаводятся, когда не хотят, чтобы кто-то узнал, кто тебе звонил.

И что же случилось с этим телефоном?

Если бы он был у Клер при себе, когда она погибла, полицейские приобщили бы его к делу. Они могли обнаружить телефон во время расследования и прийти к выводу, что он не имеет никакого значения. Впрочем, Майя не думала, что его обнаружили. У Шейна были связи в полиции. По просьбе Майи он просмотрел уголовное дело. В нем не было ни слова ни про второй телефон, ни про загадочные звонки.

Это означало, что телефон, скорее всего, так и не нашли.

На коробках не было никаких наклеек. Эдди, похоже, занимался этим в спешке, сваливая вещи в коробки в суматохе горя, так что одежда оказалась перемешана с косметикой, украшения с документами, туфли – со всевозможными безделушками. Клер любила аляповатые сувениры. Антиквариат и подлинные предметы коллекционирования были ей не по карману, но Клер всегда привозила из поездок очередной снежный шар. Из Тихуаны она привезла стопку для текилы. О ее поездке в Пизу напоминала копилка в виде Пизанской башни. В числе ее приобретений была мемориальная табличка в память принцессы Дианы, вихляющаяся кукла на пружинке в виде танцовщицы в гавайском национальном костюме и пара использованных фишек из казино в Лас-Вегасе.

Майя с каменным лицом перебирала дурацкие безделушки, в какой-то момент вызывавшие у Клер улыбку. Майя сейчас была как боевой робот. С одной стороны, разглядывая эти пустяковины, приобретенные ее сестрой, она ощущала жгучую боль, к которой начинало примешиваться чувство вины.

«Твой муж прав. Я впустила смерть. Я должна была быть здесь. Я должна была защитить тебя».

А с другой стороны – и это казалось сейчас более важным, – эти боль и вина были ей на руку. Они делали ее миссию более четкой. Когда видишь, что стоит на кону, и понимаешь истинную цель своей миссии, это мотивирует. И заставляет сосредоточиться. Отбросить все второстепенное. Цель обретает четкие очертания. И это дает силу.

Однако телефона ни в одной из коробок не оказалось.

Закрыв последнюю, Майя без сил опустилась на пол. «Думай, – приказала она себе. – Представь себя на месте Клер». У ее сестры был телефон, существование которого та скрывала от всех. Где бы она стала его прятать?

Майе вспомнилось, как Клер в старших классах, в своем, наверное, единственном за всю жизнь приступе бунтарства начала курить. А у их отца был суперострый нюх. Он вычислял сигареты по запаху.

Он во многом был довольно-таки либеральным отцом. За годы работы преподавателем в колледже он чего только не навидался и не ожидал от дочерей, что они будут пай-девочками. Но курение было его больным местом. Его собственная мать умерла в страшных мучениях от рака легких. Когда стало понятно, что конец уже близок, бабуля переехала к ним, в крошечную гостевую комнатку. Майя до сих пор помнила звуки, главным образом кошмарный булькающий свист, доносившийся из комнаты бабушки, где она несколько последних дней медленно и мучительно угасала от удушья. После ее смерти Майя не могла заходить в ту комнату. Слишком ощутимым был присутствующий там дух смерти – ее запах, казалось, пропитал сами стены. Но, что было хуже всего, Майе временами казалось, что она до сих пор слышит этот жуткий булькающий свист. Она где-то читала, что звук на самом деле никогда не затихает совсем. Он лишь становится слабее и слабее.

Как стрекот винтов самолета. Как треск стрельбы. Как предсмертные крики.

Может, подумалось Майе, именно в той кошмарной комнате смерть и начала преследовать ее.

Не поднимаясь с пола, Майя закрыла глаза, сделала несколько медленных вдохов-выдохов и постаралась отогнать непрошеные звуки.

И вновь вернулось воспоминание: папа терпеть не мог сигареты.

Так, ладно. Клер начала курить, и папа был вне себя от бешенства. Он устраивал в комнате Клер обыски и, обнаружив сигареты, каждый раз закатывал небольшой скандал. Увлечение курением у Клер продлилось недолго. Но пока оно длилось, Клер все-таки нашла тайник, в который отцу никогда в жизни не пришло бы в голову заглянуть.

Майя просияла от радости.

Она вскочила на ноги и бросилась в гостиную. Там стоял старый сундук – по иронии судьбы, некогда принадлежавший бабуле. Клер использовала его в качестве кофейного столика. На крышке стояли семейные фотографии. Майя сняла их и сложила на полу. На большинстве были изображены Дэниел с Алексой, но среди них нашлась и одна свадебная фотография Эдди и Клер. Майя задержала на ней взгляд. Они выглядели на ней такими трогательно молодыми, счастливыми, полными надежд и ничего не подозревающими. Они даже не представляли, что уготовила им жизнь, ну а впрочем, кто вообще представляет?

В самом сундуке хранились скатерти и кухонные полотенца. Майя вытащила их и принялась ощупывать дно.

– Мой отец привез этот сундук из Киева, – рассказала им как-то раз бабушка, когда они, еще совсем маленькие девочки, приехали навестить ее. Это было задолго до того, как ее задушил рак, бабуля тогда была бодра и здорова, водила их на плавание и учила играть в теннис. – Вот видите?

Девочки наклонились ближе.

– Он сам его смастерил. Это потайное отделение.

– Зачем ему понадобилось потайное отделение, бабуля? – поинтересовалась Клер.

– Чтобы спрятать драгоценности его матери и деньги. Каждый чужак может оказаться вором. Всегда помните это. Вы – две девочки. Когда вырастете, вы всегда будете друг у друга. Но никогда не оставляйте ценные вещи там, где кто-то может их найти.

Майя нащупала незаметный шов. Она надавила на него пальцами, послышался негромкий щелчок, и потайная панель отъехала в сторону. Майя, как в детстве, склонилась над сундуком и заглянула внутрь.

Телефон оказался там.

Майя с удовлетворенной улыбкой вытащила его. Будь она верующей, то поклялась бы, что сестра с бабулей сейчас смотрят на нее с небес. Но она не была верующей. Мертвые для нее всегда оставались мертвыми. В этом-то и беда.

Майя попыталась включить телефон, но аккумулятор был полностью разряжен. Ничего удивительного. Ведь к нему, скорее всего, никто не прикасался с самой смерти Клер. Майя перевернула телефон и взглянула на разъем для зарядника. Он выглядел знакомо. Она найдет провод и зарядит его позже.

– Что ты здесь делаешь?

Этот неожиданный возглас напугал ее. Майя инстинктивно отпрянула и подобралась, готовясь обороняться.

– Господи, Эдди…

– Я же сказал… – Лицо Эдди побагровело от гнева.

– Я тебя слышала. Дай мне прийти в себя.

Вот тебе четкость цели и концентрация. Она так растворилась в своем блестящем открытии, что Эдди вошел в дом и подкрался к ней совершенно незамеченным.

Еще один промах.

– Я спросил, что ты здесь…

– Я просматривала коробки с вещами Клер, – сказала Майя.

Эдди сделал шаг вперед, и Майе показалось, что он не вполне твердо держится на ногах.

– Я же велел тебе держаться от нас подальше.

– Велел.

На Эдди была та же самая красная фланелевая рубашка с закатанными рукавами, открывавшими мускулистые руки. Он был жилистый и крепкий, точно боксер полусреднего веса. Клер всегда нравилось, как он сложен. Глаза у него покраснели от выпивки.

Он протянул руку ладонью вверх.

– Давай сюда ключ. Немедленно.

– Не думаю, что стоит это делать, Эдди.

– Я могу поменять замок.

– Ты одежду свою поменять не в состоянии.

Он посмотрел на фотографии и полотенца со скатертями, разложенные на полу.

– Что ты искала в сундуке?

Майя ничего не ответила.

– Я видел, как ты что-то вытащила оттуда. Положи на место.

– Не положу.

Теперь его взгляд был устремлен на нее, руки готовы были сжаться в кулаки.

– Я могу отобрать у тебя си…

– Нет, не можешь. Эдди, у Клер что, был роман на стороне?

Эти слова точно оглушили его. У него отвисла челюсть. Потом он вновь обрел дар речи.

– Пошла к черту!

– Ты знал об этом?

На глазах у Эдди снова выступили слезы, и взгляд Майи на миг вновь упал на их свадебную фотографию, на счастливое и полное надежд лицо Эдди. Так что, возможно, глаза у него были красные не только от выпивки. Эдди тоже увидел эту фотографию, и в нем что-то надломилось. Он упал на диван и закрыл лицо руками.

– Эдди, кто это был?

– Я не знаю. – Его голос был еле слышен.

– Эйлин сказала, Клер тайком с кем-то созванивалась. Я только что нашла телефон, который она прятала в этом сундуке.

Эдди не отрывал рук от лица.

– Я тебе не верю, – произнес он бесцветным голосом.

– Что произошло, Эдди?

– Ничего. – Он вскинул на нее глаза. – Ну, то есть у нас был не самый лучший период. Но брак есть брак. У семейных отношений есть свои циклы. Кому, как не тебе, это знать.

– Мы сейчас говорим не обо мне.

Эдди покачал головой и снова опустил ее.

– Может, да, может, нет.

– И что это должно означать?

– Клер работала, – произнес он чересчур медленно, – на твоего мужа.

Майе не понравился его тон.

– И что?

– Когда я задавал вопросы, она отговаривалась тем, что засиделась на работе.

Он посмотрел ей в глаза. Майя не отвела взгляда. Она была не из тех, кто ходит вокруг да около.

– Если ты намекаешь на то, что Клер с Джо…

Это было настолько абсурдно, что она даже не закончила.

– Это же ты утверждаешь, что у нее был роман. – Эдди с трудом поднялся на ноги. – А я всего лишь говорю тебе, где она была.

– Значит, у тебя все-таки возникали подозрения, что у нее кто-то есть?

– Я этого не говорил.

– Сказал, сказал. Почему ты не сообщил о своих подозрениях полицейским?

Теперь настал его черед ничего не отвечать.

– Ах да, – проговорила Майя. – Ты ведь муж. Они уже и так косо на тебя смотрели. А представь, если бы они узнали, что ты подозревал ее в неверности.

– Майя?

Она ждала. Он сделал шаг по направлению к ней. Она отступила на шаг назад.

– Отдай мне этот чертов телефон, – процедил он. – И убирайся вон из моего дома.

– Телефон я забираю.

Эдди преградил ей дорогу.

– Ты в самом деле хочешь испытать, на что я способен?

Майя подумала про пистолет, который лежал у нее в сумочке. По правде говоря, забыть о том, что он там, было невозможно. Когда ты вооружен, оружие постоянно присутствует в твоих мыслях, всегда ощущается как тяжесть или тянет тебя за рукав. К лучшему или к худшему, но ты никогда не сбрасываешь со счетов возможность пустить его в ход.

Эдди сделал еще один шаг по направлению к ней.

Майя была намерена ни в коем случае не отдавать телефон. Ее рука уже потянулась к сумочке, когда она услышала еще два знакомых голоса.

– Тетя Майя!

– Ура!

В дверь, как это умеют только дети, ворвались Дэниел с Алексой и немедленно бросились обнимать тетку. Майя обняла их в ответ, следя за тем, чтобы никто не прижался к сумочке. Крепко, даже, пожалуй, слишком крепко расцеловав обоих, она поспешно попрощалась под каким-то надуманным предлогом и выскользнула из дома, пока Эдди не натворил глупостей.

Пять минут спустя Эдди позвонил ей на мобильник.

– Прости, – сказал он. – Я любил Клер. Господи, как же я… Ты все сама знаешь. Да, у нас были проблемы, но она тоже меня любила.

Майя вела машину.

– Я знаю, Эдди.

– Окажи мне одну услугу, Майя.

– Какую?

– Что бы ты ни обнаружила на этом телефоне, мне нужно, чтобы ты все мне рассказала. Я должен знать правду.

В зеркале заднего вида Майя снова заметила знакомый красный «бьюик».

– Пообещай мне, Майя.

– Обещаю.

Она нажала «отбой» и бросила еще один взгляд в зеркало заднего вида, но красный «бьюик» уже исчез. Двадцать минут спустя, когда она приехала в детский сад, мисс Китти принесла ей заполнить оставшиеся бумаги и организовала оплату. Лили не хотела уходить, что Майя восприняла как хороший знак.

Вернувшись домой, Майя заняла Лили делом, а сама открыла ящик, носивший название «Ящик-С-Проводами». Как и большинство знакомых ей людей, Майя никогда не выбрасывала никакие шнуры. Ящик был до отказа набит всевозможными проводами, свернувшимися, как змеи в корзинке, – их там были десятки, если не сотни. Если порыться хорошенько, там, наверное, можно было бы откопать провод от какого-нибудь допотопного видеомагнитофона.

Она отыскала адаптер, который подходил к телефону Клер, воткнула его и подождала, пока телефон подзарядится, чтобы можно было его включить. На это ушло минут десять. Телефон был совсем примитивный – ничего лишнего, – но в нем действительно имелась история звонков. Майя нажала нужную иконку и принялась просматривать звонки.

Все они были на один и тот же номер.

Майя прокрутила список до конца и насчитала шестнадцать звонков. Номер был незнакомый. Код местности – 201. Принадлежал он северной части Нью-Джерси.

Кому Клер названивала?

Майя проверила даты. Звонки начались за три месяца до ее гибели. Последний раз ей звонили за четыре дня до убийства. И что все это значило? Звонки распределялись довольно неравномерно. Их было много в начале и под конец, а посередине – не очень.

Неужели Клер назначала свидания?

На миг Майе снова вспомнился Жан-Пьер. Ее воображение лихорадочно заработало. Допустим, Жан-Пьер связался с Клер после многолетнего перерыва. Такие истории то и дело случаются, особенно в эпоху Интернета. Когда есть «Фейсбук», ни один любовник не исчезает навсегда.

Нет, это был не Жан-Пьер. Клер сказала бы ей.

В самом деле? Откуда такая уверенность? Клер явно во что-то ввязалась, это вне всякого сомнения, и не сочла нужным посвятить в свои дела сестру. Майя всегда считала, что у них с Клер нет друг от друга секретов и они знают друг о друге все, но, с другой стороны, давайте взглянем правде в глаза. Когда все это произошло, Майя была на другом краю земли, сражалась за свою страну в забытой богом пустыне, вместо того чтобы быть дома и защитить сестру.

«У тебя были секреты, Клер».

И что теперь?

Так, начнем с самого простого. Поищем в «Гугле» номер телефона, с которого звонили Клер. Может, ей повезет и отыщется какая-то информация. Майя вбила цифры в строку поисковика и нажала кнопку «ввод».

Есть! Кажется…

Номер обнаружился сразу же, что ее удивило. В большинстве случаев, когда ищешь в «Гугле» какой-то номер, получаешь предложение заплатить за информацию или же рекламу услуг многочисленных фирм и фирмочек, предлагающих пробить данные на владельца телефона. Номер, по которому звонила Клер, принадлежал некоему заведению, но, как и все в безумном водовороте последних нескольких недель, это открытие ставило больше вопросов, чем давало ответов. Заведение действительно находилось на севере штата Нью-Джерси, неподалеку, если верить картам «Гугла», от моста Джорджа Вашингтона. Оно носило название «Кожа и кружево». Мужской клуб.

Мужской клуб. Изящный эвфемизм для стрип-клуба.

Майя перешла по ссылке, чтобы проверить свою догадку, и на экране появилась заставка, изобилующая полуголыми девицами. Ну да. Стрип-клуб. Ее сестра обзавелась тайным телефоном и прятала его в старом бабушкином сундуке, чтобы звонить с него в стрип-клуб.

Казалось ли это логичным?

Ни в малейшей степени.

Майя попыталась вписать эту новую информацию в общую картину. Сложив все вместе: Клер, Джо, скрытую камеру, тайный телефон, стрип-клуб и все прочее, – Майя перебрала все возможные варианты и ни к какому выводу так и не пришла. Все они казались бредом. Она хваталась за соломинку. Может, Клер в самом деле закрутила роман и ее бойфренд там работал. Может быть, Жан-Пьер служил в этом клубе менеджером. Веб-сайт предлагал ВИП-клиентам «Французский приватный танец», хотя что скрывалось за этим определением, Майя не знала и знать не хотела. Может, Клер вела двойную жизнь и подрабатывала там. Такое иногда показывают во второразрядных фильмах. Домохозяйка днем, стриптизерша ночью.

Стоп.

Она вытащила телефон и позвонила Эдди.

– Ты что-то нашла? – спросил он.

– Послушай, Эдди, если я буду ходить вокруг да около или думать о том, как бы не задеть твои чувства, я никогда ничего не узнаю, понимаешь?

– Да, прости. Так что там у тебя?

– Ты бываешь в стрип-клубах?

Молчание. Потом:

– Вообще?

– Угу.

– В прошлом году ребята с работы устраивали в одном таком клубе холостяцкую вечеринку.

– А после того раза?

– Это все.

– Где находился тот клуб?

– Постой, какое это имеет…

– Просто ответь на мой вопрос, Эдди.

– Под Филадельфией. В Черри-Хилл.

– Точно никаких других не было?

– Точно. Это все.

– А название «Кожа и кружево» тебе ни о чем не говорит?

– Ты смеешься надо мной?

– Эдди?

– Нет. Это название ни о чем мне не говорит.

Высасывать и дальше из пальца безосновательные теории толку не было. Майе хотелось бы отправиться в этот клуб прямо сейчас, но не с кем было оставить Лили. Детский сад работал только до восьми вечера.

Завтра, подумала Майя. Завтра она выяснит всю правду о «Коже и кружеве».

Глава 11

Майе приснился очень странный сон про оглашение завещания Джо. Сон был одним из тех подернутых дымкой другой реальности ночных видений, очнувшись от которых не помнишь ни что именно было сказано, ни где ты находился, ни прочих подробностей. Из всего сна Майя помнила только один эпизод.

Там присутствовал Джо.

Он сидел в роскошном бордовом кожаном кресле, облаченный в тот же самый смокинг, который был на нем, когда они с Майей познакомились. Он был чертовски красив и не сводил глаз с размытого силуэта, зачитывавшего какой-то документ. Майя не слышала ни слова – но откуда-то знала, что это завещание. Майе было все равно. Она была всецело поглощена Джо. Она звала его, пыталась привлечь к себе его внимание, но Джо упорно не желал к ней поворачиваться.

Проснулась Майя снова от звуков: криков, стрекота вертолетных винтов, стрельбы. Она схватила подушку и прижала ее к голове, в надежде заглушить этот кошмарный шум. Она, разумеется, знала, что все это без толку – звуки исходят изнутри головы, и если она чего-нибудь и добьется, то лишь того, что они окажутся там заперты. И все равно продолжала так делать. Звуки редко задерживались надолго. Надо было только закрыть глаза – еще один нелогичный шаг: закрывать глаза, когда пытаешься заглушить звуки, – и изгнать их за переделы сознания.

Когда ее слегка отпустило, Майя выбралась из постели и пошла в ванную. Она посмотрелась в зеркало и приняла мудрое решение открыть аптечный шкафчик, чтобы, по крайней мере, не любоваться на собственную мрачную физиономию. Маленькие коричневые пузырьки с таблетками были на своем месте. Майя подумала, не принять ли одну-две, но ей сегодня нужна ясная голова, все-таки предстояло оглашение завещания Джо и встреча со всеми его родными.

Майя вышла из душа. Потом достала из шкафа черный брючный костюм от Шанель, который купил ей Джо. Он вообще любил покупать ей вещи. Она тогда примерила костюм и влюбилась в него с первого взгляда – он сел на нее как влитой и оказался исключительно приятным для тела, – но сделала вид, что костюм ей не понравился, потому что стоил совершенно неприличных денег. Однако мужа ей все равно провести не удалось. На следующий день Джо пошел в магазин и купил костюм. Когда Майя вернулась домой, он лежал на кровати в точности как сейчас.

Она оделась и пошла будить Лили.

Полчаса спустя Майя с Лили были в детском саду. Мисс Китти встретила их в костюме какой-то диснеевской принцессы, которую Майя не смогла опознать.

– А ты, Лили, не хочешь тоже нарядиться принцессой?

Лили кивнула и ушла с мисс Китти, даже не помахав матери на прощание. Майя вернулась в машину и запустила детсадовское приложение. Лили натягивала костюм Эльзы из «Холодного Сердца».

«Отпусти и забудь!» – настойчиво крутилось в голове у Майи, когда она отъезжала от сада.

Она включила радио, чтобы перебить навязчивую песенку какой-нибудь мутью из утренних программ. Знали бы ведущие утренних радиопередач, какой бред они несут в эфире. Майя переключилась в АМ-диапазон – господи, неужели еще остались те, кто до сих пор его слушает? – и настроилась на новостной канал. Его практически армейская четкость и предсказуемость действовали на нее успокаивающе. Новости спорта в начале каждой пятнадцатиминутки. Дорожная обстановка каждые десять минут. Мысли Майи, впрочем, были заняты другим, и радио она слушала едва ли вполуха, когда ее внимание привлекло одно сообщение.

– Скандально известный хакер Кори Компроматчик пообещал на этой неделе обнародовать целый ряд новых разоблачений, которые, по его заявлению, не только станут неприятной неожиданностью для ключевых фигур нынешней администрации, но и неминуемо приведут к их отставке, а также, вероятно, и к судебному преследованию…

Вопреки всему, вопреки своим собственным словам о том, что Кори Компроматчик ничего больше не может ей сделать, Майя почувствовала, как ее вновь охватывает дрожь. Шейн тогда задавался вопросом, почему Кори не выложил всю запись целиком и не дожидался ли он удобного момента, чтобы вбросить бомбу покрупнее, – и да, выбор слова был достоин грустной усмешки. Она, разумеется, тоже задавалась этим вопросом. Про Майю Штерн все уже успели забыть, но потенциал у этой истории все еще был. Большие секреты не остаются секретами. Они обладают свойством выплывать наружу, когда ты меньше всего того ждешь, – еще долго расходясь, как круги по воде, аукаясь всем вовлеченным и нанося – Майя вновь подумала о том, как часто и незаметно армейский жаргон проникает в нашу повседневную речь, – обширный сопутствующий урон.

Фарнвуд представлял собой классическое богатое поместье. До знакомства с Джо Майя была уверена, что подобные места остались только в исторических романах и в фантазиях. Как же она ошибалась. Она подъехала к воротам, которые обслуживал Моррис. Он охранял эти ворота с начала восьмидесятых, а жил в том же самом жилом комплексе для обслуги, что и семья Изабеллы.

– Привет, Моррис.

Тот, по своему обыкновению, ответил ей неприветливым взглядом, который немедленно напомнил Майе о том, что она получила право находиться в этом поместье лишь благодаря замужеству, а отнюдь не по рождению. Впрочем, сегодня взгляд Морриса показался ей неприветливее, чем обычно, что можно было объяснить скорбью по поводу гибели Джо или, что было более вероятно, слухами вокруг Изабеллы и эпизода с перцовым баллончиком. Моррис неохотно нажал на кнопку, и ворота начали открываться так медленно, что невооруженным взглядом заметить это было довольно трудно.

Майя въехала по пологому холму, миновала покрытый травой теннисный корт и полноразмерное футбольное поле – «Мы называем его площадкой», пояснил ей как-то Джо, но ни то ни другое на памяти Майи не использовалось ни разу – и покатила к особняку в стиле Тюдоров, который напоминал ей шикарный дом Бэтмена из старого фильма. Она почти ожидала увидеть высыпавшую навстречу ей ораву мужчин, одетых для охоты на лис, но у двери стояла лишь ее свекровь Джудит. Майя припарковалась перед вымощенной камнем дорожкой.

Джудит была исключительно красивой женщиной. Миниатюрная, с огромными, широко распахнутыми глазами и изящными кукольными чертами, она выглядела моложе своих лет. Часть этой красоты была рукотворной – инъекции ботокса, возможно, что-то еще вокруг глаз, – но все проделано с исключительным вкусом, и своему моложавому виду Джудит, похоже, обязана то ли генетике, то ли ежедневным занятиям йогой. Ее фигура до сих пор притягивала взгляды. Мужчин по-прежнему к ней влекло – ее внешность, мозги, деньги, – но, если она с кем-то и встречалась, Майя об этом ничего не знала.

– Думаю, у нее есть тайные любовники, – сказал как-то раз Джо.

– Почему тайные?

Но Джо лишь пожал плечами в ответ.

Ходили слухи, что в студенчестве Джудит была хиппи. Майя этому верила. Если приглядеться, в глазах и улыбке свекрови до сих пор можно было увидеть что-то неукротимое.

Джудит спустилась с крыльца ей навстречу, но остановилась на второй ступеньке снизу, так что они с Майей практически сравнялись в росте. Женщины обменялись поцелуями, но взгляд Джудит все это время был устремлен мимо Майи.

– А где Лили?

– В детском саду.

Майя ожидала увидеть на лице свекрови удивление. Ее ожидания не оправдались.

– Тебе нужно уладить это недоразумение с Изабеллой.

– Она вам рассказала?

Джудит не снизошла до ответа.

– Так помогите мне его уладить, – попросила Майя. – Где она?

– Я так поняла, она куда-то уехала.

– Надолго?

– Не знаю. Предлагаю тебе пока заменить ее Розой.

– Лучше не надо.

– Ты же знаешь, что она вынянчила Джо.

– Знаю.

– И?..

– Лучше не надо.

– Значит, ты будешь водить ее в сад? – Джудит неодобрительно покачала головой. – Много лет назад я имела дело с детскими садами – в профессиональном плане. – Джудит была лицензированным психиатром и до сих пор дважды в неделю вела прием пациентов в офисе в фешенебельном районе Манхэттена. – Помнишь нашумевшие дела о насилии над детьми в восьмидесятых и девяностых?

– Конечно. А вас разве привлекали в качестве эксперта?

– Что-то в этом роде.

– Я думала, обвинения признали ложными. Списали на детские фантазии и тому подобное.

– Да, – кивнула Джудит. – Воспитатели были оправданы.

– И?..

– Воспитатели были оправданы, – повторила она еще раз, – но система в целом – едва ли.

– Я вас не понимаю.

– Этими детьми было очень просто манипулировать. Знаешь почему?

Майя пожала плечами.

– Подумай вот о чем. Дети выступили с этими жуткими историями. Я задаю себе вопрос: почему? Почему эти дети с такой готовностью говорили то, что хотели от них услышать родители? Может быть – это всего лишь мои предположения – может быть, если бы родители уделяли им больше внимания…

А вот это уже, подумалось Майе, изрядная натяжка.

– Понимаешь, я знаю Изабеллу. Знаю ее с самого детства. И я ей доверяю. А этих людей из детского сада я не знаю и не доверяю им. И ты их тоже не знаешь и потому не можешь им доверять.

– У меня есть кое-что получше доверия, – заметила Майя.

– Прошу прощения?

– Я могу наблюдать за ними.

– Что?

– Пара глаз – хорошо, а много – лучше. У них множество свидетелей, и я в том числе. – Она вытащила телефон, нажала на иконку приложения, и на экране появилась Лили в костюме Эльзы. Джудит взяла телефон в руки и улыбнулась при виде внучки.

– Что она делает?

Майя бросила взгляд на экран.

– Судя по тому, как она кружится, я бы сказала, что она танцует под песню из «Холодного Сердца».

– Повсюду камеры, – покачала головой Джудит. – До чего дошел прогресс. – Она вернула телефон Майе. – Так что у вас там произошло с Изабеллой?

Глупо было сейчас пускаться в объяснения, особенно с учетом того, что они собрались выслушать завещание Джо.

– Я бы на вашем месте не беспокоилась об этом.

– Могу я быть с тобой откровенной?

– А что, вы бываете со мной не откровенны?

– В этом отношении мы с тобой очень друг на друга похожи, – улыбнулась Джудит. – Да что уж там, во многих отношениях. Мы обе вошли в эту семью через замужество. Мы обе вдовы. И мы обе говорим то, что думаем.

– Я вас слушаю.

– Ты все еще продолжаешь терапию?

Майя ничего не ответила.

– У тебя изменились обстоятельства, Майя. У тебя убили мужа. На твоих глазах. Тебя саму тоже могли убить. Теперь ты растишь ребенка в одиночку. Если наложить все эти стрессы на твой прошлый диагноз…

– Что Изабелла вам рассказала?

– Ничего. – Джудит положила руку Майе на плечо. – Я могла бы сама тобой заняться, но…

– Это не самая лучшая идея.

– Именно. Это было бы неэтично. Я предпочту ограничиться ролью любящей бабушки и заботливой свекрови. В общем, у меня есть одна коллега. По сути, близкая подруга. Она училась вместе со мной в Стэнфорде. Я уверена, что у вас в военном ведомстве компетентные психиатры, но эта женщина – лучшая в своей области.

– Джудит?

– Что?

– Я в полном порядке.

– Мама? – послышался чей-то голос.

Джудит обернулась. На крыльце стояла Каролина, ее дочь и сестра Джо. Они были очень похожи друг на друга, любой с первого взгляда узнал бы в них мать и дочь, но там, где Джудит всегда выглядела сильной и уверенной, Каролина, казалось, постоянно вжимала голову в плечи.

– Привет, Майя.

– Привет, Каролина.

И снова Майе пришлось целоваться.

– Хизер ждет нас в библиотеке, – сказала Каролина. – Нил уже там.

Джудит помрачнела.

– Тогда давайте поспешим.

Джудит встала между Каролиной и Майей, чтобы те взяли ее под руки. Они молча пересекли величественный вестибюль и миновали бальный зал. Над камином висел портрет Джозефа Беркетта-старшего. Джудит остановилась и некоторое время на него смотрела.

– Джо был так похож на отца, – произнесла она наконец.

– Это в самом деле так, – согласилась Майя.

– Еще одна общая черта у нас с тобой, – со слабой улыбкой произнесла Джудит. – Похожий вкус в отношении мужчин.

– Да, нам обеим нравятся высокие темноволосые красавцы, – согласилась Майя. – Не уверена, что в этом мы сильно отличаемся от всех прочих.

Джудит понравился такой ответ.

Каролина распахнула двустворчатые двери, и они втроем вошли в библиотеку. Оттого ли, что Майя посмотрела, как маленькие девочки наряжаются в принцесс, или потому, что они недавно пересматривали с Лили «Красавицу и Чудовище», библиотека Фарнвуда напомнила Майе библиотеку Чудовища. Она представляла собой зал в два этажа высотой, по стенам которого от пола до потолка высились стеллажи из черного дуба. Полы украшали роскошные восточные ковры. С потолка свисала хрустальная люстра. Вдоль стеллажей тянулись чугунные рельсы, по которым передвигались две приставные лестницы на колесиках. Большой антикварный глобус был раскрыт, демонстрируя миру хрустальный графин с коньяком в глубине своих недр. Нил, оставшийся в живых брат Джо, похоже, уже успел от души к нему приложиться.

– Привет, Майя.

И снова поцелуи, на этот раз слюнявые. Вообще, Нил производил какое-то неряшливое впечатление. Он был из тех оплывших мужчин, которые выглядят неряшливо, какой бы тщательно подогнанный по фигуре костюм на нем ни был надет.

– Хочешь?

Он махнул в сторону графина.

– Нет, спасибо, – отказалась Майя.

– Точно?

– Сейчас девять утра, Нил. – Джудит поджала губы.

– А где-нибудь в другом часовом поясе – как раз пять вечера. Разве не так всегда отвечают? – Он засмеялся, но никто его не поддержал. – И потом, не каждый же день присутствуешь на оглашении завещания твоего брата.

Джудит отвела глаза. Нил всегда был малышом, самым младшим из детей Беркеттов. Джо был первенцем, через год на свет появился Эндрю, который потом «погиб на море», как это всегда формулировали в семье, – затем родилась Каролина, и самым последним – Нил. Как ни странно, семейной империей управлял именно Нил. Джозеф-старший, чуждый всякой сентиментальности в том, что касалось денег, передал бразды правления ему в обход старших братьев и сестры.

Джо на это только плечами пожал.

«Нил лишен всякой жалости, – сказал он как-то Майе. – Папа всегда любил безжалостных людей».

– Может, присядем? – предложила Каролина.

Майя взглянула на кресла – роскошные бордовые кресла – и тут же вспомнила свой сон. На мгновение ей показалось, что она видит Джо в том самом смокинге – ноги скрещены, брюки безукоризненно отутюжены, взгляд устремлен куда-то вдаль, вид недосягаемый.

– Где Хизер? – поинтересовалась Джудит.

– Я здесь.

Все обернулись на донесшийся от входа голос. Хизер Хауэлл занимала должность адвоката семьи на протяжении последних десяти лет. До этого делами Беркеттов ведал отец Хизер, Чарлз Хауэлл Третий. До него этот пост занимал ее дед, Чарлз Хауэлл Второй.

Не говоря уж о Чарлзе Хауэлле Первом.

– Прекрасно, – подытожила Джудит. – Давайте тогда начнем.

Странно было видеть, с какой легкостью она переходит от теплого материнского образа к профессиональному психиатру, а от психиатра – к чопорной классической матриархине с легким британским акцентом.

Они принялись рассаживаться, однако Хизер Хауэлл садиться не спешила. Джудит оглянулась на нее.

– Что-то не так?

– Боюсь, что да.

Хизер была одним из тех адвокатов, которые буквально излучают уверенность в себе и компетентность. Такого хочется иметь в числе своих сторонников. Впервые Майя познакомилась с ней сразу же после того, как Джо сделал ей предложение. Хизер пригласила ее в этот самый зал и положила перед ней брачный договор. Деловым, но лишенным какой бы то ни было враждебности тоном она сказала, как отрезала:

– Подписание этого документа не обсуждается.

Сейчас впервые на памяти Майи вид у Хизер Хауэлл был слегка растерянный, ну или, по крайней мере, лишенный обычной уверенности.

– Хизер? – сказала Джудит.

Хизер Хауэлл обернулась к ней.

– Что происходит?

– Боюсь, нам придется отложить оглашение завещания.

Джудит посмотрела на Каролину. Ничего. Она посмотрела на Майю. Майя тоже ничего не понимала. Джудит вновь обернулась к Хизер.

– Не будете ли так добры объяснить почему?

– Существует определенный порядок, которому мы должны следовать.

– Что это за порядок?

– Вам не о чем беспокоиться, Джудит.

Той этот ответ явно пришелся не по вкусу.

– Я похожа на человека, который хочет, чтобы с ним разговаривали покровительственным тоном?

– Ни в коей мере.

– Тогда почему мы не можем огласить завещание Джо?

– Я не сказала, что мы не можем его огласить, – ответила Хизер, тщательно взвешивая каждое слово.

– Но?..

– Но мы вынуждены отложить оглашение.

– И снова я спрашиваю: почему?

– У нас небольшая накладка с документами.

– Что вы имеете в виду?

– Мы… э-э… у нас нет на руках официального свидетельства о смерти.

Молчание.

– Но Джо нет в живых уже почти две недели, – возмутилась Джудит. – Мы были на похоронах.

А ведь Джо хоронили в закрытом гробу, неожиданно вспомнилось Майе. Это было не ее решение. Она отдала это на откуп родным Джо. Ей было все равно. Смерть есть смерть. Пусть исполняют любые ритуалы, если это поможет им смягчить боль. Выбор закрытого гроба был, разумеется, вполне логичным. Джо получил пулю в голову. Даже если в морге сделали все возможное, чтобы загримировать его, зрелище, скорее всего, было не из приятных.

– Хизер? – вновь подала голос Джудит.

– Да, разумеется, ну, то есть я же присутствовала на похоронах. Но, согласно условиям этого завещания, для его оглашения требуется свидетельство о смерти, какое-то доказательство. Мы имеем дело с необычным случаем. Я поручила одному из моих помощников изучить правоприменительную практику на этот счет. Поскольку Джо… убили, нам нужно подтверждение официальных источников в полицейском управлении. Мне сейчас сообщили, что им понадобится еще немного времени, чтобы собрать доказательства.

– Сколько именно?

– Я не могу сказать наверняка, но надеюсь, что теперь, когда мы вплотную занялись этим делом, понадобится не больше одного-двух дней.

– В каком смысле – доказательства? – Впервые за все время подал голос Нил. – Доказательства того, что Джо мертв?

– Я действительно не располагаю пока всеми фактами, но, прежде чем мы сможем вскрыть завещание, с этой… будем называть ее бюрократией, ладно? – Хизер Хауэлл принялась крутить на пальце обручальное кольцо. – С этой бюрократией следует разобраться. Я поручила это дело моим лучшим ребятам. Я скоро с вами свяжусь.

И, пока все остолбенело молчали, Хизер Хауэлл быстро развернулась и вышла из зала.

Глава 12

– Это ничего не значит, – сказала Джудит, провожая Майю к выходу.

Майя ничего не ответила.

– С адвокатами вечно так. Все должно быть строго так и не иначе, отчасти ради твоего же собственного блага, но большей частью ради того, чтобы увеличить оплачиваемые часы. – С этими словами Джудит попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. – Я совершенно уверена, что это обычная волокита, обусловленная обстоятельствами… – Голос у нее дрогнул и оборвался, как будто она только что осознала, что говорит о Джо, а не об абстрактном юридическом деле. – Два сына, – глухим голосом произнесла она.

– Я очень вам сочувствую.

– Ни одна мать не должна хоронить двоих сыновей.

– Вы правы. – Майя взяла ее за руку. – Ни одна мать не должна.

– Равно как молодая женщина не должна хоронить свою сестру и своего мужа.

«Смерть ходит за тобой по пятам, Майя».

Может, она ходит по пятам и за Джудит…

Джудит еще мгновение цеплялась за руку Майи, потом выпустила ее.

– Пожалуйста, Майя, не пропадай.

– Конечно.

Они вышли из дома на солнце. Черный лимузин уже ждал Джудит. Шофер распахнул перед ней дверцу.

– Привози Лили в гости поскорее.

– Обязательно.

– И пожалуйста, уладь это дело с Изабеллой.

– Чем раньше я ее увижу, тем скорее мы оставим это недоразумение в прошлом.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

Джудит уселась на заднее сиденье. Шофер закрыл за ней дверцу. Майя провожала лимузин взглядом, пока он не скрылся из виду.

Когда она подошла к своей машине, ее там поджидала Каролина.

– У тебя найдется минутка поговорить? – спросила она.

«Не особенно», – подумала Майя. Ей хотелось скорее поехать по своим делам. Ей нужно было попасть в одно место. Вернее, в два. Во-первых, она хотела еще раз заехать в жилой комплекс для обслуги и, если получится, застать Розу врасплох. Если эта уловка не сработает, у нее был еще один запасной план, как отыскать Изабеллу. Во-вторых, нужно было съездить в «Кожу и кружево» и посмотреть, что могло связывать этот «джентльменский клуб» с ее покойной сестрой.

– Пожалуйста… – Каролина положила руку ей на локоть.

– Ну хорошо.

– Только не здесь. – Каролина огляделась по сторонам и сказала: – Пойдем прогуляемся.

Майя подавила вздох. Каролина двинулась по вымощенной булыжником дорожке. Ее собачка, гаванский бишон по кличке Ласло, потрусила следом за ней. Пес был без поводка, но, откровенно говоря, какая опасность могла ему грозить в таком большом поместье, которое принадлежало его хозяйке? Интересно, каково это – расти в таком месте, посреди всей этой роскоши, красоты и безмятежности, где все, на что бы ни упал твой взгляд, каждая травинка, каждое дерево, каждое сооружение принадлежит тебе?

Каролина свернула вправо. Ласло не отставал от них.

– Наш отец разбил ее для Джо с Эндрю. – Каролина с улыбкой кивнула в сторону футбольной площадки. – А теннисный корт был моей вотчиной. Я любила теннис. Много тренировалась. Отец договорился, чтобы лучший игрок из Порт-Вашингтона приезжал сюда и давал мне частные уроки. Но теннис никогда не был моей страстью. Я могла тренироваться хоть до посинения, плюс к тому у меня имелись кое-какие способности. В своей школе я была первой в одиночном разряде. Но чтобы выйти на следующий уровень, нужно быть одержимым. Это в тебе или есть, или нет.

Майя кивнула, потому что не знала, как еще реагировать. Ласло трусил рядом, высунув язык. Каролина явно собиралась с духом, чтобы что-то ей рассказать. Не стоило сейчас на нее давить. Следовало проявить терпение.

– А вот Джо с Эндрю… футбол был их страстью. Они просто бредили им. Оба были отличными игроками. Джо был нападающим, как ты наверняка знаешь. Эндрю стоял на воротах. Они торчали на площадке часами, Джо бил, а Эндрю отбивал. Сколько от поля до главного здания, с четверть мили?

– Ну, наверное.

– Их смех разносился по холмам и был слышен даже в доме. Мама сидела в гостиной и улыбалась.

Каролина и сама улыбнулась. Улыбка ее тоже очень походила на материнскую, но она опять-таки была бледным подобием, которое не могло похвастаться ни магнетизмом, ни силой оригинала.

– Ты многое знаешь о моем брате Эндрю?

– Нет, – отозвалась Майя.

– Джо не рассказывал тебе о нем?

Джо, разумеется, ей рассказывал. Он открыл ей огромный секрет про гибель своего брата, которым Майя не намерена была делиться ни с Каролиной, ни с кем бы то ни было еще.

«Все считают, что мой брат свалился с яхты…»

Они с Джо тогда отдыхали на Багамах, валялись в постели голышом. Оба лежали на спине, глядя в потолок. Глаза Джо поблескивали в лунном свете. Окно было открыто, и океанский бриз щекотал кожу. Майя, помнится, тогда взяла его за руку.

«Но правда заключается в том, что Эндрю спрыгнул…»

– Джо не часто о нем говорил, – произнесла Майя вслух.

– Наверное, ему было слишком больно. Они были очень близки. – Каролина остановилась. – Пожалуйста, Майя, не пойми меня неправильно. Джо с Эндрю любили меня, а Нил… Нил – надоедливый младший братишка, которого они терпели. Но, по большому счету, кроме друг друга, им никто не был нужен. Когда Эндрю погиб, они оба учились в одной школе, ты в курсе?

Майя кивнула.

– В Академии Франклина Бидла неподалеку от Филадельфии. Они жили в одной комнате в общежитии и играли в одной футбольной комнате. У нас огромный дом, но Джо с Эндрю все равно хотели жить в одной комнате.

«Эндрю покончил с собой, Майя. Ему было так больно жить, а я никогда этого не замечал».

– Майя?

Она обернулась к Каролине.

– Что ты думаешь о сегодняшних событиях? Об этой… отсрочке?

– Не знаю.

– Никаких соображений?

– Наша адвокат представила все так, как будто все это какие-то бюрократические заморочки, – сказала Майя.

– И ты ей веришь?

– Я ведь служила в армии, – пожала плечами Майя. – Там бюрократические заморочки – норма жизни.

Каролина уткнулась взглядом себе под ноги.

– Что такое? – спросила Майя.

– Ты его видела?

– Кого?

– Джо.

Майя почувствовала, как все ее тело напряглось.

– Что ты имеешь в виду?

– Его тело, – негромко произнесла Каролина. – Перед похоронами. Ты видела тело Джо?

– Нет, – медленно покачала головой Майя.

Каролина вскинула на нее глаза:

– Тебе это не кажется странным?

– Его же хоронили в закрытом гробу.

– Это ты так решила?

– Нет.

– Тогда кто?

– Видимо, ваша мать.

Каролина кивнула, как будто такой ответ показался ей логичным.

– Я попросила разрешения взглянуть на него.

Спокойствие и безмятежность вмиг куда-то исчезли – безмолвие окрестностей вдруг стало казаться удушающим. Майя попыталась заставить себя дышать глубоко и равномерно. В тишине любого рода всегда было что-то такое, что одновременно казалось ей драгоценным и пугающим.

– Ты ведь повидала немало покойников, так, Майя?

– Я не понимаю, к чему ты клонишь.

– Когда солдат погибает, почему так важно вернуть его тело домой?

Каролина начинала ее раздражать.

– Потому что мы никого не бросаем, – ответила Майя.

– Да, я это слышала. Но почему? Я знаю, ты сейчас скажешь, что это знак уважения к павшим и все такое, но я считаю, дело не только в этом. Солдат погиб. Для него – или нее, я не хочу быть сексисткой, – уже ничего нельзя сделать. Но тело все равно привозят домой – не ради погибшего, но ради его родных. Родным, которые остались дома, важно увидеть погибшего. Им нужно тело. Нужна какая-то завершенность.

– Так к чему весь этот разговор? – Майя была не в настроении рассуждать на эту тему.

– Я не просто так хотела увидеть Джо. Мне было это необходимо. Мне нужно было поверить в реальность того, что произошло. Если ты не видел тела, ты как бы не до конца осознаешь произошедшее. Это как будто…

– Как будто – что?

– Как будто ничего на самом деле не произошло. Как будто есть шанс, что человек все еще жив. И он является тебе в твоих снах.

– Умерших тоже иногда видишь во сне.

– Да, я знаю. Но, когда у тебя нет чувства завершенности, все совершенно по-иному. Когда мы потеряли Эндрю в море…

Опять это дурацкое выражение.

– …я тоже не видела его тела.

Этого Майя услышать не ожидала.

– Погоди, но почему? Его ведь достали из воды, разве нет?

– Мне сказали, что достали.

– Ты в это не веришь?

– Я была маленькой, – пожала плечами Каролина. – Его тело мне так и не показали. Эндрю тоже хоронили в закрытом гробу. У меня бывают видения, Майя. Я вижу его как наяву. До сих пор. По сей день. Мне снятся сны, как будто Эндрю не погиб, а потом я просыпаюсь и вижу, как он стоит у футбольных ворот и улыбается, готовясь отбить мяч. О, я знаю, что на самом деле его там нет. Знаю, что он погиб в результате несчастного случая, но в то же самое время я этого не знаю. Понимаешь? Я так и не смогла принять смерть брата. Иногда я думаю, что он мог выжить, доплыть до какого-нибудь острова и теперь живет там… В один прекрасный день я его увижу, и все будет хорошо. А если бы мне позволили увидеть его тело…

Майя стояла очень неподвижно.

– Так что я знала. Знала, что на этот раз не могу допустить ту же ошибку. Вот почему я просила позволить мне увидеть тело Джо. Я умоляла. Меня не пугал его возможный вид. Это могло бы даже в некотором смысле оказаться полезным. Мне нужно было сделать это, чтобы принять, что его действительно больше нет, понимаешь?

– И ты его не увидела?

Каролина покачала головой:

– Мне не дали.

– Кто именно тебе не дал?

– Два брата из трех. – Каролина устремила взгляд на футбольные ворота. – Оба погибли совсем молодыми. Это вполне могло быть трагическим стечением обстоятельств. Такое бывает. Но в обоих случаях я не видела тела. Ты слышала, что говорила Хизер? Никто официально не объявлял Джо мертвым. Оба моих брата. Это как будто… – Она повернулась и взглянула Майе прямо в глаза. – Как будто они оба могут быть до сих пор живы.

Майя не шелохнулась.

– Но они мертвы.

– Я понимаю, это кажется бредом…

– Это и есть бред.

– У тебя ведь произошла стычка с Изабеллой? Она сказала, ты вопила что-то насчет Джо. Почему? Что ты имела в виду?

– Каролина, послушай меня. Джо мертв.

– Почему ты так в этом уверена?

– Я там была.

– Но ты ведь не видела, как он умер, верно? Там было темно. Когда выстрелили в третий раз, ты уже была далеко.

– Послушай меня, Каролина. Приехала полиция. Они ведут расследование. После двух выстрелов, которые я видела, он не смог подняться и уйти. Полицейские даже арестовали двух подозреваемых. Как ты все это объяснишь?

Каролина покачала головой.

– Что?

– Ты мне не поверишь.

– А ты попробуй.

– Офицер, который возглавляет следствие, – сказала Каролина. – Его зовут Роджер Кирс.

– Верно.

Молчание.

– Каролина, в чем дело?

– Я знаю, это покажется полным бредом…

Майе очень хотелось тряхануть ее хорошенько, чтобы выкладывала быстрее.

– У нас есть подставной счет в банке. Я не стану сейчас вдаваться в подробности, они не имеют значения. Но, скажем так, отследить связь между нами и этим счетом совершенно невозможно. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Думаю, да. Погоди. А он, случайно, зарегистрирован не на фирму под названием «ВТС»?

– Нет.

– А где она находится? Не в окрестностях Хьюстона?

– Нет, она офшорная. А почему ты спрашиваешь меня про Хьюстон?

– Не важно. Продолжай. У вас есть подставной счет за границей.

Каролина посмотрела на нее чуть дольше.

– В общем, я начала просматривать недавние трансакции через Интернет.

Майя кивнула, стараясь выглядеть ободряюще.

– Большая часть переводов шла на номерные счета или в офшорные фирмы, это обычная практика перекидывать деньги со счета на счет, чтобы их невозможно было отследить. Тут вдаваться в подробности тоже не имеет смысла. Но там фигурировало и одно имя. Несколько платежей были сделаны на имя некоего Роджера Кирса.

Майя приняла этот удар не моргнув глазом.

– Ты уверена?

– Я видела это собственными глазами.

– Покажи мне.

– Что?

– У тебя есть доступ к счету через Интернет, – пояснила Майя. – Так покажи его мне.

«Ошибка. Несанкционированный доступ» – в третий раз загорелась во весь экран надпись.

– Ничего не понимаю, – проговорила Каролина. Она сидела перед компьютером в библиотеке. – Майя?

Майя стояла у нее за спиной и смотрела на экран.

«Не спеши – твердила она себе. – Хорошенько все обдумай». Но думать тут было особенно нечего. Она быстро прикинула все возможные варианты и пришла к выводу, что либо Каролина водит ее за нос, либо кто-то сменил пароль, чтобы лишить Каролину доступа к финансовой информации.

– Что именно ты видела? – спросила Майя.

– Я же говорила. Денежные переводы Роджеру Кирсу.

– Сколько?

– Не помню. Около трех.

– Большие суммы?

– По девять тысяч долларов каждый.

Девять тысяч. Вполне логично. Перевод на сумму больше десяти тысяч не остался бы незамеченным.

– Что еще? – спросила Майя.

– В каком смысле?

– Когда был сделан первый платеж?

– Не помню.

– До или после того, как был убит Джо?

Каролина приложила палец к губам и задумалась.

– Я точно не помню, но…

Майя ждала.

– Я почти уверена, что первый перевод был сделан до.

Теперь у Майи было два варианта действий.

Первый был очевиден. Бросить вызов Джудит. Бросить вызов Нилу. Бросить вызов обоим одновременно прямо сейчас и потребовать ответов. Но тут была одна закавыка. Ни одного из них сейчас не было дома, и потом, что она рассчитывает выяснить? Если они что-то скрывают, неужели признаются? Даже если она каким-то образом заставит их показать ей этот счет, глупо рассчитывать, что они до сих пор не избавились от улик или как-нибудь не замели следы.

Кстати, следы чего именно?

