Мэтью Арлидж

Вышел месяц из тумана…

M. J. Arlidge

Eeny Meeny

© M. J. Arlidge, 2014

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2016

* * *

Глава 1

Сэм спит. Убить его сейчас ничего не стоит. Он лежит, отвернувшись от меня, – это было бы нетрудно. Проснется он, если я пошевельнусь? Попробует меня остановить? Или будет даже рад избавиться от кошмара?

Нельзя так думать. Надо постараться вспомнить что-то из настоящей жизни, что-то хорошее. Но дни в плену тянутся бесконечно, и надежда умирает первой.

Напрягаю ум, ищу в памяти, чтобы не думать о страшном, счастливые воспоминания. Но находить их все труднее и труднее.

Мы здесь всего десять дней (или одиннадцать?), а нормальная жизнь уже кажется далеким прошлым. Мы возвращались с концерта в Лондоне, когда это случилось. Дождь лил как из ведра, мимо проносились машины, но ни одна не замедлила хода. Мы промокли до нитки и уже собирались повернуть назад, когда нас подобрал минивэн. Внутри было тепло и сухо. Нам предложили кофе из термоса, и от одного только запаха мы взбодрились. На вкус кофе был еще лучше. Кто бы мог подумать, что это будет наш последний глоток свободы.

Когда я очнулась, голова гудела и раскалывалась от боли. На губах запеклась кровь. Я была уже не в теплом салоне автомобиля, а в каком-то холодном темном помещении. Уснула? Я вздрогнула от шороха за спиной. Это Сэм попытался встать на ноги.

Ограбили. Нас ограбили и выбросили из машины. Опираясь о стену, я двинулась вперед. Холодный кафель под руками. Я наткнулась на Сэма и секунду-другую держалась за него, вдыхая запах, который так люблю. Постепенно до меня доходил весь ужас случившегося.

Мы находились в заброшенном бассейне. Заброшенном давно и основательно выпотрошенном. Не осталось ничего: ни трамплина, ни табло, ни лесенок. Только глубокая яма с гладкими стенами и скользким полом, из которой невозможно выбраться.

Слышала эта мразь, как мы кричим, или нет? Наверное, слышала. Потому что стоило нам замолчать, как это случилось. Зазвонил мобильный, и мы на восхитительный краткий миг поверили, что к нам спешит помощь. А потом посмотрели на загоревшийся экран телефона, который валялся на полу бассейна, недалеко от нас. Сэм не шелохнулся, и к аппарату побежала я. Почему я? Почему всегда я?

– Привет, Эми.

Искаженный голос на том конце провода мало походил на человеческий. Надо умолять. Просить пощады. Объяснить, что они совершают ужасную ошибку. «Но они знают, как меня зовут», – поняла я, и весь мой запал угас. Я ничего не сказала, и голос с прежней бесстрастной беспощадностью продолжил:

– Хочешь жить?

– Кто вы? Что вам от нас…

– Хочешь жить?

Я молчу целую минуту. Не могу говорить. Язык будто отсох.

Наконец выдавливаю из себя:

– Да.

– На полу, рядом с телефоном, лежит пистолет. В нем одна пуля. Для Сэма или для тебя. Это цена свободы. Чтобы жить, надо убить. Ты ведь хочешь жить, Эми?

Не могу произнести ни слова. Меня сейчас вырвет.

– Хочешь, Эми?

И телефон отключается.

– Что они сказали? – спрашивает Сэм.

Сэм спит рядом. Я могла бы сделать это прямо сейчас.

Глава 2

Женщина коротко вскрикнула от боли. Поперек спины у нее набухали лиловые рубцы. Джейк снова поднял и с резким щелчком опустил плеть. Женщина выгнулась и выдохнула:

– Еще.

Она редко произносила что-нибудь помимо этого слова. Не из болтливых. Не такая, как другие его клиентки. Администраторши, бухгалтерши, секретарши… Сексуально неудовлетворенные, изголодавшиеся по живому общению, все они отчаянно хотели понравиться мужчине, за деньги потчующему их плеткой. Эта была другая. Закрытая книга. Ни разу не намекнула, как вышла на него. Что ее привело. Дала четкие и ясные инструкции – объяснила, что ей надо, – и велела приступать.

Начинал он всегда с фиксации запястий. Туго стягивал их двумя шипованными кожаными ремнями и крепил к стене. Потом надевал на лодыжки браслеты с цепями и приковывал ноги к полу. Одежду она аккуратно складывала на стул и, оставшись в нижнем белье, стояла в ожидании наказания.

Никаких ролевых игр. Никаких: «Пожалуйста, папочка, не надо, мне больно!» или «Я очень-очень плохая девочка». Она просто хотела, чтобы он причинил ей боль. В некотором смысле его это даже устраивало. Любая работа через какое-то время оборачивается рутиной, и ему для разнообразия было приятно иметь дело с клиенткой, не требовавшей от него подыгрывать ее печальным фантазиям. Тем не менее он огорчался ее стойкому нежеланию идти с ним на контакт. Важнейший элемент сеанса садо-мазо – это доверие. Саб должен быть уверен, что он в надежных руках, что доминатор понимает его потребности и обладает достаточным опытом, чтобы сеанс прошел удовлетворительно для обеих сторон. В противном случае игра перерастает в насилие, если не в злоупотребление положением, что в интересы Джейка совершенно не входило.

Конечно, он пытался растопить лед – здесь невинный вопросик, там ни к чему не обязывающая реплика. И со временем выведал, что родом она не из Саутгемптона, одинокая, возраст под сорок. И никаких комплексов на этот счет. Еще он понял, что ей нужна только боль, а секс без надобности. Она не просила ни стимуляции, ни заигрываний. Все, что ей требовалось, – это наказание. Охаживая ее кнутом, Джейк не слишком усердствовал, но и не халтурил, работал на полную. Держалась она хорошо, да и тело имела под стать: крепкое, мускулистое, серьезно накачанное. Старые рубцы наводили на мысль, что клиентка не новичок в садо-мазо.

Но все его уловки и хитроумные вопросы ни к чему не привели. Только одно Джейк знал про нее наверняка. Как-то раз, когда она одевалась, из кармана куртки выскользнуло удостоверение с фотографией. Она тут же его подобрала – думала, он не заметит. Но он заметил. Джейк всегда считал, что неплохо разбирается в людях, но здесь его ждал сюрприз. Если бы не это удостоверение, он ни за что не догадался бы, что она – из полиции.

Глава 3

В нескольких футах от меня сидит на корточках Эми и без всякого стеснения писает на пол. Никто из нас уже не испытывает неловкости. Я смотрю, как тонкая струйка мочи, ударяясь о плитку, пачкает брызгами и без того уже несвежие трусы. Пару недель назад я бы отвернулся. Теперь – нет.

Моча ленивой змейкой ползет по чуть покатому дну бассейна, чтобы влиться в собравшуюся в дальнем конце смрадную лужу. Я смотрю, как Эми мочится, не отрывая глаз, но скоро представление кончается. Эми возвращается в свой угол. Ни извинения, ни простого кивка. Мы превратились в животных – не обращаем друг на друга никакого внимания.

Это началось не сразу. Первое время мы метались, злились и клялись, что не сдадимся. Что выкарабкаемся вместе. Эми вставала мне на плечи и ломала ногти о плитку, пытаясь дотянуться до бортика. Пробовала подпрыгнуть вверх с моих плеч. Но глубина бассейна не меньше пятнадцати футов – выбраться невозможно.

Мы бы воспользовались телефоном, но он требовал ввести ПИН-код и после трех неудачных комбинаций заблокировался. Мы орали и звали на помощь, пока не охрипли, но слышали в ответ только издевательски насмешливое эхо. Нам стало казаться, будто мы на другой планете и на много миль вокруг нас нет ни души. Скоро Рождество… Наверное, нас ищут… Но поверить в это здесь, в окружении невообразимой гулкой тишины, было невозможно.

Вариант побега скоро отпал, и мы сосредоточились на выживании. Грызли ногти до тех пор, пока пальцы не начинали кровоточить, и жадно сосали кровь. На рассвете слизывали с плиток капли конденсата. Желудки требовали еды. Мы всерьез подумывали, не съесть ли одежду, но отказались от этой идеи. По ночам здесь холодно, и голышом мы, наверное, замерзли бы насмерть. Ну и еще мы согреваем друг друга.

Только вот… То ли мне так кажется, то ли наши объятия на самом деле стали уже не такими жаркими? Не такими крепкими? Мы цепляемся друг за друга и помогаем друг другу, лишь бы не остаться в этом страшном месте в одиночестве. Коротаем время, играем в какие-то игры, фантазируем, что будем делать, когда помощь все же придет: что будем есть, что скажем дома, какие подарки получим на Рождество. Вот только игра занимает нас все меньше. Мы все отчетливее осознаем, что нас привели сюда ради какой-то цели, и наши надежды на хеппи-энд тают с каждым часом.

– Эми?

Молчание.

– Эми, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Она не смотрит на меня. Не разговаривает. Неужели я потерял ее навсегда? Пытаюсь догадаться, о чем она сейчас думает, но у меня ничего не получается.

Может быть, ей просто нечего мне сказать. Мы все перепробовали, изучили каждый дюйм нашей тюрьмы. Не делали только одного – не прикасались к пистолету. Он так и лежит на прежнем месте, как будто дразня нас.

Я поднимаю голову. Эми смотрит на пистолет. Поймав мой взгляд, она опускает глаза. Возьмет она пистолет или нет? Пару недель назад я сказал бы: нет, ни за что. А сейчас? Доверие – штука хрупкая. Заслужить его трудно, а потерять легко. Сейчас я больше ни в чем не уверен.

Кроме того, что один из нас умрет.

Глава 4

Хелен Грейс вышла в вечернюю прохладу и с удовольствием сделала глубокий вдох – какое счастье. Она замедлила шаг, смакуя мгновения блаженства. Мимо плотными потоками текла толпа покупателей.

Хелен направлялась на саутгемптонский рождественский рынок. Протянувшийся вдоль южной стены торгового центра Уэст-Ки, рынок каждый год привлекал желающих приобрести оригинальные ручной работы изделия, каких не сыщешь ни в одном вишлисте «Амазона».

Хелен терпеть не могла Рождество, но подарки Анне и Мари обязательно покупала. И раз уж она шла на уступку праздничному обычаю, то отрабатывала номер по полной программе. Выбирала украшения, ароматизированные свечи и всякие безделушки и не скупилась на лакомства: финики, шоколад, до неприличия дорогой рождественский пудинг и обязательно – коробку мятно-шоколадных конфет, которые обожала Мари.

Вырулив на своем «кавасаки» с парковки Уэст-Ки, Хелен быстро проехала через центр и свернула на юго-восток, к Уэстону. Из мира веселья и достатка – в мир лишений и отчаяния, туда, где, загораживая горизонт, возвышались пять монолитных многоквартирных башен. Годами они приветствовали приближающиеся к Саутгемптону с моря суда и – основательные, футуристические, внушающие оптимизм – в прошлом были вполне достойны подобной чести. В прошлом, но не сейчас.

В наибольшей степени упадок затронул Мельбурн-тауэр. Четыре года назад на шестом этаже взорвалась подпольная наркофабрика. Зданию был нанесен огромный ущерб – из него как будто вырвали сердце. Городской совет обещал сделать ремонт, но начавшийся экономический спад поставил на этих планах крест. Дом по-прежнему значился в очереди на реконструкцию, но в то, что она скоро начнется, никто уже не верил. Большинство жильцов из него выехали, а дом так и стоял – израненный, брошенный, всеми преданный. Теперь его облюбовали наркоманы и сквоттеры – те, кому некуда больше идти. От него так и веяло мерзостью запустения.

Хелен оставила мотоцикл подальше от башен и пошла пешком. Вообще-то женщины предпочитали не прогуливаться здесь по вечерам, тем более в одиночку, но Хелен за свою безопасность не боялась. Местные знали, кто она такая, и, едва завидев ее фигуру, торопливо уступали дорогу, что ее вполне устраивало. Сегодня, если не считать своры собак, крутившихся возле обгоревшей машины, ей не встретилось ни души. Старательно переступая через разбросанные шприцы и презервативы, Хелен вошла в Мельбурн-тауэр.

На четвертом этаже она остановилась перед дверью с номером 408. Некогда милая и уютная, теперь эта квартира напоминала Форт-Нокс. Дверь с многочисленными врезными замками, внушительного вида решетка. Необходимость такой защиты объясняли злобные надписи на стенах – шиза, дебилка, недоделанная. В квартире жили Мари и Анна Стори. Четырнадцатилетняя Анна была инвалидом. Она не разговаривала, не могла самостоятельно есть и ходить в туалет и полностью зависела от матери, делавшей для дочери все возможное. Они существовали за счет благотворительности, продукты покупали в дешевом супермаркете «Лидл», экономили на отоплении. И все бы ничего – так распорядилась судьба, и Мари не озлобилась и не ожесточилась, – если бы не местные подонки. Пусть они росли в неблагополучных семьях и не имели шансов найти себе достойное занятие, разве это могло служить им оправданием? Мерзкое хулиганье. Они не просто преследовали и запугивали несчастную женщину с больной дочерью – они находили в этом удовольствие.

Все это Хелен прекрасно знала, потому что познакомилась с Анной и Мари при определенных обстоятельствах. Один из здешних подонков – злобный, с угреватой физиономией недоумок по имени Стивен Грин – однажды попытался поджечь квартиру Стори. Пожарные подоспели вовремя, так что от огня пострадали только прихожая и гостиная, но Мари и Анна успели перепугаться до ужаса. Хелен воочию видела их страх, когда проводила опрос потерпевших. В полиции поджог расценили как покушение на убийство, и следствие искало виновных. Как ни старалась Хелен, дело из-за отсутствия свидетелей так и не дошло до суда. Она уговаривала Мари переехать, но та заупрямилась. Они давно жили в этой квартире, оборудованной с учетом ограниченных возможностей Анны, – так с какой же стати им переезжать? Чтобы укрепить входную дверь, Мари продала остававшиеся у нее ценности. А через четыре года взорвалась наркофабрика. До того в подъезде исправно работал лифт и квартира 408 представляла собой вполне приемлемое жилье. Теперь же она превратилась в тюрьму.

Работники социальных служб, обязанные регулярно навещать семью Стори, боялись их жилища как чумы, а когда все же заглядывали, старались не задерживаться. Зато Хелен, которую вечером дома ничто не держало, бывала у них гораздо чаще. Однажды она буквально наткнулась на Стивена Грина. Юнец вернулся с целой компанией, чтобы довести свою гнусную затею до конца. Он явно был под кайфом. Хелен застукала его за тем, как он пытался с помощью самодельного фитиля поджечь канистру бензина. Она ударила его дубинкой сначала по локтю, а потом по спине, и незадачливый поджигатель рухнул на пол. Застигнутые врасплох сообщники Грина побросали свои «зажигательные бомбы» и кинулись наутек. Удалось это не всем. Хелен прошла хорошую подготовку и умела сбить с ног всякого, кто надеется скрыться с места происшествия. Она не дала совершиться преступлению, а когда некоторое время спустя Стивен Грин и трое его дружков надолго сели за решетку, испытала и моральное удовлетворение. Иногда работа действительно приносит радость.

Хелен невольно поежилась. Замусоренная лестница, непристойные граффити, въевшаяся грязь и разбитые жизни – все это слишком явственно напоминало ей собственное детство. Она сделала над собой усилие, стараясь сдержать нахлынувшие горькие чувства и твердя себе, что пришла сюда ради Мари и Анны и не должна поддаваться мрачным мыслям.

Хелен постучала условным стуком – три раза. Послышался скрежет отпираемых замков, и дверь открылась.

– Санта-Клаус! – вместо приветствия произнесла она.

– Вали покуда цел, – последовал предсказуемый ответ.

Хелен улыбнулась, и ее хмурое настроение мгновенно рассеялось – «теплая встреча» со стороны хозяйки всегда действовала на нее ободряюще. Мари тем временем отперла замки на решетке. Прямо с порога Хелен вручила Мари подарки и получила свои. Она чувствовала себя здесь как дома. Пусть ненадолго, но квартира 408 служила ей убежищем от унылого жестокого мира.

Глава 5

Лил дождь, смывая слезы с ее лица, но она его не чувствовала. Она бежала наугад, не разбирая дороги, пробираясь сквозь заросли кустарника. Не останавливаться. Прочь. Прочь. Прочь. Подальше.

Колючки царапали ей лицо, камни больно ранили ступни. Она продолжала бежать, отчаянно озираясь по сторонам, но вокруг были только деревья. В какой-то момент ей в голову пришла жуткая мысль: а вдруг это не Англия? Она пробовала звать на помощь, но пересохшее горло издавало не крики, а слабые стоны.

В Сэмпсоне в парке «Зимняя сказка» перед пещерой Санта-Клауса выстроилась небольшая очередь. Аттракцион не представлял собой ничего особенного – несколько палаток, установленных на грязноватом лужке, – но ребятишкам здесь нравилось. Фредди Уильямс, отец четверых детей, только собрался насладиться куском рождественского пирога, когда вдруг увидел ее. За пеленой дождя она походила на призрак. Рука Фредди застыла на полпути ко рту – незнакомка, прихрамывая, медленно направлялась прямиком к нему. При ближайшем рассмотрении она оказалась не призраком, а человеком, только грязным, исцарапанным до крови и бледным как смерть. Фредди хотел отшатнуться – сумасшедшая какая-то! – но не смог сделать ни шагу, скованный свирепой силой ее взгляда. Последние несколько ярдов незнакомка преодолела быстрее, чем можно было ожидать, и бросилась на него. Пирог вылетел из пальцев Фредди и, кувыркнувшись в воздухе, со смачным звуком шлепнулся в лужу.

Позже, в участке, уже закутанная в одеяло, она все равно вела себя как сумасшедшая. Не говорила ни кто она такая, ни где живет, ни откуда пришла. Похоже, даже не знала, какое сегодня число. Вытянуть из нее удалось немного: что зовут ее Эми и что утром она убила своего парня.

Хелен затормозила возле Центрального полицейского участка Саутгемптона. Он располагался в футуристических очертаний здании из светлого известняка с огромными окнами, из которых открывались фантастические виды на город и порт. Построенное пару лет назад, оно с любой точки зрения представляло собой нечто выдающееся. Сверхсовременные камеры предварительного заключения, департамент Королевской государственной прокуратуры по уголовным делам, лаборатория «Умная вода»[1] – в общем, все, что может пригодиться в наши дни полицейскому. Хелен припарковала мотоцикл и вошла в здание.

– Спим на работе, а, Джерри?

Дежурный сержант вздрогнул, встрепенулся и постарался придать своему лицу выражение деловитости. При появлении Хелен дежурные всегда подтягивались и распрямляли спину. Не только в знак уважения к ее званию детектива-инспектора, но и потому, что она сумела себя поставить. Шести футов ростом, с ног до головы в коже – на зависть любому байкеру, – Хелен прямо-таки излучала неукротимую энергию и честолюбие. Она не опаздывала, не мучилась от похмелья, не болела. Она жила работой, отдаваясь ей с такой страстью, о какой остальные могли только мечтать.

Хелен направилась в отдел особо тяжких преступлений. Несмотря на решительную модернизацию центрального полицейского участка, порядка в городе заметно не прибавилось. Просматривая список дел в работе, Хелен в очередной раз убедилась, что сюрпризов ждать не приходится. Семейная ссора, закончившаяся убийством, – две загубленные жизни и ребенок-сирота. Покушение на убийство болельщика «святых»[2], предпринятое приезжими фанатами «Лидса». И наконец, жестокое убийство восьмидесятидвухлетнего старика. Убегая с места преступления, нападавший выронил отнятый у жертвы кошелек, оставив на нем отчетливый отпечаток пальца, по которому его и опознали. Полиция Саутгемптона уже имела дело с этим негодяем, в преддверии Рождества ограбившим ничего не подозревавшую семью. Хелен намеревалась сегодня же утром представить подробный рапорт в департамент прокуратуры по уголовным делам. Она раскрыла папку с делом, твердо настроенная добиться осуждения мерзавца.

– Ты не засиделась, Хелен? Есть работа.

К ней подошел детектив-сержант Марк Фуллер. Симпатичный парень и способный полицейский, он уже пять лет был ее напарником. Убийства, похищения детей, изнасилования, секс-трафик – вместе с Марком они расследовали самые запутанные дела, и Хелен привыкла полагаться на его смелость, интуицию и преданность. Но некоторое время назад он расстался с женой, и развод дался ему так тяжело, что он стал совершать одну ошибку за другой. Хелен с огорчением заметила, что от него стало частенько попахивать спиртным.

– Молодая девушка. Говорит, что убила своего парня.

Марк достал из папки фотографию и протянул Хелен. В правом верхнем углу отчетливо просматривался штамп «Разыскивается».

– Имя жертвы – Сэм Фишер.

Хелен посмотрела на снимок. Молодой парень. Приятное лицо. Правильные черты. Выражение – доверчивое, пожалуй, немного наивное. Марк дождался, когда она внимательно изучит фотографию, и протянул ей вторую.

– Подозреваемая. Эми Андерсон.

Хелен взяла карточку и не смогла сдержать удивленного возгласа. Какая красавица. На вид – лет двадцати с небольшим. Длинные волнистые волосы, пронзительной синевы глаза, нежно очерченные губы. Воплощение юности и невинности. Хелен надела куртку.

– Поехали.

– Поведешь сама или…

– Сама.

К парковке они шли молча. По просьбе Хелен к ним присоединилась Шарлин Брукс, больше известная как Чарли. В отделе она отвечала за розыск пропавших без вести. Детективом добросовестная и энергичная Чарли была хорошим, но решительно не желала соблюдать полицейский дресс-код. Вот и сегодня она явилась на работу в облегающих кожаных брюках. Хелен так и подмывало строго отчитать подчиненную за неподобающий наряд, но она понимала, что не имеет на это никакого права.

В машине воняло перегаром. Хелен покосилась на сержанта и опустила оконное стекло.

– Итак, что мы имеем?

Чарли уже открыла папку с делом.

– Эми Андерсон. Пропала чуть более двух недель назад. Последний раз ее видели в Лондоне, на концерте. Вечером второго декабря отправила матери сообщение, что добирается домой попуткой вместе с Сэмом и будет около полуночи. С тех пор ни от нее, ни от него – ни слуху ни духу. Мать позвонила в полицию.

– Что дальше?

– Сегодня утром она объявилась в Сэмпсоне. Заявила, что убила своего бойфренда. Больше не говорит ни слова. Сейчас ни с кем не разговаривает, молчит.

– Где она была все это время?

Марк переглянулся с Чарли и ответил:

– Мы знаем не больше твоего.

Оставив машину на стоянке «Зимней сказки», все трое направились к вагончику, в котором размещалась контора парка. На пороге ветхого строеньица Хелен на миг замерла, пораженная открывшейся картиной. Под грязным одеялом лежала изможденная молодая женщина и смотрела на нее безумным взглядом.

– Привет, Эми. Я – детектив-инспектор Хелен Грейс. Можешь называть меня просто Хелен. Я присяду, ладно?

Ответа не последовало. Хелен осторожно опустилась на стоящий рядом стул.

– Я бы хотела поговорить с тобой о Сэме. Ты не против?

Девушка подняла голову. Обострившиеся черты исхудавшего лица исказила гримаса ужаса. Хелен вспомнила фотографию девушки и попыталась провести мысленное сравнение. Если бы не ярко-синие глаза и не характерный шрам на подбородке, вряд ли она ее узнала бы. Некогда пышные волосы потускнели и свисали грязными космами. Изодранные в кровь руки и ноги – как у спятившего самоистязателя. А запах… В тесном помещении не просто дурно пахло. Здесь воняло.

– Мы должны найти Сэма. Можешь сказать, где он?

Эми закрыла глаза. Из-под ресниц выкатилась и сползла по щеке слезинка.

– Где он, Эми?

Долгое молчание.

– В лесу, – прошептала она наконец.

Эми наотрез отказалась покидать домик, и детективам пришлось вызывать разыскную собаку. Оставив Чарли приглядеть за девушкой, Хелен с Марком отправились на поиски тела. Ретривер по кличке Симпсон потыкался носом в заляпанные кровью лохмотья, когда-то служившие Эми одеждой, и рванулся в сторону леса.

Следы они нашли быстро. Девушка бежала наугад, продираясь сквозь кусты, на которых и сейчас кое-где виднелись клочки одежды. Симпсон бодро продвигался вперед. Хелен легко поспевала за ним. Марк, не желая отстать от женщины, старался держать тот же темп, что требовало от него немалого напряжения сил – сказывалась вчерашняя пьянка.

Через некоторое время впереди показалось здание. Это был давно намеченный к сносу муниципальный бассейн, печальный пережиток ушедших лучших времен. Симпсон поскребся в запертую дверь и побежал вокруг здания. Под разбитым окном пес остановился. На рассохшейся раме алели свежие пятна крови. Вот откуда выбралась Эми.

Чтобы проникнуть внутрь, им пришлось потрудиться. Хоть здание и выглядело заброшенным, все входы в него были закрыты. От кого? Ни одной живой души поблизости не было. В конце концов они взломали замок, натянули бахилы и заскользили по кафельному полу.

Вскоре они его нашли. Он лежал на дне бассейна глубиной пятнадцать футов. Некоторое время ушло на поиск лестницы, после чего Хелен спустилась в бассейн и осмотрела тело человека, которого, если верить Эми, звали Сэмом. При жизни он учился на юриста и мечтал когда-нибудь поступить на работу в адвокатскую фирму. После смерти он ничем не отличался от последнего уличного побродяжки. На одежде – засохшие пятна мочи и экскрементов; грязные обкусанные ногти. На изможденном лице – печать боли и ужаса. Живым он был вполне симпатичным парнем. Мертвый он внушал отвращение.

Глава 6

Когда они перестанут ее мучить?

Эми надеялась, что хотя бы в больнице ее оставят в покое. Не будут дергать, дадут побыть в одиночестве и зализать раны. Но они как будто задумали ее извести. Ни еды, ни даже воды, несмотря на мольбы, она так и не получила. Ей сказали, что язык у нее распух, желудок сжался, а кишки при попадании пищи порвутся. Поэтому ей поставили капельницу. Может, они все делали правильно, только она хотела совсем другого. Попробовали бы они поголодать больше двух недель. Что они вообще понимают?

Еще ей поставили капельницу с морфием, и это приносило облегчение. Правда, они придирчиво следили, чтобы она с ним не переусердствовала. Со второй капельницей она управлялась левой рукой – когда боль становилась нестерпимой, нажимала на кнопку. Правую руку ей пристегнули к кровати. Медсестры не скрывали своего удовольствия. Она слышала их громкие перешептывания. Что-что она натворила? Ребенка убила? Мужа прикончила? Как интересно.

А потом они – о боже! – пустили к ней мать. Эми рассвирепела. Она так орала, что совершенно сбитая с толку мамочка по требованию врача быстренько ретировалась в коридор. О чем они только, на хрен, думали? Она не могла видеть мать. Только не сейчас. Не так.

Эми хотела одного: чтобы ее оставили в покое. Она лежала, тупо уставившись в одну точку, и часами рассматривала то нитяные переплетения наволочки, то гипнотически мерцающую нить накаливания в лампе ночника. Только так ей удавалось выбросить из головы назойливые мысли о случившемся. А потом перед ее внутренним взором вдруг всплывало лицо Сэма… Тогда она нажимала на кнопку капельницы с морфием и уносилась в иные, более счастливые места.

В душе Эми понимала, что долго прятаться от жизни не получится. Ее со всех сторон окружали демоны. Они тянули ее назад, к смерти, от которой она убежала. Снаружи слонялись копы – явно в ожидании того, когда им разрешат ее допросить. Неужели до них не дошло, что она не станет отвечать на их вопросы? Разве мало ей выпало страданий?

– Скажите им, что ко мне нельзя.

Медсестра, просматривавшая лист назначений, повернула к ней голову.

– Скажите, что у меня температура, – продолжала Эми, – что я сплю, что…

– Я не вправе им помешать, милая, – спокойно ответила медсестра. – И потом, лучше ведь покончить со всем этим разом, а?

Значит, ее мучениям не будет конца. Она убила человека, которого любила, и от этого уже никуда не денешься.

Глава 7

– Эми, расскажи, как ты выбралась из бассейна.

– По лестнице.

– Я не видела там никакой лестницы.

Эми нахмурилась, подтянула повыше больничное одеяло и отвернулась к стене. Хелен с интересом наблюдала за девушкой. Если она лжет, то лжет весьма убедительно.

Хелен покосилась на Марка и продолжила:

– Что это была за лестница?

– Веревочная. Ее сбросили сразу после того, как я…

У Эми на глазах выступили слезы. Она опустила голову.

Ее кисти были красными и распухшими. В самом деле карабкалась по веревочной лестнице? Хелен мысленно одернула себя – что за чушь! Рассказанная Эми история не стоит выеденного яйца. По ее словам, их с Сэмом подобрала на шоссе машина. В салоне их усыпили и перевезли в заброшенный бассейн, мучили голодом и жаждой, а потом заставили ее убить Сэма. Кому и зачем это могло понадобиться? Эми и Сэм производили впечатление обычной молодой пары. И все-таки ключ к преступлению определенно следовало искать в их отношениях.

– Что связывало вас с Сэмом?

Эми всхлипнула.

– Может, пора сделать перерыв, инспектор? – предложил адвокат, на присутствии которого настояла мать Эми.

– Мы еще не закончили, – огрызнулась Хелен.

– Но вы же видите, что она измучена. Разве нельзя…

– Убит человек. Сэм Фишер. Убит выстрелом в спину. С близкого расстояния. И убила его ваша клиентка.

– Моя клиентка не отрицает, что спустила ку…

– Но не говорит почему.

– Я уже сказала вам почему, – бросила Эми.

– Да, ты сочинила отличную историю. Только она никак не вяжется со здравым смыслом.

Хелен замолчала, но эстафету допроса тут же подхватил Марк.

– Вас никто не видел. Никто не видел, как вы садились в машину: ни дальнобойщики, ни дорожная полиция, ни другие автостопщики. Может, хватит уже нам втирать? Может, пора рассказать, почему ты убила своего приятеля? Он что, тебя ударил? Угрожал тебе? Зачем он увел тебя в это жуткое место?

Эми молчала и не поднимала глаз. Как будто не слышала Марка. В разговор снова вступила Хелен, сменив тон на более мягкий:

– Послушай, Эми. Не думай, что ты первая. Запала на симпатичного парня, а он оказался садистом и насильником. Здесь нет твоей вины, никто не станет тебя осуждать. Если ты расскажешь, как все случилось, я обещаю, что помогу тебе. Он напал на тебя? В этом участвовал кто-то еще? Почему он отвел тебя туда?

Эми не отвечала. В голосе Хелен прорезались нотки нетерпения:

– Два часа назад мне пришлось сообщить матери Сэма, что ее сын убит. Не только она, но и его младшие братья и сестры хотят знать, кто это сделал. И кандидат в данный момент только один – ты. Так что ради них и ради себя самой перестань пороть ахинею и расскажи нам правду. Почему ты выстрелила в него? Почему, Эми?

После долгого молчания Эми вскинула голову. Залитые слезами глаза полыхнули сердитым огнем.

– Потому что она меня заставила.

Глава 8

– Что думаете, босс?

Впервые в жизни она не нашлась с ответом. Хелен Грейс всегда знала: да или нет, виновен или не виновен. Но этот случай поставил ее в тупик. Весь опыт говорил ей: Эми лжет. История с похищением сама по себе звучала безумно, а уж то, что в роли похитителя выступала женщина, да еще действовавшая в одиночку, не лезло ни в какие ворота. Женщины, случается, убивают мужей, или детей, или тех, кто находится у них на попечении. Но они не похищают незнакомых людей. И не разыгрывают театрализованные представления, наподобие описанного Эми, тем более при численном превосходстве жертв. И каким образом, интересно узнать, похитительнице удалось вытащить из машины двух взрослых человек и переместить в бассейн? Хелен так и подмывало предъявить Эми официальное обвинение в убийстве. Может, тогда она наконец выложит правду.

С другой стороны, зачем ей было сочинять столь неправдоподобную историю? Эми – умная уравновешенная девушка, без каких бы то ни было психологических отклонений. Ее показания отличаются четкостью, ясностью и последовательностью. Она дала предельно точное описание «похитительницы» – немытые светлые волосы, солнцезащитные очки, коротко стриженные грязные ногти – и ни разу от него не отступила. Она запомнила даже такую деталь, как манера женщины не переключать вовремя передачу, насилуя машину. Сэма она любила, любила по-настоящему, и была совершенно сражена его смертью. Про них говорили, что они созданы друг для друга. Познакомились они в Бристольском университете, затем решили вместе поступать в магистратуру в Университет Уорвика. Денег у обоих было немного, но в каникулы они успели поездить по стране, как правило, вдвоем, – шумные компании их мало привлекали.

Криминалистическая экспертиза обнаружила на оружии отпечатки пальцев Эми, так что сомнений не осталось – стреляла она. Вместе с тем история пленения в бассейне тоже нашла подтверждение. Физическое состояние девушки, состояние волос и ногтей убитого парня и анализ обнаруженных в бассейне физиологических выделений давали основание утверждать, что Эми и Сэм действительно провели там по меньшей мере две недели. Что случилось дальше? Они отчаялись и бросили жребий? Заключили сделку?

– Почему погиб он, а не ты?

Эми отвернулась, но Хелен не собиралась сдаваться и настойчиво повторила вопрос. В конце концов девушка не выдержала.

– Потому что он меня попросил, – едва слышно произнесла она.

Значит, это был акт любви. Акт самопожертвования. С таким грузом на совести жить нелегко… Если, конечно, Эми рассказала правду. Именно это и не давало Хелен покоя – она слишком явственно видела, что случившееся буквально раздавило Эми. Не просто ранило, а именно раздавило. Бремя вины не спутаешь ни с каким другим. Хелен это чувство было слишком хорошо знакомо. Она поймала себя на том, что вопреки здравому смыслу сочувствует девушке. Но ведь это невозможно! Зачем кому-то понадобилось похищать молодых людей? Чего преступники – или преступница – хотели достичь? Какую цель преследовали? Если верить Эми, за ними никто не наблюдал. В чем же тогда смысл? Бред какой-то. Тем не менее, когда Марк со свойственной ему прямотой задал свой вопрос, ее ответ прозвучал неожиданно для нее самой:

– Думаю, она говорит правду.

Глава 9

Бен Холланд терпеть не мог еженедельные поездки в Борнмут. Абсолютно бессмысленное занятие. Но на фирме считали необходимым поддерживать живое общение между разными отделениями, поэтому раз в неделю Бену и Питеру (Портсмут) приходилось делить сэндвичи и кофе с Малкольмом и Элеонор (Борнмут) и Элли и Сарой (Лондон). Обсудив проблемные вопросы морского права, подробности очередной судебной тяжбы между банками и международное законодательство в области наследования, они делились друг с с другом соображениями по поводу клиентов. Иногда в результате этих встреч Бен получал новую информацию, иногда узнавал что-то действительно интересное, но в целом, принимая в расчет дорогу из Портсмута и обратно, считал свои поездки напрасной тратой времени.

В этот раз все было даже хуже, чем обычно. По устоявшейся привычке они с Питером ездили на машине Бена, что позволяло старшему коллеге выпить за ланчем. Питера ценили на фирме за сообразительность и умение добиваться результатов. При этом все знали, что он хамоват и занудлив. Кроме того, от него всегда плохо пахло. Во время совещаний коллеги старались не садиться рядом с Питером, а Бену предстояло провести с ним в одной машине целых два часа. Вернее, предстояло бы, если бы у них не кончился бензин.

Негромко чертыхаясь, Бен достал телефон и тут же изумленно вытаращил глаза.

– Сеть не ловит.

– Что? – подал голос Питер.

– Сеть, говорю, не ловит. Проверь свой.

Питер достал свой телефон.

– То же самое.

Некоторое время оба молчали.

Бен изо всех сил сдерживал злость. Чем он провинился, чтобы на ночь глядя застрять посреди Нью-Фореста в одной машине с Питером? На выезде из Борнмута он залил полный бак на заправке «Эссо» – у них самые низкие цены, – и вот, часа не прошло, а бак опустел. Когда на панели замигало предупреждение, Бен глазам своим не поверил и решил, что уж до Саутгемптона топлива в любом случае хватит. Но буквально через несколько секунд запищал предупредительный сигнал, а следом заглох двигатель. Иногда жизнь не довольствуется всего одним пинком в зад. И что теперь, спрашивается? Тащиться пешком до ближайшей заправки? Ночевать в машине?

– Вот тебе и платиновая карта «Все включено»! – язвительно вставил Питер. – Сервис называется!

Бен посмотрел на пустую дорогу, что бежала через лес. Питер пока воздерживался от комментариев, хотя идея срезать путь через Нью-Форест принадлежала Бену. Он делал это не в первый раз: вместо того чтобы огибать весь Саутгемптон по шоссе М27, предпочитал ехать по лесной дороге, выводившей прямиком к Калмору. Но сегодня привычный трюк вышел им боком. Бен догадывался, что этот факт не останется без внимания, но будет упомянут не раньше, чем закончатся их мытарства. Питер не упустит случая оттоптаться на его ошибке; придет время, и он все ему припомнит.

– Сам разузнаешь или мне сходить? – спросил Питер. Риторический вопрос. Питер старше, к тому же у него «болят коленки». Так что идти придется Бену. Взглянув на карту, он обнаружил, что неподалеку – примерно в паре миль – стоит несколько загородных коттеджей. Пожалуй, если поторопиться, можно успеть до темноты. Он поднял воротник, кивнул коллеге и вышел на дорогу.

– «Мы встретимся снова…» – пропел Питер.

Вот гаденыш, подумал Бен.

И вдруг в надвигающихся сумерках улыбкой фортуны вспыхнули два огонька. Бен прищурился. Точно, фары. Впервые за день он позволил себе расслабиться. Есть Бог на свете. Он замахал руками, но «универсал» уже тормозил.

Слава небесам, подумал Бен. Вот и спасение.

Глава 10

Дайана Андерсон не видела дочь больше трех недель. Она не могла бы сказать, что видит ее сейчас, хотя прижимала к груди так, словно хотела задушить в объятиях. В больнице Эми привели в порядок – дали принять душ и вымыть голову, – но она все равно была непохожа сама на себя.

Чарли, симпатичная женщина-полицейский, проводила их до дома. Якобы ради Эми, чтобы помочь той освоиться и почувствовать себя в безопасности, только Дайана в это не верила. Чарли приставили шпионить за ними. Вынюхивать и доносить. Никто не собирался оставлять Эми в покое, и присутствие за дверью двух копов в форме лишь подтверждало этот вывод. Зачем они здесь? Защищать Эми? Или не дать ей убежать? Хорошо хоть журналистов к ним не пустили. Корреспондентка местной газетенки не придумала ничего лучше, как прокрасться к почтовому ящику и нагло прокричать в щель вопрос: почему Эми убила своего парня. Совсем молодая девушка, а туда же… Что же такое с людьми творится?

«Эми застрелила Сэма». Так выразилась та строгая инспекторша из полиции, детектив Грейс. Но ведь это чепуха. Эми не могла никого застрелить, тем более Сэма. Она и оружия-то в руках никогда не держала. Слава богу, не в Америке живем.

Дайана повернулась к Ричарду, ожидая, что он объяснит все это полицейским, но на лице мужа застыло выражение изумленной растерянности. Вот так всегда, сердито подумала она. Когда он нужен, от него никакого толку. Со всеми превратностями судьбы приходится справляться ей одной. Эми любила Сэма. В минуты досуга Дайана частенько представляла себе, что будет, если – точнее, когда – они поженятся. Она подозревала, что Эми как современная девушка согласится на сожительство с Сэмом без заключения брака. Но дочь как-то призналась ей, что мечтает выйти за Сэма замуж. Правда, она – такой уж характер – и здесь собиралась все сделать по-своему. Во-первых, никакого белого платья. Во-вторых, под венец ее поведет не отец, а мать. Да, но как это воспримет Ричард? И что подумают люди?

Дайана вздрогнула, поймав себя на том, что размечталась о свадьбе, которой уже не будет.

Но ведь это абсурд. В характере Сэма не было ни следа жестокости. О какой самообороне могла идти речь? Инспектор Грейс, говоря о случившемся, чуть ли не сквозь зубы процедила: «В свое время Эми сама вам все расскажет». Но Эми не проронила ни словечка. Как будто онемела. Дайана пыталась подкатиться к дочери и так и этак: приготовила ей молочный коктейль, открыла коробку конфет с помадкой (Эми любила их с детства), перенесла в спальню, которую теперь делила с дочкой, ее старые игрушки и прочие безделушки. Ничего не помогало. Они втроем сидели за чаем и хранили чопорное молчание. Чарли устроилась на краешке софы и старательно следила, чтобы не расплескать из чашки чай, Дайана без конца подкладывала на тарелки кексы, к которым никто не прикасался, а Эми мертвым взглядом смотрела в никуда – бледная тень той живой и веселой девушки, какой она когда-то была.

Глава 11

Это была самая настоящая засада.

Не успела Хелен выйти из машины, как поджидавшая ее женщина налетела на нее.

– Уделите мне пару минут, инспектор?

Настроение у Хелен мгновенно испортилось. Вот и началось.

– Рада вас видеть, Эмилия, но, как вы понимаете, я очень занята.

Хелен отвернулась и двинулась дальше, но Эмилия схватила ее за руку. Хелен сверкнула взглядом – вы что, серьезно? – и журналистка, поняв намек, медленно разжала пальцы и, ничуть не смутившись, широко улыбнулась. Эмилия Гаранита являла собой поразительное зрелище – юная, стройная, гибкая и… изуродованная. До восемнадцати лет Эмилия успела разбить не одно сердце, а потом стала жертвой жестокого нападения. Девушке плеснули в лицо кислотой. В профиль, если смотреть слева, она осталась прежней красоткой. Но вся правая половина лица превратилась у нее в уродливую маску, с которой слепо взирал мертвый искусственный глаз. С тех пор к ней приклеилась кличка Красавица-и-Чудовище. Эмилия вела в газете «Саутгемптон Ивнинг Ньюс» рубрику криминальных новостей.

– Дело Эми Андерсон. Мы знаем, что она его убила, но не знаем почему. Что такого он ей сделал?

Хелен постаралась скрыть презрение. Она не сомневалась, что это Эмилия кричала в почтовый ящик Андерсонов, но настраивать против себя прессу на начальной стадии расследования было бы неразумно.

– Преступление на сексуальной почве? Он ее избил? Вы подозреваете кого-нибудь еще? – не отставала Эмилия.

– Вы же знаете порядок. Как только у нас появится для вас информация, офицер по связям с прессой с вами свяжется. А теперь извините, но…

– Мне просто любопытно, почему вы ее отпустили. И даже не под залог. Обычно вы их там утюжите, разве не так?

– Мы никого не «утюжим». И вам прекрасно известно, что я всегда действую согласно правилам. В данном случае общение с прессой будет проходить по обычным каналам, договорились?