Что вообще здесь происходит? С чего Беркетты стали бы платить детективу, расследующему гибель Джо? Какой вообще может быть смысл у этих выплат? Допустим, что Каролина говорит правду. Если выплаты начались до убийства, откуда они могли заранее знать, что вести это дело поручат именно Кирсу, а не кому-либо другому? Нет, это не имело никакого смысла. И вообще, Каролина не была точно уверена, когда именно был переведен первый транш. Имело бы больше смысла – в данном случае «больше смысла» означало лишь чуть-чуть побольше, чем «совсем никакого смысла», если бы выплаты начались после убийства.

Но с какой целью?

Так, надо просчитывать свои действия на несколько шагов вперед. Вот ключ к успеху. А когда Майя просчитывала на несколько шагов вперед прямое противостояние с Нилом или Джудит, даже если это они стояли за предполагаемыми платежами, она не видела никаких существенных выгод. Она выдаст себя, а никакой ценной информации взамен не получит.

«Будь терпеливой. Разузнай все, что сможешь. А потом, если понадобится, бросай им вызов». Говорят, что адвокат никогда не задает вопрос, если заранее не знает, какой на него получит ответ. Точно так же и хороший солдат никогда не нападает, если заранее не просчитал наиболее вероятные варианты развития событий и не подготовился к ним.

До того как Майя ввязалась в эту историю с Каролиной, у нее был план: разыскать Изабеллу и заставить ее говорить. Узнать, зачем Клер тайно звонила в «Кожу и кружево».

Вот и придерживайся плана. И начни с дома Изабеллы.

Дверь ей открыл Гектор.

– Изабеллы здесь нет.

– Миссис Беркетт считает, что нам с ней необходимо поговорить.

– Она уехала из страны, – заявил Гектор.

Так Майя и поверила.

– Надолго?

– Она с вами свяжется. Пожалуйста, не приходите сюда больше.

Он закрыл дверь. Майя примерно чего-то в этом духе и ожидала. Возвращаясь к своей машине, она обошла вокруг пикапа Гектора, на ходу нагнулась и, не замедляя шага, прилепила магнитный GPS-трекер снизу ему под бампер.

Уехала из страны, как же.

Принцип работы трекера был очень прост. Загружаешь приложение, выводишь карту и видишь, где машина сейчас и куда она уехала. И купить их тоже несложно. В ближайшем торговом центре они продавались в двух магазинах. Майя ни на секунду не поверила, что Изабелла уехала из страны.

Зато она готова была побиться об заклад, что Гектор рано или поздно приведет Майю к сестре.

Глава 13

Кто-то мог бы предположить, что «Кожа и кружево» открывается только под вечер. И ошибся бы. Расположенный в сени стадиона «Метлайф», домашней площадки «Нью-Йоркских гигантов» и «Джетс», клуб «Кожа и кружево» начинал работу в одиннадцать утра и предлагал посетителям «роскошный ланч-буфет делюкс». Майе уже доводилось бывать в стрип-клубах, в основном во время увольнений. Ребята спускали там пар. Она раз или два ходила с ними за компанию. Подобные заведения явно были не для нее, но женщины-клиентки встречали там такой горячий прием, что об этом вряд ли кто-нибудь догадался бы. Все стриптизерши поголовно западали на нее как безумные. Майя полагала, что объяснялось это не столько их лесбийскими наклонностями, сколько неприязнью к мужчинам, но мысли эти держала при себе.

Перед входом в «Кожу и кружево» стоял охраняющий подступы громила. Ростом шесть футов плюс четыре дюйма, не менее трехсот фунтов весом, без шеи, на голове ежик. Черная рубашка облегала накачанное тело так плотно, что готова была треснуть на бицепсах.

– Ну, привет, – пропел он таким тоном, как будто кто-то предложил ему бесплатную закуску. – Чем могу помочь, ласточка?

Боже мой.

– Мне нужно поговорить с вашим менеджером.

Он сощурился, с ног до головы смерил Майю взглядом – так оценивают скотину – и кивнул.

– Рекомендации есть?

– Я хотела бы поговорить с вашим менеджером.

Громила окинул ее оценивающим взглядом раз уже, наверное, в третий.

– Вы слегка староваты для такой работы, – заключил он. Потом снова кивнул и одарил ее широкой улыбкой. – Хотя я лично считаю, что вы адски горячая штучка.

– Из ваших уст, – ответила Майя, – это убийственный комплимент.

– Я серьезно. Вы – просто улет. Тело – пальчики оближешь.

– Ну все, я сейчас упаду в обморок. Так что там с менеджером?

Через несколько минут Майя прошла мимо на удивление изобильного буфета. Народу было не слишком много. На сцене с энтузиазмом школьников, собирающихся на контрольную по математике, подергивались две девицы. Вид у них был настолько апатичный, что наводил на подозрения в употреблении седативных средств. Если отвлечься от соображений морали, это было именно то, что отвращало Майю от клубов подобного толка. Эротизма во всех них не больше, чем в снулой рыбине.

Менеджер был в обтягивающих трикотажных шортах и майке.

– Зовите меня Билли, – представился он.

Билли был приземист и злоупотреблял качалкой, а еще у него оказались слишком тонкие пальцы. Кабинет выкрашен в цвет авокадо. К компьютеру подключено несколько мониторов, на которых можно видеть, что делается в раздевалке и на сценах. Угол съемки напомнил Майе о камере, которая установлена в детском саду у Лили.

– Первым делом, позвольте мне сказать, что вы горячая штучка. Ладно? Очень горячая.

– Да, мне все так говорят, – отозвалась Майя.

– У вас такая подтянутая, атлетическая фигура. Сейчас это популярно. Как у той клевой телочки из «Голодных игр». Как же ее зовут?

– Дженнифер Лоуренс.

– Нет, я имею в виду не актрису, а героиню. Видите ли, мы здесь создаем полностью выдуманный мир, так что вы у нас будете… – Билли прищелкнул своими тонкими пальцами. – Китнисс. Так ведь звали главную героиню? Ту клевую телочку в кожаном наряде с луком и стрелами и прочими прибамбасами. Китнисс Эвер – как ее там? – Его глаза расширились. – У меня просто офигенная идея. Вместо Китнисс мы будем звать вас Кит-сис. Улавливаете соль?

– Она здесь не ради работы, Билли, – послышался позади женский голос.

Майя обернулась и увидела женщину в очках. Ей было где-то между тридцатью и сорока, и одета она была в шикарный деловой костюм, столь же неуместный в этом заведении, как сигарета в клубе любителей здорового образа жизни.

– То есть как это? – переспросил Билли.

– Она из другого теста.

– Брось, Лулу, это несправедливо, – возмутился Билли. – Это все предрассудки.

Лулу еле заметно улыбнулась Майе.

– Толерантность прорастает в самых неожиданных местах. – Потом, обращаясь к Билли, добавила: – Я сама этим займусь.

Билли вышел из кабинета. Лулу подошла к столу и взглянула на мониторы. Потом быстро защелкала мышкой, переключаясь с камеры на камеру.

– Чем я могу вам помочь? – осведомилась Лулу.

Ходить вокруг да около смысла не было.

– Моя сестра зачем-то звонила в ваш клуб. Я пытаюсь выяснить зачем.

– У нас можно забронировать столик заранее. Возможно, дело в этом.

– Вряд ли.

– Я не знаю, что вам сказать, – пожала плечами Лулу. – Сюда звонит много народу.

– Ее звали Клер Уокер. Это имя что-нибудь вам говорит?

– Даже если бы и говорило, я бы вам не призналась. Сами понимаете, каким бизнесом мы тут занимаемся. Мы гордимся тем, что за стены нашего клуба ничего лишнего не выходит.

– Приятно, когда есть чем гордиться.

– Не судите, да не судимы будете, мисс…

– Майя. Майя Штерн. Кстати, мою сестру убили.

Молчание.

– У нее был секретный телефон. – Майя вытащила аппарат из сумки и вывела на экран журнал звонков. – С этого телефона она звонила только сюда.

Лулу даже бровью не повела в сторону телефона.

– Сочувствую вашему горю.

– Спасибо.

– И тем не менее я ничем не могу вам помочь.

– Я могу передать телефон полицейским. Женщина хранила этот телефон в тайнике. Она звонила с него только сюда. Потом ее нашли убитой. Вам не кажется, что полицейские очень заинтересуются вашим клубом?

– Нет, – отрезала Лулу, – не кажется. Но даже если они и ухватятся за эту версию, скрывать нам нечего. С чего вы вообще взяли, что этот телефон принадлежал вашей сестре?

– Что?

– Где вы его нашли? В ее доме? Наверняка она жила не одна. Может, это вообще был не ее телефон. Она была замужем? У нее был мужчина? Может, это его телефон.

– Нет, не его.

– Точно? На сто процентов? Потому что – вы сейчас очень удивитесь – мужчины часто скрывают факт, что они здесь бывают. Даже если вы каким-то образом сможете доказать, что телефон действительно принадлежал вашей сестре, нашим телефоном пользуются десятки людей. Танцоры, бармены, официанты, повара, уборщики, посудомойки, даже клиенты время от времени. Давно убили вашу сестру?

– Четыре месяца назад.

– Мы стираем записи видеонаблюдения раз в две недели. Из все тех же соображений охраны тайны частной жизни. Нам совершенно не нужно, чтобы чья-нибудь женушка раздобыла ордер и принялась разнюхивать, бывал ее муж здесь или нет. Так что если вы хотели взглянуть на записи…

– Я поняла, – сказала Майя.

Лулу одарила ее снисходительной улыбкой.

– Мне очень жаль, что мы ничем не смогли вам помочь.

– Ага, прямо сейчас заплачете.

– Прошу меня извинить.

– На секунду позабудьте о юридической стороне. – Майя подошла к ней вплотную. – Вы же знаете, я здесь не затем, чтобы изобличить кого-то в измене. Я взываю к вашей человечности. Мою сестру убили. Полиция практически потеряла надежду раскрыть это дело. Единственная свежая зацепка – этот телефон. Так что я прошу вас, просто прошу по-человечески помочь мне.

Лулу уже направлялась к двери.

– Я страшно сочувствую вашему горю, но ничем не могу вам помочь.

Когда Майя вышла из клуба, ее ослепил взрыв солнечного света. В подобных заведениях всегда ночь, независимо от времени суток, но в реальном мире дело шло едва ли к полудню. Солнце жарило как ненормальное. Майя прищурилась, прикрыла глаза ладонью и, пошатываясь, как Дракула, поплелась навстречу дневному свету.

– Что, не приняли? – сочувственно поинтересовался громила.

– Да, облом.

– Жаль.

– Угу.

И что теперь?

Можно было исполнить свою угрозу и пойти с телефоном в полицию. Это, разумеется, означало, что он попадет в руки к Кирсу. Доверяет ли ему Майя? Хороший вопрос. Или он куплен, или Каролина лжет. Или ошибается. Или… а, не важно. Она не доверяет Каролине. И Кирсу тоже не доверяет.

Кому тогда она доверяет?

Сейчас в ее же интересах было не доверять никому, но если и остался хотя бы один человек, в чью правдивость она верила, это был Шейн. Это означало, разумеется, что ей нужно быть осторожной. Шейн ее друг, но он честный человек. Майя и так вынудила его ради нее пойти вразрез со своими убеждениями. Они как раз собирались встретиться вечером в тире. Может быть, она поговорит с ним там, но теперь чем больше она об этом думала, тем менее осуществимой казалась ей собственная затея. Он уже и так начинал задавать слишком много вопросов.

Так, погодите-ка.

Майя шла по парковке, все еще жмурясь от резкой перемены света, когда заметила его. Поначалу она даже не обратила на него внимания. Она была далеко, и по улице их проезжало множество.

Множество красных «бьюиков-верано».

Тот, что привлек ее внимание, стоял в дальнем углу площадки, полускрытый между изгородью и большим «кадиллаком-эскаладой». Майя оглянулась на дверь. Громила откровенно пялился на ее задницу. Какая неожиданность! Она помахала ему и направилась к красному автомобилю.

Нужно было убедиться, что номера те самые.

Вдоль всей изгороди сверху были натыканы камеры видеонаблюдения. Майя сразу их заметила. Ну и что? Вряд ли кто-то в эту минуту на нее смотрит, а даже если и так, разве она делает что-то противозаконное? У нее был один план. Не так давно она весьма предусмотрительно – не желая снова быть захваченной врасплох – прикупила в торговом центре про запас несколько GPS-трекеров. Первый, разумеется, уже катался на пикапе Гектора.

А второй лежал у нее в сумочке, готовый к применению.

План был прост и очевиден. Во-первых, проверить номера и убедиться, что это та самая машина. Во-вторых, пройти мимо красного «бьюика» и прилепить трекер под бампер.

Вторая часть могла оказаться несколько затруднительной в исполнении. Машина была припаркована в углу, вплотную к забору, и пройти мимо нее как бы невзначай представлялось не вполне возможным. Но на парковке не было ни единой живой души. Немногочисленные посетители припарковали свои машины на другой стороне, и хотя у большинства из них не было никаких оснований стыдиться своего появления здесь, выставлять его напоказ они тоже вряд ли спешили.

Через несколько шагов уже стало возможно различить номера, и они оказались теми самыми.

«ВТС лимитед». Холдинговая компания, возможно стоявшая за «Кожей и кружевом»?

– Не в ту сторону.

Это был громила. Она обернулась. Он шел рядом с ней. Майя выдавила улыбку.

– Прошу прощения?

– Это служебная парковка.

– Ой, – включила дурочку Майя. – В самом деле? Простите, пожалуйста. Я иногда бываю такой рассеянной. – Она попыталась издать смешок в стиле: «Хи-хи, ну разве я не бестолочь?» – Я припарковалась не в том месте. Наверное, я просто так сильно хотела получить эту работу, что подсознательно…

– Едва ли.

– Прошу прощения?

Он ткнул мясистым пальцем в противоположную сторону.

– Вы припарковались вон там. С другой стороны.

– Ой, в самом деле? Я иногда бываю такой курицей.

Он стоял молча. Она стояла молча.

– Мы не допускаем посторонних на служебную парковку, – пояснил громила. – Это политика компании. Бывают клиенты, которые выходят из клуба и потом поджидают девушек у их машины. Понимаете, что я имею в виду? Или пытаются снять номер и позвонить ей. Нам иной раз приходится провожать девушек до парковки, чтобы они не столкнулись с каким-нибудь отморозком. Понимаете?

– Да, но я ведь не отморозок.

– Нет, мэм, вы совершенно точно не отморозок.

Она стояла молча. Он стоял молча.

– Идемте, – сказал он. – Я провожу вас к вашей машине.

В ста ярдах дальше по дороге, на противоположной стороне от клуба, располагался какой-то гигантский магазин-склад. Майя заехала на парковку и встала так, чтобы из ее машины видна была служебная парковка «Кожи и кружева». Расчет был на то, что рано или поздно кто-нибудь сядет в красный «бьюик-верано», и она пристроится за ним в хвост.

И что тогда?

Об этом можно подумать потом.

Да, кстати, а что там насчет того, что, когда строишь планы, нужно смотреть на несколько шагов вперед?

Майя не знала. Заранее заготовленный план – дело, конечно, хорошее, но импровизацию тоже никто не отменял. Ее следующий шаг будет зависеть от того, куда красный «бьюик» поедет. Если, скажем, машина останется на ночь перед жилым домом, возможно, она выяснит, кто живет в этом доме.

Посетители стрип-клуба, хотя и принадлежали к одному полу, одеты были весьма разношерстно. Были среди них работяги в грубых ботинках и джинсах. Были и бизнесмены в деловых костюмах. Были парни в мешковатых шортах и футболках. Приехала даже группа ребят в форме для гольфа, которые выглядели так, будто только что сбежали из гольф-клуба. Гм, может, там хорошо кормили?

Прошел час. Со служебной парковки выехали четыре машины и въехали три. Красный «бьюик-верано» по-прежнему продолжал спокойно стоять у забора.

У Майи появилось время обдумать все ее недавние находки, но толку от этого было не слишком много. Ей сейчас нужно не время. Нужно больше информации.

Красный «бьюик» принадлежал по договору лизинга компании, которая называлась «ВТС лимитед». Имела ли она какое-то отношение к Беркеттам? Каролина говорила о переводах между офшорными счетами и безымянными компаниями. Может, «ВТС лимитед» как раз одна из таких компаний? Была ли Клер знакома с водителем красного «бьюика-верано»? А Джо был?

У Майи с Джо было несколько совместных счетов. Она открыла их через приложение в телефоне и вывела на экран выписку по кредитке. Бывал ли Джо в «Коже и кружеве»? Если и бывал, в выписке никаких следов не обнаружилось. С другой стороны, уж наверное, у Джо хватило бы ума не расплачиваться там кредиткой? А у руководства заведений вроде «Кожи и кружева», памятуя заявленную Лулу тягу к приватности, достало бы сообразительности, чтобы предусмотреть возможность того, что ревнивые жены могут сунуть нос в кредитные выписки своих мужей, и использовать менее выразительное название?

К примеру, «ВТС лимитед»?

Воодушевившись этой идеей, Майя еще раз просмотрела выписку в поисках трансакций в пользу «ВТС лимитед». Безрезультатно. Клуб находился в городке Карлштадт в Нью-Джерси. Она стала искать любые платежи, в адресах которых значился бы этот город. И снова безрезультатно.

Кто-то припарковался через два места от красного «бьюика». Дверца открылась, и из машины вылезла стриптизерша. Определить род ее занятий не составляло никакого труда. Длинные блондинистые волосы, микроскопические шортики, едва прикрывающие ягодицы, силиконовая грудь, торчащая так задорно, что могла бы выколоть зазевавшимся встречным глаза, – тут не нужно даже быть завсегдатаем подобных заведений, чтобы понять, что это или стриптизерша, или ожившая фантазия шестнадцатилетнего юнца.

Когда фигуристая стриптизерша входила в служебную дверь, она разминулась с выходящим из клуба мужчиной. На нем была бейсболка с логотипом «Янкиз», низко надвинутая на скрытые за темными очками глаза. Он смотрел себе под ноги и сутулился, как делают те, кто хочет смешаться с толпой или спрятаться. Майя вытянула шею. Мужчина был обладателем окладистой бороды, вроде тех, какие суеверные спортсмены отпускают во время серии плей-офф.

Рассмотреть его получше по понятным причинам не удалось, но все равно его внешность показалась ей смутно знакомой…

Майя завела машину. Мужчина, не поднимая головы, ускорил шаг и сел в красный «бьюик-верано».

Значит, Майя все-таки дождалась.

Устраивать за ним слежку было рискованно. Возможно, лучше всего бросить ему вызов прямо сейчас. Он может заметить «хвост». Она может его упустить. Так что, наверное, имеет смысл оставить скрытность, зарулить обратно на парковку «Кожи и кружева», перегородить ему выезд и потребовать ответов? Но в этом сценарии тоже были слабые места. Во-первых, в клубе есть охрана, возможно многочисленная. Громила не преминет вмешаться. И другие тоже. В стрип-клубах не редкость различного рода инциденты, и пресекать их дело привычное. Опыт работы Шейна в военной полиции подтверждал то, что Майя услышала от громилы. Мужчины нередко ошивались вокруг стрип-клубов после закрытия, надеясь подкараулить какую-нибудь из танцорш в полной уверенности, что тех интересует не только содержимое их кошельков, – что не имело ни малейшего отношения к реальному положению дел. Чуваки, которым не хватает уверенности в себе во многих областях жизни, каким-то образом умудряются счастливо пребывать в заблуждении относительно того, что все женщины находят их неотразимыми.

Короче говоря, вмешается служба безопасности. Лучше перехватить его где-нибудь без свидетелей. Или нет?

Красный «бьюик» сдал задом и покатил к выезду с парковки. Майя не сводила с него глаз. Она выехала на Патерсон-Планк-роуд и немедленно почувствовала себя не в своей тарелке. Почему? Была ли это лишь игра ее воображения, или красный «бьюик» на самом деле слегка притормозил, как будто ее уже заметили? Понять было сложно. Она держалась позади него за три машины.

Через две минуты Майя поняла, что из ее затеи ничего не выйдет.

Она не вполне отдавала себе отчет в этом раньше, но теперь, когда ее план вошел в фазу воплощения, она явственно видела в нем все больше и больше подводных камней. Проблема первая: он хорошо знал ее машину. По сути говоря, он сам неоднократно за ней следил. Одного взгляда в зеркало заднего вида ему хватит, чтобы сложить два и два.

Проблема вторая: в зависимости от того, сколько он уже следит за Майей, Янки-из-Бьюика вполне мог проделать тот же самый фокус, который Майя проделала с пикапом Гектора, – прицепить на ее машину GPS-трекер. Откуда ей знать, вдруг он с самой первой минуты был в курсе того, что она припарковалась на стоянке у клуба.

И вообще, возможно, это все с самого начала подстроено. Это все ловушка.

Майя может дать задний ход, придумать, как ей проникнуть в «Кожу и кружево», и вернуться туда с новым планом. Хотя нет. Хватит с нее пассивного подхода. Ей нужны ответы, и если ради них придется отбросить осторожность и перейти к решительным действиям, пусть даже и где-то перегнуть палку, так тому и быть.

Они по-прежнему находились в промышленной зоне, в нескольких милях от выезда на крупную магистраль. Как только «бьюик» окажется там, у нее не будет ни единого шанса. Майя порылась в сумочке. Пистолет она положила так, чтобы его можно было легко оттуда достать. На светофоре загорелся красный. «Бьюик» плавно затормозил, он оказался первым в череде машин в правой полосе. Майя ударила по газам и резко вывернула сперва влево, затем обратно вправо. Она понимала, что действовать нужно быстро. Объехав «бьюик» слева, она крутанула руль и, встав перед ним наискосок, заблокировала ему проезд.

Майя выскочила из машины, опустив пистолет и стараясь держать его так, чтобы он был незаметен. Да, это был феерический риск, но она все просчитала. Если он попытается дать задний ход или ударит по газам, она будет стрелять по колесам. Вызовет ли кто-нибудь полицию? Скорее всего. Но она готова пойти на такой риск. При самом худшем раскладе полиция ее арестует. Тогда она расскажет им про то, что ее мужа убили и что этот парень уже некоторое время за ней следит. Возможно, придется слегка прикинуться истеричной вдовицей, но вряд ли ее обвинят в чем-то серьезном.

В считаные секунды Майя была у красного «бьюика». Отражающееся от лобового стекла солнце не позволяло ей увидеть водителя, но ждать оставалось уже недолго. Майя хотела было подойти к водительской дверце и пригрозить ему пистолетом через стекло, но в конечном счете решила начать с пассажирской двери. Дверь может быть не заперта, тогда она просто запрыгнет в машину. Если же нет, пригрозить пистолетом можно и через пассажирское окно.

Она протянула руку, схватилась за ручку дверцы и потянула ее на себя.

Дверь открылась.

Майя плюхнулась на пассажирское сиденье и ткнула пистолетом в направлении мужчины в бейсболке.

Тот с улыбкой обернулся к ней:

– Ну, привет, Майя.

Она сидела как громом пораженная.

Он снял бейсболку и произнес:

– Рад наконец-то познакомиться с вами лично.

Ее так и подмывало нажать на спусковой крючок. Она почти мечтала об этой секунде: как увидит его, спустит курок и всадит пулю ему в башку. Первое ее побуждение было простым, инстинктивным и первобытным: убей врага.

Но если она это сделает, если на мгновение отвлечься от юридических и моральных последствий, ответы на ее вопросы, скорее всего, умрут вместе с ним. А ей сейчас, как никогда, необходимо было узнать правду. Потому что человек, преследовавший ее в красном «бьюике», человек, который тайно созванивался с Клер в последние недели перед тем, как ее убили, был не кто иной, как Кори Компроматчик.

Глава 14

– Зачем вы меня преследуете?

Кори все так же улыбался.

– Уберите пистолет, Майя.

На всех фотографиях Кори Радзински был щегольски одет, чисто выбрит и выглядел по-детски пухлощеким. Кустистая борода, бейсболка и бесформенные джинсы служили отличной маскировкой. Майя все так же, не отводя пистолета, таращилась на него. Сзади уже начали нетерпеливо гудеть.

– Мы мешаем проезду, – сказал Кори. – Уберите машину, и тогда мы сможем поговорить.

– Я хочу знать…

– Вы все узнаете. Но сперва давайте съедем на обочину.

Гудение стало более настойчивым.

Майя протянула руку и вытащила ключи из зажигания. Не хватало еще, чтобы он смылся.

– Никуда не уходите.

– Даже не думал, Майя.

Она вырулила на обочину, заглушила мотор и вернулась на пассажирское сиденье «бьюика». Только после этого она протянула Кори ключи.

– Вы наверняка озадачены, – начал он.

Это еще слабо сказано. Майя была ошарашена. Как боксеру, получившему нокдаун, ей необходимо было время, чтобы прийти в себя, заветные восемь секунд, чтобы собраться и вернуться в бой, прежде чем тебе присудят поражение. В голову приходили всевозможные объяснения, как это могло случиться, но ни одно из них не выдерживало элементарной критики.

Все происходящее казалось бредом.

Майя начала с вопроса, который напрашивался сам собой:

– Откуда вы знаете мою сестру?

Улыбка Кори немедленно угасла, сменившись искренней печалью, и Майя поняла почему. Она сказала «знаете». Употребила настоящее время. Кори Радзински действительно знал Клер. И ее судьба – Майя видела это – ему небезразлична.

Кори устремил взгляд прямо перед собой.

– Давайте немножко прокатимся, – предложил он.

– Я предпочла бы, чтобы вы просто ответили на вопрос.

– Я не могу стоять тут. Это привлекает внимание. И они тоже этого не потерпят.

– Они?

Кори ничего не ответил. Он отвез ее обратно на парковку «Кожи и кружева» и остановился на том же самом месте. Следом за ними подъехали еще две машины. Они что, все это время были где-то рядом с ними? А ведь, похоже, были.

На служебном входе стоял кодовый замок. Кори ввел код. Майя на всякий случай запомнила комбинацию цифр.

– Не трудитесь зря, – посоветовал он. – Кто-то все равно должен открыть вам.

– Нужно не только ввести код, но еще и пройти проверку?

– Совершенно верно.

– Мне кажется, это перестраховка. Или паранойя.

– Еще бы.

В коридоре было темно и пахло грязными носками. Они двинулись через клуб. Из динамиков гремела песня «A Whole New World» из диснеевского мультика про Аладдина. На сцене извивалась стриптизерша в костюме принцессы Жасмин. Майя нахмурилась. Похоже, не только в детском саду любят переодеваться принцессами.

Кори провел ее за кулисы, в уединенную маленькую комнатку. Она была отделана в зелено-золотистых тонах и выглядела так, будто дизайнер вдохновлялся формой какой-нибудь чирлидерши со Среднего Запада.

– Вы в курсе, что я уже здесь побывала, – констатировала Майя. – И что я говорила с Лулу.

– Да.

Она сложила два и два.

– Значит, вы, скорее всего, видели, как я уходила. Как подошла к вашей машине. Значит, вы были в курсе, что я за вами слежу.

Он ничего не ответил.

– А те две машины, которые въехали на парковку сразу следом за нами? Они с вами?

– Это перестраховка, Майя. Паранойя. Присядьте.

– Сюда? – нахмурилась Майя. – Здесь вообще когда-нибудь обивку чистят?

– Чистят, и достаточно часто. Садитесь.

Оба опустились в кресла.

– Мне необходимо, чтобы вы поняли, чем я занимаюсь, – начал Кори.

– Я понимаю, чем вы занимаетесь.

– В самом деле?

– Вы считаете, что секреты – зло, поэтому раскрываете их, и к черту последствия.

– Это на самом деле не так уж и далеко от истины.

– Давайте не будем вдаваться в объяснения. Откуда вы знаете мою сестру?

– Она сама связалась со мной, – ответил Кори.

– Когда?

– Я не радикал, – заколебался он. – И не анархист. Моя деятельность не имеет с этим ничего общего.

Майе было ровным счетом наплевать, в чем заключается его деятельность. Она хотела знать про Клер и зачем он преследовал ее саму. Но ей не хотелось без нужды настраивать Кори против себя, чтобы он потом пожалел о своей откровенности. Поэтому вслух она ничего не сказала.

– Вы правы насчет секретов. Я начинал как хакер. Взламывал разные сайты развлечения ради. Потом перешел к крупным компаниям и правительственным сайтам. Тогда это было для меня чем-то вроде игры. Но потом я начал видеть все эти секреты. Я стал видеть, как власть имущие обижают маленького человека. Но вам, наверное, неинтересно слушать все эти разглагольствования? – спохватился Кори.

– Не очень.

– В общем, если коротко, мы больше практически не занимаемся взломом. Мы предоставляем свободу всем желающим говорить правду. Вот и все. Потому что люди не в состоянии контролировать себя, когда речь идет о власти и о деньгах. Такова уж человеческая природа. Мы все склонны искажать правду так, чтобы она не противоречила нашим личным интересам. И те, кто работает на табачные компании, вовсе не такие уж беспринципные и плохие люди. Они просто не в состоянии заставить себя поступать правильно, поскольку это не в их личных интересах. Мы все прекрасно умеем себя оправдывать.

Вот тебе и коротко.

В комнатку вошла официантка в топике, который с успехом можно было бы использовать в качестве повязки на голову.

– Будете что-нибудь пить? – осведомилась она.

– Майя?

– Мне ничего не нужно.

– А мне содовую с лимоном, пожалуйста.

Официантка вышла. Кори повернулся к Майе.

– Люди считают, что моя цель – ослабить правительства и корпорации. На самом деле я хочу совершенно противоположного. Я хочу укрепить их, заставив делать то, что правильно, поступать по справедливости. Если правительство или корпорация построены на лжи, нужно с этим бороться. Так что не должно быть никаких секретов. Нигде. Если миллиардер платит правительственному чиновнику, чтобы получить право на разработку нефтяного месторождения, народ должен об этом знать. В вашем случае, если правительство во время войны убивает мирное население…

– Это не то, что мы делали.

– Знаю, знаю, сопутствующие потери. Отличный обтекаемый термин, правда? Во что бы вы ни верили, случайно ли это произошло или намеренно, мы, народ, должны об этом знать. Возможно, это не изменит нашего желания продолжать войну. Но мы должны знать. Бизнесмены лгут и жульничают. Спортсмены лгут и жульничают. Правительства лгут и жульничают. Мы лишь пожимаем плечами. Но представьте себе мир, в котором такого не происходило бы. Мир, в котором была бы полная политическая прозрачность вместо несправедливой власти. Мир, в котором нет ни злоупотреблений, ни секретов.

– А единороги с эльфами в этом вашем мире не водятся? – поинтересовалась Майя.

– Вы считаете меня наивным? – улыбнулся он.

– Кори… можно мне называть вас по имени?

– Пожалуйста.

– Откуда вы знаете мою сестру?

– Я же вам сказал. Она сама со мной связалась.

– Когда?

– За несколько месяцев до своей гибели. Она прислала сообщение на мой сайт. В конце концов оно дошло до меня.

– И что там было написано?

– В ее сообщении? Она хотела со мной поговорить.

– О чем?

– А вы сами-то как думаете, Майя? О вас.

Вернулась официантка.

– Две содовых с лимоном. – Она дружески подмигнула Майе. – Я знаю, что ты ничего не заказывала, дорогуша, но тебя может одолеть жажда.

Она поставила перед ними стаканы и, широко улыбнувшись, удалилась.

– Надеюсь, вы не хотите сказать, что это Клер слила вам ту видеозапись из вертолета?

– Нет.

– Потому что у нее никаким образом не могло оказаться к ней доступа…

– Нет, Майя, я не это пытаюсь вам сказать. Она связалась со мной после того, как я выложил ваше видео в Интернете.

Это казалось более логичным, но не отвечало ни на какие вопросы.

– И что она сказала?

– Поэтому я и пытаюсь объяснить вам нашу философию. Про разоблачения. Про прозрачность и свободу.

– Я что-то не очень понимаю.

– Клер связалась со мной, потому что боялась, что я выложу звуковую дорожку от вашей видеозаписи.

Молчание.

– Вы же понимаете, что я имею в виду, правда, Майя?

– Да.

– Вы рассказывали про это Клер?

– Я рассказывала ей обо всем. У нас с ней не было друг от друга абсолютно никаких тайн. Во всяком случае, я так считала.

– Она хотела защитить вас, – снова улыбнулся Кори. – Клер просила меня не выкладывать аудиозапись.

– И вы не выложили ее.

– Совершенно верно.

– Только потому, что Клер попросила вас об этом.

– Я знаю одного человека. – Кори сделал глоток содовой. – На самом деле там целая группа. Они считают, что они как мы. Но на самом деле они не такие. Они тоже раскрывают секреты, но личного масштаба. Неверные супруги, использование стероидов, обнародование чужих интимных фото и видеозаписей, все в таком духе. Личные грешки. Если ты собрался анонимно сделать что-то неэтичное в Интернете, эта группа выведет тебя на чистую воду. Как те хакеры, которые в прошлом году взломали сайт для изменщиков[5].

– И вы с этим не согласны?

– Не согласен.

– Почему? Разве они не избавляют мир от секретов?

– Забавно, – произнес он.

– Что именно?

– Ваша сестра тоже затронула этот аспект. Мы, конечно, не ханжи, но у каждого из нас свои понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. И с этим ничего не сделаешь. Я не стал выкладывать аудиозапись из своих собственных эгоистических соображений. Я планировал сделать это позже. Чтобы максимизировать эффект. Привлечь к своему сайту больше посетителей, а своему делу придать больше публичности.

– Так почему же вы не стали ее выкладывать?

– Из-за вашей сестры. Она попросила меня не делать этого.

– И вы послушались.

– Она была так убедительна. Объяснила, что вы, Майя, всего лишь пешка. Это прогнившая система сделала вас такой, какая вы есть. В глубине души мне хочется выложить эту запись, потому что, повторюсь еще раз, правда даст вам свободу. Но вам будет нанесен непоправимый вред. Клер убедила меня, что если я сделаю это, то ничем не буду отличаться от моих коллег, которые выводят на чистую воду мелких грешников.

Майе начинало надоедать это хождение по кругу.

– Вы были больше заинтересованы в том, чтобы донести до людей правду о войне, чем правду обо мне.

– Да.

– Поэтому вы предоставили народу эту историю в своем собственном изложении. Пусть ненавидят правительство. А если бы они услышали аудиозапись, они могли возложить вину не на правительство, а на меня.

– Думаю, это так.

Заменить правду своим изложением, подумала Майя. Если поскрести тонкий налет убеждений, внутри мы все одинаковые. Но размышлять сейчас на эту тему нет ни времени, ни смысла.

– Значит, моя сестра обратилась к вам, чтобы защитить меня.

– Да.

Майя кивнула. Это вполне укладывалось в логику. В жуткую, печальную логику. Ее вновь накрыло невыносимым чувством вины.

– И что случилось потом?

– Она убедила меня в справедливости ее доводов. – На его губах заиграла слабая улыбка. – А я убедил ее в справедливости моих.

– Я ничего не понимаю.

– Клер работала на коррумпированную крупную корпорацию. У нее был доступ в святая святых.

– Вы убедили ее поставлять вам информацию, – начала прозревать Майя.

– Клер пришла к выводу, что это будет правильно.

Майя задумалась.

– Что? То есть это был баш на баш? – спросила она. – Клер согласилась помочь вам разрушить «Беркетт энтерпрайзес» в обмен на то, что вы не станете выкладывать аудиозапись?

– Все было отнюдь не настолько прямолинейно.

Или настолько?

– Значит, – сказала Майя, чувствуя, как где-то внутри ее начинает крепнуть уверенность, – вы подписали Клер делать для вас вашу грязную работу. И это стоило ей жизни.

По его лицу пробежала тень.

– И не только Клер, – проговорил Кори.

– Что вы имеете в виду?

– Она работала с Джо.

Майя немного подумала, потом покачала головой:

– Джо был не из тех, кто способен сдать свою семью.

– Ваша сестра, по всей видимости, придерживалась иного мнения.

Майя закрыла глаза.

– Сами подумайте, – продолжал он. – Клер начинает копать. Ее убивают. Потом Джо тоже начинает копать…

Связь, подумалось Майе. Все пытаются найти связь между двумя этими смертями.

Кори полагал, что знает, какая между ними связь.

Но он ошибался.

– Джо связался со мной после гибели вашей сестры.

– И что он сказал?

– Что хочет встретиться.

– И?..

– Я не мог. Мне пришлось на время залечь на дно. Вы наверняка об этом читали. Датское правительство пыталось прищучить меня на сфабрикованных платежах. Я сказал Джо, что у меня налажены безопасные каналы связи, но он хотел встретиться со мной лично. Думаю, хотел помочь. И считаю, что он наткнулся на какой-то секрет, который стоил ему жизни.

– Что, по-вашему, расследовали Клер с Джо?

– Финансовые махинации.

– А поконкретнее можно?

– Вы наверняка слышали фразу, что за каждым крупным состоянием стоит преступление? Это так и есть. О, наверняка из этого правила можно найти исключения, но, если взять любую крупную корпорацию и слегка копнуть, непременно выяснится, что кто-то получал на лапу или запугивал конкурентов.

– А в данном случае?

– Беркетты известны тем, что давно и успешно подмазывали политиков из самых высших эшелонов как в нашей стране, так и за рубежом. Помните скандал с фармацевтической компанией «Ранбакси»?

– Смутно, – призналась Майя. – Там было что-то связанное с производством бесполезных лекарств?

– В целом верно. Беркетты занимаются примерно тем же самым в Азии на одном из своих фармацевтических холдингов под названием «ЕAC фармасьютикалс». Люди умирают, потому что лекарства не соответствуют стандартам, но до сих пор Беркеттам удавалось уходить от ответственности, ссылаясь на некомпетентность работников на местах. Короче говоря, они утверждают, что ничего не знают, что клинические испытания проводились честно и так далее, и тому подобное. Это все вранье. Они сфабриковали все данные, мы в этом уверены.

– Но у вас нет доказательств.

– Совершенно верно. Нам нужен был инсайдер, который мог бы раздобыть для нас эти данные.

– И вы поручили это Клер.

– Ее никто не заставлял насильно, Майя.

– Нет, вы просто ее обаяли.

– Не надо принижать интеллект вашей сестры. Она учитывала возможные риски. Клер была очень храброй. Я ее не заставлял. Она хотела сделать то, что считала правильным. Уж кто-кто, а вы должны понимать: она погибла, пытаясь разоблачить несправедливость.

– Не надо, – проговорила Майя.

– Чего не надо?

Она терпеть не могла, когда люди начинали проводить параллели с солдатами и войной. При этом они умудрялись продемонстрировать одновременно снисходительность и полное невежество в вопросе. Впрочем, сейчас опять же был неподходящий момент для того, чтобы высказываться по этому поводу.

– Значит, ваша версия – кто-то из семейства Джо убил Клер, а потом и Джо, дабы избежать разоблачения?

– А вы считаете, они не опустились бы до такого?

Майя задумалась.

– До убийства Клер, может быть, и опустились бы, – произнесла она наконец, – но никого из своих они никогда бы убивать не стали.

– Возможно, вы и правы. – Кори потер лицо ладонью, и вид у него стал отсутствующий. Из зала доносилась песня «Be Our Guest» из «Красавицы и Чудовища». Строка «Станем петь, танцевать, можем фокус показать» в этих стенах звучала несколько двусмысленно. – Но, – продолжал он, – я считаю, что Клер наткнулась на что-то еще. На что-то посерьезнее, нежели фальсификация результатов клинических испытаний.

– Например?

– Не знаю, – пожал плечами Кори. – Лулу сказала мне, что вы нашли ее тайный телефон.

– Да.

– Я не стану вникать в тонкости организации нашей системы коммуникации и рассказывать, как звонки перенаправляются через темную сеть и в итоге попадают ко мне. И все же. Мы договорились соблюдать радиомолчание. Она должна была выйти на связь, только когда будет готова передать мне окончательный материал либо в экстренном случае.

– Но Клер позвонила вам. – Майя подалась вперед.

– Да. За несколько дней до своей гибели.

– Что она сказала?

– Она кое-что накопала.

– Что-то, отличное от подделки лекарств?

– Да, потенциально более серьезное, – кивнул Кори. – Она сказала, что пока еще не составила для себя окончательной картины, но хочет послать мне первую часть улик. – Он умолк и устремил взгляд своих бледно-голубых глаз перед собой. – Больше мы с ней не разговаривали.

– Клер послала вам эту первую часть улик?

Кори кивнул:

– Поэтому вы здесь и оказались.

– Что?

Но Майя, разумеется, все понимала. Кори с самого начала знал обо всех ее действиях – о том, что она была в клубе и говорила с Лулу, что попыталась устроить за ним слежку. Кори Радзински не просто так все это подстроил. У него была какая-то цель.

– Вы здесь, – сказал он, – для того, чтобы я мог показать вам, что накопала Клер.

– Его зовут Том Дугласс. С двумя «с».

Кори протянул ей распечатку. Они по-прежнему находились в уединенной комнатке за кулисами стрип-клуба. Это место как нельзя лучше подходило для тайной встречи. Никто не обращал на тебя никакого внимания и никто сам не хотел становиться объектом чужого внимания.

– Это имя что-нибудь вам говорит? – спросил Кори.

– А должно?

– Я просто спросил, – пожал плечами Кори.

– Никогда о нем не слышала, – ответила Майя. – Ну и кто он такой?

Судя по распечатке, кто-то ежемесячно переводил на счет фирмы «Том Дугласс секьюрити» по девять тысяч долларов. Майя отметила очевидный факт: это совпадало с суммами предполагаемых тайных выплат Роджеру Кирсу.

Случайность?

– Том Дугласс держал частное детективное агентство в небольшом городке Ливингстон в Нью-Джерси. Собственно, в штате агентства состоял он один. Занимался он главным образом супружескими изменами и проверками фактов биографии. Три года назад Дугласс отошел от дел, но деньги продолжают поступать.

– Так может быть, там все законно. Он – частный детектив на заслуженном отдыхе. Новых дел не берет, но одного крупного клиента из стареньких все-таки за собой оставил.

– Я бы с вами согласился. Вот только ваша сестра считала, что все не так просто.

– То есть?

Кори пожал плечами.

– Как вы могли не спросить ее об этом?

– Вы не понимаете, как мы работаем.

– О, еще как понимаю, – ответила Майя. – Значит, когда Клер на этой почве убили, вы заявили в полицию?

– Нет.

– И не сообщили им о том, что она расследовала?

– Я же вам сказал. Когда она умерла, я скрывался.

– Не «умерла», – поправила его Майя. – Ее сначала истязали, а потом убили.

– Я знаю. Поверьте мне, я все понимаю.

– Но не настолько, чтобы помочь разыскать ее убийцу.

– Наши источники требуют конфиденциальности.

– Но ваш источник был убит.

– Это не меняет характера наших с ней отношений.

– Забавно, – заметила Майя.

– Что именно?

– Вы так радеете за мир без секретов. И при этом не видите ничего предосудительного в том, чтобы разводить и оберегать свои собственные. А как же ваша абсолютная прозрачность?

– Это нечестно, Майя. Мы были даже не в курсе, что ее убийство имеет отношение к нам.

– Да все вы знали. Вы боялись: если выплывет, что один из ваших источников был зверски убит, это отрицательно на вас отразится. Боялись, что ее кто-то сдал, и это стоило ей жизни. А еще боялись – и возможно, до сих пор боитесь, – что сдал ее кто-то из вашей же организации.

– Нет, это не был кто-то из наших, – возразил Кори.

– Откуда вы знаете?

– Вы сами назвали нас параноиками и перестраховщиками. Я единственный, кто знал про Клер. У нас есть свои меры предосторожности. Так что никто из моей организации не мог ее сдать.

– Вы же понимаете, что люди в это не поверили бы.

– Они могли бы неверно все истолковать, это правда. – Кори потер виски.

– Они обвинили бы вас.

– Наши враги могли бы воспользоваться этим обстоятельством против нас. Другие наши источники могли бы почувствовать себя под угрозой.

– Вы действительно не понимаете? – покачала головой Майя.

– Чего я не понимаю?

– Вы сейчас занимаетесь оправданием существования секретов. Вы делаете в точности то же самое, что и все те правительства и корпорации, которые вы осуждаете.

– Это неправда.

– Правда-правда. Вы защищаете свою организацию любой ценой. Это из-за вас погибла моя сестра. И ее убийца ускользнул от правосудия, потому что вам было важнее защитить вашу организацию.

– Майя? – Его глаза недобро блеснули.

– Что?

– Не вам читать мне лекции о морали.

Что ж, это справедливое замечание. Майе удалось задеть Кори за живое, возможно даже слишком сильно. Это была ошибка. Нужно, чтобы он доверял ей.

– Так почему Беркетты платят Тому Дуглассу?

– У нас нет ни малейших соображений по этому поводу. Несколько месяцев назад мы взломали компьютер Дугласса и проверили сайты, на которые он ходил. Мы раздобыли даже список его поисковых запросов. И не нашли ни малейшей зацепки. Чем бы он ни занимался, он это не документировал. Нигде и никак.

– А спросить его самого вы не пробовали?

– Он не стал бы с нами разговаривать. А если бы вопросы ему стала задавать полиция, сослался бы на тайну отношений адвоката с клиентом. Все результаты его работы проходят через семейную юридическую фирму «Хауэлл энд Лейми».

Это была фирма Хизер Хауэлл.

– И как же нам раздобыть больше информации? – спросила Майя.

– Мы попытались к нему подкопаться, но у нас ничего не вышло, – признался Кори. – Так что я подумал, может, вы попробуете.

Глава 15

В отличие от фильмов, в детективном агентстве Тома Дугласса не было двери с рифленым стеклом, на котором было бы выгравировано его имя. Офис располагался в неприметном кирпичном здании на Нортфилд-авеню в Ливингстоне, штат Нью-Джерси. В коридоре пахло, как в стоматологическом кабинете, что было недалеко от истины, судя по списку учреждений на стене рядом с ящиками для корреспонденции. Майя постучалась в глухую деревянную дверь. Никто не отозвался. Она подергала ручку. Заперто.

Майя заметила парня в медицинской форме, который стоял у стойки регистрации в противоположном конце коридора и рассматривал ее с деликатностью кувалды. Она улыбнулась ему в ответ, указала на дверь и пожала плечами.

Парень подошел к ней.

– У вас великолепные зубы, – сообщил он.

– О, спасибо! – Майя изобразила бурный восторг, по-прежнему продолжая ослепительно улыбаться. – Вы не знаете, когда мистер Дугласс вернется?

– Что, лапуля, возникла нужда в частном детективе?

Лапуля.

– Что-то вроде того. Это конфиденциально. – Она закусила нижнюю губу, чтобы продемонстрировать серьезность и, ладно уж, самую капельку кокетства. – Вы его сегодня видели?

– Да он уже несколько недель не показывался. Везет ему. Может себе позволить взять отпуск когда заблагорассудится.

Майя поблагодарила его и направилась к выходу. Парень окликнул ее. Она сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг. Кори дал ей домашний адрес Тома Дугласса. Езды тут было всего минут пять. Что ж, она попробует поймать его там.

Дом у Дугласса был одноэтажный, под двускатной крышей, голубой с фиолетовым. В ящиках перед домом, поражая буйством красок, цвели самые разнообразные цветы. Окна обрамляли декоративные ставни. Выглядело это слишком нарочито, но впечатление производило. Майя оставила машину на улице и двинулась по дорожке к дому. Сбоку от гаража виднелась рыбацкая лодка на платформе.

Майя постучала в дверь. Открыла ей женщина где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью в черном спортивном костюме.

Глаза женщины сузились:

– Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте, – сказала Майя, стараясь говорить непринужденным тоном. – Я ищу Тома Дугласса.

Женщина – видимо, миссис Дугласс – внимательно вгляделась в ее лицо.

– Его нет.

– А вы не знаете, когда он вернется?

– Возможно, не скоро.

– Меня зовут Майя Штерн.

– Угу, – сказала женщина. – Я видела вас в новостях. Что вам нужно от моего мужа?

Хороший вопрос.

– Можно войти?

Миссис Дугласс отступила назад, давая ей пройти. На самом деле Майя не собиралась просить разрешения войти в дом. Она всего лишь пыталась выиграть время, нащупать нужный подход.

Миссис Дугласс провела ее через переднюю в кабинет. Он был оформлен в морской стилистике. С размахом. С потолка на проволочных подвесах свисали чучела рыб. На обитых деревянными панелями стенах в живописном порядке были развешены старинные удочки, рыбацкие сети, видавший виды деревянный штурвал и спасательные круги. Были здесь и семейные фотографии на фоне моря. Майя отметила двух сыновей, сейчас оба, должно быть, уже взрослые. Эти четверо явно предпочитали проводить семейный досуг на рыбалке. Сама Майя не любила рыбалку, но с годами стала замечать, что мало на каких фотографиях улыбаются так широко и искренне, как на тех, где фигурирует пойманная рыба.

Миссис Дугласс ждала, сложив руки на груди.

Майя быстро пришла к выводу, что лучше всего говорить напрямик.

– Ваш муж долгое время работал на Беркеттов.

Ноль реакции.

– Я хотела задать ему кое-какие вопросы о том, чем он занимается.

– Ясно, – сказала миссис Дугласс.

– Вы в курсе его дел с Беркеттами?

– Вы же, Майя, тоже Беркетт, так ведь?

Вопрос застал Майю слегка врасплох.

– Ну… наверное, раз я вышла замуж за одного из них.

– Так я и думала. Я видела в новостях, что вашего мужа убили.

– Да.

– Сочувствую вашему горю. Вы считаете, что Том что-то знает об убийстве?

И снова ее прямота ошеломила Майю.

– Я не знаю.

– Но разве вы здесь не поэтому?

– Отчасти.

Миссис Дугласс кивнула.

– Мне очень жаль, но я действительно ничего не знаю.

– Я хотела бы поговорить с Томом.

– Его нет.

– А где он?

– Уехал.

Майя двинулась обратно к выходу из кабинета.

– Мою сестру тоже убили.

Шаги миссис Дугласс замедлились.

– Ее звали Клер Уокер. Это имя что-то вам говорит?

– А должно?

– Прямо перед тем, как ее убили, она выяснила, что Беркетты тайно переводили вашему мужу деньги.

– Тайно переводили деньги? Я не знаю, на что вы пытаетесь намекать, но, думаю, вам лучше уйти.

– Какого рода работу Том для них делает?

– Я не знаю.

– У меня есть данные о ваших налоговых возвратах за последние пять лет.

Теперь настал черед миссис Дугласс удивляться.

– У вас… что?

– Более половины годового дохода вашего мужа – выплаты, полученные от Беркеттов. Там немалые суммы.

– И что? Том много работает.

– И в чем же заключается его работа?

– Я не знаю. А даже если и знала бы, то все равно не сказала бы.

– Что-то в этих выплатах насторожило мою сестру, миссис Дугласс. Несколько дней спустя после того, как ей стало о них известно, кто-то подверг ее пыткам, а потом пустил пулю в голову.

Рот женщины округлился.

– И вы что же, считаете, что Том имел к этому какое-то отношение?

– Я этого не говорила.