Мило улыбнувшись, Хелен пошла дальше. Она знала, что выиграла всего лишь первую схватку в обещавшей стать затяжной кампании. Криминал был у Эмилии в крови. Старшая из шести детей, она прославилась после того, как ее отец – наркодилер – получил шестнадцать лет тюрьмы за использование собственных сыновей и дочерей в качестве наркокурьеров. Детишек регулярно отправляли на каникулы на Карибы, а перед возвращением в Саутгемптон заставляли глотать набитые кокаином презервативы. Потом португальский папаша Эмилии отправился за решетку, его хозяева рассчитывали, что девушка продолжит на них работать, – отец остался немало им должен. Эмилия отказалась, и ее наказали – две сломанные лодыжки и пол-литра серной кислоты в лицо. Выйдя из больницы, Эмилия описала свои злоключения в книге. Этот опыт и подтолкнул ее заняться журналистикой. Она немного прихрамывала при ходьбе, зато ничего не боялась и в любом расследовании смело шла прямо к цели.

– Не пропадайте! – крикнула Эмилия в спину Хелен, остановившейся перед дверями полицейского морга.

Хелен понимала: теперь жизнь станет еще сложнее. Но раздумывать об этом было некогда.

Ее ожидало свидание с трупом.

Глава 12

Не человек, а призрак. От беззаботного симпатичного парня, улыбавшегося со страницы в «Фейсбуке», не осталось ничего. Лежащее на столе для вскрытия истощенное бескровное тело казалось уродливой карикатурой на счастливого и полного надежд молодого человека, каким еще недавно был Сэм. Печальное зрелище.

Хелен отвела взгляд от его лица и посмотрела на судмедэксперта Джима Гривса. Несмотря на тридцатилетний опыт работы, Джим к каждому вскрытию приступал с неторопливой тщательностью. Бесконечно долго мыл руки (ни дать ни взять леди Макбет, хоть и изрядно располневшая) и неловко втискивал их в стерильные перчатки. У каждого, кто наблюдал за его мучениями, возникало невольное желание ему помочь. Некоторые так и делали. Кое-кто считал, что старый патологоанатом уже ни на что не годится, но Хелен к их числу не относилась. Она никогда не торопила Джима, зная, что ее терпение окупится. К тому же ее завораживала сама процедура превращения грузного и на вид неповоротливого чудака с руками, щедро украшенными татуировками, в эксперта в стерильном халате. Он помог ей раскрыть уже немало дел.

– Меня, как всегда, торопят. Поэтому изложу только предварительную версию…

Привыкшая к его ворчанию Хелен улыбнулась – и воздержалась от комментариев. Конечно, она торопила Джима, но разве у нее был выбор? Разговор с матерью Сэма вышел особенно тягостным еще и потому, что Хелен было практически нечего ей сообщить. Оливия Тейлор овдовела несколько лет назад, и с ней рядом не было человека, способного поддержать в трудную минуту. Ей предстояло самой помочь младшим детям пережить гибель любимого брата. Хелен видела свой долг в том, чтобы дать несчастной женщине хоть какие-то средства для решения этой невероятно трудной задачи. В первую очередь – как можно скорее подтвердить или опровергнуть рассказ Эми.

Джим больше не ворчал. Развернувшись к лежащему на столе телу, он приступил к отчету.

– Огнестрельное ранение в спину. Пуля вошла под правую лопатку и застряла в грудной клетке. Если есть вопросы к терминологии, скажи сразу – я объясню.

Хелен промолчала. Она уже привыкла к своеобразному чувству юмора патологоанатома. Не дожидаясь ответа, Джим продолжил:

– Причина смерти: остановка сердца. Вызванная либо кровопотерей, либо, что более вероятно, травматическим шоком. На момент выстрела жертва пребывала в крайне неблагополучном физическом состоянии. На туловище, конечностях и лице наблюдаются признаки истощения: запавшие глазницы, кровь на деснах, облысение. Мочевой пузырь и кишечник практически пусты; в желудке обнаружены частицы ткани, плиточной шпаклевки и человеческих тканей.

Обойдя стол, Джим поднял правую руку трупа.

– Ткани его собственные, откушенные с правого предплечья. Судя по ране, произведено три или четыре укуса.

Хелен зажмурилась – лишь теперь она в полной мере осознала, в каком кошмаре прошли последние дни Сэма, – но через секунду, пересилив себя, открыла глаза. Джим повернул руку мертвеца, давая Хелен рассмотреть изуродованное предплечье, и осторожно опустил назад.

– По моим оценкам, он не принимал нормальной пищи и жидкости в течение как минимум двух недель. Вероятно, даже больше. Все это время организм поддерживал существование за счет жировых запасов; когда они истощились, начал вытягивать питательные вещества из внутренних органов. К моменту убийства он был на волосок от полной функциональной недостаточности. Насколько мне известно, девушка находилась в том же состоянии. Еще пара дней, и оба умерли бы в силу естественных причин.

Джим замолчал и порылся в стопке бумаг у себя на столе.

– Анализ крови. Подтверждает диагноз: обезвоживание и угроза функциональной недостаточности внутренних органов. Единственный необычный штрих – следы бензодиазепинов. Думаю, вы их обнаружите в ее крови, тем более – в продуктах жизнедеятельности.

Хелен кивнула – эксперты-криминалисты уже подтвердили наличие во взятых из бассейна образцах экскрементов сильнодействующего седативного препарата. Она как могла сдерживала волнение, но результаты вскрытия определенно указывали в одном направлении. Джим говорил еще минут десять. Хелен дослушала его отчет и простилась – все, что надо, она уже узнала.

Как бы невероятно ни звучала история Эми, она, похоже, подтверждалась. В углу бассейна эксперты-криминалисты обнаружили волокна, возможно, оставленные веревочной лестницей, послужившей Эми средством спасения. Пятна на одежде молодых людей позволяли предположить, что от автомобиля до заброшенного бассейна их действительно волокли по открытой местности. Но могла ли женщина в одиночку перетащить на такое расстояние Сэма, весившего не меньше двенадцати стоунов, или ей потребовался бы сообщник? Возвращаясь в участок, Хелен ловила себя на том, что дело захватило ее с головой. Она понимала, что уже не успокоится, пока не раскроет это загадочное преступление. Добравшись до временного штаба расследования, она с удовлетворением отметила, что Марк, как говорится, не терял времени даром. В их работе было огромное количество бюрократических и чисто технических аспектов, пренебрежение которыми могло затормозить ход раскрытия преступления, и Хелен требовала, чтобы все эти вопросы были решены. В этом отношении Марку цены не было. Типичный детектив-сержант – грубоватый, но надежный, – он умел все организовать как надо. И команду он подобрал отличную, включив в основную группу констеблей Бриджеса, Граундса, Сандерсона и Макэндрю. И все эти люди уже подключились к расследованию. При виде Хелен Марк поспешил к ней.

– Что скажем прессе, босс?

Хороший вопрос. Он не давал Хелен покоя с той минуты, как она покинула морг. Эмилия Гаранита от нее не отстанет, на это нечего и надеяться, а за ней потянутся другие. Девушка в заброшенном бассейне застрелила своего бойфренда. Сенсация!

– Как можно меньше. Пока сами не разберемся, в чем дело, – никаких утечек. Ни намека на то, что здесь может быть замешан кто-то третий. Пока наша версия – убийство на бытовой почве, но без акцента на подробностях. Пусть журналисты сами ищут объяснения, почему Эми застрелила Сэма…

– Но мы не можем позволить им без конца чернить его имя.

– Вот именно. Его мать заслуживает лучшего.

– О’кей. Значит – минимум информации.

Выглядел Марк неважно – щеки запали, подбородок в щетине, движения дерганые, – но, несмотря ни на что, он оставался хорошим полицейским, и Хелен серьезно рассчитывала на его помощь.

Убедившись, что механизм расследования завелся, она позволила себе пятиминутный перерыв и заварила чашку чаю. Разговор с Эми отнял у нее немало сил, а уж после посещения морга и беседы с Джимом Гривсом она и вовсе пала духом. Перед глазами до сих пор стояло измученное мертвое лицо Сэма Тейлора. А каково матери увидеть такое… Погруженная в свои мысли, она чуть не вздрогнула, когда к ней подошла Чарли:

– Босс, взгляните, это важно.

Денек выдался богатым на неприятные сюрпризы, но Хелен уже догадалась – это еще не конец.

Чарли протянула ей две фотографии. С них смотрели двое прилично одетых мужчин, с виду бизнесменов: одному чуть за тридцать, второй значительно старше.

– Бен Холланд и Питер Брайтстон. Пропали три дня назад. Возвращались из Борнмута с какого-то юридического совещания. До дома так и не доехали.

У Хелен неприятно засосало под ложечкой.

– Машину нашли в Нью-Форесте. Местная полиция и парковый смотритель прочесывают лес.

– И?.. – Хелен чувствовала, что это еще не все.

– Пальто, сумки и бумажники остались в машине. Мобильники нашли неподалеку – с испорченными симками.

Еще одно исчезновение. Еще более странное, чем первое. Двое взрослых мужчин – умных, сильных, способных постоять за себя – будто растворились в воздухе.

Глава 13

Можно ли заставить себя проснуться, если снится кошмар?

Эта мысль упорно билась в голове Бена Холланда. Должно быть, он спит. Точно, спит. Наверное, они с Дженни после работы заскочили в винный магазин и купили бутылку зубровки… После зубровки еще и не такое приснится… Сейчас он очнется – с больной головой и глупой ухмылкой на лице…

Бен открыл глаза. Конечно, он знал. Знал все это время – здесь воняло так, что ошибиться было невозможно. Невозможно поверить, что это лишь сон. А если на миг поверишь, то нытье Питера быстро вернет тебя к реальности. С момента похищения Бен хорохорился, отказываясь мириться с их плачевным положением, а Питер постоянно жаловался и стенал.

– Да помолчи ты, ради бога, хоть немножко.

– Отвали, – огрызнулся Питер.

«Где же твои хваленые лидерские качества?» – мстительно подумал Бен.

Они в ловушке. Это абсурд, бессмыслица, чушь, но… это факт. Только что, веселые и довольные, они сидели в фургоне, а очнулись уже здесь. В голове – туман, тело болит и ноет, одежда в грязи. Бен поднялся и, щурясь в полумрак, огляделся. Они находились в большом пустом помещении – внутри не то громадной силосной башни, не то склада. На полу валялся рассыпанный уголь. Угольная пыль лезла в глаза и уши и набивалась в рот. Передвигаться было тяжело, ноги оскальзывались, но Бен все же добрался до стены. Его пальцы ощутили холод стали. Бен пошел вдоль стены, надеясь нащупать дверную ручку или задвижку, но стена оставалась одинаково гладкой, и, пару раз споткнувшись, Бен отказался от своей затеи. Задрав голову, он увидел свет, проникающий через круглую щель огромного люка. Так вот как они попали в эту преисподнюю.

Теперь Бену стало понятно, откуда у них на теле и лице все эти синяки и ссадины. До люка было добрых двадцать футов, а уголь на полу не способствовал мягкому приземлению. Он вдруг сообразил, что у него ломит все кости. Первоначальный шок прошел, и проснулась боль. За спиной у него послышался шум, и он обернулся. К нему, пошатываясь, брел Питер. Присмотревшись, Бен прочитал на его вмиг поглупевшем лице немой вопрос. Но что он мог ему ответить? Так они стояли и молчали, когда вдруг зазвонил телефон. На пару секунд оба закаменели, а потом одновременно потянулись к аппарату. Бен успел первым.

Выслушав смертельный ультиматум, они расхохотались нервным смехом. Происходившее все больше напоминало какой-то нелепый розыгрыш. Впрочем, смеялись они недолго.

– Надо позвонить в офис, – заторопился Бен, не желая оставаться здесь ни одной лишней минуты.

– Молодец! Звони Кэрол, она все организует, – подхватил Питер, заражаясь энергией от коллеги.

Бен собрался набрать хорошо знакомый номер, но обнаружилось, что телефон заблокирован. Между ними и свободой стояла преграда из четырех цифр ПИН-кода.

– Давай попробуем!

Бен посмотрел на экран. Индикатор зарядки в правом верхнем углу мигал.

– Что попробуем? Он сейчас разрядится!

– Ну, не знаю… Один, два, три, четыре…

Бен молча посмотрел на него.

– Ну хоть что-нибудь! – рассердился Питер. – Ты в каком году родился?

Это был, конечно, выстрел наугад, но ничего лучшего им в голову не приходило. Бен набрал год рождения Питера, потом свой. При наборе третьей комбинации телефон выключился.

– Вот дерьмо.

Эхо унесло его слова вверх, к люку.

– Что будем делать?

Они стояли, безнадежно глядя на запертый люк. Тонкий лучик света, пробивающийся сквозь щель, выхватывал из тьмы лежащий на полу пистолет.

– Ничего. Что мы можем сделать?

Бен отвернулся, и темнота поглотила окончание его фразы. Отчаяние навалилось на него, и он устало опустился на грязный пол. Почему это случилось с ними? Чем они провинились?

Он исподлобья посмотрел на Питера, расхаживавшего взад-вперед и бормотавшего что-то себе под нос. Питер никогда ему не нравился, но убивать его Бен, конечно, не хотел – не дай бог! Может, пистолет не настоящий? Он поднялся и тут же снова сел, пригвожденный к месту быстрым взглядом коллеги.

Бен словно угодил в свой персональный ад. Он всегда чувствовал себя неуютно в замкнутом пространстве. Где бы он ни оказался, первым делом осматривался в поисках запасного выхода. И вдруг попал в западню. Что еще хуже, в подземную западню. Как заживо погребенный. У него начали дрожать руки. Закружилась голова. На спине выступил холодный пот. Перед глазами заплясали огоньки. Он понял: приближается приступ панической атаки – первый за много лет. Мир сжимался вокруг него в кольцо и сдавливал его все теснее…

– Мне надо выйти. – Бен неловко поднялся на ноги.

Питер обеспокоенно смотрел на него.

– Прости, Питер, но мне надо выйти. НА ПОМОЩЬ! КТО-НИБУДЬ… УМОЛЯЮ! НА ПОМОЩЬ!

Он кричал, уже не владея собой, пока не кончились силы. Потом он умолк. Их найдут. Найдут и спасут. Ведь так? Их спасут – иначе и быть не может. О том, что иначе быть может, не хотелось и думать.

Глава 14

Марк Фуллер вышел из участка вскоре после того, как Чарли сообщила свою новость. Которая произвела эффект разорвавшейся бомбы и открыла новую линию расследования. На сбор информации срочно отрядили группу полицейских в штатском. Им предстояло дважды и трижды проверить каждый факт. Когда исчезновение двух мужчин подтвердится, за дело возьмутся детективы отдела уголовных расследований. Завтрашний день обещал стать для Марка, Чарли и остальных долгим, поэтому Хелен отправила всех домой пораньше. Но Марк не собирался ложиться спать.

Вместо этого он отправился в пригородный район Ширли и припарковался на тихой улочке. Отправляясь сюда, он никогда не пользовался собственной машиной. У него на этот случай имелся видавший виды «гольф» с тонированными стеклами – настоящая развалина, больше подходящая какому-нибудь юнцу. Идеальный наблюдательный пункт для скрытой слежки.

В окне появилась девочка лет семи. Марк выпрямил спину и подался вперед. Девочка выглянула на улицу и задернула занавески. Марк тихонько выругался – не повезло. Бывали дни, когда Элси оставалась у открытого окна минут по двадцать. Со временем Марку удалось убедить себя, что она высматривает его. Фантазия, конечно, но она грела ему душу.

Услышав стук каблучков по тротуару, он скользнул вниз по сиденью. Глупо – все равно снаружи его не видно. Но стыд заставляет человека делать странные вещи. Он бы не простил себе, если бы она поймала его на том, что он следит за домом.

Хорошо одетая, ухоженная женщина тридцати двух лет энергичной походкой приблизилась к дому, но не успела достать ключ, как дверь распахнулась, и она оказалась в объятиях высокого мускулистого мужчины. Они обнялись и слились в долгом страстном поцелуе.

Вот, собственно, и все. Его бывшая жена в объятиях другого, а он – третий лишний. Марка захлестнула волна злости. Он дал этой женщине все, а она наплевала ему в душу. Что она говорила, подводя черту под их коротким браком? Что любила его, но не настолько сильно. Этими словами она убила его на месте. Нет, она ни в чем его не упрекала. Разве что в том, что он оказался для нее недостаточно хорош.

Они поженились слишком молодыми. Слишком рано завели ребенка. На первых порах, в суматохе бытовых проблем, их еще держали вместе родительские чувства. Общий страх, что малышка, стоит оставить ее без присмотра, перестанет дышать, и общая радость при виде того, как дочка растет и крепнет. Но чем дальше, тем больше Кристину тяготила роль домохозяйки и матери – со всей ее отупляющей рутиной, и жена решила вернуться на работу. В суде, когда решался вопрос, с кем из родителей останется дочь, Кристина обвинила его во всех смертных грехах. Она хорошо подготовилась к заседанию. В ее пользу говорили материнская любовь, устроенный быт и хорошо оплачиваемая работа. Против него свидетельствовала непредсказуемая и полная опасностей профессия полицейского. Кристина не забыла красочно расписать несколько эпизодов, доказывающих его пристрастие к спиртному. Что же сделала эта женщина, получив право одной воспитывать Элси? С головой ушла в работу, доверив дочь заботам сожителя. Женщина, когда-то поклявшаяся любить Марка всем сердцем, оказалась лживой мстительной стервой.

Кристина и Стивен вошли в дом. Сейчас Элси примет ванну, наденет халатик «Хелло, Кити» и шлепанцы, которые купил ей Марк, и сядет перед телевизором смотреть вечернюю сказку для малышей. Вообще-то Элси уже вышла из того возраста, когда детей увлекают такие передачи, но она ее прямо обожала и не пропускала ни одной. Злость у Марка куда-то схлынула, сменившись нестерпимой печалью. Еще не так давно родительские заботы и ему казались тяжким бременем – бесконечные купания, укладывание в постель, сказки на ночь, игры и многое другое, – но теперь он все на свете отдал бы, чтобы снова окунуться в их круговорот. Зря он сюда приехал. Марк завел двигатель и рванул с места. Прочь от этой улицы, от этого дома. Вот если бы можно было так же лихо умчаться от своих проблем… Мысли неугомонными мартышками скакали в голове, кривляясь и дразня неудачником и ничтожеством. Никому не нужным. Не доезжая до дома, Марк резко свернул на Касл-уэй. Там, неподалеку от порта, располагался паб. Попав в него до полуночи, можно было сидеть в заведении хоть до утра. Именно этим он и собирался заняться.

Глава 15

Брайтстоны жили в престижном городском районе Истли, в собственном доме викторианской постройки. Сейчас перед ним расхаживала разъяренная Хелен. Накануне они с Марком договорились встретиться здесь в половине десятого. Было уже почти десять, а он так и не появился. Отправив ему на телефон третье голосовое сообщение, она решительно прошагала к двери и позвонила. Вот ведь бестолочь! Ну ничего, она ему еще покажет!

Дверь открыла Сара Брайтстон, миловидная женщина лет сорока пяти. Дорогой наряд, безупречный макияж. Обнаружив у себя на крыльце инспектора полиции, она не выказала никаких эмоций и пригласила Хелен в дом.

– Когда вы заявили об исчезновении мужа?

– Два дня назад.

– Хотя накануне он не вернулся домой?

– Питер – большой жизнелюб. И иногда его жизнелюбие бьет через край. Он всегда воспринимал поездки в Борнмут как что-то вроде праздника. Вполне мог напиться до бесчувствия, да и коллег напоить, а потом остаться ночевать в гостинице. Но утром он обязательно позвонил бы – узнать, как я, как мальчики…

– У вас есть предположения, где может быть ваш муж?

– Заблудились, наверное. По дороге поломались и пошли искать автомастерскую. Скорее всего, выпил лишнего, пошел и подвернул ногу. Или налетел на что-нибудь, расшибся. Это в его духе. С ним такое частенько случается.

Она говорила уверенно, нисколько не сомневаясь, что ее муж жив и здоров. Восхищаясь ее стойкостью, Хелен все же заподозрила неладное.

– Сколько человек участвует в поисках? – спросила Сара.

– Мы задействовали все наши ресурсы.

По крайней мере не пришлось лгать. Поиски действительно шли полным ходом, но результата пока не было, и с каждым часом росли опасения за безопасность пропавших мужчин. Дорога, по которой они поехали, выныривала из леса близ Кал-мора – узкая и длинная, но единственная. Заблудиться они не могли. Погода стояла ясная, никакого тумана…

Хелен уже чувствовала, что трагедия, пережитая Эми, и исчезновение Питера связаны между собой, но выдвигать подобное предположение не стала и остальным запретила – пока они вели официальное расследование об исчезновении двух человек. Хелен не сказала Саре, что она из убойного отдела. Пока не время.

– У Питера были неприятности? Его что-нибудь беспокоило? – спросила она.

Сара покачала головой. Хелен оглядела хорошо обставленную комнату. Питер прилично зарабатывал в своей юридической фирме, а Сара занималась торговлей антиквариатом, так что в деньгах семья не нуждалась.

– В последнее время кто-нибудь просил у него взаймы? Может быть, вы заметили, что ваше финансовое положение изменилось? Или, наоборот, появились лишние деньги?

– Нет, ничего такого. Все как обычно. Мы не стеснены в средствах. И никогда не были.

– Как бы вы охарактеризовали ваш брак?

– Мы любим друг друга. Верны друг другу. У нас прочный брак. – На последних словах она повысила голос, как бы подчеркивая неуместность вопроса.

– Может быть, проблемы на работе? – спросила Хелен, меняя направление разговора.

Питер и Бен работали в престижной адвокатской фирме, специализировавшейся на морском праве. В их практике попадались требующие долгого рассмотрения, связанные с морскими перевозками дела, в которых фигурировали большие деньги. Не исключено, что исчезновение двух юрисконсультов отвечало чьим-то интересам.

– Не оказывали ли на него давления в связи с каким-нибудь делом?

– Питер ничего такого не говорил.

– Он не задерживался на работе дольше обычного?

Сара помотала головой.

– Он обсуждал с вами работу?

Сара твердо стояла на том, что о работе мужа ничего не знает, и Хелен сделала мысленную пометку: проверить на фирме. Ее не оставляло неприятное ощущение, что она цепляется за соломинки. В поисках вдохновения Хелен скользнула взглядом по стенам и наткнулась на фотографию Питера – улыбающийся отец семейства на пляже в центре веселой компании. На Пасху семья собиралась в Бостон. Сара нисколько не сомневалась, что ее супруг вот-вот объявится и жизнь вернется в норму. Хелен тоже хотелось в это верить, но в глубине души она опасалась, что Сара больше никогда не увидит мужа.

Глава 16

Ночью Питер Брайтстон продрог до костей. Он всегда, даже зимой, носил легкие костюмы – главным образом потому, что сильно потел, – и теперь горько раскаивался, что не изменил своей привычке. В оставшейся в Нью-Форесте машине Бена лежало пальто на теплой подкладке, подаренное ему Сарой на день рождения. Проклиная все на свете, он поплотнее запахнул пиджак и тяжело вздохнул. В воздухе заколыхался клубок пара. Ничего другого Питер не видел – вокруг царила кромешная тьма. Он не видел даже лежащего где-то рядом Бена, лишь ощущал его присутствие. Как там его товарищ по несчастью? В принципе, Бен хороший парень, но только не в подобных обстоятельствах. Сначала, поддавшись панике, едва не упал в обморок, а потом кричал во сне. Окружавшие их стальные стены усиливали ночные страхи, создавали ощущение тягучего кошмара, поднимавшееся откуда-то из самых печенок. Когда же их найдут? Или им суждено умереть в этой вонючей яме?

Питер бросил взгляд в ту сторону, где лежал его коллега, и под прикрытием темноты полез в карман. Он никогда не отправлялся в поездку без пакетика мятных леденцов – нехорошо, если по возвращении домой от тебя разит перегаром, – осторожно высвободил из мятой обертки последнюю конфетку и быстро сунул в рот. Когда они попали сюда, в упаковке оставалась примерно половина, и Питер съел все конфеты сам, ни слова не сказав Бену. Разумеется, тот поступил бы на его месте точно так же. Голодное ворчание пустого желудка заглушало слабый голосок совести. Он покатал леденец во рту – сахар растворился и со слюной стек в горло теплой, сладкой, приятной струйкой.

Но что дальше? Скудный запас истощился. Уснуть не получалось, и голод терзал Питера сильнее. Что, черт возьми, он – они – будут есть теперь? Уголь? Питер горько рассмеялся, но тут же осекся. Эхо звучало жутковато, а он и без того был весь на нервах. Нужно успокоиться. За последние пять лет он перенес два сердечных приступа, и заполучить еще один, тем более здесь, ему совсем не улыбалось. Поначалу случившееся ввергло его в шок, но потом он взял себя в руки и попытался отыскать выход из ловушки. Стены хранилища кое-где проржавели, и в одном месте ему удалось оторвать двухдюймовую полоску металла. Какое-никакое, но все же орудие. Он бил этой железякой по стене в надежде проделать дыру и даже попробовал, как крюком, цепляясь ею за стену, подняться к люку. Из этого ничего не вышло, а подъем закончился унизительным падением.

По щекам у него вдруг покатились слезы. От мысли, что ему суждено умереть в этой душной яме, вдалеке от детей, нахлынуло отчаяние. Он не делал ничего плохого. Только хорошее. По крайней мере пытался. Он не заслужил такого. Такого никто не заслуживал. Питер сердито разгреб уголь и, раскопав неглубокую ямку, устроился поудобнее. Спит ли Бен? Неизвестно. Некоторое время назад тот затих и не издавал ни звука. Может, надо проявить больше заботы к Бену, когда тому снятся кошмары? Вдруг Бен обиделся? Тогда у него вполне могут созреть кое-какие мысли… Питер даже думать не хотел на эту тему. Откровенно говоря, он понятия не имел о том, что творится на душе у Бена. Он знал его только по работе. Бен никогда не рассказывал о своем прошлом – интересно почему? Что, если они попали сюда из-за него? Питер открыл было рот, чтобы разбудить Бена и расспросить его хорошенько, но в последний миг прикусил язык. Нет уж, лучше молчать. Кто знает, какой будет реакция Бена, начни он его обвинять.

Лежа в холодной ямке, Питер корил себя за то, что не удосужился поближе познакомиться с Беном. С другой стороны, не зря ведь говорят: чужая душа – потемки.

Эти тревожные мысли всю ночь не давали Питеру уснуть.

Глава 17

В оперативном штабе кипела работа. На доске рядом с фотографиями Эми и Сэма висели карты с маршрутом их поездки из Лондона в Гемпшир, схемы и снимки заброшенного бассейна, списки их друзей и родственников. Сандерсон, Макэндрю и Бриджес обзванивали потенциальных свидетелей, компьютерщики вносили новые данные в полицейскую информационную систему ХОЛМС-2, выискивая в деталях похищения совпадения с десятками тысяч других преступлений. Детектив-констебль Граундс внимательно анализировал полученные результаты.

Марк задержался у двери, не решаясь переступить порог. Его мутило, голова гудела, перед глазами все плыло. Больше всего ему хотелось развернуться и удрать, но он понимал, что от ответственности все равно не уйти. Вздохнув, он направился к столу Чарли.

– Ты как раз вовремя, – приветливо сказала она. – Через десять минут совещание. Думала что-нибудь соврать, а вот и ты…

В такие дни Чарли особенно ему нравилась. Она никогда не осуждала его за безобразное поведение, недостойное профессионала, никогда не выдавала и всегда поддерживала. Марку было совестно, что она постоянно его прикрывает.

– Кофейку принести? – предложила Чарли. – Придешь в себя. И мозги на место встанут.

Она уже начала выбираться из-за стола, когда в комнате прозвенел громкий голос Хелен:

– Сержант Фуллер! Соблаговолили-таки почтить нас своим присутствием. Как мило.

У Марка упало сердце. Отсрочки не будет. Развернувшись на каблуках, он поплелся в кабинет Хелен – долгой дорогой стыда через всю комнату. Занятые своими делами коллеги исподтишка поглядывали на обреченного.

Марк закрыл за собой дверь и повернулся к Хелен. Сесть она ему не предложила, и он остался стоять. Ясное дело, она хотела, чтобы он прочувствовал всю глубину своего падения.

– Виноват, босс.

Хелен оторвалась от бумаг.

– Виноват? В чем?

– Что не пришел, как договаривались. Подвел…

По пути на работу Марк заготовил целую речь, но сейчас не мог вспомнить из нее ни одного слова. Нестерпимо болела голова. Казалось, пол качается у него под ногами. Поскорее бы отсюда убраться…

Хелен смотрела на него в упор, но расшифровать, что выражает ее взгляд, он, как обычно, затруднился бы. Злость? Разочарование? Или просто скуку? После долгого молчания она произнесла:

– Ладно.

Марк моргнул – что она имеет в виду?

– Может, объяснишь, что с тобой происходит? Опаздываешь. Пьешь. А на кого ты стал похож?

Возразить Марку было нечего. Он по опыту знал – когда Хелен разойдется, лучше ей не перечить.

– Я знаю, что у тебя было трудное время, но ты на волосок от вылета. Уиттакер давно ищет повод, чтобы тебя выгнать. Я этого не хочу. Но я должна знать, что происходит. У нас трудное дело. Мой заместитель должен быть в форме.

– Ну, пропустил вечером пару рюмашек…

– Не пойдет. Давай сначала.

Молотки в голове у Марка застучали сильнее.

– Ладно, не пару. Больше. Встретил старых приятелей…

– Еще раз соврешь, и я снимаю трубку и звоню Уиттакеру.

Марк опустил голову. Ему не нравилось, что Хелен заговорила о его пьянстве. Все знали, что она капли в рот не берет, и признаться в том, что да, прошлой ночью он упился вдрызг, значило предстать в ее глазах тряпкой, не заслуживающей ничего, кроме презрения.

– Где ты был?

– В «Единороге».

– Господи. И?..

– Пил с восьми до восьми. Лагер, виски, водку.

Вот так – взял и выложил.

– И давно это с тобой?

– Месяца два. Может, три.

– Каждый вечер?

Марк пожал плечами. Сказать «да» ему недоставало решимости, хотя все было ясно без слов. Они оба понимали: если он и дальше будет продолжать в том же духе, сопьется. За спиной Хелен висело зеркало, и Марк поймал в нем свое отражение. Он до сих пор считал себя привлекательным – высокий, стройный, с густыми вьющимися волосами, – да еще год назад он таким и был, но сейчас из зеркала на него глядел человек, стремительно катящийся на дно. Бледная безжизненная кожа, пустые глаза. Небритый, нечесаный.

– Завязывать надо.

Он не собирался откровенничать. Не хотел. Слова вырвались сами. Просто потому, что он больше не мог молчать. Ему требовалось с кем-то поговорить. А Хелен всегда относилась к нему справедливо. И он чувствовал себя ее должником.

– Это с моей стороны нечестно… По отношению к тебе, к команде. Ты не можешь вечно меня вытаскивать…

Хелен по-прежнему смотрела на него. Впервые за время разговора ее лицо смягчилось.

– Я тебя понимаю. Если тебе нужен отпуск – возьми. Но не вздумай уходить.

В ее голосе звучала стальная решимость:

– Ты слишком хорош, чтобы себя губить. Ты лучший детектив из всех, с кем я работала.

Марк не знал, что ей ответить. Он ждал насмешек, презрения, но Хелен, похоже, искренне хотела ему помочь. Они и в самом деле через многое вместе прошли – взять хоть расследование прошлогодних убийств на Пейджет-стрит. Он тогда показал себя с наилучшей стороны. И между ними сложились по-настоящему товарищеские отношения. В каком-то смысле ее доброта была хуже любой выволочки.

– Я помогу тебе, Марк, – продолжала Хелен. – Но ты должен начать работать. Мы расследуем убийство, и, если я говорю, что ты нужен мне там-то и там-то в девять тридцать утра, хоть тресни, но явись. Если не можешь или не хочешь – я устрою тебе перевод или временное отстранение. Ты меня понял?

Марк кивнул.

– Никаких завтраков с водкой. Никаких ланчей в пабе. Ни какого вранья. Доверишься мне, я тебя вытащу. Но только если ты будешь мне верить. Ты мне веришь?

Он поднял голову и посмотрел ей в глаза:

– Конечно.

– Хорошо. Тогда за дело. Совещание через пять минут.

Она вернулась к своим бумагам, а Марк пусть и не совсем твердой походкой, но с легким сердцем вышел из кабинета. Хелен Грейс преподнесла ему очередной сюрприз.

Глава 18

Возвращаясь домой, в центр города, Хелен еще раз мысленно прокрутила в голове разговор с Марком. Не слишком ли сурово она с ним обошлась? Или, наоборот, слишком мягко? Не повторяет ли прежних ошибок? Так и не придя ни к какому определенному выводу, она вошла в квартиру, захлопнула за собой дверь, накинула цепочку и прошествовала прямиком в ванную. После двух суток на ногах Хелен мечтала о душе.

Она встала лицом к рассекателю и подставила под обжигающе горячую воду шею и грудь. Повернулась спиной и почувствовала, как в тело впиваются жалящие иголки. Вытерпев первые несколько мгновений, Хелен испытала истинное блаженство. Она вытерлась и вернулась в спальню. Уронив на пол полотенце, посмотрела на себя в высокое зеркало. Очень даже ничего. Хотя немногие видели ее такой. Хелен избегала сердечных привязанностей, подразумевавших откровенность, и потому довольствовалась короткими связями. Ее партнеров это не расстраивало: большинство были только рады переспать с женщиной, готовой наутро исчезнуть из их жизни.

Открыв шкаф, Хелен скользнула взглядом по джинсам и рубашкам, но остановила выбор на спортивных брюках и топе – вечером в ее расписании значился урок боевых искусств, и переодеваться дважды не имело смысла. На секунду ее внимание привлекла аккуратно упакованная в прозрачный пластиковый чехол полицейская форма – она надевала ее давным-давно, отправляясь в патрулирование. В тот день, когда она впервые надела противоударный жилет, убрала назад волосы и вышла на улицу, стал одним из самых счастливых в ее жизни. Она попала туда, куда хотела. Туда, где от нее что-то зависело. Все вдруг восхитительно изменилось – форма лишила ее индивидуальности и вместе с тем подарила ощущение безопасности, уверенности и силы. Форма была чем-то вроде маскировки, но внушающей уважение. Еще и сегодня она немного тосковала по тем временам, хотя понимала, что честолюбие и неуемная энергия не позволили бы ей долго оставаться простым констеблем.

Отогнав ностальгические мысли, Хелен заварила себе чаю и перешла в гостиную – просторную, скупо обставленную комнату. Ни картин на стенах, ни разбросанных тут и там журналов. Чистота и порядок, каждая вещь на своем месте.

Она взяла книгу и села читать. Книг у нее было много, они тесными рядами заполняли полки. Исследования по психологии преступников, в том числе серийных убийц, история города Куантико, где расположена Академия ФБР, – все изрядно зачитанные. Хелен почти не читала художественную литературу – не верила в хеппи-энд, каким заканчивается чуть ли не каждый роман, – зато ценила знания. Погрузившись в свой любимый труд по психологии преступников, она закурила сигарету. Бросить курить она пыталась много раз, но в конце концов махнула рукой. Сигареты дарили удовольствие, ради которого она соглашалась сносить упреки внутреннего цензора, оправдываясь тем, что дурные привычки есть у каждого.

Мысли вдруг перескочили на Марка. Интересно, ее слова возымели хоть какое-то действие или он уже сидит в «Единороге», заливая свои горести спиртным? Пристрастие к алкоголю вполне может стоить ему работы, а то и жизни, и Хелен всей душой надеялась, что парню все же удастся не скатиться в пропасть. Терять Марка ей не хотелось.

Хелен попыталась сосредоточиться на книге, но глаза скользили по строчкам, а смысл слов не доходил, и ей то и дело приходилось возвращаться к началу фразы, чтобы ухватить логическую нить. Пожалуй, она не умеет отдыхать. Наверное, поэтому и работает так много.

Хелен глубоко затянулась. В мозгу зашевелились воспоминания, которые она, как ни старалась, не могла забыть. Она потушила сигарету, положила книгу на кофейный столик, взяла спортивную сумку и быстрым шагом спустилась вниз. А не заглянуть ли по пути в спортзал в оперативный штаб? Вдруг есть новости. В любом случае на пару часов она себя займет, не давая подступить тьме.

Глава 19

Не помню, когда я в первый раз увидела, как отец бьет мать. Я вообще плохо запоминаю картинку. Зато звуки помню явственно. Хруст, с каким кулак врезается в лицо. Грохот падающего на кухонный стол тела. Стук головы о стену. Всхлипы. Крики. Бесконечную ругань.

К этому нельзя привыкнуть. Зато приучаешься постоянно этого ждать. И каждый раз, когда это случается, становишься чуточку злее. И чуть острее ощущаешь собственное бессилие.

Она никогда не защищалась. Не сопротивлялась. Именно это бесило меня больше всего. Она все сносила покорно. Как заслуженное наказание. Может, и вправду считала себя виноватой? Как бы то ни было, если она собиралась и дальше терпеть побои, то я была настроена по-другому. И однажды решила, что в следующий раз вмешаюсь.

Долго ждать не пришлось. Лучший друг отца, Джонно, умер от передозировки героина. После похорон отец не просыхал тридцать шесть часов подряд. Когда мать попыталась остановить его, он боднул ее в лицо – и сломал ей нос. Вот тут я и врезала этому уроду ногой по яйцам.

Он сломал мне руку, выбил передний зуб и едва не задушил ремнем. Я уж думала, мне конец.

Один психотерапевт предположил, что моя неспособность выстраивать серьезные отношения с мужчинами уходит корнями в этот эпизод. Я тогда кивнула, соглашаясь, хотя на самом деле мне хотелось плюнуть ему в лицо.

Глава 20

Можно ли умереть от страха? Питер уже несколько часов не подавал никаких признаков жизни.

– Питер?

Он даже не пошевелился. В душе Бена всколыхнулась надежда. Наверное, у него не выдержало сердце – разорвалось от жалости к самому себе. Да, вполне возможно. И это замечательно. Идеальное решение. Выживает самый приспособленный.

На него тут же нахлынуло раскаяние. Желать другому человеку смерти… Ужасное побуждение. Особенно если учесть, через что им пришлось пройти. И потом, даже если Питер умер, будет ли его смерть зачтена как условие освобождения? В конце концов, Бен ведь его не убивал.

Бен задумался о похитительнице. Он никогда раньше не видел эту женщину с длинными черными локонами и пухлыми розовыми губами. Зачем ей было их похищать? Или все происходящее – не более чем идиотский розыгрыш, телевизионное реалити-шоу? И скоро, буквально в следующую минуту, сюда, как черт из табакерки, запрыгнет режиссер и объяснит, что патрон в пистолете холостой? К сожалению, тон, каким похитительница говорила по телефону, к шуткам не располагал. Она жаждала крови.

У Бена сами собой потекли слезы. Он видал в своей жизни слишком много крови… Умереть здесь, в этой яме, было бы верхом жестокости.

Пора. Почему бы и нет? Надо только убедиться, что Питер и правда умер. Во всяком случае, выглядел он неживым. А раз так, то хуже ему уже не станет.

– Питер! Питер?

Бен поднялся. Осуществить задуманное в тишине все равно было невозможно, поэтому он нарочно производил как можно больше шума. Потянувшись, хрустнул костями. С громким стоном зевнул.

– Извини, Питер, мне надо посрать.

Никакой реакции.

Бен шагнул к пистолету. Подождал. Сделал еще шаг.

– Ты меня слышишь?

Бен медленно наклонился. В лодыжке хрустнул сустав – по башне разлетелось, чтоб ему, эхо. Бен замер. Потом медленно и осторожно поднял пистолет. Метнул взгляд в сторону Питера – а вдруг тот сейчас вскочит? Нет, не вскочил. А жаль. Тогда, по крайней мере, получилось бы что-то вроде схватки.

Он нашел предохранитель. Сдвинул. Навел ствол, целясь Питеру в спину. Нет, так не пойдет. Можно промахнуться. Или только ранить. У этой долбаной железяки может быть какой угодно рикошет. Еще не хватало, чтобы одной пулей убило их обоих. Да, хорошая была бы шутка.

Ладно, хватит юлить. Бен сделал еще шаг.

– Питер?

Он точно умер. И все-таки лучше проверить. Убедиться, что выход есть. В голове вдруг мелькнула мысль о Дженни. Его невесте. Она, наверное, в отчаянии. Скоро он ее увидит. Она его простит. Конечно, простит. Поймет, что у него не было выхода.

Еще шаг вперед.

Бен опустил пистолет так, что дуло почти уперлось Питеру в затылок. Ну вот и все, подумал он и потянул спусковой крючок. И вот тогда Питер вдруг вскочил и всадил стальную планку Бену в левый глаз.

Глава 21

До спортзала Хелен так и не добралась. В оперативном штабе ее перехватила Чарли. Обычно бодрая и веселая, она держалась непривычно серьезно. Посовещавшись о чем-то вполголоса, женщины вышли из комнаты.

– В спортзале сегодня лесбийский вечер, – съязвил констебль Бриджес, не отводя жадного взгляда от соблазнительной попки вполне себе гетеросексуальной Чарли.

Хелен и Чарли пробирались через запруженный машинами центр города к отделению криминалистической экспертизы. В час пик пятиминутная поездка превращалась в двадцатипятиминутную, а уж в дни предрождественской суеты, когда на улицы Саутгемптона высыпало чуть ли не все население города, могла и вовсе растянуться на целый день. В офисах устраивали корпоративные вечеринки. Хелен вслух негодовала на огромные туристические автобусы, забившие полосу общественного транспорта. Они включили мигалку, и дорогу им хоть и нехотя, но уступали. В одном месте они проехали по луже блевотины, забрызгав виновника безобразия. Чарли тихо хмыкнула.

«Лексус-силвер» Бена Холланда стоял на стенде в ожидании осмотра. Хелен и Чарли встретила ветеран отделения Салли Стюарт.

– В общих чертах Чарли все вам уже рассказала, но я подумала, что вы захотите посмотреть своими глазами.

Они прошли под стенд и задрали вверх головы. Салли включила фонарик и осветила правую заднюю надколесную арку.

– Как и следовало ожидать, довольно грязная, учитывая, сколько миль он делал каждую неделю. Но эта арка выглядит грязнее остальных. И пахнет. Почему? Потому что промариновалась в бензине.

Они вышли из-под стенда, и Салли опустила машину ниже, до уровня глаз.

– Вот.

Вместе с помощником они осторожно сняли правое крыло. Внутренности автомобиля обнажились. Салли осветила бензобак. Хелен удивленно моргнула.

– Бензобак проколот. Отверстие небольшое, но расположено на днище, поэтому со временем содержимое вытекло полностью. Судя по следам на арке, машина выехала из Борнмута с практически полным баком. Бензин вытекал быстро и равномерно, по моим прикидкам, со скоростью полтора литра в минуту, следовательно, водитель остался без топлива где-то на половине пути через Нью-Форест. Я только не понимаю, почему он выбрал этот маршрут.

Хелен промолчала. Мозг уже включился, переваривая новую информацию.

– Ваш следующий вопрос: появилась ли пробоина случайно? Всякое бывает, но я бы сказала, что нет. Отверстие слишком ровное, слишком круглое. Как будто кто-то пробил днище гвоздем с помощью молотка. Если это действительно саботаж, то простой и эффективный.

С этими словами Салли двинулась дальше. Рассуждать что и почему не входило в ее компетенцию – она лишь представляла факты. Хелен и Чарли переглянулись – обе подумали об одном и том же. Залив бак под завязку, Бен, скорее всего, не смотрел на бензиномер, а когда понял, что топлива не осталось, было уже слишком поздно. Если он и обратил внимание на сигнал индикатора уровня топлива, в его распоряжении оставались одна-две минуты.

– По всей видимости, она знала, – вслух рассуждала Хелен. – Знала, что Питер и Бен каждую неделю ездят одним и тем же маршрутом. Что Бен всегда заправляется на бензоколонке «Эссо». Наверное, провела подготовительную работу: выяснила объем бензобака, скорость расхода топлива, рассчитала требуемый размер пробоины…

– Чтобы они застряли именно там, где ей нужно, – закончила за Хелен Чарли.

– Она следила за ними. Это наш отправной пункт. Начнем с семьи Эми – любые случаи нежелательного внимания, подозрительные знакомства и все такое. То же в отношении Холландов и Брайтстонов.

Настала их очередь сделать ход, и Хелен надеялась, что добьется преимущества, хотя чутье подсказывало ей, что игра будет долгой, трудной и смертельно опасной. Они имели дело с волевым, умным и расчетливым преступником. Мотив оставался неясным, но они поняли главное: противник у них серьезный. Самый главный вопрос звучал теперь так: где Бен и Питер? И увидят ли они кого-то из них живым?

Глава 22

Прошло несколько часов, но адреналин еще кипел у него в крови. Злость не ослабела под влиянием чувства вины. Расхаживая взад-вперед, Питер Брайтстон снова и снова проклинал свою жертву. Надо же, собирался в него выстрелить! В затылок! И чего он, на хрен, ожидал?

Питер горько рассмеялся, вспомнив, что это именно он, отказав другим, более подготовленным кандидатам, принял Бена на работу в фирму – потому что ему понравились решительный характер и предприимчивость новичка. И вот благодарность. Недолго думая Бен решил вышибить ему мозги. Вот урод. Что ж, он свое получил – когда завыл, получив железкой в глаз.

Питер сжал железку, на которой застыла кровь Бена: даже теперь, когда худшее осталось позади, он не выпускал ее из рук.

Это была самооборона. Конечно, самооборона. Он не должен об этом забывать. Правда, он заранее приготовил оружие… Расчетливо. Тайком. Себя не обманешь – он планировал убить Бена. Знал, что тот его недолюбливает. Не питает к нему должного уважения. Отпускает по его адресу шуточки. Бен всегда слишком много о себе воображал. Но Питер его раскусил. И потом, разве у него был выход? У него жена и дети. А что у Бена? Невеста? Эта безмозглая курица? Которую в жизни интересуют только деньги, это всем известно. Говорили, они собираются забабахать свадьбу – розовая карета, кружевные платья, пони, мальчики-пажи… Бр-р, безвкусица. Бен мертв. Из дырки на лице сочится кровь. Никакой свадьбы не будет.

Тишина. Жутчайшая тишина одиночества. Ничего подобного Питеру переживать не доводилось. Убийца наедине с жертвой. О Господи.

А потом… Слепящий свет. Кто-то сорвал люк, и полуденное солнце хлынуло в яму, обжигая глаза. Что-то тяжелое упало к его ногам.

Веревочная лестница.

Легкие заполнились свежим воздухом, кислородом, и все его тело содрогнулось в конвульсиях эйфории. Свободен. Жив.

Он выжил.

Он тащился, прихрамывая, по тихому проселку. Машины здесь не ездили, а значит, шансов получить помощь практически никаких. Даже обретя свободу, Питер боялся, что это всего лишь хитрый трюк. Что она смеется, наблюдая, как он тащится по дороге, заставляя двигаться измученное тело. Что его выследят и затравят. Питер уже смирился с тем, что умрет в той мерзкой темной дыре. Неужели похитительница действительно сдержит свое обещание и не прикончит его?

Заметив впереди признаки жизни, он прибавил шагу.

«Добро пожаловать!» – гласила аляповатая вывеска над дверью универсального магазина. Питер при виде ее рассмеялся. Но тут же на глаза навернулись слезы. Он толкнул дверь, и его встретило море встревоженных лиц. В основном здесь собрались пенсионеры и школьники. Конечно, выглядел он хоть куда – весь в кровище, провонявший мочой. Питер двинулся к кассе, но не дошел – рухнул на стол, заваленный предлагавшимися по акции чипсами. Никто не бросился ему на помощь. Все испугались, словно увидели живой труп.

Глава 23

Теплостанция Данстон, работавшая на угле, располагалась на западной оконечности бухты Саутгемптон-Уотер. В лучшие дни она снабжала электричеством не только южное побережье, но и более далекие районы, но в 2012 году по решению правительства, начавшего масштабную реформу электроснабжения, ее поставили на консервацию. Старая низкорентабельная теплостанция не выдерживала конкуренции с новыми, более экономичными и чистыми, которые возводились по всей стране. Персонал отправили на переобучение, станцию опечатали. Окончательный демонтаж отложили на два года, и пока она по-прежнему возвышалась над окружающим пейзажем памятником славному прошлому. От гигантской центральной трубы на огороженный лентой участок, обозначенный как место преступления, падала длинная тень. Лента трепыхалась под порывами ветра, и Хелен, направляясь к ней, невольно поежилась.

Марк старался от нее не отставать. Он настоял на том, что сам сядет за руль и привезет их сюда из полицейского участка. Накануне он не пил и выглядел значительно лучше. Возможно, слова Хелен все же подействовали. Шагая рядом с Марком, она внимательно осматривала окрестности.

На станции была установлена охранная сигнализация, но, убедившись, что мародеров, охотившихся за медью, она не останавливает, ее отключили, тем более что все более или менее ценное отсюда уже украли. Значит, можно просто снять цепь с главных ворот и проехать на территорию станции. Найдут ли они следы покрышек? Отпечатки обуви? Пробраться к люку подземного углехранилища не составляло никакого труда. Откинуть люк одному человеку было, пожалуй, не под силу, но если прицепить его крышку к машине… Оставленные автомобильными колесами глубокие борозды позволяли предположить, что, по всей вероятности, так она и поступила. Но ведь ей еще надо было сбросить в яму своих жертв.

– Как она перетащила двух бесчувственных мужчин из машины в углехранилище? – словно прочитав ее мысли, спросил Марк.

– Рост Бена около шести футов, но он худощав. Сколько, по-твоему, он весит? Стоунов двенадцать?

– Примерно. Его женщина еще могла бы доволочь в одиночку, но Питера…

– Да, в нем стоунов четырнадцать. Если не больше.

Хелен наклонилась. Земля вокруг люка была испещрена следами, но кому они принадлежали? Похитительнице, перетаскивавшей жертвы, или Питеру, выбравшемуся наружу?

Конечно, так рассуждать нельзя. Опытный полицейский никогда не станет делать выводы относительно характера преступления и личности преступника, основываясь на предположениях. Но Хелен знала – это второе убийство. Даже если забыть на время о пробитом бензобаке на машине Бена, который сам по себе служил важной уликой, история Питера Брайтстона слишком напоминала рассказ Эми, чтобы отрицать связь между обоими случаями. На лице Питера, когда они с ним встретились, отражались те же боль, вина и ужас, что они наблюдали, беседуя с Эми. Эти двое являли собой своего рода живые визитные карточки неизвестного садиста – или садистки. Но в чем смысл ее преступлений? Какую цель преследует неведомая похитительница?

Одно было очевидно: им противостоит серийный убийца. Пройдя подготовку на специальных курсах, Хелен изучила немало дел подобного рода, но этот случай ставил ее в тупик. Обычно мотив преступления связан с жертвой и отыскивается довольно легко. Но не на этот раз. В преступлениях не просматривалась сексуальная подоплека; какая-либо возрастная, гендерная или статусная корреляция между жертвами также отсутствовала. Хелен чувствовала, что ее словно затягивает в длинный темный туннель. Ей пришлось ущипнуть себя, чтобы не поддаться накатившей волне беспомощности и отчаяния. Она найдет преступника. По-другому и быть не может.

Они подошли к краю ямы. Хелен попросила принести лестницу – ей не терпелось спуститься и увидеть все своими глазами. Люк уже открыли, и она заглянула в углехранилище. Так и есть – там, в темноте, лежало тело. Труп Бена Холланда, убитого Питером Брайтстоном.

– Сама полезешь или лучше мне?

Марк спросил это из лучших побуждений, вовсе не пытаясь продемонстрировать свое превосходство над Хелен, и она не обиделась.

– Я сама, – ответила она Марку. – Постараюсь побыстрее.

Хелен осторожно спустилась по лестнице на дно угольной ямы и едва не задохнулась. Воняло газом, угольной пылью и экскрементами. Криминалисты уже обнаружили в экскрементах Сэма и Эми следы сильнодействующего седативного препарата – бензодиазепина. Не исключено, они найдут их и здесь. Хелен повернулась к трупу. Он лежал лицом вниз, в застывшей под головой луже крови. Стараясь не прикасаться к телу, Хелен опустилась рядом с ним на колени и, низко наклонившись, взглянула на лицо жертвы. Первым ее чувством было отвращение, но его тут же сменило изумление. Отвращение вызывала кровавая рана на месте левого глаза. Изумление – тот факт, что перед ней – не Бен Холланд.

Глава 24

Так скоро Джейк ее не ждал. Обычно она приходила на свой часовой сеанс не чаще раза в месяц, строго, почти по расписанию. Он даже не хотел отвечать на ее звонок – часы показывали начало двенадцатого ночи. Да и вообще он привык, что клиенты из соображений безопасности записываются заранее. Но он увидел на экране ее лицо и встревожился. К тому же ему стало интересно.

У нее явно что-то случилось. Войдя, она на него даже не взглянула. Не извинилась за то, что побеспокоила в столь поздний час. Обычно она все же удостаивала его беглой улыбки или коротко бросала: «Привет». Но не сегодня. Она выглядела подавленной, погруженной в свои мысли и явно не настроенной ни с кем общаться. Молча положила на стол деньги и разделась. Сняла бюстгальтер и трусы, оставшись в чем мать родила. В ее позе не было ни вызова, ни двусмысленности. Он ведь не шлюха какая-нибудь, хоть и предоставляет довольно специфические услуги.

Джейк заготовил речь и уже приготовился произнести ее, но клиентка все так же молча прошла мимо него прямиком к арсеналу. Еще одно нарушение правил – метод наказания всегда определял он сам. Саб не должен знать, каким способом его накажут. Но Джейк не сказал ей ни слова; в ее поведении было что-то такое, что отбивало всякую охоту вступать с ней в спор. Он ощутил легкую дрожь возбуждения и страха. Игра как будто поворачивалась другой стороной, и главную роль в ней исполнял уже не он.

Не обращая внимания на плетки, она направилась к шипованным хлыстам. Прошлась пальцами по гибким прутьям и выбрала самый тяжелый. Джейк использовал его, работая только с махровыми мазохистами, к которым сегодняшняя поздняя гостья никак не относилась. Она протянула ему хлыст и промаршировала к стене. Джейк заковал ее в наручники. До сих пор она не издала ни звука.

Джейк чувствовал себя немного неуверенно, не вполне понимая, что ей требуется, и первый удар получился скорее щадящим.

– Сильнее.

Он ударил сильнее, но она снова осталась недовольна.

– СИЛЬНЕЕ.

Что ж, хочешь – получи. На этот раз он хлестнул ее до крови. Она дернулась от боли, но тут же расслабилась. По спине у нее бежала алая струйка.

– Еще.

Когда же это кончится? Этого Джейк не знал. Зато понял: эта женщина жаждет крови.

Глава 25

– Расскажи мне еще раз, как все было.

Эми закрыла глаза и опустила голову. Чарли казалась вполне милой женщиной и говорила с ней ласково, но почему она снова и снова заставляет ее вспоминать этот ужас? Вернувшись домой, Эми старательно гнала из головы мысли о пережитом. Мать поначалу ходила за ней по пятам, но, пару раз нарвавшись на грубость, отстала. Вырвавшись из-под ее опеки, Эми постепенно опустошила оставшиеся после вечеринки бутылки спиртного и извела весь «секретный» запас валиума. Когда он закончился, она утащила у отца снотворные таблетки. И совершила большую ошибку. Ей постоянно снился Сэм. Он улыбался или смеялся. Она просыпалась с криком и бросалась к двери, боясь, что та окажется заперта. В конце концов она решила, что вообще не будет спать и никогда ни с кем не станет общаться. Но полиция никак не оставит ее в покое. Им как будто доставляет удовольствие мучить ее воспоминаниями о совершенном предательстве.

– Вы ловили попутку. Шел дождь. Одна машина остановилась.

Эми молча кивнула.

– Опиши эту машину.

– Я уже все рассказала. Я…

– Пожалуйста.

Тяжелый вздох. Эми не хватало воздуха. К глазам подступили слезы, но Эми не дала им пролиться.

– Машина с кузовом «универсал».

– Какой марки?

– То ли «форд», то ли «воксхолл». Что-то в этом роде. Белый.

– Что она вам сказала? Пожалуйста, ее точные слова.

Эми помолчала, неохотно вороша память.

– Она сказала: «Вас подвезти?» Потом открыла дверь. Заднее сиденье было свободно, и мы сели. Лучше бы пешком пошли.

На этот раз она не удержалась от слез. Чарли протянула ей носовой платок и немного подождала.

– Какой у нее был выговор?

– Южный.

– Вы запомнили какие-нибудь приметы?

Эми покачала головой.

– Что она сказала потом?

Эми в который раз повторила свою историю. Женщина сказала, что она – инженер-теплотехник и возвращается домой со срочного вызова. Эми не помнила, был ли на машине логотип с названием фирмы, она не обратила на это внимания. Женщина сказала, что у нее есть муж, полный ноль в практических делах, и двое детей. Поинтересовалась, куда они направляются по такой погоде, и предложила согреться.

– Пожалуйста, ее точные слова.

– Она заметила, что я дрожу, и сказала: «Вам не мешало бы согреться». И протянула нам термос с кофе.

– Кофе был горячий? Вы не чувствовали, что он странно пахнет?

– Обыкновенно он пах. Как пахнет кофе.

– А на вкус?

– Хороший.

– Как она выглядела?

Когда же это кончится?

– Волосы короткие, светлые. Зеркальные солнцезащитные очки. Комбинезон. В ушах вроде бы сережки-гвоздики. Ногти короткие, не очень чистые. Руки грязные. Лицо я видела только сбоку. Выразительный нос. Полноватые губы. Никакого макияжа. Роста, наверное, среднего. Выглядела нормальной теткой. Нормальней не бывает, ясно вам? Все?

Эми вскочила и, давясь рыданиями, быстро пошла по лестнице к себе в комнату. Сквозь давящее чувство вины прорвалась вспышка злости. Сэм легко отделался. Умер, и все. Его страдания закончились. А ее мучениям не видно конца. Ей никогда не дадут забыть то, что она натворила. Глядя из окна на камни мостовой, Эми спрашивала себя, что сказал бы Сэм, если бы она прямо сейчас отправилась туда, к нему. Эта идея настолько ее захватила, что она потянула ручку рамы. Окно почему-то не открывалось. Значит, ее собственный дом превратился в тюрьму.

Глава 26

– Как она выглядела?

Питер Брайтстон поежился. Последние часы его постоянно била дрожь; словно тело само отбивало некий примитивный ритм, не давая ему забыть о пережитом кошмаре. Хелен опасалась, что Питера надолго не хватит. Врач в больнице разрешил с ним побеседовать, но она понимала, что он в любую минуту может отключиться.

На нее он не смотрел. Смотрел только на собственные дрожащие руки, от которых щупальцами тянулись трубочки капельниц.

– Как она выглядела, Питер?

Он долго молчал, потом сквозь стиснутые зубы выдавил из себя:

– Р-роскошно.

Этого Хелен не ожидала.

– Опишите ее.

Глубокий вдох.

– Высокая, крепкая… Волосы черные… Как вороново крыло. Длинные. До лопаток. Обтягивающая белая футболка. Высокая грудь.

– Лицо?

– Макияж. Полные губы. Глаз не видел. Очки с затемненными стеклами. «Прада».

– «Прада»? Вы уверены?

– Да. Они мне понравились. Я даже подумал, что надо подарить такие Саре на нашу годов…

И тут он расплакался.

В конце концов они вытянули из него кое-что еще. У нее был красный «Воксхолл-Мовано», принадлежащий мужу. Жила она с ним и тремя детьми в Торнхилле. Они собирались перебраться в Борнмут и, чтобы часть вещей из экономии перевезти самостоятельно, приобрели «универсал». Разговорчивая, бойкая, чуть шкодливая – сразу же предложила им приложиться к фляжке мужа, не слишком тщательно спрятанной под дорожной картой в отделении для перчаток. Питер, естественно, отказываться не стал и хлебнул, а потом передал фляжку Бену.

На этом Питер прервал свой рассказ и вновь разрыдался.

Хелен оставила нянчиться с ним Чарли, имевшую к мужчинам особый подход. Она была симпатичнее и общительнее Хелен, от нее не исходило ощущения угрозы – неудивительно, что мужчины к ней тянулись. Иногда ей недоставало твердости и решительности, но Хелен, которая умела видеть в людях не только недостатки, но и достоинства, считала, что со временем из Чарли получится хороший полицейский. Сейчас, однако, она была настроена на тесное сотрудничество с Марком и именно в его помощи нуждалась больше всего.

«Белый медведь» притаился в боковой улочке за больницей. Хелен выбрала это место не без умысла, желая испытать Марка, но пока он держался, потягивая из бутылки тоник. Встреча в пабе получилась странная – почти свидание, и они оба это чувствовали. Впрочем, сейчас их занимали вещи посерьезнее.

– Итак, что мы имеем? – первым заговорил Марк.

Он догадывался, что после последних событий в голове у Хелен сумбур и она пытается понять, что к чему.

– Бен Холланд – никакой не Бен Холланд. Его настоящее имя – Джеймс Хоукер.

Каждый раз, стоило Хелен вспомнить о Джеймсе, у нее перед глазами вставал один и тот же образ перепачканного кровью растерянного парня. Оцепеневшего от шока.

– Его отец был бизнесменом. И одновременно – большим выдумщиком и мошенником. После одной неудачной сделки он потерял все до гроша и решил, что наилучший способ расплатиться за ошибку – свести счеты с жизнью. Заодно прихватить с собой всю семью. Сначала он застрелил лошадей, потом собаку, потом поджег конюшни. Соседи позвонили по 999, но я приехала раньше.

Голос ее слегка дрогнул – память сохранила ту жуткую сцену во всех подробностях. Марк пристально смотрел на нее.

– Я тогда работала патрульной. Увидела дым, услышала из дома крики и не стала ждать – вошла. Он уже успел убить жену, старшую дочь и ее бойфренда и с разделочным ножом гонялся за Джеймсом. – Она чуть помолчала и продолжила: – Я свалила его с ног. И избила. Сильнее, чем требовала необходимость. Заслужила благодарность и предупреждение насчет недопустимости подобного поведения в будущем.

Хелен грустно улыбнулась. Марк ответил ей тем же.

– Мне тогда было плевать на предупреждение. Я жалела, что не избила его до смерти.

– Значит, Джеймс сменил имя?

– А ты бы не сменил? Разумеется, он не хотел, чтобы его всю жизнь преследовала скандальная известность. Прошел курс психотерапии, пытался как-то жить дальше, но больше всего хотел убедить себя, что ничего подобного вообще не было. Я старалась поддерживать с ним связь, но через пару лет после трагедии он перестал отвечать на мои письма и звонки. Я служила живым напоминанием об убийствах, а он мечтал о них забыть. Грустно, конечно, но его можно понять. Я пожелала ему всего хорошего, и, надо сказать, у него получилось.

Действительно получилось. Джеймс выучился, нашел хорошую работу, познакомился с доброй и славной девушкой, которая согласилась выйти за него замуж. Учитывая незавидные стартовые условия, Джеймс многого добился, сумел вернуться к нормальной жизни. У него все было хорошо – пока коллега не нанес ему удар железкой в глаз. Разумеется, он действовал в рамках самозащиты, но это обстоятельство еще больше все запутывает. Джеймс – или, если угодно, Бен – питал отвращение к любому насилию. Я представить себе не могу, через что он прошел, если пытался убить Питера. Как же все запутано! И как несправедливо – словами не передать.

Но им приходилось иметь дело с тем что есть.

– Ты полагаешь, эти два случая как-то связаны? Убийства, совершенные Джоэлом Хоукером, и смерть Бе… то есть Джеймса? – спросил Марк, нарушив ход мыслей Хелен.

– Возможно… Но Сэм и Эми не имели к тем событиям никакого отношения. Как встроить их в эту схему?

Они помолчали. Если связь между похищениями и существовала, они, как ни напрягали мозг, ее не видели. Чем же они располагали? Двумя садистскими немотивированными убийствами, на первый взгляд ничем между собой не связанными. И описанием предполагаемой преступницы – то ли неряшливой блондинки, выдающей себя за инженера-теплотехника, то ли грудастой шаловливой домохозяйки с длинными черными волосами. В общем, дело ясное, что дело темное. Они оба отдавали себе в этом отчет. Окинув взглядом паб, Марк почувствовал, как в нем поднимается желание пропустить стаканчик. Посетители, мужчины и женщины, смеялись, шутили и выпивали. Вино, пиво, виски, коктейли лились рекой.

– Ты хорошо держишься.

Реплика Хелен отвлекла его от созерцания пьющих. Марк подозрительно покосился на нее. В чем он нуждался меньше всего, так это в ее жалости.

– Знаю, тебе нелегко, но первый шаг всегда труден. Мы тебя вытащим. Вместе, ты и я. О’кей?

Марк кивнул.

– Конечно, ты можешь послать меня подальше и записаться в Анонимные Алкоголики. Я пойму. Но ведь они тебя не знают. Не знают, через что мы с тобой проходим каждый день. Что творится у нас в душе. Поэтому я готова тебе помочь. Почувствуешь себя одиноко – знай, что я буду рядом. Рано или поздно настанет час, когда захочется выпить. Очень сильно захочется. Это нормально, и ничего с этим не поделаешь. Так вот, я предлагаю тебе сделку. Обещай, что отныне ты пьешь только в моем присутствии. И когда я говорю: «Хватит», ты останавливаешься. Ну как, по рукам?

Марк не стал возражать.

– Вдвоем мы сделаем эту тварь. Но если я узнаю, что ты нарушил обещание, солгал мне, тогда – прощай. Договорились?

Она поднялась, отошла к бару и вернулась с бутылкой лагера в руке. Поставила на стол и подтолкнула к нему. Марк взял бутылку дрожащей рукой и поднес к губам. Пиво холодной струей полилось в горло, но уже в следующую секунду Хелен схватила его за руку. Он едва сдержался, чтобы не стукнуть ее, но алкоголь уже достиг желудка, и ему мгновенно полегчало. Хелен по-прежнему держала его руку, и Марк машинально погладил ее запястье большим пальцем. Хелен убрала руку.

– Давай-ка сразу кое-что проясним. Эта история не про «нас». Эта история про тебя.

Он понял, что совершил оплошность. Вот же идиот. Гладить руку начальнице. Ну не придурок? Вскоре они простились. Хелен осталась сидеть в пабе – наверное, чтобы удостовериться, что он не вернется. Приподнятое настроение улетучилось. На Марка снова накатило гнетущее чувство одиночества.

В сумерках «гольф» Марка опять остановился возле его бывшего дома. Элси, наверное, уже в постели, думал он, лежит в обнимку со своей любимой плюшевой игрушкой, под мерцающим зеленым светом ночника. Он не видел ее, но знал, что она здесь, и его сердце переполнялось любовью. Мало, конечно, но приходится довольствоваться тем, что есть. Пока.

Глава 27

Хелен вернулась в центральный полицейский участок, где ее уже поджидал детектив-суперинтендант Майкл Уиттакер. Обаятельный сорокапятилетний мужчина – загорелый, подтянутый, спортивный, – он пользовался большой популярностью у подчиненных женского пола, мечтавших заарканить преуспевающего холостяка. Ко всему прочему, он был наделен проницательностью и особым нюхом на все, что могло оказаться полезным или, напротив, вредным для продвижения по службе. Уиттакер начинал в отделе, расследовавшем грабежи, и отлично справлялся со своим делом, пока не получил во время перестрелки в банке пулю, лишившую его половины легкого и поднявшую на должность начальника. Скучая по оперативной работе, суперинтендант взял за правило вмешиваться в расследование, если считал, что оно топчется на месте. Не исключено, что именно пристальное внимание к деталям и помогало ему не только выжить, но и сделать карьеру.

– Как она это делает? – кипятился Уиттакер. – Действует в одиночку или у нее есть сообщник?

– Пока трудно сказать, – пожала плечами Хелен. – Работает осторожно. Следов не оставляет. Скорее всего, действует одна. Расчетлива. Осмотрительна. При тщательной подготовке операции нужда в сообщнике отпадает. Усыпляет жертвы снотворным, что опять-таки позволяет предположить, что она орудует в одиночку. Но как она перетаскивает жертвы из машины в ловушку? Перевозит она их в автомобиле с кузовом «универсал» – достаточно просторном, чтобы спрятать бесчувственные тела. Выискивает заброшенные объекты вдали от цивилизации, где риск наткнуться на свидетеля сведен почти к нулю. Но как она справляется на последнем этапе? У всех четырех жертв похищения на лодыжках стерта кожа. Очевидно, их тащили со связанными ногами. Есть ссадины на ногах, корпусе, голове. Возможно, их волокли по пересеченной местности. Питер Брайтстон весил четырнадцать стоунов. Попробуй такого сдвинуть с места, хоть связывай ему ноги, хоть нет.

– Что у нас по автомобилям? – спросил Уиттакер, не давая Хелен даже перевести дух.

– Ничего конкретного. Эми не обратила внимания на марку машины. В окрестностях бассейна, в котором их держали, нет ни одной камеры наблюдения. Питер утверждает, что похитительница сидела за рулем «Воксхолл-Мовано», но в одном только Гемпшире «универсалов» этой модели каждый месяц угоняют по несколько дюжин. Автомобиль красного цвета, но это ни о чем не говорит – она могла его и перекрасить. Питер с Беном сели к ней в машину в Нью-Форесте, а к теплостанции Данстон она везла их по проселкам, вдоль которых камеры наблюдения не установлены.

Уиттакер вздохнул.

– Надеюсь, Хелен, я тебя не переоценил, – ровным бесцветным голосом произнес он. – Я рассчитывал, что со временем ты сядешь на мое место, но дела, подобные этому, погубили не одну карьеру. Нам нужны аресты.

– Понятно, сэр.

– Эта дрянь, Гаранита, уже разбила лагерь у нас под носом и подзуживает местных писак. А сегодня утром нагрянули птицы покрупнее. Стоит «Таймс» чего-то там пробухтеть, как у идиотов из отдела по связям с общественностью начинают трястись поджилки, и они сразу бегут ко мне. А что я им скажу?

– Убийство Сэма пока проходит как «бытовуха», и мы никого не разыскиваем. Убийство Бена квалифицируется как несчастный случай. Якобы они с Питером Брайтстоном были в Данстоне по делам фирмы, и в пути произошел трагический инцидент. Пресса, похоже, купилась.

Уиттакер молчал. Хелен понимала, что его заботит одно: не подставиться перед начальством. Зная, как работает система, она разделяла его осторожность:

– Конечно, есть риск, что версия начнет трещать по швам. Тогда, ничего не поделаешь, поделимся с публикой информацией. Сообщим через прессу, что в убийствах замешано неустановленное лицо. Заодно обратимся к общественности за помощью…

– Слишком рано, – перебил ее суперинтендант. – У нас почти ничего нет. Выставим себя полными кретинами.

– Так точно, сэр.

От Хелен не укрылась его нервозность. Странно, с чего бы? Обычно Уиттакер проявлял гораздо больше выдержки. В прошлом ей всегда удавалось вселить в него уверенность в успехе, но на этот раз она и правда пришла к нему с пустыми руками. В стрессовых ситуациях суперинтендант мог и психануть. Что сейчас было совсем некстати. Хелен как могла старалась убедить босса, что дела обстоят не так уж плохо и ее группа не жалеет усилий, разыскивая убийцу. Уиттакер постепенно оттаял. Он всегда доверял Хелен, полагая, что если кто-то и способен довести до успешного завершения трудное расследование, то это она. Впрочем, суперинтендант ни за что не признался бы в этом вслух. Хелен относилась к категории сотрудников, особенно ценимой начальством. Женщина, трезвенница, трудоголик и – никаких планов заводить детей. Не надо бояться, что запьет, распустит руки, уйдет в декрет или устроит еще какую-нибудь неприятность. Работает как машина, и только благодаря Хелен показатель раскрываемости преступлений держался у них на хорошем уровне. Ну да, порой городит чушь, но Уиттакер смотрел на это сквозь пальцы – у лучших есть такое право.

Хелен говорила так убедительно, что на краткий миг и сама себе поверила. Но по дороге домой ее напускной оптимизм начал выветриваться. В преддверии Рождества в Саутгемптоне царило приподнятое настроение. Горожане как будто дружно решили не вникать в смысл мрачных заголовков «Ивнинг ньюс» и отдались во власть предпраздничной суматохи. Музыканты Армии спасения играли новогодние мелодии, над магазинами весело мигали яркие огоньки, с лиц детей – куда ни посмотри – не сходили счастливые улыбки. Но Хелен не разделяла всеобщей радости. Творящаяся вокруг милая суета казалась ей неуместной безвкусной показухой. Где-то рядом орудует безжалостная убийца. Чем она занята сейчас? Выслеживает очередные жертвы? Или люди уже похищены и томятся в какой-нибудь яме, мечтая об освобождении? Никогда еще Хелен не чувствовала себя так паршиво. В этом деле не было ни единой ниточки, потянув за которую, можно размотать весь клубок. Она не сомневалась: новая кровь еще прольется. Но пока оставалось только ждать, с бессильным страхом гадая, кто станет следующей жертвой.

Глава 28

Интересно, почему одно запоминается, а другое – нет? Почему, например, у меня в памяти застрял тот олень? Изможденный, с проплешинами на шкуре, с печальными глазами. Почти мертвыми глазами. Мы стояли в длинной очереди, я смотрела на него и не могла заставить себя отвернуться. Не знаю почему. Возможно, меня гипнотизировало исходящее от него ощущение безысходности. Или что-то еще. Никогда не была сильна в психоанализе. Наступило Рождество, и чуть ли не впервые в моей жизни у нас все было нормально. Отец куда-то уехал – подозреваю, у него была другая семья, и он предпочел провести праздник с ней. Это до сих пор для меня загадка. В общем, дома остались одни девчонки. Мама пила, но я к этому времени уже наловчилась не давать ей особенно наклюкаться. Вот и в этот раз предложила, что сама сбегаю за выпивкой. В магазинчике на углу купила несколько банок пива и кое-что из еды. Хлеба там, чипсов… Потом села рядом с ней и смотрела, как она пьет. Наверное, ей было неудобно пить у меня на глазах, или, раз отца дома не было, никто ее не подзуживал, но она практически не напилась. Особенно теплых отношений у нас с ней никогда не было, но то Рождество прошло хорошо. Она даже повела нас в торговый центр.

Музыка, мишура и запах страха. Повсюду толпы озабоченных мамаш и папаш: праздник, как всегда, подступил слишком рано, и они не успели купить подарки. Наш список был небольшим – по правде говоря, совсем маленьким, – но все равно мы потратили уйму времени. Удостоверившись, что охранники смотрят в сторону, мама совала нам под свитера тряпки и побрякушки. Потом на закуску нам разрешили посмотреть на Санту. Учитывая, что в роли Санты выступал учитель из местной католической школы, закуской скорее были мы сами.

До сих пор помню его лицо. Он со всеми полагающимися шутками-прибаутками посадил меня на колено, а потом спросил, чего бы я больше всего хотела на Рождество. Я улыбнулась, посмотрела ему в глаза и сказала: «Я бы хотела, чтобы мой папа умер». Нам пришлось по-быстрому сматываться. Санта шептался о чем-то с шокированными мамашами – стервами, которые именовали нас не иначе как «быдлом». Когда мы пробегали мимо оленя, я пнула его в брюхо. Что с ним сталось, не знаю – мы как ошпаренные выскочили за дверь.

Я думала, мама вломит мне по первое число или по крайней мере наорет. Но она только заплакала. Села на автобусной остановке и разревелась. Это одно из самых счастливых моих воспоминаний.

Глава 29

Ее визит стал приятным сюрпризом. Гости у них бывали редко – ни один человек в здравом рассудке не сунулся бы сюда по доброй воле. А от тех, что все-таки приходили, ничего хорошего ждать не стоило. Ворье или хулиганье. Полиция заглядывала к ним нечасто, социальные работники – и того реже.

Мать даже вздрогнула, когда позвонили в дверь. Поглощенная танцевальным шоу по телевизору, она не слышала звука шагов по коридору. Зато их слышала Анна. Каждый раз, когда снаружи доносился шум, у нее начинало колотиться сердце. Другие квартиры на этаже пустовали, так что топали либо наркоманы в поисках укромного угла, либо цыгане с «травкой». Либо кто-то пришел за ними. Шаги остановились возле их двери. Анна хотела предупредить мать и изо всех сил замычала, но Мария безотрывно смотрела на экран, где Флавия танцевала фокстрот. А потом прозвучал звонок – громко и настойчиво. Мария покосилась на дочь и после секундного колебания решила не обращать на звонок внимания.

Анна этому только обрадовалась. Гостей она не любила. Не любила сюрпризы. И все-таки звук этих шагов пробудил в ней любопытство. Шаги были легкими и цокающими – так ходят в туфлях на высоких каблуках. Анна усмехнулась про себя. С тех пор как отсюда съехали проститутки, ничего подобного цоканью каблуков по коридору она не слышала ни разу.

Новый звонок. Короткий, вежливый, но все такой же настойчивый. И тут же раздался женский голос, назвавший их по имени. Женщина просила разрешения поговорить с ними. Мари приглушила телевизор – может, убедившись, что в квартире тихо, незнакомка уйдет? Бесполезно: из-под двери квартиры маяком во тьме пробивался свет. Звонок прозвенел в третий раз, и тогда Мари поднялась и пошлепала к двери. Анна проводила ее взглядом – она не любила оставаться в комнате одна. А вдруг с матерью что-нибудь случится?

Но Мари сейчас же вернулась в сопровождении симпатичной женщины, нагруженной пластиковыми пакетами. Оденься она похуже и напусти на лицо страдальческое выражение, сошла бы за сотрудницу социальной службы. Гостья оглядела комнату, подошла к Анне и опустилась перед ней на колени.

– Привет, Анна. Меня зовут Элла.

У нее была теплая улыбка. Анна мгновенно прониклась к ней симпатией.

– Я уже сказала твоей маме, что работаю в организации «Падающие звезды». Наша реклама есть в местной газете. Я знаю, что твоя мама любит тебе читать.

От нее сладко пахло. Как от розы.

– Каждый год мы обходим такие семьи, как ваша, разносим рождественское угощение. Вам ведь трудно выходить из дома? Ну вот. Как ты, рада?

– В этом доме в жалости не нуждаются, – резко вставила Мари.

– Жалость тут ни при чем, – возразила Элла, поднимаясь. – Мы просто помогаем людям. И вы не обязаны что-то от нас принимать. Кроме вас, есть много других, кто будет счастлив полакомиться деликатесами.

Деликатесы. Волшебное слово. Мари больше не спорила, и Элла принялась выгружать из пакетов банки и свертки. Чего там только не было! Целое богатство! Кроме груды более или менее обычных продуктов – настоящий рахат-лукум и имбирь в шоколаде! Не говоря уже о супах, фруктовом пюре и шербете. Анна не переставала изумляться – кто же это так расстарался? Элла внимательно расспрашивала Мари: какую книгу она хотела бы почитать дочери? Как она относится к Трейси Бикер? Что любит смотреть по телевизору? Анне было приятно, что кто-то интересуется ее вкусами.

Да, в этом году им здорово повезло. Хоть кто-то о них вспомнил. В порыве благодарности Мари отправилась на кухню за бутылкой хереса. Анна смотрела на гостью. Та все время улыбалась, но словно бы напряженно. Торопится, подумала Анна, но поняла, что дело не в этом, потому что, когда вернулась Мари, Элла попросила открыть коробку с рождественскими пирожками. Сама есть не стала, но настойчиво предложила Мари попробовать хоть один. Пирожки были с пылу с жару – в пекарне на Сент-Мэри-роуд такие пекли дюжинами и раздавали бесплатно.

Мари положила в рот пирожок и поднесла руку ко рту, как человек, которого вдруг замутило. Она попыталась встать со стула, но ноги ее не слушались. Элла подскочила к ней, но вместо помощи неожиданно толкнула Мари на пол. Что она делает? Анне хотелось кричать, звать на помощь и драться, но она лишь сопела и плакала. Элла прижала мать к полу, грубо заломила ей руки за спину и связала проволокой. Не надо, пожалуйста, не надо. Элла, осыпая Мари оскорблениями, заталкивала что-то ей в рот. Что она делает? Чем Мари перед ней провинилась?

А потом «Элла» повернулась к Анне. Она превратилась в совсем другого человека – с холодными глазами и ледяной улыбкой. Она подошла к Анне. Девочка напрягла все силы, но беспомощное тело отказывалось повиноваться. Незнакомка натянула ей на голову пакет, и на Анну навалилась тьма.

Глава 30

Сандра Лоутон. Возраст: 33 года. Сталкер.

Хелен просмотрела досье. Сандра Лоутон мечтала о большой и чистой любви, но, влюбляясь, проявляла некоторую назойливость, а будучи отвергнутой, делала бывшему избраннику всякие гадости. Ее трижды привлекали за публичное оскорбление и направляли на принудительное лечение, которое не дало никаких результатов: вера Сандры в то, что умные, образованные, обеспеченные спят и видят, как бы затащить ее к себе в койку, оставалась в ней непоколебимой.

Хелен открыла следующее досье. Сандра, конечно, чокнутая, но в склонности к насилию не замечена.

Изобел Скрид. Возраст: 18 лет. Киберсталкер. Ее Хелен тоже вычеркнула. Девчонка жила тем, что через эсэмэски и «Твиттер» поливала грязью актрис мыльных опер. Грозила их изуродовать, вырезать матку и так далее, но, судя по всему, не вставала из-за компьютера, так что реальной опасности не представляла. Классический тролль.

Элисон Стедуэлл. Возраст: 37 лет. Владеет навыками обращения с оружием. Уличена в причинении физических увечий. Неоднократно обвинялась в агрессии. Кандидатура выглядела более обещающей. Закоренелая правонарушительница. Преследовала коллегу. Пыталась выстрелить в нее из арбалета. Была арестована и приговорена к принудительному лечению. Недавно вышла на свободу и, вероятно, находится под наблюдением. На протяжении последних месяцев – к ней никаких претензий. Способна ли она на похищение? Хелен устало откинулась на спинку стула. Кого она пытается обмануть? Элисон, конечно, та еще дрянь, но никакой изощренности в ее приемах не прослеживается: жертву она преследовала открыто, не пытаясь маскироваться, да и назвать ее привлекательной было трудно. Данное Питером Брайтстоном описание черноволосой красотки не имело ничего общего с кривозубой коротышкой, таращившейся с экрана на Хелен. Ее тоже можно вычеркнуть из списка.

Она уже несколько часов работала в системе ХОЛМС-2, выискивая осужденных за последние десять лет женщин-сталкеров. Очевидно, преступница, которую они разыскивали, неделями вела слежку за своими жертвами; она выяснила, что Эми и Сэм часто передвигаются автостопом, что Бен и Питер раз в неделю ездят в Борнмут. Чтобы осуществить похищение в заданной точке на пустынной дороге, в районе, где нет мобильной связи, требовалось незаурядное стратегическое мышление. Кроме того, ей нужно было найти место для содержания пленников – достаточно уединенное, чтобы никто не услышал их криков, и достаточно мрачное, чтобы они медленно сходили с ума от голода и страха. Личность с такими выдающимися способностями никак не могла попасть в архивы ХОЛМС-2 – случись такое, она стала бы живой легендой, и ее случай изучали бы в полицейской академии и описывали в специальной литературе.

Тщательно осмотрев машину Бена, Хелен и Чарли еще раз побеседовали с Эми, Питером и их родственниками. Расспрашивали, не заметил ли кто-либо из них слежки за собой. Эми и Сэм жили в многолюдном студенческом кампусе и были слишком легкомысленны, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Питер Брайтстон заявил, что ему несколько раз попадалась на глаза одна и та же незнакомая привлекательная женщина, но он не насторожился, поскольку не видел к тому оснований. Хелен подозревала, что никакой загадочной незнакомки на самом деле не было и Питер выдумал ее задним числом. Наверное, Бен, по натуре более осторожный и недоверчивый, мог бы рассказать кое-что интересное, но его уже не расспросишь. Его невеста подтвердила, что накануне похищения он не упоминал ни о какой слежке.

Лишь в одном они сдвинулись с мертвой точки. Чтобы пробить бензобак в машине Бена, времени у убийцы было в обрез. Она могла это сделать в промежутке от трех до четырех часов пополудни, потому что совещание в борнмутском отделении закончилось раньше обычного. Бен всегда оставлял машину на офисной стоянке, но в тот день свободных мест не оказалось, и он припарковался за углом. Чутье подсказывало Хелен, что любое отступление от заведенного порядка должно было насторожить убийцу, значит, это обстоятельство следовало изучить особенно внимательно. Камеры наружного наблюдения показывали парковку Бена и Питера на четвертом этаже, недалеко от лифтов. Через пять минут после того как они отъехали, мимо камеры прошла женщина в зеленоватом пуховике и белой вязаной шапочке. Спустя несколько секунд перед камерой возникла рука в перчатке с баллончиком спрея, и «картинка» исчезла. Хелен попросила максимально увеличить полученное изображение и поручила Сандерсону проверить записи с других камер. Каким путем подозреваемая проникла в здание? Этого они пока не знали. Зато получили снимок убийцы. Похоже, слова Эми и Питера находили подтверждение. Это действительно женщина. Кое-кто из их группы, в частности Граундс и Бриджес, высказывали сомнения, что за преступлениями стоит женщина. Теперь вопросы отпали.

Хелен закрыла программу ХОЛМС-2, вышла из участка и отправилась в расположенный за углом паб «Попугай и два председателя», где коллеги-полицейские собирались отметить Рождество. Хелен была не в том настроении, чтобы веселиться, но уклониться от участия в мероприятии не могла. Старшим офицерам рекомендовалось на них обязательно присутствовать, хотя рядовой состав нисколько не возражал бы, если бы начальство оставило его в покое.

Заметив своих, Хелен пробилась к ним через толпу. Всем было немного не по себе: у них полно дел, а приходится попусту тратить драгоценное время, но никто не подавал виду. Марк гордо, как приз за трезвость, сжимал в руке бутылку тоника. Выглядел он заметно лучше: на лице расцвел румянец, глаза ожили. Шумно обрадовавшись появлению Хелен, Марк вернулся к общему шутливому разговору, который вертелся вокруг новогодних страшилок. Пожалуй, Марк слегка переигрывал – Хелен ловила на себе проницательный взгляд Чарли.

– Ну, кто тут мечтает о поцелуе под омелой?

Уиттакер. Здесь, в неформальной обстановке, он казался другим человеком. Беспокойный, озабоченный карьерист остался в кабинете, сюда же пришел благодушный весельчак.

– Так много красивых девушек и так мало времени, – изрек он, изобразив масленый взгляд и окидывая им представительниц слабого пола.