– Мой муж – хороший человек. Он, как и вы, служил в армии. – Миссис Дугласс кивнула на стену у нее за спиной. Под табличкой с надписью «Semper Paratus»[6] красовались скрещенные серебряные якоря, знак отличия старшего боцмана. У Майи было несколько знакомых старших боцманов на военном флоте. Это было почетное звание. – Том почти два десятка лет отработал полицейским. Потом получил ранение и досрочно вышел в отставку. Тогда он открыл свою фирму и с тех пор пашет как вол.

– Так все-таки какого рода работу он делал для Беркеттов?

– Я же вам сказала: я не знаю.

– А если и знаете, то не скажете?

– Совершенно верно.

– Но то, что он делал для них, стоило девять или десять кусков на протяжении… какого времени?

– Я не знаю.

– Вы не в курсе, когда он начал на них работать?

– Его работа носила конфиденциальный характер.

– Он никогда не говорил с вами о Беркеттах?

Впервые за все время Майя заметила щелку в броне женщины.

– Никогда, – негромко произнесла она.

– Где он, миссис Дугласс?

– Он уехал. И я не знаю никаких подробностей. – Миссис Дугласс распахнула дверь. – Я передам ему, что вы заезжали.

Глава 16

У большинства людей довольно-таки устаревшие представления о том, как устроен тир или стрельбище. Они воображают побитые молью чучела зверей и медвежьи шкуры, развешенные по стенам, пыльные ружья, в беспорядке составленные по углам, и неприветливого владельца за стойкой, облаченного либо в охотничий костюм в стиле раннего Элмера Фадда, либо в майку-алкоголичку, и с крюком вместо руки.

Все это давно в прошлом.

Майя с Шейном и их сослуживцы посещали оборудованный по последнему слову техники стрелковый клуб под названием «ПСО», что означало «Право на самооборону», или, как утверждали отдельные остряки, «Право на стрельбу по окружающим». Какая пыль? Все здесь блестело, как в операционной. Неизменно предупредительные сотрудники, все до одного, были облачены в черные футболки поло, аккуратно заправленные в брюки. Оружие было разложено в стеклянных витринах, точно драгоценности. В общей сложности здесь насчитывалось двадцать стрелковых дорожек: десять двадцатипятиярдовых и десять пятнадцатиярдовых. Цифровой симулятор походил на компьютерную игру, только в натуральную величину. Вообразите себе зрительный зал театра, в котором разыгрывается какая-то драматическая ситуация – нападение бандитов, взятие заложников, Дикий Запад, даже вторжение зомби – с абсолютно правдоподобными мишенями, надвигающимися на вас. Стрельба по ним велась лазерными лучами из полновесных копий огнестрельного оружия.

Майя приходила сюда главным образом ради того, чтобы пострелять из настоящего оружия по бумажным мишеням и пообщаться с друзьями, большинство которых успели послужить в армии. Это заведение служило этой цели, как обещала их реклама, с комфортом и шиком. Кто-то вступает в клубы, чтобы играть в гольф или теннис или практиковаться в игре в бридж. Майя же была ВИП-клиентом стрелкового клуба. Ей и ее друзьям, как бывшим военным, полагалась пятидесятипроцентная скидка.

В клубе, располагавшемся на трассе номер десять, были отделанные панелями темного дуба стены и роскошные ковры. Эта обстановка напоминала Майе то ли подделку под библиотеку Беркеттов, то ли дорогой сетевой стейкхаус. Посреди зала красовался бильярдный стол. Бросалось в глаза обилие кожаной мебели. На трех стенах висели плоскоэкранные телевизоры. По всей ширине четвертой стены тянулись слова Второй поправки, выведенные огромными прописными буквами. Кроме того, здесь имелись также курительная комната – сигары, только сигары! – ломберные столы и бесплатный вай-фай.

Рик, владелец, как и его сотрудники, был облачен в черную футболку-поло и брюки с неизменным пистолетом на поясе. Майю он приветствовал грустной улыбкой и тычком в плечо.

– Рад снова видеть тебя, Майя. Мы с ребятами, как услыхали новости…

– Спасибо за цветы, – кивнула она.

– Мы просто хотели что-то сделать, понимаешь?

– Спасибо, я оценила.

Рик кашлянул в кулак.

– Не знаю, удачный ли сейчас момент, чтобы заводить этот разговор, но если тебе понадобится работа с более гибким графиком…

Рик постоянно предлагал ей устроиться к нему инструктором по стрельбе. Женщины были самой быстрорастущей группой покупателей оружия и клиентуры тиров, подобных этому. И они, как правило, предпочитали женщин-инструкторов, которые по-прежнему были в большом дефиците.

– Я буду иметь в виду, – ответила Майя.

– Вот и славненько. Ребята там, наверху.

Из их компании сегодня пришли пятеро, считая Шейна с Майей. Трое отправились на симулятор, а Майя с Шейном обосновались на двадцатипятиярдовой дистанции. Стрельба являлась для Майи чем-то вроде медитации. Было что-то утешительное и успокаивающее в том, как ты выдыхал, спуская курок, в мгновении тишины и неподвижности, предшествовавшем почти желанному толчку отдачи.

Отстрелявшись, они вернулись в ВИП-зал. Майя была там единственной женщиной. Казалось бы, в подобных местах должен махровым цветом цвести сексизм, однако здесь имело значение только, хорошо ты стреляешь или нет. Одиозная армейская слава Майи, если не ее героизм, также превратили миссис Штерн в местную знаменитость. Кое-кто из мужчин испытывал перед ней благоговейный трепет. Другие питали романтические чувства. Майю все это не волновало. Вопреки тому, что пишут в газетах, большинство солдат относится к женщинам с огромным уважением. В ее случае если они и испытывали к ней какое-то влечение, оно переплавилось в нечто более целомудренное или братское.

Глаза Майи скользнули по словам Второй поправки на стене.

«Поскольку хорошо организованное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право народа хранить и носить оружие не должно нарушаться».

Корявая формулировка, мягко выражаясь. Майя давно взяла за правило не ввязываться в споры и обсуждения ни с ее сторонниками, ни с противниками. Ее собственный отец, непоколебимый противник ношения оружия, вечно злился: «Что, без винтовки вам и жизнь не мила? В какое такое „хорошо организованное ополчение“ вы собрались вступать?» Тогда как ее друзья-сторонники неизменно возражали: «Какая именно часть словосочетания „не должно нарушаться“ кажется вам непонятной?» Всему виной, разумеется, была поразительно расплывчатая формулировка, породившая максиму, которую каждый был способен трактовать, как ему удобно. Любители оружия видели в ней одно значение. Ненавистники – совершенно иное.

Шейн захватил для Майи кока-колы. Спиртное здесь было под строгим запретом, потому что даже наименее рассудительные среди них понимали, что оружие и алкоголь несовместимы. Все пятеро уселись и принялись болтать ни о чем. Разговор неизменно начинался с местной спортивной команды и быстро сворачивал на более серьезные темы. Именно это нравилось Майе больше всего. Она была одной из них, и вместе с тем к ней относились по-особому. Мужчинам нередко требовался женский взгляд, поскольку – внимание! сенсационная новость! – война вмешивается в твои отношения дома. Со стороны солдат было бы дешевой отговоркой заявить, будто никто из домашних не понимает, через что им пришлось пройти, но беда в том, что, черт побери, так оно и было. Отслужив в горячей точке, ты уже на все смотришь по-другому. Иногда разница очевидна, но чаще она заключается в оттенках, нюансах и полутонах. То, что было важным, перестает таковым быть, и наоборот. Отношения и браки обычно держатся крепко, но стоит добавить в это уравнение войну – и мелкие трещинки превращаются в зияющие раны. Никто не видит того, что видишь ты, – и снова всплывает этот объективный непредвзятый взгляд, – кроме твоих товарищей-солдат. Как в фильмах, где один лишь главный герой способен видеть призраков, а все остальные считают его чокнутым.

В этой комнате призраков видели все.

Одинокий и эмоционально суховатый, Шейн был не любителем подобного рода откровений. Он устроился в кресле в углу, вытащил новый роман Анны Квиндлен и уткнулся в книгу. Шейн был большим любителем чтения – за исключением, как выяснила позавчера вечером Майя, чтения вслух детям. Он способен был читать где угодно, даже в вертолете, под рев винтов, который был таким оглушительным, что, казалось, исходил изнутри черепной коробки.

В конце концов Майя перебралась поближе к нему. По телевизору, подвешенному под потолком, показывали третью четверть баскетбольного матча между «Нью-Йорк никс» и «Бруклин нетс». При приближении Майи Шейн отложил книгу и, положив свои длинные ноги на кожаную оттоманку, сказал:

– Ну наконец-то.

– Что?

– Я решил, что ты готова все мне выложить.

Майя не была к этому готова. Ей хотелось его защитить. Как и всегда.

Впрочем, Шейну такой ответ не понравился бы, к тому же держать его в полном неведении было несправедливо и, пожалуй, губительно. Майя подумала рассказать ему о том, что видела Кори Радзински во плоти, но не очень представляла себе, как Шейн отреагирует. Скорее всего, разозлится. Да и Кори, прощаясь с ней, выразился совершенно недвусмысленно:

– Никаких тайных телефонов. Выход на связь только в экстренном случае. Если я вам понадоблюсь, позвоните в клуб и попросите к телефону Лулу. Если вы понадобитесь мне, вам позвонят из клуба и повесят трубку. Это будет условный знак, чтобы вы приехали сюда. Но, Майя, если у меня возникнет хотя бы малейшее подозрение, я залягу на дно. Возможно, навсегда. Так что держите рот на замке.

Держать рот на замке казалось сейчас Майе самой правильной стратегией. Если она начнет трубить об этих отношениях на каждом углу, Кори, скорее всего, исчезнет. Так рисковать она не могла.

Но можно было пойти другим путем.

Шейн молча смотрел на нее и ждал. Он мог так смотреть всю ночь.

– Что тебе известно о Кирсе? – спросила Майя.

– Ты имеешь в виду полицейского, который ведет дело Джо?

Майя кивнула.

– Не слишком много. У него хорошая репутация, но мы с Нью-Йоркским отделом полиции не особенно-то и общаемся. А что?

– Помнишь сестру Джо, Каролину?

– Ну да.

– Она сказала мне, что их семья давала Кирсу деньги.

– В каком смысле – давала деньги? – нахмурился Шейн.

– Три раза почти по десять тысяч.

– За что?

– Она не в курсе, – пожала плечами Майя.

Майя пересказала ему то, что услышала от Каролины про выплаты, про пароль, который не сработал, и про то, что она сама решила выждать, прежде чем бросать вызов Нилу с Джудит.

– Ерунда какая-то, – покачал головой Шейн. – За каким дьяволом семье Джо подкупать Кирса?

– Вот и я о том же, – отозвалась Майя.

Он на мгновение задумался.

– Мы оба знаем, что у богатых свои причуды.

– Ну да.

– Получается, они платят Кирсу, чтобы он лучше работал? Бросил все силы на дело Джо? Так они там и так землю роют. Или Беркетты считают, что полицейским надо давать что-то вроде чаевых?

– Не знаю, – ответила Майя. – Но это еще не все.

– Что еще?

– Каролина утверждает, что они начали платить Кирсу до того, как Джо был убит.

– Чушь собачья!

– Она так считает.

– Она ошибается. Это не имеет вообще никакого смысла. Зачем им было платить Кирсу до убийства?

– Не знаю, – повторила Майя.

– Не хочешь же ты сказать, будто они предвидели, что Джо убьют, и заранее знали, какой детектив станет вести расследование? – Шейн покачал головой. – Ты ведь сама понимаешь, какой напрашивается ответ, правда?

– Нет.

– Каролина играет с тобой в какую-то игру.

Майя задумалась.

– Ну слушай, чего стоит один этот спектакль с выходом у тебя на глазах в Интернет и – внезапно – ах! – пароль изменился! Очень кстати, правда?

– Правда, – согласилась Майя.

– Значит, она врет. Хотя нет, погоди.

– Что?

Шейн повернулся к ней:

– Каролина ведь хорошо ушибленная на голову?

– На сто процентов.

– Так что, может быть, она и не врет, – сказал Шейн, все больше воодушевляясь своей новой версией. – Может, ей это все просто померещилось. И что у нас получается? Ушибленная на всю голову девица. Ее брата убили. Вы все встречаетесь, чтобы обсудить завещание. Потом оглашение отменяется – из-за чего? Из-за какой-то бумажной волокиты, я правильно помню?

– Не просто бумажной волокиты, – поправила Майя. – Там что-то не так с его свидетельством о смерти.

– Еще лучше. Значит, у нее стресс.

Майя нахмурилась:

– И она вообразила, что видела платежи полицейскому?

– Сейчас этот сценарий ничуть не менее вероятен, чем любой другой. – Шейн откинулся на спинку. – Майя?

Она догадалась, что сейчас услышит.

– Ты не могла бы прекратить? – сказал он.

– Что прекратить?

– Когда ты мне врешь, у меня начинает болеть живот.

– Я тебе не вру, – ответила Майя.

– Не делай вид, будто не поняла. Что ты недоговариваешь?

Недоговаривала Майя слишком многое. И снова она задумалась о том, надо ли рассказать Шейну больше, но опять верх взяло рефлекторное желание защитить его. Может, рассказать ему о тайном телефоне Клер? Но это выведет на Кори, а о нем она пока говорить не хотела. Про то, что Майя видела на скрытой камере, она тоже пока ему не рассказала, но и с этим сейчас можно повременить. Осторожность никогда не помешает. Рассказать ему что-то она успеет всегда, а вот взять сказанное обратно уже невозможно.

Шейн склонился к ней, удостоверился, что их никто не слышит, и прошептал:

– Где ты взяла ту пулю?

– Тебе не нужно этого знать.

– Я оказал тебе огромную услугу.

– А за твои услуги теперь нужно расплачиваться?

Шейн обиженно умолк, как Майя и рассчитывала. Она перевела разговор снова на Каролину.

– Ты высказал интересную мысль насчет того, что у Каролины стресс, – сказала Майя.

Шейн молча ждал.

– Она говорила не только о Джо. Она упоминала еще об одном своем брате.

– О Ниле?

– Об Эндрю, – покачала головой Майя.

Шейн состроил гримасу.

– Погоди, это тот, который упал с яхты?

– Он не падал.

– Что ты имеешь в виду?

Ну наконец-то безопасная почва.

– Джо был там. На катере вместе с ним.

– И что?

– Джо сказал мне, что это не был несчастный случай. Эндрю покончил с собой.

– Ух ты! – Шейн откинулся на спинку кресла.

– Угу.

– А родные в курсе?

– Вряд ли, – пожала плечами Майя. – Они в один голос твердят про несчастный случай.

– И Каролина вчера затронула эту тему?

– Угу.

– С чего вдруг? – удивился Шейн. – Эндрю Беркетт погиб, сколько… лет двадцать тому назад?

– На мой взгляд, тема всплыла вполне естественно, – сказала Майя.

– Каким образом?

– Два брата. Судя по всему, были очень близки друг с другом. И оба трагически погибли совсем молодыми.

Шейн кивнул, соглашаясь:

– Вот тебе еще одна причина, по которой ее воображение могло сыграть с ней злую шутку.

– К тому же она так и не видела тела Джо.

– Что ты сказала?

– Каролина. Она так и не видела тела Джо. Как и тела Эндрю. Она просила, чтобы ей позволили его увидеть. Чтобы у нее было чувство завершенности. Так вот что у нас выходит. Эндрю гибнет в море. Каролина так и не видит его мертвым. Джо убивают. Его она мертвым тоже не видит.

– Ничего не понимаю, – нахмурился Шейн. – А Джо она почему не видела?

– Ей не разрешили родные, или что-то в этом роде, я точно не поняла. Но ты взгляни на это с ее точки зрения. Два погибших брата. И ни одного тела. Каролина не видела в гробу ни одного из них.

Они умолкли, но теперь Шейн все понял. Каролина затронула больную струнку, когда говорила с Майей о необходимости своими глазами увидеть тело. За время службы в горячих точках Майя с Шейном не раз с этим сталкивались. Когда солдат погибал в бою, его родные часто не могли поверить в его смерть, пока не видели непреложное доказательство. Мертвое тело.

Возможно, Каролина права. Возможно, это и есть та причина, по которой солдаты не бросают никого, даже своих мертвецов.

– У нее проблемы с принятием обеих смертей, – сказала Майя.

– И она считает, что человек, который расследует убийство Джо, получает деньги от ее семьи.

И тут Майю словно обухом по голове огрели.

– Ох, нет…

– Что?

Майя сглотнула. Она пыталась собраться с мыслями, но те продолжали разбредаться в разные стороны. Лодка. Штурвал. Рыбачьи трофеи.

– Semper paratus, – произнесла она вслух.

– Что?

Майя взглянула Шейну прямо в глаза:

– Semper paratus.

– Это латынь, – сказал Шейн. – В переводе означает: «Всегда готов».

– Это выражение тебе знакомо?

Лодка. Рыбачьи трофеи. Штурвал и спасательные круги. Но главным образом – скрещенные якоря. Майя тогда решила, что скрещенные якоря символизируют военный флот. Часто так оно и было. Но этот символ использовался не только на флоте.

– Это девиз Береговой охраны, – кивнул Шейн.

Береговая охрана.

Подразделение вооруженных сил, в чьей юрисдикции находились как международные, так и внутренние воды. Береговая охрана могла потребовать отчета по любой смерти в открытом море…

– Майя?

Она повернулась к нему:

– Мне нужно, чтобы ты оказал мне еще одну услугу, Шейн.

Он ничего не ответил.

– Мне нужно, чтобы ты выяснил, кто возглавлял следствие по гибели в открытом море Эндрю Беркетта, – продолжала Майя. – Сдается мне, что это был офицер Береговой охраны по имени Том Дугласс.

Глава 17

Уложить Лили спать обычно было делом несложным. Майя много слышала о детях, которые превращали укладывание в постель в кошмар. К счастью, Лили к их числу не относилась. Казалось, она просто решала, что уже получила от дня все, что могла, и настало время оставить его в прошлом. Малышка засыпала, едва ее головенка касалась подушки. Р-раз! – и она уже спит. Но сегодня, после того как Майя устроила дочку в кровати, Лили потребовала:

– Читать!

Майя валилась с ног от усталости, но разве это не одна из радостей материнства?

– Конечно, зайка, что ты хочешь почитать?

Лили показала на книжку Деби Глиори. Майя принялась читать, надеясь, что чтение подействует на малышку как гипноз или скучный коллега и Лили быстро начнет зевать. Однако книга возымела эффект, прямо противоположный желаемому: это Майя начала клевать носом, а Лили тормошила мать, чтобы та не засыпала. В конце концов Майя с горем пополам все же дочитала историю. Она закрыла книжку и уже начала подниматься, как Лили затребовала:

– Еще читать!

– Все, зайка, уже пора спать.

– Я боюсь! – залилась слезами Лили.

Майя знала, что брать ребенка к себе в такой ситуации не рекомендуется, но все эти рекомендации для родителей не учитывают, что любой человек, даже родитель, когда он устал, будет искать самый легкий выход из положения. Малышка только что потеряла отца. Она, разумеется, еще слишком мала, чтобы полностью осознать этот факт, но не может подсознательно не чувствовать боли, не понимать, пусть и на своем, примитивном уровне, что теперь все не так, как раньше.

– Пойдем. – Майя подхватила дочку на руки. – Можешь поспать сегодня со мной.

Она отнесла Лили к себе в спальню и аккуратно уложила на ту половину кровати, которую раньше занимал Джо. Чтобы малышка не упала, она соорудила с краю импровизированное ограждение из подушек, а потом, немного подумав, для надежности разложила еще несколько штук на полу – на тот случай, если эта небольшая баррикада окажется недостаточной. Майя укрыла Лили одеялом и подоткнула его под подбородком, и на нее внезапно накатило мгновение чистого родительского счастья, знакомое всем, у кого есть дети, – когда тебя просто переполняет любовь к своему ребенку. Она несет тебя куда-то, и вдруг внутри у тебя что-то поднимается, и так хочется ухватиться за это ощущение. Но эта всеобъемлющая любовь, этот страх потерять то, что тебе дороже всего на свете, пугает иногда до паралича. И ты думаешь: как можно снова расслабиться, зная, насколько небезопасен этот мир?

Лили закрыла глаза и засопела. Майя сидела рядом, не шелохнувшись, глядя на личико дочери, и вслушивалась в ее глубокое, мерное дыхание. Так она просидела до тех пор, пока у нее не зазвенел мобильник, милосердно выведший ее из оцепенения.

Майя надеялась, что это Шейн со сведениями о Томе Дуглассе, хотя он и сказал ей, что не сможет заглянуть в армейское досье Дугласса раньше завтрашнего утра. Она схватила трубку и увидела на экранчике имя племянницы. В небольшом приступе паники – Алекса была еще одним человеком, которого Майя не могла потерять, – она поспешно нажала на кнопку ответа.

– Все в порядке?

– Э-э… да, – отозвалась из трубки Алекса. – А почему что-то должно быть не в порядке?

– Нет-нет, никаких причин нет. – Черт, пора приводить нервы в порядок. – Что случилось, дорогая? Тебе нужна помощь с уроками?

– Ага, думаешь, так бы я тебе и позвонила?

– Логично! – рассмеялась Майя.

– Завтра День футбола.

– Что-что завтра?

– Ну, это такое дурацкое мероприятие, которое устраивают у нас в городе. Все классы играют между собой в футбол, будут продавать всякую фанатскую атрибутику, можно будет попрыгать на батутах, покататься на каруселях и все такое. В общем, развлекуха для малявок.

– Ясно.

– Я знаю, ты сказала, что у тебя много дел, но я подумала, вдруг вы с Лили сможете прийти?

– А-а…

– Папа с Дэниелом тоже будут. У него игра в десять, а у меня в одиннадцать. А потом погуляем с Лили. Купим ей какую-нибудь зверюшку из шариков. Мистер Ронковиц, наш учитель английского, всегда делает такие для малышей. На каруселях ее покатаем. Я подумала, это будет весело. Мы по ней скучаем.

Майя покосилась на Лили, свернувшуюся калачиком у нее под боком. И вновь то самое чувство захлестнуло ее с головой.

– Тетя Майя?

Дэниел с Алексой двоюродные брат и сестра Лили. Дочка их обожает. Майе очень хотелось, чтобы они стали частью жизни Лили. Да что там, ей это и вправду очень нужно.

– Как хорошо, что Лили уже спит, – сказала Майя в трубку.

– Что?

– Если бы я сказала ей, что завтра она увидит своих братика и сестричку, она бы так обрадовалась, что не уснула бы до самого утра.

– Здорово! – рассмеялась Алекса. – Ну, тогда увидимся утром? На площади?

– Договорились.

– А, на всякий случай, чтоб ты знала: мой дурацкий тренер тоже там будет.

– Не волнуйся. Думаю, теперь мы с ним как-нибудь поладим.

– Спокойной ночи, тетя Майя.

– Спокойной ночи, Алекса.

Ночью Майю снова накрыло.

Звуки обрушились на нее, когда Майя пребывала на зыбкой грани между явью и сном. Грохот, крики, стрекот винтов, стрельба не желали стихать. Они звучали без перерыва, без умолку – лишь становились громче и настойчивей. Майя была уже не в своей постели. Но и не там, в пустыне, тоже. Она очутилась в пограничном мире между тем и другим, безнадежно застрявшая в нем, потерянная. Повсюду стояла тьма и был шум, непрекращающийся, бесконечный шум, который, казалось, исходил изнутри ее, как будто какое-то крохотное существо пробралось в ее черепную коробку и, вереща, пыталось острыми коготками проложить себе дорогу наружу.

Спасения ждать неоткуда. В голове у Майи не осталось ни единой разумной мысли. Не было ни сейчас, ни вчера, ни завтра. Все это должно прийти потом. Сейчас же не было ничего, кроме мучительной какофонии звуков, которые разрывали мозг. Майя прижала ладони к вискам и с силой сдавила их, точно хотела расплющить собственную черепную коробку.

Ее охватила паника.

Это был тот ужас, который способен толкнуть на что угодно, только бы…

…Господи, пожалуйста…

…только бы это прекратилось!

Майя не знала, длится все уже несколько минут или несколько часов. Этому не было ни конца ни края. Время утратило смысл в водовороте удушающих звуков. Оставалось лишь отдаться ему и попытаться удержаться на плаву.

Но в какой-то миг в этот ревущий ад проник новый звук, из другой, нормальной жизни. Казалось, он доносится из невообразимого далека. Он не сразу пробрался в ее сознание и обратил на себя внимание. Ему пришлось пробиваться сквозь какофонию других оглушительных звуков – один из которых, поняла вдруг Майя, уже начиная потихоньку возвращаться в реальность, был ее собственный крик.

Трезвон дверного звонка. Потом голос:

– Майя? Майя?

Шейн. Теперь он колотил в дверь кулаком.

– Майя?

Она разлепила глаза. Звуки не столько удалились, сколько насмешливо затихли, напоминая о том, что они могли и умолкнуть, но на самом деле всегда оставались где-то рядом, всегда с ней. Майе снова вспомнилась теория относительно того, что звуки не затихают, что если ты крикнешь в лесу и услышишь эхо, то это эхо просто становится все слабее и слабее, но никогда не исчезает полностью. Вот так же и ее звуки.

Они никогда не оставляли ее в покое по-настоящему.

Майя повернула голову влево, где должна была спать Лили.

Но ее там не было.

Сердце заколотилось у Майи в горле.

– Лили?

Стук в дверь и трезвон прекратились. Майя подскочила в постели и высвободила ноги из-под одеяла, но, когда попыталась подняться, у нее так закружилась голова, что она тут же рухнула обратно на кровать.

– Лили?! – снова закричала она.

Снизу донесся звук открывающейся двери.

– Майя?

Это был Шейн, только теперь уже внутри дома. У него был ключ, она сама дала ему на всякий случай.

– Я здесь! – Майя вновь попыталась встать, вторая попытка оказалась успешной. – Лили! Я не могу найти дочь!

Дом заходил ходуном: Шейн через ступеньку взбежал по лестнице.

– Лили!

– Все, нашел, – сказал Шейн.

Он появился на пороге с Лили на руках. Майю затопила волна облегчения.

– Она стояла на верхней ступеньке лестницы.

Личико Лили было залито слезами. Майя бросилась к ней. Дочка отпрянула, и Майя поняла, что малышку, судя по всему, разбудили материнские крики.

Майя замедлила шаг и заставила себя улыбнуться.

– Все хорошо, зайка.

Малышка уткнулась лицом Шейну в плечо.

– Прости, Лили. Маме приснился страшный сон.

Лили обняла Шейна за шею. Тот посмотрел на Майю, даже не пытаясь скрыть жалость и тревогу. У Майи защемило сердце.

– Я звонил, – сказал он. – Но ты не взяла трубку.

Майя кивнула.

– Эй, – преувеличенно бодро произнес Шейн. Это было настолько не в его духе, что даже малышка Лили почувствовала фальшь. – А давайте-ка все вместе пойдем вниз и позавтракаем? Ну, что скажете?

Вид у Лили по-прежнему был настороженный, но она быстро приходила в себя. Так уж устроены дети. У них невероятный запас жизненных сил. Майе подумалось, что не всякий солдат может похвастаться такой способностью к восстановлению.

– Ой, а знаешь что? – вспомнила Майя.

Лили настороженно посмотрела на мать.

– Мы с тобой сегодня идем на праздник с Дэниелом и Алексой!

Глаза малышки восторженно распахнулись.

– Там будут карусели и воздушные шары…

Майя продолжала расписывать Лили чудеса Дня футбола, и в считаные минуты остатки ночной бури рассеялись в свете нового дня. Во всяком случае, для Лили. Но Майя чувствовала ледяную руку страха куда дольше, и главным образом потому, что она успела коснуться ее дочери.

Что она наделала?

Шейн не стал спрашивать, все ли с ней в порядке. Он сам все понимал. Как только они усадили Лили завтракать и перебрались туда, где малышка не могла их слышать, он задал Майе всего один вопрос:

– Совсем плохо было?

– Я в полном порядке.

Шейн молча отвернулся.

– Что такое?

– Ложь с каждым разом дается тебе все проще и проще.

Он был прав.

– Да, совсем, – призналась Майя. – Теперь ты доволен?

Шейн вновь повернулся к ней. Ему явно хотелось ее обнять – Майя это видела, – но между ними так было не принято. А жаль. Ей бы сейчас это не помешало.

– Тебе надо с кем-то поговорить, – сказал Шейн. – Может, с Ву?

Ву был психиатром из Ассоциации ветеранов.

– Я ему позвоню.

– Когда?

– Когда все закончится.

– Что – «все»?

Она ничего не ответила.

– Теперь это касается не только тебя, Майя.

– В смысле?

Он глазами указал на Лили.

– Это запрещенный прием, Шейн.

– Очень жаль. У тебя есть дочь, и ты теперь растишь ее в одиночку.

– Я займусь собой.

Майя взглянула на часы. Девять пятнадцать. Она попыталась припомнить, когда в последний раз случалось такое, чтобы она проснулась позднее, чем без двух минут пять, но так и не смогла. И мысли о Лили тоже не давали покоя. Что же все-таки произошло? Ее дочь проснулась и слушала, как кричит мать. Пыталась ли малышка разбудить ее или просто сжалась в комочек от испуга?

Что же она за мать?

«Смерть ходит за тобой по пятам, Майя…»

– Я займусь собой, – повторила она еще раз. – Просто мне сейчас нужно разобраться со всем этим.

– И под «разобраться со всем этим» ты подразумеваешь «выяснить, кто убил Джо»?

Майя ничего не ответила.

– Кстати, ты была права, – бросил Шейн.

– Относительно чего?

– Потому я и здесь. Ты просила меня узнать про службу Тома Дугласса в Береговой охране.

– И?..

– Он отслужил четырнадцать лет. Там-то он впервые и приобщился к охране правопорядка. Именно он отвечал за расследование гибели Эндрю Беркетта.

Бабах! Это вполне логично. И нелогично одновременно.

– Ты знаешь, к каким выводам он пришел?

– Смерть в результате несчастного случая. Если верить его рапорту, Эндрю Беркетт упал за борт ночью и утонул. Скорее всего, дело не обошлось без алкоголя.

Они какое-то время стояли молча, переваривая эту информацию.

– Что за хрень происходит, Майя?

– Я не знаю, но собираюсь это выяснить.

– Каким образом?

Майя быстро вытащила телефон и набрала домашний номер Дугласса. Трубку никто не снял. Майя оставила на автоответчике сообщение: «Я знаю, за что Беркетты вам платили. Перезвоните мне».

Она продиктовала номер своего мобильника и нажала на кнопку отбоя.

– Откуда ты узнала про Дугласса? – спросил Шейн.

– Не важно.

– Правда?

Шейн поднялся и принялся расхаживать туда-сюда. Не нужно было знать его так хорошо, как знала Майя, чтобы понять, что это не к добру.

– В чем дело? – спросила Майя.

– Я сегодня утром позвонил Кирсу.

Майя закрыла глаза.

– Зачем тебе это понадобилось?

– Гм, даже и не знаю. Наверное, потому, что вчера вечером ты обвинила его в довольно серьезных делах.

– Не я, а Каролина.

– Это не важно. Мне хотелось составить представление о том, что он за человек.

– Ну?

– Он мне понравился. Думаю, он честный парень. А вот Каролина ведет какую-то игру.

– Ладно, забудь.

Шейн издал трубный звук, вроде того, какой раздается в телевикторинах, когда игрок дает неверный ответ.

– Что такое?

– Прости, Майя, это неправильный ответ.

– О чем ты вообще?

– Кирс отказался делиться со мной следственной информаций по делу Джо, – продолжал Шейн. – Как на его месте и должен был поступить любой хороший полицейский, который играет по правилам и не берет взяток.

Майя поняла, к чему все идет, и ей это не понравилось.

– Но, – Шейн поднял вверх палец, – он счел допустимым сообщить мне об определенном инциденте, который не так давно произошел у тебя в доме.

Майя покосилась на Лили.

– Он рассказал тебе про скрытую камеру.

– В точку.

Шейн ждал ее объяснений. Она не стала ничего объяснять. Они долго стояли, молча глядя друг на друга. Шейн нарушил молчание первым:

– Почему ты ничего мне не рассказала?

– Я собиралась.

– Но?..

– Но ты и так считаешь, что я не в себе.

Шейн снова издал этот свой раздражающий трубный звук.

– Неверно. Может, я и считаю, что тебе нужна помощь…

– Вот именно. Ты уже весь мозг мне вынес, чтобы я позвонила Ву. А что бы ты подумал, если бы я сказала тебе, что видела на скрытой камере моего убитого мужа?

– Я бы тебя выслушал, – ответил Шейн. – Выслушал бы и попытался помочь докопаться до истины.

Майя знала, что он говорит искренне. Шейн взял стул, придвинул его к ней и сел.

– Расскажи мне, что произошло. Только в точности.

Скрытничать дальше смысла не имело. Майя рассказала Шейну про камеру, про то, как Изабелла пшикнула ей в лицо перцовым спреем, про пропавшие вещи Джо и про свой визит в жилой комплекс к обслуге Беркеттов, где жила Изабелла.

Когда она закончила, Шейн сказал:

– Я помню ту рубашку. Если ты все это вообразила, почему она исчезла?

– Кто знает?

Шейн поднялся и двинулся к лестнице.

– Куда ты?

– Пойду загляну к нему в шкаф, посмотрю, там она или нет.

Майя хотела было возразить, но в этом был весь Шейн. Он должен был все проверить сам. Она ждала. Пять минут спустя Шейн вернулся.

– Нету, – объявил он.

– Что ничего не доказывает, – добавила Майя. – Ее может не быть в шкафу по миллиону причин.

Шейн снова сел напротив нее и принялся пощипывать нижнюю губу. Прошло пять секунд. Потом десять.

– Давай рассуждать логически.

Майя молча ждала.

– Помнишь, что сказал генерал Демпси, когда приезжал в лагерь? – спросил Шейн. – Про предсказуемость во время военных действий?

Майя кивнула. Генерал Мартин Демпси, председатель Объединенного комитета начальников штабов, сказал, что из всех областей человеческой деятельности самой непредсказуемой являются военные действия. Единственное непреложное правило состоит в том, что никогда нельзя знать заранее, что может случиться в бою. Нужно быть готовым ко всему, даже кажущемуся невозможным.

– Так что давай разберем ситуацию, – начал Шейн. – Допустим, ты действительно видела на видео Джо.

– Он мертв, Шейн.

– Я понимаю. Но… давай просто попробуем построить логическую цепочку. Чисто в порядке упражнения.

Майя закатила глаза, но возражать не стала.

– Так. Значит, подключаешь ты эту свою камеру – к чему? К телевизору?

– К ноутбуку. Из камеры вынимается карта памяти и вставляется в ноутбук.

– Да, точно. Карта памяти. Это ее Изабелла забрала после того, как пшикнула в тебя из баллончика?

– Да.

– Ладно, значит, вставляешь ты карту памяти в ноутбук. И видишь Джо, который играет с Лили на диване. Давай исключим очевидное. Это ведь была не старая запись, так?

– Так.

– Ты уверена? Ты сказала, что Эйлин дала тебе камеру после похорон. Но не мог кто-нибудь загрузить на камеру старую запись? Сделанную еще до того, как Джо убили?

– Нет. На Лили была именно та одежда, которую я надела на нее с утра. И угол съемки был правильный, она была сделана именно с того места на каминной полке, где стояла рамка, и направлена на диван. Понятно, что над записью поколдовали. Иначе и быть не может. Джо туда вставили, я не знаю, «Фотошопом» или чем-то еще. Но это не была старая съемка.

– Ладно, значит, эту возможность мы отметаем.

Все это уже становилось похожим на бред.

– Какую возможность?

– Возможность того, что запись была давнишняя. Значит, давай обдумывать другие версии. – Шейн вновь принялся пощипывать губу. – Давай предположим – чисто теоретически, – что это в самом деле был Джо. Что он до сих пор жив. – Шейн вскинул руки, хотя Майя ничего не сказала. – Знаю, знаю, ты просто послушай, ладно?

Майя подавила вздох и пожала плечами: мол, пожалуйста.

– Как бы ты это организовала? – спросил он. – Если бы ты была Джо и хотела симулировать собственную смерть?

– Симулировать собственную смерть, а потом пробраться в свой дом и играть со своим ребенком? Не знаю, Шейн. Может, это ты мне расскажешь? У тебя явно есть какая-то гипотеза.

– Не то чтобы гипотеза, но…

– А зомби в ней, случайно, не участвуют?

– Майя!

– Что?

– Ты пускаешь в ход сарказм, когда чувствуешь какую-то угрозу и начинаешь защищаться.

– Я смотрю, твои психологические курсы начинают окупаться, – нахмурилась она.

– Не понимаю, в чем ты тут усмотрела угрозу.

– Я усмотрела угрозу в бессмысленной потере моего времени. Но так и быть, Шейн. Забудь про зомби. Выкладывай свою гипотезу. Как бы ты организовал свою смерть, будь ты на месте Джо?

Шейн продолжал пощипывать нижнюю губу. Майя уже начала опасаться, как бы он не разодрал ее до крови.

– Вот как я мог бы это сделать, – ответил он. – Я бы нанял двоих бродяг и дал бы им пистолеты с холостыми пулями.

– Ух ты! – восхитилась Майя.

– Дай мне закончить. Будь я Джо, то инсценировал бы все так. Я приготовил бы капсулы с кровью или что-то в этом роде. Чтобы все выглядело реалистично. Это ведь Джо нравилось то место в парке, я ничего не перепутал? Он знал, как там обстоит дело с освещением. Знал, что будет достаточно темно и ты не сможешь все разглядеть как следует. Ты веришь, что эти двое бродяг оказались там случайно? Неужели это не показалось тебе странным?

– Погоди, ты именно это считаешь странным?

– Да вся эта версия с ограблением… – покачал головой Шейн. – Она с самого начала казалось мне ерундой.

Майя молча сидела на месте. Кирс уже сказал, что версия с ограблением – ерунда, когда результаты баллистической экспертизы показали, что Джо с Клер были убиты из одного и того же оружия. Шейн этого явно не знал.

– Предположим, все это была инсценировка, – продолжал Шейн, разминаясь перед тем, как вплотную приступить к своей нелепой теории заговора. – Положим, бродяг наняли, чтобы они выстрелили в Джо холостыми пулями и создали видимость того, что он погиб.

– Шейн?

– Да.

– Ты отдаешь себе отчет в том, насколько бредово все это звучит?

Он продолжил пощипывать нижнюю губу.

– И потом, не забывай, полицейские тоже там были. Люди видели тело.

– Так, давай не будем сваливать все в одну кучу. Во-первых, люди, которые видели тело. Если бы ты была единственной свидетельницей, этого было бы недостаточно. Так что Джо лежит там в луже фальшивой крови, ну или что у него там могло быть еще. В темноте. Его видит какое-то количество народу. Но они же не проверяют у него пульс и все такое.

– Ты смеешься? – покачала головой Майя.

– Тебя что-то смущает в моей гипотезе?

– Даже и не знаю, с чего начать, – ответила Майя. – Ну, вот хотя бы полицейские…

– Разве не ты сама рассказала мне про выплаченные деньги? – развел руками Шейн.

– Ты имеешь в виду Кирсу? Твоему новому приятелю, который так тебе понравился и показался законопослушным?

– Я могу и ошибаться на его счет. Не он первый, не он последний. И возможно, Кирс организовал все так, чтобы в момент убийства оказаться на дежурстве. Если это была инсценировка, Джо знал, где и когда она состоится. Так что Кирс позаботился о том, чтобы выйти в нужную смену. Ну, или, не знаю, Беркетты заплатили еще его начальнику, или капитану, или кто там у них за это отвечает, чтобы Кирс оказался на месте преступления первым.

– Тебе бы фильмы снимать с разоблачением заговоров, Шейн. Одиннадцатое сентября тоже было закулисной инсценировкой?

– Я всего лишь перечисляю возможные варианты, Майя.

– Так, что-то я уже совсем запуталась, – сказала она. – Они все были в этом замешаны. Те бродяги, которых Кирс арестовал. Полицейские, приехавшие на место преступления. Медэксперт. Ну, то есть если Джо увозят как мертвого, должно же быть вскрытие?

– Погоди-ка, – произнес Шейн.

– Что?

– Ты же сама мне говорила, что там возникли какие-то сложности со свидетельством о смерти?

– Просто бюрократические заморочки. И пожалуйста, перестань теребить свою несчастную губу.

– Да, в моей теории есть некоторые нестыковки. – Шейн почти улыбался. – Я это признаю. Я могу попросить Кирса показать мне фотографии со вскрытия…

– …которые он тебе не покажет.

– Я могу быть очень убедительным.

– Не стоит. Да, кстати, раз уж они пошли на такие ухищрения, что могло помешать им подделать и фотографии тоже?

– Логично.

– Это был сарказм, – покачала головой Майя. – Он мертв, Шейн. Джо мертв.

– Или он играет с тобой в какие-то игры.

Майя обдумала его слова.

– Или, – добавила она, – это не он играет в игры, а кто-то еще.

Глава 18

День футбола оказался ремейком ностальгического американского кино – чересчур идеальным и роквелловским[7], чтобы быть настоящим. Там были шатры, киоски, игры и аттракционы. Был смех, крики болельщиков, свистки судей и музыка. С лотков продавали бургеры, сосиски, мороженое и тако. Здесь можно было купить практически все, что угодно, в бело-зеленых цветах города: футболки, рубашки-поло, бейсболки, ветровки, переводные картинки, бутылки для воды, кофейные кружки, брелки, складные стулья. Даже батуты и надувные горки – и те были бело-зеленые.

Каждый класс предлагал гостям что-то свое. Девочки из седьмого класса украшали гуляющих временными татуировками. Мальчики из восьмого предлагали при помощи ручного радара и футбольных ворот измерить скорость вашего броска. Шестиклашки поставили столик и расписывали желающим лица специальными красками.

Именно там Майя с Лили обнаружили Алексу.

Заметив их, она бросила кисть и выскочила из-за столика им навстречу:

– Лили! Привет!

Лили, цеплявшаяся за руку матери, немедленно отпустила ее, прикрыла рот ладошками и захихикала, едва не подпрыгивая от радостного предвкушения, как умеют только маленькие дети. Чем ближе была Алекса, тем нетерпеливей становился смех и прыжки. Когда же та подхватила сестричку на руки, смех сменился радостным визгом.

Майя стояла и, несмотря на то что ей в этом приветствии была отведена всего лишь роль зрителя, улыбалась.

– Лили! Тетя Майя!

Теперь к ним спешил Дэниел. Следом за сыном показался Эдди, тоже с улыбкой на лице. Подобная сцена казалась Майе совершенно нереальной, почти непристойной посреди того хаоса, в который превратилась ее жизнь, но это было даже хорошо. В жизни есть черты, которые лучше не переходить, и больше всего Майе хотелось, чтобы эти трое ребятишек оставались на светлой стороне.

Дэниел быстро чмокнул тетку в щеку и тоже подскочил к Лили. Он перехватил ее у сестры и подкинул высоко в воздух. Лили рассмеялась, и от ее смеха, полного чистой, беспримесной невинности, у Майи защемило сердце. Когда же она в последний раз слышала, чтобы ее дочь так смеялась?

– Можно, мы отведем ее на карусели, тетя Майя? – спросила Алекса.

– Мы будем хорошо за ней смотреть, – пообещал Дэниел.

Эдди подошел к Майе.

– Конечно, – сказала Майя. – Вам дать денег?

– У нас есть, – бросил Дэниел, и они поспешили прочь.

Майя улыбнулась Эдди. Ее бывший зять сегодня выглядел намного лучше. Он был чисто выбрит, и глаза у него больше не были мутные.

Он поцеловал ее в щеку. Перегаром от него не пахло. Майя вновь перевела взгляд на троих ребятишек, удалявшихся прочь. Лили семенила между Дэниелом и Алексой, держа обоих за руки.

– Прекрасный сегодня день, – заметил Эдди.

Майя кивнула. День действительно выдался замечательный. Как по заказу на небе сияло солнце. Это была американская мечта, раскинувшаяся перед Майей, точно теплое одеяло, и она вдруг с беспощадной отчетливостью ощутила, что лишняя здесь, на этой безмятежной картинке, что само ее присутствие – точно черная туча, заслоняющая лучистый свет.

– Эдди?

Он приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы солнце не било в глаза, и повернулся к ней.

– Клер тебе не изменяла.

На глазах у него выступили слезы, и он отвернулся. Его плечи обмякли, и на миг Майе даже показалось, что он плачет. Она хотела коснуться его плеча, но передумала и опустила руку.

– Ты это точно знаешь? – спросил он.

– Да.

– А телефон?

– Ты помнишь тот… э-э… скандал с записью боя с моим участием, которая попала в Интернет?

– Да, конечно.

– Это была не вся запись.

– В смысле?

– Тот, кто ее слил…

– Кори Компроматчик, – сказал Эдди.

– Он самый. Так вот. Он не выложил звуковую дорожку.

Эдди, похоже, ничего не понимал.

– Я думаю, что это Клер отговорила его.

– Эта дорожка, – спросил Эдди, – она бы усугубила твое положение?

– Да.

Эдди кивнул, но спрашивать, что на ней было, не стал.

– Клер страшно расстроилась, когда разразился скандал. Мы все расстроились. Мы беспокоились за тебя.

– Клер пошла дальше.

– Каким образом?

– Она вышла на Кори. И стала работать на его организацию.

Сейчас не было смысла вдаваться в причины, побудившие Клер сотрудничать с Кори. Возможно, сестра пошла на это исключительно ради того, чтобы он оставил Майю в покое. А возможно, Кори, умевший быть убедительным и обаятельным, подвел ее к мысли, что помочь разоблачить семейство Беркетт будет справедливо и правильно. В итоге это не так уж и важно.

– Клер начала собирать компромат на Беркеттов, – продолжала Майя, – чтобы помочь организации Кори вывести их на чистую воду.

– Ты считаешь, из-за этого ее и убили?

Майя устремила взгляд на дочку. Вся команда Алексы собралась вокруг нее и наперебой ахала и охала. Они выстроились в очередь, чтобы раскрасить личико малышки в бело-зеленые цвета, и Майя даже на расстоянии чувствовала, как радуется дочка.

– Да.

– Я не понимаю, – сказал Эдди. – Почему Клер ничего мне не сказала?

Майя все так же не сводила глаз с ребятишек, наблюдая за ними, точно молчаливый часовой. Она чувствовала на себе взгляд Эдди, но не отвечала. Клер ничего не рассказывала мужу, потому что не хотела подвергать его опасности. И по всей видимости, его неведение в конечном счете спасло ему жизнь. Клер любила Эдди. Очень любила. Жан-Пьер был глупой фантазией, которая в свете реальности свернулась бы, как скисшее молоко. Клер, прагматичная даже в любви, понимала это, а Майя, со своей всегдашней скоропалительностью, – нет. Клер любила Эдди. И Дэниела с Алексой тоже любила. И эту жизнь с Днями футбола и разрисовыванием лиц под ярким солнцем.

– Ты не припоминаешь ничего необычного, Эдди? Ничего такого, что могло вписаться в эту картину?

– Ну, как я говорил, Клер начала допоздна задерживаться на работе. Стала рассеянной. Я спрашивал ее, в чем дело, но она не хотела мне говорить. – Его голос был еле слышен. – Все твердила, чтобы я не волновался.

Дети закончили разрисовывать мордашку Лили и побежали на карусель.

– Она никогда не упоминала некоего Тома Дугласса?

Эдди задумался.

– Нет. А кто он такой?

– Частный детектив.

– Зачем он мог ей понадобиться?

– Потому что Беркетты платили ему деньги. Ты когда-нибудь слышал от нее про Эндрю Беркетта?

– Это брат Джо, который утонул? – нахмурился Эдди.

– Он самый.

– Нет. А он-то тут при чем?

– Пока не знаю. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Только скажи.

– Посмотри еще раз на все свежим взглядом. Поездки Клер, ее личные документы, все места, где она могла что-то прятать. Все в таком духе. Она пыталась изобличить Беркеттов. Она обнаружила, что они платят этому Тому Дуглассу, и я считаю, что это послужило толчком к чему-то более серьезному.

– Обязательно, – кивнул Эдди.

Они молча стояли и смотрели, как Дэниел усаживает Лили на карусельную лошадку. Он встал с одной стороны от нее, Алекса – с другой. Лили сияла.

– Только посмотри на них, – произнес Эдди. – Прямо…

Майя кивнула, страшась нарушить молчание. Эдди тогда сказал, что смерть ходит за ней по пятам, но, пожалуй, на самом деле все было совсем не так просто. Повсюду вокруг нее семьи с детьми играли, смеялись и наслаждались этим совершенно обыкновенным днем. Они не испытывали ни страха, ни тревоги, потому что ничего не понимали. Они играли, смеялись и чувствовали себя в полной безопасности. Они не понимали, как хрупко все это. Война – это где-то далеко, считали они. Даже не на другом континенте – в другом мире. Их самих она никогда не затронет.

Вот только они ошибались.

Война уже затронула одну из них, а именно Клер, и виновата в этом была Майя. То, что она сделала тогда в вертолете в бою над Аль-Каимом, как те звуки, которые неотступно преследовали ее, породили эхо, оно росло и ширилось и в итоге ударило по ее сестре.

Правда была так очевидна и так мучительно болезненна. Если бы Майя не допустила ошибку тогда в вертолете, Клер была бы жива. Она стояла бы рядом, любуясь своими детьми и радуясь их смеху. Это из-за нее, Майи, Клер сейчас здесь нет. И за веселыми улыбками Дэниела с Алексой Майя видела затаенную печаль, которая останется с ними навсегда.

Лили принялась крутить головой по сторонам, что-то высматривая. Потом увидела мать и замахала рукой. Майя сглотнула и помахала ей в ответ. Дэниел с Алексой тоже замахали руками и стали делать ей знаки, чтобы присоединялась к ним.

– Майя… – подал голос Эдди.

Она ничего не ответила.

– Иди к ним.

Майя покачала головой.

– Ты же не на боевом посту, – сказал он, поразив ее этим невольным совпадением с ее собственными мыслями. – Иди и веселись вместе с дочкой.

Эдди тоже не понимал. Майя здесь лишняя. Она чужая, вне своей стихии – несмотря на то что, по иронии судьбы, это и есть тот самый образ жизни, за который она воевала и ради защиты которого рисковала собой. Да, именно ради этого. Ради того, что происходило здесь и сейчас. И тем не менее Майя не могла пересечь черту и стать частью всего этого. Наверное, это та цена, которую приходится платить. Ты можешь либо принимать в чем-то участие, либо защищать это, но не делать то и другое одновременно. Ее армейские друзья поняли бы. Кто-то, возможно, заставил бы себя перешагнуть через черту. Они улыбались бы, катались на каруселях и покупали футболки, но в их глазах оставалось бы что-то такое, что никогда не уходило полностью, заставляя их постоянно сканировать периметр в поисках надвигающейся опасности.

Пройдет ли это когда-нибудь вообще?

Может быть. Но пока ничего не проходило. Поэтому Майя стояла поодаль, наблюдая за происходящим, как безмолвный часовой.

– Иди лучше ты, – сказала она.

Эдди немного подумал.

– Нет, мне и здесь с тобой хорошо.

Они какое-то время стояли молча, глядя на детей.

– Майя?

Она ничего не ответила.

– Когда ты выяснишь, кто убил Клер, скажи мне.

Эдди хотелось стать тем, кто отомстит за жену. Не бывать этому.

– Ладно, – произнесла она вслух.

– Обещаешь?

Ложью больше, ложью меньше.

– Обещаю.

У Майи зазвонил мобильник. Она проверила номер. Это был домашний телефон Тома Дугласса. Майя отошла в сторонку и приложила телефон к уху.

– Слушаю.

– Я получила ваше сообщение, – раздался в трубке голос миссис Дугласс. – Приезжайте, как только сможете.

– Давай я заберу Лили к нам, – предложил Эдди. – Дети будут в восторге.

Это и в самом деле очень многое упростило бы. Если бы Майя сейчас попыталась увести Лили с праздника, та закатила бы скандал, достойный двухлетки.

– Дело касается этого Тома Дугласса, – объяснила Майя, хотя Эдди ничего и не спрашивал. – Он живет в Ливингстоне. Думаю, это не займет у меня больше пары часов.

Эдди нахмурился.

– Что такое? – спросила Майя.

– Ливингстон. Это ведь съезд 15W по трассе, я не ошибся?

– Да, а что?

– За неделю до того, как Клер убили, – припомнил он, – я пару раз замечал на ее транспондере отметку о проезде через тамошний пункт оплаты.

– Она обычно там не ездила?

– Ну, я никогда раньше не проверял ее транспондер, но да, обычно мы так далеко не заезжаем.

– И что ты подумал?

– Там где-то недалеко есть какой-то модный торговый центр. Я подумал, что она, наверное, туда наведывалась.

Или решил не вникать в это дело слишком глубоко, что было вполне понятно. Не важно. Майя поспешила обратно к машине. Ее сестру убили, потому что она слишком близко подобралась к какой-то тайне. Майя была в этом совершенно уверена. Эта тайна связана с Томом Дуглассом, а значит, если мыслить логически, с покойным братом Джо, Эндрю Беркеттом. Каким образом Эндрю Беркетт, который погиб почти за пятнадцать лет до того, как Майя с Джо познакомились, мог привести к убийству Клер, по-прежнему оставалось загадкой.

Майя выехала в сторону трассы и, включив радио, принялась перескакивать с одной станции на другую, но так и не нашла ничего, что бы ей понравилось. Не стоило сейчас слишком углубляться в анализ. Ее дочь в безопасности с семьей Клер.

Майя через блютуз подключила к автомагнитоле подборку песен с телефона и попыталась выбросить из головы все лишние мысли. Салон заполнил голос Люкке Ли. «No Rest for the Wicked». Майя принялась подпевать, полностью растворившись в музыке, а когда песня закончилась, включила ее еще раз и спела всю целиком, с самого начала и до не менее убийственной концовки: «Я держала его сердце в руках, но разбивала его каждый раз».

Эту песню для нее записал Джо. Их роман развивался в ураганном темпе, но это уже была печальная история Майи. Через двое суток после знакомства на благотворительном приеме Джо предложил ей слетать на Багамы на частном самолете Беркеттов. Майя потеряла голову и согласилась. Они провели выходные на вилле в Аманьяре.

Майя думала, что их отношения будут развиваться по обычному для нее скоропалительному сценарию: головокружительный и бурный роман с вулканическими страстями и столь же стремительное охлаждение. От фейерверка к пшику. От неземной любви к расставанию. Для Майи все ее увлечения становились ее «жан-пьерами». Недели примерно на три.

Так что по прошествии первой недели, когда, проснувшись, Майя обнаружила, что Джо составил для нее в Интернете подборку песен, она внимательно прослушала каждую из них, пытаясь отыскать в словах потайной смысл, – лежа на спине и глядя в потолок, как подросток. Его вкус в музыке ей понравился. Песни не просто говорили с ней. Они проникли сквозь броню, ослабили ее, подготовили благодатную почву для, как бы это сексистски ни прозвучало, дальнейшего.

И тем не менее Майя отдавала себе отчет в том, что для танго нужны двое. Она безоглядно бросилась в водоворот Джо – выпивка, музыка, путешествия, секс, – но с самого начала, как было со всеми остальными ее романами, заранее предвидела конец. Майю это не огорчало. Ее настоящая жизнь была в армии. Брак, дети, Дни футбола – все это не входило в ее планы. По сценарию Джо должен был остаться для нее еще одним приятным воспоминанием.

Все ее романы в конце концов заканчивались плачевно. Зато оставались воспоминания.

Вот только на этот раз Майя забеременела, и, пока она пребывала в полнейшей растерянности, как быть дальше, Джо повел себя как настоящий рыцарь. Она получила от него коленопреклоненное предложение руки и сердца под аккомпанемент скрипичной музыки. Он посулил ей счастье. Он обещал ей любовь. Он заявил, что гордится тем, что она служит в армии, и поклялся сделать все, что будет в его силах, чтобы ее карьера не пострадала. У них все будет по-другому, пообещал Джо, они будут жить по своим правилам. Страсть его не знала преград и сметала все на своем пути. Майя покорилась ей, и не успела капитан Штерн опомниться, как стала миссис Беркетт.

Голос Люкке Ли затих, и заиграла «White Blood» в исполнении «Oh Wonder». Какого черта она сидит и слушает любимые песни Джо, спросила себя Майя. Ответ был прост: потому что они ей нравились. В вакууме, когда удавалось не думать о том, чем все закончилось, эти песни по-прежнему брали ее за душу и трогали, даже та, что звучала сейчас, даже эти ее пронзительные первые строки:

Я готова к пути, мне дорога ясна,

Только я не справлюсь одна…

«Хватит уже слушать всякую сентиментальную чушь, – сказала себе Майя, заметив лодку Тома Дугласса, по-прежнему лежавшую у гаража. – Я прекрасно справлюсь одна».

Не успела она нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась. На пороге стояла миссис Дугласс. Лицо у нее было застывшее, будто костяное. Она огляделась по сторонам, потом открыла сетчатую дверь и быстро произнесла:

– Входите.

Майя переступила через порог, и миссис Дугласс закрыла за ней дверь.

– За нами кто-то наблюдает?

– Я не знаю.

– Ваш муж дома?

– Нет.

Майя молчала. Эта женщина сама позвонила ей, потому что ей было что-то нужно. Пусть выкладывает.

– Я прослушала ваше сообщение на автоответчике, – начала миссис Дугласс.

Майя молча кивнула.

– Вы сказали, что знаете, какую работу мой муж делал для Беркеттов.

На этот раз в игре в молчанку миссис Дугласс победила Майю. Та, впрочем, была кратка.

– Этого я не говорила.

– Да?

– Я сказала, что знаю, за что Беркетты платили вашему мужу.

– Не вижу разницы.

– Не думаю, что он делал для них работу, – сказала Майя. – Если, конечно, не считать работой получение взяток.

– О чем вы?

– Хватит морочить мне голову, миссис Дугласс.

– Я не морочу. – Ее глаза широко распахнулись. – Пожалуйста, расскажите мне, что вы знаете.

Майя уловила в голосе женщины отчаяние. Если оно было притворным, миссис Дугласс чертовски хорошая актриса.

– А вы думали, что ваш муж делает для Беркеттов? – спросила Майя.

– Том – частный детектив, – ответила женщина. – Я была уверена, что он ведет конфиденциальные расследования по поручению влиятельной семьи.

– Но он никогда не говорил вам, в чем именно заключается его работа?

– Я же вам сказала. Это было конфиденциально.

– Бросьте, миссис Дугласс. Вы хотите сказать, что ваш муж каждый день приходил с работы и никогда не рассказывал вам ни о чем, что происходило у него в офисе?

Слезинка покатилась у нее по щеке.

– Чем занимался Том? – прошептала она еле слышно. – Пожалуйста, расскажите мне.

И снова Майя ненадолго задумалась, какую тактику лучше избрать, и решила, что прямота будет лучше всего.

– Ваш муж служил в Береговой охране. Во время службы он расследовал гибель молодого человека по имени Эндрю Беркетт.

– Да, я знаю. Тогда Том и познакомился с их семьей. Им понравилось, как он провел расследование. Так что, когда он открыл свое дело, Беркетты стали пользоваться его услугами.

– Вряд ли, – сказала Майя. – Я думаю, они хотели, чтобы он закрыл дело как гибель в результате несчастного случая.

– Но зачем?

– Именно об этом я хотела спросить вашего мужа.

– Они столько лет платили ему такие деньги… – Миссис Дугласс опустилась на диван, как будто у нее подкосились ноги.

– Для Беркеттов деньги не проблема.

– Но такие суммы? И так долго? – Она поднесла ко рту дрожащую ладонь. – Если вы утверждаете, что это правда – а я этого не говорила, – значит там должно было быть что-то серьезное.

Майя присела на корточки рядом с ней.

– Где сейчас ваш муж, миссис Дугласс?

– Я не знаю.

Майя терпеливо ждала.

– Поэтому я вам и позвонила. Том уже три недели как исчез.

Глава 19

Миссис Дугласс заявила об исчезновении мужа в полицию, но, по правде говоря, когда пятидесятисемилетний мужчина пропадает без признаков преступления, полиция мало что может сделать.

– Том любит рыбачить, – сказала женщина. – Он может уехать на несколько недель. В полиции об этом знали. Я говорила им, что он не уехал бы, не предупредив меня, но… – Она беспомощно пожала плечами. – Они внесли его имя в систему, не знаю уж, что это значит. Один полицейский сказал, что они могут объявить его в розыск, но без постановления суда к его рабочим документам получить доступ все равно нельзя.

Несколько минут спустя Майя уже шла к машине. Все, достаточно с нее выжидательной тактики. Она набрала номер свекрови. На третьем гудке Джудит ответила вполголоса:

– У меня сейчас прием. Что-то случилось?

– Нам нужно поговорить.

Повисла странная пауза, видимо, Джудит извинилась и вышла из кабинета.

– Встретимся в моем офисе. В пять часов тебе будет удобно?

– Договорились.

Майя нажала кнопку отбоя и позвонила Эдди – узнать, когда нужно забрать Лили.

– Да пусть остается у нас, – ответил он. – Они с Алексой тут на ушах стоят.

– Ты уверен?

– Тебе нужно приводить к нам Лили почаще, а не то придется мне время от времени брать у кого-нибудь хорошенькую двухлетку напрокат.

– Спасибо, – улыбнулась Майя.

– У тебя все в порядке?

– Все нормально.

– Не повторяй ее ошибок, Майя.

– Каких именно?

– Не лги, чтобы защитить меня.

Слова Эдди не были лишены здравого смысла, но, с другой стороны, где они все были бы сейчас, если бы Клер решилась довериться ему?

Перед домом Майи стояла чья-то машина. На скамейке у заднего входа маячил знакомый силуэт с желтым блокнотом в руках. Интересно, сколько он тут просидел? Но еще больше Майю интересовал вопрос, зачем он здесь.

Шейн позаботился? Или еще одно совпадение?

Майя съехала на обочину и припарковалась. Рикки Ву оторвался от своей писанины, только когда она вылезла из машины. Ву щелкнул ручкой и улыбнулся ей. Майя ответной улыбкой его не удостоила.

– Привет, Майя.

– Привет, доктор Ву.

Он не любил, когда к нему так обращались. Ву был одним из тех специалистов, которые предпочитают, чтобы к ним обращались по имени. Отец Майи любил слушать старую песенку группы «Steely Dan», которая называлась «Доктор Ву». Интересно, не из-за этой ли песни он всегда слегка морщился, когда Майя так его называла?

– Я звонил вам и оставлял сообщения, – сказал Ву.

– Да, знаю.

– А потом решил, что, возможно, лучше будет заехать.

– И заехали?

Майя открыла дверь ключом и вошла в дом. Ву двинулся следом.

– Я решил, почему бы не засвидетельствовать вам свое почтение, – сказал он.

– Надо же, – поцокала языком Майя.

– Прошу прощения?

– Не думала, что вы попытаетесь возобновить наши с вами отношения со лжи.

Если Ву и обиделся, то виду не подал.

– Давайте присядем на минутку?

– Спасибо, я постою.

– Как вы себя чувствуете, Майя?

– Я в полном порядке.

Он кивнул:

– Больше эпизодов не было?

Значит, все-таки Шейн.

Ву ни за что не поверит, если она станет утверждать, что приступы больше не повторялись.

– Было несколько, – бросила Майя.

– Не хотите рассказать мне о них?

– Я их контролирую.

– Это неожиданно.

– Что?

Ву вздернул бровь.

– Не думал, что вы попытаетесь возобновить наши с вами отношения со лжи.

Туше.

Ву вкрадчиво улыбнулся. Майя уже собиралась выставить его за дверь, как вдруг вспомнила перепуганное личико Лили, каким она увидела его сегодня утром. На глазах у нее, к собственному изумлению, выступили слезы. Майя повернулась к Ву спиной и попыталась подавить их.

– Майя?

– Мне нужно сделать так, чтобы они прекратились. – Она сглотнула тугой ком, застрявший в горле.

– Что произошло? – Ву придвинулся чуть ближе.

– Я напугала собственного ребенка.

Майя рассказала ему о событиях прошлой ночи. Ву слушал, не перебивая. Когда она закончила, он сказал:

– Возможно, придется сменить вам препарат. В последнее время у пациентов со схожими симптомами я добился хороших результатов, назначая серзон[8].

Майя больше не доверяла собственному голосу, поэтому молча кивнула.

– У меня есть небольшой запас в машине. Если вы не против.

– Спасибо.

– Не за что. – Он придвинулся еще ближе. – Могу я высказать вслух одно наблюдение?

– Почему нельзя просто дать мне лекарство и оставить в покое? – нахмурилась Майя.

– Простите, Майя, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Я так и поняла. Ладно, что там у вас?

– Вы никогда раньше не признавали, что нуждаетесь в помощи.

– Очень тонкое наблюдение.

– Это еще не наблюдение.

– А-а…

– Вы наконец-то признали это! – провозгласил Ву. – Чтобы защитить своего ребенка. Ради себя самой вы бы на это не пошли. Для этого понадобилась Лили.

– Да, еще одно тонкое наблюдение, – съязвила она.

– Вы не пытаетесь облегчить свое состояние. Вы пытаетесь защитить вашего ребенка. – Он склонил голову набок в докторской манере. – Когда вы наконец перестанете вести себя подобным образом?

– Когда я прекращу заботиться о благе моего ребенка? – пожала плечами Майя. – А что, родители когда-то перестают это делать?

– Туше! – Ву положил обе ладони на столешницу. – От ответа вы, конечно, увернулись, но туше. А теперь послушайте меня. Буква Р в аббревиатуре ПТСР[9] означает «расстройство». Это не то, что можно просто перетерпеть. Вы хотите оградить вашего ребенка от опасности? Тогда вам нужно серьезно заняться своим состоянием.

– Я согласна, – ответила Майя.

– Что ж, это оказалось несложно, – улыбнулся Ву.

– Я запишусь на прием.

– Почему бы нам не начать прямо сейчас?

– Мне сейчас некогда.

– Ну, первый сеанс не займет много времени.

Майя подумала и снова решила – почему бы и нет.

– Они похожи на те, что были раньше, – сказала она.

– Только более сильные?

– Да.

– Как часто случаются эти эпизоды?

– Вы упорно продолжаете их так называть. «Эпизоды». Только это тактичное наименование того, чем они являются на самом деле. Это же галлюцинации.

– Мне не нравится такой термин. Не нравятся связанные с ним коннотации…

Она не дала ему договорить:

– Могу я задать вам один вопрос?

– Разумеется, Майя.

Порыв был абсолютно спонтанным, но она решила поддаться ему. Хоть какой-то будет от этого докторишки прок.

– Со мной произошло кое-что еще. Связанное со всем этим.

Ву внимательно посмотрел на нее и кивнул:

– Расскажите мне.

– Моя подруга купила для меня скрытую камеру, – начала она.

И снова Ву выслушал ее, не перебивая. Майя рассказала ему о том, как увидела на записи скрытой камеры Джо. По выражению лица Ву нельзя было догадаться, что он думает.

– Любопытно, – произнес он, когда она закончила. – Я правильно понимаю, что все это случилось в дневное время?

– Да.

– Значит, это произошло не ночью, – протянул он, обращаясь скорее к себе самому, нежели к ней. И затем снова: – Любопытно.

Хватит с него любопытных фактов.

– Мой вопрос заключается в том, – продолжала Майя, – было ли это плодом моей галлюцинации, или тут есть какой-то подвох?

– Хороший вопрос. – Рикки Ву снова сел, скрестив ноги, и даже погладил себя по подбородку. – Мозг – штука хитрая, разумеется. А в вашей ситуации – ПТСР, убийство сестры, убийство мужа на ваших глазах, ответственность, которую накладывает воспитание в одиночку, практическое отсутствие лечения – напрашивается вывод, что… Ну, мне опять же не нравятся коннотации. Но я полагаю, что большинство экспертов пришло бы к заключению, что появление на записи Джо – плод вашего воображения или, да, галлюцинации. Самый простой диагноз, который чаще всего оказывается самым верным, это то, что вы так хотели его увидеть, что в конце концов и увидели.

– Большинство экспертов, – повторила Майя.

– Прошу прощения?

– Вы сказали «большинство экспертов пришло бы к выводу». Меня не интересует большинство. Меня интересует ваше мнение.

– Я почти польщен, – улыбнулся Ву.

Майя ничего не ответила.

– Можно было бы предположить, что я соглашусь с этим диагнозом. Вы все это время избегали меня. Это послужило бы вам хорошим уроком. Вы прервали лечение раньше, чем я рекомендовал. Затем добавились новые травмирующие факторы. Вы скучаете по нему. Вы не только потеряли возможность заниматься делом, которое определяло вас как личность, но теперь еще и вынуждены воспитывать ребенка в одиночку.

– Рикки?

– Да?

– Давайте сразу перейдем к той части, которая начинается после «но».

– Но вы не страдаете галлюцинациями. У вас навязчивые воспоминания. Если хотите, картинки из прошлого. Это характерно для ПТСР. Некоторые специалисты полагают, что эти навязчивые воспоминания сходны с галлюцинациями или даже, по сути своей, ими являются. В таком случае опасность заключается в том, что эти галлюцинации могут привести к психозу. Но ваши приступы, не важно, как их называть, всегда были слуховыми. Во время этих приступов, по ночам, вы никогда не видели погибших, так ведь?

– Никогда.

– Вас не преследуют их лица. Троих мужчин. Матери. – Он сглотнул. – Ребенка.

Майя ничего не сказала.

– Вы слышите крики. Но лиц не видите.

– И что?

– То, что это не является чем-то из ряда вон выходящим. От тридцати до сорока процентов ветеранов боевых действий, страдающих ПТСР, жалуются на слуховые галлюцинации. В вашем случае они всегда были исключительно слуховыми. Я не утверждаю, что вы не, – он изобразил пальцами кавычки, – «видели» Джо. Вы могли его видеть. Я говорю лишь, что это не укладывается в рамки вашего диагноза и синдрома ПТСР в целом. Я не могу с полным правом утверждать, что ваше ПТСР привело к тому, что на той видеозаписи без звука вам померещился ваш муж.

– Короче говоря, – подытожила она, – вы не считаете, что я это все вообразила.

– То, что вы называете галлюцинациями, Майя, на самом деле навязчивые воспоминания. Воспоминания о событиях, которые имели место в действительности. Вы не видите и не слышите того, чего на самом деле никогда не происходило.

Майя откинулась на спинку кресла.

– Что вы сейчас чувствуете? – поинтересовался Ву.

– Наверное, облегчение.

– Я, разумеется, не могу утверждать наверняка. По ночам вы опять оказываетесь в том вертолете?

– Да.

– Расскажите мне все, что вы помните.

– Ничего нового, Рикки.

– Вы слышите по рации сигнал о помощи. Солдаты попали в окружение.

– Я лечу туда. Я открываю огонь. – Ей хотелось поскорее покончить со всем этим. – Мы уже сто раз все это обсуждали.

– Да, обсуждали. И что происходит потом?

– Что вы хотите от меня услышать?

– На этом месте вы всегда умолкаете. Погибли пять человек. Мирные люди. Одна женщина была матерью двоих…

– Терпеть это не могу.

– Что именно?

– Все вы заладили как попугаи: «женщина, мать». Что за сексизм? Мирный житель есть мирный житель. У тех мужчин тоже были дети. Но об этом никто ни разу не вспомнил. «Мать и женщина». Можно подумать, это чем-то хуже, чем убить отца и мужчину.

– Семантика, – сказал он.

– Что?

– Вы злитесь на семантику, потому что не хотите взглянуть правде в глаза.

– Господи, как же я ненавижу, когда вы начинаете так говорить. Какой именно правде я не хочу взглянуть в глаза?

На лице доктора отразилось сочувствие. Она терпеть не могла сочувственные лица.

– Это была ошибка, Майя. И ничего более. Вы должны простить себя. Вас преследует чувство вины, и иногда это выражается в форме навязчивых слуховых воспоминаний.

– Вы меня разочаровываете, доктор Ву. – Майя скрестила руки на груди.

– Чем же?

– Тем, что говорите банальности. Я испытываю чувство вины за гибель мирных жителей, следовательно, как только я перестану винить себя, все сразу волшебным образом наладится.

– Нет, – возразил он. – Это не лекарство. Но это может сделать ваши ночи спокойнее.

Рикки Ву ничего не понимал, но, с другой стороны, он и не слышал аудиозаписи того дня. Изменило ли бы это что-то для него? Может, да, а может, и нет.

Мобильник Майи звякнул и умолк. Один звонок. Она проверила номер.

– Рикки?

– Да?

– Мне нужно забрать ребенка из сада, – сказала она. – Давайте вы дадите мне ваши новые лекарства?

Глава 20

Звонок был из «Кожи и кружева».

Кори выразился предельно ясно. Если он позвонит и сразу повесит трубку, значит ему нужно с ней встретиться.

Когда Майя въехала на парковку, громила склонился над ее окошком и сказал:

– Рад, что вы получили работу.

Майя от души понадеялась, что он посвящен в реальный курс дел, а про работу упомянул только для отвода глаз. Не хватало только, чтобы ее считали стриптизершей.

– Заезжайте на служебную парковку и проходите через служебный вход.

Майя так и сделала. Когда она вышла из машины, две ее «коллеги» с улыбкой помахали ей. Майя, чтобы не выбиваться из образа, улыбнулась и помахала в ответ. Служебная дверь была закрыта, так что Майя взглянула прямо в камеру и стала ждать. Послышалось характерное жужжание, и она потянула дверь на себя. За дверью Майю ждал еще один громила. Он окинул ее холодным взглядом.

– Оружие при себе есть? – бросил он.

– Да.

– Отдайте-ка его мне.

– Нет, – отрезала Майя.

Ответ ему явно не понравился, но за спиной у него послышался голос:

– Все в порядке.

Лулу.

– Та же комната, что и в прошлый раз, – сказала она. – Он вас ждет.

– Что ж, тогда за работу, – попыталась неловко пошутить Майя.

Лулу улыбнулась и пожала плечами.

Майя почувствовала запах марихуаны еще до того, как завернула за угол и увидела, как Кори раскуривает косяк. Глубоко затянувшись, он поднялся и предложил ей угощаться.

– У меня все в порядке, – ответила она. – Вы хотели меня видеть?

Кори ненадолго задержал дым в легких и кивнул. Потом выдохнул его и предложил:

– Присаживайтесь.

И снова Майя с сомнением покосилась на обивку.

– Этой комнатой никто не пользуется, – заверил ее Кори. – Только я.

– Это должно меня успокоить?

Майя ожидала, что он по меньшей мере улыбнется в ответ, но Кори вдруг принялся расхаживать туда-сюда, явно взвинченный. Майя села, надеясь, что это немного его успокоит.

– Вы были у Тома Дугласса? – спросил он.

– Можно и так сказать.

– Что вы имеете в виду?

– Я была у его жены. Том Дугласс не объявлялся уже три недели.

Кори остановился как вкопанный.

– И где же он?

– Кори, вам непонятно значение выражения «не объявлялся»?

– Боже правый! – Он сделал очередную затяжку. – Вы выяснили, за что Беркетты ему платили?

– Частично. – Майя до сих пор была не уверена до конца, что доверяет ему, но, с другой стороны, разве у нее был выбор? – Том Дугласс когда-то давно служил в Береговой охране.

– И что?

– А то, что он расследовал гибель Эндрю Беркетта.

– О чем вы вообще?

Майя рассказала ему все, что ей удалось узнать и что она уже знала от Джо, – его брат погиб не в результате несчастного случая, а совершил самоубийство. Кори лишь молча кивал. Вид у него был слишком возбужденный, и Майя задалась вопросом, когда его начнет вставлять.

– Так, давайте-ка разложим все по полочкам, – сказал Кори, вновь принимаясь расхаживать. – Ваша сестра начинает копать под Беркеттов. Она обнаруживает эти платежи Тому Дуглассу. И тут ее – бац! – пытают и убивают. Бац! – и вашего мужа тоже убивают. Бац! – и Том Дугласс бесследно исчезает. Пока все правильно?

Он слегка ошибся с порядком событий. Последовательность была не «Клер, Джо, Том», а «Клер, Том, Джо». Впрочем, Майя не стала его поправлять.

– Но тут есть еще кое-что, о чем стоило бы задуматься, – заметила она.

– И что же это?

– Ради того, чтобы скрыть самоубийство сына, человека не убивают. Можно от него откупиться, это да. Но не убивать же.

Кори кивнул.

– И если предположить, что это Беркетты ему платили, – добавил он, по-прежнему не в меру оживленно кивая, – не они же сами убили собственного сына.

Майя вдруг обратила внимание на то, что глаза у него красные. То ли от марихуаны, то ли от слез.

– Кори?

– Да?

– У вас ведь есть свои источники. Хорошие источники. Мне нужно, чтобы вы покопались в жизни Тома Дугласса.

– Уже.

– Вы сделали это несколько недель назад, к тому же искали какие-то зацепки в его работе. А сейчас нам нужно все. Выписки по его кредиткам, снятие наличных в банкоматах, когда была последняя трансакция, какие у него привычки, куда он мог поехать. Нам нужно найти его. Сможете сделать?

– Да, – ответил Кори. – Сможем. – И снова начал расхаживать.

– Что еще случилось? – спросила Майя.

– Думаю, мне снова придется исчезнуть. Возможно, надолго.

– Почему?

Кори понизил голос и практически прошептал:

– Из-за того, что вы сказали в прошлый раз, когда были здесь.

– Насчет чего?

Он покосился влево, потом вправо.

– У меня приготовлены отходные пути, – сказал он. – Потайные пути.

Майя не очень понимала, как ей реагировать.

– Это хорошо.

– Вон в той стене даже есть потайная дверь. Если полицейские попытаются окружить клуб, даже бесшумно, я смогу уйти. Вы себе не представляете, что у меня тут есть.

– Я это понимаю. Но я не понимаю, почему вы должны исчезнуть.

– Утечка! – заорал Кори, выплюнув это слово с таким выражением, как будто оно вызвало у него крайнее отвращение. Майе подумалось, что, видимо, так оно и есть. – Ведь вы первая подняли этот вопрос. Вы сказали, что существует вероятность, что кто-то из моей организации слил имя Клер. Я все время об этом думал. Допустим, моя деятельность… Ну, допустим, с надежностью у нас все не так хорошо, как я полагал. Вы отдаете себе отчет в том, какое количество народу может быть поставлено под удар? Вы представляете, сколько из них столкнется с серьезными, возможно даже фатальными, последствиями?

Ух ты! Майя поняла, что пора его успокаивать.

– Я не думаю, что это была утечка, Кори.

– Почему?

– Из-за Джо.

– Я не понимаю.

– Клер убили. Джо тоже убили. Вы сами сказали – возможно, Джо помогал ей. Вот вам и утечка. Клер сказала Джо. Она могла рассказать кому-то еще, или Джо мог, или они могли просто напортачить в своем расследовании.

Майе было все равно, правда это или нет. Все, что ей нужно сейчас, это чтобы он не исчез.

– Не знаю, – покачал головой Кори. – Я не чувствую себя в безопасности.

Она поднялась и положила руки ему на плечи.

– Мне нужна ваша помощь, Кори.

– Может, вы были правы. – Он избегал смотреть ей в глаза. – И нужно заявить в полицию. Как вы сказали. Я передам им всю информацию, которой располагаю. Анонимно. И пусть они доведут дело до конца.

– Нет! – отрезала Майя.

– Я думал, вы этого хотите.

– Больше не хочу.

– Почему?

– Потому что невозможно сделать это, не выдав вас и вашу организацию.

Кори нахмурился и повернулся к ней.

– Вас волнует судьба моей организации?

– Ни в малейшей степени, – отозвалась Майя. – Но вы лишите нас всех шансов, если сделаете это. Вы сбежите. Вы нужны мне, Кори. Мы справимся с этим лучше, чем полицейские. – Она умолкла.

– Это не все причины, – сказал он. – Что вы недоговариваете?

– Я им не доверяю.

– Полицейским?

Майя кивнула.

– А мне доверяете?

– Моя сестра же доверяла.

– И это стоило ей жизни, – напомнил Кори.

– Да, стоило. Но в эту игру можно играть бесконечно. Если бы вы не уговорили ее искать компромат, возможно, она сейчас была бы жива. Но если бы я не убила в том бою мирных жителей, тогда вы не выложили бы в Интернет ту запись и Клер никогда с вами не познакомилась. В конце концов, если бы я выбрала другую профессию, Клер сейчас была бы дома и играла со своими двумя детьми, а не гнила в земле. Это как игра с множеством открывающихся дверей. Играть в нее – бесполезная трата времени.

Кори отступил назад и сделал еще одну глубокую затяжку.

– Я не знаю, что делать, – признался он, когда снова смог говорить.

– Не исчезайте. Займитесь Томом Дуглассом. Помогите мне покончить с этим.

– И полагаю, мне остается только вам довериться.

– Не только, – возразила она. – Вы забыли?

Теперь он понял.

– Потому что у меня на вас кое-что есть.

Майя не удостоила его ответом. Кори взглянул на нее. Она видела, что он хочет спросить ее про звуковую дорожку. Но у Майи к нему тоже был вопрос.

– Почему вы не выложили аудиозапись? – спросила она.

– Я же вам сказал.

– Вы сказали, что моя сестра уговорила вас не делать этого.

– Совершенно верно.

– Но мне не до конца в это верится. Пока ее письмо дошло до вас, прошло время. Эта история наделала шуму, но к тому моменту уже начала затихать. Аудиозапись вернула бы вас на первые полосы.

– Вы считаете, это все, что меня волнует?

И вновь Майя не удостоила его ответом.

– Без шума правда никогда не выплывет наружу. Без шума мы не сможем привлечь на свою сторону новых людей.

У Майи не было желания заново выслушивать его разглагольствования.

– Тем больше у вас было причин выложить звуковую дорожку, Кори. Так что же вас остановило?

Он подошел к дивану и сел.

– Потому что я, кроме всего прочего, еще и живой человек.

Майя опустилась на диван рядом с ним.

Кори обхватил голову руками и сделал несколько глубоких вдохов. Когда он вновь поднял голову, взгляд у него был более ясный и более спокойный.

– Потому что я понял, что вам придется жить со своей совестью, Майя. С тем, что вы сделали. А иногда это само по себе достаточное наказание.

Она ничего не сказала.

– Ну и как вам с этим живется, Майя?

Если Кори ожидал получить на свой вопрос правдивый ответ, ему пришлось бы долго дожидаться.

Какое-то время они просто сидели молча. Шум клуба, казалось, доносился откуда-то из бесконечной дали. Больше здесь ловить нечего, подумала Майя. Все равно пора уже было ехать к Джудит.

Она поднялась и двинулась к выходу.

– Посмотрим, что вам удастся накопать на Тома Дугласса.

Глава 21

Офис Джудит располагался на первом этаже жилого здания в Верхнем Ист-Сайде, на Манхэттене, в одном квартале от Центрального парка. Майя понятия не имела, какого рода пациентов принимает ее бывшая свекровь. Она окончила Стэнфордский университет и числилась клиническим профессором в Вейл-Корнелл, хотя никому ничего не преподавала. То, что человек, работающий на полставки, может занимать такую должность, удивляло только тех, кто не понимал, какие двери способно открыть имя Беркеттов вкупе с солидными пожертвованиями.

Сенсационная новость: деньги дают власть и приносят своим хозяевам массу приятного!

В профессиональной сфере Джудит была известна под своей девичьей фамилией Велле. Было ли такое решение продиктовано желанием завуалировать свою принадлежность к семейству Беркетт или тем, что так поступали многие женщины, оставалось лишь гадать. Майя прошла мимо швейцара и отыскала дверь, ведущую в офис Джудит. Та делила помещение еще с двумя коллегами. Все три имени – Джудит Велле, Анджела Уорнер и Мэри Маклеод – были указаны на табличке на двери, сопровождаемые длинным перечнем аббревиатур после каждого.

Майя повернула ручку и открыла дверь. В маленькой приемной никого не было, диванчик и кушетка пустовали. Стены украшали безликие картины, вполне подходящие для какого-нибудь придорожного мотеля. Сами стены и ковролин на полу были немаркого бежевого цвета. На дальней двери висела табличка: «Не беспокоить. Идет сеанс».

Секретаря в приемной не было. Наверное, потому, что пациенты нередко были персонами публичными, и чем меньше народу их видело, тем лучше. Первый пациент заходил в кабинет из приемной. По окончании сеанса он выходил из кабинета прямо в коридор через другую дверь. Затем в кабинет приглашали следующего пациента – или, в данном случае, Майю. Сами пациенты при этом друг с другом не сталкивались.

Такое стремление к полной конфиденциальности и приватности было, разумеется, вполне понятно – Майя тоже не горела желанием, чтобы кто-то узнал о ее «расстройстве», – но здесь имелась и обратная сторона. Врачи без устали твердили, что психические болезни ничем не отличаются от любых других. К примеру, сказать человеку с клинической депрессией, чтобы встряхнулся и вышел из дома, считалось равноценным тому, как посоветовать человеку с переломанными ногами пробежаться по комнате. Однако же все это хорошо лишь в теории, а на практике признание в том, что ты наблюдаешься у психиатра, по-прежнему остается чем-то сродни клейму.

А может, причина заключается в том, что психическое заболевание можно скрыть. Ели бы Майя могла скрыть от всех переломанные ноги и при этом сохранить способность передвигаться, не исключено, что именно так она и поступила бы. Кто знает? Сейчас ей нужно покончить со всем этим, а уж потом беспокоиться о лечении. Ответы на ее вопросы маячили где-то мучительно близко. Пока она не докопается до истины и не накажет виновного, всем грозит опасность.

С переломанными ногами она, возможно, не смогла бы этого сделать. А вот с ПТСР очень даже сможет.

Майя взглянула на часы. До назначенного времени оставалось еще пять минут. Она пыталась занять себя чтением журналов, но смысл слов ускользал от нее. Тогда она переключилась на телефон и принялась играть в какую-то дурацкую игру, где нужно составлять слова из четырех букв, но все равно поминутно отвлекалась. Сунув телефон обратно в сумку, Майя переместилась поближе к двери. Прижиматься к ней ухом и подслушивать, что происходит в кабинете, она, разумеется, не стала, однако же с того места, где стояла, могла различить два негромко переговаривающихся женских голоса. Время тянулось невыносимо медленно, но в конце концов она услышала, как внутренняя дверь открылась. Судя по всему, пациентка собралась уходить.

Майя поспешила плюхнуться на свое место, схватила первый попавшийся журнал и положила ногу на ногу. «А я тут ни при чем». Дверь кабинета распахнулась, и на пороге показалась улыбчивая женщина лет шестидесяти, хорошо, впрочем, сохранившаяся для своих лет.

– Майя Штерн?

– Да.

– Проходите, пожалуйста.

Значит, секретарь у них все-таки есть, подумала Майя, просто сидит прямо в кабинете у врача. Майя двинулась следом за женщиной, решив, что Джудит ждет ее за столом или в кресле рядом с кушеткой, или что там полагалось иметь психиатрам в своем кабинете. Но Джудит за дверью не оказалось. Майя обернулась к секретарю. Та протянула ей руку:

– Меня зовут Мэри.

И тут до Майи дошло. Она бросила взгляд на дипломы, висящие на стене.

– Мэри Маклеод?

– Совершенно верно. Я коллега Джудит. Она считает, что мы с вами могли бы кое о чем поговорить.

Судя по дипломам, обе учились в медицинской школе в Стэнфорде. Майя заметила диплом бакалавра, выданный в Университете Южной Калифорнии на имя Джудит. Мэри окончила бакалавриат в престижном Университете Райса, а резидентуру проходила в Лос-Анджелесе.

– Где Джудит?

– Я не знаю. Мы обе работаем здесь на полставки и делим с ней этот офис.

Майя даже не потрудилась скрыть раздражение:

– Да, я видела ваше имя на двери кабинета.

– Почему бы вам не присесть ненадолго, Майя?

– Почему бы вам не пойти к черту, Мэри?

Если грубость Майи и задела Мэри Маклеод, та ничем этого не выдала внешне.

– Мне кажется, я могу вам помочь.

– Если хотите мне помочь, скажите, где Джудит.

– Я же вам уже сказала. Я этого не знаю.

– Тогда пока.

– Мой сын отслужил два срока. Один в Ираке, второй в Афганистане.

Майя против воли заколебалась.

– Джек скучает по тому времени. Это то, о чем никто не говорит вслух, так ведь? То, что он пережил, изменило его. Он ненавидел это. И тем не менее хотел бы вернуться назад. Отчасти из-за чувства вины, потому что он винит себя в том, что его друзья остались там. Отчасти из-за чего-то другого. Чего-то, в чем он не может признаться вслух.

– Мэри?

– Что?

– Вы все выдумали про сына-военного?

– Я никогда бы так не поступила.

– Еще как поступили бы. Вы та еще манипуляторша. Вы с Джудит заманили меня в этот офис. В этот кабинет. А теперь при помощи разнообразных ухищрений пытаетесь меня разговорить.

– Я ни слова не выдумала про своего сына. – Мэри Маклеод расправила плечи, прямая, точно струна.

– Может, и так, – проговорила Майя. – Но в любом случае и вам, и Джудит хорошо известно, что без доверия нормальных отношений с пациентом быть не может. А весь этот спектакль, который вы на пару устроили, чтобы заманить меня сюда, уничтожил это доверие на корню.

– Чушь собачья.

– Что именно?

– Что без доверия не может быть нормальных отношений с пациентом.

– Вы серьезно?

– Предположим, вы заметили у кого-то из ваших близких – к примеру, у вашей сестры, – все признаки рака…

– Так, давайте, пожалуйста, без этого.

– Почему? Майя, чего вы боитесь? Предположим, что этот рак можно вылечить, если вы заставите сестру пойти к врачу. Если вы с этим врачом договоритесь и придумаете способ заманить ее к нему…

– Это совсем другое.

– Нет, Майя. Нет. Это то же самое. Вы не понимаете, но это так. Вам нужна помощь, точно так же, как в нашем выдуманном случае с раком.

Пустая трата времени. Интересно, Мэри Маклеод участвовала в заговоре или же все сказанное ею было искренне – что значило, что Джудит обманула свою старую коллегу и использовала ее втемную.

– Мне нужно увидеть Джудит, – продолжала гнуть свое Майя.

– Мне очень жаль, Майя. В этом вопросе я ничем не могу вам помочь.

Но Майя уже направлялась к двери.

– Вы ни в каком вопросе ничем не можете мне помочь.

К черту все!

Майя набрала номер по пути к машине. Джудит ответила на втором гудке.

– Я слышала, вы с моей коллегой не нашли общего языка.

– Где вы, Джудит?

– В Фарнвуде.

– Никуда не уезжайте, – велела Майя.

– Буду ждать.

Майя снова въехала через служебные ворота, надеясь, что ей удастся застать Изабеллу где-нибудь на улице, но весь жилой комплекс казался совершенно безлюдным. Наверное, стоило бы проникнуть в дом и посмотреть, не обнаружится ли там что-то, способное пролить свет на то, где может скрываться Изабелла, но это достаточно рискованно, к тому же у Майи сейчас все равно не было времени. Джудит прекрасно знала, сколько нужно времени, чтобы добраться из Нью-Йорка до Фарнвуда.

Дверь ей открыл дворецкий. Майя никак не могла запомнить, как его зовут. Имя у него было совершенно обыкновенное, не Дживс и не Карсон, а что-то вроде Бобби или Тима. И тем не менее, как и подобало слуге на его должности, то ли Бобби, то ли Тим одарил ее снисходительным взглядом.

– Мне нужно переговорить с Джудит, – без предисловий заявила Майя.

– Мадам ожидает вас, – провозгласил он с фальшивым выговором выпускника престижной британской школы, – в салоне.

Салоном у богачей было принято называть гостиную. На Джудит был черный брючный костюм, шею украшала нитка жемчуга, свисавшая практически до талии. В ушах у нее поблескивали серебряные кольца, волосы были элегантно зачесаны назад. В пальцах она держала хрустальный бокал, а сидела так, будто позировала для обложки журнала.

– Привет, Майя.

Расшаркиваться перед ней Майя не собиралась.

– Расскажите мне о Томе Дуглассе.

– О ком? – Глаза Джудит сузились.

– О Томе Дуглассе.

– Мне это имя незнакомо.

– А вы подумайте хорошенько.

Джудит напрягла память. Ну, или сделала вид, что напрягает. Потом театрально пожала плечами.

– Он служил в Береговой охране. И расследовал гибель вашего сына.

Бокал выскользнул из пальцев Джудит и разлетелся вдребезги. Майя не отскочила. Как и Джудит. Какое-то время они просто стояли, глядя на то, как разлетаются по полу хрустальные осколки.

– Что ты мелешь? – прошипела Джудит.

Ну, если это было притворство…

– Том Дугласс сейчас занимается частным сыском, – сказала Майя. – Ваша семья много лет подряд перечисляла на его счет почти по десять тысяч долларов в месяц. Я хотела бы узнать почему.

Джудит немного поколебалась, как боксер, который пытается собраться с силами, пока не истекли заветные восемь секунд. Вопрос Майи явно ошеломил ее, в этом не было никакого сомнения. Оставалось только гадать, был ли вызван такой эффект тем, что она понятия не имела о выплатах, или тем, что сообщила ей об этом Майя.

– Зачем я стала бы платить этому Тому… Как, ты сказала, его фамилия?

– Дугласс. С двумя «с». А зачем – это вопрос к вам.

– Понятия не имею. Эндрю погиб в результате несчастного случая.

– Нет, – возразила Майя. – Это не был несчастный случай. Но вы ведь и без меня это знаете.

С лица Джудит сошла вся краска. Теперь ее боль стала такой явной, такой неприкрытой, что Майя чуть было не отвела глаза. Боевой задор – дело хорошее, но, какова бы ни была окончательная правда, речь шла о смерти ребенка этой женщины. Ее боль была непритворной и всепоглощающей.

– Я понятия не имею, о чем ты, – отрезала Джудит.

– И как же тогда это случилось?

– Что?

– Как именно Эндрю упал за борт?

– Ты серьезно? С чего вдруг ты завела этот разговор? Столько лет прошло! Ты его даже не знала.

– Это важно. – Майя сделала шаг в сторону бывшей свекрови. – Так как он погиб, Джудит?

Та пыталась высоко держать голову, но горе пригибало ее к земле.

– Эндрю был совсем мальчиком, – проговорила она, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. – На яхте устроили вечеринку. Он слишком много выпил. На море поднялось волнение. Эндрю вышел на палубу и упал за борт.

– Нет.

– Что? – У Джудит сорвался голос.

На долю секунды Майе показалось, что ее бывшая свекровь сейчас набросится на нее. Но этот миг быстро миновал. Джудит опустила глаза, а когда подняла их, в ее голосе звучали мягкие, почти умоляющие нотки.

– Майя?

– Да.

– Расскажи мне, что ты знаешь о смерти Эндрю.

Неужели все это была игра? Майя не могла сказать наверняка. Джудит казалась совершенно опустошенной, убитой горем. Неужели она действительно совсем ничего не знала?

– Эндрю покончил с собой, – произнесла Майя.

Джудит с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть, как от удара. Потом мотнула головой.

– Это неправда.

Майя молча ждала, пока она справится с фазой отрицания.

Когда Джудит переварила услышанное, она спросила:

– Кто тебе это сказал?

– Джо.

Джудит снова мотнула головой.

– Почему вы платите Тому Дуглассу? – вновь повторила Майя свой вопрос.

На войне они называли это тысячеярдовым взглядом – этот пустой, ничего не выражающий, расфокусированный взгляд солдата, который слишком много повидал. С Джудит сейчас происходило примерно то же самое.

– Он был совсем мальчиком, – пробормотала она, и хотя, кроме них с Майей, в гостиной никого не было, Джудит обращалась не к ней. – Ему даже восемнадцати не исполнилось…

Майя сделала еще один шаг по направлению к ней.

– Вы в самом деле не знали?

Джудит, вздрогнув, вскинула на нее глаза:

– Я не понимаю, какие цели ты преследуешь.

– Моя цель – узнать правду.

– Какую правду? И вообще, какое отношение все это имеет к тебе? Я не понимаю, зачем тебе понадобилось раскапывать эту историю.

– Я ничего не раскапывала. Мне ее рассказал Джо.

– Джо рассказал тебе, что Эндрю совершил самоубийство?

– Да.

– Он открыл тебе эту тайну?

– Да.

– И столько лет спустя ты решила рассказать мне? – Джудит закрыла глаза.

– Я не хотела причинить вам боль.

– Ну да, – грустно усмехнулась Джудит, – я это вижу.

– Но мне необходимо знать, почему вы платите офицеру Береговой охраны, который расследовал гибель Эндрю.

– Зачем тебе это нужно?

– Долго рассказывать.

– О, чего-чего, а времени у меня навалом. – В смешке Джудит было больше боли, чем в рыдании.

– Об этом стало известно моей сестре.

– Она узнала о том, что мы ему якобы платим? – нахмурилась Джудит.

– Да.

Молчание.

– А потом Клер убили, – произнесла Майя. – А следом убили Джо.

– Ты хочешь сказать, что они связаны? – вскинула бровь Джудит. – Клер и Джо?

Значит, Кирс ей ничего не сказал.

– Они оба были убиты из одного пистолета.

Слова Майи подействовали на бывшую свекровь как еще один удар. Она отшатнулась.

– Не может быть.

– Почему?

Джудит снова закрыла глаза, видимо пытаясь найти в душе силы, потом открыла их.

– Так, Майя. Давай-ка ты немного притормозишь и объяснишь мне, что происходит.

– Все просто. Вы платите деньги Тому Дуглассу. Я хочу знать почему.

– Мне кажется, – ответила Джудит, – ты уже и так это выяснила.

Внезапная перемена в Джудит ошарашила Майю.

– Из-за самоубийства?

Джудит выдавила улыбку.

– Вы хотели, чтобы самоубийство замяли?

Джудит ничего не ответила.

– Но зачем?

– Беркетты не совершают самоубийств, Майя.

Был ли этот ответ правдоподобным? Нет, разумеется, нет. Чего Майя не видит? Время изменить направление, выбить у Джудит почву из-под ног.

– А за что вы платили Роджеру Кирсу?

– Кому?! – возмутилась Джудит. – Погоди. Это тот полицейский?

– Он самый.

– Зачем нам платить ему?

«Мы».

– Это вы мне скажите.

– Поверь, я понятия об этом не имею. Это тоже якобы откопала твоя сестра?

– Нет, – отозвалась Майя. – Это мне сказала Каролина.

– И ты ей поверила? – Губы Джудит вновь тронула слабая улыбка.

– А зачем ей лгать?

– Каролина не стала бы лгать. Но… она иногда путается.

– Очень интересно, Джудит.

– Что?

– Вы перечисляли деньги двум людям. И оба расследовали смерть ваших сыновей.

– Все это просто бред, – покачала головой Джудит.

– К счастью, мы легко можем во всем разобраться, – заметила Майя. – Давайте спросим Каролину.

– Каролины сейчас нет.

– Так позвоните ей. На дворе двадцать первый век. У всех есть мобильные телефоны. Вот. – Майя протянула ей свою трубку. – У меня и номер ее под рукой.

– Это ни к чему хорошему не приведет.

– Почему?

– Скажем так, – продолжала Джудит, тщательно подбирая слова, – Каролину сейчас нельзя тревожить.

Майя опустила руку с телефоном.

– Она… Каролина нездорова. С ней такое случается. Ей нужен покой.

– Вы упекли ее в психушку?

Майя намеренно использовала этот пренебрежительный термин, чтобы задеть бывшую свекровь за живое. Это сработало. Джудит даже стала как-то меньше ростом.

– Зачем ты так… – проговорила она. – Уж кто-кто, а ты должна была бы отнестись с пониманием.

– Что значит «кто-кто, а ты»? А, вы намекаете на то, что у меня у самой ПТСР?

Джудит не удостоила ее ответом.

– И что же нанесло такую сильную душевную травму Каролине?

– Не все травмы получают на поле боя, Майя.

– Я в курсе. Некоторые получают их, преждевременно потеряв двух братьев при трагических обстоятельствах.

– Вот именно. Эти травмы привели к возникновению определенных проблем.

– Привели к возникновению определенных проблем, – эхом повторила за ней Майя. – Например, к тому, что Каролина считает, будто ее братья на самом деле живы?

Майя ожидала, что ее слова станут для бывшей свекрови еще одним ударом, но Джудит, похоже, на этот раз оказалась к нему готова.

– Разум обладает собственными желаниями, – произнесла она. – И эти желания могут быть настолько сильны, что приводят к возникновению бредовых идей. Теории заговора, паранойя, видения – чем сильнее отчаяние, тем человек к этому восприимчивей. Каролина – незрелая личность. И это вина ее отца. Он всю жизнь трясся над ней и излишне опекал. Он никогда не позволял ей самостоятельно справляться с неприятностями и стоять на собственных ногах. Так что, когда сильные мужчины в ее жизни – ее система поддержки – начали умирать, Каролина не смогла этого принять.

– Так почему вы не позволили ей увидеть тело Джо?

– Это она тебе сказала? – покачала головой Джудит. – Никто из нас не видел Джо.

– Почему?

– Ты должна бы понимать почему. Моего сына убили. Ему выстрелили в лицо. Кому захочется на такое смотреть?

Майя обдумала эти слова и вновь пришла к выводу, что здесь что-то не стыкуется.

– А когда Эндрю вытащили из воды?

– А что тогда?

– Вы видели тело?

– Почему ты спрашиваешь? Господи, неужели ты считаешь, что…

– Просто скажите, видели вы его или нет.

– Тело Эндрю находилось в воде более суток. – Джудит судорожно сглотнула. – Мой муж опознал его, но… это было нелегко. Его объели рыбы. Зачем бы мне… – Джудит умолкла и сощурилась, ее голос превратился в шепот: – Чего ты добиваешься, Майя?