– Знаем, проходили, – усмехнулась Хелен. – Я бы об этом домой писать не стала.

– Ну, тогда Чарли, – продолжал Уиттакер. – Порадуй меня на Рождество.

Чарли густо покраснела и растерянно огляделась, не зная, как относиться к шутливым заигрываниям слегка подвыпившего суперинтенданта.

– Она замужем, сэр, – вмешалась Хелен. – По крайней мере, почти.

– Слышал, она до сих пор живет в грехе, так что шанс у меня еще должен оставаться, – ничуть не смутившись, заявил Уиттакер.

– Сэр, я бы поискала в другом месте. В море рыбы много.

– Жаль. Что ж, надо уметь проигрывать. – Он задержал взгляд на молодой и симпатичной Макэндрю.

– В крайнем случае, если уж сильно прижмет, я всегда рад оказать услугу, – подал голос Марк.

Хелен и все остальные рассмеялись, но Уиттакер шутку не принял – его интересовали исключительно женщины.

– Спасибо, обойдусь. Прошу прощения…

Он отправился дальше, доставать других. Разговор возобновился. Констебль Сандерсон спрашивал у всех, где они собираются проводить Рождество. Хелен решила, что пора уходить.

Оказывается – и это стало для нее сюрпризом, – она просидела в пабе больше часа. И, как выяснилось, с пользой – по крайней мере отвлеклась, дала передышку мозгу. Но теперь, по пути в участок, мысли снова сосредоточились на расследовании. Прежде всего она собиралась проверить еще один след. Откуда у похитительницы бензодиазепин? Не приведет ли ниточка к убийце?

Вернувшись в пустой оперативный штаб, Хелен занялась тем, чем занималась все последние дни, – поисками той, которая не желала, чтобы ее поймали.

Глава 31

Ее трясло от ярости. Хотелось выть, кричать до разрыва легких. Последние несколько дней она жила в страхе, не понимая, что происходит. Но хуже всего было то, что мать перестала разговаривать с Анной.

Когда Элла надела ей на голову пакет, Анна испугалась, что задохнется. Повернуть голову она не могла, и ее ждала медленная мучительная смерть. К счастью, пакет был сделан из какого-то натурального материала и сидел на голове не слишком плотно, так что пропускал воздух. Анна поняла, что получила отсрочку, и прислушалась. Что все это значит? Ограбление? Или ее мать убивают? Но вокруг стояла тишина. Лишь позже ушей Анны коснулся стук двери и лязг опускаемой решетки. Неужели Элла ушла? Или это мать? «Господи Боже, не оставляй меня», – взмолилась Анна. Но никто не отозвался на ее молитву, и она продолжала мучиться неизвестностью – одинокий ребенок в кромешной темноте. Так прошел не один час. Потом глаза Анны резанул слепящий свет – с ее головы стащили пакет. Анна зажмурилась. Затем постепенно приоткрыла глаза. Пока она сидела с мешком на голове, воображение рисовало ей самые жуткие картины: квартира перевернута вверх дном, мать убита, – но нет, все вещи оставались на своих местах, все вроде бы выглядело нормально. Ничего не пропало, ничего не сломано, и в комнате снова они с матерью. Анна обрадовалась: сейчас Мари все ей объяснит: мол, сумасшедшая гостья украла какие-то вещи и ушла, и они снова в безопасности. Но Мари молчала. Анна пыхтела и вздыхала, требуя к себе внимания, отчаянно ловила взгляд матери, но та не поворачивала к ней головы. Почему? Что случилось? Ей что, противно смотреть на собственную дочь?

Анна заплакала. В конце концов, ей было всего четырнадцать лет. Но мать не бросилась к ней и не попыталась утешить. Хуже того, она поднялась и вышла из комнаты. За три или даже четыре дня, миновавших после визита Эллы, мать не обратилась к ней ни с единым словом. Она читала ей, водила в туалет, укладывала спать, но они не разговаривали. Никогда еще девочка не чувствовала себя такой покинутой. Анна всегда сознавала, что для матери она – тяжкое бремя, и оттого любила мать еще больше – за терпение, доброту и нежность. Но теперь любовь оборачивалась ненавистью. И эта ненависть достигала такой же силы, какая прежде была у любви. Анна ненавидела Мари за жестокость. Голода как такового она больше не чувствовала, только сводило спазмами желудок и кружилась голова. В пересохшем рту ощущался привкус крови. Но мать не давала ей есть. Почему? И почему-то не ела сама… Что, черт возьми, происходит? В коридоре послышался шум. Стук удара… Вскрик. Плач матери. Мари снова появилась в комнате.

Растрепанная, с безумными глазами, она, не взглянув на Анну, прошла мимо нее и потянула за ручку окна. Окна в их доме-башне не распахивались настежь, а открывались только сверху, и то ненамного. Выброситься из такого окна невозможно – что, учитывая отчаянное положение населявших дом жильцов, было весьма предусмотрительно, – но проветривать помещение конструкция окон нисколько не мешала. Мари закричала, призывая на помощь. Только сейчас Анна поняла, в чем дело. Они – пленницы. Вот почему молчала мать. Элла заперла их. Они в западне. Потому-то мать и кричала по ночам. Надеялась, что ее услышит кто-то из прохожих. Услышит и спасет. Но Анна по собственному опыту знала, что на доброту чужаков рассчитывать не приходится. Когда обессиленная Мари упала в отчаянии на пол, девочка окончательно поняла, что они похоронены в собственном доме.

Глава 32

Может, праздник не устраивать? Сара обратилась с этим вопросом к Питеру, вернувшемуся домой из больницы. Она не стала спрашивать, как он себя чувствует: и так видела, что он, пусть медленно, но приходит в себя, – и не заводила разговоров о случившемся несчастье. Они оба избегали этой темы. Но Сара хотела знать, как быть с Рождеством. Собирать ли, как всегда, многочисленную родню? Или честно признать, что они переживают не лучшие времена и оснований для радости нет?

В конце концов они решили: пусть все будет, как обычно. Видеть друзей и родственников Питеру совсем не хотелось. Выслушивать сочувственные причитания и читать в глазах немые вопросы? Но перспектива провести Рождество наедине с Сарой пугала еще больше. Стоило ему хотя бы ненадолго остаться одному, как в памяти оживали страшные воспоминания. Требовалось отвлечься хоть на что-то, желательно на что-то хорошее. Если хорошее означает лицемерие, скуку и хлопоты, – что ж, так тому и быть.

Поначалу он едва не возненавидел жену. Сара пребывала в состоянии полнейшей растерянности. Что делать, как вести себя с мужем-убийцей? Понятия не имея о том, что он пережил, она суетилась без толку, хваталась то за одно, то за другое, стараясь показать, что заботится о нем. Но шли дни, и до Питера понемногу дошло, что он любит ее именно за эти неуклюжие проявления доброты. И, конечно, за то, что она определенно не винила его в случившемся. Узнав, что Сара не стала покупать хлопушки, он улыбнулся. Она лишь догадывалась, что произошло в той проклятой яме, но сердцем поняла, что вряд ли мужу доставят удовольствие оглушительно громкие хлопки. За все это Питер испытывал к Саре огромную благодарность.

Гости, как обычно, нагрянули веселой шумной толпой. Не обратив ни малейшего внимания на охранявших вход полицейских в форме, они ввалились в дом, излучая оптимизм, бодрость духа и хорошее настроение. По рукам пошли бутылки, как будто все дружно решили, что главное – поскорее напиться. Подарки извлекались один за другим, словно прибывали по конвейеру и малейшая задержка могла стать роковой. Пакеты и коробки громоздились друг на друга: выросшая куча угрожала заполнить весь дом.

На Питера вдруг накатила волна клаустрофобии. Он резко поднялся и выскользнул из комнаты. Прошел в кухню, стал отпирать заднюю дверь и не смог – пальцы не слушались. В конце концов, негромко матерясь, он все же справился с замком и шагнул в замерзающий сад. Холодок успокоил. Несколько лет назад Питер бросил курить, но после возвращения из больницы взялся за старое, и, разумеется, никто не решился сказать даже слово против. Маленькая победа. Он достал сигарету.

И тут же рядом нарисовался Эш. Его старший племянник.

– Решил вот взять перерыв. Можно стрельнуть? – Он посмотрел на пачку.

– Конечно, Эш. Затянись. – Питер протянул ему сигареты и зажигалку.

Племянник неловко закурил. Курильщик из него был никакой, но артист – еще хуже. Питер сразу понял – его послали приглядеть за дядей. В больнице доктора целый час обсуждали с Сарой психологическое состояние мужа, забивая ей голову самыми жуткими сценариями – как будто ей своих забот было мало. Из всего этого следовало, что за ним установили наблюдение как за потенциальным самоубийцей, хотя, конечно, открыто никто так не говорил. Глупо. В данный момент ни на что такое у него просто недостало бы сил, хотя сама мысль, видит Бог, посещала его не раз. Эш что-то говорил, Питер кивал и улыбался, хотя и не слушал – ему было глубоко наплевать, что там излагает племянник.

– Ну что, вернемся?

Никакого удовольствия от сигареты Эш явно не получал, так что Питер решил спасти его от мучений. Вернувшись в дом, они присоединились к праздничным забавам. Посуду и все лишнее уже убрали, приготовив поле для настольных игр. Деваться было некуда, и Питер приготовился к очередному испытанию. Он изо всех сил старался поддерживать веселье, но сосредоточиться не получалось. Где-то здесь, в городе, у невесты Бена было совсем другое, черное Рождество, которое она встречала, проклиная жизнь и человека, убившего ее жениха за считанные недели до свадьбы. Как ей быть дальше? Как им всем быть дальше?

Питер улыбнулся и бросил кубик, но внутри у него все окаменело. Трудно веселиться, когда на руках у тебя кровь.

Глава 33

Хелен глубоко вдохнула пьянящий запах специй. Празднуя Рождество, она с особенным, дерзким удовольствием шла против течения. Ей никогда не нравилась индюшка, а рождественский пудинг она считала одним из самых отвратительных блюд, которые когда-либо пробовала. Хелен придерживалась той точки зрения, что, если тебе не нравятся праздники, не души в себе эти чувства и делай по-своему. Так что пока другие толкались в магазинах игрушек и тратили по восемьдесят фунтов за выращенную на свободном выгуле птицу, Хелен выбирала иной путь и следовала им так далеко, как только могла. Символом ее ежегодного рождественского бунта был в этот раз домашний обед из индийского ресторанчика.

– Цыпленок в шафрановом соусе, пешавари-наан, алу гоби, рис пилау и два пападама с молотым кориандром, – тарахтел, укладывая продукты в пакет, Замир-Хан, хозяин ресторанчика, за двадцать лет своего существования ставшего популярным в здешних краях.

– Отлично.

– И вот что еще. По случаю Рождества я добавлю пару «афтер эйт». Что скажете?

– Вы – мой герой. – Хелен благодарно улыбнулась и забрала пакет.

Заказ был большой, и она всегда оставляла что-то на следующий день, но в Рождество устраивала небольшой пир: раскладывала заморские яства на кухонном столе и не спеша нагружала на тарелку всего понемножку.

Прихватив пакет, Хелен отправилась домой. Никаких праздничных украшений или открыток в квартире не было; единственным, что появилось здесь за последнее время, стали папки с материалами по делам о похищении Эми и Питера, которые она принесла для детального изучения. Просматривая документы далеко за полночь, Хелен в какой-то момент поняла, что проголодалась. Она включила духовку и, повернувшись за тарелкой, зацепила локтем стоявший на столе пакет, который и свалился на выложенный каменными плитками пол. Картонные контейнеры порвались, и пахучее содержимое рассыпалось по всей кухне.

– Черт, черт, черт.

Хелен только утром сделала уборку, и теперь лимонный аромат моющего средства соединился с индийскими приправами, дав в результате едкую вонь. Секунду-другую она растерянно таращила глаза, пока они не заслезились. Охваченная злостью и досадой, Хелен все же не поддалась естественному порыву растоптать всю эту хрень и вместо этого убежала в ванную.

Ругая себя за несдержанность, она села на холодный бортик ванны, закурила и глубоко затянулась. Обычно никотин помогал успокоиться, но сейчас Хелен лишь ощутила горечь во рту. Она с отвращением бросила недокуренную сигарету в унитаз. Тлеющий огонек погас в воде. Образ, вполне соответствующий ее душевному состоянию. Каждый год она показывала Рождеству фигу, и каждый год этот жест выходил ей боком. Рой темных мыслей захватил Хелен, увлекая в водоворот отчаяния, напоминая, что она никому не нужна, что ее никто не любит. Взгляд метнулся к шкафчику, за дверцами которого прятались в укромном месте бритвенные лезвия.

Лезвие ножа резало индюшку на истекающие соком кусочки. Чарли в нахлобученном на голову бумажном колпаке была в своей стихии. В Рождестве ей нравилось все. Предпраздничное волнение охватывало ее едва ли не с начала осени и с этой поры только нарастало. Организованная по натуре, она закупала все подарки в октябре, заказывала индюшку в ноябре и, когда наконец наступал декабрь, получала от него все возможное удовольствие. Коктейльные вечеринки, рождественские песнопения, оформление подарков у камина, уютные посиделки с просмотром рождественского фильма – все это было для нее главным событием года.

– Подарки уже можно открывать? – поинтересовалась ее племянница Мими.

Такая нетерпеливая.

– Только после рождественского ланча. Ты же знаешь правила.

– Но это так долго.

– Зато какое удовольствие, когда дождешься. – Уступать в этом вопросе Чарли не намеревалась, придерживаясь того мнения, что Рождество – это сплав семейных ритуалов.

– Кого ты хочешь обмануть? – вмешался Стив. – Ты просто оттягиваешь неминуемое разочарование.

– Говори за себя, – одернула своего бойфренда Чарли. – Я стараюсь, готовлюсь, делаю покупки. Если ты ведешь себя иначе, это уж твое дело.

– Подожди, ты еще заберешь свои слова обратно. Вот увидишь, – с самодовольной уверенностью ответил Стив.

Чарли уже знала, что получит от Стива, – белье. Он уже некоторое время ронял многозначительные намеки, и к тому же их сексуальная жизнь была сейчас чрезвычайно активной. Более всего Чарли хотела ребенка. Она чувствовала – время пришло. И, сказать по правде, только этого подарка и ждала по-настоящему. Пока что никакой подвижки в этом направлении не произошло, хотя они оба прилагали к тому усилия, и Чарли впервые начала беспокоиться всерьез. Может быть, с ней что-то не так? Мысль о том, что у них не будет полноценной семьи, пугала ее – она всегда хотела двух или трех детей.

Но Рождество не самое подходящее время для неприятных мыслей, и Чарли отодвинула беспокойство подальше. Рождество – лучший день в году, и она со счастливой улыбкой резала праздничную индюшку, вкладывая в свои усилия как можно больше бодрости и оптимизма.

Ждать оставалось недолго, и настроение уже пошло вверх – скоро, скоро он снова увидит Элси. В этом году Кристина пошла на уступку, отдав ему День подарков. Завтра утром он заберет свою маленькую дочурку и устроит ей настоящий праздник. Год получился дерьмовый, но по крайней мере заканчивается на хорошей ноте. Марк уже заказал билеты на каток и в кино, а также столик в славящемся своими чизбургерами «Байроне» – это будет праздник праздников!

Перспектива провести с Элси целый день придала сил и помогла продержаться последние тридцать шесть часов. Подарки он, как обычно, оставил в доме Кристины еще в Сочельник. Элси не было – она отправилась с мамой на службу в ближайшую церковь, – так что иметь дело пришлось со Стивеном. Он вежливо принял подарки и даже спросил, не хочет ли Марк зайти и выпить. Марк хотел дать ему в зубы – да как смеет этот наглец разыгрывать из себя хозяина в доме, который еще недавно был его домом! И о чем бы они говорили? Что Санта принесет им на Рождество? Он не знал, хотел ли Стивен задеть его своим приглашением – прозвучало оно вполне естественно, хотя парень мог просто быть хорошим актером, – но задерживаться и выяснять не стал. Потом красный туман рассеялся, и Марк понял (опыт у него уже был), что лучше всего уйти. А вот кровь как закипела, так и продолжала бурлить. Не раз и не два он клял часы, которые никак не желали идти быстрее, но… время все-таки приближалось. Кто умеет ждать, всегда дождется.

Вот и еще одно Рождество позади.

Глава 34

Мари лежала на кровати и смотрела в потолок. Неужели это последнее, что она видит? Вот эту щербатую, облупленную поверхность? Раньше она не обращала на потолок внимания, но теперь, когда Мари смотрела на него вторую неделю, он будил в ней злость, столь же лютую, сколь и нелепую. Почему она лежит здесь? Ее место там, в гостиной, рядом с Анной. С той минуты, когда все это началось, Мари знала, что должна сказать дочери страшную правду. Но как найти нужные слова? Как объяснить весь этот ужас? Вот она и молчала. Анна даже не догадывалась ни об убийственном ультиматуме, ни о спрятанном в прикроватной тумбочке револьвере. Несчастная, потерянная, ничего не понимающая, она так и останется в неведении, потому что Мари не в силах сказать ей правду.

Она была плохой матерью. Дурным человеком. Она сама навлекла на них беду. Вышла замуж не за того. Зачала неспособного к жизни ребенка. Сама провоцировала бесконечные оскорбления и бесчисленные проявления жестокости. И вот теперь – это. Самый страшный удар, но он наконец поставит точку в их печальной истории. Она уже перестала терзаться вопросом, почему это с ними случилось, – случилось, и все. Бороться она тоже перестала. Телефон с тех пор, как ушла Элла, молчал; дверь была заперта снаружи; на ее крики никто не отозвался. Однажды в окне дома напротив она увидела ребенка и попыталась привлечь его внимание. Но ребенок убежал. А может, он ей только привиделся. Когда живешь в постоянном кошмаре, трудно определить, что реально, а что нет.

Анна снова заплакала. Это была одна из немногих доступных ей жизненных функций. Слезы дочери резали по живому. Бедная девочка. Как ей сейчас страшно. А ведь Мари поклялась, что никогда не допустит, чтобы ее дочь страдала.

Она поднялась. Подошла к двери. Остановилась. Не делай этого. Но она должна это сделать. Должна. Любовь и согласие были их единственным оружием против враждебного мира, а Мари сломала его своими руками – по глупости, из страха и трусости. Ей было горько и больно. Она скажет дочери правду о том, что их ждет. Больше ей ничего не остается. Другой надежды нет.

И все же Мари колебалась. Подбирала слова, какими объяснит, почему молчала все это время. Слова не находились, и она, собравшись с духом, вошла в гостиную. Она ждала, что ее встретит сердитый обвиняющий взгляд, но – чудо из чудес – девочка уснула. Выплакалась и забылась, пусть ненадолго освободившись от кошмара.

А вдруг она больше не проснется? Эта мысль неожиданно взбодрила Мари. Она знала, что никогда и ни при каких обстоятельствах не выстрелит в дочь – это невозможно. Но существуют и другие способы. С тех пор как врачи объявили Анне приговор, Мари читала о многих случаях, когда мать, не в силах справиться с безнадежной болезнью ребенка, забирала у него жизнь. Эти матери говорили, что ими двигало желание положить конец его страданиям, хотя тем самым прекращали и свои собственные страдания. И общественное мнение вполне им сочувствовало. Почему бы и ей не поступить так же? Все лучше, чем медленная смерть от голода. В любом случае долго они не протянут…

Мари вернулась в спальню. Подошла к кровати, взяла подушку, повертела в руках. Мысли бежали все быстрее. Хватит ли ей смелости? Не подведут ли нервы? К горлу подкатила тошнота, и Мари едва успела добежать до мусорной корзины, упав перед ней на колени. Ее вырвало, и она потеряла сознание. Придя в себя, Мари обнаружила, что все еще держит в руках подушку.

Лучше не колебаться. Не сомневаться.

Она торопливо направилась из спальни в соседнюю комнату, где мирно дремала дочь.

Глава 35

Я не должна была этого делать, но не смогла удержаться. Долго искала и не находила способ уязвить его. Все тщетно. А потом возможность вдруг сама свалилась мне в руки…

Мама нашла ее за баками в конце участка. Забавная дворняжка с белой отметиной над глазом. Симпатичная, пусть и малость шелудивая. Мама подарила ее отцу на день рождения. Наверное, думала, что он будет реже уходить, если дома есть кто-то, о ком надо заботиться. Нехитрый план, но он вроде как сработал. Нет, он по-прежнему пропадал, порой по несколько дней, пьянствовал, дрался и трахал местных шлюх, но при этом прямо-таки трясся над этой шавкой. Постоянно ее гладил, кормил всякими вкусностями, а нас как будто и не замечал.

Чудно, но, когда собираешься сделать что-то нехорошее, настроение вдруг улучшается. Становится легко и весело. Чувствуешь, что свободен. Никто не знает, что у тебя в голове. Никто не может тебя остановить. Это твой маленький секрет, твоя постыдная тайна. Те несколько дней, пока я готовилась к этому, были самыми счастливыми в моей жизни.

В конце концов я выбрала яд. Наш дворник постоянно жаловался на крыс – мол, сколько порошка ни сыплет, никак не может их вывести. В общем, раздобыть чуток отравы оказалось проще простого. Я решила, что так будет лучше всего. Дворняжка, эта прожорливая тварь, вечно у всех выпрашивала еду. Я приготовила для нее угощение – купила самых дешевых собачьих консервов и намешала в них крысиного яду. Она сожрала все до крошки.

Как же я смеялась, когда увидела кухню в блямбах собачьего дерьма и лужах блевотины. Жизнь выходила из нее через обе дырки. И двух часов не прошло, как она подохла. Мама была в ужасе. Она хотела выбросить труп до того, как он вернется, – мало ли, может, собачонка сбежала. Но отец пришел домой раньше, чем она рассчитывала, в самый неподходящий момент.

Он будто с цепи сорвался. Орал на нее, гонял по комнате. Мама и сама не понимала, что случилось. В конце концов он нашел пузырек из-под отравы в мусорном баке на улице. Глупая ошибка, но я была еще маленькая. Он ворвался в комнату, потрясая этой склянкой, а я – вот же дура – стояла и улыбалась. Вот это его и довело.

Он ударил меня по голове, пнул в живот и вдобавок саданул ногой. Потом схватил за шею и ткнул головой в электрообогреватель. Раз. Другой. Третий. Сколько это продолжалось, я не знаю – минут через двадцать вырубилась.

Глава 36

Повсюду снимали новогодние украшения. Жизнь возвращалась в привычную колею. В помещениях полицейского участка со стен все еще свисала мишура, производя печальное и гнетущее впечатление. Во многих кабинетах ее оставляют болтаться чуть ли не до конца января, но Хелен терпеть этого не могла – оперативный штаб должен выглядеть как положено. Поэтому она первым делом поручила одному из констеблей помоложе убрать шарики и ленты.

Уиттакер, как и следовало ожидать, затребовал последние данные по делу, и Хелен направилась к нему в кабинет. Пресса уже немного охладела к убийству Сэма – криминальные репортеры отвлеклись на операцию по перехвату в Портсмутской гавани крупной партии кокаина. Босс по этой причине пребывал в хорошем настроении и надолго задерживать ее не стал.

Вернувшись в оперативный штаб, Хелен сразу поняла: что-то произошло. В комнате сгустилось напряжение; все почему-то виновато отводили глаза. Чарли подалась было к ней, но замерла на полпути, словно не решаясь сделать следующий шаг. Такой растерянной Хелен видела ее впервые.

– Что случилось?

– Сандерсон только что принял звонок от патрульных.

– И?..

– Звонок поступил из Мельбурн-тауэра.

– О боже, нет.

– Мать и дочь обнаружены в квартире мертвыми. Мари и Анна Стори. Мне очень жаль.

Хелен смотрела на нее непонимающим взглядом – что это, дурная шутка? – но лицо Чарли оставалось серьезным, а в глазах застыла такая боль, что сразу делалось ясно: она говорит правду.

– Когда?

– Звонили полчаса назад. Вы были у шефа…

– Почему вы меня не вызвали? Боже мой, Чарли, ну почему?..

– Мы хотели узнать подробности.

– Узнали? Так что там такое?

– Я думаю… Мы думаем, что это третье похищение.

Теперь все неотрывно смотрели на Хелен. Она постаралась взять себя в руки. Начала раздавать обычные в таких случаях распоряжения, но мыслями была уже не здесь. Надо ехать самой и своими глазами увидеть, что произошло.

По дороге к Мельбурн-тауэру она вспоминала всю жизнь Мари и Анны. Вспоминала, через что им пришлось пройти. Но ей и в страшном сне не приснилось бы, что мать и дочь ждет такой ужасный конец. И это – награда судьбы за годы отчаянной борьбы?

Бывают дни, когда жизнь берет тебя за горло. Услышанное от Чарли выбило Хелен из колеи. Она всем сердцем хотела, чтобы сообщение оказалось ошибкой. Если бы было можно повернуть время вспять! Она бы ни за что не допустила гибели Мари и Анны.

Увы, информация полностью подтвердилась. Группа специалистов, направленная для осмотра подлежащего сносу здания, заметила вывешенную в окне четвертого этажа простыню с огромными буквами SOS. Они поднялись в квартиру. На звонок никто не ответил, хотя из-под двери пробивался свет и доносились звуки включенного телевизора. Тогда они позвонили в полицию.

Прибывшим по вызову констеблям пришлось немало потрудиться, чтобы снять решетку и взломать хорошо укрепленную дверь. Все это время их не покидала уверенность, что они занимаются ненужным делом: жильцы просто не хотят никому открывать, если не валяются обколотые и не слышат звонков. Свою ошибку полицейские поняли, когда вошли и увидели на полу в гостиной безжизненные тела матери и дочери.

Сначала они решили, что это самоубийство. Но тут же выяснилось, что в квартире нет ключей ни от входной двери, ни от решетки. К тому же на полу валялся заряженный револьвер. Как впоследствии определило следствие, из него не стреляли. Ни веревки, ни пустого пузырька из-под таблеток – ничего, что указывало бы на самоубийство, при осмотре квартиры не нашли, как и признаков взлома или грабежа. Странная складывалась картина: женщины просто легли и умерли. Судя по тому, что над телами кружили мухи, с момента смерти прошло немало времени.

Хелен распорядилась обыскать квартиру еще раз, подчеркнув, что в ней должен находиться мобильный телефон, и присоединилась к криминалистам, приступившим к осмотру тел. Прежде она в присутствии коллег никогда не теряла самоконтроля, но на этот раз не смогла с собой совладать. Вид двух трупов на полу ужасал. При жизни Мари и Анна вынесли столько страданий, но в их доме всегда царила любовь. Даже в самые трудные дни здесь расцветали улыбки и звучал смех. Хелен не сомневалась – ни о каком самоубийстве не может быть и речи. Лишним подтверждением тому служило наличие револьвера.

Чтобы прийти в себя, она прошла в крохотную кухоньку. Открыла шкафчики. Холодильник. Пусто. Никаких продуктов. Даже консервов. Ни крошки съестного – хоть шаром покати. В мусорной корзине – ни оберток, ни очисток. При мысли о том, что это означало, Хелен замутило. Подавив рвотный спазм, она подошла к раковине и повернула кран. Из него не вылилось ни капли. Как и следовало ожидать. Подняла трубку телефона – тишина.

Она опустилась на ближайший стул.

– Думаешь, ее рук дело? – спросил, входя на кухню, Марк.

Хелен кивнула.

– Она заперла их. Забрала продукты, перекрыла воду, обрезала телефон, оставила револьвер. Ключей мы не найдем. Она унесла их с собой.

Мать и дочь, запертые в собственном доме, как в ловушке – ни выбраться, ни позвать на помощь. Смерть в одиночестве. Слабым утешением служило то обстоятельство, что она проиграла. Она не смогла заставить Мари убить свою дочь. Но Хелен это соображение не утешало.

Глава 37

Сегодня был самый черный день. Наихудший со дня похищения. Сегодня хоронили Бена. После освобождения Питер Брайтстон сторонился, как чумы, всего, что было связано с убитым. Он не желал задумываться о том, что чувствуют невеста и друзья Бена, каково им сейчас. Но, сидя дома, дни напролет проводил в интернете и без конца заглядывал на страничку памяти Бена, все глубже вникая в оборванную им жизнь.

Три дня назад на страничке появилось объявление о похоронах, опубликованное лучшим другом Бена. Обряд предстоял довольно скромный. Интересно, кто пойдет от фирмы? Наверное, партнеры и отдел Бена. А как остальные сотрудники? Вдруг окажется, что не явился только Питер? Он даже прикидывал, не пойти ли на похороны, но отбросил эту мысль. Друзья Бена разорвут его на куски. И кто их обвинит?

А пойти ему хотелось. Попрощаться. Попросить прощения.

Питер собирался написать невесте Бене письмо, хоть Сара его и отговаривала. Она, конечно, была права. Он с ней не согласился и сел за письмо Дженни, но не смог выжать из себя ни слова. Все, что он хотел сказать: я не желал Бену смерти и ни о чем так не сожалею, как о невозможности повернуть время вспять, – звучало бессмысленно и глупо. Что ей до его желаний? Он убил ее жениха, чтобы спасти собственную шкуру.

А стоило оно того? Питер уже и сам этого не понимал. После пережитого шока он не ощущал ничего, кроме давящей пустоты, как будто разом лишился всех органов чувств и теперь не жил, а тянул тоскливую лямку жизни.

И что ему теперь делать? Как он вернется на работу? Примут ли его? Он должен попробовать. Все лучше, чем сидеть дома и медленно сходить с ума.

Если бы только Бен потянул за спусковой крючок. Он мог. Время у него было. Почему он колебался? Трусил? Или терзался моральными сомнениями? Если бы Бен выстрелил, то весь ужас за содеянное достался бы ему, а Питер преспокойно лежал бы в могиле.

Эгоистичный ублюдок.

Глава 38

Каждый должен уметь поставить точку. Рано или поздно. Для Джейка это время настало. Ситуация выходила у него из-под контроля, и в этом не было ничего хорошего. В конце концов, это отдавало непрофессионализмом. Она заявилась, когда он работал с клиентом. И, конечно, с таким видом, будто ей наплевать на весь мир. Села за дверью, глаза в пол, и ждала, пока Джейк закончит сеанс. Она испортила ему настроение, и клиент это заметил. Пришлось пообещать ему дополнительный бесплатный сеанс, только бы он поскорее убрался. Такие вещи страшно вредят бизнесу – здесь, на южном побережье, мир садо-мазо достаточно тесен, и слухи в нем распространяются быстро.

Она извинилась, но не искренне, а так, походя. Была взвинчена, явно не в себе. Джейк даже подумал, что она выпила, и задал прямой вопрос. Она обозлилась и буркнула, что он – доминатор, а не лечащий врач. Ладно, это Джейк проглотил, не хотел ей перечить, но предложил провести короткий сеанс в облегченном варианте, а потом, может быть, поговорить.

Ее это не устроило. Даже слушать не стала. Потребовала полный часовой сеанс. И побольше боли – столько, сколько ему по силам. Плюс оскорбления. Чтобы он обзывал ее уродиной, куском дерьма, дрянью и грозил удавить или еще чего похуже. В общем, она настаивала, чтобы он смешал ее с грязью.

Джейк отказался. Она разъярилась. Тогда он высказался начистоту. Некоторым из своих клиентов он охотно оказал бы подобную услугу, но только не ей. Он давно сообразил, что у нее не все в порядке с психикой, и собирался намекнуть, что ей не помешало бы обратиться к психотерапевту. Просто хотел показать ей, что кроме ужесточения сеансов у нее есть и другие возможности. Так он и сделал.

– Ты что, мать твою, шутишь, что ли? – взорвалась она. – Ты вообще соображаешь, что говоришь?

Взрыв негодования смутил Джейка.

– Мое дело – предложить, – залепетал он. – Но лично я не готов участвовать в подобных грязных…

– Грязных? – перебила его она. – И кто мне это говорит? Ты, продажная шавка, будешь делать то, что я тебе скажу. Пока я тебе плачу.

Она надвинулась на него, и у Джейка мелькнула испуганная мысль, что сейчас они подерутся – до того она рассвирепела. У него всегда был под рукой электрошокер, хотя он еще ни разу не пускал его в ход. Вот будет забавно, если придется испытать устройство на ней. Джейк уже потянулся за своим тайзером, когда она резко развернулась, промаршировала к выходу и грохнула дверью.

Что-то подталкивало его догнать ее и вернуть, но он подавил в себе это побуждение. Кто она ему? Не подруга и не близкая знакомая. Всего лишь клиентка. В прошлом Джейку уже случалось переходить с клиентками грань чисто деловых отношений, о чем он впоследствии горько сожалел. Нет уж, лучше поставить на этой истории крест и постараться выбросить ее из головы. Эта женщина ему нравилась, но не настолько, чтобы сносить от нее оскорбления. Он не мальчик, чтобы позволять так с собой обращаться.

Джейк со вздохом опустил жалюзи и навсегда вычеркнул ее из своей жизни.

Глава 39

Хелен прибавила скорость до ста миль в час, и машина с ревом вылетела на скоростную полосу. Близилась ночь, и на кольцевой дороге было пусто. Наслаждаясь простором, Хелен смело поддавала газу. Скорость помогала отвлечься от гнетущих мыслей о кошмарных событиях последних дней.

Ей оставалось проехать около двух миль. Хелен напомнила себе, что ее ждет работа и надо сосредоточиться. От нее сейчас зависит жизнь людей. Троих из погибших – Бена, Мари и Анну – она знала лично. Простым совпадением это не объяснишь. Надо установить, какое значение имеет этот факт. Возможно также, что внимание убийцы к жертвам привлекло то обстоятельство, что все они в прошлом пережили серьезную трагедию.

Единственным исключением из общего правила оставалась Эми. Хелен прежде с ней не встречалась. По ее данным, за Эми не числилось ничего предосудительного. То же касалось и Сэма. Если допустить, что выбор убийцей своих жертв как-то связан с ней, с Хелен, то как в этом списке оказались Эми и Сэм? Стоял уже поздний вечер, и вряд ли мать Эми обрадуется гостье в этот час, но Хелен не видела другого выхода.

Ей открыл отец семейства, в последний миг сдержавший рвущийся с губ поток проклятий. После возвращения Эми домой Эмилия Гаранита и ее коллеги ни на миг не оставляли Андерсонов в покое, доводя их до умоисступления.

Убедившись, что это не журналисты, хозяин дома пригласил Хелен войти. Ее усадили в гостиной, и Дайана Андерсон пошла за дочерью. В надежде, что ее посетит вдохновение, Хелен принялась рассматривать развешенные по стене семейные фотографии, с которых весело смотрела счастливая троица: отец, мать и любимая дочь.

Наконец из спальни спустилась Эми. Перспектива в который раз окунуться в воспоминания о недавнем кошмаре восторга у нее явно не вызвала. Она уже спала, когда пришла Хелен, и той пришлось немало потрудиться, чтобы хоть немного ее расшевелить. Постепенно до Эми дошло, что ее больше ни в чем не обвиняют, и она начала отвечать на вопросы честно и откровенно. Нет, никаких неприятностей с полицией у нее никогда не было. Нет, она определенно не встречалась прежде с Хелен. А у Сэма? Если и были, то Эми о них неизвестно. Он учился на юриста и хорошо понимал, что любое столкновение с законом поставит крест на его будущей карьере. По этой причине некоторые из ее подруг находили Сэма скучным, но Эми ценила в нем основательность и надежность. Он всегда был рядом. Пока она не выстрелила ему в спину.

Эми умолкла – чувство вины снова навалилось на нее тяжким грузом, норовя утащить на дно отчаяния. Дайана Андерсон встала, чтобы проводить дочь в спальню, но Хелен попросила ее и ее мужа остаться и ответить на некоторые вопросы. Дайана вспылила. Хелен, у которой лопнуло терпение, пригрозила супругам арестом за отказ сотрудничать со следствием. Андерсоны подчинились и следующие полчаса отвечали на самые разные вопросы, касавшиеся их жизни. Бывали ли у них нелады с законом? Случалось кому-либо из них когда-либо сталкиваться с Хелен – в любом качестве? Нет, закон они не нарушали, если не считать штрафа за езду в нетрезвом виде, наложенного на Ричарда Андерсона три года назад. Какая-либо связь с Беном? Анной? Мари? Хелен проверяла все варианты, но в глубине души уже знала, что ее попытки бесполезны.

В конце концов Ричард Андерсон вежливо, но решительно ее выпроводил. Поздний визит, исписанный блокнот, и все без толку. Никакого результата. Тем не менее связь должна быть – в этом Хелен не сомневалась. Просто она ее пока не нащупала.

Глава 40

Хелен парковала мотоцикл на служебной стоянке, когда за спиной послышались шаги. Чья-то рука легла ей на плечо. Она вздрогнула, хотя уже догадалась, кто это.

Марк оставил у нее на мобильном с десяток сообщений. Беспокоился.

– Все в порядке?

На такой вопрос сразу и не ответишь. Она ограничилась тем, что молча кивнула.

– Ты так быстро уехала из квартиры Мари. Мы и словом перекинуться не успели.

– Я в порядке. Расстроилась, но сейчас все нормально. Мне просто надо было побыть одной.

– Конечно, конечно.

Но уверенности в его голосе не слышалось. Хелен в последние дни была сама на себя не похожа. Когда она вдруг расплакалась в квартире Мари, для всех это стало полнейшей неожиданностью. Правда, очень скоро она снова попыталась нацепить на лицо привычную маску невозмутимости. Марк считал Хелен сильной женщиной, но, с другой стороны, знал, что ни мужа, ни бойфренда, ни детей у нее нет, что она даже в спортзал не ходит. Как же она снимает напряжение, недоумевал он. Должна же у человека быть какая-то отдушина… Сам он решал эту проблему просто – выпивкой, а вот Хелен оставалась для него загадкой. Его это чертовски раздражало.

– Спасибо, Марк.

Она дотронулась до его руки – он ощутил легкое пожатие – и направилась в участок. Мелочь, но Марк на мгновение снова почувствовал себя восторженным подростком.

– Давайте суммируем, что у нас есть.

Хелен собрала следственную группу в оперативном штабе, чтобы еще раз проанализировать собранные улики.

– Свидетели?

– Пока ни одного, – ответил детектив-констебль Бриджес. – Мы еще работаем на месте, но дом населен по большей части наркоманами – эти что хочешь подтвердят, но не бесплатно, конечно, – и прочей неадекватной публикой. Кто-то видел темную машину, кто-то – мотоцикл, кто-то – НЛО… Много звонков по «горячей линии», в основном от пожилых леди и телефонных шутников.

Чего ждала Хелен? Мари и Анна провели в запертой квартире около двух недель – если кто-то что-то и видел, то давно уже забыл.

– О’кей. Что у нас с отчетом о вскрытии?

Чарли не стала ничего приукрашивать.

– Обе жертвы сильно истощены и обезвожены. Анна Стори умерла от асфиксии. На лежащей рядом с телом подушке обнаружены следы ее слюны.

Хелен пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подать виду, как ее задела эта новость. Значит, Мари все-таки убила свою дочь, пусть и максимально безболезненным способом. Легче от этого не становилось.

– Мари Стори скончалась от остановки сердца вследствие полиорганной недостаточности, – продолжала Чарли. – Которая, в свою очередь, наступила в результате истощения и обезвоживания.

Марк видел, какое впечатление оказывают эти в общем-то сухие сведения на Хелен и остальных членов команды, и поспешил сообщить единственную на этот час хорошую новость:

– Камер уличного наблюдения поблизости нет – давным-давно разбиты или украдены. Эксперты проверили квартиру на отпечатки и ничего не нашли. Зато на клумбе у подъезда обнаружен частичный отпечаток обуви. Шпилька туфли примерно шестого размера. Сейчас опрашиваем местных жителей, показываем фотографию женщины в зеленой куртке и белой вязаной шапке – может, кто-то что-то вспомнит.

– Хорошо. Что с оружием? – спросила Хелен.

– На месте обнаружен заряженный «смит-вессон» производства начала девяностых. Из него не стреляли. – Эстафету приняла детектив-констебль Макэндрю. – В случае с Беном Холландом был «глок». Сэма Тейлора убили из модифицированного «тауруса».

– Где она могла их раздобыть? Служила в армии? Или в полиции? В прошлом году проводилась операция по добровольной сдаче оружия. Надо проверить, не пропало ли что-то из собранного.

Макэндрю тут же отправилась исполнять поручение. Не имея на руках стоящих улик – обнаруженные в организме жертв седативные препараты относились к числу тех, что продаются без рецепта в любой аптеке; телефоны преступница использовала исключительно «одноразовые», с предоплатой сим-карты, – и в отсутствие внятных свидетельских показаний (приведенное пострадавшими описание женщины-хамелеона не давало ни малейшей зацепки), детективам оставалось одно: разрабатывать мотив убийства. Почему она делает это? Зачем заставляет жертвы участвовать в дьявольской игре, которую Хелен про себя все чаще называла «Вышел месяц из тумана»? Похоже, убийца строила расчет на том, что победитель в конечном итоге должен страдать больше, чем проигравший. Может быть, она ставила своей целью нанести выжившему неизлечимую психологическую травму? Если допустить, что это так и есть, продолжала Хелен, обращаясь к своим сотрудникам, не логично ли предположить, что она не устоит перед искушением и будет следить за жертвами, наслаждаясь своей победой? Возможно, имеет смысл установить наблюдение за Эми и Питером? Разумеется, это потребует привлечения дополнительных ресурсов, но они не в том положении, чтобы отказываться даже от малого шанса на успех.

– Откуда ей было знать, кто кого убьет? – спросила Чарли.

– Хороший вопрос. Могла ли она настолько изучить психологию этих людей, чтобы точно предвидеть, кто выживет, а кто погибнет?

– Вряд ли, – сказал констебль Сандерсон, и Хелен с ним согласилась.

– Скорее всего, нет. Предсказать, как поведут себя люди в такой ситуации, невозможно. Отсюда другой вопрос: насколько велика вероятность того, что она выбирала жертвы наугад? Да, есть серийные убийцы, которые намечают себе конкретную жертву и подолгу следят за ней, но для большинства возможность осуществить задуманное важнее личности объекта. Фред Уэст убивал путешествующих автостопом, Йен Брейди похищал детей, прогуливавших школьные занятия, Питер Сатклифф, известный как Йоркширский Потрошитель, наносил удары наобум…

Да, но… С двумя жертвами Хелен была лично знакома. Она поделилась этим фактом с командой, но он ни в ком не вызвал интереса. Впрочем, чего она ждала? Что ее объявят виновной в случившемся? Или, напротив, решительно отметут вероятность ее причастности к убийствам? Только Марк напомнил, что Хелен никогда раньше не сталкивалась с Эми. Наверное, он был прав. Случай Эми не вписывался в предложенную теорию, а значит, версия рассыпалась.

– А что, если она выбирала их потому, что все они были легкой мишенью? – снова подала голос Чарли.

Коллеги одобрительно зашумели.

– Эми и Сэм – тихая, спокойная пара. Не слишком общительные, скорее наоборот. От компаний держались в сторонке, близко ни с кем не сходились. Бен Холланд по натуре тоже одиночка. Правда, в последнее время он начал выбираться из своей скорлупы и даже собирался жениться, но жил по-прежнему один, хотя до свадьбы оставались считаные недели. Анна и Мари и вовсе вели замкнутый образ жизни. Что, если убийца намечает цели, исходя из своих возможностей?