Майя в упор взглянула на нее:

– Почему вы платите Тому Дуглассу?

Джудит выдержала паузу, прежде чем ответить:

– Положим, Джо сказал тебе правду про гибель Эндрю.

Майя ждала.

– Положим, Эндрю действительно покончил с собой. Я – его мать. И я не смогла на это смотреть. Я не смогла спасти Эндрю в жизни. Но, быть может, я смогу защитить его сейчас. Ты меня понимаешь?

Майя внимательно посмотрела ей в лицо.

– Конечно, – ответила она.

Но на самом деле она не понимала.

– То, что случилось с Эндрю, – то, что он пережил тогда, – не имеет никакого отношения к настоящему. Все это не имеет никакого отношения к Джо и твоей сестре.

Майя ни на миг в это не поверила.

– А Роджер Кирс?

– Я же тебе сказала. Это просто неправда. Каролина все выдумала.

Больше ловить здесь было нечего. Во всяком случае, пока что. Надо искать новую информацию. В головоломке по-прежнему недоставало слишком много частей.

– Пожалуй, мне лучше уйти.

– Майя?

Она молча ждала.

– Каролина – не единственная, кому нужен покой. Она не единственная, кто может начать видеть то, чего нет на самом деле.

– Тонко, Джудит, – кивнула Майя.

– Зря ты не позволила Мэри или мне помочь тебе.

– У меня все в полном порядке.

– Нет, не в порядке. И мы с тобой обе это знаем. Мы обе знаем правду.

– И что же это за правда, Джудит?

– Мои мальчики и так уже достаточно пострадали, – с угрозой в голосе произнесла Джудит. – Не надо ранить их еще больше.

Глава 22

Когда Майя завернула за угол, Лили перед домом играла в пятнашки с дядей Эдди. Майя притормозила и съехала на обочину. Несколько минут она просто сидела в машине и смотрела. Из дома вышла Алекса и присоединилась к игре. Они с отцом оба делали вид, что никак не могут запятнать Лили, и театрально валились на землю всякий раз, когда готовы были уже коснуться ее, но «промахивались», и даже с такого расстояния и несмотря на закрытые окна, Майя слышала, как заливается смехом Лили. Майе подумалось, что, какой сентиментальной ни казалась эта мысль, на свете нет ничего столь же радостного, как искренний детский смех. Она не могла с горькой иронией не отметить, что этот звук, в отличие от тех, других, которые безжалостно преследовали ее по ночам, ей доводилось слышать совсем нечасто. Впрочем, что толку об этом переживать. Майя переключила передачу, изобразила улыбку и подъехала к дому Клер.

Она негромко посигналила и помахала рукой. Эдди обернулся, раскрасневшийся и веселый, и вскинул руку в ответ. Майя вылезла из машины. Алекса тоже распрямилась. Лили это пришлось явно не по вкусу, и она принялась настойчиво хлопать дядю и двоюродную сестричку по ногам, пытаясь вновь втянуть их в игру. Алекса подошла к тетке и обняла ее. Эдди чмокнул Майю в щеку. Лили скрестила руки на груди и надулась.

– Не хочу домой! – объявила она.

– Мы с тобой можем поиграть в пятнашки, когда приедем, – пообещала Майя.

Малышку это предложение не умилостивило.

Эдди положил руку Майе на локоть.

– У тебя есть минутка? Я хотел кое-что тебе показать. – Он обернулся к дочери. – Алекса, приглядишь за Лили еще немножко, ладно?

– Конечно.

Малышка немедленно расплылась в улыбке. Не успела Майя двинуться следом за Эдди в дом, как за спиной у нее снова послышался звонкий смех.

– Я проверил логи с транспондера Клер, – сказал он. – Судя по всему, за неделю она побывала у Дугласса дважды.

– Это меня не удивляет, – заметила Майя.

– Я на это и не надеялся. А вот куда она поехала после второго раза, может и удивить.

У Эдди была приготовлена распечатка. Он протянул Майе лист – некоторые строки были выделены фломастером.

– Смотри, что получается, – продолжал Эдди. – За неделю до гибели Клер едет в Ливингстон. Обратила внимание на время?

Майя кивнула: восемь сорок шесть утра.

– Теперь, если ты посмотришь, в девять тридцать три она выезжает на парковую дорогу вместо платной трассы. Видишь следующие несколько строчек? Клер не поехала домой, – сказал Эдди. – А вместо этого направилась на юг. На съезде сто двадцать девять она съехала с парковой дороги обратно на платную трассу Нью-Джерси и покинула ее на съезде шесть.

Это была последняя строчка на странице. Съезд номер шесть, насколько Майя помнила, выходил на платную автотрассу Пенсильвании.

– Дальше что-нибудь есть? – спросила Майя.

– Вот, держи. Она поехала по федеральной автостраде номер четыреста семьдесят шесть на юг.

– В сторону Филадельфии, – заметила Майя.

– Или куда-то в те края, – уточнил Эдди.

Майя вернула ему распечатку.

– У нее в тот день могли быть там дела?

– Никаких.

Майя не стала спрашивать зятя о том, не было ли у ее сестры каких-нибудь подруг, которых она могла навещать, или не могла ли она решить поехать в Филадельфию за покупками, или даже не могло ли ей неожиданно взбрести в голову посетить Индепенденс-холл.

Клер пообщалась с Томом Дуглассом. Он что-то рассказал ей. И это что-то заставило ее поехать в Филадельфию.

Майя закрыла глаза.

– Ну и как, – спросил Эдди, – это не наводит тебя на кое-какие мысли?

У Майи не было выбора, поэтому она в очередной раз сказала Эдди неправду.

– Нет, – произнесла она. – Ровным счетом ни на какие.

Однако мысли у нее были, хотя еще и не до конца оформившиеся.

Как напомнила ей Каролина, когда Эндрю погиб, они с Джо вдвоем учились в подготовительной школе. Точнее, в интернате. В элитарном интернате, носившем название Академия Франклина Бидла.

Расположенном под Филадельфией.

По пути домой ей позвонила Эйлин.

– Помнишь нашу традицию в среду вечером брать навынос еду у китайцев?

– Конечно.

– Я решила возобновить эту традицию. Ты дома?

– Практически да.

– Отлично, – с неестественным воодушевлением провозгласила Эйлин. – Я возьму все, что мы любим.

– Что-то случилось?

– Я буду через двадцать минут.

В голове у Майи крутилось слишком много возможных вариантов. Впервые за все время она попыталась отвлечься от них. Совсем ненадолго. Вернуться к началу. Знать только то, что знаешь. Большинство людей трактуют «бритву Оккама» слишком упрощенно, понимая под ней то, что верным обычно оказывается самый простой ответ. Но на самом деле монах-францисканец Уильям Оккам хотел лишь подчеркнуть, что не стоит все усложнять, не надо нагромождать целую теорию там, где напрашивается более простой ответ. Упрощай все до предела. Отсекай лишнее.

Эндрю мертв. Клер мертва. Джо мертв.

Но в то же время Майя не могла вот так взять и отбросить все, что стало ей известно. Можно ли сбросить со счетов то, что она видела собственными глазами? Или, опять-таки, принять за истину самый простой ответ? И каков он, этот самый простой ответ?

Да уж, не слишком-то он приятен.

Впрочем, забавы ради можно и попробовать. Будь настолько объективной, как только сможешь. А потом спроси себя: заслуживает ли персона, которая просматривала видеозапись со скрытой камеры, доверия – или она подверглась такому стрессу, напряжению и травме, что ее здравый смысл вызывает сомнения?

Будь объективна, Майя.

Доверять своим глазам просто, не так ли? Мы все так поступаем. Мы же не психи. Псих – это всегда кто-то другой. Такова уж человеческая природа. Мы слишком хорошо понимаем свой собственный взгляд.

Значит, надо от него отрешиться.

Война. Никто не способен был ее понять. Никто не способен был увидеть ее правду. Все считали, что Майя раздавлена и терзается виной за гибель гражданских лиц. Это казалось логичным. С их собственной точки зрения. Ты испытываешь чувство вины, гласит теория, и оно проявляется в мучительных навязчивых воспоминаниях. Ты проходишь терапию, принимаешь лекарство. Тебя окружает смерть. Нет, не так. Смерть не просто тебя окружает.

«Смерть ходит за тобой по пятам, Майя».

Можно ли доверять суждениям такого человека – человека, окруженного смертью, человека, которому удалось убедить даже самых близких людей в том, что ее состояние отчасти вызвано чувством вины? Отсеки лишнее и убери нагромождение предположений: можно ли ожидать от такого человека, что он станет смотреть на факты разумно и разглядит правду?

Если объективно, то нет.

А с другой стороны, к черту объективность.

Вывод: кто-то играет с ней в какие-то игры.

Джудит на вопрос о местонахождении Каролины отвечала очень уклончиво. Майя вытащила телефон и позвонила золовке. Включилась голосовая почта. Едва ли это было неожиданно. Когда прозвучал сигнал, Майя произнесла в трубку:

– Каролина, я хотела убедиться, что у тебя все в порядке. Пожалуйста, перезвони мне сразу же, как только прослушаешь это сообщение.

Когда Майя приехала, Эйлин уже ждала ее, сидя в машине перед домом. Майя заглушила двигатель. Лили, набегавшись, уснула на заднем сиденье. Майя вышла из машины и потянулась открыть заднюю дверцу, но Эйлин сказала:

– Пусть пока поспит. Нам нужно поговорить.

Майя обернулась и взглянула на подругу. Лицо у той было заплаканное.

– Что случилось?

– Я боюсь, что могла тебя подставить, – призналась Эйлин. – Со скрытой камерой. – Ее начала бить дрожь.

– Ничего страшного, – ответила Майя. – Погоди, я сейчас отнесу Лили в дом, и мы с тобой…

– Нет, – перебила ее подруга. – Лучше будет, если мы обсудим это на улице.

Майя вопросительно взглянула на нее.

– В доме может быть небезопасно, – понизив голос, пояснила Эйлин. – Нас могут подслушивать.

Майя покосилась на Лили. Малышка по-прежнему мирно спала.

– Что случилось? – спросила она.

– Робби.

Так звали ее буйного бывшего мужа.

– Что с ним такое?

– Ты же тогда не сказала мне, что произошло с твоей камерой, помнишь?

– И что?

– Ты приехала ко мне домой. Ты была сердита и расстроена. Даже в чем-то меня подозревала. Требовала с меня доказательств того, что я купила эту камеру.

– Я помню, – кивнула Майя. – Какое отношение все это имеет к Робби?

– Он опять взялся за свое. – Из глаз Эйлин снова хлынули слезы. – Он следит за мной.

– Так, давай-ка ты успокоишься, Эйлин.

– Вот, я получила это по электронной почте. – Она порылась в сумочке и протянула Майе ворох фотографий. – Они пришли с анонимного адреса, разумеется. Никаких концов не найти. Но я-то знаю. Это Робби.

Майя принялась проглядывать снимки. Они были сделаны в доме Эйлин. На первых трех был кабинет. На двух дети Эйлин, Кайл и Мисси, играли на диване. На последней Эйлин, вспотевшая, в спортивном лифчике, держала в руках стакан воды со льдом.

– Я тут только что приехала после тренировки, – принялась объяснять Эйлин. – Дома никого не было, так что я сняла футболку и бросила ее в корзину для стирки.

Майя почувствовала, как внутри поднимается волна паники, но заставила себя говорить ровным голосом.

– Угол съемки… – Майя принялась просматривать остальные фотографии Эйлин и ее детей. – Эти снимки… они были сделаны твоими камерами?

– Да.

У Майи засосало под ложечкой.

– Взгляни на самую нижнюю.

На снимке Эйлин лежала на диване с каким-то мужчиной, которого Майя никогда в жизни не видела. Они целовались.

– Это Бенджамин Баруш. Мы познакомились в Интернете. У нас в тот день было третье свидание. Потом я пригласила его к себе. Дети спали наверху. У меня даже мыслей никаких не возникло. А сегодня днем я вижу в электронном ящике снимки.

Почему Майе раньше не пришло это в голову?

– Выходит, кто-то взломал твои…

– Не кто-то. Робби. Больше некому.

– Ладно, выходит, Робби взломал твои камеры через Интернет?

– Я думала, камеры не подсоединены к Интернету, понимаешь? – Эйлин снова начала плакать. – В них же используются карты памяти. Я ничего не подозревала. Оказывается, это вовсе не такая уж редкость. Взлом камер через Интернет, я имею в виду. Люди взламывают веб-камеры в «Скайпе» и «Фейстайме»… Я должна была принять меры безопасности. Но я же не знала… – Она умолкла и принялась утирать слезы. – Прости меня, пожалуйста, Майя.

– Ничего страшного.

– Я не знаю, что случилось с твоей камерой, – сказала Эйлин. – И не обижусь, если ты откажешься мне говорить. Но я подумала, что, возможно, это как-то объяснит то, что произошло. Может быть, кто-то взломал и твою камеру тоже и наблюдал за тобой и Лили.

Майя попыталась переварить новую информацию. Пока что она не очень понимала, что это могло для нее значить и имело ли какое-то отношение к ее ситуации. Мог ли кто-нибудь записать видео с Джо где-нибудь в другом месте, а потом через Интернет загрузить его на ее камеру? Хотя, даже если это было так, оно все равно сделано в ее комнате, на ее диване.

Выходит, за ней следят? Или нет?

– Майя?

– Я никаких писем такого рода не получала, – ответила Майя. – И фотографий тоже.

– Тогда что это было? – взглянула на нее Эйлин. – Что случилось с твоей камерой?

– Я видела Джо, – произнесла Майя.

Глава 23

Майя отнесла Лили на второй этаж и уложила в кроватку. Ей очень хотелось взглянуть на злосчастную камеру, проверить, включен ли вай-фай, но тогда она могла спугнуть того, кто за ней наблюдал, а сейчас было не время.

Того, кто за ней наблюдал. Да уж. Кто там что-то говорил про паранойю?

Они с Эйлин устроились с китайской едой в парадной столовой, подальше от предательского ока скрытой камеры. Майя принялась рассказывать Эйлин о том, что увидела в той записи, об Изабелле… и осеклась практически на полуслове. Надо же быть такой дурой!

Факт: камеру к ней в дом принесла Эйлин.

Майя попыталась выкинуть эту мысль из головы, но подозрительный голосок продолжал зудеть. Ей удалось слегка приглушить его, но до конца он утихать не желал.

– И что ты собираешься делать с Робби? – поинтересовалась Майя у подруги.

– Я передала копии фотографий своему адвокату. Он сказал, что без доказательств ничего сделать не получится. Я отключила на камерах вай-фай. Позвонила в одну фирму и договорилась, что они приедут и проверят, нет ли в моей домашней сети каких-нибудь лазеек.

План казался вполне разумным.

Полчаса спустя, проводив Эйлин до машины, Майя позвонила Шейну.

– Мне нужно, чтобы ты оказал мне еще одну услугу.

– Ты этого, конечно, не видишь, – объявил Шейн, – но я театрально вздыхаю.

– Мне нужно, чтобы кто-то, кому можно доверять, приехал ко мне и проверил дом на предмет жучков.

Она пересказала ему историю про Эйлин и взломанные камеры.

– Ты точно уверена, что твою камеру тоже взломали? – спросил он.

– Нет. У тебя есть кто-то, кто может мне помочь?

– Есть. Но, честно говоря, все это звучит несколько…

– Параноидально? – закончила она вместо него.

– Да, пожалуй.

– Это ты позвонил доктору Ву?

– Майя?

– Что?

– У тебя проблемы.

Она ничего не ответила.

– Майя?

– Я знаю, – отозвалась она.

– Нуждаться в помощи не стыдно.

– Сначала мне нужно разобраться со всем этим.

– С чем именно ты хочешь разбираться?

– Пожалуйста, Шейн!

Возникла короткая пауза. Потом он произнес:

– Я снова вздыхаю.

– Театрально?

– А что, можно вздыхать как-то еще? Завтра утром я приеду с ребятами и проверю твой дом. – Он кашлянул. – Ты вооружена, Майя?

– А сам-то как думаешь?

– Риторический вопрос, – отозвался он. – Увидимся утром.

Шейн повесил трубку. Майя пока еще не была готова к очередной ночи, полной кошмаров. Поэтому, вместо того чтобы лечь, стала думать про поездку Клер в Филадельфию.

Лили все еще спала. Майя знала, что нужно разбудить дочку, снять с нее одежду, в которой та провела весь день, выкупать ее и переодеть в чистую пижаму. Хорошая мать именно так бы и поступила, и на мгновение Майя почувствовала на себе осуждающие взгляды тысяч хороших матерей. С другой стороны, эти хорошие матери не ходили с пистолетом и не расследовали убийство. Они вообще понятия не имели о залитых кровью мирах вроде Майиного, которые сосуществовали бок о бок с их, благополучными, не подозревали о том, что, в то время как они беспокоятся о поделках, кружках, секциях карате и разностороннем развитии своих детишек, семья, живущая с ними по соседству, имеет дело с убийством.

Неужели за ней кто-то следит?

Впрочем, сейчас Майя все равно ничего сделать не могла. Нужно разбираться с другими вопросами, и вопросы эти очень важные, поэтому она наступила своей паранойе на горло и открыла ноутбук. Если ее дом в самом деле нашпиговали «жучками» – кому вообще могло это понадобиться?! – они могли подключиться и к ее вай-фаю. Чтобы уж наверняка обезопасить себя, Майя сменила имя домашней сети и пароль от нее и подключилась к ВПН – виртуальной частной сети, – прежде чем выходить в Интернет.

Скорее всего, этого должно было хватить, но кто знает?

Проделав все это, она вышла в Интернет и вбила в строчку поисковика имя Эндрю Беркетт. Таких, как и следовало ожидать, обнаружилось несколько: преподаватель в колледже, торговец автомобилями, аспирант одного из университетов. Майя попробовала добавить еще несколько других ключевых слов и задать более ранний временной промежуток. В результатах поиска начали попадаться статьи о гибели Эндрю. Крупная местная газета сообщала об этом так:

ЮНЫЙ ОТПРЫСК СЕМЕЙСТВА БЕРКЕТТ УТОНУЛ, УПАВ С ЯХТЫ.

Громкие слова. «Яхта», а не «катер». И разумеется, «отпрыск». Джо они именовали точно так же. У богатых так принято называть детей. Она принялась просматривать статьи. Никто точно не знал, в каком именно месте Атлантического океана Эндрю упал за борт, но в ту ночь принадлежавшая семье Беркетт яхта «Счастливица» проплывала где-то посередине между портом отплытия – Саванна, штат Джорджия, и портом прибытия Гамильтон, что на Бермудах. Это было крайне приблизительное местоположение.

Судя по репортажам в новостях, Эндрю Беркетта в последний раз видели живым примерно в час ночи 24 октября на верхней палубе «Счастливицы», куда он вышел «после затянувшейся вечеринки с родными и одноклассниками». Хватились его в шесть утра. Джо упоминал, что на борту вместе с ними было трое их товарищей по футбольной команде из Академии Франклина Бидла, а также их сестра Каролина. Из родителей на яхте никто не присутствовал. Джудит с Джозефом вместе с их младшеньким, Нилом, ждали старших детей в роскошном отеле на Бермудах. Обязанность приглядывать за подростками была возложена на довольно многочисленный экипаж судна, и, ух ты, среди имен, указанных в статье, обнаружилась и Роза Мендес, мать Изабеллы, в чьи обязанности входила в основном забота о малолетней Каролине.

Майя еще раз перечитала относящиеся к делу абзацы. Потом некоторое время обдумывала прочитанное, прежде чем вернуться к поиску.

Тело Эндрю обнаружили на следующий день после того, как он пропал. В более поздних статьях в качестве причины смерти называли утопление в результате несчастного случая. Ни о насильственных причинах, ни о самоубийстве речи не шло.

Ладно, а что теперь?

Майя набрала в строке поиска имя Эндрю вместе со словами «Академия Франклина Бидла». Поиск выдал официальный сайт школы со ссылкой на интернет-сообщество выпускников. Майя прошла по ссылке и увидела выпадающее меню для выбора года выпуска. Она произвела в уме нехитрый подсчет, прикидывая, в каком году у Эндрю должен был состояться выпуск из школы, и выбрала его из списка. На экране появился список мероприятий с участием бывших питомцев школы и информация о предстоящей встрече выпускников, а также, разумеется, предложение сделать благотворительное пожертвование на нужды академии.

В самом низу страницы находилась кнопка с надписью «Мемориальная страница».

Майя нажала ее, и на экране появились два портрета. Мальчики на обоих казались совсем юными, как, впрочем, и ребята, с которыми она служила в армии. И снова Майе подумалось об этих незримых границах, о тонких линиях, о разных мирах, каким-то образом уживающихся бок о бок друг с другом. На снимке справа был Эндрю Беркетт. Майя никогда прежде не давала себе труда толком изучить лицо своего несостоявшегося деверя. Джо был не из тех, кто держит в доме старые семейные фотографии, и, хотя в одном из дальних салонов в особняке Беркеттов висел портрет Эндрю, Майе всегда удавалось не обращать на него особого внимания. На этой фотографии Эндрю ничем не походил на своего куда более красивого брата Джо. Эндрю пошел в мать. Майя вглядывалась и вглядывалась в юное лицо, как будто в нем могла быть какая-то подсказка, точно Эндрю Беркетт мог даже теперь восстать со своего старого школьного портрета и потребовать, чтобы была сказана правда.

Этого не произошло.

«Я все выясню, Эндрю. Я отомщу и за тебя тоже».

Майя перевела взгляд на снимок второго умершего юноши. Если верить подписи, его звали Тео Мора. Судя по внешности, он был латинос, а может, просто смуглый. На фотографии парень улыбался смущенной, вымученной улыбкой – улыбкой старшеклассника, позирующего для школьного портрета. Волосы выглядели так, будто их старательно прилизали, но они упорно норовили растрепаться снова. Как и на Эндрю, на нем был пиджак и школьный галстук, хотя в отличие от галстука Эндрю, завязанного безукоризненным виндзорским узлом, галстук этого парнишки выглядел как у припозднившегося на работе менеджера средней руки, возвращающегося домой.

Шапка вверху страницы гласила: «Навеки в наших сердцах». Никакой другой информации не было. Майя принялась искать в «Гугле» Тео Мору. На это у нее ушло какое-то время, но в конце концов она все же нашла заметку в филадельфийской газете. Ни статей, ни чего-либо еще. Всего один коротенький некролог. В качестве даты смерти было указано 12 сентября, недель за шесть до того, как Эндрю свалился за борт. Тео Море было семнадцать, когда он умер. Ровесник Эндрю.

Совпадение?

Майя перечитала некролог еще раз. Причина смерти указана не была. Она ввела в строку поиска оба имени – Эндрю Беркетт и Тео Мора – сразу. Выпали две страницы Академии Франклина Бидла. Одна из ссылок вела на ту самую мемориальную страницу, на которой она только что побывала. Майя кликнула по второй и оказалась на страничке «Наши спортивные достижения». Там обнаружился архив составов всех игровых команд. Майя перешла на страничку футбольной команды за соответствующий год.

И каково же было ее удивление, когда Эндрю и Тео Мора оказались товарищами по команде!

Могла ли гибель двух старшеклассников одной и той же школы, игравших в одной команде по футболу, с разницей менее чем в два месяца быть совпадением?

Разумеется.

Но если приплюсовать к этому выплаты Тому Дуглассу, поездки Клер в Филадельфию, исчезновение Тома Дугласса и насильственную смерть Клер…

Никакое это не совпадение.

Майя проверила остальной список. Джо, оставшийся в школе на дополнительный год, тоже был в команде. Ничего удивительного – он был сокапитаном. Да уж, многовато смертей для одной школьной команды по футболу.

Майя нажала на следующую ссылку и обнаружила фотографию команды. Половина игроков стояла в полный рост, вторая половина – на одном колене перед ними. Выглядели они все страшно гордыми, молодыми и здоровыми. Майя быстро отыскала на снимке Джо, тот стоял – и снова это не стало для нее неожиданностью – в самом центре. На его губах – уже тогда! – играла та самая бесшабашная улыбка. Майя некоторое время смотрела на него, такого красивого и уверенного в себе, готового бросить вызов всему миру и твердо знающего, что победит в этой схватке, и против воли вспомнила, какая судьба его постигла.

На групповом снимке Эндрю стоял рядом с братом, буквально в тени Джо. Тео Мора был в числе коленопреклоненных игроков первого ряда, второй справа. На его лице играла все та же вымученная улыбка. Майя принялась переводить взгляд с одного лица на другое, надеясь найти знакомое. Но таких не оказалось. Какие-то трое мальчиков с этой фотографии в ту ночь были на яхте. Встречалась ли Майя с кем-то из них раньше? Едва ли.

Она вернулась к списку игроков и распечатала имена. Утром можно будет поискать их в Интернете и…

И что?

Наверное, позвонить им или написать по электронной почте. Спросить, были ли они на той яхте. Узнать, не известно ли им что-нибудь о том, что случилось с Эндрю, или, что, возможно, более существенно, как умер Тео Мора.

Она продолжала гуглить, но не нашла ничего нового. Майя против воли задалась вопросом, делала ли Клер то же самое или нет. Маловероятно. Скорее всего, она что-то узнала от Тома Дугласса, что-то об этой чертовой школе. Со своей привычкой брать быка за рога Клер немедленно понеслась в Академию Франклина Бидла и принялась задавать вопросы.

Не это ли стоило ей жизни?

Выяснить это можно только одним способом. Завтра Майя поедет в Филадельфию.

Глава 24

Ее ждала очередная отвратительная ночь, полная кошмаров.

Даже находясь в самой их гуще, во время того, как звуки метались внутри ее черепа, точно горячая шрапнель, Майя пыталась успокоиться и понять, прав был Ву или нет, точно ли это всего лишь навязчивые воспоминания, или она слышит то, чего никогда не слышала прежде. Галлюцинирует. Но всякий раз, когда Майя подбиралась близко к ответу, как это и случается во всех сновидениях, он превращался в дым и рассеивался без следа. Звуки отзывались невыносимой болью, чем дальше, тем невыносимей, так что в конце концов она могла лишь сдерживаться, пока не наступило утро.

Проснулась Майя совершенно измочаленная. И только тогда поняла, что на дворе воскресенье. Даже если она и поедет в Академию Франклина Бидла, она там никого не застанет. Да и садик Лили тоже закрыт по воскресеньям. А может, оно и к лучшему. Хороший солдат никогда не упустит возможности воспользоваться затишьем между боями. Если тебе выпадает шанс передохнуть, ты им пользуешься. Психике и телу нужно восстановиться.

Весь этот ужас может денек подождать.

Майя возьмет выходной от смерти и разрушения и проведет день, как все нормальные люди, с дочкой.

Это же счастье, разве нет?

Однако в восемь утра на пороге появился Шейн с двумя парнями, которые коротко ей кивнули вместо приветствия и принялись методично прочесывать дом на предмет возможных подслушивающих устройств или камер. Когда они переместились на второй этаж, Шейн взял с каминной полки в кабинете рамку-камеру и осмотрел заднюю панель.

– Вай-фай отключен, – заметил он.

– То есть?

– То есть никто не мог шпионить за тобой через нее, даже если такая технология и существует.

– Это хорошо.

– Если только, разумеется, тут нет лазейки, не зафиксированной в документах. В чем я лично сомневаюсь. Ну или кто-то проник в дом и отключил вай-фай, потому что знал, что мы будем проверять.

– Мне кажется, это маловероятно, – покачала головой Майя.

– Это ведь ты попросила проверить твой дом на предмет жучков, – пожал плечами Шейн. – Так давай уж проверим все возможные варианты.

– Хорошо.

– Вопрос первый: кроме тебя, у кого еще есть ключ от дома?

– У тебя.

– Точно. Но я допросил себя с пристрастием и пришел к заключению, что я невиновен.

– Ха-ха, как смешно.

– Спасибо. Так у кого еще?

– Ни у кого. – И тут она вспомнила. – Черт!

– Что такое?

Майя вскинула на Шейна глаза:

– У Изабеллы тоже есть ключ.

– А ей мы больше не доверяем, верно?

– Ни на грош.

– Думаешь, она действительно могла вернуться и поколдовать над рамкой? – спросил Шейн.

– Думаю, вряд ли.

– Может, тебе обзавестись камерами и сигнализацией? – предложил Шейн. – Или, по крайней мере, сменить замки.

– Ладно.

– Значит, ключ есть у тебя, у меня и у Изабеллы, – подытожил Шейн и, положив ладони на бедра, испустил протяжный вздох. – А можно я сейчас задам дурацкий вопрос?

– Ну?

– А куда делись ключи Джо?

– Ключи Джо?

– Да.

– Понятия не имею.

– Они были у него при себе, когда он… когда его…

– Когда его убили? – закончила за него Майя. – Да, ключи были при нем. Во всяком случае, я так думаю. Он обычно носил ключ от дома с собой. Как и все нормальные люди.

– Тебе вернули его вещи?

– Нет. Наверное, они до сих пор в полиции.

– Тогда ладно, – кивнул Шейн.

– Тогда – это когда?

– Не суть важно. Я не знаю, что еще сказать, Майя. Все это чертовски странно. Я ничего не понимаю, поэтому задаю вопросы, вдруг что-то всплывет? Ты ведь мне доверяешь?

– Целиком и полностью.

– Ага, – сказал Шейн, – так доверяешь, что не желаешь рассказывать, что происходит.

– По-моему, я как раз именно этим и занята.

Шейн развернулся, оглядел себя в зеркало и прищурился.

– Что ты делаешь? – удивилась Майя.

– Проверяю, неужели я выгляжу полным идиотом. – Шейн повернулся к ней: – Зачем ты спрашивала меня о том парне из Береговой охраны? И какое отношение имеет Эндрю Беркетт, который погиб в старших классах, ко всей этой хрени?

Майя заколебалась.

– Майя?

– Я пока сама не знаю, – произнесла она наконец. – Но связь может быть.

– Между чем и чем? Ты хочешь сказать, что гибель Эндрю на яхте может иметь какое-то отношение к убийству Джо в Центральном парке?

– Я хочу сказать, что пока не знаю.

– Ну и что ты намерена предпринять? – поинтересовался Шейн.

– Сегодня?

– Да.

На глазах у Майи едва не выступили слезы, но она усилием воли сдержала их.

– Ничего, Шейн. Ясно? Ничего. Сегодня воскресенье. Спасибо вам, что пришли, но я хочу, чтобы вы закончили осмотр и ушли, а мы с дочерью могли бы устроить себе классический выходной.

– Ты серьезно?

– Да, Шейн, я серьезно.

– Это здорово! – улыбнулся Шейн.

– Угу.

– И куда вы поедете?

– В Честер.

– Собирать яблоки?

Майя кивнула.

– Мои родители тоже меня в детстве туда возили, – с ностальгической ноткой в голосе сказал Шейн.

– Хочешь, поехали с нами?

– Нет, – ответил он мягко, такого голоса Майя никогда еще у него не слышала. – И ты права. Сегодня воскресенье. Мы сейчас все быстренько закончим и поедем. А ты пока собирай Лили.

Они закончили осмотр, ничего предосудительного не обнаружили, и, поцеловав Майю в щеку, Шейн уехал. Майя усадила Лили в машину, и они выехали навстречу дню. Они сделали все, что полагалось по сценарию. Катались на каруселях и кормили козочек в контактном зоопарке. Собирали яблоки, ели мороженое и делали с клоуном зверюшек из воздушных шариков. А повсюду наслаждались своим законным выходным наработавшиеся за неделю люди: они смеялись и обнимались, жаловались, спорили и улыбались. Майя внимательно наблюдала за ними. Она пыталась удержаться внутри этого мгновения, раствориться в радостной атмосфере погожего осеннего дня вместе с дочкой, но все вокруг опять казалось таким иллюзорным, таким далеким, как будто она наблюдала за всем происходящим со стороны. Ее зоной комфорта была защита таких мгновений, а не участие в них. Часы текли, день клонился к вечеру, а Майя по-прежнему не могла понять, какие чувства испытывает.

Ночь прошла ничуть не лучше. Майя начала принимать новые таблетки, но и они не помогли утихомирить преследовавших ее призраков. Наоборот, выписанное ей лекарство, казалось, пришлось им по вкусу, звуки лишь стали громче.

С негромким вскриком проснувшись, Майя поспешно потянулась за телефоном, чтобы позвонить Ву, но в последний момент передумала. На мгновение ей даже пришла в голову мысль позвонить Мэри Маклеод, коллеге Джудит, но потом она поняла, что не станет этого делать.

«Держи себя в руках, Майя. Осталось уже недолго».

Она оделась, завезла Лили в садик и позвонила на работу, предупредить, что не сможет приехать.

– Ты не можешь так со мной поступить, Майя, – возмутилась Карина Симпсон, ее начальница, тоже армейский пилот в прошлом. – Так дела не делают. Нельзя взять и отменить урок в последнюю минуту.

– Прости.

– Послушай, я знаю, что у тебя сейчас трудное время, и…

– Да, Карина, у меня сейчас трудное время, – перебила ее Майя. – И я думаю, что, похоже, поторопилась вернуться на работу. Прости, что так тебя подставила, но, видимо, мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.

Это была наполовину ложь, наполовину правда. Майя терпеть не могла демонстрировать свою слабость, но сейчас так нужно. Она знала, что больше на эту работу не вернется. Никогда в жизни.

Два часа спустя Майя въехала в городок Брин-Мор в штате Пенсильвания и, миновав череду аккуратно подстриженных зеленых изгородей, увидела каменный знак с выбитым на нем названием «Академия Франклина Бидла». Знак был маленький и изящный, среди великолепия осеннего дня его легко можно было не заметить. В этом, разумеется, и заключался замысел. Майя оставила позади зеленый школьный дворик и въехала на парковку для посетителей. Все вокруг буквально дышало ухоженностью, аристократизмом и привилегированностью. Даже сама территория внушала чувство собственной значимости. Тут пахло скорее хрустящими долларовыми банкнотами, нежели палой листвой.

За деньги можно купить уединение. Можно купить ограды. Купить разной степени обособленность. За одни деньги покупается жизнь в городе. За другие – спокойствие пригородной жизни. А если денег много – очень, очень много, – то можно купить подобное место. Все мы пытаемся забраться как можно глубже в защитный кокон.

Главный офис располагался в величественном каменном особняке, носившем название Виндзор-хаус. Майя приехала без предварительного звонка. Она почитала про директора в Интернете и решила, что явится к нему без предупреждения. Если его не окажется на рабочем месте, значит не судьба. Она найдет, с кем поговорить. Если же она его застанет, директор наверняка сможет ее принять. В конце концов, он всего лишь директор школы, а не глава государства. И потом, одно из общежитий до сих пор носило имя Беркеттов. Ее фамилия способна отпереть большинство закрытых дверей.

– Чем могу вам помочь? – вполголоса осведомилась женщина за конторкой.

– Меня зовут Майя Беркетт. Я хотела бы поговорить с директором. К сожалению, я без записи.

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Ожидание не заняло много времени. Из почерпнутых все в том же Интернете сведений Майя знала, что директор, вот уже двадцать три года руководивший школой, когда-то сам закончил ее, а затем и преподавал в ней. Звали его Невилл Локвуд Четвертый. С подобным именем и родословной он просто обязан был выглядеть определенным образом – румяное лицо, аристократические черты, редеющие светлые волосы, – и ее ожидания оправдались. Мужчина, который сейчас приветствовал ее, обладал не только всеми этими характеристиками, но вдобавок носил очки в тонкой металлической оправе, твидовый пиджак и – да-да – клетчатый галстук-бабочку.

Он взял ее руки в свои.

– Ох, миссис Беркетт, – произнес Невилл Локвуд с выговором, который определяла опять-таки скорее его принадлежность к определенному классу, нежели место рождения, – позвольте от лица всей школы принести вам соболезнования по поводу вашей утраты.

– Спасибо.

Он указал ей на свой кабинет.

– Ваш муж был одним из наших самых любимых учеников.

– Спасибо вам на добром слове.

В кабинете обнаружился большой камин, набитый поленьями. Сбоку от него возвышались старинные напольные часы. Локвуд сел за письменный стол вишневого дерева, а Майе предложил плюшевое кресло перед ним. Ее кресло было чуточку ниже его кресла, и Майя решила, что это вовсе не случайность.

– Половиной спортивных кубков в Зале спортивной славы мы обязаны Джо. Его рекорд по числу забитых голов до сих пор никто не переплюнул. Мы думаем… В общем, мы думаем о том, чтобы как-то увековечить его память в нашем спорткомплексе. Ему там очень нравилось.

Невилл Локвуд одарил Майю слегка снисходительной улыбкой. Она ответила ему тем же. Эти разглагольствования о спортивных успехах Джо могли быть вступлением перед просьбой о деньгах. Майя была не из тех, кто ловит подобные намеки на лету, но в любом случае решила гнуть свою линию.

– Вы, случайно, не знакомы с моей сестрой?

Этот вопрос удивил директора.

– С вашей сестрой?

– Да. С Клер Уокер.

Локвуд на мгновение задумался.

– Имя кажется мне смутно знакомым…

Майя уже собиралась сообщить, что Клер побывала здесь месяца четыре-пять назад, вскоре после чего ее убили, но решила, что не стоит вот так его огорошивать, а не то он может закрыться.

– Ладно, это не суть важно. Я хотела задать вам кое-какие вопросы про моего мужа.

Локвуд сложил руки в ожидании.

– Как вам известно, господин директор… – начала Майя со всей возможной тактичностью.

– Пожалуйста, зовите меня Невилл.

– Невилл… – улыбнулась Майя. – Как вам известно, с вашей академией связаны как самые светлые… так и самые трагичные страницы семейной истории Беркеттов.

Локвуд напустил на себя приличествующий теме скорбный вид.

– Полагаю, вы говорите о брате вашего супруга?

– Именно.

– Чудовищная несправедливость, – покачал он головой. – Насколько я знаю, их отец скончался несколько лет назад, а вот Джудит не позавидуешь. Потерять еще одного сына!

– Да, – выдержав небольшую паузу, произнесла Майя. – И я не очень понимаю, как подступиться к этому вопросу, но, если взять школу, Джо стал третьим погибшим членом одной футбольной команды.

С лица Невилла Локвуда медленно схлынула краска.

– Я сейчас имею в виду смерть Тео Моры, – уточнила Майя. – Вы помните этот инцидент?

– Ваша сестра… – вновь обрел дар речи Невилл Локвуд.

– А она-то тут при чем?

– Она приезжала сюда с расспросами о Тео. Вот почему ее имя показалось мне знакомым. Меня тогда в школе не было, но мне потом рассказали.

Вот оно, подтверждение. Она на верном пути.

– Как погиб Тео? – спросила Майя.

Вид у Локвуда стал высокомерный.

– Я мог бы сейчас сказать вам, что разговор окончен, миссис Беркетт. Я мог бы сказать вам, что у нас крайне строгие правила конфиденциальности и разглашение любых подробностей противоречит уставу школы…

– Это было бы неразумно, – покачала головой Майя.

– Почему вы так считаете?

– Потому что, если вы не будете отвечать на мои вопросы, – произнесла Майя, – мне придется привлечь менее сговорчивые органы.

– В самом деле? – На губах директора заиграла слабая улыбка. – И вы таким образом рассчитываете меня напугать? Значит, вы отводите мне роль злого директора, который готов пойти на любую ложь ради сохранения репутации своего элитного учебного заведения?

Майя молча ждала.

– Так вот, со мной эти штучки не пройдут, капитан Штерн. Да, мне известно ваше настоящее имя. Я знаю о вас все. И, подобно армии, в нашей академии существует свой незыблемый кодекс чести. Удивлен, что Джо не рассказывал вам об этом. Наши квакерские корни обязывают нас к единодушию и открытости. Мы ничего не скрываем. Мы считаем, что чем больше человеку известно, тем надежнее его защищает правда.

– Очень хорошо, – согласилась Майя. – Так каким образом умер Тео?

– Я, однако, попрошу вас с уважением отнестись к частной жизни его родных.

– Обещаю.

Локвуд вздохнул:

– Тео Мора умер от отравления алкоголем.

– Он упился до смерти?

– К сожалению, такое случается. Не часто, но случается. На самом деле, за всю историю нашей академии это единственный случай. И тем не менее в ту ночь Тео принял значительную дозу алкоголя. Он был не из тех, кто склонен к участию в вечеринках или в чем-то подобном. Но зачастую именно так все и случается. Ты не знаешь свою меру и превышаешь ее. Тео, скорее всего, вовремя нашли бы и откачали, если бы он случайно не свалился в подвал. Поэтому обнаружили его только наутро. Уборщик. Мальчик был уже мертв.

Майя пока не очень понимала, какой вывод сделать из этой информации.

Невилл Локвуд положил ладони на стол перед собой и наклонился вперед:

– Не могли бы вы объяснить мне, зачем вам с сестрой понадобилось ворошить эту историю столько лет спустя?

Майя оставила этот вопрос без ответа.

– А вы никогда не задумывались, – начала она, – о том, что гибель двух учеников из одной школы и из одной футбольной команды за такой короткий промежуток времени – это подозрительно?

– Задумывался, – кивнул Невилл Локвуд. – Еще как задумывался.

– Вам не приходила в голову возможность того, – продолжала Майя, – что смерти Тео и Эндрю могут быть связаны между собой?

Локвуд откинулся на спинку кресла и сложил пальцы рук домиком.

– Напротив, – произнес он, – я не вижу, как они могут быть между собой не связаны.

Такого ответа Майя не ожидала.

– Не могли бы вы пояснить? – попросила она.

– Я в прошлом преподаватель математики. Читал всевозможные курсы по статистике и теории вероятностей. Двумерные данные, линейная регрессия, стандартное отклонение и все прочее из той же оперы. Так что я смотрю на все с точки зрения уравнений и формул. Так уж устроен мой мозг. Вероятность того, что два ученика из небольшой элитной подготовительной школы для мальчиков погибнут с промежутком в несколько месяцев, крайне мала. Вероятность того, что оба эти мальчика при этом окажутся из одного класса, еще меньше. А если принять во внимание тот факт, что оба играли в одной футбольной команде, то случайность можно смело исключать. – Теперь он почти улыбался – палец вскинут вверх, преподаватель математики в своей стихии. – А уж когда вы добавите к уравнению последний фактор, вероятность совпадения упадет практически до нуля.

– Что это за последний фактор? – поинтересовалась Майя.

– Тео с Эндрю жили в одной комнате.

В директорском кабинете повисло молчание.

– Вероятность того, что два семнадцатилетних соседа по комнате из маленькой подготовительной школы погибнут в юном возрасте по не связанным друг с другом причинам… должен признаться, я не настолько верю в случайные совпадения.

Где-то вдалеке прозвонил колокол – как в церкви. Захлопали открывающиеся двери. Там и сям слышался мальчишеский смех.

– Когда утонул Эндрю Беркетт, – продолжал Невилл Локвуд, – к нам сюда приезжал дознаватель. Офицер Береговой охраны, который занимается всеми смертями на море.

– А его, случайно, звали не Том Дугласс?

– Возможно, что и Дугласс. Я уже не помню. Но он приходил в этот самый кабинет. И сидел на вашем месте. Он, кстати, тоже хотел знать о том, какова вероятность, что между двумя этими смертями есть связь.

Майя сглотнула:

– И вы сказали ему, что, по вашему мнению, эта связь есть.

– Да.

– Вы не могли бы рассказать мне, что это за связь?

– Смерть Тео стала огромным потрясением для всей школы. В газетах ничего не писали об обстоятельствах его гибели. Таково было пожелание семьи. Но как бы сильно мы все ни были потрясены, Эндрю Беркетт являлся его лучшим другом. Смерть Тео буквально подкосила Эндрю. Полагаю, вы с Джо познакомились значительное время спустя после гибели Эндрю, так что вы его не знали?

– Да.

– Они были совершенно разными, хотя и приходились друг другу братьями. Эндрю был намного более чувствительным мальчиком. У него был очень легкий характер. Его тренер говорил, что именно это мешает его спортивным достижениям. Он не имел потребности быть во всем первым, как Джо. Ему недоставало напористости, состязательного духа, воли к победе, без которых на поле боя делать нечего.

Очередная военная метафора, использованная для описания спорта, царапнула Майе ухо.

– У Эндрю были еще кое-какие проблемы, – добавил Невилл Локвуд. – Я не могу открыть вам все подробности, но Эндрю воспринял гибель Тео крайне болезненно. После того как все произошло, мы на неделю закрыли школу. У нас работали психологи, но большинство мальчиков на это время разъехались по домам, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– А Джо с Эндрю? – спросила Майя.

– Они тоже уехали домой. Ваша свекровь тогда, помнится, сразу же примчалась вместе со старой няней Эндрю, чтобы забрать их. Короче говоря, все мальчики, в том числе и ваш муж, через неделю вернулись в школу. Все, кроме одного.

– Кроме Эндрю.

– Да.

– А он когда вернулся?

– Эндрю Беркетт больше не вернулся, – покачал головой Невилл Локвуд. – Его мать решила, что будет лучше, если он возьмет академический отпуск до конца семестра. Вскоре школьная жизнь вернулась в обычное русло. Футбольная команда под руководством Джо отлично отыграла сезон. Они выиграли все матчи в своей лиге и стали чемпионами штата среди подготовительных школ. А после того, как сезон завершился, Джо взял нескольких товарищей по команде и отправился праздновать на семейной яхте.

– Вы не помните, как звали этих мальчиков?

– Не очень хорошо. Один из них точно был Кристофер Суэйн. Они с Джо оба были сокапитанами. Не помню, кто еще там был. В общем, вы задали мне вопрос, могут две эти смерти быть связаны или нет. На мой взгляд, связь между ними очевидна, а вот все дальнейшее только мои предположения. Итак, у нас есть чувствительный мальчик, чей лучший друг трагически гибнет. Мальчик вынужден уйти из школы и, возможно – теоретически, – страдает депрессией. Возможно – опять-таки теоретически, – этот мальчик должен принимать антидепрессанты или другие препараты, влияющие на настроение. И вот он оказывается на яхте в обществе людей, которые напоминают ему одновременно о трагедии и о том, что было ему дорого в школьной жизни. На яхте устраивают шумную вечеринку. Мальчик пьет слишком много алкоголя, который плохо сочетается с принимаемыми препаратами. Он находится на яхте посреди открытого моря. Выходит на верхнюю палубу и смотрит на океан. И испытывает невыносимую душевную боль. – Дальше Невилл Локвуд продолжать не стал.

– Вы считаете, что Эндрю покончил с собой, – подытожила Майя.

– Возможно. Это всего лишь гипотеза. А возможно, что смесь алкоголя и лекарств привела к потере равновесия и он упал за борт. В любом случае доказательство, если угодно, одно и то же: смерть Тео непосредственно привела к смерти Эндрю. Вероятнее всего, взаимосвязь между этими двумя смертями именно такая.

Майя молча сидела в своем кресле.

– Теперь, когда я изложил вам свою теорию, – произнес Локвуд, – может быть, вы расскажете мне, какое значение все это имеет теперь?

– Еще один вопрос, с вашего позволения.

Он кивнул вместо ответа.

– Если две смерти членов одной и той же команды едва ли можно объяснить случайным совпадением, как тогда вы объясните три смерти?

– Три? Я вас не понимаю.

– Я говорю о Джо.

Локвуд нахмурился:

– Он погиб… сколько времени… семнадцать лет спустя?

– И тем не менее. Вы же у нас специалист по вероятностям. Каковы шансы, что его смерть никак не связана с двумя предыдущими?

– Вы хотите сказать, что убийство вашего мужа имеет какое-то отношение к гибели Тео и Эндрю?

– Мне кажется, – заметила Майя, – вы сами только что это сказали.

Глава 25

Больше ловить здесь было нечего.

Несколько минут спустя Невилл Локвуд проводил Майю до выхода. Она немного посидела в машине, прежде чем заводить мотор. Впереди возвышалась знаменитая достопримечательность Академии Франклина Бидла, восьмиэтажная англиканская колокольня. Снова послышался мелодичный перезвон курантов. Майя взглянула на свои часы. Похоже, куранты били каждые четверть часа.

Она вытащила телефон и вышла в Интернет. В результате беглого поиска выяснилось, что родителей Тео Моры звали Хавьер и Раиса. Майя принялась просматривать «белые страницы», чтобы выяснить, не живут ли они где-то поблизости. В окрестностях Филадельфии обнаружилась одна Раиса Мора. Что ж, попробовать стоило.

Телефон у Майи в руках вдруг зазвонил. На экране высветился номер «Кожи и кружева». Она поднесла трубку к уху, но, разумеется, там уже нажали на «отбой». Это был условный сигнал, что Кори нужно с ней увидеться. Ну что ж. Она находится от «Кожи и кружева» в добрых двух часах езды, к тому же ей нужно съездить еще в несколько мест. Придется Кори подождать.

Улица, на которой жила Раиса Мора, была застроена примыкающими друг к другу домами, которые явно видали лучшие времена. Майя нашла нужный адрес и поднялась по выщербленным бетонным ступеням на крыльцо. Она нажала на кнопку звонка и прислушалась, ожидая услышать шаги, но за дверью было тихо. Тротуар усеивали битые бутылки. Сидевший на крыльце одного из домов мужчина в расстегнутой фланелевой рубашке, из-под которой виднелась майка, одарил ее беззубой улыбкой.

Академия Франклина Бидла и эта улица существовали в двух разных мирах.

Майя дернула сетчатую дверь. Рама со скрежетом подалась. Майя громко постучала.

– Кто там? – послышался откуда-то изнутри женский голос.

– Меня зовут Майя Штерн.

– Что вам нужно?

– Вы Раиса Мора?

– Что вам нужно?

– Я хотела задать вам несколько вопросов про вашего сына Тео.

Дверь распахнулась. На Раисе Море была вылинявшая горчичная униформа официантки закусочной. Тушь осыпалась с ее ресниц и размазалась вокруг глаз. В стянутых в пучок волосах седины было намного больше, чем природного черного цвета. Она была в носках, и Майя представила, как женщина только что вернулась домой после долгой смены и с наслаждением скинула туфли.

– Кто вы такая?

– Меня зовут Майя Штерн, – представилась она, а потом, спохватившись, добавила: – Беркетт.

Услышав эту фамилию, Раиса Мора немедленно вскинулась:

– Вы жена Джо!

– Да.

– Вы ведь военнослужащая, да?

– Бывшая, – уточнила Майя. – Вы позволите мне войти?

Раиса скрестила руки на груди и прислонилась к косяку.

– Что вам нужно?

– Я хотела задать несколько вопросов про гибель Тео.

– Зачем вам это понадобилось?

– Пожалуйста, миссис Мора, у вас есть все основания задавать мне этот вопрос, но мне сейчас некогда все объяснять. Скажем так, я не уверена, что нам известно о смерти вашего сына все, что следовало бы знать.

Раиса несколько секунд в упор смотрела на нее.

– Вашего мужа недавно убили. Я читала в газете.

– Да.

– Они взяли двух подозреваемых. Это я тоже читала.

– Они невиновны, – сказала Майя.

– Я не понимаю. – Ее броня не то что приоткрылась, а слегка подалась, выпустив наружу слезинку. – Вы считаете, что убийство Джо имеет какое-то отношение к смерти моего Тео?