Хелен кивнула, хотя и эта теория вызывала вопросы. Другое дело, если бы исчезновения остались незамеченными. Но Эми поддерживала тесные отношения со своей матерью – как и Сэм со своей. Бена ждала невеста – она бы сразу забила тревогу. Конечно, Анна и Мари не были избалованы вниманием окружающих, но в конце концов нашлись и их тела.

Связь между жертвами – вот ключ к решению проблемы, его-то и надо отыскать в первую очередь. Либо доказать, что преступница похищает кого ни попадя, лишь бы жертв было двое.

Хелен раздала сотрудникам новые поручения: проверить базы данных бывших осужденных, сосредоточившись на убийцах со склонностью к садизму и тех, кто мог затаить обиду лично на нее. По правде говоря, она не надеялась, что эта работа принесет ощутимый результат.

С какой стороны подступиться к решению задачи, пока оставалось для всех тайной.

Глава 41

Питер Брайтстон объявил, что возвращается на работу, чем немало удивил всех. Партнеры настаивали, чтобы он взял трехмесячный – а если пожелает, то и полугодовой – отпуск. Ими двигала забота о его здоровье, но не только. Они понятия не имели, как воспримут коллеги его появление на работе. В принципе сотрудники фирмы всегда относились к нему с симпатией – он бывал грубоват, зато отлично знал свое дело.

Но он убил Бена. Убил одного из них. В должностных инструкциях по управлению персоналом ни слова не говорилось о том, как следует поступать в таких ситуациях. Предъявлять ему обвинение вроде никто не собирался – в полиции на все вопросы отвечали уклончиво, но давали понять, что, по их мнению, речь идет о несчастном случае с трагическим исходом. Судя по всему, так же рассуждал и Питер. Подробностями происшедшего он ни с кем не делился, а коллеги, сгорая от любопытства, боялись задавать ему прямые вопросы. Уже через пару недель, отдохнув и немного восстановив форму, Питер вопреки рекомендациям врачей и советам доброхотов появился в офисе. Январь на фирме – всегда трудный месяц, да и кто бы мог его не пустить? Уволить? Но за что? Его ведь ни в чем не обвиняли. Перечеркнуть двадцать лет успешного сотрудничества и выбросить человека за дверь из-за несчастного случая? В общем, никто не знал, что делать, а потому, как и следовало ожидать, никто ничего и не сделал.

Он пришел в понедельник утром. Как всегда, вовремя, без опоздания. В офисе в тот день стояла непривычная тишина. Питер отправил несколько писем по электронной почте, выпил чашку кофе. Правда, коллеги не рвались наперебой обсуждать с ним текущие дела («не спеши, Питер, втягивайся потихоньку»), мало того, большинство вскоре и вовсе разбежалось: одному срочно понадобилось в борнмутский офис, другой повел клиента на ланч… Но постепенно общее напряжение разрядилось: вопрос-другой о здоровье и самочувствии, и все вернулось в норму.

Все, если не считать пустого стула. На место Бена пока никого не взяли (как-никак, беднягу только успели похоронить). Его личные вещи упаковали и передали невесте, и бывший рабочий стол Бена сиял чистотой. Словно осиротевший. Словно там, где еще вчера бурлила жизнь, образовалась дыра. Стол и стул стояли так, что не видеть их Питер не мог. Они упрямо напоминали ему о том, что случилось. Все без исключения сотрудники фирмы, от высшего руководства до работников столовой, догадывались, что Питеру сейчас нелегко. Но вот чего они не могли предвидеть, так это того, что в половине четвертого дня Питер, едва успевший вернуться на работу, поднимется на крышу здания, прокричит имя жены и шагнет за оградительный барьер – навстречу смерти.

Глава 42

Япония? Австралия? Мексика?

Когда мы были детьми, у нас был глобус. С подсветкой изнутри. Откуда он взялся, никто не знал. Семья у нас не сильно образованная, и мамино знакомство с географией ограничивалось маршрутом до ближайшей пивнушки и обратно. А я любила глобус. Он будил мою фантазию. Ведешь рукой по гладкой поверхности, прыгаешь с континента на континент – и представляешь себе, что свободна.

Я мечтала, что возьму рюкзак с провизией – обязательно побольше печенья с мармеладной начинкой, – чтобы хватило на долгое путешествие, на попутке доеду до порта, вскарабкаюсь по скользкой якорной цепи с громадными звеньями, заберусь в спасательную шлюпку и спрячусь под брезентом. И вот корабль отходит от причала и пускается в долгий путь по океанам, мимо континентов, и я уплываю вместе с ним – мне в своей тесной норке покойно и уютно.

В конце концов мы пристаем к берегу в далекой экзотической стране. Я спускаюсь по цепи и ступаю на земле. На новую землю. Где меня ждут невероятные приключения.

Иногда мои фантазии опасно сближались с реальностью. Я брала пару пакетов и набивала их плавлеными сырками и шоколадными батончиками; туда же запихивала побитый молью спальный мешок.

Я тихонько выскальзывала за дверь и шла на улицу.

Свобода. Длилась она недолго. Каждый раз что-то – или кто-то – возвращало меня домой.

Ты. Всегда ты.

Глава 43

Зеваки – легкая добыча. Они, как упыри, упиваются чужим несчастьем. Но кто из нас может сказать, что не подвержен любопытству? Что не выворачивает шею, проезжая мимо двух врезавшихся одна в другую машин? Что не замедляет шаг возле полицейского оцепления? Что мы там высматриваем? Признаки жизни? Или приметы смерти?

Питер Брайтстон собрал изрядную толпу желающих своими глазами увидеть, как выглядят четырнадцать стоунов мяса и костей после удара о тротуар. Хелен с командой прибыли к месту всего через несколько минут после машины скорой помощи. Но, в отличие от медиков, чей скорбный труд сводился к тому, чтобы убрать с тротуара останки несчастного, Хелен, Чарли и Марк преследовали иную цель. Коллеги Питера утверждали, что он спрыгнул с крыши сам, никто его не толкал, следовательно, они имели дело со стопроцентным самоубийством. Кто интересовал Хелен и ее команду, так это зеваки. Та публика, что собралась пощекотать себе нервы кровавым зрелищем.

Интуиция подсказывала Хелен, что убийца, втянув свои жертвы в игру, не упустит их из виду. Самоубийство Питера в некотором смысле явилось кульминацией ее надежд и ожиданий. Очевидное доказательство того, что ее расчет (если таков был ее расчет) оправдался: бремя вины вынужденного убийства несовместимо с жизнью. На этот раз убийце не пришлось даже ничего делать. Все уже было сделано. Оставалось с наслаждением взирать на плоды своих трудов. Легко ли преодолеть подобное искушение? Вооружившись камерами, все трое рассредоточились в толпе, чтобы с разных ракурсов вести скрытую съемку лиц, фиксируя на них болезненный интерес масс к внезапной добровольной гибели немолодого солидного мужчины.

Просматривая позже записи, Хелен испытала еще более тягостное чувство. Им удалось заснять момент появления на месте происшествия жены Питера, Сары. От горя несчастная женщина словно помешалась. Она еще не успела толком осознать ни внезапное исчезновение мужа, ни его необычное возвращение. Он вернулся другим человеком, словно закованным в непробиваемый панцирь, и она, несмотря на все старания, так и не смогла до него достучаться. Врачи тоже оказались бессильны. И вот теперь – страшный конец. За считаные недели мир, в котором она жила – уютный, с лыжными прогулками, заботами об образовании детей, ощущением довольства и покоя, – рухнул, уступив место другому, полному зла, садизма и опасности.

– Прокрутим немного вперед, – предложила Хелен.

Картинки замелькали быстрее, потом снова пошли сменяться в нормальном ритме. Бесконечный парад человеческих лиц.

– Мы ищем женщину среднего роста, стройного телосложения, – напомнил собравшимся Марк. – Крупный нос, полноватые губы. Бюст от среднего до большого. Проколотые уши.

Марка не покидало ощущение, что они понапрасну тратят время. Нет никакой гарантии, что, увидев на записи убийцу, они ее узнают. Фоторобот, составленный Чарли со слов Эми, вряд ли мог им помочь: все понимали, как далек он от оригинала.

Запись кончилась.

– Что дальше, босс? – спросила Чарли.

Они просмотрели «фильм» уже дважды, но никого подозрительного не заметили. Впрочем, учитывая, какая плотная на месте трагедии собралась толпа, в этом не было ничего удивительного. Чуть поколебавшись, Хелен сказала:

– Прогоним еще раз.

Марк извлек из своих секретных запасов пачку шоколадного печенья и пустил по рукам, чем заслужил дружную благодарность. Немного подкрепившись, все снова сосредоточенно уставились на экран.

– Вот.

Голос Чарли прозвучал так громко, что Марк и Хелен вздрогнули. Запись открутили назад и пустили заново. Чарли кликнула на «паузу».

– Смотрите! – Она указала на женщину в толпе, наблюдавшую за тем, как медики поднимают на каталку тело в мешке. – Надо немного увеличить…

– Кто это? – не выдержала Хелен.

– Я видела ее раньше. На похоронах Бена Холланда. Она пришла одна и исчезла сразу по окончании службы. Она ни с кем не разговаривала.

Экран заполнило женское лицо. Неужели это она – убийца? Все, как один, вглядывались в экран. Правильные черты лица, довольно крупный нос. Короткие светлые волосы. Выглядит ухоженной. Респектабельная дама. Это лицо они видели на фотороботе или нет? В подобных случаях трудно дать определенный ответ: желание найти сходство внушает глазу иллюзии.

На этот раз Хелен приближалась к дому Андерсонов в совсем другом настроении. У нее появилась надежда. Появилось хоть что-то, с чем можно работать. За рулем сидел Марк, а Хелен всю дорогу изучала фотографию подозреваемой. Кто эта женщина?

В дом их, как обычно, впустили не слишком охотно. Странное дело: жертвы возмущаются вмешательством в их жизнь полиции, даже если нуждаются в ее помощи. Расположившись в гостиной, Хелен решила не терять времени даром.

– Эми, у нас есть изображение подозреваемой. И нам хотелось бы, чтобы ты на него взглянула.

От внимания Хелен не ускользнуло, что в глазах родителей Эми блеснула искра интереса. У них в душе тоже ожила надежда? Хелен протянула Эми распечатку. Девушка некоторое время изучала снимок, потом на минуту закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти облик похитительницы. Снова вгляделась в распечатку, помолчала и наконец произнесла:

– Возможно.

Возможно?

– Ты не уверена?

– Трудно сказать. Я имею в виду, по фотографии… Но вообще-то похожа. Волосы, форма носа… Возможно, это она.

Что ж, уже неплохо. Эми протянула фотографию отцу с матерью, едва сдерживавшим нетерпение: что же это за дрянь, посмевшая похитить их дочь. Хелен потянулась за распечаткой – любопытство родителей понятно, но им с Марком некогда, – когда ее остановил голос Дайаны Андерсон:

– Я ее знаю.

Секунду все молчали. Первой опомнилась Хелен:

– Вы хотите сказать, что видели эту женщину?

– Я с ней встречалась. Разговаривала. Я знаю, кто она такая.

Хелен повернулась к Марку – вот она, искомая связь между жертвами. Наконец-то они ее нащупали. Теперь у них есть подозреваемая. Хелен почувствовала, как побежал по жилам адреналиновый жар. Ради таких мгновений она и пошла работать в полицию.

Глава 44

Приподнятое настроение Хелен улетучилось, как только они вышли из дома Андерсонов и обнаружили красный «фиат» Эмилии Гараниты. Машина стояла поперек подъездной дороги. Эмилия, улыбаясь с самым невинным видом, шла им навстречу.

– Эмилия! Вы понимаете, что препятствуете полицейскому расследованию?

– А как иначе с вами поговорить? – парировала Гаранита. – На звонки не отвечаете, а в отделе по связям с прессой знают, кажется, меньше моего. Что прикажете делать?

– Уберите машину! – приказал Марк, но удостоился от журналистки лишь презрительного взгляда.

– Расскажите мне о Питере Брайтстоне, – потребовала Эмилия.

– Трагическая случайность.

– Странно… Сначала несчастный случай с Беном Холландом… Это ведь был несчастный случай?

– Мы так полагаем.

– А вот кое-кто из его коллег утверждает, что Питер убил Бена. Как вы это прокомментируете, инспектор?

– Люди всегда спекулируют на таких темах. Вы знаете это не хуже меня. – Хелен никогда не играла по чужим правилам. – Будет что-то новое, дам вам знать, но в данный момент эта линия не разрабатывается и…

– Из-за чего они поссорились? Любовь? Деньги? Может, они были геями?

Хелен не удостоила ее ответом.

– Вы отнимаете у меня время. Это может квалифицироваться как преступное посягательство.

Они сели в машину без опознавательных знаков. Марк, не спуская глаз с Эмилии, повернул ключ зажигания. Та презрительно пожала плечами и не спеша направилась к своему «фиату». Хелен облегченно выдохнула – хорошо, что Эмилия не заикнулась о смерти Анны и Мари. Ее пока объясняли естественными причинами, и никаких сомнений по поводу этой версии ни у кого не возникло. Пока. Они тронулись, и Хелен бросила взгляд в зеркало заднего вида – не увязалась ли за ними Гаранита. Судя по всему, на этот раз Эмилия посчитала высшей доблестью осторожность и погоню устраивать не стала. Оно и к лучшему. Хелен кое-что задумала, и присутствие свидетелей было ей совсем ни к чему.

Глава 45

Ханна Микери готовилась к приему гостей, когда раздался звонок в дверь. Хозяйка дома выглядела точь-в-точь как на своем веб-сайте – приятная респектабельная дама. Наглядный пример того, на что способны деньги в умелых руках, подумала Хелен. И получила лишнее подтверждение своим мыслям, заметив, что вино, которое Ханна переливала из бутылок в графины, было дорогим французским кловужо. Итак, привлекательная и далеко не бедная женщина, которая почему-то жила одна, – факт, заинтриговавший Хелен. Позже, когда они беседовали в комнате для допросов, Ханна Микери объяснила, что на личную жизнь ей просто не хватает времени – слишком много работы. Как выяснилось, вечеринку, сорванную приходом полиции, ей приходилось откладывать уже дважды – все из-за работы. Разумеется, вторжение в ее жизнь стражей порядка не вызвало в Ханне Микери добрых чувств к Хелен и ее коллегам.

На допросе присутствовал адвокат, ясное дело, преуспевающий. Ханна Микери выслушивала очередной вопрос и ждала реакции адвоката. Если он не возражал, она отвечала. Действовали они слаженно и умело. В суде, дойди до него дело, подвергнуть сомнению ее показания было бы непросто. Если верить Ханне Микери, на место самоубийства Питера Брайтстона она пришла потому, что была знакома с Беном Холландом. Строго говоря, она как врач помогала ему вернуться к нормальной жизни после страшных событий, омрачивших его юность. Убийство гораздо хуже суицида, утверждала Ханна. Последнее, по крайней мере, несет в себе элемент трагического искупления. Но как найти подход к парню, отец которого уничтожил всю семью? Как помочь ему примириться с тем, что человек, которого он любил, разбил его жизнь и навсегда оставил в одиночестве?

Ханна полагала, что, работая с Беном – или Джеймсом, как его тогда звали, – она добилась значительного прогресса. Он посещал ее сеансы три года, и к концу этого срока она перестала за него беспокоиться. Он зажил нормальной жизнью.

– Вы поддерживали с ним связь? – вмешалась Хелен, которую поток благостных воспоминаний начал раздражать.

– Нет, но я следила за его успехами. На страничке в «Фейсбуке» и так далее.

– Почему?

– Потому что он мне нравился. Я хотела, чтобы у него все сложилось. Обрадовалась, узнав, что он собирается жениться.

– А что вы почувствовали, когда узнали, что его убили?

– Очень расстроилась. Это же понятно.

Ее ответ Хелен не убедил – возможно, потому, что в голосе Ханны сквозило равнодушие.

– Когда знакомый сказал мне, что его убийца покончил с собой, я просто не поверила своим ушам.

– И решили убедиться на месте.

– Наверное. Это, конечно, не очень красиво, хвастать тут нечем, но мне захотелось посмотреть на самоубийцу.

– Верно ли, что после побега Питера Брайтстона из плена вы предлагали ему свои услуги?

Пауза. Косой взгляд на адвоката. Потом:

– Да.

– Даже несмотря на то что он убил вашего друга Бена?

– Питеру было очень плохо. К тому же ему ведь не предъявили обвинения…

– Откуда вы узнали, что ему плохо? Вы видели его после освобождения?

Еще более долгая пауза. По-настоящему долгая.

– Я ходила к нему домой. Позвонила в дверь, спросила, могу ли встретиться с ним. Предложила свою помощь. Он отказался.

– Как вы узнали, где он живет?

– Узнать было нетрудно. Хотя бы из газет…

– Вы следили за ним?

– Мне не нравится этот термин, инспектор, – вмешался адвокат.

– Извините, Сэнди. Вот уж не думала, что вы такой ранимый. – Хелен снова повернулась к подозреваемой. – Вы долго работали с Дайаной Андерсон?

– Пару месяцев. Ей меня порекомендовала коллега. У Дайаны скоропостижно скончалась лучшая подруга, и она нуждалась в профессиональной помощи. Но, сказать по правде, плодотворного сотрудничества не получилось. По-моему, она считала, что лечение у психотерапевта есть признак слабости.

– Тогда вы и познакомились с Эми?

– Я с ней не знакомилась. Хотя, конечно, знала о ее существовании.

– То есть Эми не смогла бы вас узнать?

– Инспектор, – снова напомнил о себе адвокат, уже понявший, к чему клонит Хелен. Но она не собиралась отступать.

– Я никогда не встречалась с Эми, – выдавила из себя Ханна.

Перешли к проверке алиби. В ночь похищения Эми Ханна, по ее словам, была дома и работала с документами. Свидетелей, способных подтвердить ее утверждение, она назвать не смогла. В час исчезновения Бена она принимала пациента. Надежность этого алиби целиком зависела от показаний пациента, поскольку ни ассистента, ни секретарши у Ханны не было.

– Расскажите мне о Мари Стори.

Этого они явно не ожидали.

– Вы работали с ней несколько лет назад, после самоубийства ее мужа.

Эту информацию раскопал Марк. Группа расследования понемногу продвигалась вперед.

– Меня пригласила служба социального обеспечения Гемпшира, – посовещавшись с адвокатом, сказала Ханна. – Ее муж, насколько я помню, отравился отбеливателем. Как говорится, не захотел дальше играть с теми картами, что сдала ему судьба. Мари оказалась куда сильнее. Пришлось – из-за Анны.

– Вы запомнили их имена.

– У меня хорошая память.

Спорить Хелен не стала.

– Вы видели их в последнее время?

– Нет.

– Разговаривали?

– Нет. О том, что они умерли, узнала из газет. Подумала, что, наверное, и Анна не выдержала. Об их смерти писали довольно туманно.

– Почему вы перестали с ней работать?

– Из-за сокращения финансирования фонда «Здоровье». Решала не я.

– Как вы относитесь к своим пациентам? Как к клиентам? Или как к друзьям?

– Для меня они просто пациенты. Люди, которым я помогаю.

– Бывает так, что у вас возникает к ним антипатия?

– Никогда. Иногда они меня огорчают, но это вполне ожидаемо.

– А их слабости, жалость к себе, постоянное нытье? Не раздражает?

– Нет.

Защищалась она хорошо, как настоящий профессионал. Вскоре адвокат объявил, что время беседы истекло. И им пришлось ее отпустить. Обвинить Ханну Микери было не в чем. Пока Хелен ее опрашивала, Марк обратился к начальству за ордером на обыск ее дома и кабинета. К цели можно идти разными способами.

Итак, у них есть одна подозреваемая. Они установили ее связь с тремя жертвами. Ханна Микери знала всех троих, знала все их слабые места. Оставалось найти доказательства ее вины. Впервые с начала расследования у Хелен появилось ощущение, что они наконец-то сдвинулись с места.

Глава 46

Успех отмечали странно. Она вертела в руках бутылку фруктового сока, он неторопливо потягивал тепловатый тоник. Разве так отрываются? Но обоим было хорошо. Ни Марку, ни Хелен еще не приходилось расследовать дело такого масштаба. Убийства со многими жертвами случаются нечасто и обычно совершаются в состоянии аффекта. Это похоже на взрыв ярости, губительный, но кратковременный. Но сейчас они столкнулись с преступником, тщательно планировавшим каждое убийство. Подобного рода преступления – хоть в этом не сознается ни один полицейский – выбивают из колеи. Твой опыт ничего не значит, интуиция тебя обманывает, а весь твой профессионализм не стоит и ломаного гроша. Иначе говоря, происходит разрыв шаблона, в рамках которого ты чувствовал себя сильным.

Но теперь у них появилась ниточка, пусть и тонкая. Они взяли след. Хелен подводила итог всему, чего они добились на данный час, а Марк слушал ее и одновременно незаметно вглядывался в лицо начальницы. Она всегда была привлекательной женщиной, но сейчас к ее привлекательности добавилось что-то новое. От нее словно бы исходило тепло, она, обычно такая сдержанная, излучала оптимизм и надежду. Это впечатление особенно усиливалось, когда она улыбалась. Такую улыбку, стоит один раз увидеть, уже не забудешь.

Его определенно влекло к ней, но Марк подавил в себе стремление поддаться этому чувству. Ни одной женщине в мире больше не удастся заполучить над ним власть. Вместе с тем ему хотелось лучше узнать Хелен, сломать стену отчуждения, которой она себя окружила. О чем она мечтала в детстве? С кем дружила? Из какой она семьи? Пользовалась ли популярностью у парней?

– Ты местная?

Убогое начало, но он никогда не блистал в разговорном жанре. Она покачала головой.

– Южный Лондон. Неужели не заметно?

Уж не заигрывает ли она с ним?

– По говору – нет. У тебя классическое произношение.

– Работала над собой. Один хороший друг как-то сказал мне, что чем правильнее у тебя речь, тем больше шансов сделать карьеру. Предрассудок, конечно, но люди считают тебя умнее, чем ты есть на самом деле.

– Так вот в чем мой промах.

– Ну, ты не так уж плох.

Если это не флирт, то что?

– Не думал, что ради карьеры ты способна на такие подвиги.

– Просто ты меня плохо знаешь.

А это что? Приглашение или от ворот поворот? Вот что значит давно не практиковаться, подумал Марк. Хелен отошла к бару и вернулась с пинтой лагера. Он смотрел на нее, сам не понимая, чего ему хочется больше – выпить или приударить за ней. Она протянула ему стакан.

– День сегодня был хороший, так что вот тебе. Правило прежнее: при мне можно.

Марк не стал отказываться и выпил пиво – быстро, но без жадности, стараясь показать, что держит себя под контролем. Он слишком долго ненавидел себя. Сейчас, выбираясь из бездны, он хотел убедить ее и себя, что он – не слабак.

Хелен улыбнулась – тепло и ободряюще.

– Почему ты пошел в полицию?

Пришла ее очередь задавать вопросы.

– Никуда больше не брали.

Она рассмеялась.

– Серьезно. В школе учился кое-как. Школа была хорошая, классическая, а я дурака валял. Не мог заставить себя засесть за книжки. Прогуливал.

– Хотелось за девчонками бегать?

– И не только. Два года нюхал клей, жег телефонные будки – в общем, развлекался. Пока старикан не выгнал меня из дома. Три дня ночевал у сестры, а потом сказал себе: «Хорош». И поступил на работу в полицию.

– Молодец.

– Старика чуть удар не хватил. Думал, это шутка. Я их всех тогда здорово удивил. А мне понравилось. Каждый день что-то новое. Никогда не знаешь, что будет завтра. И ребята подобрались что надо. Женщин в начальниках у нас тогда не было.

Хелен вскинула бровь. Потом снова прогулялась к бару. Значит, она привела его сюда не просто так? Не просто пропустить после работы по стаканчику и разбежаться? Марк так и не нашел ответа на этот мучительный вопрос, потому что Хелен вернулась к столу с новым стаканом пива. Ставя его перед ним, наклонилась, и он успел заглянуть в вырез ее блузки. Нарочно она? Или случайно? Поди догадайся.

– Ну а ты? Почему ты пошла в полицию?

Она ответила не сразу:

– Чтобы помогать людям.

Коротко и ясно. И это все?

Нет, не все.

– Понимаешь, когда я вошла в дом, где жила семья Бена… Когда увидела всю эту кровищу… Я постаралась спасти парнишку… И тогда же мне стало ясно – это мое. Вот с тех пор и не могу остановиться.

– У тебя хорошо получается. Я имею в виду, спасать людей.

Хелен пристально посмотрела на него. Немного помолчав, он продолжил:

– Если бы не ты, я бы ушел. Я тебе не говорил, но я уже написал рапорт. Собирался сдаться. Но ты меня спасла. Спасла от себя самого.

Он выпалил это и на мгновение устыдился своей откровенности. Но ведь он сказал правду – что бы с ним стало, если бы не она? Хелен вдруг посмотрела на него по-другому – серьезно, без улыбки. «Ну вот, все испортил», – мелькнуло у него в голове. Но тут она наклонилась через стол и поцеловала его.

На улице Марк невольно улыбнулся, понимая, что сейчас произнесет донельзя избитую фразу.

– К тебе или?..

– К тебе.

Глава 47

В квартире у Марка царил бардак. Соблазнять начальницу он явно не планировал, о чем с очевидностью свидетельствовали остатки суточной давности ужина. К счастью, утром он сменил постельное белье.

Хелен всегда предпочитала решительные действия и не стала себе изменять. Обычно ритм и скорость в отношениях задает – или пытается задать – мужчина, но в данном случае правило не работало. Хелен с самого начала взяла первую роль на себя. Марка это удивило, но не расхолодило.

По дороге они молчали – вести пустопорожний треп не хотелось ни ей, ни ему. Они не притрагивались друг к другу, даже не держались за руки, но оба ощущали сгустившееся между ними напряжение. Когда они вошли, Марк по привычке – когда он делал это в последний раз? – попытался разрядить ситуацию юмором:

– Я бы предложил выпить, но…

Хелен даже не потрудилась ответить – просто обняла его и поцеловала. Потом уронила на пол пальто и спросила, где ванная. Толкнула его на кровать и потянулась к ремню.

Марк занимался любовью много раз, но впервые в жизни оказался в положении, когда любовью занимались с ним. Недовольный тем, что казалось ему ущербностью, он попробовал перехватить инициативу. Страсть пробудила желание подчинить ее и взять над ней верх, но Хелен не уступила.

Любит она его или только получает удовольствие? Неожиданно для себя Марк понял, что ему важен ответ на этот вопрос, что даже в сладкий миг экстаза он мечтает о чем-то большем, чем простое физическое наслаждение. Считается, что мужчины во время секса теряют способность рационально мыслить. С Марком такого не происходило. Он еще раз попытался вывернуться из-под нее, но Хелен не пустила. В конце концов Марк отказался от борьбы. Схватка за инициативу закончилась, и агрессия уступила место нежности. Хелен сбавила ритм, и они поймали общий темп. Марк с удивлением обнаружил, что ей, судя по всему, все это нравится. Нравится быть с ним. Дразня сосками его губы, она просунула руку себе между ног. Марк из последних сил сдерживал приближающийся оргазм. Одно дело – переспать с боссом. И совсем другое – оказаться не на высоте. Он пытался переключить мысли на что-нибудь обыденно-унылое, но Хелен, почувствовав, что его несет к финишу, прибавила темп, и он ничего не смог с собой поделать. Извиниться? Но как она воспримет его лепет? Хелен и тут ему помогла.

– Было хорошо, – сказала она.

Все сомнения разом рассеялись. Марк обнял ее и прижал себе. Как ни странно, она не только не стала сопротивляться, но, напротив, теснее притиснулась к нему, расслабленная и довольная.

Марк скользнул взглядом по ее едва прикрытому простыней телу. Несколько минут назад, когда они сотрясались в пароксизмах страсти, он пальцами ощутил у нее на спине какие-то царапины, но не придал им значения. Теперь он присмотрелся к ним внимательнее и… ужаснулся.

Словно почувствовав его взгляд, Хелен натянула простыню повыше. Некоторое время они просто лежали молча. Потом она повернулась к нему:

– Это между нами, ладно?

В ее голосе не звучало ни повелительных нот, ни страха – это была просьба, почти мольба. Вот уж действительно день сюрпризов.

– Конечно. Разумеется.

Она ушла в душ, оставив Марка с кучей вопросов.

Глава 48

Хелен перешла через улицу к своему мотоциклу. Она знала, что Марк наблюдает за ней из окна, но виду не показала. Всякие романтические штучки – махать рукой, посылать воздушные поцелуйчики – были не в ее стиле. И все же чувствовать на себе его взгляд было приятно, и она нарочно замедлила шаг, продлевая удовольствие.

Оседлав «кавасаки», Хелен повернула ключ зажигания. Мотоциклетный шлем и байкерская кожанка служили ей дополнительной броней и гарантией безопасности. Но сегодня впервые за долгое-долгое время Хелен не испытывала потребности в броне. Ей больше не хотелось прятаться от мира. То, что случилось, случилось само по себе – она не строила никаких планов. Может, как раз поэтому на душе не осталось неприятного осадка. Стоило ей что-то задумать заранее, и все происходило с точностью до наоборот. Но с Марком все получилось спонтанно и потому здорово. Интересно, что он о ней думает? Наверное, он – да и не он первый – счел ее странной. А может, она его заинтриговала? В данный момент Хелен и не надеялась на что-то большее; ее все устраивало.

Пора ехать. Марк – вот же дурачок – все еще наблюдал за ней; за полупрозрачной шторой легко угадывалась обнаженная фигура. Ладно, нечего тянуть. Хелен дала газу, и мотоцикл рванул с места. Ветер ударил ей в лицо, и она вдруг поняла, что сегодня чувствует себя необычно.

Что она счастлива.

Глава 49

Мартина стянула бюстгальтер и ткнулась голыми грудями в лицо партнерши. Кэролайн – вроде бы так ее звали? – привычно, с показной страстью облизала соски. Мартина откинула голову и так же театрально застонала, одновременно наткнувшись взглядом на трещину в потолке фургона. А это еще откуда?

Она проделывала это столько раз, что могла не думать о том, чем занимается. Тело ради неведомых зрителей привычно выгибалось, но в голове крутились совершенно другие мысли: успеет ли она в паб до закрытия, не махнуть ли на отдых в Египет и сколько заплатила партнерша за свои буфера? Просто удивительно, насколько приземленные заботы одолевают, когда тебя обрабатывает девушка – то ли Кэрол, то ли Кэролайн. В нужный момент Мартина снова издала сладострастный стон. Клиенты, разумеется, ни о чем не подозревают. Они полностью увлечены созерцанием двух услаждающих друг дружку грудастых красоток и не замечают очевидных признаков скуки и притворства. А даже если замечают – какая разница? Правда, сегодня работа выдалась не совсем обычная. Чаще всего они разыгрывали представление для какого-нибудь мастурбирующего бизнесмена или, что приносило куда больше денег, для пары богатеньких приятелей, которым не терпелось присоединиться к действу. Лесбийская сценка была для них только закуской – они предвкушали, как дружно набросятся на девушек, молча упиваясь своим богатством и порочной фантазией. Мужики видели в них двух подстилок, зато хорошо платили. Кто же откажется заработать?

Женщины заказывали двух девушек гораздо реже. Особенно так хорошо одетые, как Син. И, как правило, настаивали на личном участии в забаве. Большинство заказчиц состояли в прочном браке, но чувствовали себя сексуально неудовлетворенными. Цеплялись за статус замужней женщины, но жаждали лесбийских ласк. Зрелища их не интересовали – их привлекал секс. Но только не Син. Она нанимала их уже в четвертый раз, но не прикоснулась к ним и пальцем. Все проходило по одному и тому же сценарию. Она сажала их в свой «универсал», везла в Нью-Форест и наблюдала, как две девушки тычут друг в дружку страпонами. Поначалу они заподозрили, что имеют дело с какой-то извращенкой, но Син вела себя вполне безобидно. Интересно, думала Мартина, зачем ей это? Что она от этого получает? Наконец, платила она тоже не так, как прочие клиенты. Син откуда-то узнала, что интересует Мартину, и вместо денег предложила ей колеса. Надо думать, у нее были хорошие связи, потому что расплачивалась она щедро. Наверное, доставала таблетки по дешевке, а то и вовсе бесплатно.

Они закончили имитацией взаимного оргазма и потянулись за одеждой. Син скользнула взглядом по крепкому телу Мартины – для девушки она была довольно высокой – и протянула прозрачный пакетик.

– Сегодня кое-что особенное.

Мартина взяла пакетик. Таблетки были большие, белые, с маркировкой в виде орла.

– Только что получила из Оденсе. Вам понравится. После них ничего другого не захочется.

Мартина отсыпала половину в подставленную ладошку Кэролайн. Обе девушки, не тратя времени даром, проглотили по таблетке. Вкус был необычный, горьковато-сладковатый. Кэролайн спросила, что она собирается делать вечером.

Мартина хотела сказать, что едет к сестре, но слова застряли в горле. Закружилась голова. Она покачнулась, как бывает, когда слишком быстро встаешь и теряешь равновесие, рассмеялась и выпрямилась. Син что-то говорила, но ее голос звучал глухо, как будто доносился издалека. Ей на руку легла ладонь – тяжелая, словно налитая свинцом. Она сама вдруг потяжелела. Что, черт возьми, происходит? Мартина заметила, что Кэролайн лежит на полу машины без движения. Что с ней такое? Какого…

И все накрыла тьма.

Глава 50

Хелен специально приехала на работу первой. Безрассудный порыв страсти прошел, уступив место сомнениям, тянувшим ее назад, в бастион привычной осторожности. Она еще сама не решила, как встретится с Марком, и надеялась, что успеет подготовиться.

Марк прибыл вскоре после нее и немедленно занялся делом. Постепенно подтянулись и остальные. Хелен исподтишка покосилась на него. Интересно, кто-нибудь заметил, что в последнее время он изменился к лучшему? Подтянулся, с посвежевшего лица исчезло выражение озабоченности. Пока Хелен гадала, удастся ли им скрыть свои новые отношения и не придется ли весь день демонстративно не смотреть друг на друга, проблема решилась сама собой – с помощью Чарли, сообщившей последние новости.

Накануне Хелен провернула один старый трюк – продержала у себя подозреваемую ровно столько, чтобы хватило времени получить ордер на обыск. Трюк сработал: Ханна Микери не успела ни подготовить линию защиты, ни избавиться от улик. Они забрали у нее компьютер (вызвав взрыв бешенства) и большую часть дневников, регистрационных журналов и прочей документации. Истории болезни пациентов пришлось оставить – в них содержалась конфиденциальная информация. Впрочем, эти данные при необходимости можно будет получить позже.

Одно стало ясно с самого начала. Ханна Микери собрала самую подробную информацию об убийствах. У нее хранились не только газетные вырезки, посвященные смерти Сэма, Бена, Мари и Анны, но и фотографии. И не только из местных газет (в свою очередь, добывших снимки из «Фейсбука», школьных альбомов и т. д.). Ханна сама фотографировала Эми и Питера уже после случившегося. В ее ежедневнике был записан номер телефона Эми. Как он там оказался, если Ханна, согласно ее же показаниям, никогда не встречалась с девушкой?

Что касается Питера Брайтстона, то Ханна знала адрес его электронной почты, адрес и часы его работы. Правда – вот досада, – соответствующая запись датировалась днем возвращения Питера в офис, так что привязать ее к похищению не представлялось возможным.

Компьютер оказался орешком потверже. Ханну попросили назвать пароль, но она ответила отказом. Многие думают, что пароль обеспечивает надежную защиту от взлома компьютера, но это далеко не так. Хелен не стала ждать, пока ее запрос пройдет по всем официальным инстанциям, надавила, где надо, и вскоре айтишники открыли ей доступ к тому, что Ханна Микери желала сохранить в тайне.

Компанию Хелен составила Чарли, успевшая уже побегать по отделам. Они уселись перед макбуком и принялись просматривать файлы Ханны Микери. Большая их часть не представляла никакого интереса – работа, быт, – но в глубине, спрятанный от любопытных глаз, таился настоящий клад – заблокированный файл под скромным именем «В». После некоторых мучений взломали и его.

Едва поняв, что перед ней, Хелен резко выпрямилась на стуле. Это была полная, слово в слово, расшифровка официальных показаний Эми. Хелен кликнула по иконке «RealPlayer» и тут же получила наглядное подтверждение своих худших опасений. Открылась качественная видеозапись заявления Эми, сделанного в присутствии Хелен. Это могло означать только одно: Ханна воспользовалась услугами сотрудника полиции, передавшего ей копию видеозаписи.

Чарли шумно выдохнула. Они сделали большой шаг в расследовании, несомненно, но цена этого шага могла оказаться слишком высокой. Коррупция? Преступный сговор? Или кто-то из их коллег имеет непосредственное отношение к убийствам?

– Закрой файл и выключи комп. Никому ни слова.

Чарли кивнула. Хелен поднялась и молча, стараясь не привлекать к себе внимания, направилась к кабинету шефа.

Глава 51

В голове стоял туман. Мартина неловко, как пьяная, поднялась. Поежилась. Глаза застилала дымка, но она уже ощутила сырость и пробирающий до костей холод.

Где она?

Из памяти выплывали какие-то образы, но тупая, как при похмелье, боль в голове не давала сосредоточиться ни на одном. Она снова села. Пол был твердый и жесткий. Мартина вспомнила машину, Син, Кэролайн… Посмотрела на часы, прикинула… Неужели она и впрямь проспала больше суток?

Где-то близко послышался характерный звук – кого-то рвало. Мартина подняла голову. Так и есть – Кэролайн. Только что ее вывернуло наизнанку. Теперь она сидела и, подвывая, причитала над лужей собственной блевотины.

Соберись. Очнись. Но это не сон. Слишком уж все странно. Кто привез их сюда? Син? Тогда где она? Мартина крикнула, но в ответ услышала только глухое эхо. Они находились в каком-то подвале. Наверху под кирпичным арочным сводом тускло светился старый фонарь. Затхлый запах. Похоже на кладовку большого заброшенного дома. Чушь. Полнейшая бессмыслица.

Дверь была заперта. Тяжелая, металлическая. Тем не менее Мартина принялась колотить в нее и колотила, пока не разбила руки. Обессиленная, она опустилась на пол.

– Кэролайн?

Напарница не ответила. Мартина снова поднялась и двинулась в ее направлении. Что бы ни случилось, вляпались они вместе. Шагая, она задела ногой какой-то предмет, который отлетел в сторону. Мартина вскрикнула от неожиданности и тут же наступила на что-то твердое. Это оказался мобильный телефон.

Она подняла его. Незнакомый. Не ее и, похоже, не Кэролайн. Мартина нажала кнопку, и экран загорелся мертвенно-бледным зеленоватым светом.

Одно новое сообщение.

Мартина машинально нажала ОК.

Рядом с телефоном пистолет. В нем одна пуля. Для Мартины или Кэролайн. Вы должны вместе решить, кто останется в живых, а кто умрет. Только смерть ведет к свободе. Победы без жертвы не бывает.

И все. Мартина бросила взгляд на отлетевший в сторону предмет. Точно, пистолет. Самый что ни на есть настоящий.

– Это ты все устроила? – рявкнула она, поворачиваясь к Кэролайн. – У тебя такие шутки?

Но Кэролайн покачала головой.

– Ты о чем? – пробормотала она жалобно. – Я понятия не имею…

Тут Мартина не сдержалась и бросила в нее телефон.

– Вот об этом.

Кэролайн дрожащими руками подобрала мобильник и прочитала сообщение. Телефон выскользнул у нее из пальцев и упал на пол. Кэролайн опустила голову и заплакала. Мартине стало не по себе – напарница явно была ни при чем.

Дыхание срывалось с губ облачками стынущего пара. Черт, до чего холодно в этом склепе. Они тут околеют, пока их найдут.

Ну нет. Ее жизнь не закончится так бессмысленно. Через слишком многое пришлось ей пройти, чтобы сдохнуть в этой вонючей дыре.

Взгляд сам собой прополз по полу и замер на пистолете.

Глава 52

За ней следили.

Вот уже несколько дней на другой стороне улицы, на одном и том же месте, стоял «Форд Транзит». Никаких признаков жизни вокруг него не замечалось. На борту фургона красовался логотип некой сантехнической фирмы, но самих сантехников было не видать. Быстрый поиск в интернете показал, что такой компании в природе не существует. Проверять пришлось через новый смартфон – компьютер остался в полиции.

Некоторое время Ханна Микери рассматривала фургон в щелку между шторами. Интересно, наблюдают ли они за ней через затемненное стекло? Фотографируют? Или у нее уже паранойя?

Во время обыска в дом нагрянуло столько народу, что углядеть за каждым было просто невозможно. Успели ли они поставить «жучки»? Когда все ушли, Ханна проверила все потайные углы. Ничего не нашла. Не слишком ли многого она ждет от обычных полицейских, занятых рутинной работой? В конце концов это же не шпионская операция.

С другой стороны, когда ставки настолько высоки, осторожность не помешает. Эта наглая стерва Грейс, наверное, уже влезла в ее компьютер. Может, следовало дать им пароль? Хотя с какой стати? Пусть попотеют. В любом случае сейчас они уже все знают. Объяснить свой интерес чисто профессиональным любопытством вряд ли получится. Но есть ли у них основания для ареста? Конечно нет.

И все же необходимо проявлять максимальную осторожность. Ставки действительно высоки, и одна-единственная промашка способна погубить целый проект. А ведь ему отдано столько сил. Все продумано, все рассчитано. Облажаться сейчас недопустимо.

За окном темнело. Близился вечер. Теперь уже недолго. Поставили они ее мобильный на прослушку или нет? Если даже «Ньюс оф зе ворлд» этим не брезговала…

Ханна надеялась, что ее слушают. Это многое упростило бы. Ей было бы легче сбежать. Она ощутила трепет волнения – когда в игре наступает равновесие, каждый ход может оказаться решающим.

Глава 53

Кэролайн подтянула колени к груди и обхватила их руками, но ее все равно трясло. Из-за холода? Или от страха? Она сама не знала. Она уже ничего не понимала. День сейчас или ночь? Как давно они здесь, в этой темнице? Что плохого они сделали? Почему оказались здесь? Она знала только одно: это конец.

Желудок требовал пищи, в горле пересохло, холод добрался до костей. Стоило закрыть глаза, и в темноте начиналось кружение каких-то странных форм – многоцветных узоров, превращавшихся в бабочек, птиц, радугу. Галлюцинации? Может быть, мозг, перед тем как умереть, уходит в безумие? Господи, пожалуйста, только не это. Они ели муравьев. У Кэролайн начались месячные; менструальная кровь высыхала в дальнем углу подвала, привлекая насекомых, и девушки, отталкивая друг дружку, собирали их и ели. Пару дней назад Мартина поймала таракана… Как он хрустел на зубах… Но больше ничего съедобного не осталось. Только мерзкий запах. Жуткий холод. И одиночество.

Ищут их или нет? Но кто станет их искать? Кто хватится двух проституток? Мартина никогда не отличалась общительностью, и подруг у нее не было. Кэролайн делила квартиру с другой девушкой, Шэрон, из Маклсфилда, но близкой дружбы между ними так и не возникло. Догадается ли Шэрон позвонить в полицию? Или поспешит дать объявление, что в квартире освободилась комната? Последнее вероятнее – Шэрон не нравилось, чем Кэролайн зарабатывает себе на жизнь, и исчезновение соседки ее бы только обрадовало. Может, Шэрон уже выкидывает ее вещи. Дрянь.

У Мартины есть сестра, но в каких они отношениях, Кэролайн не знала. Впервые за многие годы она поймала себя на том, что скучает по родным. Из дома она сбежала – и имела на то веские причины, – но теперь горько сожалела о своем поступке. Мать никогда особенно ею не занималась, зато и жизнь ей не портила. Отец… Отец, конечно, был не подарок, но и он не желал ей зла. Почему она порвала с ними всякую связь? Недавно родителям исполнилось по шестьдесят лет, но она их даже не поздравила. Как не поздравляла ни с Рождеством, ни с Пасхой. А ведь это все были поводы помириться, перекинуть мостик через разделившую их пропасть… Но что, если они начали бы выпытывать, почему она среди ночи сбежала из дому? А узнав, чем она зарабатывает, с отвращением отвернулись бы от нее…

В душе закипела злость. Правильно она сделала, что порвала с ними. Это они во всем виноваты. Жили, как слепые, ничего не видя. Не смогли ее защитить. Им всегда было на нее плевать. Потому она и осталась одна на целом свете. И искать ее некому. Как и Мартину. Кому они нужны? Правда, у Мартины есть сестра… Кэролайн все порывалась спросить, что она за человек, но так и не спросила. Да и зачем? Что это изменит?

Так ведь?

Глава 54

Как и следовало ожидать, новость суперинтенданта Уиттакера не обрадовала.

– Подождите. Что вы хотите сказать? Что она получила это от копа?

Учитывая серьезность дела, полиция наложила запрет на несанкционированное распространение любой информации, касающейся убийств. «Ивнинг ньюс» и еще пара крупных газет неплохо попировали на этой теме – да и сейчас еще пытались подбирать какие-то крохи, – но о том, что за этими ужасными преступлениями стоит невидимый кукловод, пока вроде бы никто не догадался. Об ультиматуме, который похититель предъявлял жертвам, не знали ни криминалисты, ни сотрудники вспомогательных служб. Доступ к полной информации, включая стенограммы допросов, имели всего несколько человек. Кроме Уиттакера и Хелен – Марк, Чарли и старшие детективы следственной группы. Из чего вытекало, что утечка произошла среди своих. Уиттакер не стал ходить вокруг да около. Каждый член группы подвергнется проверке на предмет возможного подкупа или участия в сговоре. Провести ее следует спокойно, хладнокровно и быстро.

Хелен немедленно принялась за дело. В наше время никто не ведет запись допросов на пленку или диск – все это старье давным-давно выброшено на свалку. Сегодня материал поступает прямиком в сеть. По окончании беседы звуковой файл шифруется и загружается на безопасный сервер. Доступ к записям и копиям имеют только пользователи из утвержденного списка. Единственным источником информации служит сервер, и каждый, кто на него заходит, оставляет свой след. Запись опроса Эми просматривали бесчисленное множество раз. Хелен кликнула на «историю просмотров», и перед ней развернулся длинный список. Отметок о том, что производилось скачивание, запись на диск или карту памяти, было всего три. Дважды Хелен сама при этом присутствовала. Но одно несанкционированное скачивание все же имело место. Скрыть его следы было невозможно, не уничтожив весь сервер. Программа его запомнила: «Среда, 11 января, 16.15».

Предположение о том, что это мог быть кто-то из системных администраторов, она отмела сразу: в тот день они принимали участие в забастовке. Возможно, неизвестный воришка как раз и воспользовался этим обстоятельством. Уиттакер отсутствовал. Хелен всю вторую половину дня провела в криминалистической лаборатории. Младшие члены команды работали в городе, отыскивая возможных свидетелей (впрочем, это допущение нуждалось в проверке). В здании оставались только двое. Два человека, имевшие доступ к серверу: Марк и Чарли.

Хелен ругала себя. Надо было отменить ужин с Марком, придумать какую-нибудь отмазку, но он застал ее врасплох. Она не смогла отказаться, не обидев его и не вызвав подозрений. Он был в приподнятом настроении, с юмором рассказывал Хелен о своих попытках произвести на нее впечатление, но она не приняла его шутливого тона. Они в полном молчании поглощали букатини с креветками. От глаз Хелен не укрылось, что Марк разочарован – его надежда на ночь страстной любви рассыпалась в прах, – но ничего не могла с собой поделать. Если только она не совершила грубую ошибку, то выходило, что предал команду и открыл постороннему тайну следствия кто-то из двоих – Чарли или Марк. Обычно продажные полицейские, жаждущие денег, сливают секретные материалы журналистам. Но здесь было другое. Шантаж? Секс? Или что-то еще более страшное?

Хелен разрывалась на части. Ей хотелось быть откровенной и честной, но это означало бы положить на плаху собственную голову. По факту утечки уже началось внутреннее расследование, и, поделившись информацией с «подозреваемым», она сама заслужила бы подозрение в коррупции. Так что она прикусила язык и односложно отвечала на вопросы Марка. После ужина они перешли в гостиную. Хелен приблизилась к камину. Фотографии счастливого семейства и бывшей жены исчезли. Остались только снимки маленькой девочки с симпатичным «хвостиком» и открытой улыбкой.

– Это Элси.

– Сколько ей?

– Семь. Живет с матерью. Неподалеку отсюда.

Судя по его тону, ему хотелось сократить это расстояние до минимума. Хелен задала еще несколько заинтересованных вопросов. В ответах Марка сквозила родительская гордость. Он рассказал о дочкиных достижениях и увлечениях, успехах и неудачах. Слушать его было тяжело – Хелен чувствовала, как горька ему разлука с дочерью. Всего год назад Марк был успешным полицейским, любимым мужем и счастливым отцом. Дочка – ангел во плоти – души не чаяла в папочке. Теперь он потерял все. У жены появился любовник, Стивен. Их связь закончилась новой женитьбой, а Марк оказался за бортом. Его предала та, с кем он обменялся брачными клятвами. После развода все, чем он дорожил, досталось бывшей жене. Марку пришлось довольствоваться съемной квартирой и уик-эндами с дочерью.

Хелен хотелось его утешить, но внутренний голос упорно твердил ей, что лучше уйти. Лучше сразу порвать с парнем, который явно в нее влюбился. В конце концов Марк успокоился. Погладил ее по щеке – это было нежное молчаливое «спасибо» за интерес к его жизни. А потом попытался поцеловать.

В следующий миг Хелен уже шла к выходу. Марк бросился за ней. Она открыла дверь. Он схватил ее за руку и потянул назад. Хелен резко, словно ее обожгло, отвернулась.

– Пожалуйста… Если я тебя чем-то обидел… – Марк запнулся.

– Не надо, не унижайся. Будь выше этого.

– Я не понимаю, что происходит.

– Ничего не происходит.

– Я думал, что мы с тобой… что ты и я…

– Ты ошибся. У нас был секс. Только и всего.

– Ты меня бросаешь?

– Не говори ерунды.

– Тогда что? Мне казалось, что я тебе нравлюсь.

Хелен помолчала, подбирая подходящие слова.

– Я скажу это только один раз, так что, пожалуйста, слушай внимательно. Не влюбляйся в меня, хорошо? Я этого не хочу, и ты не хочешь.

– Но почему?

– Просто… не надо.

С этим Хелен и ушла. Спускаясь по лестнице, она кляла себя за глупость. Надо было слушаться внутреннего голоса. Незачем было сюда приходить.

Глава 55

Чарли Брукс зевнула и потянулась. Суставы громко хрустнули – засиделась в одном положении. Надо почаще двигаться, потягиваться, разминаться… Она стукнулась головой о низкий металлический потолок.

Чарли терпеть не могла вести стационарное наблюдение. Теснота, бутерброды вместо нормальной еды, кругом мужчины – со своими гаденькими мыслями и дурными запахами. Да, иногда наблюдение давало результат, но ее не оставляло ощущение, что настоящая детективная работа делается где-то в другом месте. Неужели Хелен не могла отправить сюда кого-то другого? Она посмотрела на констебля Граундса, самозабвенно давившего прыщ на лице, и еще больше помрачнела.

Господи, за что такое наказание? В том, что это наказание, сомневаться не приходилось. В последнее время Хелен заметно к ней посуровела. Несколько раз Чарли тянуло спросить в лоб, в чем дело, но в последнюю секунду она давала задний ход – не хотелось прослыть параноиком. Тем не менее впечатление, что Хелен за что-то на нее взъелась, не проходило. Вот, отправила ее наблюдать за домом Микери. Если это не наказание, то что?

После допроса в полиции Ханна сидела взаперти. Два-три раза вышла в ближайшую бакалею, в киоск за газетами – и все. Домашним телефоном не пользовалась, по мобильному звонила редко, говорила коротко и строго по делу. Рабочий график ломать не стала. Сейчас у нее находилась пациентка, и прием длился уже целый час. Интересно, о чем они там говорят? Какие заскоки, грешки и страхи обсуждают?

Движение.

Чарли мгновенно выпрямилась и поправила камеру. И снова разочарование. Из дома, укрываясь от проливного дождя веселеньким желтым зонтиком, вышла пациентка. Чарли разочарованно откинулась на спинку стула.

Это кем надо быть, чтобы так вырядиться, угрюмо подумала она. Фиолетовый берет и красный плащ – хоть сейчас на арену цирка. И каблуки. Прямо как у стрипти…

И только тут Чарли заметила, что туфли у вышедшей из дома женщины – без каблуков.

В следующую секунду Чарли уже вылетела из фургона и, отправив Граундса проверить дом, устремилась за незнакомкой. Она постепенно нагоняла ее, но, когда расстояние между ними сократилось до сорока ярдов, женщина вдруг обернулась. Даже не обернулась, а просто посмотрела через плечо – всего на мгновение, но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Чарли поняла – перед ней Микери, переодевшаяся в платье клиентки. Заметив преследование, Ханна пустилась бегом. Чарли помчалась за ней, стараясь не думать о том, что скажет Хелен, если беглянку не удастся задержать.

Все оказалось не так просто. Микери без малейших колебаний пересекла оживленную улицу, ловко проскользнув в потоке несущихся машин. Чарли последовала ее примеру, твердо решив не отставать, но невольно замедляя бег при каждом скрипе тормозов.

Они нырнули в боковую улочку. Теперь их разделяло около сотни ярдов, и Чарли начала сокращать разрыв. Восемьдесят ярдов… шестьдесят… пятьдесят… Она ее догоняла.

Впереди снова показалась оживленная улица. Ханна выскочила на нее первой. Берета на ней уже не было, и длинные золотисто-каштановые волны шлейфом развевались у нее за спиной. Снова перебежав через улицу, она метнулась к входу в торговый центр «Марлендс». Чарли отставала на несколько секунд.

В торговом центре толпами бродили школьники. В дверях торчал охранник, лениво ковыряющийся в зубах. Два парня в фанатских футболках стояли, растерянно озираясь. Где же Микери? Чарли задрала голову. На втором этаже мелькнула грива золотистых волос. Лавируя между цветочными кадками и малышней, Чарли бросилась к эскалатору и помчалась, перепрыгивая через ступеньки. Легкие уже горели огнем. Она пихнула в бок какого-то бездельника и соскочила с эскалатора.

Красное пальто скрылось в «Топшопе». Все, выход там только один. Чарли вбежала в зал магазина, на ходу доставая полицейское удостоверение. Охранники при виде его наконец-то зашевелились. Уф! Добыв столь ценный трофей, Чарли сможет смело посмотреть Хелен в глаза. Но что такое?.. Красное пальто. Того же тона, но… Его обладательница пришла за обновками и немало удивилась, когда запыхавшаяся незнакомка схватила ее за плечи.

– Эй, что вы себе позволяете?

– Черт! – Чарли уже не смотрела на раздраженную покупательницу. – Вы видели женщину в красном пальто? – обратилась она к охраннику. – Она только что здесь пробежала. КТО-НИБУДЬ видел женщину в красном пальто?

Люди глядели на нее с недоумением. Чарли поняла, что проиграла.

Ханна Микери ускользнула.

Глава 56

Последние несколько дней они почти не шевелились, раздавленные отчаянием. Лишь голод еще напоминал им, что они живы. Но обе уже знали: сбежать не удастся.

Кэролайн, и прежде тощая, исхудала настолько, что, казалось, еще немного – и ребра прорвут кожу. Мартина, более крепкая, не без труда поднялась на ноги.

– Давай попробуем еще раз.

Она старалась, чтобы в ее голосе звучала надежда, но Кэролайн ответила ей долгим беспомощным стоном.

– Прошу тебя, Кэролайн, давай попробуем еще раз.

Кэролайн посмотрела на нее мутным взглядом. Безнадежная затея… Зачем мучить себя понапрасну? Дверь не сдвинулась ни на дюйм, сколько они на нее ни налегали. Плечи в синяках, ногти сломаны. Что еще они могут сделать?

– Вдруг нас кто-то услышит.

– Там никого нет.

– Надо попытаться. Пожалуйста, Кэролайн, я не хочу умирать.

Кэролайн медленно и неохотно оторвала от земли изможденное тело. Отчаянию она отдавалась легче, чем надежде. Надежда жестока: она обещает любовь, тепло, покой, счастье – все то, с чем, как казалось Кэролайн, она простилась навсегда, заживо погребенная в этом склепе. Сейчас Кэролайн желала одного – чтобы ее оставили наедине с ее отчаянием. Если двадцать-тридцать бессмысленных попыток выбить дверь заставят Мартину угомониться, что ж – она согласна.

Собравшись с силами, Кэролайн кинулась на дверь. Силой удара ее отбросило назад. Острой болью обожгло плечо. Злая как черт, она обернулась.

– А ты не хочешь мне помо… – И запнулась, увидев направленный на нее пистолет. Ее одурачили. Эта хитрая сука обвела ее вокруг пальца.

– Прости, – пробормотала Мартина и, закрыв глаза, чтобы не видеть этого ужаса, спустила курок. Грохот выстрела отозвался в кирпичных стенах громким эхом. Ни крика, ни стона она не услышала. Ни глухого стука, с каким падает на землю бесчувственное тело. Лишь отчетливое «чпок» – его издала пуля, вошедшая в дверь. Она промазала. Мартина снова и снова тянула спусковой крючок, хотя знала, что в пистолете была только одна пуля. Только один выстрел вел к спасению.

Кэролайн уже летела на нее и в следующую секунду повалила Мартину на землю. Они барахтались в грязи, но Мартина изначально оказалась в худшем положении. Кэролайн, навалилась на нее сверху, уперлась коленями ей в грудную клетку, слегка подпрыгнула и развела ноги в стороны, пригвоздив к земле руки соперницы. Окровавленные, ободранные пальцы сомкнулись на шее Мартины. Кэролайн как будто обезумела. И безумие придало ей сил. Выдавливая жизнь из юной проститутки, она кричала и визжала от радости.

Она победила.

Глава 57

– Где она? – крикнула Чарли.

Марта Ривз в халате Ханны Микери сидела на стуле в гостиной. Ей грозило уголовное наказание, но выглядела она совершенно невозмутимой. Судя по всему, пребывала в убеждении, что полицейские преследуют невиновную женщину. Так почему бы и не помочь ей?

– Она подозревается в убийстве! И вы пойдете как ее соучастница. Знаете, что это означает? Десять лет тюрьмы. И все десять будете вылизывать сокамерницам в Холлоуэе.

Никакой реакции.

– Зачем вы сюда пришли?

– А, перестаньте. Вы же не думаете…

– Кто вы? Извращенка? Наркоманка? Какие такие грехи вы желаете забыть, что платите этой шарлатанке по триста фунтов в час?

Детектив-констебль Граундс счел за лучшее выйти на улицу. Он не любил крика, а Брукс, судя по всему, завелась не на шутку. Кому это на пользу – вот вопрос. Вряд ли им – ори не ори, что толку, если упустили подозреваемую. Он решил позвонить коллегам – узнать, может, кому-то из них улыбнулась удача.

По их сигналу в район подтянулись все свободные группы, но обнаружить Микери так и не удалось. Один глазастый патрульный нашел в мусорном контейнере рядом с торговым центром «Марлендс» красное пальто, но и только. Микери словно сквозь землю провалилась. Негромко выругавшись себе под нос, Граундс вернулся в дом.

– Разве она имеет право?.. – обратилась к нему крайне сердитая Марта. Чарли рылась в ее сумочке.

– Имеет, имеет. Когда она в таком настроении, лучше с ней не спорить.

Обе женщины наградили его хмурым взглядом. Мобильник, помада, «блэкберри», презерватив, салфетки, ключи на кольце с брелоком в виде вставленной в пластиковую рамку фотографии счастливого семейства, конфетки, еще один презерватив…

– Замужем?

На лице Марты впервые отразилось сомнение – казалось, она подбирает подходящий ответ. Но Чарли уже прокручивала список контактов в ее телефоне.

– Адам? Нет? Крис? Колин? Дэвид? Грэм? Попробуем начать с Грэма…

Она нажала на кнопку вызова.

– Том. Его зовут Том.

Чарли сбросила вызов.

– Он знает, что вы здесь?

Марта смотрела на свои туфли.

– Значит, не знает. Ладно, пусть приедет, заберет вас и отвезет…

– Хватит.

– Я ему уже звоню.

– Я же сказала: ХВАТИТ!

– Ну, давай же, Том, отвечай.

– В Долину.

– Не поняла.

– Она сказала, что едет… в Долину.

В трубке раздался растерянный голос Тома, но Чарли нажала отбой.

– Продолжайте.

– Я не знаю, куда именно, но она сказала, что едет в Долину Бивис; ненадолго, туда и обратно. Через час вернется.

Чарли выскочила за дверь и побежала к машине. Пусть Граундс не одобряет ее методы, но никто не скажет, что они неэффективны. Охота продолжается. Микери отправилась в Долину Бивис – на Эмприс-роуд, в печально знаменитый район «красных фонарей».

Глава 58

Кэролайн все глубже погружалась в ад. Ее личным проводником по преисподней было бездыханное тело Мартины. Напрасно Кэролайн закрывала глаза, напрасно поворачивалась к трупу спиной, напрасно выла и голосила – от немого укора мертвой Мартины деваться было некуда.

Но хуже всего был смех. Смех той суки, которая все это устроила. А ведь она обещала. Сказала, что одна из них… Тело Кэролайн сотрясалось от рыданий, но глаза ее оставались сухими – она уже выплакала все слезы. Ее обманули. Та женщина давно ушла. А Кэролайн? Кэролайн убила человека. Ни в чем не повинную девушку. И что получила в награду? Смерть.

И правда, зачем ей жить? Ее вдруг охватило неистовое желание раз и навсегда покончить со всей этой историей. Она прошлась по подвалу. Что бы такое использовать, чтобы убить себя? Раздеть Мартину, скрутить из ее одежды веревку и повеситься? А на чем закрепить петлю? Потолок гладкий и ровный, мебели никакой. Нигде ни единого острого угла. Ничего подходящего. Она поймала себя на том, что скребет дверь в том месте, куда вошла пуля – вылезай, зараза! – поняла, что все бесполезно, и в бессилии опустилась на пол. В этот самый миг в замке повернулся ключ и дверь распахнулась!

– Отличная работа, Кэролайн.

Она слышала ее голос, но самой мучительницы не видела. Зачем она вернулась? Страх объял Кэролайн с новой силой. Бежали секунды, но ничего не происходило. Здесь ли еще незнакомка? Кажется, ушла… Кэролайн вскочила на ноги и бросилась к двери. Она свернет этой гадине шею! Скорее! Но на полпути к свободе Кэролайн внезапно остановилась. И обернулась.

Мартина. Там, на полу, неподвижная и бездыханная. Они попали сюда вдвоем, но уходит она одна. Кэролайн замерла на пороге. Здесь, в подвале, она – жертва. Выйдет наружу – станет убийцей.

Но разве у нее есть выбор? Отныне она преступница, и с этим ей придется жить. Нетвердой походкой она вышла за дверь.

Перед ней тянулась вверх лестница, уходившая во что-то вроде люка. Свет, падавший через люк, на миг ослепил ее. Она в нерешительности остановилась. Что если похитительница подстерегает ее возле люка? Медленно и осторожно Кэролайн поднялась по скрипучим ступеням и вышла на свет.

Она была одна. Одна в огромном заброшенном доме. Таком же пустом и никому не нужном, как ее собственная жизнь. Кэролайн оглядывала дом с нежностью. Он подарил ей свободу. Она вольна идти отсюда куда угодно, в любом направлении, ничего не боясь. Она снова может распоряжаться своей судьбой.

Кэролайн хихикнула. Через секунду она уже содрогалась от истерического смеха. Она выжила!

Все еще трясясь от хохота, она прошла к двери. Дернула ручку, выбралась на короткую садовую тропинку и выбежала за ворота на шумную городскую улицу.

Глава 59

Чарли добралась до Долины Бивис ровно за пятнадцать минут. С включенной сиреной и мигалкой доехала бы и за десять, но не хотела спугнуть Микери. Детектив-констебль Граундс остался присматривать за Мартой Ривз, чтобы та не вздумала предупредить Микери.

Патрульные уже получили описание беглянки. Чарли координировала общие усилия по ее поимке. Долина Бивис – это не слишком большой квартал, плотно застроенный дешевыми супермаркетами, промышленными предприятиями и складами. Большинство местных копов знали в лицо проституток и наркоманов, облюбовавших Долину с ее многочисленными притонами и заброшенными домами, дающими им приют. Новости в этом тесном мирке распространялись быстро, и на том строился весь расчет. Им нужна хотя бы крошечная зацепка, остальное – дело техники. Хорошо бы взять Микери с поличным. Чарли чувствовала, как у нее участился пульс – сказывалось возбуждение от погони. Кроме того, она не могла допустить, чтобы Микери и во второй раз ушла от нее.

Пять минут. Десять. Пятнадцать. Пока ничего. На заправках и в автомастерских, супермаркетах и диспетчерских такси – везде одно и то же: взгляд на фото и вежливое: «Нет, не видели». Но что это за суматоха на улице? Крики о помощи. Не прошло и минуты, а Чарли уже была на месте. На земле лежала молодая женщина. Взгляд безумный, лицо в крови… Не то. Девица, явно обкуренная, попала под горячую руку бойфренду… Патрульный увел громко возмущавшегося обидчика прочь, и Чарли вернулась к своим делам.

Двадцать минут. Тридцать. По-прежнему никаких новостей. Вот же не везет. Микери просто растворилась в воздухе – чудеса, да и только. Ривз не солгала насчет планов Микери – в этом Чарли не сомневалась, ведь информацию из нее вырвали чуть ли не клещами, – так где же она, черт возьми? Ладно, сказала она себе, подождем еще полчаса. Должно же произойти хоть что-то.

Пошел дождь. Поначалу мелкий, он застучал вдруг большими тяжелыми каплями, а потом превратился в град. Ледяные горошины барабанили Чарли по мокрой голове, а она проклинала свое невезение. Но худшее ждало впереди.

– Отменяй поиск.

Чарли обернулась – Хелен. И явно не слишком довольная.

По пути в участок они не разговаривали. Ни до объяснения причин отмены операции, ни даже до выволочки из-за дважды упущенной подозреваемой Хелен не снизошла. Чарли не понимала, что происходит, и ей все это не нравилось. Впервые в жизни она начала догадываться, что должны чувствовать задержанные. Каково это, когда тебя подозревают. Ей отчаянно хотелось, чтобы Хелен наконец заговорила и рассеяла ее тревогу, но первой задать вопрос она не решалась. Сидела и молча страдала, рисуя в воображении тысячу самых мрачных сценариев. Прибыв в участок, они, так же не обменявшись ни словом, прошагали прямо к комнате для допросов. Хелен выключила мобильник. Женщины посмотрели друг на друга.

– Зачем ты пошла в полицию, Чарли?

Черт, почему она спрашивает? Такое начало беседы не сулит ничего хорошего.

– Делать свое дело. Ловить преступников.

– И как, по-твоему, у тебя получается?

– Конечно.

Долгая пауза.

– Расскажи мне о Ханне Микери. Расскажи, как ты ее упустила.

Чарли сдержалась. Какие бы обвинения ей ни предъявляли, она должна сохранять хладнокровие. От этого зависит, что будет с ней дальше. Она рассказала, как Ханна их перехитрила. Как они ее потеряли. Какой смысл оправдываться?

– Как давно ты знакома с Ханной Микери?

– Знакома?

– Как давно?

– Я с ней не знакома. Мы задержали ее, допросили, покопались в ее компьютере… Я совсем ее не знаю.

Они помолчали.

– Тебя возбуждают ее преступления?

Странный вопрос. К чему она клонит?

– Конечно нет. Это подло и отвратительно. Надеюсь, если Микери виновна, она получит по заслугам.

– Для начала ее еще нужно найти.

Удар ниже пояса. Но, несомненно, заслуженный. С Микери Чарли облажалась, это факт. А если погибнет кто-то еще? Не будет ли эта смерть на ее совести?

– Что ты почувствовала, когда услышала, что Питер Брайтстон покончил с собой?

– В каком смысле – «почувствовала»?

– Ты не подумала: «Вот слабак»?

– Нет. Конечно нет. Мне было жаль его. Нам всем нужно было…

– А как насчет Анны и Мари? Их тебе было жаль? Или ты считаешь, что таких жалеть нечего? Как там про них говорили соседи? Две уродины?

– НЕТ. КОНЕЧНО НЕТ. Никто не заслуживает такой смерти. И при всем уважении…

– У тебя есть денежные затруднения, Чарли? Долги?

– Нет.

– А дом побольше не нужен? Новая машина?

– Нет. Мне хватает зарплаты.

– Деньги нужны всем, Чарли. Весь вопрос – на что? Как насчет тебя? Играешь? Пьешь? Занимаешь у кого ни попадя?

– Нет! Сто раз нет!

– Тогда зачем ты это сделала?

Вконец сбитая с толку, Чарли подняла глаза:

– Что сделала?

– Если честно признаешься, я смогу тебе помочь.

– Я не понимаю…

– Я тоже не понимаю. Не понимаю, почему ты попалась к ней на удочку. В лучшем случае – она тебя чем-то прижала. В худшем – ты такая же дрянь, как она. Послушай меня, Чарли. Если сейчас, сию же минуту, ты не расскажешь мне правду – всю, до последней детали, – то до конца жизни будешь гнить в тюрьме. Ты знаешь, что случается с продажными копами за решеткой?

Ах, вот оно что!

– Я этого не делала.

Молчание.

– Я знаю, есть подозрение, что ей кто-то помогает. Кто-то из наших. Но это не я.

– Я знаю, что это ты.

– У меня есть алиби. Да, я в тот день была в участке, но не здесь. Я ходила к Джеки Тайлер в отдел по розыску пропавших без вести. Просидела у нее не меньше сорока минут, проверяла исчезнувшие пары…

– Она говорит, что тебя там не было.

– Как это? Джеки сразу сказала, что я…

– Она передумала. Говорит, ошиблась со временем.

Ошеломленная, Чарли на миг утратила дар речи. Впервые за все время к глазам подступили слезы.

– Сначала она не придала этому значения, но позже вспомнила, что ты пришла к ней вскоре после двенадцати…

– Ничего подобного! Я была у нее, мы вместе отсматривали материалы по пропавшим людям… Я могу назвать фамилии…

– Ты подвела меня, Чарли. И предала всех нас. Если бы в тебе оставалась хоть капля порядочности, я бы тебе помогла, но теперь тобой будет заниматься отдел по борьбе с коррупцией. Они будут здесь через пять минут. Подумай, что ты им скажешь…

Чарли подалась вперед и схватила Хелен за руку:

– Это не я.

Молчание в ответ.

– Я знаю, что меня считают слабым полицейским. Я никому здесь не нравлюсь. Но клянусь, это не я. Я бы…

Слезы хлынули у нее из глаз.

– Я бы никогда… Я бы не смогла… Да как вообще можно подумать, что я на такое способна? – Чарли не выдержала и всхлипнула. – Это не я.

Несколько секунд Хелен наблюдала за ней, потом сказала:

– Все в порядке. Я верю тебе.

Чарли уставилась на нее недоверчивым взглядом.

– Но…

– Никого из антикоррупционного я не вызывала. И Джеки не опровергала своего заявления – у тебя и правда железное алиби. Прости, что подвергла тебя испытанию. У меня нет выбора. Мне нужно выяснить, кто это сделал.

– И?

– Ты чиста, Чарли. Об этом разговоре никто никогда не узнает. Иди умойся и возвращайся к работе.

С тем она и удалилась. Чарли закрыла лицо руками. Вместе с облегчением пришло ощущение полной опустошенности. Но на душе остался гадкий осадок – никогда еще она не ненавидела Хелен Грейс так, как в эту минуту.

Выйдя в коридор, Хелен перевела дух. У нее скрутило живот. Не из-за того, как она поступила с Чарли. Из-за того, что означала ее невиновность. Что предатель – Марк.

Глава 60

Кэролайн напряженно вслушивалась в тишину. После освобождения прошло четыре дня, но сон к ней так и не вернулся. Перед глазами то и дело вставала Мартина – разинутый, ловящий воздух рот, выпученные глаза, – но уснуть не давал не этот образ, а страх. Эйфорию, пришедшую вместе со спасением, постепенно вытеснял неотступный сверлящий ужас. Почему ее освободили? Какая участь ждет ее, убийцу?

Кэролайн выписалась из больницы и поспешила вернуться домой. Туда, где все знакомо. Где безопасно. Шэрон, едва взглянув на нее, умотала к родителям, хотя Кэролайн умоляла ее остаться. Посмотрев на себя в зеркало, Кэролайн поняла, почему соседка сбежала: мертвое лицо с безумными глазами, живой труп. Мертвенно-бледная, как будто из нее высосали все жизненные соки. Рассказать, что с ней случилось, она не могла – только материлась и несла какой-то бред.

В одиночестве сомнения и страхи только множились. Покопавшись в памяти, она вспомнила имя парня, который мог достать все, что угодно, и, поминутно оглядываясь через плечо, отправилась к нему. Руки у нее дрожали, но снять в банкомате с карточки деньги она все же сумела. Пятисот фунтов хватило на пистолет с шестью патронами. Возвращаясь домой с оружием, она чувствовала себя увереннее и спокойнее. Если – и когда – настанет самое страшное, она не даст себя в обиду.

Дни тянулись медленно, без происшествий, и через какое-то время, уже едва не сходя с ума от одиночества, Кэролайн решила вернуться к работе. Клиенты, явно встревоженные ее видом, допытывались, отчего она так исхудала и почему такая рассеянная, но она скармливала им всякие небылицы и старалась сосредоточиться на работе. Она стала много пить. Каждый день. Водку, виски, пиво – все подряд. Не так-то и просто наточить клиенту шишку, когда у тебя трясутся руки.

Вины она больше не чувствовала, только страх. Син все еще была где-то рядом. Всемогущая Син, поигравшая ее жизнью и сделавшая из нее убийцу. Кэролайн вздрагивала от скрипа половицы, от дверного хлопка. А когда прошлым вечером неподалеку разорвалась петарда, даже расплакалась прямо перед клиентом. Смятение на его лице и поспешность, с какой он ретировался, заставили ее раньше времени вернуться домой.

Теперь она лежала в постели, до подбородка натянув одеяло и держа руку у пистолета на прикроватном столике. Кто-то пытался проникнуть в квартиру. Было пять утра, за окном стояла непроглядная темень. Что, если Син захочет пробраться к ней под покровом ночи? Кэролайн выскользнула из постели – оставаться лежать было слишком страшно – и толкнула дверь из спальни, уже почти готовая увидеть с другой стороны поджидающую ее Син. Но в коридоре никого не оказалось.

Она двинулась дальше, проклиная скрипучие половицы. В гостиной – никого, в прихожей – никого… и вдруг снова тот же звук. Легкое царапанье – подбирают ключ к замку? Кэролайн крепче сжала пистолет. Звук шел из кухни. Подбадривая себя, она на цыпочках прокралась по коридору и ногой осторожно приоткрыла дверь.

Никого. Но тут что-то царапнуло по окну. БА-БАХ! Кэролайн выстрелила не раздумывая. Раз, второй, третий. Бросилась к разбитому окну и посмотрела вниз, твердо настроенная разделаться со своей мучительницей… По улице улепетывал соседский кот. Кот. Чертов кот.

Кэролайн сползла на пол. Лишь теперь она в полной мере осознала безнадежность своего положения. Она осталась жива, но ее жизнь больше ей не принадлежит. Бесконечный ужас, в тисках которого она отныне обречена существовать, сводил на нет победу над Мартиной. Бросив пистолет в мусорное ведро, Кэролайн позвонила в полицию и призналась в убийстве.

Хелен смотрела на Кэролайн, только что путано изложившую свою кошмарную историю. Кэролайн не сомневалась, что ее арестуют. Более того, она этого желала. И, похоже, расстроилась, когда Хелен сказала, что обвинений ей скорее всего не предъявят – если, конечно, ее рассказ получит фактическое подтверждение. И если она даст обещание хранить случившееся в тайне. Кэролайн отвела их в заброшенный дом. Его владелец разорился в годы экономического кризиса, и дом пришел в запустение. Над телом Мартины уже успели поработать крысы и мухи. Смрад в подвале стоял страшный, но Хелен, преодолевая рвотную судорогу, спустилась и осмотрела место преступления своими глазами.

Чего она ждала? Прозрения? Она и надеялась, и боялась, что узнает жертву (тогда расследование получило бы новый толчок), но сразу поняла, что никогда не встречалась с убитой девушкой. Откровенно говоря, Мартина мало чем отличалась от армии накачанных силиконом проституток, которые обычно заканчивают жизнь в канаве. Почему убийца выбрала именно ее?

Кэролайн рассказала все, что знала о Син, в том числе отметив цвет волос – рыжеватый или золотисто-каштановый. Кэролайн подробно описала шалости, каким они с Мартиной предавались по просьбе клиентки. Нет, физических контактов с похитительницей у них не было. Встречи проходили в машине убийцы.

– Как она с вами связывалась?

– Через интернет. Мартина вела свой веб-сайт. Син присылала сообщения на него.

Этот след они, конечно, проверят: вдруг электронное письмо выведет на IP-адрес. Впрочем, Хелен сильно в этом сомневалась. Выстроив почти совершенную защиту, убийца вряд ли допустит такую ошибку. И Хелен вновь сосредоточила внимание на жертвах.

В биографии Кэролайн ничего выдающегося не просматривалось. В шестнадцать лет она ушла из дому, спасаясь от домогательств деда, настырного и не желавшего слышать ее категорическое «нет». Сначала она просто «кидала» доверчивых клиентов – брала деньги и убегала, – пока на ее пути не попался тот, кто умел бегать быстрее. Несколько дней она провалялась дома, после чего сделала Манчестеру ручкой и рванула на юг. Сначала в Бирмингем, потом в Лондон. Так добралась и до Саутгемптона. Одним словом, она была обыкновенной проституткой. Преданной родными, получившей немало пинков от жизни, выживающей за счет хитрости. Печальная, но ничем не примечательная история. Может быть, более важная роль отводилась Мартине? Или их обеих выбрали наугад? Из этой парочки наибольший интерес представляла именно Мартина. По крайней мере, представляла бы, если бы удалось узнать о ней хоть что-то. Она приехала в Саутгемптон пару месяцев назад. Ни друзей, ни семьи, ни карточки социального страхования. Чистый лист. Что само по себе любопытно.

Хелен разговаривала с Кэролайн с глазу на глаз. Согласно инструкции, при допросе должен присутствовать кто-нибудь еще, но Хелен было не до инструкций. Она не могла допустить еще одной утечки. Беседа подходила к концу, когда пришла горячая новость. Наконец-то появился шанс выяснить, кто предавал их все это время.

Объявилась Микери.

Глава 61

Организм требовал алкоголя. Последние два дня были для него сущим мучением. Сейчас его тело, мозг и душа жаждали спиртного. Первый глоток – самый желанный; не нужно быть пьяницей, чтобы это знать… Он изо всех сил боролся со стремлением дойти до ближайшего паба.

Она его оттолкнула. Почему? Не потому ли, что он слабак? Он разоткровенничался с Хелен – тогда это вышло само собой, – но сейчас она, наверное, презирает его за эту дурацкую искренность. И уже сожалеет, что переспала с ним… А может, дело в чем-то другом?

Он не виделся ни с Чарли, ни с Хелен уже несколько дней. Их либо не было в участке, либо они запирались в комнате для допросов. Между ними как будто кошка пробежала (Хелен и в лучшие времена не миндальничала с Чарли). Что-то происходило. Но с Чарли Хелен по крайней мере общалась – в отличие от него.

Было уже поздно, но Марк знал, что Чарли никогда не пропускает тренировки по боксу в полицейском спортзале. Уверенный, что она придет на занятия, даже если небеса обрушатся на землю, он слонялся по парковке у спортзала, привлекая любопытные взгляды прохожих.

Вот и она. Марк бросился наперерез Чарли, окликнув ее по имени. Та чуть замедлила шаг. Уж не испугалась ли? Тянет время, решая, что предпринять? Да какая разница, подумал Марк, переходя прямо к делу.

– Извини, Чарли, но я должен знать, что происходит. В чем я провинился?

Она ответила после короткой паузы:

– Не знаю, Марк. Хелен сейчас ко всем придирается. Знала бы, сказала, честное слово.

Она запнулась – слов произнесено было много, смысла в них – мало. Марк понял, что Чарли лжет: притворщица из нее была так себе. Но откуда такая скрытность? Они с Чарли всегда ладили, даже дружили. Что такого наговорила ей о нем Хелен?

– Пожалуйста, Чарли. Я должен знать, в чем меня обвиняют. Эта работа – все, что у меня есть. Если я ее потеряю, то больше никогда не увижу Элси. Для меня это будет конец. Если ты хоть что-то слышала…

Она отрицательно замотала головой, избегая смотреть ему в глаза. Марк не стал ее задерживать (здравый смысл возобладал над растущим гневом) и в полнейшей панике вернулся в участок. Куда ни пойди – везде одно и то же, но безопаснее все-таки оставаться в участке. Меньше соблазнов. Так он и сидел за столом, вспоминая всю свою жизнь, когда зазвонил телефон.

– Просто подумал, тебе будет интересно, – сказал в трубку Джим Гривс. – Она – это не она, а он.

– Не понял…

– Мартина, проститутка. Она раньше точно была парнем – на этот счет двух мнений быть не может. Похоже, операцию он сделал пару-тройку лет назад… Судя по состоянию задницы, он и раньше трудился на этой ниве, только с другой клиентурой. На твоем месте я бы проверил это направление.

Итак, Мартина родилась мальчиком. Марк тотчас же повеселел – то была искорка, способная, дай ей разгореться, растопить заледенелое сердце Хелен. Он снова в игре.

Глава 62

– Два блока «Мальборо голд», пожалуйста.

Хелен знала, что курит слишком много. Но перед разговором с Микери ей необходимо было собраться с мыслями, а ничто так не помогало концентрации внимания, как сигарета. Хозяин табачной лавки снял с полки две белые с золотом коробки. Бросил на прилавок и равнодушным голосом назвал совершенно запредельную цену.

– Позвольте, я заплачу.

Эмилия Гаранита. Очередная засада. «Теряю хватку, – подумала Хелен. – А эта нахалка ничего не стесняется».

– Не нужно, – сказала Хелен, вкладывая в протянутую руку десятифунтовую банкноту.

Продавец открыто пялился на Эмилию. Узнал по фотографиям в газете или изумился изуродованному лицу? На краткое мгновение Хелен даже пожалела противницу.

– Как поживаете, Эмилия? Выглядите неплохо.

– Все тип-топ. Я вот о вас беспокоюсь. Как вы справляетесь с расследованием сразу трех убийств?

– Как я уже говорила раньше, смерть Бена Холланда была несчастным…

– Сэм Фишер, Бен Холланд, Мартина Робинс. Все трое убиты. Для Саутгемптона – случай беспрецедентный. Все убийства необычные, тела обнаружены в глухих местах. Так с чем же мы имеем дело?

В руке Эмилия держала диктофон – наверное, рассчитывала поймать инспектора на растерянности или – как знать? – надеялась унизить. Хелен, наслаждаясь минутой, посмотрела ей прямо в глаза и отчетливо произнесла:

– Домыслы чистой воды. Впрочем, Эмилия, возможно, скоро кое-что будет и для вас. Мы произвели задержание, и задержанный охотно сотрудничает со следствием. Можете это напечатать, если хотите. Заметьте, я говорю не о предположении, а о фактах. Вы ведь еще публикуете факты?

Хелен развернулась и пружинистой походкой направилась в участок. Приятно все-таки наконец одержать победу. Она глубоко и с удовольствием затянулась сигаретой – лучшее еще впереди.

Глава 63

Микери не сообщила ровным счетом ничего. Они с Хелен битый час просидели за столом в комнате для допросов, поедая друг друга глазами, но Ханна так и не призналась, где была.

– Я не совершила ничего противозаконного, – едва сдерживая улыбку, сказала она.

– Тогда к чему весь этот маскарад? Это паническое бегство? Сотрудник полиции приказал вам остановиться, вы не подчинились. За одно это я могла бы отправить вас за решетку.

– Я встречалась с клиентом, – пожала плечами Микери. – И не хотела привлекать к нему внимание сил правопорядка. У него и без того проблем хватает, уж вы мне поверьте.

– К сожалению, я вам не верю.

Микери снова пожала плечами, давая понять, что мысли инспектора полиции занимают ее меньше всего. Рядом с ней с таким же самодовольным видом сидел адвокат. Текли минуты. Одна. Две.

– Что ж, начнем сначала, – вздохнула Хелен. – Где вы были вчера во второй половине дня? С кем встречались? С какой целью?

– Больше я не скажу вам ни слова. Вы не заставите меня нарушить профессиональную тайну.

Хелен разозлилась уже по-настоящему.

– Вы понимаете, насколько серьезно ваше положение?

Ханна Микери молчала.

– Вы – главная подозреваемая в деле о нескольких убийствах, – продолжила Хелен. – Я вас арестую. В суде буду добиваться пяти пожизненных заключений. Без возможности условно-досрочного освобождения и сокращения срока наказания. Вы просидите за решеткой до конца жизни. Возможность получить смягчение условий содержания напрямую зависит от вашего сегодняшнего поведения. Расскажите, почему убили Мартину и всех остальных, и я постараюсь вам помочь.

– Мартину? – переспросила Микери.

– Хватит уже вилять. Мне нужны ответы, а не вопросы. И если в ближайшие пять секунд я их не услышу, то арестую вас по обвинению в пяти предумышленных убийствах.

– Вы этого не сделаете.

– Простите?

– Вы меня не арестуете. И не предъявите мне никаких обвинений. И потому больше не услышите от меня ни слова.

Хелен вытаращила глаза – она что, и в самом деле ничего не боится?

– Больше у нас никого нет, Ханна. Вы – главная подозреваемая. На этот раз вам не отвертеться.

– Похоже, вы, инспектор, не играете в покер, иначе научились бы блефовать получше. Позвольте я вам кое-что объясню.

У Хелен руки чесались хорошенько врезать Микери – до того нагло та держалась.