– Я не знаю, – мягко, как только могла, ответила Майя. – Но если вы ответите на мои вопросы, разве это кому-то повредит?

Руки Раисы были по-прежнему скрещены на груди.

– Что вы хотите знать?

– Все.

– Тогда проходите. Мне нужно посидеть.

Женщины сели рядышком на продавленном диване, который явно знавал лучшие времена, как, впрочем, и вся остальная обстановка в комнате. Раиса протянула Майе семейную фотографию в рамке. Снимок был выцветший – то ли от времени, то ли от избытка солнечного света, а скорее всего, от того и другого. На фотографии были запечатлены пять человек. Майя узнала Тео, к нему жались два мальчика помладше – видимо, братья. Позади них стояли Раиса – выглядела она не так чтобы моложе, но заметно счастливее – и крепко сбитый мужчина с пышными усами и широкой улыбкой.

– Это Хавьер, – пояснила Раиса, указывая на мужчину. – Отец Тео. Он скончался через два года после того, как погиб Тео. Рак. Так нам сказали. Но…

У Хавьера была чудесная улыбка, заразительная даже на фотографии, из тех, глядя на которые невольно задаешься вопросом, над чем ее обладатель смеется. Раиса забрала у Майи фотографию и бережно вернула ее обратно на полку.

– Хавьер родом из Мексики. А я родилась в бедной семье в Сан-Антонио. Мы с ним познакомились и… впрочем, вам это неинтересно.

– Нет, продолжайте.

– Это не важно, – сказала Раиса. – Мы осели в Филадельфии, потому что у Хавьера был кузен, который устроил его здесь работать садовником. Ну, вы понимаете. Подстригать газоны у богатых, все в таком роде. Но Хавьер… – Женщина умолкла и улыбнулась каким-то своим воспоминаниям. – Он был умный и честолюбивый. И очень обаятельный. Его все любили. Было в нем что-то… Вы меня понимаете? Бывают люди, просто волшебники какие-то. Люди к ним тянутся. Вот и мой Хавьер был таким.

– Это чувствуется. – Майя кивнула на фотографию.

– Правда ведь? – Улыбка сползла с лица Раисы. – В общем, Хавьер часто делал работу для людей из Мэйн-Лайн, и для семьи Локвуда тоже.

– Это однофамилец директора школы?

– Вообще-то, это его двоюродный брат. Он финансист, очень богатый. Жил по большей части в Нью-Йорке, но тут тоже держал дом. Такой весь из себя, блондинистый, с выдающейся челюстью, хотя, вообще-то, он был мужик неплохой. Хавьер ему нравился. Они часто разговаривали. Ну и вот однажды Хавьер рассказал ему про Тео. – На ее лице вновь отразилась вся боль. – Он был особенный мальчик, мой Тео. Такой умница. И спортсмен отличный. Ему все было дано, как говорится. Мы, как все родители, хотели для него лучшей доли. Хавьер мечтал отправить Тео в школу поприличнее. Выяснилось, что Академия Франклина Бидла как раз искала нескольких одаренных ребят из необеспеченных семей, собираясь предложить им стипендии на обучение. Чтобы потом утверждать, что у них учатся дети, как они это называют, из разных социальных слоев. В общем, этот самый Локвуд предложил свою помощь. Он поговорил с двоюродным братом, директором, ну а дальше вы знаете. Вы в школе-то были?

– Да.

– Это же смех на палочке, правда?

– Ну, наверное.

– Но Хавьер так радовался, когда Тео туда взяли. А я вот очень переживала за сына. Попробуй-ка впишись в тамошнюю жизнь, когда с рождения жил вот так вот. – Она обвела рукой комнату. – Это все равно что, не знаю, как с аквалангистами, когда они всплывают слишком быстро. Как же эта штука называется? Кессонная болезнь, вот. В общем, я и тогда так считала. Хотя никому ничего не говорила. Я же не дура. Я видела, какой это шанс для Тео. Понимаете, что я имею в виду?

– Да, разумеется.

– Ну вот, однажды утром Хавьер ушел на работу. – Раиса Мора стиснула руки, словно в горячей молитве, и Майя поняла, что история близится к развязке. – Я в тот день работала в вечернюю смену, поэтому с утра была дома. В дверь позвонили. – Она бросила взгляд в направлении входа. – В таких случаях они не звонят по телефону. Они являются лично, как будто Тео был в армии или что-то в этом роде. В общем, явился сам директор Локвуд и еще кто-то из школьной администрации, я не помню его имени. Они молча стояли на пороге, и вы, наверное, подумали, что я сразу же все поняла, как только увидела их лица. Вы, наверное, подумали, что я увидела, как они стоят с печальным видом и прячут глаза, и мне все сразу же стало ясно, и я упала на пол с криками: «Нет, нет!» Но на самом деле все было совсем не так. Я улыбнулась им. Сказала: «О, какая приятная неожиданность!» Провела их в дом. Спросила, не хотят ли они выпить кофе, а потом… – Раиса почти улыбнулась. – Хотите услышать нечто ужасное?

Майе подумалось, что она уже и так это услышала – что вообще могло быть ужаснее, – но все-таки кивнула.

– Я потом обнаружила, что они записали на диктофон все, что мне говорили. Якобы так им посоветовал адвокат. Диктофон работал все время, пока они рассказывали мне, как тело моего мальчика нашел какой-то уборщик в подвале. Я поначалу даже не поняла. Даже переспросила – уборщик? Они назвали мне его имя, как будто это имело какое-то значение. Тео слишком много выпил, сказали они. Что-то вроде передозировки алкоголя. Я ответила, что Тео спиртного в рот не берет, и они закивали, как будто это было совершенно логично, якобы именно те ребята, которые не знают своей меры, в конце концов перебирают со спиртным и умирают. Они сказали, обычно таких ребят спасают, но Тео споткнулся и упал в подвал. Его заметили только на следующее утро, когда было уже слишком поздно.

Ровно то же самое, практически слово в слово, рассказал Майе Невилл Локвуд.

Этот рассказ начинал казаться заученным, отрепетированным.

– А вскрытие проводилось? – спросила Майя.

– Да. Хавьер и я, мы сами ходили к коронеру. Приятная женщина. Мы сидели у нее в кабинете, и она сказала нам, что это отравление алкоголем. Вроде бы в ту ночь многие ребята напились. У них там была какая-то вечеринка. Но Хавьер, он в это не поверил.

– И что же, по его мнению, произошло?

– Откуда ж ему было знать. Он считал, что, может, кто-то заставил Тео, ну, сами понимаете. Новенький, из бедной семьи, вот богатые ребята и заставили его пить. Он хотел поднять шум.

– А вы?

– Я не видела смысла, – бессильно пожала плечами Раиса. – Даже если все и в самом деле было так, Тео это бы все равно уже не вернуло… Такое ведь может случиться где угодно, правда? У нас тут стычки между ребятами тоже случаются. Так что какой был в этом смысл? И потом… Я знаю, что это нехорошо, но денежный вопрос со счетов тоже не скинешь.

Майя поняла, что женщина имеет в виду.

– Школа сделала вам финансовое предложение?

– Видите двух других мальчиков на снимке? – Раиса Мора утерла слезы и выпятила грудь. – Это Мелвин. Он теперь профессор в Стэнфорде. А ведь ему едва-едва тридцать! А Джонни учится в медицинской школе Университета Джонса Хопкинса. Академия позаботилась, чтобы нашим мальчикам не пришлось платить за обучение. И нам с Хавьером они тоже заплатили кое-какие деньги. Но мы все положили в банк, на счета детям.

– Миссис Мора, вы помните соседа Тео по комнате в общежитии?

– Вы имеете в виду Эндрю Беркетта?

– Да.

– Кем он должен вам приходиться, деверем? Бедный мальчик!

– Так вы его помните?

– Ну разумеется. Они все пришли к Тео на похороны. Все эти красивые, холеные ребята в своих голубых блейзерах и школьных галстуках и с волнистыми волосами. Все одетые совершенно одинаково, как попки твердящие: «Мои соболезнования». А вот Эндрю, он был не такой.

– В каком смысле?

– Он был печальный. Очень-очень печальный. А не просто, не знаю, выполнял положенные формальности.

– Они были близки? Эндрю и Тео?

– Думаю, да, были. Тео говорил, что Эндрю его лучший друг. Когда вскоре после этого Эндрю упал с яхты, ну то есть я читала, что это был несчастный случай. Но мне лично слабо в это верится. Бедняга теряет своего лучшего друга – а потом падает с яхты? – Она, вскинув бровь, в упор взглянула на Майю. – Никакой это был не несчастный случай.

– Думаю, нет, – отозвалась Майя.

– Вот и Хавьер подозревал то же самое. Мы были на похоронах Эндрю, вы в курсе?

– Нет, я понятия об этом не имела.

– Я, помню, еще сказала Хавьеру: «Эндрю так переживал из-за Тео». Я думала, не горе ли убило его, понимаете, о чем я? В смысле, он так переживал, что, может быть, сам спрыгнул с яхты?

Майя кивнула.

– Но Хавьер в это не верил.

– А во что тогда он верил?

Раиса устремила взгляд на стиснутые руки.

– Хавьер сказал, горе не может сделать такого с мужчиной. А вот муки совести – могут.

Повисло молчание.

– Понимаете, Хавьер не смог всего этого вынести. Это соглашение, он говорил, что это кровавые деньги. Я так не думала. Я уже сказала, может, эти богатые ребята и подтолкнули Тео немного, но я всегда считала, что Хавьер так ярился, потому что винил себя. Это ведь он отдал Тео в школу, где тот был белой вороной. И, да простит меня Бог, я тоже его винила. Я пыталась это скрывать, но, думаю, Хавьер все равно это чувствовал. Даже когда он заболел и я ходила за ним. Даже когда он лежал в постели и держал меня за руку в свой последний час. Он видел это на моем лице – и наверное, это было последнее, что он видел перед смертью. – Раиса вскинула голову и указательным пальцем стерла со щеки слезинку. – Так что, может, Хавьер и был прав. И Эндрю Беркетта убило не горе. Может, это была совесть.

Они какое-то время сидели молча. Майя протянула руку и накрыла ладонью ладонь Раисы. Это было совершенно не в ее духе. Она вообще редко позволяла себе подобные жесты. Но сейчас это казалось правильным.

Спустя какое-то время Раиса нарушила молчание:

– Вашего мужа несколько недель назад убили.

– Да.

– И теперь вы здесь.

Майя кивнула.

– Это ведь не случайное совпадение, правда?

– Нет, – ответила Майя, – не случайное.

– Кто убил моего мальчика, миссис Беркетт? Кто погубил моего Тео?

Майя сказала Раисе Море, что не знает ответа на этот вопрос. Но она уже начинала подозревать, что ответ ей, возможно, известен.

Глава 26

Вернувшись к машине, Майя некоторое время сидела и безучастно смотрела сквозь лобовое стекло. Больше всего ей сейчас хотелось уткнуться лбом в руль и заплакать. Но времени на это не было. Она проверила телефон. На нем обнаружились еще два новых звонка из «Кожи и кружева». Видимо, у них там было действительно что-то срочное. Майя решила нарушить протокол. Она набрала номер и попросила к телефону Лулу.

– Чем мог служить? – послышался в трубке ее голос.

– Хватит уже этих шпионских игр. Я в Филадельфии.

– Одна из наших девушек заболела, так что у вас появился шанс попробовать себя на сцене вечером. Если вы действительно хотите получить эту работу, приезжайте немедленно.

Майя с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Уже еду.

Однако прежде чем заводить машину, она вышла с телефона в Интернет и поискала в «Гугле» Кристофера Суэйна, сокапитана футбольной команды, который также присутствовал на яхте в ту роковую ночь. Теперь он работал на Манхэттене в агентстве, носящем название «Суэйн риал истейт». Его семье принадлежало множество холдингов во всех пяти округах Манхэттена. Вот счастье-то. Еще одно богатенькое семейство. Майя отыскала на странице выпускников Академии Франклина Бидла электронный адрес Кристофера и отправила ему коротенькое сообщение:

Меня зовут Майя Беркетт. Джо был моим мужем. Нам необходимо срочно переговорить. Пожалуйста, свяжитесь со мной, как только сможете.

В письме она указала всю свою контактную информацию.

Два часа спустя Майя подъехала к «Коже и кружеву» и припарковалась на служебной парковке. Она уже собиралась выйти из машины, когда пассажирская дверца распахнулась и в салон скользнул Кори.

– Поехали, – прошептал он и пригнулся.

Майя не колебалась ни секунды. Она дала задний ход и без промедления выехала с парковки.

– Что случилось? – спросила она, когда они вырулили на дорогу.

– Нам нужно кое-куда смотаться.

– Куда?

Адрес, который он ей назвал, был в Ливингстоне.

– Ливингстон… – протянула Майя. – Полагаю, это имеет какое-то отношение к Тому Дуглассу?

Кори то и дело оглядывался назад.

– Да нет за нами хвоста, – сказала она.

– Вы уверены?

– Да.

– Мне нужно было оттуда убраться. Не хочу, чтобы они знали.

Майя не стала задавать вопросов. Это было не ее дело.

– Так куда мы едем?

– Я отслеживал электронную почту Тома Дугласса.

– Вы лично?

Краешком глаза она увидела, что Кори улыбается.

– А вы, видимо, считаете, что у меня целый штат сотрудников?

– Я знаю, что у вас множество… Если я скажу «последователей», это будет слишком слабо сказано. Скорее уж они вам поклоняются.

– До тех пор, пока не перестанут. Я не могу им доверять. Я всего лишь очередной нашумевший персонаж. Сегодня тебя знают, а завтра уже все забыли. Помните «Кони 2012»?[10] Так что да, большую часть работы я делаю собственноручно.

Майя попыталась вернуться к прежней теме:

– Вы сказали, что следили за электронной почтой Тома Дугласса?

– Да. Можете себе представить, у него до сих пор почтовый ящик на «Эй-Оу-Эл»[11]. Он даже не ископаемое, а что-то еще более древнее. Электронной почтой почти не пользуется. За месяц не отправил и не прочитал ни одного письма.

Майя свернула направо и выехала на шоссе.

– Именно столько он, по словам его жены, и не выходил на связь, – сказала она.

– Именно. Ну и вот сегодня Дуглассу пришло письмо от некоего Джулиана Рубинстайна по поводу неоплаченного счета. Судя по всему, Рубинстайн сдает Дуглассу какую-то сараюшку на задворках мастерской в Ливингстоне.

– На задворках автомастерской?

– Ну, видимо, да.

– Странное место для сараюшки.

– Я не нашел ни автоматических списаний с его кредитки, ни каких-либо документов, ничего подобного. Он каждый раз расплачивается наличными.

Не хочет нигде светить эти платежи, подумала Майя.

– Так что, похоже, Дугласс просрочил последний платеж, – подытожил Кори. – Поэтому Джулиан Рубинстайн послал ему напоминание. Тон у него вполне дружеский, типа: «Привет, Том, что-то давненько от тебя ни слуху ни духу, уже все сроки давно вышли».

Майя крепче стиснула руль. Это уже какая-то зацепка.

– У вас есть план?

– Лыжные маски, два фонаря и болторез. – Кори тряхнул спортивной сумкой.

– Можно было просто попросить его жену пустить нас туда.

– Если у нее есть на это право, – заметил он. – И потом, вдруг она отказала бы?

В его словах была логика.

– Но есть и еще один момент, Майя. – Его тон ей не понравился. – Я не солгал, но вы должны меня понять. Я должен был проверить вас на верность.

– Угу! – буркнула Майя.

Они остановились на светофоре. Майя повернула к нему голову и стала ждать.

– Я не рассказал вам всего.

– Так расскажите сейчас, – предложила она.

– Про вашу сестру.

– И что там?

– Она переправила мне больше материала о «ЕАС фармасьютикалс».

– Я догадалась, – кивнула Майя.

– Каким образом?

У нее тоже нет причин раскрывать перед ним все карты.

– Вы знали, что Беркетты замешаны в каком-то криминале, но никаких подробностей у вас не было. Так вы сказали мне сначала. Потом уточнили про «ЕАС фармасьютикалс». Я поняла, что вы припрятали кое-что в рукаве.

– Все верно. Но, видите ли, тех сведений, которые она достала, все равно было недостаточно. Мы могли обнародовать то, чем располагали на тот момент, но в таком случае у них оставалось время замести следы. Так что действовать, не раздобыв больше сведений, было рано.

– И Клер продолжила копать.

– Да.

– И нашла Тома Дугласса.

– Верно. Только Клер сказала, что он не имеет никакого отношения к «ЕАС фармасьютикалс». Там было что-то еще, посерьезнее.

На светофоре загорелся зеленый. Майя нажала на педаль газа.

– Почему вы не обнародовали то, что вам было известно, когда Клер убили?

– Я же сказал, этой информации было недостаточно. Но в первую очередь я хотел понять, при чем здесь Том Дугласс. Откровенно говоря, то, что Клер разузнала, обеспокоило ее куда больше, чем поддельные лекарства. И я побоялся, что, если мы выложим нам известное, они просто спрячут концы в воду. Мне хотелось раздобыть больше информации.

– А теперь, когда Клер мертва, – подытожила Майя, – вы хотите, чтобы ее место заняла я.

Кори не стал отрицать.

– Ну вы и фрукт, Кори!

– Да, я манипулятор, я это признаю.

– Это еще очень мягко сказано.

– Но все ради правого дела.

– Ну да. Так с чего вдруг вы решили все выложить мне сейчас?

– Потому что липовые лекарства уже стоили одному человеку жизни. Это был трехлетний мальчик из Индии. У него из-за инфекции поднялась высокая температура. Его начали лечить амоксициллином от ЕАС. Лечение не помогало. Когда врач сменил антибиотик, было уже слишком поздно. Малыш впал в кому и умер.

– Ужасно… – проговорила Майя. – Как вы узнали об этом?

– От одного врача из больницы, который решил стать нашим информатором. Он строил подробные графики, делал аудио- и видеозаписи, даже сохранил кое-какие образцы тканей. Вместе с тем, что рассказала мне Клер… Но этого все равно недостаточно, Майя. Беркетты переложат вину на индийцев, которые управляют фармацевтическими компаниями. У них на службе самые высокооплачиваемые адвокаты, которые отлично умеют прятать концы в воду. Возможно, это нанесет Беркеттам небольшой ущерб. Будет стоить им несколько миллионов или даже несколько сотен миллионов. Но…

– Вы считаете, что Том Дугласс – их ахиллесова пята.

– Ну да, я так считаю, – явно оживился Кори. – Клер тоже так думала.

– А вы ведь получаете от этого удовольствие, – заметила Майя.

– А вы разве никогда не получали удовольствие от боя?

Она ничего не ответила.

– Это не означает, что я не отношусь к этому всерьез. Но да, на меня находит азарт.

Майя включила поворотник и выкрутила руль вправо.

– Так вот что вы почувствовали, когда заполучили то мое видео из вертолета? Азарт?

– Честно? Да.

Они умолкли. Майя вела машину. Кори крутил радио. Минут через тридцать они съехали с Эйзенхауэр-парквей. Судя по навигатору, им оставалось меньше мили пути.

– Майя?

– Да.

– Вы до сих пор поддерживаете дружбу со многими из ваших боевых товарищей. Например, с Шейном Тессьером.

– Вы за мной следите?

– Немного.

– К чему вы клоните, Кори?

– Кто-нибудь из них знает, что было в той аудиозаписи из вертолета? Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду! – бросила она. Потом добавила: – Нет.

Кори уже собирался спросить еще о чем-то, но Майя не дала ему.

– Мы приехали, – сказала она.

Потом свернула налево, на грунтовую дорогу, и цепким взглядом принялась осматривать окрестности на предмет камер наблюдения. Таковых не обнаружилось. Майя остановила машину у обочины в квартале от автомастерской, носившей название «Джей-эрз».

Кори протянул ей лыжную маску. Майя покачала головой.

– Без них мы привлечем меньше внимания. На улице темно. Будем изображать из себя парочку, разыскивающую свою машину после того, как несколько часов занимались чем-то интересным.

– Я должен быть сверхосторожным, – возразил Кори.

– Я знаю.

– Нельзя допустить, чтобы меня кто-то заметил.

– Вы отпустили бороду, к тому же на вас бейсболка. Все будет в полном порядке. Берите болторез и держите голову опущенной.

На лице Кори отразилось сомнение.

– Или сидите здесь, а я сама все сделаю.

Майя открыла дверцу и вышла из машины. Кори все это явно не нравилось, однако он все же взял болторез и последовал ее примеру. Они молча двинулись к автомастерской. Уже стемнело, но Майя не стала зажигать фонарь. Она продолжала сканировать взглядом округу. Камер не было. Охраны тоже. Как и жилых домов.

– Интересно, – заметила Майя.

– Что именно?

– Том Дугласс арендовал себе сараюшку под склад именно здесь.

– Что вы имеете в виду?

– Тут совсем рядом есть большой складской комплекс «Кьюб смарт». И «Паблик сторидж». У них там есть камеры наблюдения, удобный подъезд и все такое прочее. Но Том Дугласс почему-то не стал обращаться туда.

– Потому что он – ископаемое.

– Может быть, – согласилась Майя. – А может, просто не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Сами подумайте. У вас же есть данные по платежам с его карты. Если бы он платил чеком или кредиткой в нормальном складском комплексе, вы, скорее всего, обнаружили бы соответствующую запись в его выписке. А он этого явно не хотел.

Автомастерская «Джей-эрз» представляла собой бетонную коробку, выкрашенную ярко-желтой краской. Обе подъемные гаражные двери были заперты. Майя даже отсюда видела висячие замки. Траву во дворе не косили очень давно, если вообще когда-либо косили. Повсюду были свалены ржавые запчасти от машин. Майя с Кори двинулись в обход здания на задний двор. Дорогу им преградило кладбище старых машин. Майя заметила раскуроченный, некогда белый «олдсмобил-катлас-сьера» середины девяностых, точно такой же, какой когда-то купил ее отец, и на миг очутилась в своем детском воспоминании о том дне. Папа заворачивает за угол, они все его уже ждут, папа сигналит, улыбаясь до ушей, мама плюхается на переднее сиденье, а они с Клер забираются назад. Машина была далеко не роскошная, скорее уж, рабочая лошадка, но папа любил ее, и Майя, глядя на этот «олдсмобил», не могла не задаваться глупым вопросом, не та ли самая это машина, которой ее отец так радовался в тот день. А ведь когда-то эта ржавая рухлядь выезжала из автосалона, новехонькая и блестящая, восхищала своих хозяев, дарила им надежды и мечты, а теперь вот бесславно заканчивала свои дни на задворках старой автомастерской в глуши.

– С вами все в порядке? – забеспокоился Кори.

Майя ничего не ответила и молча пошла дальше. Потом включила фонарь. Двор был размером в два, от силы три акра, и в дальнем правом углу, почти скрытый из виду допотопным фургоном «шеви», Майя заметила две будочки, вроде тех, что покупают в «Хоум депо» или в «Ловсе», чтобы хранить лопаты, грабли и прочий садовый инвентарь.

Она указала на них лучом фонаря. Кори сощурился, потом кивнул. Они молча двинулись к будочкам, высоко поднимая ноги, чтобы в темноте не споткнуться о колеса, части двигателей и дверцы от машин, покрывавшие двор.

Будочки были небольшие, от силы фута четыре в высоту и четыре же в ширину. Майя предположила, что они сделаны из синтетической смолы или еще какого-то прочного погодоустойчивого пластика. Подобную будочку можно собрать из готовых деталей самостоятельно примерно за час. Обе были заперты на висячие замки.

Кори с Майей продолжали идти, но, когда до будочек оставалось ярдов десять, оба как по команде остановились, ощутив ударивший в нос тяжелый запах. Кори повернулся к Майе с выражением ужаса на лице. Майя лишь молча кивнула в ответ.

– Только не это! – произнес Кори. Он явно собирался развернуться и дать деру.

– Не стоит, – сказала Майя.

Кори остановился.

– Если мы сбежим, будет только хуже, – продолжала она.

– Мы даже не знаем, что это так пахнет. Это вполне может быть какое-то животное.

– Не исключено.

– Так что лучше нам уйти прямо сейчас.

– Уходите, Кори.

– Что?

– Я остаюсь. И вскрою эту штуку. Последствия я как-нибудь переживу. Вы – нет. Я все понимаю. Вы уже и так в розыске. Так что уходите. Я никому не скажу, что вы были здесь.

– А что вы тогда им скажете?

– Об этом не беспокойтесь. Идите.

– Я хочу узнать, что там.

Майя была уже по горло сыта его нерешительностью.

– Тогда задержитесь еще на минуту.

Болторез рассек дужку замка, как горячий нож масло. Когда дверца приоткрылась, наружу вывалилась человеческая рука.

– О господи! – выдохнул Кори.

От ударившего в нос запаха его едва не вывернуло. Кори отступил на шаг и остановился, содрогаясь в сухих спазмах. Майя осталась стоять на месте.

За распахнувшейся дверью показалось все остальное. Майе подумалось, что труп пролежал здесь довольно долго. Лицо уже начало разлагаться, но, судя по фотографиям, которые она видела, в сочетании с телосложением и седыми волосами, это был Том Дугласс. Майя сделала шаг по направлению к телу.

– Что вы делаете?

Она не стала отвечать. Не то чтобы после армии зрелище трупов стало для нее чем-то совершенно обыденным. Просто оно перестало быть для нее потрясением. Она вгляделась в темноту позади трупа. Пусто.

Кори снова начал корчиться.

– Уходите! – бросила она.

– Что?

– Если вас сейчас вырвет, полицейские это увидят. Давайте отсюда. Живо! Возвращайтесь на шоссе и найдите какую-нибудь забегаловку. Позвоните Лулу, пусть она или кто-нибудь еще вас заберет.

– Мне неудобно оставлять вас здесь одну.

– Мне никакая опасность не грозит. А вот вам – да.

Кори покосился влево. Потом вправо.

– Вы уверены?

– Уходите.

Майя подошла ко второй будочке, срезала замок, заглянула внутрь.

Тоже пусто.

Когда она оглянулась назад, Кори уже был далеко, пробирался между машинами к выходу. Она ждала, пока он не исчезнет из виду. Потом взглянула на часы. Тщательно протерла рукоятки болтореза и спрятала его внутрь «олдсмобила». Даже если его там и обнаружат, это ничего не докажет. Потом Майя подождала еще двадцать минут, для надежности.

И только тогда набрала 911.

Глава 27

Майя заранее заготовила легенду и скрупулезно ее придерживалась.

– Мне дали наводку на это место. Когда я приехала, замок был уже сломан. Из будки торчала рука. Я просто приоткрыла дверь еще чуть-чуть. А потом позвонила девять-один-один.

Полицейские поинтересовались у нее, что это была за «наводка». Майя отвечала, что она была анонимная. Они спросили, какой интерес у нее был во всем этом деле. Майя решила сказать правду, потому что они все равно узнали бы ее от вдовы Тома Дугласса: ее сестра, Клер, зверски убитая некоторое время назад, незадолго до своей смерти встречалась с Томом Дуглассом, и Майя хотела узнать зачем.

Вопросы не иссякали. Она сказала, что ей нужно договориться, чтобы ее дочь забрали из детского сада. Полицейские разрешили ей сделать это. Она позвонила Эдди и в двух словах объяснила ситуацию.

– Как ты? – спросил Эдди.

– Все нормально.

– Это имеет какое-то отношение к убийству Клер?

– Без сомнения.

– Я съезжу за Лили.

Майя связалась с садом по «Скайпу» и, окруженная полицейскими, объяснила, что Лили сегодня заберет ее дядя Эдди. Мисс Китти пошла ей навстречу не сразу. Она изрядно помурыжила Майю, после чего настояла на нескольких проверочных звонках, чтобы убедиться, что тут нет никакого обмана. Майя такую перестраховку всецело одобряла.

Через несколько часов Майе все это надоело.

– Вы что, собираетесь меня арестовать?

Старший полицейский, детектив из округа Эссекс с копной кудрей и убийственными ресницами, замялся:

– Мы можем арестовать вас за незаконное проникновение на частную территорию.

– Так арестовывайте уже тогда, – потребовала она, протягивая им запястья. – Меня дочь ждет дома.

– Вы в этом деле подозреваемая.

– И в чем же именно?

– А сами-то как думаете? В убийстве.

– На каком основании?

– Как вы здесь очутились?

– Я вам уже все рассказала.

– О том, что убитый пропал, вы узнали от его жены?

– Верно.

– После этого вы получили «наводку» на это место от некоего таинственного источника.

– Да.

– И что же это был за таинственный источник?

– Он не представился.

– Он позвонил вам по телефону? – спросил Кудряш.

– Да.

– По мобильному или по домашнему?

– По домашнему.

– Мы проверим ваши звонки.

– Обязательно. А сейчас уже поздно. – Она приподнялась. – Так что, если на сегодня у вас все…

– Не спешите.

Майя узнала голос и выругалась про себя.

К ним своей походкой пещерного человека направлялся Роджер Кирс из Нью-Йоркского отдела полиции.

– Вы кто? – поинтересовался Кудряш.

Кирс помахал у него перед носом жетоном и назвал свое имя.

– Я расследую дело об убийстве Джо Беркетта, мужа миссис Штерн. Причина смерти уже установлена?

Кудряш бросил настороженный взгляд в сторону Майи.

– Может, нам лучше поговорить без посторонних ушей?

– Похоже, ему перерезали горло, – бросила Майя, и оба как по команде взглянули на нее. – Послушайте, мне действительно нужно ехать. Я пытаюсь сэкономить время нам всем.

Кирс скорчил гримасу и вновь обернулся к Кудряшу.

– При осмотре на горле обнаружена рана, судя по всему ножевая, – произнес тот, – но это пока все, что нам известно. Заключение медэксперта будет готово только утром.

Кирс придвинул стул поближе к Майе, развернул спинкой вперед и театрально оседлал его. Майя наблюдала за ним. В голове у нее крутились слова Каролины относительно того, что Кирс брал у Беркеттов деньги. Интересно, правда это или нет? Майя в этом сомневалась, но, как бы то ни было, поднимать этот вопрос сейчас неразумно.

– Я могла бы позвонить моему адвокату, – заметила Майя. – Мы оба знаем, что у вас на меня нет ничего такого, за что можно было бы меня задержать.

– Мы очень признательны вам за сотрудничество в этом деле, – без намека на искренность в голосе произнес Кирс, – но прежде чем отпустить вас… В общем, я считаю, что мы с самого начала пошли во всей этой истории не по тому пути. – Он сделал паузу, ожидая, что она заглотит наживку.

– И в какой же это истории мы, – Майя сделала акцент на этом слове, – пошли не по тому пути, детектив?

Кирс сложил ладони на спинке стула.

– Вы то и дело натыкаетесь на трупы.

В ушах у нее вновь прозвучали слова Эдди: «Смерть ходит за тобой по пятам, Майя».

– Сперва ваш муж. Теперь частный сыщик. – Он улыбнулся Майе.

– Вы пытаетесь на что-то намекнуть, детектив Кирс?

– Я просто излагаю события. Сначала вы идете с мужем погулять в парк. Его убивают. Потом вы отправляетесь на поиски бог знает чего. Тома Дугласса тоже убивают. Какой у нас во всем этом общий знаменатель?

– Ну-ка, дайте подумать, – сказала Майя. – Я?

– Тут и не хочешь, а заметишь, – пожал плечами Кирс.

– Вовсе нет. Так какая у вас версия, детектив? Я убила их обоих?

– А это уж вы мне расскажите, – снова пожал плечами Кирс.

Майя вскинула обе руки над головой в комичном жесте, изображая, что сдается.

– Ну все, вы вывели меня на чистую воду. Значит, я убила Тома Дугласса – несколько недель назад, судя по состоянию тела. Потом затолкала его труп в эту будку, причем это определенно сошло мне с рук, и все равно зачем-то потащилась к его жене, после чего – давайте, Кирс, помогайте мне, – вернулась на место преступления, чтобы обнаружить тело и сдать себя с потрохами?

Кирс молча сидел на стуле.

– И да, я вижу явную связь между этим делом и убийством моего мужа. Надо полагать, я настолько глупа, что околачиваюсь поблизости от мест преступления, ведь это отличный способ отвести от себя подозрения. Так? А, да, а еще в случае с Джо я даже – ух ты, да я крута! – каким-то образом умудрилась раздобыть пистолет, из которого до того кто-то убил мою сестру, хотя меня лично в момент убийства вообще не было в стране, и пристрелить его из этого пистолета. Я все правильно говорю, детектив Кирс? Ничего не пропустила?

Кирс по-прежнему молчал.

– А пока вы пытаетесь доказать, что я совершила два… так, стоп, а мою сестру, часом, не я ли тоже убила? Хотя нет, вы же мне уже сказали, что я не могла этого сделать, так как в это время отдавала долг родине за границей… Но пока вы доказываете все это, быть может, мы заодно поговорим о ваших отношениях с семьей Беркетт?

– О чем вы говорите? – вскинулся Кирс.

– Ладно, проехали. – Майя поднялась и двинулась к выходу. – Слушайте, ребята, вы тут можете маяться дурью сколько хотите. А я поехала за дочкой.

Машина оказалась изъята.

– А ордер у вас есть? – осведомилась Майя.

Кудряш молча протянул ей бумагу.

– Быстро вы, – усмехнулась она.

Кудряш пожал плечами.

– Я вас подвезу, – предложил Кирс.

– Нет уж, спасибо.

Майя вызвала такси со своего телефона. Оно пришло через десять минут. Добравшись до дома, она взяла другую машину – принадлежавшую Джо – и поехала в дом Клер и Эдди.

Когда она подъехала, зять уже встречал ее у двери.

– Ну как?

Майя прямо с порога пересказала ему события вечера. В комнате Алекса играла с Лили. Майя подумала об Алексе с Дэниелом. Они оба отличные ребята. Майя всегда превыше всего ценила результат. Если у вас хорошие дети, значит вы, скорее всего, хорошие родители. Была ли это всецело заслуга Клер? Кому Майя со спокойной душой доверила бы растить свою дочь?

– Эдди?

– Что?

– Я кое-что от тебя скрыла.

Он молча смотрел на нее.

– Когда мы с тобой тогда говорили про Филадельфию, у меня возникла одна мысль. Там рядом школа, в которой учился Эндрю Беркетт.

Майя поведала Эдди всю эту историю и уже подумала, не рассказать ли ему и про то, что она видела Джо на записи со скрытой камеры, но потом решила, что ничего принципиально нового эта информация не даст.

– Значит, – подытожил Эдди, когда она закончила, – мы имеем дело с тремя убийствами. – Он имел в виду Клер, Джо и только что обнаруженного Тома Дугласса. – И единственное, что их связывает между собой, насколько я вижу, это Эндрю Беркетт.

– Ну да, – подтвердила Майя.

– Совершенно очевидно, что-то произошло тогда на яхте. И настолько серьезное, что из-за этого даже столько лет спустя продолжают гибнуть люди.

Майя кивнула.

– Кто еще был там в ту ночь? – спросил Эдди. – Кто еще был на той яхте?

Майя вспомнила про имейл, который отправила Кристоферу Суэйну. Ответа она пока не получила.

– Только несколько членов семьи и друзья.

– Кто именно из Беркеттов был на борту?

– Эндрю, Джо и Каролина.

– Двоих из них уже нет в живых. – Эдди потер подбородок.

– Угу.

– Значит, остается…

– Каролина была совсем ребенком. Что она могла сделать? – Майя бросила взгляд поверх плеча Эдди. Лили выглядела совершенно сонной. – Уже очень поздно, Эдди.

– Да, в самом деле.

– Нужно еще внести тебя в список тех, кто может забирать Лили из сада, – сказала Майя. – Они больше не отдадут ее тебе, если мы не оформим все как положено.

– Да, эта ваша мисс Китти предупредила. Нам нужно будет подъехать к ним вдвоем и сфотографироваться на специальную карточку и все такое прочее.

– Может, прямо завтра этим и займемся, если ты свободен?

Эдди взглянул на Лили, которая играла с Алексой во что-то похожее на ладушки.

– Можно.

– Спасибо, Эдди.

Они втроем – Эдди с Алексой и Дэниелом, который тоже к ним присоединился, – проводили Майю с Лили до машины. Лили снова попыталась протестовать против того, что ее уводят, но слишком устала, чтобы закатывать полноценный скандал. Не успела Майя пристегнуть ее к креслу, как дочка уже уснула.

По пути домой Майя пыталась не думать о мертвых, но это было не так-то легко. Эдди прав. То, что происходило сейчас, напрямую связано с тем, что произошло на той яхте семнадцать лет назад. Это, разумеется, казалось полным бредом, но тем не менее дело обстояло именно так. Как бы Майе ни хотелось снова положиться на простоту «бритвы Оккама», пожалуй, сейчас более подходящей к ситуации будет философия сэра Артура Конан Дойла, высказанная устами его героя Шерлока Холмса: «Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался».

Говорят, прошлое не похоронишь. Возможно, это действительно так, но истинный смысл этого выражения заключался в том, что отголоски травмы аукаются всю жизнь и никогда не заживают окончательно. Вот и с Майей сейчас происходило то же самое. Отголоски травмы, нанесенной ей в том бою, до сих пор аукались и никак не желали заживать – пусть даже только в ее душе.

Так что придется вернуться в прошлое. Что стало той первоначальной травмой, которая положила начало всему?

Кто-то сказал бы, что это была та самая ночь на яхте, но началось все не тогда.

А когда же?

Нужно вернуться как можно дальше в прошлое. Ответ обычно кроется именно там. А в данном случае все упиралось в общежитие Академии Франклина Бидла и смерть Тео Моры.

Когда Майя вернулась в дом, он показался ей удивительно пустым. Обычно Майе нравилось это ощущение. Но не сегодня. Она выкупала и переодела сонную Лили, втайне надеясь, что это растормошит малышку и они смогут провести вместе какое-то время, но ничего не вышло. Глаза у Лили упорно слипались. Майя отнесла ее в кроватку и укрыла одеялом.

– Зайка, хочешь, я тебе почитаю?

Собственный голос показался Майе жалобным, но Лили даже не пошевелилась.

Майя какое-то время стояла над кроваткой, глядя на дочку. На одно чудесное мгновение она вдруг почувствовала себя обычной матерью. Ей хотелось остаться здесь, в этой комнате, рядом со своей дочерью. Она не знала, кто испытывает это желание: отважный часовой или мать, которая страшится остаться в одиночестве. Да и какая разница? Майя придвинула стул, села рядом с комодом у двери и долго смотрела на Лили. Самые разнообразные чувства накатывали на нее и отступали, точно волны на морском берегу. Майя не пыталась остановить их. Она просто сидела, отстраненно наблюдая за тем, как они сменяют друг друга внутри ее.

Ей было на удивление спокойно.

Ложиться спать не имело смысла. Если она ляжет, звуки воскреснут вновь. Майя знала это. Пусть еще немного подождут. А она будет сидеть и смотреть на Лили. Разве это не лучший отдых для нее, чем жуткая карусель в голове?

Майя и сама не знала, сколько времени просидела так. Может, час, а может, и два. Ей ужасно не хотелось покидать комнату даже на секунду, но нужно было сходить за ноутбуком и за ручкой. Она поспешно сбегала за ними. Внезапно перспектива оставить дочку без присмотра даже на пару минут стала казаться ей пугающей. Вернувшись в комнату Лили, Майя села на то же самое место у двери и принялась писать письма. Держать ручку в руке было непривычно. Майя давно уже никому ничего не писала. Да и кто вообще кому-то что-то писал? Все набирали послания на клавиатуре и нажимали на кнопку «Отправить».

Но не сегодня. Не эти письма.

Майя уже заканчивала, когда мобильник завибрировал. Она взглянула на экранчик и поспешила ответить, увидев, что звонит сестра Джо, Каролина.

– Каролина?

– Я его видела, Майя. – Голос в трубке был не громче шепота.

Майя почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах.

– Он вернулся. Не знаю, каким образом. Он сказал, что скоро с тобой увидится.

– Каролина, ты где?

– Я не могу тебе сказать. Не говори никому, что я звонила. Пожалуйста.

– Каролина…

Разговор прервался. Майя принялась набирать Каролинин номер. Включилась голосовая почта. Оставлять сообщение Майя не стала.

Дыши глубоко. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Она не станет паниковать. Просто не станет, и все. Майя откинулась на спинку стула, пытаясь мыслить логически, и, пожалуй, впервые за очень долгое время картина начала проясняться.

Впрочем, ясность длилась недолго.

До Майи донесся шум подъезжающей к дому машины.

В ушах у нее прозвучали слова Каролины: «Он сказал, что скоро с тобой увидится».

Майя подскочила к окну, ожидая увидеть…

Что именно?

Две машины медленно подъехали к дому и остановились. Из уже знакомой ей машины без опознавательных знаков вышел Роджер Кирс. Из патрульного автомобиля с логотипом полиции округа Эссекс высунулся Кудряш.

Майя отвернулась от окна. Прежде чем двинуться к лестнице, она еще раз взглянула на спящую дочку. Усталость начинала брать свое, но Майя не собиралась сдаваться. Конец виден. Может, он не так близок, но уже на горизонте.

Майя не хотела, чтобы трезвон в дверь разбудил Лили, поэтому открыла еще до того, как они поднялись на крыльцо.

– Что там у вас? – спросила она более раздраженным тоном, чем намеревалась.

– Мы кое-что нашли, – отозвался Кирс.

– Что?

– Вам придется проехать с нами.

Глава 28

Лучезарная улыбка ни на миг не сошла с губ мисс Китти, несмотря на то что она узнала полицейскую машину без опознавательных знаков, на которой Майя приезжала в сад в прошлый раз. Не успела Майя даже рта раскрыть, как мисс Китти взмахом руки остановила ее.

– Можете ничего не объяснять.

– Спасибо.

Как это уже вошло у Лили в привычку, она послушно пошла к мисс Китти. Та открыла дверь в солнечно-желтую комнату. Веселый смех немедленно поглотил дочь Майи целиком. Лили упорхнула прочь, даже не оглянувшись на мать.

– Она у вас чудесная девчушка, – сказала мисс Китти.

– Спасибо.

Майя оставила машину на парковке у сада и пересела к Кирсу. По дороге тот попытался втянуть ее в разговор, но Майя поддерживать беседу не желала, и до Ньюарка они ехали в молчании. Еще через полчаса Майя оказалась в классической комнате для допросов полицейского участка. На столе на небольшой треноге была установлена видеокамера. Кудряш убедился, что она направлена на Майю, и включил запись. Потом спросил, согласна ли Майя отвечать на вопросы. Та ответила: «Да». Он попросил ее подписать официальное согласие. Она подчинилась.

У Кирса были здоровые ручищи с волосатыми костяшками. Он положил их перед собой на стол и попытался ободряюще ей улыбнуться. Майя на его улыбку не ответила.

– Не возражаете, если мы начнем с самого начала? – спросил он.

– Возражаю.

– Прошу прощения?

– Вы сказали, что у вас появилась какая-то новая информация, – сказала Майя.

– Совершенно верно.

– Так почему бы вам тогда с нее и не начать?

– Потерпите немного, ладно? – попросил он.

Майя ничего не ответила.

– Когда вашего мужа застрелили, вы опознали двоих мужчин, которые, по вашему утверждению, пытались ограбить вас и вашего мужа.

– По моему утверждению?

– Это всего лишь терминология, миссис Беркетт. Вы не возражаете, если я буду вас так называть?

– Нет. В чем заключается ваш вопрос?

– Мы нашли двух человек, которые подходят под ваше описание. Эмилио Родриго и Фред Кейтен. Мы попросили вас опознать их, что вы и сделали в меру своих возможностей, однако, согласно вашим показаниям, на грабителях были лыжные маски. Как вам известно, задержать их у нас не было оснований, хотя Родриго в настоящий момент предъявлено обвинение в незаконном ношении оружия.

– Понятно.

– До убийства вашего мужа вы были знакомы с Эмилио Родриго или Фредом Кейтеном?

Ого. Интересно, к чему он ведет?

– Нет.

– И вы никогда раньше не встречали ни одного из них?

Майя покосилась на Кудряша. Тот сидел с каменным лицом. Тогда она вновь обернулась к Кирсу.

– Никогда.

– Вы уверены?

– Да.

– Потому что есть версия, что это было вовсе не ограбление, миссис Беркетт. Есть такая версия, что вы наняли их убить вашего мужа.

Майя снова посмотрела на Кудряша, потом перевела взгляд на Кирса.

– Вы же знаете, что это неправда, детектив Кирс.

– Откуда же мне это знать?

– А вот откуда. Во-первых, если бы я наняла Эмилио Родриго и Фреда Кейтена, я не стала бы указывать на них на опознании.

– А может, вы хотели их сдать.

– Это был бы большой риск с моей стороны, вы не находите? Насколько я понимаю, единственное, что у вас есть на этих ребят, это мои показания. Если бы я ничего вам не сказала, вы никогда бы на них не вышли. Так зачем мне указывать на них на опознании? Разве в моих интересах не держать язык за зубами?

Крыть ему было нечем.

– К тому же если бы я по какой-то загадочной причине наняла их, а потом сама же сдала, зачем мне говорить, что на убийцах были лыжные маски? Разве не проще мне опознать их безо всяких оговорок, чтобы вы уж наверняка их арестовали?

Кирс раскрыл было рот, но Майя по примеру мисс Китти остановила его взмахом руки.

– И пока вы не начали мне втирать всякую чушь, мы с вами оба знаем, что я здесь не поэтому. И пока вы не спросили, откуда я это знаю, мы в Ньюарке, а не в Нью-Йорке. Мы здесь под юрисдикцией Кудряша – прошу прощения, я не помню вашего имени.

– Детектив отдела полиции округа Эссекс Деметриус Маврогеноус.

– Отлично, вы же не против, если я продолжу звать вас Кудряшом? Только давайте не будем тратить попусту время. Если бы речь шла об убийстве Джо, мы сейчас находились бы в вашем родном отделении, детектив Кирс. А мы находимся вовсе не там, а в Ньюарке, расположенном аккурат в округе Эссекс, в юрисдикции которого находится город Ливингстон, где прошлой ночью было обнаружено тело Тома Дугласса.

– Не обнаружено, – поправил ее Кирс, пытаясь завладеть ситуацией, – а найдено. Вами.

– Да, ну так это ведь и не новость. – Майя умолкла и стала ждать.

– Нет, – произнес наконец Кирс. – Не новость.

– Отлично. И я ведь не арестована?

– Нет, не арестованы.

– Так что хватит играть в игры, детектив. Рассказывайте, что вы такое обнаружили, из-за чего я сейчас здесь.

Кирс вопросительно взглянул на Кудряша. Тот кивнул.

– Пожалуйста, взгляните на экран справа.

На стене висел плоский телевизор. Кудряш взял пульт и, направив его на телевизор, нажал на кнопку. Включилась видеозапись. Она была сделана камерой видеонаблюдения на заправочной станции. В кадре виднелась одна бензоколонка, на заднем плане можно было различить улицу и светофор. Майя не могла определить, где именно расположена эта заправка, но отлично понимала, к чему все идет. Она бросила взгляд на Кирса. Тот наблюдал за ее реакцией.

– Стоп, – велел Кудряш. – Вот здесь.

Он нажал на «паузу». Потом принялся увеличивать картинку, и Майя увидела перед светофором свою машину, снятую с правой стороны. Камера сфокусировалась на задке ее автомобиля.

– Четко видны только первые две буквы, но они совпадают с вашим номером. Это ваша машина, миссис Беркетт?

Можно, конечно, было бы упереться и заявить, что могут найтись и другие «БМВ» с номерами, начинающимися с тех же самых двух букв, но какой в этом смысл?

– Похоже на то.

Кирс кивнул Кудряшу. Кудряш вскинул пульт и нажал на кнопку. Камера переместилась на пассажирское окно. Все взгляды устремились на нее.

– Что это за мужчина на пассажирском сиденье? – поинтересовался Кирс.

Солнце било в окно так сильно, что видны были лишь бейсболка да смутный силуэт человека.

Майя ничего не ответила.

– Миссис Беркетт?

Она упрямо молчала.

– Вчера ночью вы заявили, что были одни, когда нашли тело мистера Дугласса.

Майя взглянула на экран:

– Я не вижу ничего такого, что противоречило бы моему утверждению.

– Вы тут определенно не одна.

– Ну так я тут определенно не на территории автомастерской, где было обнаружено тело.

– Вы хотите сказать, что этот мужчина…

– А вы уверены, что это мужчина?

– Прошу прощения?

– Я вижу силуэт в бейсболке. Женщины тоже носят бейсболки.

– Кто это такой, миссис Беркетт?

Майя не собиралась рассказывать им про Кори Радзински. Она согласилась приехать сюда с ними только потому, что хотела узнать, что они раскопали. Теперь она это знала.

– Я арестована? – снова спросила она.

– Нет.

– Тогда, думаю, мне пора.

Кирс ухмыльнулся. Майе эта ухмылка очень не понравилась.

– Майя?

Никаких больше «миссис Беркетт».

– Мы привезли вас сюда не из-за этого.

Майя осталась сидеть на месте.

– Мы поговорили с миссис Дугласс, вдовой. Она рассказала нам о вашем визите.

– Это вовсе не секрет. Я же говорила вам вчера ночью.

– Говорили. Миссис Дугласс сказала нам, что вы приехали, поскольку полагали: ваша сестра Клер разговаривала с ее мужем. Это так?

Майя не видела причины не сознаваться в этом.

– Я же вам это уже сказала.

– А откуда вы узнали, что ваша сестра ездила к Тому Дуглассу? – склонил голову набок Кирс.

На этот вопрос Майя отвечать не хотела. Детектив явно ожидал этого.

– Вы получили еще одну наводку из загадочного источника?

Майя ничего не ответила.

– Значит, если я правильно все понимаю, вы получили информацию от загадочного источника о том, что Клер связывалась с Томом Дуглассом. А потом вы получили сведения о Томе Дуглассе. Скажите, Майя: у вас было какое-то подтверждение этой информации?

– Что вы имеете в виду?

– У вас были какие-то доказательства того, что ваш загадочный источник говорит правду?

– Ну, я знаю, что Клер действительно побывала у Тома Дугласса. – Она скривила губы.

– В самом деле?

Майя начала ощущать какое-то назойливое покалывание в затылке.

– И хотя я признаю, что Том Дугласс в самом деле оказался в своем хранилище – информация оказалась верной, – ваш загадочный источник в каком-то смысле оставил вас расхлебывать эту кашу в одиночку, вам так не кажется?

Кирс поднялся и подошел к телевизору.

– И надо полагать, – произнес он, ткнув пальцем в сторону размытых очертаний бейсболки, – это и есть ваш загадочный источник?

Майя ничего не ответила.

– Надо полагать, что этот мужчина – будем считать, что это мужчина, мне кажется, я вижу бороду, – навел вас на хранилище?

Майя сплела руки в замок и положила их на стол перед собой.

– А даже если и он?

– Он ведь сидел в вашей машине?

– И что?

Кирс, опершись кулаками о стол, навис над ней.

– А то, что мы нашли в багажнике вашей машины кровь, миссис Беркетт.

Майя не шелохнулась.

– Группа четвертая положительная. В точности как у Тома Дугласса. Не хотите рассказать нам, как она там оказалась?

Глава 29

Хотя им была известна группа крови, результаты ДНК-теста, который должен был дать однозначный ответ, действительно ли кровь, обнаруженная в багажнике машины, принадлежала Тому Дуглассу, еще не пришли. Для того чтобы задержать ее, этого недостаточно.

Впрочем, они подобрались уже совсем близко. Времени почти не было.

Кирс вызвался отвезти ее домой. На этот раз Майя приняла его предложение. Первые минут десять поездки оба молчали. Наконец Кирс нарушил молчание:

– Майя?

Она смотрела в окно и думала о Кори Радзински, человеке, который в определенном смысле заварил всю эту кашу. Это Кори выложил в Интернет видеозапись воздушного боя, которая положила начало крутому пике в ее жизни. С другой стороны, если копнуть еще глубже, можно добраться до действий Майи во время того вылета и вообще до ее решения пойти в армию, раз уж на то пошло. Но на самом деле, если что-то и стало началом конца ее мира и непосредственно привело к гибели Клер и Джо, так это публикация этой чертовой видеозаписи.

Неужели она стала пешкой в игре Кори Компроматчика?

Майя так отчаянно пыталась завоевать его доверие, что совсем забыла о том, что, наверное, не слишком разумно доверять человеку, который столько сделал, чтобы уничтожить ее. Ей вспомнились его слова. Кори сказал, что Клер сама вышла на него, что она связалась с ним через его сайт в Интернете. Майя проглотила это объяснение. Но было ли оно правдой? Если задуматься? С одной стороны, казалось вполне правдоподобным, что Клер могла выйти на Кори и помешать ему выложить аудиозапись. Но столь же правдоподобным, если не более, казалась возможность того, что это Кори вышел на Клер и, откровенно шантажируя ее этой записью, вынудил собирать компромат на Беркеттов и принадлежащую им «ЕАС фармасьютикалс».

Неужели все то, что Кори говорил Майе, тоже было манипуляцией? Неужели он нарочно подстроил все так, чтобы повесить на нее убийство Тома Дугласса?

– Майя? – повторил Кирс.

– Что?

– Вы с самого первого дня мне врали.

Майя решила, что с нее хватит. Пришло время поменяться с ним ролями.

– Каролина Беркетт утверждает, что вы получаете взятки от семьи Беркетт.

Кирс почти улыбнулся:

– Это ложь.

– В самом деле?

– Да. Вопрос только в том, солгала ли вам Каролина Беркетт. – Он на мгновение оторвался от дороги и бросил быстрый взгляд на Майю. – Или это вы сейчас лжете, чтобы запудрить мне мозги.

– Похоже, с доверием в этой машине не очень хорошо?

– Что есть, то есть, – согласился Кирс. – Но у вас почти не осталось времени, Майя. Ложь невозможно похоронить. Можно попытаться скрыть ее, но она всегда найдет способ выйти наружу.

– Исключительно глубокая мысль, Кирс, – кивнула Майя.

– Да уж, мощно задвинул! – фыркнул он.

Они свернули на подъездную дорожку к ее дому и остановились. Майя попыталась открыть дверцу машины, но она оказалась заблокирована. Майя посмотрела на Кирса.

– Я докопаюсь до правды, – пообещал он. – Надеюсь только, что вы тут ни при чем. Но если это не так…

Майя ждала, когда щелкнут замки. Едва раздался щелчок, она распахнула дверцу и ушла, не удосужившись ни попрощаться, ни сказать спасибо. Войдя в дом, Майя удостоверилась, что двери надежно заперты, и лишь после этого двинулась по темной лестнице вниз.

Подвал некогда играл роль шикарной «холостяцкой берлоги» – три плоскоэкранных телевизора, барная стойка из дуба, холодильник для вина, бильярдный стол, два автомата для игры в пинбол, – но Джо постепенно переоборудовал его в игровую для Лили. Панели темного дерева сняли, стены выкрасили белой краской. Джо раздобыл где-то наклейки с героями из мультиков про Винни-Пуха и про Мадлен в натуральную величину и оклеил ими все стены. Барная стойка по-прежнему оставалась на своем месте, хотя Джо обещал, что избавится и от нее тоже. Майе, впрочем, было все равно. В дальнем углу стоял большой пластмассовый домик, который Джо купил Лили в «Тойз-Эр-Ас» на шоссе номер семнадцать. Он был сделан в виде миниатюрного замка («для воспитания мужского начала», как заявил Джо), с небольшой кухонькой («для воспитания женского начала», как он собирался сказать, но, к счастью, инстинкт самосохранения возобладал), настоящим дверным звонком и окошком со ставнями.

Майя направилась прямиком к оружейному шкафу. Пригнувшись, она взглянула на спуск в подвал, хотя и так знала, что в доме одна, потом прижала палец к стеклянной пластине. Конструкция предполагала возможность запомнить тридцать два различных отпечатка, но на практике они ограничились отпечатками ее самой и Джо. Майя думала добавить отпечаток Шейна, чтобы у него тоже был доступ к ее оружию на случай, если у него или у нее возникнет такая необходимость, но все как-то не доходили руки.

Послышались два щелчка: ее отпечаток был опознан, и сейф открылся. Майя повернула ручку и открыла металлическую дверь.

Она вытащила «Глок-26», после чего – ради собственного спокойствия – в очередной раз убедилась, что все остальное оружие по-прежнему находится на своих местах, никто не побывал здесь и ничего не забрал.

Нет, она не верила в то, что Джо жив, но при текущих обстоятельствах нужно быть совсем уж упертой сумасшедшей, чтобы полностью сбрасывать со счетов такую возможность.

Майя один за другим вытащила пистолеты и, хотя совсем недавно уже проделывала все это, снова осмотрела и тщательно вычистила каждый. Это был ее неизменный ритуал. Всякий раз, когда Майя брала в руки пистолет, она в обязательном порядке заново перепроверяла и чистила его. Эта параноидальная черта в отношении оружия, возможно, спасла ей жизнь.

А может, сломала ее.

Майя на миг закрыла глаза. Сколько же во всей этой истории было «а если бы», сколько возможных развилок! Когда и где она началась? В общежитии Академии Франклина Бидла или на той яхте? Был ли у нее шанс навсегда остаться там, в прошлом, или тот ее вылет под Аль-Каимом каким-то образом воскресил ее к жизни? И кого следовало винить в том, что призраки прошлого восстали из могил? Кори? Клер? Стало ли причиной появление в Интернете слитой кем-то видеозаписи? Или начало всему положил Том Дугласс?

А может, она сама, когда открыла этот чертов сейф?

Майя уже ничего не понимала. И кажется, ей теперь было на это наплевать.

Пистолеты, которые лежали на виду и которые она тогда показывала Роджеру Кирсу, все без исключения были приобретены самым что ни на есть законным образом и зарегистрированы, как полагается, в штате Нью-Джерси. Учтены и сосчитаны. Майя протянула руку и, нащупав в задней стенке шкафа нужную точку, нажала на нее.

Потайное отделение.

Против воли ей вспомнился бабушкин сундук в доме Клер. Идея фальшивых стенок и потайных отделений родилась много поколений назад в Киеве, и вот пожалуйста, она продолжила семейную традицию.

Там, в этом отделении, Майя до сих пор хранила два пистолета, купленных в другом штате и благодаря этому оставшихся незарегистрированными и, следовательно, в глазах государства никак не связанных с ней. Тут не было ничего незаконного. Оба оказались на своих местах, хотя чего еще она ожидала? Что приходил призрак Джо и похитил один из них? Призраки отпечатков пальцев не оставляют! Призрак Джо не смог бы открыть сейф, даже если бы захотел.

Боже, ну она и язва!

Внезапный звонок мобильника испугал ее. Майя взглянула на номер, но тот ни о чем ей не говорил. Она нажала на кнопку «Ответить».

– Слушаю?

– Это Майя Беркетт?

Голос был мужской, хорошо поставленный, как голоса ведущих на радио, однако Майя безошибочно различила в нем легкую дрожь.

– Да, это я. Кто говорит?

– Меня зовут Кристофер Суэйн. Вы прислали мне имейл.

Товарищ Джо по школьной футбольной команде.

– Да, большое спасибо, что перезвонили.

Молчание. На миг Майя даже решила, что он повесил трубку.

– Я хотела задать вам кое-какие вопросы, – сказала она.

– О чем?

– О моем муже. И его брате Эндрю.

Молчание.

– Мистер Суэйн?

– Джо ведь мертв. Я не ошибаюсь?

– Да.

– Кто еще знает, что вы мне писали?

– Никто.

– Это правда?

– Да. – Майя почувствовала, как сжались ее пальцы на телефоне.

– Тогда я поговорю с вами. Только не по телефону.

– Скажите, куда подъехать.

Он назвал ей адрес в Коннектикуте.

– Я могу быть у вас через два часа, – ответила Майя.

– Не говорите никому, куда едете. Если вы будете не одна, они вас не впустят.

Суэйн повесил трубку.

«Они»?

Майя убедилась, что «глок» заряжен, и заперла сейф. Потом пристегнула потайную поясную кобуру, в которой пистолет был совершенно незаметен, в особенности когда она надевала джинсы из эластичного денима и темный блейзер. Майе нравилось чувствовать себя вооруженной. В альтернативной вселенной это являлось бы признаком склонности к насилию и все такое прочее – однако же в ощущении тяжести оружия есть что-то первобытное и успокаивающее одновременно. Но разумеется, может нести в себе и опасность. Ты становишься чересчур самоуверенным. Позволяешь себе попадать в ситуации, которых следует избегать, потому что полагаешь, будто оружие поможет тебе выпутаться. Ты начинаешь чувствовать себя неуязвимым, самодовольным, смелым – почти мачо.

Когда ты вооружен, у тебя есть выбор. А это не всегда хорошо.

Рамку со встроенной скрытой камерой Майя бросила в багажник машины. Она не хотела больше держать ее в доме.

Она ввела в навигатор на телефоне адрес, который дал ей Кристофер Суэйн, и узнала, что в текущей дорожной обстановке дорога займет один час тридцать шесть минут. Потом врубила на полную громкость подборку песен, которую всегда слушал в дороге Джо. И снова не смогла бы объяснить почему.

Майя растворилась в музыке, находя в ней ответы на незаданные вопросы и поразительные созвучия с тем, что занимало сейчас ее собственные мысли. Она подпевала словам, отбивая ритм пальцами на руле. В реальной жизни, в кабине вертолета, на Ближнем Востоке, дома, во всех остальных местах она отгораживалась от всех эмоций и запрещала себе чувствовать. Но только не здесь. Не в одиночестве и не в этой чертовой машине. В одиночестве в чертовых машинах Майя врубала музыку на полную мощность и во весь голос горланила песни.

И плевать на все.

Последняя песня в подборке заиграла, когда она уже подъезжала к городку Дарьен. Это была берущая за душу композиция группы «Cocoon», носящая странное название «Sushi», и вновь первая строчка точно обухом по голове ударила Майю словами: «А утром я пойду на кладбище, чтобы убедиться, что тебя точно больше нет…»

Это заставило ее посерьезнеть.

Бывают такие дни, когда любая песня будто говорит с тобой. А бывает, что слова песни западают прямо в сердце.

Майя ехала по узкой тихой улочке. С обеих сторон к дороге подступали густые заросли. Судя по навигатору, нужный ей адрес находился в самом конце тупика. Если это действительно так, а у Майи не было никаких оснований в том сомневаться, Кристофер Суэйн жил в глухом месте. В конце подъема показалась будочка охраны. Подъемные ворота были опущены. Когда Майя подъехала к ним, из будочки вышел охранник.

– Чем могу помочь?

– Я приехала повидаться с Кристофером Суэйном.

Охранник скрылся в своей будочке и принялся куда-то звонить по телефону. Через минуту он повесил трубку и снова вышел к ней.

– Поезжайте на гостевую парковку. Она будет с правой стороны. Там вас кто-нибудь встретит.

Гостевая парковка?

Очутившись за воротами, Майя поняла, что это вовсе не жилой комплекс. А что же тогда? На деревьях развешены камеры наблюдения. Затем начали попадаться серые каменные здания. В целом планировка и уединенное местоположение до боли напоминали Академию Франклина Бидла.

На гостевой парковке стояло около десятка машин. Майя припарковалась и увидела, что навстречу ей едет еще один охранник на гольф-каре. Она быстро вытащила пистолет – похоже, ее должны прогнать через металлодетектор или какое-нибудь приспособление в этом роде – и засунула его в бардачок.

Охранник окинул ее машину беглым взглядом и предложил пересесть на пассажирское сиденье гольф-кара. Майя подчинилась.

– Можно взглянуть на ваши документы?

Майя протянула ему водительские права. Охранник сфотографировал их на свой телефон и вернул ей.

– Мистер Суэйн сейчас в Брокльхерст-холле. Я вас отвезу.

Они покатили по дорожке, и Майя стала замечать людей, большей частью не старше тридцати, как мужчин, так и женщин, исключительно белых, – группами или парами. Многие из них – слишком многие – курили. Большинство были в джинсах, кроссовках и либо в ветровках, либо в толстых свитерах. Все это походило на двор в каком-нибудь колледже, если бы не фонтан в виде статуи Девы Марии в центре.

Майя задала вопрос, который не давал ей покоя:

– Что это за место?

– До конца семидесятых здесь был женский монастырь. – Охранник указал на Деву Марию. – Хотите верьте, хотите нет.

Майя поверила.

– Тут было полным-полно монашек.

– Да неужели? – отозвалась Майя, пытаясь не впасть в излишний сарказм. Можно подумать, в женском монастыре должно быть полно кого-то еще. – А что здесь теперь?

– А вы не в курсе? – нахмурился он.

– Нет.

– К кому вы приехали?

– К Кристоферу Суэйну.

– Я не имею права ничего говорить.

– Пожалуйста! – произнесла она жалобным голосом. – Мне просто нужно понимать, где я нахожусь.

Охранник вздохнул, изображая, что раздумывает, потом ответил:

– Это оздоровительный центр Солмани.

– Оздоровительный центр…

За этим эвфемизмом скрывался реабилитационный центр. Это все объясняло. В том, что богатые выбрали прекрасное уединенное место, в котором когда-то обитали монахини, вероятнее всего давшие обет бедности, Майе виделась определенная ирония. А с другой стороны, достаточно было оглядеться по сторонам. Хорошенькая же, по их понятиям, бедность! Определенная ирония в этом, несомненно, была.

Гольф-кар подъехал к зданию, похожему на спальный корпус.

– Ну, вот мы и приехали. Заходите.

Майю впустил внутрь еще один охранник, и, разумеется, ей пришлось пройти через металлодетектор. На том конце ее улыбкой и рукопожатием приветствовала женщина.

– Здравствуйте, меня зовут Мелисса Ли. Я здешний координатор.

Координатор. Еще один обтекаемый эвфемизм.

– Кристофер попросил меня провести вас в оранжерею. Идемте, я покажу вам дорогу.

В пустынном коридоре цокот каблуков Мелиссы Ли отзывался гулким эхом. Каменные своды до сих пор хранили монастырскую тишину, нарушаемую лишь этими каблуками. Интересно, подумала Майя, если ты работаешь здесь каждый день, зачем выбираешь такую обувь? Может, здесь такой дресс-код? Или это намеренно? Почему бы не надеть кроссовки или что-то в том же роде?

Кристофер Суэйн поднялся ей навстречу, волнуясь, точно на первом свидании. На нем были отлично сшитый черный костюм, белая сорочка и узкий черный галстук. Легкая щетина на лице производила впечатление элегантной небрежности, и этот образ был тщательно продуман. В густых волосах виднелись выгоревшие светлые пряди. Он был довольно привлекателен, хотя это явно стоило ему определенных усилий. То, что привело мужчину в это заведение, прорезало на его лице сеточку тонких морщин. Кристоферу Суэйну это, скорее всего, не нравилось. Он, возможно, был бы рад убрать их при помощи ботокса или филеров, но Майе подумалось, что на самом деле эти морщинки придавали облику холеного баловня судьбы особую индивидуальность.

– Вам что-нибудь принести? – спросила Мелисса Ли.

Майя покачала головой.

Мелисса сдержанно улыбнулась и перевела взгляд на Суэйна. Потом с трогательной заботой в голосе уточнила:

– Вы действительно хотите, чтобы я ушла, Кристофер?

– Да, пожалуйста. – В его голосе послышались нерешительные нотки. – Я думаю, это для меня важный шаг.

– Я тоже так считаю, – кивнула Мелисса.

– Так что нам лучше обойтись без посторонних ушей.

– Я понимаю. Я буду неподалеку, на всякий случай. Зовите, если что. – Мелисса вновь сдержанно улыбнулась Майе и вышла, закрыв за собой двери.

– Ух ты! – произнес Суэйн, когда они остались одни. – Да вы настоящая красавица.

Майя не знала, что на это сказать, поэтому промолчала.

Он улыбнулся и смерил ее откровенным взглядом.

– Вы сногсшибательны и производите впечатление абсолютной недосягаемости. Как будто вы выше всего этого. – Он покачал головой. – Готов побиться об заклад, что Джо был сражен наповал, едва только вас увидел. Я прав?

Сейчас не время было строить из себя феминистку или прикидываться оскорбленной. Майе нужно было разговорить его.

– Да, вы недалеки от истины.

– Так, дайте-ка угадаю. Джо подкатил к вам с какой-нибудь избитой репликой, забавной, но при этом с долей самоуничижения и уязвимости. Я ведь прав?

– Правы.

– И немедленно вскружил вам голову.

– Ну да.

– Ох уж этот Джо! Он мог быть обаятельным в квадрате, когда ему было нужно. – Суэйн снова покачал головой, и его улыбка померкла. – Значит, его действительно больше нет? Джо, я имею в виду.

– Да.

– Я понятия не имел. Мы здесь не в курсе никаких новостей. Это одно из правил. Никаких социальных сетей, никакого Интернета, никакой связи с внешним миром. Нам разрешают раз в день проверить электронную почту. Так я и увидел ваше письмо. После этого… ну, в общем, мой лечащий врач сказал, что мне можно прочитать новости. Признаться, я был потрясен, когда узнал про Джо. Вы не хотите присесть?

Оранжерея явно была более поздней пристройкой, которую пытались вписать в монастырский облик, но не слишком в том преуспели. Новодел бросался в глаза. Крыша представляла собой купол с имитацией витража. Растения, разумеется, здесь имелись, но в более скромных количествах, нежели можно было предположить, исходя из названия. В центре напротив друг друга стояли два кожаных кресла. Майя села в одно из них, Суэйн занял другое.

– Не могу поверить, что он мертв.

Не ты один, подумала Майя.

– Вы ведь тоже при этом присутствовали? Когда его застрелили?

– Да, – ответила Майя.

– В новостях сказали, что вам удалось остаться целой и невредимой.

– Да.

– Каким образом?

– Я убежала.

Суэйн посмотрел на Майю с таким видом, как будто не до конца ей верил.

– Вы, наверное, ужасно испугались.

Она промолчала.

– Пишут, что это была неудачная попытка ограбления.

– Да.

– Но мы с вами оба знаем, что это не так, верно, Майя? – Он взъерошил волосы. – Если бы это было обычное ограбление, вы бы сейчас здесь не сидели.

Его манера держаться начинала ее пугать.

– В настоящий момент я как раз пытаюсь понять, что произошло, – произнесла она.

– Просто невероятно, – продолжал Суэйн. – У меня это в голове не укладывается. – На его лице заиграла странная улыбка.

– Что у вас в голове не укладывается?

– Что Джо мертв. Простите, я заладил об этом, как попугай. Просто он… Не знаю, насколько правильно будет сказать… Джо был полон жизни. Это такое избитое выражение… Скажем просто, что Джо был воплощенной жизненной силой. Понимаете? Он казался таким сильным, таким неукротимым, как пожар, который настолько вырвался из-под контроля, что его невозможно потушить. В нем было что-то почти – я понимаю, это прозвучит глупо – бессмертное…

Майя поерзала в своем кресле.

– Кристофер?

Его взгляд был устремлен за окно.

– Вы были на яхте в ту ночь, когда Эндрю упал за борт?

Он не шелохнулся.

– Что на самом деле произошло с его братом Эндрю?

У Суэйна дернулся кадык. Слезинка выкатилась из его глаза и потекла по щеке.

– Кристофер?

– Я ничего не видел, Майя. Я все это время был на нижней палубе.

От его голоса мороз продирал по коже.

– Но вы что-то знаете.

Еще одна слезинка.

– Пожалуйста, расскажите мне, – попросила Майя. – Эндрю на самом деле свалился за борт?

– Я не знаю точно. – Его голос походил на камень, летящий в колодец. – Но думаю, что нет.

– А что тогда с ним случилось?

– Я думаю… – произнес Кристофер, потом сделал глубокий вдох, как будто собирался с силами, и начал заново: – Я думаю, Джо столкнул его с палубы.

Глава 30

Суэйн сидел, обеими руками вцепившись в подлокотники кресла.

– Все началось, когда Тео Мора появился в академии. Ну, или, может, просто я тогда начал это замечать.

Суэйн и Майя сдвинули свои кресла, так что их колени почти соприкасались. Почему-то они испытывали потребность находиться физически ближе друг к другу в этой комнате, в которой, казалось, вдруг похолодало.

– Вы, возможно, думаете, что это старое клише про то, что богатые не хотят, чтобы бедные портили атмосферу в их элитных учебных заведениях. Вы, наверное, уже нарисовали себе эту картину? Как мы, богатенькие детки, объединились против Тео и затравили его. Но все было совсем не так.

– А как? – спросила Майя.

– Тео был веселый и общительный. Он не стал ни замыкаться в себе, ни пресмыкаться перед нами. Он с самого начала отлично вписался в коллектив. Мы все его любили. Я даже не сказал бы, что он так уж сильно отличался от нас. Люди обычно изображают богатых одними, а бедных другими, но в детстве – а мы все тогда были обычными детьми, ну или я тогда так считал, – все, чего тебе хочется, это общаться и быть частью коллектива. – Он утер глаза. – К тому же Тео мог похвастать тем, что отлично играл в футбол. Не просто хорошо. Отлично. Я был в восторге. Мы получили шанс выиграть все встречи того года. Не только среди подготовительных школ, как было раньше, но и в турнире всего штата, включая крупные государственные и приходские школы. Настолько Тео был хорош. Он мог забить мяч откуда угодно. И возможно, в этом-то и заключалась проблема.

– Как это?

– Для меня он никакой угрозы не представлял. Я был полузащитником. Для своего соседа по комнате и лучшего друга Эндрю он тоже не представлял угрозы. Эндрю был вратарем. – Суэйн умолк и посмотрел на Майю.

– А вот Джо тоже был полузащитником, – сказала она.

Суэйн кивнул.

– Я не хочу сказать, что он проявлял к Тео открытую враждебность, но… Я знал Джо с первого класса. Мы вместе выросли. Мы всегда были сокапитанами футбольной команды. А когда проводишь с кем-то вместе столько времени, волей-неволей иногда видишь то, что обычно скрывается за фасадом. Гнев, который прорывался наружу. Вспышки ярости. Когда мы были в восьмом классе, Джо так отделал одного парнишку бейсбольной битой, что тот попал в больницу. Я даже не помню уже, из-за чего тогда весь сыр-бор разгорелся. Помню только, как мы втроем пытались оттащить его от того бедняги. Его увезли с переломом черепа. А еще через год одна девчонка, на которую Джо положил глаз, Мэриан Барфорд, намылилась пойти на танцы с Томом Мендибуру. Так за два дня до танцев в научной лаборатории вдруг случился пожар, да такой, что Том еле спасся.

Майю замутило.

– И что, никто ни разу не обратился в полицию?

– Вы ведь не были знакомы с отцом Джо, я правильно понимаю?

– Нет, не была.

– Его все боялись. Ходили слухи, что он связан с серьезными людьми. В общем, кому надо, заплатили. Остальных припугнули, чтобы молчали. И потом, Джо действовал с умом. Улик особых не оставлял. Мы с вами только что говорили о его обаянии. Он, как никто, мог изобразить раскаяние. Ходил, извинялся. Умасливал. Он был из богатой и влиятельной семьи, а эти моменты, эту свою темную сторону, он умел хорошо скрывать. Опять-таки, напоминаю, я знал его всю свою жизнь, и даже я сталкивался с этим считаные разы. Но когда сталкивался… – Из глаз у него снова полились слезы. – Вы, наверное, задаетесь вопросом, что я делаю в подобном месте.

Майя таким вопросом не задавалась. Она догадывалась, что Суэйн либо алкоголик, либо наркоман и лечится здесь от своего пагубного пристрастия. Что еще он мог здесь делать? Она хотела, чтобы он рассказывал дальше, но если ему так нужно это отступление от темы, наверное, будет ошибкой перебивать его.

– Я здесь, – объявил он, – из-за Джо.

Майя с трудом удержалась, чтобы не поморщиться.

– Знаю, знаю, я должен сам нести ответственность за свою жизнь. Так всегда говорят. Но я вылезаю из одной зависимости и немедленно влипаю в другую. Я лечился здесь от пристрастия к выпивке, к таблеткам, к кокаину… да от чего только не лечился. Но я не всегда был таким. В школе меня дразнили, потому что я не мог пить ничего крепче пива. Мне просто не нравился вкус. В выпускном классе я однажды попробовал покурить травку. Как же меня потом тошнило!

– Кристофер?

– Да?

– Что случилось с Тео?

– Джо просто хотел над ним подшутить. Во всяком случае, так он нам сказал. Не знаю, поверил ли я тогда ему или нет, но… Я был такой слабак! Нет, вру: я и сейчас слабак. Лидером у нас был Джо. А я ведомым. Эндрю тоже был ведомым. И потом, что тут такого? Небольшое испытание. В школах вроде Академии Франклина Бидла такое в порядке вещей. В общем, в ту ночь мы скрутили Тео. Понимаете, что я имею в виду? Мы пришли к нему в комнату – мы с Джо, Эндрю уже и так там был, – скрутили его и потащили вниз.

Взгляд у Суэйна сделался отсутствующий, точно был устремлен куда-то в невообразимую даль, на лице блуждала странная улыбка.

– Хотите кое-что знать?

– Что?

– Тео подыгрывал нам. Как будто все понял. Понял, что это какое-то испытание. В том-то все и дело. Он был классный парень. Я помню, как он улыбался, понимаете, как будто все в полном порядке. А потом мы снесли его вниз и бросили в кресло. Джо принялся его привязывать. Мы ему помогали. Мы все смеялись, а Тео делал вид, будто зовет на помощь, все в таком роде. Я помню, что оставил один узел незатянутым. Тогда Джо подошел и затянул его как следует. Потом, когда Тео был надежно привязан, Джо вытащил воронку. Ну, знаете, вроде поильника. Он вставил ее Тео в рот, и я помню, что выражение глаз Тео изменилось. Как будто он, не знаю… начал что-то понимать. Там было еще двое ребят. Ларри Райя и Нил Корнфелд. Мы все смеялись, а Эндрю начал заливать в воронку пиво. Ребята хором приговаривали: «Буль-буль». Дальше все было как во сне. В ночном кошмаре. Мне казалось, что все это происходит не на самом деле, но в какой-то момент Джо стал лить в воронку вместо пива спирт. Я помню, как Эндрю стал говорить: «Постой, Джо, хватит…» – Его голос пресекся.

– И что было потом? – спросила Майя, хотя все дальнейшее было очевидно.

– У Тео вдруг задергались ноги, как будто у него начались судороги или что-то в этом роде. – Кристофер Суйэн заплакал.

Майе одновременно хотелось положить руку ему на плечо и дать по морде. Поэтому она просто осталась сидеть в кресле неподвижно, дожидаясь развязки.

– До вчерашнего дня я никому и никогда не рассказывал эту историю. Но после того, как получил ваше письмо… В общем, моя врач… она теперь частично ее знает. Поэтому она решила, что разговор с вами пойдет мне на пользу. Но в ту ночь… в общем, тогда я и съехал с катушек. Мне было так страшно. Я знал, что, если проболтаюсь, Джо убьет меня. Не только тогда. И сейчас тоже. Даже сейчас. Я до сих пор чувствую…

Майя попыталась не дать ему уйти от темы.

– Так вы что, спрятали тело в подвал?

– Джо спрятал.

– Но вы тоже при этом присутствовали?

Суэйн кивнул.

– Сомневаюсь, что Джо мог поднять его в одиночку. Так ведь?

Он снова кивнул.

– Кто помогал Джо?

– Эндрю. – Суэйн вскинул голову. – Джо заставил Эндрю помочь ему.

– После этого Эндрю сломался?

– Не знаю. Возможно, он и без этого сломался бы. Эндрю, я… мы уже не были прежними.

Выходит, Хавьер Мора все-таки оказался прав. Это было не горе. Это были угрызения совести.

– И что же случилось потом?

– Что я мог сделать?

Да много чего, подумала Майя. Впрочем, она приехала сюда не затем, чтобы обличить Кристофера Суэйна или отпустить его грехи. Ей нужна была информация. И ничего более.

– Я должен был хранить тайну, понимаете? Так что я попытался обо всем забыть. Пытался жить своей обычной жизнью, но ничего уже не было как прежде. Я скатился в учебе. Не мог ни на чем сосредоточиться. Тогда-то я и начал пить. Да, я понимаю, что это звучит как оправдание моим слабостям…

– Кристофер?

– Что?

– Полтора месяца спустя вы все оказались на той яхте.

Он закрыл глаза.

– Что там произошло?

– А вы сами-то как думаете, Майя? Давайте. Вы же все теперь знаете. Вот и расскажите мне, что произошло. Сложите два и два.

– Значит, вы все оказываетесь на яхте, которая плывет к Бермудским островам. – Майя наклонилась к нему. – Вы все напиваетесь. В особенности, наверное, лично вы. Это первый раз, когда вы собираетесь вместе после смерти Тео. Эндрю тоже там присутствует. С ним работал психолог, но лечение ему не помогло. Его разъедает чувство вины. И он принимает решение. Не знаю точно, как именно все произошло, так что, может быть, вы расскажете мне об этом, Кристофер? Эндрю стал вам угрожать?

– Нет, он не угрожал, – покачал головой Суэйн. – Это были не совсем угрозы. Он просто… Эндрю начал упрашивать нас. Он не мог спать. Не мог есть. Господи, до чего же он ужасно выглядел. Он сказал, что мы должны пойти и во всем признаться, потому что он не знает, сколько времени еще сможет держать это все в себе. Я был так пьян, что с трудом понимал, что он вообще говорит.

– И что произошло потом?

– Потом Эндрю ушел на верхнюю палубу. Чтобы не находиться рядом с нами. Через несколько минут Джо вышел за ним следом. – Суэйн пожал плечами. – Ну и все.

– И вы никогда никому об этом не рассказывали?

– Никогда.

– А двое других ребят, Ларри Райя и Нил Корнфелд…

– Нил собирался поступать в Йель. Но потом передумал и пошел в Стэнфорд. Ларри вроде бы уехал учиться куда-то за границу. По-моему, в Париж. Мы окончили выпускной класс как в тумане и с тех пор никогда больше друг друга не видели.

– И вы хранили тайну все эти годы.

Суэйн кивнул.

– Так почему же именно сейчас? – спросила Майя. – Почему вы решили сказать правду именно сейчас?

– Вы сами знаете почему.

– Я в этом вовсе не уверена.

– Потому что Джо мертв, – ответил Суэйн. – И я наконец-то чувствую себя в безопасности.

Глава 31

Все то время, пока Майя шла к машине, в ушах у нее звучали слова Кристофера Суэйна.

«Потому что Джо мертв…»

В итоге, похоже, все упиралось в то, что она видела на записи со скрытой камеры.

Пора поразмыслить логически. Существовали три возможных варианта, которые объясняли увиденное.

Первый и наиболее вероятный заключался в том, что кто-то состряпал это видео в какой-то программе наподобие «Фотошопа». Подобные технологии существовали. Майя ведь не успела толком изучить видео. Но технически провернуть это было бы не так сложно.

Второй и почти столь же вероятный объяснялся тем, что Джо Майе померещился или привиделся в галлюцинации, либо ее рассудок еще каким-то образом сыграл с ней злую шутку, результатом которой стал образ воскресшего Джо. Эйлин Финн любила присылать ей ролики с оптическими иллюзиями, в которых тебе кажется, будто ты видишь что-то одно, а потом камера самую чуточку смещается, и ты понимаешь, что твой глаз построил определенную картинку преждевременно. Если прибавить к этому ее ПТСР, ее лекарства, убийство сестры и связанное с ним чувство вины, тот вечер в Центральном парке и все остальное… Разве получится у нее сбросить эту возможность со счетов?

Третий, и наименее вероятный, заключался в том, что Джо каким-то образом ухитрился выжить.

Если верен второй вариант – что все это плод ее воображения, – то с этим так или иначе ничего не поделаешь. Ей все равно придется пройти через все это, потому что правда, хотя и не сделает тебя свободным, поможет сделать мир немного лучше. Если же это варианты один или три, из этого почти наверняка следовало, что Изабелла ей солгала. Она видела Джо на записи. И тогда выходило, что единственная причина, по которой она притворялась, будто не видела Джо, пшикнула Майе в лицо из перцового баллончика, завладела картой памяти, а потом залегла на дно, крайне проста: она во всем этом замешана.

Майя села в машину, завела двигатель и включила свою собственную подборку песен. «Imagine Dragons» принялись уговаривать ее не приближаться ко тьме, потому что там скрываются демоны.

Если бы они только знали…

Майя запустила приложение, отслеживавшее положение GPS-трекера, который она прилепила на машину Гектора. Во-первых, если Изабелла в этом замешана, она не из тех, кто действует в одиночку. Ее мать Роза, кстати говоря, тоже была в ту ночь на яхте и наверняка к этому причастна. И ее брат Гектор тоже. Во-вторых – что же сегодня все тянет на арифметику? – разумеется, был шанс, что Изабелла на самом деле пустилась в бега, но Майя на этот счет сильно сомневалась. Вопрос был лишь в том, как ее найти.

Майя вытащила из бардачка пистолет, проверила GPS-трекер и увидела, что пикап Гектора припаркован на территории жилого комплекса для прислуги в Фарнвуде. Тогда она перешла в раздел истории и просмотрела список всех мест, в которых его автомобиль побывал за последние несколько дней. Из обычных маршрутов садовника выбивался только многоквартирный дом в городке Патерсон, в штате Нью-Джерси, куда он зачем-то регулярно наведывался. У него, конечно, могли там жить друзья или подружка. И все же это как-то подозрительно.

Ну и что теперь?

Даже если Изабелла в самом деле скрывалась по этому адресу, Майя не могла просто так поехать туда и начать стучаться во все двери подряд. Нужно действовать решительней. Время пришло. У нее на руках есть уже почти все ответы. Нужно найти оставшиеся и раз и навсегда положить всему конец.

Зазвонил телефон. Майя взглянула на экранчик. Это был Шейн.

– Слушаю?

– Что ты натворила?

От его тона Майя похолодела.

– Ты о чем?

– О детективе Кирсе.

– А что с ним такое?

– Он все знает, Майя.

Она ничего не сказала. Кольцо вокруг нее начинало сжиматься.

– Он знает, что я по твоей просьбе проводил экспертизу пули.

– Шейн…

– Клер с Джо убили из одного и того же пистолета, Майя. Как такое возможно, черт побери?

– Шейн, послушай меня. Ты должен мне верить. Пожалуйста.

– Ты только и делаешь, что твердишь: «Ты должен мне верить». Как мантру какую-то.

– Мне казалось, ты сам все понимаешь. – Все без толку, подумала Майя. Сейчас она все равно не сможет ему ничего объяснить. – Слушай, мне пора бежать.

– Майя?

Она нажала кнопку отбоя и закрыла глаза.

Потом велела себе не думать об этом.

Она ехала по тихой улице, все еще в растрепанных чувствах из-за звонка Шейна, из-за того, что рассказал ей Кристофер Суэйн, и всех тех мыслей и эмоций, которые переполняли ее.

Возможно, именно этим и объяснялось все то, что случилось потом.

Со встречного направления показался фургон. Дорога, обрамленная деревьями, была довольно узкой, поэтому Майя медленно взяла чуть правее, чтобы фургон, проезжая мимо, не задел ее. Однако, когда фургон был уже совсем близко, он неожиданно вильнул влево, перегородив ей дорогу.

Майя ударила по тормозам, чтобы не врезаться. Ее бросило вперед на ремне безопасности, и в ту же секунду животный инстинкт подсказал ей: «Это нападение».

Фургон отрезал ей все возможности ехать вперед, поэтому она потянулась дать задний ход, когда в ее окошко постучали. Майя повернула голову и увидела, что в лоб ей смотрит дуло пистолета. Краем глаза она заметила, что у пассажирского окошка тоже кто-то стоит.

– Все в порядке, – с трудом разобрала она из-за стекла мужской голос. – Мы не сделаем вам ничего плохого.

Каким образом он так быстро оказался рядом с ее машиной? Выскочить из фургона он не мог. Просто не успел бы. Значит, все было тщательно срежиссировано. Кто-то сообразил, что она поедет в оздоровительный центр Солмани. Дорога, ведущая туда, была пустынной. Машины по ней почти не ездили. Значит, эти двое, скорее всего, скрывались в засаде за деревом. Потом дождались, когда фургон перегородит ей дорогу, и вышли.

Майя сидела совершенно неподвижно и обдумывала варианты действий.

– Пожалуйста, выйдите из машины и поедемте с нами.

Вариант первый: дотянуться до рычага переключения передач и дать задний ход.

Вариант второй: пустить в ход пистолет.

Правда, тут была одна маленькая закавыка. Тот чувак держал ее на мушке. А может, и его дружок с другой стороны тоже. Она не Уайетт Эрп, и здесь не корраль О’кей[12]. Если этот чувак решит ее застрелить, она не успеет дотянуться ни до рычага, ни до пистолета.

Значит, оставался вариант номер три: выйти из машины и…

Именно тогда парень с пистолетом сказал:

– Давайте. Джо ждет.

Боковая дверца фургона сдвинулась в сторону. Сидя в машине и обеими руками вцепившись в руль, Майя чувствовала, как колотится у нее сердце. Дверца отъехала наполовину и остановилась. Майя прищурилась, но разглядеть, что там в фургоне, у нее не получилась. Она повернулась к чуваку с пистолетом.

– Джо?.. – произнесла она.

– Да, – отозвался тот, и голос его вдруг стал почти нежным. – Давайте выходите. Вы ведь хотите его увидеть, правда?

Майя впервые вгляделась в его лицо. Потом посмотрела на второго. У того в руках пистолета не было.

Вариант номер три…

Майя залилась слезами.

– Миссис Беркетт…

– Джо… – сквозь слезы пробормотала она.

– Да. – Тон чувака стал настойчивым. – Разблокируйте дверь, миссис Беркетт.

Все еще плача, Майя слабой рукой нащупала кнопку. Потом нажала ее и потянула на себя ручку. Парень отступил, чтобы она не задела его дверью. Пистолет в его руке был по-прежнему нацелен на нее. Майя практически выпала из машины. Он потянулся, чтобы взять ее за локоть, но Майя, по-прежнему в слезах, покачала головой и произнесла:

– Не нужно.

Она распрямилась и сделала несколько нетвердых шагов в сторону фургона. Чувак отпустил ее. И это сказало Майе все, что ей нужно было знать.

Дверца фургона отъехала в сторону еще немножко.

Четверо, мгновенно определила Майя. Водитель, тот, кто сейчас открывал дверцу фургона, чувак с пистолетом и тот, что стоял со стороны пассажирской двери ее машины.

Она сделала еще несколько шагов по направлению к фургону, и вся ее выучка, все бесчисленные часы на симуляторе и в тире вступили в дело. На нее вдруг снизошло странное спокойствие, практически дзен, то чувство, когда ты находишься в оке урагана. Еще миг – и все произойдет. Так или иначе, выйдет ли она из этого поединка живой или мертвой, она – хозяйка ситуации. Да, ее собственная судьба ей неподвластна – глупо считать, что кто-то вообще властен над судьбой, – но когда ты обучен и готов к бою, ты способен действовать с ободряющей уверенностью.

Все еще волоча ноги, Майя слегка повернула голову, самую чуточку. То, что она увидит сейчас, должно решить все. Чувак с пистолетом не схватил ее, когда она вылезла из машины. Именно ради этого она устроила спектакль с театральными слезами и полуистерикой. Чтобы посмотреть, как он отреагирует. И он купился. Он отпустил ее.

Даже не обыскав.

Из этого следовали три вывода.

Майя оглянулась назад. Чувак в самом деле опустил руку с пистолетом. Расслабился. Решил, что она больше не представляет никакой угрозы.

Во-первых, никто не предупредил его, что она будет вооружена…

Этот порядок действий Майя придумала в тот самый миг, когда начала лить слезы. Слезы должны были сыграть роль оружия – заставить похитителей расслабиться, неверно оценить ее возможности, дать ей время спланировать все дальнейшие шаги, прежде чем она выйдет из машины.

Во-вторых, Джо знал бы, что она будет вооружена…

Рука Майи скользнула к набедренной кобуре, а сама она в тот же миг бросилась бежать. Есть один любопытный факт, о котором большинство людей даже не подозревает. Попасть в цель из пистолета довольно трудно. Попасть из пистолета в движущуюся цель еще труднее. Даже специально обученные полицейские в семидесяти шести случаях из ста промахиваются с расстояния от трех до девяти футов. В случае гражданских процент промахов возрастает до девяноста с лишком.

Так что всегда имеет смысл двигаться.

Майя бросила взгляд на задок фургона. Потом без единого намека или даже секундной задержки бросилась наземь и покатилась кувырком, одновременно выхватив из кобуры на бедре свой «глок». В следующую секунду она уже целилась прямо в чувака с пистолетом. Тот заметил ее бросок и попытался отреагировать, но было уже слишком поздно.

Дуло Майиного пистолета смотрело ровно в центр его груди.

В настоящей жизни никто не стреляет ради того, чтобы ранить. Ты целишься из оружия в центр груди, в самую крупную мишень, чтобы получить шанс хотя бы задеть ее край, если собьется прицел, и раз за разом жмешь на спусковой крючок.

Ровно так, как Майя и поступила.

Чувак упал наземь.

В-третьих, вывод: Джо их не посылал.

И тут произошло сразу несколько событий.

Майя продолжала перекатываться с место на место, чтобы не стать неподвижной мишенью. Она повернулась в ту сторону, где стоял второй из нападавших, тот самый, который подскочил к ее машине со стороны пассажирского сиденья. Она вскинула пистолет, готовясь выстрелить, но тот уже укрылся за автомобилем.

Не останавливайся, Майя.

Лязгнула дверь фургона. Взревел мотор. Теперь Майя была позади фургона, пользуясь им как щитом на тот случай, если второй откроет огонь. Впрочем, задерживаться на месте не стоило. Фургон готов был тронуться, причем, похоже, задним ходом и наверняка с целью ее сбить.

Майя приняла инстинктивное решение.

Бежать.

Чувак с пистолетом неподвижно лежал на земле. Двое в фургоне явно были охвачены паникой. Номер второй находился где-то позади.

Когда сомневаешься, надо делать так, как проще.

По-прежнему под прикрытием фургона, Майя бросилась в сторону леса. Фургон дал задний ход, едва не сбив ее. Майя оказалась сбоку от него, затем развернулась и, стараясь не пересекать линию огня, понеслась к деревьям. До них оставалось несколько шагов.

Не останавливайся…

Лес был слишком густым, поэтому оборачиваться на бегу особого смысла не имело, но когда Майя сочла, что отбежала достаточно далеко, она спряталась за дерево и рискнула выглянуть из-за него. Ее никто не преследовал. Номер второй метнулся к фургону и прямо на ходу запрыгнул в него. Фургон в три приема развернулся и, с визгом сорвавшись с места, на бешеной скорости помчался прочь по дороге.

Чувак с пистолетом, которого она застрелила, остался лежать у обочины.

Весь этот эпизод с того момента, когда Майя кувырком полетела наземь, до этого самого мгновения занял, наверное, от силы секунд десять.

И что теперь?

Решение было принято практически мгновенно. На самом деле, выбора у нее не оставалось. Если она позвонит в полицию и останется дожидаться их приезда, ее без вариантов арестуют. Сначала присутствие при убийстве Джо, потом обнаруженный ею Том Дугласс, баллистическая экспертиза, а теперь, вдобавок ко всему, еще один человек, застреленный из ее пистолета, – это уже так просто не объяснишь.

Майя поспешила вернуться на дорогу. Чувак с пистолетом лежал навзничь, широко раскинув ноги.

Возможно, он и притворялся, хотя Майя в этом сомневалась. И тем не менее она держала пистолет наготове.

Это было излишне. Он был мертв.

Она убила его.

Рассуждать было некогда. В любую секунду мимо могла пройти машина. Майя торопливо обшарила карманы убитого и вытащила бумажник. Проверять, кто он такой, времени тоже не было. На миг в голову ей пришла мысль взять его телефон, потому что своим пользоваться больше нельзя – слишком рискованно, по понятным причинам. В конце концов она подумала, не забрать ли его пистолет, который тот все еще сжимал в руке, но, если все пойдет наперекосяк, это единственное доказательство, что она действовала в рамках самозащиты.

К тому же у нее был ее «глок».

Майя уже все прикинула. Мертвое тело лежало у обочины дороги. Передвинуть его на два или три фута подальше и столкнуть с насыпи вниз едва ли будет сложной задачей.

Быстро убедившись, что по дороге никто не едет, Майя именно это и проделала.

Передвинуть его оказалось проще, чем она ожидала; впрочем, возможно, это адреналин придал ей сил. Тело съехало с насыпи вниз и с размаху врезалось в древесный ствол.

Ну вот, теперь он, по крайней мере на какой-то период, скрыт из виду.

Разумеется, рано или поздно труп обнаружат. Может, через час. А может, через день. Но некоторое время в запасе у нее есть.

Майя бегом вернулась к машине и плюхнулась на пассажирское сиденье. Телефон у нее надрывался. Снова звонил Шейн. Наверное, Кирс тоже начал задаваться вопросом, что, в конце концов, происходит. Вдалеке показалась машина. Майя постаралась сохранять хладнокровие. Она завела мотор и плавно нажала на газ. Она – просто посетительница, уезжающая из оздоровительного центра Солмани. Если где-то поблизости установлены камеры видеонаблюдения, они покажут несущийся на бешеной скорости фургон, а минуты через две – неспешный «БМВ», у владельца которого есть абсолютно законный повод проезжать мимо.

Дыши глубже, Майя. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Через пять минут она уже выезжала на скоростную трассу.

Майя торопилась, чтобы оказаться как можно дальше от места убийства.

Телефон она отключила, потом, не зная точно, смогут ли ее отследить, если он будет выключен, или нет, разбила его о руль. Через тридцать миль Майя остановилась на парковке у аптечного супермаркета и только там заглянула в бумажник убитого. Ничего, что позволяло бы установить его личность, внутри не обнаружилось, зато нашлись четыреста долларов наличными. Отлично. У самой Майи наличных почти не осталось, а пользоваться банкоматом она не хотела.

В супермаркете она купила три простеньких сотовых телефона и бейсболку, расплатившись наличными. Потом зашла в уборную и взглянула на себя в зеркало. Зрелище оказалось не для слабонервных. Майя кое-как умылась и собрала волосы в хвост. Потом натянула бейсболку и вышла на улицу почти человеком.

Что дальше предпримут похитители?

Возможно, они больше не представляют для нее никакой опасности. Но есть еще мизерный шанс, что они отправятся к ее дому и будут поджидать там, хотя это крайне рискованный план. Фургон либо угнанный, либо арендованный и с фальшивыми номерами, так что они, вероятнее всего, просто махнут на нее рукой.

И тем не менее возвращаться домой она не собиралась.

Вместо этого Майя позвонила Эдди. Он снял трубку со второго гудка. Она договорилась встретиться с ним в условленном месте. Он сказал, что уже едет, и милосердно не стал задавать вопросов. Риск тут, конечно, был, но минимальный. И все равно, подъехав к детскому саду, Майя очень тщательно оглядела окрестности. Любопытно, что подступы к детскому саду были организованы примерно так же, как на военной базе. Приблизиться к зданию незамеченным было решительно невозможно. Для этого пришлось бы преодолеть несколько рубежей охраны. Разумеется, теоретически можно прорваться внутрь, используя оружие, но, учитывая домофон на входной двери и на входе в каждое помещение, вызвать полицию – а отделение находилось в соседнем квартале – было делом считаных секунд.

Майя сделала еще один круг. Ничего подозрительного.

Когда она увидела подъезжающую машину Эдди, то въехала на парковку следом за ним. «Глок» уже успел вернуться на свое законное место у нее на поясе. Эдди припарковался. Майя встала рядом с ним и, выйдя из машины, скользнула на пассажирское сиденье его автомобиля.

– Что происходит, Майя?

– Мне нужно подать заявление, чтобы ты мог забирать Лили.

– А что это за странный номер, с которого ты мне звонила?

– Давай просто сделаем это, ладно?

Эдди посмотрел на нее:

– Ты знаешь, кто убил Клер и Джо?

– Да.

Эдди молча ждал. Потом произнес:

– Но мне не скажешь.

– Пока нет.

– Потому что…

– Потому что у меня нет времени. Клер хотела защитить тебя.

– А может, я не хочу, чтобы меня защищали.

– Это так не работает.

– Черта с два! Может, мне пора помочь тебе.

– В данный момент, – произнесла она, – лучшей помощью будет, если ты пойдешь со мной к ним.

Майя открыла дверцу машины. Эдди с тяжелым вздохом последовал ее примеру. Пока он выбирался из машины, Майя незаметно засунула на дно его сумки для ноутбука конверт. Потом тоже вышла.

Мисс Китти впустила их внутрь и помогла заполнить необходимые бумаги. Пока Эдди фотографировали, Майя заглянула в ярко-желтую комнату и нашла глазами дочь. При виде Лили на душе у нее внезапно полегчало. На Лили был рабочий халат, переделанный из старой рубашки Майи, а руки были в краске. Малышка улыбалась во весь рот. У Майи защемило сердце.

Сзади подошла мисс Китти.

– Не хотите зайти и сказать «привет»?

Майя покачала головой.

– От нас еще что-то требуется?

– Нет. Ваш зять теперь может беспрепятственно забирать Лили в любое время.

– И мне не нужно предварительно звонить вам и предупреждать?

– Вы же хотели, чтобы это было так?

– Да.

– Мы так и сделали.

Майя кивнула, не сводя глаз с Лили. Потом бросила на дочку еще один прощальный взгляд и отвернулась.

– Спасибо вам, – сказала она мисс Китти.

– У вас все в порядке?

– Лучше не бывает. – Она бросила взгляд через плечо мисс Китти на Эдди. – Мы пойдем.

Когда они вышли на парковку, Майя попросила Эдди на минутку одолжить ей телефон. Тот без возражений протянул ей трубку. Она через веб-сайт зашла в свое приложение для GPS-трекера.