– Вы охотитесь за серийным убийцей, – продолжила Ханна. – Давайте называть вещи своими именами. Более того, вы охотитесь за серийным убийцей весьма редкой разновидности. За женщиной. Много ли вам известно женщин – серийных убийц? Эйлин Уорнос, Розмари Уэст, Майра Хиндли… На этом список заканчивается. Зато эти дамы пользуются шумным успехом у публики. Народ обожает женщин – серийных убийц. Владельцы таблоидов, киношники, обычные люди – все с ума сходят по женщинам, способным убить не моргнув глазом. Но эта ваша… – Она сделала эффектную паузу. – Эта круче всех. Не просто хитрая. Неуловимая! Как она выбирает жертвы? По какому признаку? Если ею движет ненависть, то к кому конкретно? К одному из похищаемых? К обоим? К людям вообще? Откуда она знает, чем закончится каждая история? Или ей все равно, кто выживет, а кто – умрет? Но главное – почему именно эти люди? Что такого они ей сделали? Или она первый в истории серийный убийца, который «отыгрывается» на выживших, а не на погибших? Что делает ее случай уникальным, а ее – единственной в своем роде. Сенсационной личностью.

Хелен ничего не сказала. Она понимала, что Микери пытается заманить ее в ловушку, и не собиралась в нее попадаться. Микери улыбнулась и продолжила:

– У этой истории несколько возможных исходов. Самый лучший – его с радостью подхватит любой таблоид – это когда упорный коп в конце концов поймает убийцу. Читатели будут разглядывать фотографию и читать двадцатистраничный экстренный выпуск, полный кровавых деталей, мнений «экспертов» и похотливых двусмысленностей, и млеть от наслаждения. – Начав, Микери уже не могла остановиться. – Но возможен и другой финал. Его не хочет никто, в том числе вы. Полиция производит арест невиновного и всеми уважаемого специалиста, – она выделила два последних слова, – а убийца гуляет себе на свободе. Таблоиды поднимают шум, люди напуганы до смерти, все на взводе, в каждом встречном видят злодея. Убийца уходит в тень, залегает на дно. Ваш оперативный штаб не успевает проверять тысячи поступающих ложных сигналов. Убийца испарилась, вас распинают, а я получаю огромную компенсацию и покупаю яхту, о которой давно мечтаю.

Микери замолчала, перевела дух и продолжила с прежним энтузиазмом:

– Так что, инспектор, задайте себе вопрос. Вы абсолютно уверены в том, что это дело моих рук? И у вас есть доказательства? Если нет, остановитесь. Не совершайте непоправимой ошибки. Отпустите меня и вернитесь к расследованию. Я не виновна, Хелен.

Она назвала ее по имени, но Хелен явственно расслышала издевательскую интонацию. А так – отличная речь. Все четко, ясно, все по делу. Если предположить, что Микери – преступница с больной психикой, то чем объяснить ее способность столь здраво и последовательно излагать свои мысли? Психопатам не свойственна подобная проницательность…

– Ну так что? Я могу идти? – Микери с явным удовольствием сыпала соль Хелен на рану.

– Я воздержусь от предъявления официальных обвинений по пунктам, затронутым в ходе нашей беседы. Полагаю, нет необходимости напоминать вам о том, что ее содержание не подлежит разглашению до конца расследования.

Микери улыбнулась и потянулась за своей сумкой.

– Вместе с тем вы не остановились по требованию сотрудника полиции. Это дает нам право продержать вас за решеткой как минимум до утра.

С этими словами Хелен удалилась. Микери, онемев от неожиданности, не нашлась с ответом.

Глава 64

В голове Хелен крутились тысячи вопросов. Правду ли говорит Микери? Что, если убийца не она? Ее болезненный интерес к жертвам может объясняться чем-то иным, к примеру, деньгами. Что, если Микери догадалась, что вся эта история рано или поздно станет мировой сенсацией, и решила нагреть на ней руки?

Чем больше Хелен размышляла об этой гипотезе, тем более вероятной она представлялась. Не исключено, что Микери уже составляет профессиональный отчет об убийствах, основанный на подлинных материалах полицейского расследования, сопровождая его психологическим профилем убийцы. Случайное знакомство с двумя жертвами навело ее на след, и она, сгорая от честолюбия, захотела сыграть в большую игру. Когда же она впервые подкатила к Марку? И почему именно к нему? Как вообще ей хватило дерзости предложить полицейскому взятку в обмен на сведения о ходе расследования? Если будет доказано, что коррупционные действия Микери препятствовали полиции в поимке убийцы, ее ждет тюрьма. Хоть какое-то утешение, мрачно подумала Хелен.

Засадив, пусть и ненадолго, Ханну в камеру – пусть поостынет, – Хелен получила свободу маневра. Она понимала, что должна действовать осторожно, в строгом соответствии с правилами. Поэтому прежде всего она направилась к Уиттакеру. Суперинтендант выслушал ее не перебивая. Разумеется, Марка следует отстранить от расследования. Но как это сделать, не возбудив подозрений ни у него, ни у остальных членов команды? Нереально. Остается одно: выдвинуть против него обвинение. В отместку он, конечно, может обратиться к прессе. А если предложить ему солидные отступные? И даже сохранение полицейской пенсии? Со многими подобные приемы срабатывали, а Марку деньги не помешают – он не из богатых. Хелен мысль о том, чтобы давать премию за предательство, возмущала до глубины души, но Уиттакер настаивал на том, что они должны быть прагматиками.

– Хотите, я это улажу? – спросил он.

– Нет, сама займусь.

– В принципе вопросы дисциплинарного взыскания входят в компетенцию руководства…

– Знаю. Но мне необходимо выяснить, какую информацию он слил и кому. У меня больше шансов вытянуть это из него.

Уиттакер смерил ее пристальным взглядом:

– У вас какие-то особенные отношения?

– Нет, – тотчас ответила Хелен, – но он относится ко мне с уважением. Верит мне. Если сделку предложу я, он поймет, что его не обманут.

Уиттакер согласился, и Хелен с ним простилась. Одно дело сделано. Впрочем, разговор с суперинтендантом – это только цветочки. Ягодки – встреча с Марком – ждали впереди.

Хелен забралась в машину и захлопнула дверь, мгновенно отгородившись от мира с его заботами. От жестокого к ней мира. Зачем она позволила себе сблизиться с Марком? Надеялась, что он станет ей защитой? А он взял и слил на сторону детали расследования. Она вспомнила, как болтала с ним в пабе, как они обсуждали в оперативном штабе различные версии, и поморщилась. Не исключено, что Ханна Микери уже заказала художнику для своей будущей книги злобную карикатуру на незадачливую инспекторшу полиции, в которой каждый узнает Хелен. Бестолочь, неспособная поймать и обезвредить серийного убийцу.

Хелен вскрикнула от боли. Задумавшись, она не заметила, как впилась ногтями в ладони. Проклиная собственную глупость и злость, она попыталась сосредоточиться. К чему сейчас рассуждать, что было бы, если бы? Какой смысл вести воображаемые битвы? Это время прошло. Пора действовать.

Глава 65

Сначала он испытал облегчение. Марк весь день безуспешно искал встречи с Хелен, чтобы сообщить ей последние новости насчет Мартины, и вот она стоит у его двери, прислонившись к косяку. Его захлестнуло волнение, смешанное с надеждой. Она сама пришла к нему, хотя вполне могла поговорить и в участке. Может, она делает это специально, чтобы выглядеть загадочной – горячей и холодной одновременно, ершистой, непредсказуемой? Он присмотрелся и по выражению лица понял, что дело не в этом.

Оба пока не произнесли ни слова. Он открыл дверь и жестом предложил ей войти, готовый играть по ее правилам. А там будет видно… Он пододвинул ей стул и сел напротив. Кто начнет?

– Возможно, мы в последний раз встречаемся наедине. Мы с тобой были друзьями, и не только, поэтому давай обойдемся без воплей и вранья. Не будем усугублять ситуацию – она и без того хуже некуда.

Говоря это, Хелен не сводила с Марка внимательного взгляда.

– Ты предал нас, Марк. Предал меня, команду, всю полицию, которая сделала тебя тем, кто ты есть. Хуже того: ты предал невинных мужчин и женщин, которых эта злобная стерва убила с твоей помощью.

– Не понимаю…

– Я говорила с Уиттакером, – оборвала его Хелен, – так что не надо пудрить мне мозги. Мы открываем формальную процедуру внутреннего расследования, которая, по всей вероятности, завершится твоим изгнанием из полиции. Твой пропуск аннулирован. По окончании этого разговора ты сдашь мне служебное удостоверение.

Марк молча смотрел на нее.

– Ты видел коллег, проходивших через аналогичную процедуру, и знаешь, чем она чревата. Но у тебя есть шанс отделаться малой кровью. Я не думаю, что ты насквозь порочен. Скорее всего, ты согласился на это паскудство не без причин. Веских причин. Если ты готов озвучить их и вступить в сотрудничество со следствием, то мы заключим сделку. Ты уйдешь не с пустыми руками.

В комнате надолго повисла тишина.

– Почему здесь?

От неожиданности Хелен вздрогнула. Она ждала чего угодно – пылкого опровержения, громкого возмущения, а вместо этого услышала вопрос, в котором сквозила горечь. Горечь и что-то еще. Что именно?

– Зачем ты пришла сюда? – Он произнес это с вызовом.

– Я хочу первой выслушать тебя. Хочу, чтобы ты сказал мне, почему пошел на это, до того как повторишь то же самое под запись. Я хочу, чтобы ты сказал мне.

Она не смогла выдержать нейтральный тон. В ее словах звучала боль человека, оскорбленного предательством. Марк смотрел на нее недоуменно, словно она говорила на древнегреческом языке.

– Пошел на что? – Она уловила в его голосе нотку насмешки.

– Не надо, Марк. Не опускайся так низко.

– Ну так скажи. Скажи, что я, по-твоему, сделал?

Злость вернулась к ней, проступив в обострившихся чертах лица. Как она вообще могла связаться с этим высокомерным ублюдком?

– Ты сдал Микери материалы расследования. Продал нас. – Ну вот – карты на стол. – И я хочу знать почему.

– Да пошла ты!..

Лицо Хелен исказила гримаса. Марк вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной, и подступил к ней. Хелен невольно сжалась, но он отвернулся и принялся молча мерить комнату шагами. Она не ожидала с его стороны такой ярости. Значит, его задело, и еще как. В сущности, она ведь совсем его не знает.

Когда он наконец заговорил, его голос дрожал от гнева:

– Почему ты решила, что это я?

– Больше некому, Марк.

– Доступ к материалам был у тебя, Уиттакера, Чарли, техников…

– Только вы с Чарли находились в участке, когда это случилось. Техники бастовали, у Уиттакера был выходной, я работала в городе.

– Получается, кроме меня некому? А как насчет Чарли? Ты не думаешь, что это…

– Это не она.

– Откуда ты знаешь?

– У нее алиби. Кроме того, она посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что это не она. Почему ты не сделал так же, Марк? Почему ты, вместо того чтобы извиваться, как червяк на крючке, не посмотрел мне в глаза и не сказал, что это не ты?

Снова повисла пауза.

– Потому что ты мне не поверила бы.

Он произнес это с такой печалью, что у нее поникли плечи. Хелен вдруг захотелось встать и обнять его, но она подавила в себе это желание, вонзив ногти в исцарапанную ладонь. Острая боль помогла сбросить наваждение.

Когда она подняла глаза, Марк уже наливал себе бокал вина.

– А, пропади все пропадом!

Осушив бокал до дна, он с силой опустил его на стол. Снова поднял и еще раз впечатал в столешницу. Он колотил бокалом о деревянную поверхность, пока у того не откололась ножка и вокруг не брызнули осколки. Отшвырнув в сторону почти опустевшую бутылку, Марк провел изрезанными руками по волосам. Его гнев утих, уступив место горечи.

– Почему ты не поговорила со мной, прежде чем начинать разбирательство?

– Ты знаешь почему. Отступи я хоть на шаг от инструкции, дай тебе хоть намек на послабление… Из-за того, что я… что мы…

– Перед начальством выслуживаешься?

– Ничего подобного. И тебе это прекрасно известно.

– А я, дурак, думал, что чем-то тебя обидел. Наломал дров. Романтик… Потом решил, может, все дело в том, что ты мой босс? И уже жалеешь, что связалась с младшим по званию? Да нет, вряд ли… Просто ты сумасбродка. Прекрасная и непредсказуемая чудачка. Я почти убедил себя в этом. И знаешь почему? Потому что это я как-нибудь пережил бы.

К удивлению Хелен, он рассмеялся – коротким невеселым смехом. Она хотела ответить, но не успела.

– Я никогда, никогда не поверил бы, – продолжил Марк, – что все закончится вот так. Что ты с такой легкостью вычеркнешь меня из своей жизни. Ты ведь ни в чем не сомневаешься, правда? Ты на сто процентов уверена, что я рискнул работой, будущим, шансом остаться для своей дочери хорошим отцом и – черт возьми – надеждами на новую любовь ради паршивой взятки?

– А кто здесь говорил о взятке?

– Брось!

– О деньгах пока речи не шло.

Марк громко выдохнул. Опустил глаза. Посмотрел на свои кровоточащие руки.

– Значит, она тебе заплатила? Марк?

Долгое молчание.

– Ты делаешь большую ошибку.

– Она тебе заплатила?

– Я мог бы весь день и всю ночь сидеть здесь с тобой и объяснять, почему никогда не вступил бы с ней в сговор, никогда не взял бы от нее ни гроша, никогда, черт возьми, не сделал бы ничего подобного, но какой в этом смысл? Поезд ушел. Может, я так никогда и не узнаю, почему ты, не имея ни одного конкретного доказательства, позволяешь себе так со мной обращаться. Возможно, потому что ты – коп. И к тому же мой начальник. Понятия не имею. Но кое-что я тебе скажу. Я не намерен сидеть здесь, в своем собственном доме, и подвергаться допросу с пристрастием в отсутствие адвоката. Ты ведь действуешь строго по правилам. Так что давай, беги к Уиттакеру и передавай свое поганое заявление в отдел по борьбе с коррупцией. Я тоже стану действовать по правилам. Я не позволю, чтобы со мной обращались как с преступником. Я выдержу любой допрос, но в присутствии адвоката и представителя профсоюза. Я распутаю этот гнусный клубок. Вам не удастся навесить на меня это дело. В конце концов я сумею оправдаться. А ты предстанешь перед всеми законченной идиоткой.

Он резко отодвинул стул и, промаршировав к двери, распахнул ее настежь. Хелен медленно пошла к выходу. Что еще ей оставалось? Напрасно она сюда явилась…

– Мне сказать им, что мы с тобой трахались? – бросил ей в спину Марк. – Как думаешь, это поможет? Во всяком случае, объяснит, почему ты против меня ополчилась. Может, я разочаровал тебя в постели. Или ты пожалела, что опустилась до подчиненного. Решила отомстить. Как тебе такая версия?

Хелен уже стояла возле двери. Сейчас ей хотелось одного – оказаться как можно дальше отсюда. Но Марк еще не закончил:

– Знаешь, мне бы тебя возненавидеть. Но не получается. Мне тебя просто жаль.

Задев его плечом, Хелен вышла из квартиры и быстро сбежала по лестнице. Почему его жалость так ее задела? Кто он такой? Продажный коп, паршивая овца в стаде… Да кого волнует, что он там болтает? Она пыталась рассуждать здраво, но тяжесть на сердце не отпускала. Слова Марка задели ее за живое. И потом… Он так искренне возмущался, казался таким оскорбленным. Но ведь все свидетельствовало против него! Не могла же она так ошибиться.

Или могла?

Глава 66

Прекрасно помню тот день. Все, что случилось потом – страдания, жестокость, отчаяние, – уходит корнями в тот день. Конечно, плохого хватало и прежде, но я к нему привыкла. Но не к тому, что произошло тогда.

У нас собрались гости – отмечали день рождения моего дяди Джимми. Они пили с утра – кто-то из них сделал удачную ставку у букмекеров – и нагрузились сильнее обычного. Два раза приходили соседи, возмущались из-за шума, но этим все было по барабану. Еще больше разошлись – врубили на полную катушку «Спешиалс». Мы крутились возле них, клянчили сигаретку или банку пива, но нас прогоняли. Нет ничего тоскливее, чем смотреть, как скачут и вопят упившиеся мудаки, и я свалила спать. Мамуля к тому моменту уже вырубилась. Папуля с корешами и прежде не раз пользовались тем, что она в отключке, чтобы сыграть с ней очередную тупую шутку. Однажды он, а следом за ним и его дебильные дружки взяли и помочились на нее, спящую. Та еще картина. Ожидая чего-то в этом роде, я и ушла.

Сначала я подумала, что он ошибся дверью – до того наклюкался. И дико разозлилась, что он меня разбудил. Попробуй усни, когда рядом развалилась пьяная свинья. Но он не спать пришел. Ему захотелось кой-чего другого. От неожиданности я даже не шевельнулась. Просто обалдела. Он сжал мою правую грудь. Я попыталась сбросить его руку, но не смогла: он только вцепился еще крепче. Было очень больно. Теперь я уже отбивалась. Надеялась, что это глупая шутка, но в глубине души уже поняла, что ошибаюсь. В следующую секунду он забрался на меня, вдавив в узкую кровать.

Кажется, я его умоляла, просила меня отпустить, но его пальцы уже рвали на мне ночнушку. Пальцы были загрубевшие, руки волосатые. Когда он пропихнул в меня свой кулак, я взвыла от боли. В свои тринадцать лет я была девственницей. Другой рукой он вдавил мою голову в подушку. Я зажмурилась, надеясь, что умру и все прекратится. Но я не умерла, а он не остановился – так и продолжал, похрюкивая от удовольствия.

Наконец ему надоело или он просто выдохся. Вытер руки о джинсы, скатился с кровати и направился к двери. Я повернулась удостовериться в том, что он действительно уходит, и только тогда осознала, что у нас были зрители. Джимми и парочка его дружков наблюдали за происходящим, ухмыляясь и посмеиваясь. Отец, пошатываясь, прошел мимо них в коридор. Джимми пропустил его и принялся расстегивать ремень.

Я поняла, что теперь его очередь и что это было только начало.

Глава 67

– Прости. Мне не следовало так с тобой разговаривать. Я имела в виду совсем не то, что сказала. Я не хотела тебя обидеть. Мне жаль, что так вышло.

Слова лились из нее легко, без натуги. Джейк милостиво принял извинения, едва заметным кивком дав понять, что она прощена. Когда она только появилась, он засомневался, стоит ли ее впускать, но после секундного колебания смягчился. Не так уж трудно принять решение вычеркнуть кого-то из своей жизни, но когда этот кто-то возникает у тебя на пороге и просит о помощи, попробуй его прогони.

– Ну что, все по-старому? По-нормальному?

Несмотря на неуклюжесть формулировки, прозвучало вполне искренне, и Джейку подумалось, что у каждого человека свое понятие о «норме», порой довольно странное. Пожалуй, он поторопился зачислить ее в психопатки, хотя оскорбления, которыми она осыпала его в прошлый раз, возмутили Джейка до глубины души. Она, несомненно, много страдала в жизни, и если с его помощью ей становится лучше – что ж, он готов помогать. Его собственный жизненный путь был извилистым и нетипичным. Родители в общем-то не хотели ребенка и при всякой возможности отфутболивали Джейка к бесчисленным бабушкам и тетушкам, которые тоже не проявляли ни малейшего желания им заниматься. В конце концов он оказался на карусели патронатного воспитания, кочуя из одной приемной семьи в другую. Веселого в этом было мало, хотя ничего особенно ужасного с ним не случилось, но, если ты чувствуешь, что никому не нужен, это ранит, и больно. Он привык к этой боли, постепенно научившись держать ее под контролем и даже использовать. Со своими личными демонами он управлялся так ловко, что начал не только получать от боли удовольствие, но и доставлять его другим. Он пробовал себя в роли саба – подчиненного, и у него неплохо получалось, хотя на самом деле ему всегда хотелось держать палец на кнопке. Он понимал, что во всем виноваты его комплексы – неуверенность в себе и уязвимость, – но главное, что он научился с этим жить. Он стал доминатором, и только это имело значение.

Он сумел упорядочить свою жизнь, установив в ней строгие правила. Потому-то и не сомневался, что она вернется. Она его обидела, но уже горько раскаялась. Интересно, у нее кто-то есть? Вряд ли, подумал Джейк и впервые четко осознал, что она в нем нуждается. Оттолкнуть ее было бы не только жестоко, но и опасно.

– Конечно… по-нормальному. Но в пять у меня клиентка, так что…

Она поняла намек, но перед тем, как уйти, пересекла комнату и крепко его обняла. Очередное нарушение протокола, вздохнул Джейк, но вслух ничего не сказал – ему понравилось. Он проводил ее взглядом, с удивлением отмечая, что ему стало легче на душе. Она, несомненно, в нем нуждалась, но, возможно, – до Джейка это дошло только сейчас – он тоже в ней нуждался.

Глава 68

Ханна Микери провела беспокойную ночь. Она не раз посещала тюрьмы в силу профессиональной необходимости и о каждом таком посещении вспоминала с отвращением. В камеру она отправилась с нескрываемым ужасом. Ничего плохого, впрочем, с ней не случилось. Но то была долгая, холодная, унылая ночь в компании семнадцатилетней наркоши – среди ночи обмочившейся со страху. Моча стекла в угол камеры и осталась там зловонной лужей, всю ночь наполняя помещение смрадом. Ханна мечтала об одном: вернуться домой, принять душ и уснуть. Все последнее время ей удавалось сохранять спокойствие, но как же она вымоталась. Поэтому, когда наутро за ней приехал Сэнди, ее адвокат, Ханна вздохнула с облегчением, поцеловала его – чего прежде не делала никогда – и попросила поскорее отвезти домой. У Сэнди, однако, были другие планы.

– Кое-кто хочет с тобой встретиться.

– Пусть подождет. Мне сейчас не до встреч.

– Это серьезное предложение, Ханна. Советую тебе его принять.

Ханна замедлила шаг и повернулась к нему.

– Час времени – больше не понадобится. Я захватил кое-какую одежду. Если поторопишься, успеешь принять душ у меня. До встречи около часа. Поверь мне, Ханна, это шанс, который не стоит упускать.

Душ в ванной Сэнди быстро привел ее в чувство. Хорошо бы после случившегося успокоиться и расслабиться, но она по-прежнему была на взводе. На языке вертелись десятки вопросов. Радостное возбуждение никак не отпускало. Она чувствовала себя девчонкой. Она сорвала джекпот. У них с Сэнди все получилось!

По дороге он коротко изложил суть предложения. Оно оказалось даже более щедрым, чем она рассчитывала. Конечно, и сделать придется немало, но она тщательно подготовилась и имела под рукой все необходимые материалы. За сделкой с газетой последует издательский договор, затем – выступление на телевидении, и так далее и тому подобное. Она сделает себе имя, разбогатеет. Может быть, переберется в Штаты. Изобретательных преступников там столько, что работы хватит до конца жизни.

Она не ожидала, что это будет женщина. Тем более такая… гламурная. Вообще-то это предрассудок – предполагать, что в таблоиде работают исключительно тупицы. Журналистка оказалась прекрасно информированной. Она поразила Ханну как своими детективными талантами, так и прямотой. Все понимали, что должны опередить остальных. Договорились быстро. После того как ударили по рукам, на столе появилась бутылка шампанского, принесенная журналисткой. Ханна в который раз подивилась ее предусмотрительности.

Шампанское было хорошее. Не успела Ханна допить бокал, как у нее закружилась голова – должно быть, в кровь ударил адреналин… Она еще успела заметить, как пошатнулся Сэнди.

Глава 69

Хелен стояла перед Уиттакером, словно провинившаяся школьница. Она знала, почему он ее вызвал. А он знал, что она знает. Но все равно не спешил – спокойно, страница за страницей, пролистал «Ивнинг ньюс», аккуратно свернул газету и положил на стол первой страницей вверх.

«БЕСТОЛОЧИ!» – кричал заголовок. Утром она первым делом прочла статью Эмилии Гараниты и сразу поняла, что шумихи не избежать. В статье приводились подробности похищения Эми и Сэма, а также Бена и Питера. Кроме того, автор подпустила пару туманных намеков на гибель Мартины, поведала о временном задержании Ханны Микери и рассказала, что один из детективов отстранен от расследования. Тональность статьи была откровенно ядовитой. Судя по хмурому взгляду, каким встретил ее Уиттакер, высшее начальство уже успело хорошенько его приложить.

– Я ей позвоню, – услышала Хелен собственный голос. – Может, уговорю притормозить…

– Малость поздновато, не находите? К тому же в этом нет нужды. Я ей уже позвонил. Она будет здесь через пять минут.

Когда Эмилия вошла в комнату, на ее лице читалось самодовольство – ни дать ни взять кошка, нализавшаяся сливок. Она долго выбирала между кофе и чаем, отпуская не относящиеся к делу комментарии. Прекрасно понимая, что сейчас ее будут уламывать, она намеревалась получить от процесса максимум удовольствия.

– Вам есть что добавить, детектив-суперинтендант? Вы по-прежнему считаете, что инспектор Грейс справляется с расследованием? У вас есть результаты?

– Я не намерен обсуждать с вами работу полиции, – обрезал Уиттакер. – Поговорим лучше о вас.

– Не понимаю…

– Вы должны остановиться. Ваши статьи сбивают людей с толку и не приносят никакой пользы. Это недопустимо. Все, больше никаких публикаций. Пока не получите действительно важную информацию. Я понятно излагаю?

Решительный тон Уиттакера удивил Хелен – его собственной карьере ничто не угрожало.

– Вы пытаетесь диктовать прессе…

– Именно это я, черт возьми, и делаю. И на вашем месте принял бы сказанное мной к сведению.

Эмилия слегка оторопела, но быстро овладела собой:

– При всем уважении…

– Уважении? – взорвался Уиттакер. – А вы проявили уважение к семейству Андерсонов, когда их постигла беда? Вы кричали им в почтовый ящик, названивали днем и ночью, подстерегали возле дома, рылись в мусорных баках…

– Вы преувеличиваете. Мой долг…

– Это я-то преувеличиваю? У нас все зафиксировано. Мы знаем, в какой день и в какое время ваш красный «фиат» с регистрационным номером BD50JKR стоял возле их дома. График составлен отцом Эми, и он занимает две страницы. Вы приезжали в полночь, в два, три часа ночи и так далее. Если это не преследование, то что это такое? Вы их просто обложили. Мне напомнить вам о существующих законах? И о кодексе поведения журналиста, обязательного для представителей не только общенациональных, но и региональных, – последнее слово он произнес с неприкрытым презрением, – средств массовой информации?

Крыть Эмилии было нечем, а Уиттакер продолжал бушевать:

– Я мог бы потребовать извинений на первой полосе газеты. Добиться того, чтобы вас оштрафовали. Черт возьми, да если б я захотел, вас вообще выперли бы из редакции. Но я – человек добрый, поэтому проявлю снисходительность. Держите свои ничем не подкрепленные мнения при себе, не то опомниться не успеете, как навсегда вылетите из местной журналистики. Ясно?

Задерживаться Эмилия не стала и, пыхтя от бессильной злости, удалилась. Хелен опомнилась не сразу – урок получился впечатляющий.

– У вас действительно есть этот график? – спросила она.

– Конечно нет, – ответил суперинтендант. – А теперь возвращайтесь к работе. Хелен, пожалуйста, постарайтесь – нам нужен прорыв. Я выиграл немного времени, так потратьте его с пользой.

Хелен вышла, восхищенная его мужеством и профессиональной доверием команде и в первую очередь лично ей. Но, пока она шагала по коридору, ее не покидало ощущение, что жесткая атака на враждебно настроенную журналистку им еще аукнется. Эмилия побывала и не в таких передрягах, но выпутывалась из каждой, снова готовая ринуться в бой.

Глава 70

Появившись на работе, Чарли изумилась царящей в оперативном штабе непривычной атмосфере. Она привыкла, что в разгар расследования здесь шумно, все спорят, перекрикивая друг друга. Но сегодня в комнате стояла мрачная тишина, догадаться о причине которой было нетрудно. Стол Марка сиял чистотой, с него исчезли личные фотографии и мелкие безделушки. Был человек – и нет. Коллеги хорошо относились к Марку и болезненно восприняли его отсутствие. Да, за ним водились грешки, он порой совершал глупейшие ошибки, но его недостатки были неотделимы от присущего ему обаяния, за которое все в отделе, особенно девушки, его любили. И многое ему прощали. Он был веселым и остроумным, что не мешало ему оставаться крепким профессионалом. И вот теперь перед всеми встал вопрос: а знали ли они настоящего Марка? Неужели он их продал? Перечеркнул все их немалые усилия? Или у него стало настолько плохо с деньгами, что он решился на предательство? Эти мысли не давали Чарли покоя – Марк ей всегда нравился, – и она дала себе слово, что выяснит, куда подевались его личные вещи. Она погрузилась в работу, но краем глаза без конца поглядывала на пустой стул. В начале десятого пришла Хелен. Все дружно напустили на себя бодрый вид, старательно притворяясь, что ничего особенного не происходит. Хелен, не теряя времени даром, сразу вызвала к себе Чарли.

– Расскажи мне о Мартине, – нетерпеливо попросила она.

– Родилась мальчиком. Операцию, судя по состоянию рубцовой ткани, сделала года три, максимум пять лет назад.

– Как она себя подавала? Признавалась в том, что она транссексуал?

– Нет. В объявлениях писала, что любит развлечься и умеет доставить удовольствие. Жизнерадостная потаскуха.

– Но почему? Транссексуал может взять с клиента больше. Экзотика, как ни крути. Почему бы не использовать свое преимущество?

– Может быть, ей не нравилась публика, которую привлекают подобные штуки?

– Или было что скрывать?

Вопрос повис в воздухе.

– Она здешняя? – не дождавшись ответа, спросила Хелен.

– Не похоже. Другие девушки говорят, что она в наших местах с пару месяцев, не больше. Судя по ее веб-сайту, так оно и есть: IP-адрес зарегистрирован восемь недель назад.

– Где она жила?

Чарли покачала головой:

– Пока неизвестно. Мартина не отличалась общительностью и ни с кем не делилась подробностями своей жизни.

– Денежный след?

– В городских банках счета на ее имя не обнаружено.

Хелен выдохнула. Пока ни одной зацепки.

– Что ж, придется опрашивать клиники. Сколько у нас таких, где делают подобные операции?

– Пятнадцать. Мы связались со всеми. Тамошняя публика не горит желанием обсуждать дела своих клиентов.

– Постарайся их убедить, что это необходимо. Расскажи, что случилось с Мартиной, покажи фотографии. Нам нужно знать, кем она была. Вернее, он.

Чарли, не сдержавшись, усмехнулась. Хелен тоже хмыкнула. После недавнего жесткого разговора отношения между ними – так по крайней мере казалось Чарли – заметно потеплели. Она тогда сильно разозлилась – кому понравится, что его подозревают? – и даже подумывала подать рапорт о переводе. Но ей по-прежнему хотелось нравиться Хелен, заслужить ее уважение. По правде говоря, она стала образцом для большинства женщин-полицейских. Самая молодая сотрудница полиции Гемпшира, дослужившаяся до звания детектива-инспектора, она продемонстрировала стремительное восхождение по карьерной лестнице. Кое-кто считал, что отсутствие мужа и детей дает ей несправедливое преимущество перед другими женщинами, но никто не отрицал, что Хелен прекрасно справляется со своими обязанностями. Многие старались ей подражать.

После разговора с Чарли Хелен собрала команду.

– За главного остается детектив-констебль Брукс. Срочно отрабатываем клиники. Знаю, что нас стало на одного человека меньше, и знаю, что у вас по этому поводу есть ко мне вопросы. Отвечу на них позже. Сейчас мне нужно, чтобы все сосредоточились на работе. Мы должны поймать убийцу.

Она простилась и ушла. Чарли раздавала задания Сандерсону, Макэндрю и остальным. Никто не фыркал – дескать, раскомандовалась, – хотя большинство носили звание не младше, чем у Чарли. Она старалась говорить коротко и по существу, но в душе ликовала. Впервые на ее памяти Хелен Грейс уступила штурвал другому человеку.

Глава 71

В конце концов пришлось позвонить в полицию – не хотелось, но он не оставил ей выбора. Сначала Кристина испугалась – Стивена не было дома, а она решила, что в дверь колотят пьяные сопляки. Но когда убедилась, что это всего лишь бывший муж, то страх сменился отвращением.

Вот уже несколько месяцев она не видела Марка пьяным и верила, что он взялся за ум. Но картина, открывшаяся ее глазам сейчас, ужасала. Грязная, в пятнах, одежда; волосы нечесанные; язык заплетается. Негодуя на судьбу, он сообщил всей улице, что Кристина готова раздвинуть ноги перед каждым, а Стивен – тупой похотливый козел. Кристина не хотела ему открывать, но побоялась, что он своим стуком разбудит Элси. Она приоткрыла дверь на длину цепочки и попыталась его урезонить, но лишь сильнее разозлила. Какое право она имеет его не пускать, орал он. Он желает видеть свою дочь. Дочь, которую она у него украла. Кристина не успела захлопнуть дверь – он просунул руку внутрь и выдернул цепочку из фиксатора. Ворвавшись в дом, он промаршировал наверх, прямо в комнату Элси. Кристина схватила телефон и набрала 999. Она читала о слетавших с катушек мужьях, которые после развода убивали собственных детей. Неужели Марк способен на такое? Вряд ли, но на практике она проверять не собиралась. Быстро рассказала диспетчеру, что происходит, назвала адрес и рванула наверх.

Картина, открывшаяся ее глазам, оказалась даже хуже той, что рисовало ей испуганное воображение. Элси стояла на кровати, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Марк лежал на полу и тоже рыдал. Сначала Кристина, теперь и Элси. Выражение ужаса на ее лице разорвало ему сердце. Он понял, что алкоголь победил, вытравив из его души все хорошее.

Он сломался. Отныне ему оставалось в жизни одно: жалеть себя и упрекать других. Впервые за долгое время Кристина испытала чувство, которое старательно гнала от себя. Чувство вины.

Глава 72

Ей нужна была полная уверенность. Она уже разрушила карьеру Марка – а может, не только карьеру? – и, хотя все свидетельствовало против него, ее терзали сомнения. Он так возмущался, выглядел таким оскорбленным… Неужели притворялся? Ошеломленная известием, что в команде завелся «крот», Хелен тешила себя надеждой, что предатель приведет их прямо к убийце. Однако ее надежда не сбылась. Хелен уже жалела, что затеяла всю эту историю, но было слишком поздно. Она уже подала рапорт, и Марка ждало служебное разбирательство. И теперь, положив его голову под топор, Хелен хотела убедиться, что ошибки нет.

Просматривая личные дела сотрудников, она обнаружила кое-что интересное. В тот день, когда кто-то скачал показания Эми, Хелен ездила в криминалистическую лабораторию, Уиттакер ходил под парусом в Пуле, а Чарли работала в другом отделе. Оставались Марк и техники: Питер Джонсон, Саймон Эшуорт и Джереми Лэнг. В тот день все они бастовали, но… В деле Саймона Эшуорта имелось кое-что любопытное. Деталь, на которую она раньше не обратила внимания.

В полицию Гемпшира Эшуорт перевелся из лондонского отделения Национального агентства по борьбе с преступностью, где помогал создавать новую базу данных. Он легко вписался в коллектив, трудился, не вызывая нареканий, но совсем недавно подал рапорт о переводе назад, в Лондон. Он проработал здесь всего четыре месяца. Шаг с точки зрения карьерного роста попросту глупый. А если учесть, что Эшуорт уже оплатил годовую аренду квартиры в Портсмуте, и вовсе бессмысленный. Значит, что-то случилось. Что-то, что не нашло отражения в официальных документах. Что-то, чего никто не заметил. Почему он решил спешно вернуться в Лондон?

Хелен почуяла охотничий азарт. Тот факт, что Эшуорт не появлялся на работе, только усилил ее подозрения. Как выяснилось, он заболел – хотя никто не знал, чем именно. После долгих размышлений Хелен решила открыться Питеру Джонсону. Из разговора с ним выяснилось, что особой популярностью в коллективе Саймон Эшуорт не пользовался.

Он отказался принять участие в забастовке. При этом известии Хелен почувствовала, как зашевелились волосы на затылке. Эшуорт не входил в профсоюз, но было бы логично, если бы он поддержал товарищей и присоединился к однодневной забастовке. Но он этого не сделал. Замкнутый по натуре, он плохо ладил с окружающими и, судя по всему, неважно разбирался в людях. Мог ли он стать легкой добычей для такой особы, как Микери? Питер Джонсон не скрывал антипатии к Эшуорту, но настаивал, что не имеет к его переводу никакого отношения. Нет, он не отрицает, что сотрудники отдела недолюбливали Эшуорта (кто же любит штрейкбрехеров?), но никто на него не «наезжал» – кому охота схлопотать обвинение в незаконном притеснении или запугивании? Очевидно, Эшуорт принял решение о переводе сам.

– Лучше его расспросите, – заключил Джонсон.

Именно так Хелен и собиралась поступить. Только сначала Саймона Эшуорта следовало найти. Никто не видел его уже несколько недель.

Глава 73

Ее преследовал запах рвоты. Рвоты и засохшей крови. Во рту пересохло, горло саднило, в голове пульсировала тупая боль. Она не ела уже несколько дней и почти физически чувствовала, как в желудке образуются язвочки. Но не это ее беспокоило – в чем она действительно нуждалась, так это в воде. Обычно она выпивала по два-три литра воды в день, впадая в раздражительность, если под рукой не оказывалось бутылки-другой. Каким пустяком казались эти мелкие неприятности сейчас, когда она в буквальном смысле слова умирала от жажды! Она никогда не вдумывалась в смысл этого выражения, но теперь точно знала, что оно означает. Подступало отчаяние – она понимала, что выхода нет.

Сэнди неподвижно лежал рядом. Надеялся умереть во сне? Смерть стала бы избавлением от кошмара. Призрачная надежда… Они угодили в западню. Вот и все. Уловив жужжание, Микери скосила глаза влево. Над кучкой нечистот в углу кружили мухи. Откуда они тут взялись? Через какую крошечную щель проникли в эту консервную банку? Мерзкие насекомые могли прилетать и улетать когда угодно.

В самом начале, придя в себя, Микери совершенно растерялась. Вокруг стояла кромешная тьма. Где она? Как сюда попала? Вдруг рядом, до смерти ее перепугав, зашевелился Сэнди. Если до того она еще могла думать, что все это ей снится, то присутствие Сэнди развеяло иллюзии, заставив осознать суровую реальность.

Они тотчас же приступили к обследованию своей тюрьмы. Простукали стены, ощупали швы соединений и медленно пришли к убийственному заключению, что заперты в некой гигантской металлической коробке. Грузовой контейнер? Возможно, но какая разница? В любом случае он прочный и не имеет выхода. Остальное не важно. Вскоре они наткнулись на револьвер и телефон. И дальше пытаться отрицать тот факт, что их жизни угрожает опасность, стало бессмысленно.

– Мы заглотили ее наживку, Сэнди.

– Нет. Нет, нет, нет, нет. Это что-то другое. Должно быть!

– Прочти сообщение на телефоне. Она подцепила нас на крючок.

Сэнди отказался читать сообщение. Не желал признавать очевидное. Но и это не имело никакого значения. И без того было ясно, что выбор у них небогат: смерть от голода и жажды или убийство. Озвучить оба варианта пришлось Микери. Сэнди, трус и слабак, продолжал прятаться от правды, но Ханна его убедила.

Они решили действовать. Ожидание обернулось слишком страшной, невыносимой мукой. Лучше положить конец этой медленной пытке. Они будут тянуть жребий. За неимением соломинки используют муху. Микери протянула к Сэнди сжатые в кулаки руки. В одной – дохлая муха. Если он отгадает, в каком кулаке зажата муха, останется жить. Не отгадает – умрет.

Сэнди уставился на руки Ханны, словно пытался взглядом пробиться сквозь кожу. Где оно, бесценное сокровище? В левой или в правой? Что сулит ему судьба – смерть или жизнь?

– Ну же, Сэнди! Давай уже, на хрен, покончим с этим.

В голосе Микери звучали отчаяние и мольба. Но Сэнди ее не слышал. Он как будто выпал из времени, застыл, не в силах пошевелить ни одним мускулом.

– Не могу.

– Давай, Сэнди! Или, клянусь, я приму решение за тебя.

Жесткий тон Микери вывел Сэнди из ступора. Пробормотав «Отче наш», он протянул руку и хлопнул по левому кулаку. Секунды тянулись бесконечно. Затем Микери медленно повернула руку и разжала кулак.

Глава 74

Странный выдался день. С одной стороны, отличный. С другой – ужасный. Ворочаясь в постели без сна, Чарли вспоминала, что же сегодня произошло.

После ухода Хелен команда, подгоняемая энергией и усердием Чарли, с новыми силами взялась за дело. Отправив парней по клиникам, она дала им совет: вести себя с главврачами как можно жестче и не принимать никаких отговорок и ссылок на конфиденциальность сведений о пациентах. Они быстро составили список гемпширских хирургов, обладающих достаточной квалификацией, чтобы делать операции по смене пола. К сожалению, это ничего не дало. Ни один из опрошенных медиков не узнал Мартину. Кем она была до того, как стала женщиной, оставалось загадкой. Они расширили поиск. В масштабе страны подобными операциями занимались в нескольких десятках клиник, с которыми сейчас предстояло связаться. Господи, мысленно взмолилась Чарли, только бы не оказалось, что Мартину оперировали где-нибудь за границей – на международный поиск не хватит никаких ресурсов! А им так нужна ниточка, пусть самая тонкая! Чарли дала задание коллегам, а сама поехала чуть передохнуть – ее уже качало от усталости. По дороге настроение у нее чуть улучшилось. Дома ждут кот и нормальная еда. Вечером придет любимый человек. А главное – она хоть немного поспит. Шоссе впереди было перекрыто, висел знак, что идут ремонтные работы… Вот досада. Придется объезжать. Она свернула с улицы и только тут сообразила, что проезжает мимо дома Марка. Чарли внезапно ощутила укол вины. Как же она могла забыть о Марке? Ей так хотелось доказать себе (и конечно же Хелен), что она способна руководить группой, что она с головой ушла в работу, выбросив все остальное из головы. Но настоящий лидер так не поступает, не говоря уже о друге. Даже в самой отчаянной битве не следует бросать раненых.

Ругая себя за черствость, Чарли припарковалась у тротуара и выбралась из машины. Может, зря она это? Но она точно знала, что, несмотря на усталость, не уснет, пока не выяснит, как там Марк. К тому же больше никто из группы не догадается его навестить – в этом Чарли не сомневалась. На что она надеялась? Что Марк удивит ее, встретив бодрым и подтянутым? Как бы не так – от него несло потом и спиртным.

– Ты ей веришь?

Вопрос застал Чарли врасплох.

– Верю кому?

– Ей. Думаешь, это я вас предал?

Повисло долгое молчание. У нее было два варианта ответа: официальный и честный. Она выбрала последний.

– Нет.

Марк шумно выдохнул, словно долго сдерживал дыхание, и уставился себе под ноги, пряча взгляд.

– Спасибо, – пробормотал он, не поднимая глаз, но его выдал дрогнувший голос. Чарли подошла к нему, присела рядом и приобняла за плечи. Он так и прильнул к ней.

– Знаешь, что самое печальное? В какой-то момент мне показалось, что я в нее влюбился.

Ого! Такого признания Чарли не ожидала.

– Ты в нее…

Марк кивнул.