Пикап Гектора снова вернулся в Патерсон.

Отлично. Нужно и дальше действовать решительно. Майя хотела было попросить Эдди отдать ей телефон, но потом решила, что кто-то может предусмотреть такую возможность и выследить ее. Она протянула трубку ему обратно.

– Спасибо.

– Так ты объяснишь мне, что происходит, или нет?

Когда они подошли к своим машинам, Майя сказала:

– Погоди секунду.

Она открыла багажник, отыскала ящик с инструментами и вытащила оттуда отвертку.

– Что ты делаешь? – удивился Эдди.

– Меняю местами номера на наших машинах.

Она не думала, что Кирс уже разослал на нее ориентировку, но решила, что лучше перестраховаться. Майя начала скручивать номер с переднего бампера. Эдди вытащил из кармана монетку и, действуя ею как отверткой, принялся за задний. Через две минуты все было готово.

Майя открыла дверцу машины. Эдди стоял и молча смотрел на нее.

Она на миг остановилась. В голове у нее крутился миллион разных фраз, которые хотелось бы произнести: про Клер, про Джо, про все остальное. Майя открыла было рот, но уже сама понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не сегодня. Не сейчас.

– Я люблю тебя, Эдди.

Он ладонью прикрыл глаза от солнца.

– Я тоже тебя люблю, Майя.

Она села в машину и поехала в Патерсон.

Глава 32

«Додж-рэм» Гектора обнаружился на парковке высотного дома на Фултон-стрит в Патерсоне.

Майя оставила машину на улице и прогулялась до парковки пешком. Там она подергала дверцы «доджа» в надежде на то, что одна из них может оказаться незапертой. Ей не повезло. Майя стала думать, что делать дальше. Никакого способа выяснить, в здании Гектор или нет, не было. Равно как и сказать, с Изабеллой он или нет. Думать об этом было уже поздно. Теперь ее цель проста.

Она заставит Гектора сказать ей, где Изабелла.

Майя вернулась в машину и стала ждать. Она не сводила глаз со входа в высотку, время от времени переводя взгляд на пикап Гектора на тот случай, если он появится откуда-нибудь с другой стороны. Прошло полчаса. Майя пожалела, что у нее нет возможности выйти в Интернет, – Кори, возможно, уже выложил на сайт информацию про «ЕАС фармасьютикалс», и ей хотелось посмотреть, появилось там что-нибудь новое или нет. Но с тех одноразовых мобильных, что она купила, можно было только звонить и отправлять эсэмэски. Майя готова была биться об заклад, что публикация уже появилась. Это объяснило бы попытку похищения. Кори выложил часть информации, и теперь кто-то, по всей видимости принадлежащий к семье Беркетт, пытался спрятать концы в воду.

В дверях показался Гектор.

Майя уже вытащила пистолет из кобуры. Гектор вскинул руку с брелоком и нажал на кнопку. Пикап моргнул фарами, сигнализируя о том, что двери разблокировались. Вид у Гектора был встревоженный. Впрочем, он не из тех, кто постоянно выглядит расслабленным и счастливым.

План Майи был довольно прост. Дождаться, когда Гектор сядет в машину. Проникнуть в кабину следом за ним. Приставить ему ко лбу пистолет. Заставить его привести ее к Изабелле.

Особым изяществом этот план, конечно, не отличался, но сейчас ей было не до таких мелочей.

Однако едва Майя двинулась к пикапу, намереваясь подобраться к нему сзади, как стало ясно, что ее план может не понадобиться.

Потому что теперь в дверях высотки показалась Изабелла.

В яблочко.

Майя, пригнувшись, спряталась за одной из машин. И как быть теперь? Дождаться, когда Гектор уедет, прежде чем что-то предпринимать? Если она приставит пистолет к голове Изабеллы в присутствии Гектора, как он отреагирует? Надо думать, не обрадуется. У него был мобильный телефон. Он может вызвать полицию, или закричать… или еще каким-то образом помешать ей.

Нет уж, придется ей подождать, когда Гектор уедет.

Гектор забрался в кабину пикапа. Все так же пригибаясь, Майя подобралась на одну машину ближе. Пистолет она держала так, чтобы его не было видно. Она очень надеялась, что никто не увидит, как она крадется, но если ее все-таки заметят, это лишь возбудит подозрения, а не подтвердит их. Майя сомневалась, что они вызовут полицию, но риск все-таки был. Однако у нее не оставалось другого выхода.

Изабелла резко повернула влево.

Так, стоп.

Майя с чего-то решила, что Изабелла вышла, чтобы помахать брату на прощание или перекинуться с ним словечком через окно машины. Но это было вовсе не так.

Изабелла явно намеревалась сесть на пассажирское сиденье.

Вариантов у Майи было ровно два. Вернуться к своей машине и поехать за ними следом. Она бы серьезно подумала именно об этом, если бы не боялась потерять их, а без своего телефона снова засечь пикап ей не удастся.

Либо…

Достаточно.

Майя бросилась к пикапу, рванула заднюю дверь, пробралась внутрь и приставила дуло пистолета к затылку Гектора.

– Руки на руль! – Потом, переведя дуло на Изабеллу, прежде чем вновь ткнуть им в череп Гектора, бросила: – И ты тоже, Изабелла. Руки на торпеду.

Оба некоторое время ошеломленно таращились на нее.

– Живо!

Они медленно подчинились. Памятуя, как она недооценила Изабеллу при их последнем столкновении и чем все в результате окончилось, Майя протянула руку и, схватив сумочку Изабеллы, заглянула внутрь.

Ну да, там оказался перцовый баллончик и телефон.

Мобильник Гектора был засунут в подстаканник. Майя схватила его и запихнула в сумочку Изабеллы. Ей пришла в голову мысль, что Гектор тоже может быть вооружен. Не опуская пистолета, Майя быстро ощупала его в самых очевидных местах. Чисто. Она схватила ключи от пикапа и сунула их в ту же сумочку. Сумочку она бросила на пол перед собой, и тут что-то привлекло ее внимание.

Знакомый цвет…

– Чего вы хотите? – спросила Изабелла.

На полу за водительским сиденьем валялась куча одежды.

– Вы не можете вот так размахивать пистоле…

– Заткнись! – оборвала ее Майя. – Еще раз попробуешь вякнуть – я разнесу Гектору башку.

Верхней в куче была серая ветровка. Она ногой сдвинула ее в сторону. И под ней с такой очевидностью, что Майя в ярости едва не спустила курок, показалась слишком знакомая травянисто-зеленая мужская рубашка.

– Говори! – приказала Майя.

Изабелла молча зыркнула на нее.

– Последний шанс.

– Мне нечего сказать.

Тогда вместо нее заговорила Майя:

– Гектор более или менее похож на Джо ростом и телосложением. Надо полагать, это он сыграл роль Джо в том видео? Ты впустила его в дом. Он разыграл нужную сцену. Лили Гектора знает. Она с охотой пошла к нему на руки. А потом вы просто наложили поверх записи лицо Джо с… – Эта улыбка. Эта его улыбка, которой он сиял на видео. – Господи, неужели вы взяли его с нашей свадебной видеозаписи?

– Нам нечего вам сказать, – отрезала Изабелла. – Вы нас не убьете.

Довольно. Покрепче перехватив пистолет, Майя с силой опустила металлическую рукоять на нос Гектора. Послышался тошнотворный хруст. Гектор взвыл. Сквозь его пальцы сочилась кровь.

– Может, и не убью, – согласилась Майя. – Но первую пулю всажу ему в плечо. Потом в локоть. Потом в колено. Так что давай колись.

Изабелла заколебалась.

Майя вскинула пистолет и снова приложила Гектора, на этот раз головой о борт машины. Он со стоном повалился на бок. Изабелла инстинктивно убрала руки с торпеды и потянулась к брату. Майя наотмашь ударила ее рукоятью пистолета по лицу, не слишком сильно, так, чтобы это было чувствительно, но не причинило Изабелле серьезного вреда.

И тем не менее лицо у Изабеллы теперь тоже было в крови.

После этого Майя приставила дуло пистолета к плечу Гектора и начала нажимать на спусковой крючок.

– Подождите! – закричала Изабелла.

Майя и ухом не повела.

– Мы сделали это, потому что вы убили Джо!

Дуло пистолета было по-прежнему прижато к плечу Гектора.

– Это кто вам сказал?

– А какая разница?

– Ты считаешь, что я убила собственного мужа. – Майя кивнула на пистолет, который держала в руке. – Так почему тогда ты решила, будто что-то помешает мне пристрелить твоего братца?

– Это была наша мать, – произнес Гектор.

– Она сказала, что вы убили Джо. И что мы должны помочь доказать это.

– Помочь каким образом?

Гектор с грехом пополам уселся.

– Как вы и сказали. Я переоделся в вещи Джо. Мы разыграли ту сцену перед скрытой камерой. Потом я отвез карту памяти в Фарнвуд. Они наняли спеца по «Фотошопу». Через час я вернул карту обратно. Изабелла вставила ее в рамку.

– Погоди, – прервала его Майя. – Откуда вы узнали, что я установила скрытую камеру?

Изабелла презрительно фыркнула:

– После того как вы ни с того ни с сего на следующий день после похорон обзавелись новенькой фоторамкой с уже залитыми в нее фотографиями родных? Я вас умоляю! Вы – единственная из всех знакомых мне матерей, которая не носит при себе ни одной фотографии дочери. Вы даже рисунки ее никогда не вешаете. Так что, когда я увидела эту рамку… Думаете, я совсем дура?

Майе вспомнилось, что на всех записях Изабелла вела себя как образцовая няня, неизменно улыбчивая и заботливая.

– И что, вы рассказали об этом вашей матери?

Изабелла не потрудилась ответить.

– Надо думать, это она подала идею с перцовым спреем.

– Я не знала, как вы поведете себя, когда просмотрите запись. Мне нужно было просто забрать у вас карту памяти. Чтобы вы никому больше не могли ее показать.

Они хотели, чтобы она ни с кем не смогла поделиться или посоветоваться.

– Мы договорились, что, если вы покажете запись мне, я буду делать вид, будто ничего не видела.

– Зачем?

– А вы сами как думаете?

Ответ лежал на поверхности.

– Чтобы я распсиховалась и начала сомневаться в собственной нормальности… – Майя осеклась.

Теперь ее взгляд был устремлен мимо них, сквозь лобовое стекло пикапа. Гектор посмотрел на Майю, потом повернул голову, чтобы понять, что завладело ее вниманием.

Там, прямо перед кабиной, стоял Шейн.

– Одно движение, – предупредила Майя Гектора с Изабеллой, – и я пристрелю вас обоих.

Она открыла заднюю дверь, выбралась из пикапа, прихватив с собой сумочку Изабеллы. Шейн стоял и молча смотрел на нее. Глаза у него были покрасневшие.

– Ты что творишь? – спросил он.

– Они устроили для меня спектакль, – ответила Майя.

– Что?

– Гектор переоделся в одежду Джо. Потом кто-то «Фотошопом» убрал его лицо с видео.

– Значит, Джо…

– Мертв. Да. Как ты меня нашел, Шейн?

– GPS помог.

– У меня нет при себе телефона.

– Я прицепил трекеры на обе твои машины, – пояснил Шейн.

– Зачем ты это сделал?

– Затем, что ты вела себя странно, – ответил он. – Еще до всей этой истории со скрытой камерой. Ты и сама должна это понимать.

Майя ничего не сказала.

– В общем, это я позвонил доктору Ву. Я подумал, может, ему удастся уговорить тебя возобновить лечение. И прицепил трекеры на твою машину на тот случай, если тебе понадобится помощь. Потом, когда Кирс связался со мной по поводу баллистической экспертизы, а ты перестала отвечать на мои звонки…

Майя оглянулась на пикап. Никакого движения в кабине заметно не было.

Дыши глубже…

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, Шейн.

– Про результаты баллистической экспертизы.

Она покачала головой.

Вдох, выдох.

– Про тот бой над Аль-Каимом.

Вид у Шейна стал озадаченный.

– При чем тут тот бой?

Она открыла рот и закрыла его.

– Майя?

– Мы и так уже потеряли наших ребят. Хороших ребят. Я не могла допустить, чтобы мы потеряли еще кого-то. – На глазах у нее выступили слезы.

– Я знаю, – произнес Шейн. – Нам дали такое задание.

– А потом мы засекли тот джип. И я слышала, как наши ребята умоляют о помощи, а джип несется прямо на них. Мы взяли его на прицел. Доложили об этом в штаб. Но они тянули и не давали команды действовать.

– Ну да, – сказал Шейн, – они хотели быть точно уверенными, что это не гражданская машина.

Майя кивнула.

– Поэтому нам не оставалось ничего, кроме как ждать, – подытожил Шейн.

– Пока те мальчишки умоляли спасти их жизни.

Уголок губ Шейна дернулся.

– Слушать это было нелегко. Я знаю. Но мы все сделали правильно. Мы ждали. Мы следовали протоколу. И не виноваты в том, что те гражданские погибли. Когда мы получили подтверждение…

– Мы не получали подтверждения, – покачала головой Майя.

Шейн замер и посмотрел на нее.

– Я отключила тебе сигнал.

– Что… что ты…

– Штаб передал нам распоряжение ждать.

– Что ты такое говоришь? – покачал головой Шейн.

– Нам не давали приказа действовать. Они считали, что как минимум один из пассажиров в джипе был гражданский, возможно несовершеннолетний. Нам передали, что вероятность того, что в джипе враги, всего пятьдесят на пятьдесят.

– Но я же сам слышал… – Дыхание Шейна стало неровным.

– Нет, не сам, Шейн. Ты забыл, это я передала тебе якобы приказ.

Он молча стоял и смотрел на нее.

– Ты думал, что аудиозапись может повредить нам потому, что мы откровенно радовались, когда уничтожили цель. Но дело не в этом. В записи, которая попала к Кори, хорошо слышно, как из штаба передают, что в джипе могут быть гражданские.

– И ты все равно его подорвала… – произнес Шейн.

– Да.

– Почему?

– Потому что мне было наплевать на гражданских, – ответила Майя. – Меня волновали наши ребята.

– Боже правый, Майя…

– Я сделала свой выбор. Я не хотела допустить, чтобы погиб еще кто-то из наших. Не в мой вылет. Не при условии, что я могла это предотвратить. И если это означало, что погибнут гражданские, что сопутствующих потерь не избежать, то так тому и быть. Меня это больше не волновало. Вот в чем заключается правда. Ты считаешь, я не могу спать потому, что меня мучают угрызения совести из-за убитых гражданских. А на самом деле все наоборот, Шейн. Меня мучает то, что я не испытываю никаких угрызений совести. Вовсе не эти смерти не дают мне покоя. Покоя мне не дает то, Шейн, что я отдаю себе отчет – если бы я снова оказалась там, я поступила бы точно так же.

Теперь слезы на глазах выступили у Шейна.

– Поэтому не нужно быть мозгоправом, чтобы сделать этот вывод. Я вынуждена каждую ночь заново переживать все события того дня, но я не могу изменить исход. Вот почему я не могу спать и никогда не смогу, Шейн. Каждую ночь я снова оказываюсь в том вертолете. Каждую ночь я снова пытаюсь найти способ спасти наших ребят.

– И каждую ночь ты опять убиваешь тех гражданских, – подытожил Шейн. – Ох, господи…

Он сделал шаг к ней – обнять, успокоить, – но Майя вывернулась из его рук. Этого она бы уже не перенесла. Она торопливо обернулась и взглянула на кабину пикапа. Изабелла с Гектором по-прежнему не двигались с места.

Больше тянуть было некуда.

– Что Кирс рассказал тебе, Шейн?

– Что Джо и Клер были убиты из одного и того же пистолета, – ответил Шейн. – Ты ведь уже и так в курсе? Кирс тебе сказал.

Майя кивнула.

– Но ты не сказала мне об этом, Майя.

Она не стала отвечать.

– Ты рассказала мне обо всем, кроме результатов баллистической экспертизы.

– Шейн…

– Я решил, что ты сама пытаешься отыскать убийцу Клер. От полицейских никакого толку не было. Я понял, что ты что-то накопала.

Майя не сводила глаз с пикапа. Не столько ради того, чтобы следить за Гектором с Изабеллой, сколько потому, что не могла заставить себя взглянуть Шейну в лицо.

– Ты дала мне ту пулю еще до того, как застрелили Джо, – сказал Шейн. – И попросила меня посмотреть, не была ли она выпущена из того же самого оружия, из которого была застрелена Клер. Оружие оказалось тем же самым. Ты отказалась говорить, откуда пуля взялась. А теперь мне стало известно, что Джо застрелили из того же самого пистолета. Каким образом это возможно?

– Только одним, – ответила Майя.

Шейн покачал головой, хотя все уже понял. Майя посмотрела ему прямо в глаза и больше не отводила взгляд.

– Это я убила его, – произнесла она. – Я убила Джо.

Глава 33

Надев бейсболку и усевшись за руль пикапа Гектора, Майя направилась в Фарнвуд. Она благополучно преодолела главные ворота и поехала к главному зданию. Пока они добирались, стемнело. Охрана была на месте, но никакого интереса к ним не проявила. Никто не задал Майе ни единого вопроса и не пытался остановить знакомый «додж-рэм».

Шейн держал Гектора с Изабеллой, чтобы они не вздумали подать кому-то знак. Воспользовавшись одним из купленных мобильников, Майя позвонила в «Кожу и кружево» и попросила Лулу.

– Я больше ничем не могу вам помочь, – ответила та.

– Думаю, можете.

Закончив разговор, Майя припарковалась сбоку от главного здания. В поместье было темно. Майя прокралась на задний двор и подергала кухонную дверь. Она оказалась не заперта. В особняке было пустынно и тихо. Свет не горел. Майя подошла к камину и немного постояла перед ним. Потом в одиночестве расположилась в передней гостиной и стала ждать. Время шло. Ее глаза уже привыкли к темноте.

В ее памяти вспышками мелькали картины прошлого. Ярче всего помнился тот миг, когда все изменилось раз и навсегда. Когда она открыла сейф для оружия. Майя впервые с тех пор, как погибла Клер, вернулась домой из командировки в горячую точку. Она поехала на кладбище. Джо предложил ее подвезти. Он вел себя странно, но это ее не слишком насторожило. Впрочем, тогда Майя уже начала задаваться вопросом, настолько ли хорошо на самом деле знает своего мужа, так мало времени они, если задуматься, провели вместе, в таком головокружительном темпе развивался их роман. А тут ведь еще и ее служба, и его работа, но, опять же, она все равно не сделала никаких выводов.

Считала ли она, что действительно почти не знала этого мужчину? Нет. Майя только теперь пришла к такому выводу, задним умом.

Все изменилось, когда она открыла оружейный сейф.

В том, что касалось оружия, Майя была исключительно педантична, постоянно начищала его до блеска. Поэтому едва она вытащила из сейфа свои «смит-вессоны», как немедленно поняла…

Одним из них – тем, который она хранила в потайном отделении, – в ее отсутствие пользовались.

Когда Майя только вернулась домой, Джо без конца повторял, как он ненавидит оружие, говорил, что у него нет никакого желания ходить вместе с ней в тир и ему вовсе не хочется, чтобы она держала дома свой арсенал.

Словом, Джо слишком много возмущался.

Если задуматься, могло показаться странным, что человек, настолько равнодушный к оружию, тем не менее настоял на том, чтобы сохранить свой отпечаток в памяти сейфа.

– Просто на всякий случай, – сказал он тогда. – Мало ли что может случиться.

В жизни бывают моменты, когда в одночасье изменяется буквально все. Опять-таки, это как та самая оптическая иллюзия. Ты видишь что-то одно, а потом совсем чуть-чуть смещаешься, и картина изменяется. Именно так Майя чувствовала себя, держа в руках пистолет, который кто-то, явно не имевший ни малейшего понятия о том, как это делается, пытался почистить.

Это был удар под дых. Предательство самого худшего толка. Все это время она спала с врагом. Майя чувствовала себя одураченной и даже хуже. И в то же самое время во всем этом проступила кошмарная, чудовищная логика.

Она знала.

Несмотря на яростные попытки психики защититься, отгородиться от этой жуткой правды, она знала, что из этого пистолета, из ее собственного оружия, убили ее сестру. Майя знала это еще до того, как отправилась с пистолетом в тир, выпустила из него пулю и отнесла ее Шейну. Она знала это еще до того, как уговорила Шейна тайком сравнить ее с пулей, извлеченной из черепа Клер.

Ее сестру убил Джо.

И все же оставался шанс, что она ошибается. Шанс, что какой-то хитрый снайпер, взломав сейф, воспользовался ее пистолетом, а потом вернул его на место. Шанс, что это был вовсе не Джо. Именно поэтому она поменяла местами два «смит-вессона»: тот, который Джо взял из тайника для подпольных покупок, подменила зарегистрированным в Нью-Джерси, который держала на виду. И убедилась, что больше ни один из ее пистолетов не заряжен…

Только «смит-вессон» в потайном отделении.

Она начала рыться в вещах Джо, намеренно оставляя следы своего к ним интереса. Чтобы он понял, что она его вычислила. Чтобы посмотреть, как он станет реагировать. Чтобы получить достаточно информации, которая вынудила бы его признаться ей, почему он убил Клер.

Да, Кирс был прав. Это Майя в тот вечер позвонила Джо, а вовсе не наоборот. И заявила без предисловия:

– Я знаю, что́ ты сделал.

– Ты о чем?

– У меня есть доказательства.

Майя сказала Джо, чтобы он ждал ее в условленном месте в Центральном парке. Сама она приехала задолго до назначенного времени и хорошенько изучила окрестности. У фонтана «Вифезда» она заметила двух гопников – позже она узнала, что их звали Эмилио Родриго и Фред Кейтен. По тому, как Родриго двигался, она поняла, что тот вооружен.

Это было именно то, что ей нужно. Подставные фигуры, которых никогда не смогут признать виновными.

Когда они встретились, Майя дала Джо шанс.

– Почему ты убил Клер?

– Кажется, ты утверждала, что у тебя есть доказательства, Майя. А оказывается, ни черта у тебя нет.

– Я найду доказательства. Не успокоюсь, пока не найду их. Я превращу твою жизнь в ад.

Тогда-то Джо и вытащил заряженный «смит-вессон», который нашел в потайном отделении. Он улыбался. По крайней мере, так Майе показалось. Было слишком темно, а все ее внимание было приковано к пистолету. Но сейчас, когда Майя заново переживала все события того вечера, она могла бы поклясться, что Джо улыбался.

Он направил пистолет точно в центр ее груди.

Если у нее еще оставались какие-то сомнения – не просто же так она вела все эти разговоры о том, будто ей все известно, – все они развеялись при виде того, как мужчина, которого она перед алтарем клялась любить до гробовой доски, навел на нее заряженный пистолет. Да, Майя знала и все равно не верила этому, где-то в глубине души надеясь, что это ошибка и если она таким образом подтолкнет его, то это докажет ей всю ложь ее преждевременных выводов.

Джо, отец ее ребенка, не убийца. Она не делила постель с хладнокровным чудовищем, которое зверски убило ее сестру, не отдавала ему своего сердца. Еще оставался шанс, что все это недоразумение, которое можно разъяснить.

До тех пор, пока он не спустил курок.

Даже сейчас, сидя в темной гостиной, Майя закрыла глаза.

Она до сих пор помнила, как изменилось лицо Джо, когда пистолет дал осечку. Он повторил попытку еще раз. И еще.

– Я сняла боек.

– Что?!

– Я сняла боек с ударника, чтобы из него нельзя было выстрелить.

– Это не имеет никакого значения, Майя. Ты никогда не докажешь, что я убил ее.

– Ты прав.

Именно тогда Майя и вытащила второй «смит-вессон», тот самый, из которого Джо убил Клер, и трижды выстрелила в него. Она сознательно направила первые две пули чуть в сторону. Она была опытным стрелком. А большинство уличных бандитов – нет. Поэтому, если бы она уложила Джо с первого раза, все было бы слишком очевидно.

Голос Кирса: «Первая пуля попала вашему мужу в левое плечо. Второй выстрел пришелся в правую ключицу».

На ней были плащ и перчатки, купленные за наличные в комиссионном магазине Армии спасения. Все следы пороха должны были остаться на них. Майя сняла плащ и перчатки и закинула в мусорный бак по другую сторону ограды на Пятой авеню. Там их не должны были найти, а если бы все-таки обнаружили и кому-то пришло в голову исследовать эту одежду на предмет пороховой гари, тоже большой беды не случилось бы – все равно никто не смог бы доказать связь между этими предметами и ею. Затем Майя наклонилась и обняла умирающего Джо, стараясь хорошенько измазаться в его крови. Оба пистолета она положила к себе в сумочку. Потом, шатаясь, побежала обратно к фонтану «Вифезда».

«Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… мой муж…»

Майю никто не обыскивал. Никому это даже в голову не пришло. Она ведь жертва. Сперва все были озабочены ее возможными ранами и поисками убийц. Сумятица сыграла ей на руку. Майя собиралась где-нибудь выкинуть сумочку – там не было ничего, кроме пистолетов, – но в итоге ей не пришлось этого делать. Она не выпускала сумку из рук и в конце концов благополучно вернулась с ней домой. Орудие убийства она выбросила в реку. Потом вернула боек в ударник легального «смит-вессона» и спрятала его обратно в сейф. Именно его потом и изъял для экспертизы Кирс.

Майя знала, что баллистическая экспертиза подтвердит ее невиновность и собьет полицейских с толку. Джо и Клер были застрелены из одного и того же пистолета. На время убийства Клер у Майи имелось железобетонное алиби – она была в командировке за границей – следовательно, никоим образом не могла оказаться причастной к обоим убийствам. Майю смущало только то, что по ее милости двух невинных людей – Эмилио Родриго и Фреда Кейтена – будет мурыжить полиция, но один из них все-таки незаконно носил оружие. Кроме того, Майя была совершенно уверена, что, поскольку сама она дала показания, будто на них были лыжные маски, ни один суд никогда не признает их виновными. Можно было не опасаться, что в тюрьму посадят невинных людей.

И вообще, в сравнении с тем, что она совершила в прошлом, сопутствующим ущербом для этих двоих можно пренебречь.

Дело об убийстве Джо стало настоящим «висяком», а Майя именно этого и добивалась. Клер убили, и ее убийца понес заслуженное наказание. Конец. Правосудие в своем роде. Майя не знала всего, но того, что она знала, было достаточно. Она и ее дочь могли не опасаться за свою жизнь.

Но потом видео со скрытой камеры все изменило.

Майя услышала шум подъезжающей машины. Она продолжала сидеть в своем кресле. Входная дверь открылась. Послышался голос Джудит: она говорила кому-то о том, какая скука была на приеме. С ней был Нил. И Каролина тоже. Все трое вошли в гостиную.

Джудит включила свет и ахнула от неожиданности.

Майя молча сидела в кресле.

– Господи! – выдохнула Джудит. – Ты напугала меня до смерти. Что ты здесь делаешь, Майя?

– «Бритва Оккама», – произнесла Майя.

– Прошу прощения?

– Из нескольких гипотез следует выбрать ту, которая предполагает наименьшее число допущений. – Майя улыбнулась. – Короче говоря, самый простой ответ обычно самый вероятный. Джо не выжил. Вы просто хотели, чтобы я так считала.

Джудит посмотрела на обоих своих детей, затем вновь устремила взгляд на Майю.

– Это вы организовали весь этот спектакль со скрытой камерой, Джудит. Вы сказали Розе и ее детям, что это я убила Джо, но у вас нет возможности это доказать. Поэтому вы решили слегка пощекотать мне нервы.

Джудит не стала отпираться.

– Ну и что такого я сделала? – ледяным тоном произнесла она. – Нет никакого закона, который запрещал бы попытаться поймать убийцу.

– Если и есть, мне о нем ничего не известно, – согласилась Майя. – Я, разумеется, заподозрила вас с самого начала. Вы та еще манипуляторша. Всю свою карьеру вы построили на подобных штучках.

– Это были психологические эксперименты.

– Это все семантика. Но я собственными глазами видела, как Джо умер. Я знала, что он никак не мог остаться в живых.

– Да, но там было темно, – возразила Джудит. – Ты могла ошибиться. Ты каким-то образом обманула Джо. Заманила его в то место в парке. Он мог ответить тебе тем же. Заменить боевые патроны холостыми. Или что-нибудь в этом роде.

– Но он этого не сделал.

– Чего ты хочешь, Майя? – кашлянул Нил.

Майя даже ухом не повела, по-прежнему глядя на Джудит.

– Даже если бы я не поверила, что он жив, даже если бы я не раскололась под давлением, вы знали, как я отреагирую.

– Именно.

– Я пойму, что кто-то затеял со мной какую-то игру. И начну разбираться. Может быть, я сделаю неверный шаг, выдам себя, и вы сумеете уличить меня в убийстве. И потом, вам всем нужно было разузнать, что мне известно. Все вы сыграли свои роли в маленьком психологическом эксперименте вашей мамочки. Каролина рассказывала мне байки про то, как она считает, что ее братья до сих пор живы, и про то, что Кирс находится на жалованье у вашей семьи. Это все были выдумки с начала и до конца. Но на меня навалилась куча всего разом. Скрытая камера, пропавшая одежда, телефонные звонки. Тут кто угодно начал бы сомневаться в собственном душевном здоровье. Вот и я начала. Надо быть сумасшедшей, чтобы не задуматься о том, не схожу ли я с ума.

– Зачем ты здесь, Майя? – улыбнулась Джудит.

– У меня есть к вам один вопрос.

Та выжидающе посмотрела на невестку.

– Как вы узнали, что это я убила Джо?

– Значит, ты это признаешь.

– Разумеется. Но каким образом вы это узнали? – Майя по очереди взглянула сначала на Нила, затем на Каролину. – Она рассказала тебе? Да, Каролина?

Каролина нахмурилась и посмотрела на мать.

– Я просто это знала, – ответила Джудит. – Материнское сердце не обманешь.

– Нет, Джудит. Вы поняли, что убила я, потому что знали: у меня есть мотив.

– Что она несет? – спросила Каролина.

– Джо убил мою сестру.

– Это неправда, – тоном капризного ребенка возмутилась Каролина.

– Джо убил Клер, – повторила Майя. – И ваша мать об этом знала.

– Мама?

Глаза Джудит сверкнули гневом.

– Клер обворовала нас, – сказала она.

– Мама… – повторила Каролина.

– Более того, Клер захотела уничтожить нас – самое имя Беркеттов и наше состояние. Джо всего лишь пытался остановить ее. Пытался образумить.

– Он истязал ее, – произнесла Майя.

– Джо запаниковал. Я это признаю. Клер не хотела признаваться ему в том, что сделала. Отказывалась выдать ему информацию. Я не оправдываю его поведения, но твоя сестра сама заварила эту кашу. Она пыталась уничтожить нашу семью. Уж кто-кто, а ты, Майя, должна бы это понимать. Клер стала врагом. А врага не жалеют. Ему дают отпор всеми доступными методами. К врагу не может быть никакого снисхождения.

Майя почувствовала, что закипает, но она не могла позволить ярости овладеть собой целиком.

– Вы глупая и злобная баба.

– Эй, – подал голос Нил, бросаясь на защиту матери. – Все, достаточно.

– Ты ничего так и не понял, Нил? Ты считаешь, что Джо защищал семейное достояние? И все это случилось из-за «ЕАС фармасьютикалс»?

Нил посмотрел на мать таким взглядом, что Майе стало ясно: она попала в точку. Она едва не расхохоталась.

– Джо ведь именно так вам представил всю картину? – Майя обернулась к Джудит. – Клер вскрыла эту вашу фармацевтическую аферу. А теперь, когда все пошло наперекосяк, ты, Нил, решил, что мамочкин план никуда не годится. Ты запаниковал и подослал ко мне похитителей. Захотел выяснить, что мне известно. И ты рассказал этим ребятам о моем психическом состоянии. Ты сказал им: если они сообщат мне, что меня ждет Джо, я расклеюсь.

Взгляд Нила горел неприкрытой ненавистью:

– Это должно было, как минимум, тебя ослабить.

Джудит закрыла глаза.

– Дурак… – пробормотала она.

– «Джо ждет». Вот что они мне сказали. И это была твоя ошибка, Нил. Видишь ли, если бы за всем этим стоял Джо, если бы это он послал кого-то за мной, он предупредил бы их, что я обязательно буду вооружена. А те ребята оказались не в курсе.

– Майя… – Это была Джудит. – Ты убила моего сына.

– Он убил мою сестру.

– Он мертв. Его уже нельзя привлечь к ответственности. А вот твое признание слышали трое свидетелей. Мы засадим тебя за решетку.

– Вы не понимаете, – продолжала Майя. – Джо убил не только мою сестру. Он убил Тео Мору…

– Это был несчастный случай. Шутка, которая зашла слишком далеко.

– Он убил Тома Дугласса.

– У тебя нет никаких доказательств.

– А еще он убил родного брата.

Все резко умолкли. Несколько секунд в гостиной царила мертвая тишина, гнетущее безмолвие, когда кажется, что даже мебель затаила дыхание.

– Мама? – подала голос Каролина. – Это ведь неправда?

– Конечно неправда, – отрезала Джудит.

– Это правда, – произнесла Майя. – Джо убил Эндрю.

Каролина обернулась к Джудит:

– Мама?

– Не слушай ее. Это ложь. – Однако голос у Джудит явственно дрожал.

– Я сегодня навестила Кристофера Суэйна, Джудит. Он рассказал мне, что Эндрю готов был сломаться, и в тот вечер на яхте он сказал Джо, что пойдет в полицию и признается во всем. После этого Эндрю в одиночестве вышел на палубу. А следом за ним туда пошел Джо.

Молчание.

Каролина заплакала. Нил смотрел на мать умоляющим взглядом.

– Это еще не значит, что Джо убил его, – отчеканила Джудит. – Может, ты в твоих больных фантазиях в это веришь, но ты сама сказала мне, что произошло. Ты сказала мне, как все было на самом деле.

– Эндрю прыгнул за борт, – кивнула Майя. – Он покончил с собой.

– Да.

– И Джо это видел. Так он мне сказал.

– Да, разумеется.

– Только на самом деле все было не так, – покачала головой Майя. – Джо с Эндрю вышли на палубу в час ночи.

– Совершенно верно.

– Но никто не хватился Эндрю до следующего утра. – Майя склонила голову набок. – Если бы Джо видел, как его брат прыгнул за борт, неужели он сразу же не поднял бы тревогу?

Глаза Джудит расширились, как будто она получила удар под дых. Теперь Майя это видела. Ее свекровь тоже все это время отрицала очевидное. Она знала, но не понимала. Поразительно, как человек способен закрывать глаза на очевидный факт.

Джудит рухнула на колени.

– Мама? – подал голос Нил.

– Это не может быть правдой! – Джудит завыла, как раненый зверь.

– Но это правда. – Майя поднялась. – Джо убил Тео Мору. Он убил Эндрю. Он убил Клер. Он убил Тома Дугласса. Скольких еще он убил, Джудит? В восьмом классе Джо избил одного парня битой по голове. В старших классах пытался заживо сжечь другого парня из-за девушки. Джозеф-старший все это понимал. Именно поэтому он передал управление компанией Нилу.

Джудит продолжала молча мотать головой.

– Вы взрастили и воспитали убийцу.

– А ты вышла за него замуж.

– Вышла, – кивнула Майя.

– Ты действительно думаешь, что он мог провести тебя?

– Я не думаю. Я точно это знаю.

Джудит, по-прежнему стоя на коленях, вскинула на нее глаза:

– Ты казнила его.

Майя ничего не ответила.

– Это не была самозащита. Ты могла заявить на него в полицию.

– Могла.

– Но вместо этого предпочла убить.

– Вы снова попытались бы его отмазать, Джудит. Я не могла этого допустить. – Майя сделала шаг по направлению к входной двери. Нил с Каролиной отступили. – Но теперь все выплывет наружу.

– Если все выплывет наружу, – заметила Джудит, – ты загремишь в тюрьму до конца жизни.

– Да, возможно. Но ваша афера с «ЕАС фармасьютикалс» тоже выплывет наружу. Все кончено. Ничего не осталось.

– Подожди.

Джудит поднялась с колен.

Майя остановилась.

– Возможно, мы сможем заключить сделку.

– Мама, что ты такое говоришь? – поразился Нил.

– Ш-ш! – Она взглянула на Майю. – Ты хотела возмездия за смерть твоей сестры. Ты его получила. Теперь мы все должны прийти к согласию.

– Мама?

– Просто послушайте, что я говорю. – Джудит положила руки Майе на плечи. – Мы обвиним в афере с «ЕАС фармасьютикалс» Джо. Мы заявим, что это, вероятно, стало причиной его убийства. Понимаете? Вовсе не обязательно, чтобы все знали правду. Возмездие свершилось. И наверное… наверное, ты была права, Майя. Я… я – Ева. Я вырастила Каина, который убил Авеля. Я должна была знать. Не уверена, смогу ли я когда-нибудь простить себя за это или искупить свою вину, но, может быть, если мы все не будем терять голову, я смогу спасти двух оставшихся моих детей. И тебя тоже, Майя.

– Поздно заключать сделки, Джудит, – отрезала Майя.

– Она права, мама.

Это был Нил. Майя обернулась к нему и увидела, что он целится в нее из пистолета.

– Но у меня есть идея получше, – сообщил он Майе. – Ты угнала пикап Гектора. Потом ворвалась в наш дом. Я уверен, ты вооружена. Теперь ты призналась в том, что убила Джо, и собираешься убить нас. Только вот я успею выстрелить первым и спасу нас. «ЕАС фармасьютикалс» все равно придется повесить на Джо, зато нам не нужно будет всю жизнь оглядываться.

Нил покосился на мать. Джудит улыбалась. Каролина тоже кивнула. Вся семья пришла к согласию.

Нил трижды выстрелил из пистолета.

Как поэтично, подумала Майя. Именно столько пуль она выпустила в Джо.

Майя упала на пол, широко раскинув руки и ноги. Она лежала навзничь и не могла шевельнуться. Она думала, что ей будет холодно, но все оказалось совсем не так, как она ожидала. Словно откуда-то из безмерной дали до нее долетали их голоса:

– Никто никогда не узнает…

– Обыщите ее карманы…

– При ней нет пистолета…

Майя улыбнулась и устремила взгляд на полку над камином.

– Чему она улыбается?

– Что там над камином такое? Похоже, это…

– О нет…

Веки Майи отяжелели и сомкнулись. Она ждала, когда на нее обрушатся звуки – стрекот вертолетов, стрельба, крики. Но они не пришли. Не в этот раз. И никогда больше.

Наступила темнота, тишина, а потом наконец-то покой.

Глава 34

Двадцать пять лет спустя

Двери лифта уже практически закрываются, когда я слышу, как меня окликает какая-то женщина.

– Шейн?

Я сую ладонь между дверей, чтобы задержать лифт.

– Привет, Эйлин.

Она с улыбкой влетает в кабину и чмокает меня в щеку.

– Давненько мы с тобой не виделись.

– Да уж.

– Хорошо выглядишь, Шейн.

– И ты тоже неплохо, Эйлин.

– Я слышала, тебе заменили коленный сустав. У тебя все в порядке?

Я беспечно отмахиваюсь. Мы оба улыбаемся.

Сегодня хороший день.

– Как поживают твои дети? – интересуюсь я.

– Отлично. Я тебе говорила, что Мисси преподает в Вассаре?

– Она всегда была умницей. Вся в мать.

Эйлин кладет ладонь на сгиб моего локтя. Мы оба по-прежнему одиноки, хотя кое-что у нас с ней в прошлом все-таки было. Не будем вдаваться в подробности. Остаток пути мы едем в молчании.

Не осталось, наверное, ни одного человека, который не посмотрел бы видео, снятое скрытой камерой, которую Майя тогда установила на полке над камином в Фарнвуде, – раньше о подобных кадрах говорили: «ушли в народ», – так что я просто расскажу вам все остальное, что мне известно.

В ту ночь, после того как Майя убедила меня присмотреть за Гектором с Изабеллой, она позвонила кому-то, кто работал вместе с Кори Компроматчиком. Я так и не узнал, как звали этого товарища. И никто не узнал. Они устроили прямую интернет-трансляцию при помощи той самой скрытой камеры, вмонтированной в фоторамку. Короче говоря, мир получил возможность стать свидетелем всего, что произошло в тот вечер в доме Беркеттов. Сцена, разыгравшаяся в гостиной, транслировалась в Интернет в режиме реального времени. Кори Компроматчик и до того был фигурой достаточно известной – в те дни подобная прозрачность находилась лишь в зачаточном состоянии, – но после той ночи его сайт стал одним из крупнейших в Интернете. У меня был личный зуб на Кори за то, что он слил в Сеть запись с нашего вылета. Однако в конечном счете Кори Радзински воспользовался известностью, которую в тот вечер принесла ему Майя, в благих целях. Запуганные, униженные, безгласные люди, всю жизнь боявшиеся сказать правду, внезапно нашли в себе мужество, чтобы возвысить голос. Погрязшие в коррупции правительства и корпорации пали.

Так что в итоге это Майя подала идею: продемонстрировать миру правду, чтобы он мог увидеть ее в режиме реального времени. Вот только никто не ожидал такого конца.

Убийства на глазах у всего мира.

Двери лифта раскрываются.

– Дамы вперед, – говорю я Эйлин.

– Спасибо, Шейн.

Я иду за ней по коридору, все еще слегка прихрамывая после операции на колене, и чувствую, как сердцу становится тесно в груди. Признаю: с возрастом я становлюсь сентиментальнее. Мне все труднее сдерживать слезы в счастливые мгновения жизни.

Я заворачиваю за угол и вхожу в палату. Первый, кого я вижу, это Дэниел Уокер. Ему уже тридцать девять, а ростом он около шести футов. Он работает радиологом в этой же больнице, только тремя этажами выше. Рядом с ним стоит его сестра Алекса. Ей тридцать семь, у нее уже есть ребенок. Алекса занимается цифровым дизайном, хотя я понятия не имею, что это такое.

Оба обнимают и целуют меня в знак приветствия.

И Эдди тоже здесь, как и его жена Селина. Эдди вдовел без малого десять лет, прежде чем женился во второй раз. Селина – замечательная женщина, и я рад, что Эдди нашел свое счастье после того, как не стало Клер. Мы с Эдди обмениваемся рукопожатиями и дружески обнимаемся, как это принято у нас, мужчин.

А потом я смотрю на больничную кровать, в которой сидит Лили с новорожденной малышкой на руках.

Бабах! Мое сердце разлетается на кусочки.

Я не знаю, предвидела ли Майя, что погибнет, когда в ту ночь ехала к Беркеттам. Свой пистолет она оставила в машине. Некоторые утверждают, что она сделала это для того, чтобы Беркетты не могли заявить, будто действовали в рамках самообороны. Возможно. Майя оставила мне письмо, которое написала вечером накануне своей смерти. Эдди она тоже оставила такое письмо. Она просила его вырастить Лили, если с ней что-нибудь случится. Эдди выполнил эту задачу с блеском. Майя выражала надежду, что Дэниел с Алексой станут для ее дочери хорошими старшими братом и сестрой. И они превзошли все ее ожидания. Мы с Эйлин должны были стать крестными Лили. Майя хотела, чтобы мы оставались в ее жизни. Мы исполнили волю Майи, но с Эдди, Дэниелом, Алексой, а позднее и Селиной, думаю, Лили вполне обошлась бы и без нас.

Я остался – и до сих пор остаюсь – в жизни Лили, потому что люблю ее с пылом, который мужчина обычно приберегает для собственного ребенка. А может, и по другой причине. Лили – вылитая мать. Она похожа на нее. Она ведет себя как мать. Находиться с ней рядом, делать для нее что-то – слушайте меня внимательно – это единственный доступный мне способ удержать Майю. Наверное, это эгоистично с моей стороны. Не знаю. Но я скучаю по ней. Иногда, подвозя Лили домой после бейсбольного матча или кино, я с трудом удерживаюсь от желания помчаться куда-то, чтобы рассказать Майе о событиях прошедшего дня и заверить ее, что у Лили все хорошо.

Глупо, правда?

Лили вскидывает на меня глаза и улыбается. У нее совершенно материнская улыбка, хотя я редко видел Майю такой счастливой.

– Смотри, Шейн!

Матери Лили совершенно не помнит. Это меня убивает.

– Ты молодчина, малышка, – говорю я.

Люди, разумеется, судачат о преступлениях Майи. Она действительно убила мирных людей. Она действительно казнила человека, какие бы оправдания у нее ни были. Останься она в живых, ее посадили бы в тюрьму. Это уж как пить дать. Так что, возможно, Майя предпочла смерть жизни за решеткой. Возможно, она предпочла сделать так, чтобы Беркетты утратили свое влияние и не могли участвовать в жизни ее ребенка, вместо того чтобы гнить в камере и рисковать. Не знаю.

Но Майя заявила мне, что никогда не испытывала угрызений совести из-за произошедшего тогда на Ближнем Востоке. И опять-таки, я не знаю. Взять хотя бы эти ужасные кошмары, которые мучили ее каждую ночь. Если человек не испытывает раскаяния, он ведь спит спокойно?

Майя была хорошим человеком. И плевать, что про нее говорят.

Эдди однажды сказал мне, что временами у него возникало такое чувство, что смерть была частью существа Майи, что она повсюду следовала за ней. Формулировка, конечно, пугающая. Но, думаю, я понимаю, что он имел в виду. После событий в Ираке Майя не могла заглушить те голоса. Смерть осталась с ней, не желала уходить. Майя пыталась оторваться от нее, но смерть раз за разом хлопала ее по плечу. Наверное, Майя это понимала. Думаю, больше всего на свете она хотела, чтобы смерть держалась подальше от Лили.

Майя не оставила Лили ни письма, которое следовало вскрыть в определенном возрасте, ни чего-то подобного. Как не оставила Эдди указаний, как именно растить девочку, и объяснения, почему она выбрала его. Она просто знала. Знала, что делает правильный выбор. И Эдди этот выбор полностью оправдал. Много лет назад он спросил моего совета по поводу того, что и когда рассказывать Лили о ее биологических родителях. Мы оба были в растерянности. Майя частенько повторяла, что к детям не прикладывают инструкцию по эксплуатации. Она предоставила нам самим решать. Майя верила, что, когда настанет нужный момент, мы поступим так, как будет лучше для Лили.

В конце концов, когда Лили стала достаточно взрослой, чтобы понять, мы все ей рассказали.

Горькая правда, решили мы, лучше сладкой лжи.

В палату врывается Дин Вейниш, муж Лили, и целует свою жену.

– Привет, Шейн.

– Поздравляю, Дин.

– Спасибо.

Дин военный. Бьюсь об заклад, что Майе бы это понравилось. Счастливая парочка устраивается на постели и любуется своим ребенком, как и полагается свежеиспеченным родителям. Я оглядываюсь на Эдди. В его глазах стоят слезы. Я киваю.

– Ну что, дед? – говорю я ему.

Эдди не в состоянии ничего ответить. Он заслужил этот миг. Он дал Лили счастливое детство, и я благодарен ему за это. Я всегда буду с ним рядом, рядом с Дэниелом и Алексой. И я всегда буду рядом с Лили.

Майя знала это, разумеется.

– Шейн?

– Что, Лили?

– Хочешь ее подержать?

– Не знаю. Я такой неуклюжий.

Лили не желает слушать никаких отговорок.

– Ты отлично справишься.

Командирша. Как и ее мать.

Я подхожу к постели, и Лили передает мне малышку, убедившись, что крохотная головенка надежно покоится у меня в сгибе локтя. Я смотрю на ребенка с чувством, очень близким к благоговению.

– Мы назвали ее Майей, – говорит Лили.

Я киваю, потому что не в состоянии ничего сказать.

Мы с Майей – моей Майей, той Майей – на своем веку повидали немало смертей. Мы говорили о том, что смерть есть смерть. Это конец, повторяла Майя. Ты умираешь. И на этом все заканчивается. Но теперь я уже не так в этом уверен. Теперь я смотрю на крохотное личико и думаю, что, может быть, мы с Майей ошибались.

Она здесь. Я это знаю.

Благодарности

Автор хочет поблагодарить следующих людей: Рика Фридмана, Линду Фэйрстайн, Кевина Марси, Пита Мишиа, подполковника ВВС Т. Марка Маккерли, Диану Дисеполо, Рика Кронберга, Бена Севье, Кристину Болл, Джейми Кнаппа, Кэрри Сьютоник, Стефани Келли, Селину Уокер, Лайзу Эрбах Вэнс, Элиану Бенисти и Франсуазу Триффо. Наверняка они кое в чем ошиблись, но не судите их строго.

Автор также благодарит Мэриан Барфорд, Тома Дугласса, Эйлин Финн, Хизер Хауэлл, Фреда Кейтена, Роджера Кирса, Нила Корнфелда, Мелиссу Ли, Мэри Маклеод, Джулиана Рубинстайна, Кори Радзински, Китти Шам и доктора Кристофера Суэйна. Эти люди – или их близкие – сделали щедрые пожертвования в благотворительные организации по выбору автора за то, что их имена появились в этом романе. Все желающие могут поучаствовать в подобной затее в будущем, посетив сайт автора HarlanCoben.com или написав на его электронный адрес: giving@harlancoben.com, чтобы получить более подробную информацию.

Автор гордится тем, что является ветераном Объединенной службы организации досуга войск. Несколько скромных военнослужащих обоих полов откровенно ответили на его вопросы с условием, что их имена не будут указаны в этом списке, но попросили почтить множество их отважных боевых товарищей, а также их семьи. Многие из них до сих пор страдают от психологических травм, полученных во время службы в войсковых частях, более десяти лет принимающих участие в боевых действиях.

Примечания

1

Туше – термин из фехтования.

2

Вторая поправка к Конституции США гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия. (Здесь и далее примеч. перев.)

3

Доктор Сьюз (Теодор Сьюз Гейзель) (1904–1991) – американский детский писатель и мультипликатор, классик американской детской литературы.

4

Монтессори-педагогика – система воспитания, предложенная в первой половине XX века итальянским педагогом Марией Монтессори (1870–1952).

5

Имеется в виду взлом «Ashley Madison» – сайта знакомств для тех, кто состоит в браке или в постоянных отношениях.

6

«Всегда готов» (лат.) – девиз Береговой охраны США.

7

Норман Роквелл (1894–1978) – американский художник и иллюстратор.

8

Серзон – антидепрессант.

9

ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство.

10

«Кони 2012» – документальный фильм, посвященный Джозефу Кони (р. 1961) – предводителю «Господней армии сопротивления», стремящейся создать в Уганде теократическое государство, основанное на Библии.

11

AOL – основанная в 1985 году компания, когда-то являвшаяся крупнейшим в США интернет-провайдером и предоставлявшая в том числе почтовый сервис.

12

Имеется в виду знаменитая перестрелка у корраля О’кей, случившаяся в 1881 году в городе Тумстоун, штат Аризона, между представителями власти и бандой ковбоев, промышлявшей угоном скота и разбоем.

Content

Харлан Кобен
Единожды солгав

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Примечания