– Я думал – кретин безмозглый! – что из этого что-нибудь получится. И вот огреб…

– Может, у нее не было выбора? Может, она действительно считает…

Чарли запнулась. Договаривать ей не хотелось. Обвинение в коррупции – худшее, в чем можно заподозрить копа.

– Представляю, что болтают в участке. Но я невиновен, Чарли. Я не сделал ничего плохого. И я хочу вернуться. Ужас но хочу… Если ты можешь что-то сделать… Как-то повлиять на нее… Чтобы она это остановила…

Он умолк. Чарли не знала, что ему ответить. Они оба понимали, что пути назад нет. Даже если его оправдают, кто возьмет назад человека с такой репутацией и такими проблемами? Времена тяжелые, везде сокращения, никто не захочет рисковать. Если честно, ей было нечем его утешить.

– Ты справишься, Марк. Я верю, что справишься.

Верила ли она сама тому, что говорила? И поверил ли ее словам Марк?

Она ушла, пообещав в ближайшее время заглянуть к нему снова. Марк, погруженный в свои невеселые мысли, вроде бы даже не заметил ее ухода.

Всю оставшуюся дорогу Чарли терзали сомнения. Неужели Марк действительно совершил такую глупость? Нет, не похоже, но… Кто его знает? Очевидно, что он опустошен и подавлен. Ни жены, ни ребенка, с работы выгнали, да еще тяга к бутылке… Чарли почувствовала, как голову сжало обручем резкой боли, а к горлу подкатила тошнота. Она съехала на обочину и еле успела открыть дверцу. Ее вывернуло раз и еще раз. И еще. Ей стало легче.

Позднее, когда она, свернувшись калачиком, лежала в теплых объятиях Стива, на нее накатили сомнения уже иного рода. Осторожно сняв с плеча его мягкую руку, она прошла в ванную комнату, открыла стенной шкафчик и, дрожа от надежды и тревоги, распечатала небольшую картонную упаковку.

Спустя пять минут она получила ответ. Беременна. Несколько лет безуспешных попыток – и вот пожалуйста. Она смотрела на голубой крестик. Повторный тест дал тот же результат. Этот маленький крестик в мгновение ока изменил всю ее жизнь! Стив дремал, ни о чем не догадываясь, а Чарли все сидела и сидела в ванной. На глаза – в который раз за этот день – навернулись слезы. Но теперь это были слезы не печали, а радости.

Глава 75

Она вглядывалась в зрачок человека, прильнувшего к дверному глазку с той стороны. Но вот он исчез. Хелен нашла квартиру в центре города, где прятался Саймон Эшуорт. Она вежливо позвонила в звонок, хотя ей больше всего хотелось колотить в дверь кулаками. Пару минут она слушала тишину, после чего снова позвонила. Подождала еще, убрав палец с кнопки звонка и напрягая слух. Кажется, скрипнула половица? Вот тогда в дверном глазке и возник зрачок. Хелен была готова к его появлению и успела припасть к глазку. Потому-то зрачок так быстро исчез – испугался. Тихий звук шагов за дверью вызвал у нее улыбку – раз уж спалился, осторожничать?

В подобных ситуациях у копа есть несколько вариантов действий. Можно пойти официальным путем и обратиться за ордером, но, когда работаешь в одиночку, это почти наверняка оборачивается тем, что, пока ты будешь заполнять формуляры, добыча сбежит. Можно притвориться, что уходишь, и, набравшись терпения, устроить наблюдательный пункт на улице. Обычно эта тактика срабатывает, если подозреваемому и самому хочется покинуть квартиру – тогда ждать приходится не больше часа. Ни то ни другое Хелен не устраивало. Она прошла в закуток к консьержу и, оторвав его от позднего завтрака, потребовала открыть квартиру 21.

Про ордер на обыск он даже не заикнулся. Забавная штука – у многих при виде полицейского удостоверения отключается мозг. Трудно сказать, что тому виной – страх или необычность ситуации, но факт остается фактом. Вот и сейчас испуганный консьерж без малейших колебаний открыл дверь двадцать первой квартиры. И не сумел сдержать разочарования, когда Хелен, короткой улыбкой поблагодарив его за беспокойство, захлопнула дверь у него перед носом.

Эшуорт готовился к бегству. Чемоданы уложены, ключи от машины – на видном месте. Хелен двинулась к нему через комнату, но он даже не пошевелился, только бормотал что-то о незаконном вторжении – неубедительно и ничуть не грозно. Убрав удостоверение в карман, Хелен жестом указала ему на свободный металлический стул. Эшуорт что-то такое прикинул про себя и, чуть поколебавшись, послушно сел.

– Зачем ты это сделал, Саймон?

Хелен никогда не умела ходить вокруг да около и предпочитала лобовые атаки. Быстро и четко, чтобы не дать Эшуорту времени придумать себе оправдание, она перечислила, в чем его обвиняют: незаконно скачал конфиденциальную информацию и с корыстной целью поставил под угрозу ведение следствия. К ее удивлению, он не растерялся.

– Я этого не делал. Даже если бы захотел – не смог бы.

– Почему?

– Потому что у каждого технического консультанта свой индивидуальный код доступа. Без него нельзя войти в систему. И каждый заход фиксируется.

– Неужели нет обходных путей?

– Только не для нас. Группа технической поддержки не сидит на месте. Мы работаем не только в управлении, но и в других местах. Потому и была разработана особая система доступа. Она позволяет отслеживать все перемещения технического персонала. Можете сами проверить…

– Тогда почему ты солгал? – перебила его Хелен, меньше всего настроенная выслушивать лекцию.

– Что вы имеете в виду? Когда это я солгал?

– Я просила всех, кто имел доступ к данным расследования, отчитаться о своих передвижениях за тот день. Ты заявил, что бастовал вместе со всем остальным техническим персоналом. Но это не так. Ты не участвовал в забастовке.

– Ну и что? Я не поддерживал забастовку и решил немного поработать. Я пробыл в отделе совсем недолго. Но не хотел, чтобы остальные про это узнали. Поэтому, когда меня спросили, слегка приврал.

– Но твоя хитрость не сработала. Кто же проболтался?

Впервые с начала разговора Эшуорт смутился. Ну наконец-то, подумала Хелен.

– Я не знаю, откуда они узнали, – пробормотал Эшуорт, уставившись на свои туфли.

– Ты честолюбив, Саймон?

– Ну… вроде как да.

– Вроде как? Ты молод, но уже получаешь очень приличные деньги. Тебя ценят, перед тобой блестящие перспективы. Фактически перевод в полицию Гемпшира стал для тебя карьерным скачком, разве нет?

Эшуорт кивнул.

– Тем не менее всего через четыре месяца ты бросаешь шикарное новое место и возвращаешься на старое. Где – если верить твоему заявлению о переводе в Гемпшир – тобой бессовестно помыкали и нагружали скучной и неинтересной работой.

– Все гонят одно и то же, когда устраиваются на новую работу. – Он продолжал изучать свои туфли.

– Так что же случилось? На сей раз пауза затянулась.

Наконец Эшуорт произнес:

– Я не прижился в Саутгемптоне. Не завел друзей. Ребята в отделе начали меня сторониться… А я просто не хотел шестерить перед профсоюзом. Вот я и подумал, что лучше мне уехать.

– Только заявление об обратном переводе ты подал до того, как остальные узнали про твое отступничество. Они в этом абсолютно уверены. В том, что ты не поддержал забастовку, тебя заставили признаться восемнадцатого числа, во время разговора по душам в пабе «Ягненок и флаг», а заявление о переводе на прежнюю работу ты подал шестнадцатого.

– Они ошибаются…

– В пабе было несколько человек. Все ошибаться не могут.

Он надолго замолчал.

– На самом деле… – наконец заговорил он. – На самом деле мне здесь просто не нравится. Люди не нравятся. Работа не нравится. Я давно хотел уйти.

– Странно. На аттестации по результатам трех месяцев работы ты, Саймон, рассказывал, что всем доволен. Новой ответственностью. Уважением коллег. Перспективой через год получить повышение. Я прихватила распечатку твоего выступления на аттестации.

Хелен протянула ему документ, но Эшуорт к нему не притронулся. Он сидел с глубоко несчастным видом. Хелен обрадовалась. Защита Эшуорта дала первую трещину. Надо поднажать.

– Ты проходил полицейскую подготовку, поэтому я не стану напоминать тебе, чем для тебя чревата ложь в разговоре со следователем, ведущем дело об убийстве. А если выяснится, что ты брал деньги за слив конфиденциальной информации…

Эшуорт сидел неподвижный как изваяние, только еле заметно подрагивали руки.

– Тебя уволят с волчьим билетом. С карьерой будет покончено. А я знаю, что ты любишь свою работу.

Хелен заговорила чуть мягче:

– Ты способный парень. Ты сможешь многого добиться. Но если сейчас ты мне солжешь, я тебя уничтожу.

Эшуорт ссутулился. Теперь у него дрожали и плечи. Неужели плачет?

– Зачем вы так со мной?

– Мне нужна правда. Это ты слил информацию Микери? И если да, то почему? Я помогу тебе только в том случае, если ты поможешь мне.

Сдавленным, надтреснутым голосом он произнес:

– Я думал, вы в курсе. Он сказал, что вы в курсе.

– Кто сказал?

– Уиттакер.

Уиттакер. Имя было произнесено, но Хелен отказывалась верить своим ушам.

– Что конкретно он тебе сказал? В курсе чего я должна быть?

Эшуорт затряс головой, но Хелен не собиралась выпускать его так просто:

– Говори. Говори сейчас же, иначе я арестую тебя за преступный сговор с целью…

– Тот материал скачал сам Уиттакер.

– Но у него же был выходной.

– Я его видел. Зашел в отдел. Думал, там никого нет. Из-за забастовки. Но там сидел Уиттакер. Один. Сказал, что перечитывает материалы дела. Потом я увидел, что он скачивает тот файл. Ну, скачивает и скачивает, что тут такого? Он ведь начальник? Но потом, когда я узнал, что вы наводите справки, кто где находился в тот день, то понял, что Уиттакер ошибся. Перепутал даты. Я пошел к нему. Не хотел, чтобы из-за простой ошибки у него были неприятности.

– Решил выслужиться.

– Что-то вроде того. Уиттакер хорошо ко мне относился, считал меня перспективным сотрудником. Я не стал говорить ему в лоб, что видел его, а упомянул про это так, как бы между делом. Сами знаете, береженого бог бережет. Ему мои слова сильно не понравились. Он сказал, что это я все перепутал. Но я-то знал, что я прав.

Эшуорт замолчал.

– Дальше? Что было дальше?

– Он сказал, что уничтожит мою карьеру одним телефонным звонком. Я даже не сразу понял, что он имеет в виду. Он решил, что я должен перевестись обратно в Лондон как можно скорее. Подозреваю, что это он проговорился насчет забастовки. Ну, что я в ней не участвовал. Чтобы обосновать мой перевод. Еще он сказал, что вы в курсе всей этой истории. Что это была ваша идея.

Гнев полыхнул в груди обжигающим пламенем, но Хелен взяла себя в руки. Спокойно. Надо сосредоточиться. Неужели парень не врет?

– Значит, он сказал, что я поддерживаю идею твоего перевода?

– Да. Поэтому обращаться к вам бесполезно.

– Что ты сделал потом?

– Попытался работать, как прежде, но это не так просто, когда все смотрят на тебя как на предателя. Поэтому я прикинулся больным. С тех пор отсиживаюсь здесь и жду перевода…

Он умолк, словно только сейчас осознал тяжесть своего положения. Впервые за время разговора Хелен смягчилась.

– Возможно, для тебя все не так плохо. Если то, что ты мне сказал, правда, я тебе помогу. Ты получишь перевод. Начнешь все с чистого листа. Будешь по-прежнему заниматься тем, что так любишь. Сделаешь карьеру. При условии, что усвоишь полученный урок.

Эшуорт поднял голову; сквозь недоверие в его взгляде пробивалась робкая надежда.

– Но взамен тебе придется кое-что для меня сделать. Ты сейчас же переберешься ко мне на квартиру. Напишешь рапорт, в котором изложишь все подробности того, что произошло. Потом придется подождать. Никаких телефонных звонков: ни тебе, ни от тебя. Никакой переписки, никаких эсэмэсок и твитов. Будешь сидеть тише воды ниже травы и просто ждать. Ни единая живая душа не должна узнать, о чем мы с тобой сегодня говорили. Пока я не разрешу. Все понятно?

Эшуорт кивнул. Он был на все готов.

– Хорошо. Тогда поехали.

Глава 76

Уговор есть уговор. Нравится или нет, но дело нужно довести до конца.

Микери раскрыла левый кулак, отлично зная, что он пуст. Сэнди со стоном упал на землю. Микери смотрела на него. Ее переполняли радость и возбуждение. Словно гора с плеч свалилась. Она будет жить.

Через пару минут Сэнди взмолился не убивать его. Дескать, жребий был брошен не всерьез, и вообще – все это безумие, а им надо держаться друг друга и не дать ей победить.

– А что бы ты сделал, если бы выиграл? – резко перебила его Микери. – Ты бы меня пожалел?

Сэнди промолчал, и его молчание было красноречивее любых слов. Он бы спустил курок не задумываясь. Жалкий эгоист. Говнюк.

– Пожалуйста, Ханна! У меня жена и две дочери. Ты же знаешь их, вы встречались. Прошу тебя, не причиняй им такого горя.

– У нас нет выбора, Сэнди.

– Почему же? Выбор есть всегда.

– Умереть с голоду? Ты этого хочешь?

– Может, нам удастся отсюда выбраться. Выломать дверь…

– Ради бога, Сэнди, и так хреново, а ты тут… Нет никакого выхода. Отсюда нельзя сбежать, разве ты еще не понял? Остается одно…

Сэнди заплакал навзрыд, но Микери не испытывала к нему ни сочувствия, ни жалости. Вытяни Сэнди счастливый жребий, она бы уже превратилась в бездыханный труп. Как он вообще смеет просить о пощаде, сам ни за что никого не пощадивший бы, с внезапной ненавистью подумала она. Он попытался за нее ухватиться, но она его оттолкнула. Он споткнулся и упал, всем телом рухнув на грязный металлический пол.

– Умоляю тебя, Ханна, пожалуйста, не надо…

Но Микери уже подняла револьвер. Раньше она никогда не стреляла. Ей бы и в голову не пришло, что она может причинить кому-то боль. Но сейчас, приготовившись казнить человека, которого когда-то называла другом, она была холодна и спокойна.

– Прости, Сэнди.

Она спустила курок.

Щелчок.

Пустое гнездо. Вот дерьмо. Сэнди, мгновением ранее вскинувший руки в тщетной попытке защитить себя от смертельной пули, перестал извиваться и вскочил на ноги.

Щелчок. Еще щелчок.

Еще две пустые ячейки – должно быть, механизм сбился. Сэнди бросился в атаку.

Щелчок. Щелчок.

Он врезался в нее, выбив из руки револьвер. Микери отлетела назад и больно ударилась головой об пол. Когда она подняла глаза, то увидела Сэнди, стоящего над ней с оружием в руке. Но лицо его выражало не ненависть, а удивление.

– Не заряжен. Вообще, на хрен, без патронов. – Сэнди бросил ей револьвер.

Что он сказал? Ее мозг не успевал переваривать информацию. Да, так и есть. Все ячейки барабана пусты. Им оставили незаряженную пушку.

Слева раздался грохот, заставивший Микери вздрогнуть. Оказалось, это Сэнди повалился на пол. Он хохотал. Заливался безумным смехом, отчего на глазах выступили слезы. Спасительное безумие… Но кто же та сволочь, что сыграла над ними эту злобную шутку? От отчаяния Микери завыла. Звуки, вырывавшиеся из ее груди, леденили кровь. Все напрасно. Эта гадина одурачила их, заставила забыть о человеческом достоинстве и вдобавок лишила ее, Ханну, заслуженного триумфа. Даже в самой жестокой игре должны быть правила. Ей выпало жить. Она хотела жить.

Микери упала на колени, чувствуя, как уходят последние силы. Она была разбита, сломлена. Отвратительный глумливый смех Сэнди звучал в ушах похоронным звоном.

Глава 77

На следующее утро, когда Чарли пришла на работу, Хелен уже была на месте. Чарли ощутила легкое недовольство – покомандовать дали всего денек, – но, уловив гул возбужденных голосов, тут же выбросила из головы все посторонние мысли. Что-то явно случилось.

Новостей было две, хорошая и плохая. Они нашли «Мартину» – клиника гендерной медицины в Эссексе подтвердила, что в указанные ими сроки у них был пациент, которому делали операцию по перемене пола. Зато потеряли Ханну Микери. Не только ее, но и работавшего с ней адвоката Сэнди Мортена. Оба буквально испарились без следа.

– Почему мне не доложили? – сердито спросила Хелен.

– Так мы же сами не знали, – ответила Чарли.

Действительно, если заявление об исчезновении Мортена они получили пару дней назад, то об исчезновении Микери никаких сигналов не поступало. Проверка электронной почты Мортена позволила установить, что он организовал трехстороннюю встречу Микери и женщины по имени Кэтрин Констебль. Она представилась журналисткой из «Санди сан». Хватило одного звонка в газету, чтобы выяснить, что никакой Кэтрин Констебль они не знают.

– Констебль? Она над нами издевается!

Хелен кипела от злости. На себя и на весь свет. Поглощенная поиском предателя и перекрытием канала утечки информации, она совершенно забыла о Микери. Если бы они оставили ее под наблюдением, то, возможно, столкнулись бы с убийцей.

Она отправила Чарли с помощниками к дому Мортена. Именно там «Кэтрин» встречалась с Микери и Сэнди. Не исключено, что группе удастся обнаружить хоть какую-нибудь улику или найти свидетеля. Сама Хелен помчалась на восток – в Эссекс.

Как же хорошо снова взять след. Как здорово вырваться из четырех стен. Ей было о чем подумать. Эшуорта она от греха подальше заперла у себя дома, заставив подписать данные показания. После встречи с ним она кое-что проверила. С самого начала приняв на веру алиби Уиттакера, она горько корила себя за небрежность: при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что оно не выдерживает никакой критики. Погодные условия в тот день были вполне благоприятными, и многие прогулочные суда вышли в море. Многие, но не все. В числе тех, что остались на приколе, оказался и «Зеленый перец» – 26-футовая яхта Уиттакера, предмет его заботы и внимания.

Итак, Уиттакер ей солгал. Эшуорт заявил, что видел его на месте преступления. Более того: он обвинил шефа полиции в запугивании и принуждении к сокрытию важной информации. Значит, все это время Уиттакер защищал себя. И на Эмилию Гараниту, которой удалось пронюхать про то, что убийства носят серийный характер, он набросился не потому, что хотел прикрыть Хелен и ее группу, а потому, что спасал собственную шкуру.

Ситуация складывалась взрывоопасная, и от Хелен требовалась особая осторожность. Сейчас на кону стоял не только успех расследования конкретного дела, но и вся ее карьера.

«Портерхаус-клиник» в Лоутоне оказалась высококлассным учреждением: сияющий чистотой вестибюль, вежливый персонал… У человека, попавшего сюда впервые, наверняка складывалось впечатление, что здесь и в самом деле «стены лечат». Специалисты клиники проводили хирургические операции разного профиля, но специализировались на решении проблем, связанных с нарушением гендерной идентичности. Если терапия оказывалась бессильной – а так случалось в девяти случаях из десяти, – то пациенту предлагали операцию по смене пола. Руководимая Хелен группа разослала запросы о Мартине по многим клиникам. Беда в том, что они не знали, когда точно будущая «Мартина» подверглась операции. По их прикидкам, это было от трех до пяти лет назад, что существенно расширяло круг кандидатов. Впрочем, достаточно скоро выяснилось, что хирургическая коррекция пола – явление нечастое. Кроме того, в распоряжении полиции имелись точные данные о весе, росте, цвете глаз и группе крови разыскиваемого, так что кое-какие шансы оставались. Тем не менее, входя в кабинет главврача клиники, Хелен заметно нервничала. Слишком многое зависело от предстоящего разговора.

Главврач – привлекательный мужчина с волосатыми руками – первым делом потребовал обещаний не разглашать название клиники: как он выразился, «в одном контексте с убийством этой проститутки». Все же Хелен удалось убедить его поделиться информацией, даже если пришлось мягко напомнить, что, расследуя дела об убийстве, полиция имеет много способов принудить гражданина к сотрудничеству.

– Думаю, я смогу вам помочь, – сказал он, снимая с полки папку. – Пять лет назад к нам обратился молодой человек. Его состояние, как физическое, так и моральное, мы оценили как неблагополучное. Он настаивал на смене пола. Мы посоветовали ему пройти консультацию у психолога, но он твердо стоял на своем. Все, что нам удалось, это отговорить его от некоторых дополнительных процедур, но не от всех. Помимо смены пола, он подвергся операции по увеличению ягодиц. Мы также поработали с его лицом.

– В чем именно заключалась эта работа?

– Изменение формы скул, увеличение губ, выравнивание линии носа, корректировка кожной пигментации…

– Во сколько это ему обошлось?

– В приличную сумму.

– Как вы полагаете, зачем ему понадобилось столь радикально менять внешность?

– Мы тоже задавали ему этот вопрос. У нас принято обсуждать каждую процедуру, чтобы установить, насколько она необходима. Но он не пожелал распространяться на эту тему. А заставить его мы не могли.

Хелен поняла, что больше ей из главврача не выжать, и решила переходить к главному. Она жестом указала на личное дело.

– Я могу взглянуть?

Он протянул ей папку. Хелен прочитала имя и почувствовала дурноту. Фотография молодого, полного жизни и надежд парня подтвердила ее худшие опасения.

И эта ниточка привела к ней. Как и все предыдущие.

Глава 78

Она умерла. Должна была умереть. Кислорода здесь не хватило бы и мухе, не говоря уж о человеке. Жизнь понемногу вытекала из нее, и она с трудом сознавала, что происходит вокруг. Со всех сторон ее окружала непроглядная тьма. Было невыносимо жарко. И нечем дышать. И все-таки Ханна понимала, что еще жива. Смерть, желанная смерть стала бы избавлением от медленной пытки, от бесконечной муки, в которую превратилось ее существование. В нем не осталось ничего человеческого – только животная боль и страдание. Когда она в последний раз слышала Сэнди? Ханна уже не помнила. Боже милостивый, какой же здесь будет смрад, если он умер… Разлагающиеся экскременты – это одно, а гниющий труп… Останься у нее в теле хоть немного влаги, она бы сейчас заплакала. Но плакать давно было нечем. Она просто лежала, молча призывая смерть.

И вдруг…

В глаза ударил слепящий свет. Она взвыла от боли – казалось, лазерный луч пробил ей мозг – и закрыла лицо руками. Тело внезапно обдало блаженным потоком ледяного воздуха. Она с наслаждением вдохнула.

Ее куда-то тащили. Не сразу, но она это поняла. Кто-то, плотно, как в тиски, зажав ей руки, протащил ее по полу и выволок на свет. Неужели спасена? Может, это Грейс?

Она ударилась обо что-то твердое и вскрикнула. Ее приподняли. Каким-то шестым чувством она угадала: это не спасатели. Державшие ее руки разжались, она с глухим стуком упала на какую-то твердую поверхность и робко приоткрыла глаза.

Свет по-прежнему резал глаза, но теперь на лицо Ханны падала тень, и она смогла сквозь прищуренные веки немного осмотреться. Она, беспомощная, лежала, скрючившись, в багажнике машины.

– Привет, Ханна. Не ждала меня?

Голос Кэтрин – ее мучительницы и тюремщицы.

– А следовало бы. Я не садистка, поэтому решила тебя отпустить.

Микери пыталась вникнуть в смысл услышанного, но он от нее ускользал.

– Только ты должна кое-что для меня сделать.

Кажется, Ханна ее поняла. Она уже знала, что сделает для Кэтрин все, о чем та попросит. Жажда жизни забила в ней все остальные мысли и чувства.

Машина тронулась. Ханна поймала себя на том, что улыбается. Что-то произошло. Что именно? Какая разница? Ее выпустили из чистилища. За это она заплатит любую – любую! – цену.

Ей даже в голову не пришло поинтересоваться, что там с Сэнди. Он для нее больше не существовал.

Глава 79

Сколько еще им терпеть это издевательство? Микери и Мортен стали пятой похищенной парой, а убийца до сих пор не допустила ни одной ошибки. Сандерсон, Граундс и Макэндрю координировали действия группы, проводившей опрос населения соседних домов в надежде отыскать свидетелей похищения. Уиттакер выделил дополнительные подразделения, но все их усилия ни к чему не привели. Чарли и Бриджес целый день вместе с группой криминалистов работали в доме Мортенов, но и здесь не обнаружили ни одной улики. Судя по всему, троица пила шампанское – два бокала, в содержимое которых было подмешано снотворное, валялись на полу, но третий бокал и бутылка исчезли. Отвечая на сердитый звонок Уиттакера, Чарли пришлось признать, что результатов на данный момент нет. Организовать похищение из дома жертвы – на это требовалась немалая дерзость. Правда, Сэнди не скрывал, что его жена уехала к родственникам за границу. Неужели убийца действительно неуловима? По всему выходило, что так оно и есть. В доме Мортенов царила характерная атмосфера напряженной деловитости: хлопотали криминалисты, между ними сновали полицейские, а в дальнем углу сидела жена Сэнди, Шейла – она отказалась покинуть дом и на время перебраться к друзьям, словно таила в глубине души надежду, что ее присутствие в родных стенах поможет вернуть мужа целым и невредимым. Чарли знала, что не поможет, но, разумеется, не стала делиться с несчастной женщиной своими мыслями. Сэнди вернется либо в пластиковом мешке, либо в виде тени себя прежнего – заикающимся, насмерть перепуганным подобием человеческого существа. К горлу подкатила тошнота, и Чарли опрометью выбежала на улицу.

Едва она успела отойти в сторонку, как ее вывернуло. Прощай, завтрак. Ее с утра мутило, как, впрочем, практически каждый день. Странно, что приход в этот мир новой жизни начинается со сплошных неприятностей. Они со Стивом так долго ждали ребенка, но теперь Чарли переполняли сомнения. Имеет ли она право приводить ребенка сюда? Когда вокруг столько жестокости, бессердечия и зла? Чарли не успела додумать эту мрачную мысль – желудок свело очередным спазмом.

Она уже немного отдышалась, когда у нее громко и настойчиво зазвонил мобильник.

– Шарлин Брукс, – торопливо ответила Чарли.

– Помогите…

– Кто это?

Долгое молчание, вдох и, наконец, слабый голос:

– Это… Ханна Микери.

От неожиданности Чарли резко выпрямилась. Голос действительно похож. Возможно ли это?

– Где вы, Ханна?

– Рядом со столовой пожарной части, на Саттон-стрит. Пожалуйста, приезжайте! Поскорее!

И она отключилась.

Спустя пару минут Чарли уже мчалась по указанному адресу. Туда же направлялись Бриджес, Сандерсон и Граундс; за ними следовал отряд спецназа. Все понимали, что это может быть западня. Но Чарли, забыв про свою беременность, была готова рискнуть. Поблизости от Саттон-стрит на всех машинах отключили мигалки и сирены. Спецназ, как заведено, двинулся в обход квартала, чтобы держать ситуацию под контролем и в случае необходимости вмешаться.

Микери едва стояла на ногах. Измятое ярко-красное пальто, на голове – колтун спутанных волос; лицо смертельно бледное. Чарли с трудом ее узнала. Быстро оглядевшись по сторонам, нет ли опасности, она бросилась к Ханне. Чем ближе она подходила, тем сильнее становилось ощущение опасности. В мозгу на миг вспыхнул образ будущего малыша… Да что же это с ней? Надо собраться.

Микери упала ей на руки. Чарли подхватила женщину и внимательно к ней присмотрелась. Состояние Ханны ее ужаснуло. Через что же ей пришлось пройти?

Чарли вызвала «скорую». Пока ждали машину, попыталась хоть что-нибудь вытянуть из Микери, но та не ответила ни на один вопрос. У Чарли сложилось впечатление, что жертва похищения получила инструкции, отступать от которых не намерена. От ее былой самоуверенности не осталось и следа.

– Грейс. – Это было единственное слово, произнесенное Микери.

– Простите?

– Я буду говорить только с Хелен Грейс.

На этом их беседа закончилась.

Глава 80

Хелен заперла за собой дверь, перед тем выключив телефон. Формально во время важного расследования старший офицер не имел права обрывать контакт с подчиненной группой, но Хелен чувствовала потребность хоть немного побыть одной. Как следует подумать.

Она взяла в отделе кадров свое личное дело и теперь перелистывала его, попутно просматривая на экране компьютера архивные материалы из газеты «Саутгемптон ивнинг ньюс» и журнала гемпширской полиции «Фронтлайн». Хелен искала недостающее звено – ключ, который позволит убедиться, что убийца избрала своей мишенью именно ее, Хелен Грейс.

Сомнения в том, что в выборе жертв убийца ориентируется на прошлые профессиональные успехи Хелен, уже отпали. Она спасла Джеймса Хоукера (позднее взявшего себе имя Бена Холланда) от неминуемой смерти, обезвредив его потерявшего разум отца. Но убийца позаботилась о том, чтобы лишить Джеймса, он же Бен, счастливой жизни. Анну и Мари спасла от малолетних поджигателей – убийца не пощадила и их. Мартина родилась Мэтти Армстронгом, который занимался мужской проституцией в Брайтоне, когда в его жизни случилось ужасное. Несколько мужчин обманом затащили парня в подвал, где по очереди насиловали; Хелен с напарником случайно услышали его крики, ворвались в подвал, выбив дверь, и положили конец издевательствам. И снова убийца добралась до спасенной Хелен жертвы преступления. Как в эту схему вписывалась Микери? Возможно, ей была отведена своего рода вспомогательная роль некоего раздражителя, способного поддразнить Хелен. Оставались еще Эми и Сэм. Они пока что олицетворяли недостающее звено в цепочке. Как молодые люди связаны с Хелен? Почему попали в поле зрения убийцы?

За участие в операциях по спасению Джеймса и Мартины Хелен была удостоена официальной благодарности. В старых номерах «Фронтлайна» нашлась фотография, запечатлевшая ее в момент получения соответствующего сертификата. Фото хранилось в открытом доступе, любой, у кого есть компьютер, мог его посмотреть. За помощь Анне и Мари Хелен никаких поощрений не получила, зато саутгемптонское «Эхо» посвятило этой истории подробный рассказ, упомянув ее имя. Опять же, найти в Сети номер газеты ни для кого не составило бы труда. Но как быть с Эми и Сэмом? Хелен, как ни старалась, не могла вспомнить ни одного расследования, прямо или косвенно связанного с молодой парой. Почему убийца заманила в свои сети Эми и Сэма?

За годы работы в полиции Хелен получала и другие благодарности, в том числе одну – за находчивость, проявленную во время крупной дорожной аварии. Правда, это было более двадцати лет назад, когда Эми и Сэм еще даже не родились на свет. На всякий случай Хелен решила просмотреть выпуски «Фронтлайн» за тот год и освежить собственные воспоминания о том давнем инциденте. Водитель междугородного автобуса на обратном пути из Торп-парка задремал за рулем. Автобус пробил центральное ограждение на автостраде близ Портсмута и вылетел на встречную полосу. Водитель погиб на месте. Погибло еще несколько человек – тех, кто ехал в машинах, в которые врезался автобус. Но число жертв могло быть намного больше, потому что в месте столкновения вспыхнул пожар. Если бы не героизм двух дорожных полицейских, первыми прибывших на место происшествия. Одним из них была молодая Хелен Грейс. К тому времени она отслужила в дорожной полиции всего три месяца. Работа ей, мечтавшей о большем, не слишком нравилась, что не мешало ей добросовестно выполнять свои обязанности. Оказавшись в критической ситуации – а картина аварии была поистине ужасающей, – она показала себя с наилучшей стороны. Вместе с напарницей Луизой Таннер они вытаскивали из горящих автомобилей раненых и контуженых людей. Вскоре подоспели пожарные и огонь потушили, но тот факт, что своими быстрыми и самоотверженными действиями Хелен с напарницей спасли десятки жизней, не подлежал сомнению.

«Фронтлайн» написал о героическом поступке Хелен и Луизы. Авторы статей в «Саутгемптон ивнинг ньюс» и «Портсмут эхо» приводили имена жертв, но ничего не сообщали о тех, кто выжил. Хелен откинулась на спинку стула. Очередной тупик. Неужели Эми и Сэм были выбраны просто наугад? Маловероятно. Учитывая, как тщательно убийца подбирала остальные жертвы, какая-то связь должна быть.

Хелен решила просмотреть архивы общенациональных газет; в числе пострадавших было немало жителей других городов Англии, ехавших в Портсмут на отдых. Она прокрутила на экране статьи из «Гардиан», «Таймс», «Мейл», «Экспресс», «Сан», «Миррор», «Стар»… Ничего заслуживающего внимания.

Хелен уже собралась выключить компьютер, когда вспомнила про газету «Тудей». Таблоид, чьи тиражи одно время позволяли изданию претендовать на статус общенационального, регулярно освещал подобного рода события. Она открыла номер газеты за тот ужасный день. Там она это и нашла. Посвященный трагедии разворот иллюстрировали снимки, в том числе фотография молодой женщины-полисмена, провожающей одну из пострадавших в безопасное место. Подписи под фото не было: скорее всего, его продал газете кто-то из очевидцев катастрофы. По этой же самой причине он не появился ни в одном другом издании, где его могла бы увидеть Хелен.

Это был хороший снимок. Лицо Хелен, как и лицо молодой женщины, которой она помогла выбраться из горящей машины, получились очень отчетливо. Внезапно все стало ясно.

Глава 81

Хелен решительно надавила на кнопку звонка. Был поздний вечер, и на радушный прием она не рассчитывала, но не собиралась отступать. Поняв это, Дайана Андерсон, настроенная не слишком любезно, впустила Хелен в дом. Соседи достаточно насмотрелись на всякие странности возле их дома – зачем давать им лишний повод для пересудов.

– Я схожу за Ричардом, – раздраженно бросила Дайана через плечо, направляясь к лестнице.

– Вначале взгляните на это.

Хелен помахала распечаткой снимка из «Тудей», которую сделала в участке. Дайана остановилась, вернулась в гостиную и вырвала листок из руки Хелен. Раздражение на ее лице сменилось шоком, как только она увидела фото.

– Узнаете людей на снимке? – спросила Хелен в лоб.

Дайана не ответила. Крайнее удивление теперь уступило место страху. Ричард мог спуститься в любую секунду.

– Ну?

– Это я, – пробормотала Дайана.

– То есть мы с вами прежде уже встречались.

Вперив взгляд в пол, Дайана кивнула.

– Вы знали? Когда мы с вами беседовали после возвращения Эми? После смерти Сэма? Вы знали, что мы с вами уже встречались?

– Я не сразу вспомнила. Слишком много всего навалилось. Только позже… И то… Я не была уверена.

– Почему, черт возьми, вы ничего не сказали? – Злость все же прорвалась наружу.

– Господи, но какое это имеет значение? Почему я должна была об этом рассказывать?

– Потому что это указывает на вашу связь с полицией и конкретно со мной. Почему вы это утаили?

Дайана упрямо покачала головой.

– Мне нужно знать, Дайана. Если вы мне поможете сейчас, обещаю – мы найдем убийцу Сэма. Если нет…

С трудом сдерживая подступающие рыдания, Дайана бросила быстрый взгляд на лестницу. Ричарда пока видно не было.

– В тот день я была не с Ричардом. Я возвращалась автобусом из Солсбери с другим человеком.

Теперь Хелен поняла.

– С любовником?

Дайана кивнула – слезы уже ручьем текли по щекам.

– Я встретилась с ним потому… потому, что была беременна. От него. Эми – его дочь. Он хотел, чтобы я бросила Ричарда и ушла к нему… Но… На обратном пути мы попали в аварию. Он погиб сразу. Я не могла выбраться из машины, ноги застряли, я уже думала, что сгорю там живьем, но…

– Я вас вытащила.

Хелен еще раз взглянула на фото. Если хорошенько присмотреться, у спасенной женщины можно было заметить небольшой животик. Хелен спасла жизнь Дайаны, но что еще важнее, она спасла жизнь Эми. От этой мысли ее затошнило – убийца оказалась еще изощреннее и извращеннее, чем она полагала.

– Зачем все эти вопросы? Зачем вам ворошить эту древнюю историю?

Вопрос на миллион.

– Я пока ничего не могу вам сказать, Дайана, но мы значительно приблизились к пониманию причин похищения Эми. Когда я буду знать наверняка, поделюсь с вами. Прошу вас об одном: пусть этот наш разговор останется в тайне.

Дайана с готовностью кивнула.

– Мы поймаем убийцу Сэма, – продолжала Хелен, – и правосудие восторжествует. Даю вам слово. Что касается прочего, то это ваше личное дело. Разрушение чужого брака не входит в мои намерения.

Дайана проводила ее до двери. Оказавшись на улице, Хелен проверила сотовый, обнаружила несколько сообщений от Чарли и тут же ей перезвонила. Та сообщила ей, что Микери нашлась. Игра с каждым ходом становилась все страннее. У Хелен возникло неприятное ощущение приближающейся развязки, тщательно спланированной преступным разумом. За годы службы в полиции Хелен довелось иметь дело с немалым числом отталкивающих личностей, и она мысленно перебирала их список в надежде вычислить убийцу.

– Я уже еду, Чарли. Но ты должна кое-что для меня сделать.

– Да, босс?

– Надо срочно установить местонахождение Луизы Таннер.

Глава 82

У Ханны Микери никогда не было привычки грызть ногти, но сейчас они были обкусаны до мяса. Грустная ирония судьбы. Ее работа по большей части состояла в том, чтобы возвращать любителей рвать на себе волосы и грызть ногти к рациональному поведению. Посмотрели бы на нее сейчас ее пациенты! Трясущаяся развалина, полностью утратившая самоконтроль.

Где же Грейс? Ожидание длилось мучительно долго. Когда она заключала сделку с похитительницей, все казалось простым. Выполнишь то, что приказано, и ты свободна. Любопытная штука: в первые пьянящие мгновения после того, как она дала похитительнице слово сделать все, что та требует, перед ней встала картина жизни без страха и отчаяния. Жизни, в которой она могла бы использовать опыт пережитых испытаний в благих целях. Для помощи другим. Для помощи себе.

Теперь все это представлялось ей сущим вздором. Размечталась! А если Грейс откажется с ней встречаться? Если ей не хватит убедительности? Пытка еще не закончилась. Ее мысли прервало появление Грейс. Микери едва не подпрыгнула от радости, хотя шок на лице инспекторши еще раз напомнил ей о том, что выглядит она далеко не лучшим образом. Грейс изобразила улыбку, но ее жалкая попытка не могла обмануть Микери, которая ощущала себя кем-то вроде отвратительного экзотического животного, выставленного на всеобщее обозрение в террариуме.

Хелен действительно была ошеломлена видом Микери. Прежде невозмутимая и самоуверенная, теперь та напоминала потрепанную жизнью полубезумную попрошайку, что ошиваются в бесплатных столовых.

– Не хочу, чтобы она присутствовала, – выдала Микери, бросив неприязненный взгляд на Чарли.

– Присутствие констебля Брукс необходимо по причине…

– Пусть она выйдет. Пожалуйста, – произнесла Микери совсем другим, жалобным тоном. Она задрожала всем телом, в глазах заблестели слезы.

Хелен едва заметно кивнула, и Чарли покинула комнату.

– Вы можете сказать, что с вами случилось, Ханна?

– Вы знаете, что со мной случилось.

– У меня есть предположения, но я хотела бы услышать это от вас.

Микери покачала головой и уставилась в пол.

– Вы не под арестом, и я не намерена выдвигать против вас обвинение в том, что вас вынудили сделать. Если вы убили Сэнди…

– Сэнди жив, – прервала ее Микери, – по крайней мере, я так думаю. И я не сделала ему ничего плохого.

– Тогда где он? Если мы можем выслать ему помощь…

– Я не знаю. Мы были в каком-то металлическом контейнере, грузовом контейнере… Где-то в доках, наверное. Когда меня вытаскивали, я поняла, что пахнет морем.

– Кто вас вытащил?

– Она. Кэтрин.

– Давайте кое-что проясним. Она вытащила вас и отпустила, несмотря на то что Сэнди остался жив и невредим?

Микери кивнула.

– Револьвер был не заряжен. Она не хотела, чтобы кто-то из нас умер. Она с нами просто пошутила.

Хелен присела на стул, переваривая услышанное.

– Но почему, Ханна? Почему она вас отпустила?

– Потому что хотела, чтобы я передала вам сообщение.

– Какое сообщение?

– Она предупредила: я должна связаться с Брукс, но разговаривать с вами. Только с вами.

– Так что за сообщение?

– Мои поздравления.

Хелен ждала, но Микери замолчала.

– Это все?

Микери кивнула.

– Мои поздравления, – повторила она.

Что ж, вполне в ее духе, подумала Хелен.

– Что это значит? – В голосе Ханны Микери звучало отчаяние, словно от ответа Хелен зависела ее дальнейшая судьба.

– Это значит, что мы подбираемся к убийце все ближе.

– Кто она?

Хелен выдержала паузу.

– Я не уверена, Ханна. Пока не уверена.

Ханна недовольно фыркнула:

– А мне что делать, пока вы играете в полицейских и воров?

– Мы можем поместить вас в безопасное место и предоставить охрану…

– Не стоит беспокойства.

– Я серьезно, Ханна. Мы можем…

– Думаете, вы сумеете ее остановить? Какая наивность! Она не собирается проигрывать! Она намерена победить, как вы не понимаете!

Микери разбушевалась не на шутку. Посмотреть со стороны – форменная сумасшедшая.

– Позвольте мне вызвать вам доктора, Ханна. Я действительно думаю…

– Надеюсь, вы крепко спите по ночам. – Микери схватила ее за руку и больно сжала: – Не знаю, что вы там натворили, но надеюсь, вы крепко спите по ночам.

Хелен вышла вызвать полицейского врача. В ушах у нее все еще звучали последние слова Микери. Пророческое, тревожное обвинение. Задумавшись, она не сразу услышала, что кто-то зовет ее по имени.

Уиттакер. Хелен мысленно обругала себя за то, что не подготовила план действий на случай неожиданной встречи с шефом.

– Как она? Ты из нее что-нибудь вытянула?

Тон уверенный, деловитый, но Хелен почувствовала за ним напряжение. Уиттакер был умелым политиканом, не лишенным актерского таланта, но его выдавали нервы. Суперинтендант не имел ни малейшего представления о том, в каком состоянии находится Микери и какими откровениями делится с Хелен. Одно из них могло порушить всю его карьеру.

– Ей нелегко, сэр. Но она держится и сотрудничает.

– Отлично, отлично.

Не очень убедительно, подумала Хелен.

– Что насчет адвоката? – продолжал Уиттакер. – Он не…

– Мы пока не уверены. Похоже, она отпустила обоих.

Это заметно его расстроило.

– Ладно, держите меня в курсе. Долго скрывать все это не получится, так что…

Он развернулся и ушел. Что дальше? Хелен знала, выбор у нее невелик. В участке трудно найти укромный уголок, где тебя не подслушают. Разве что рядом со столовой, за мусорными баками… Именно там она и пристроилась, чтобы позвонить в отдел по борьбе с коррупцией.

– То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты, договорились?

Хелен вернулась в оперативный штаб. Чарли, Бриджес, Граундс, Сандерсон, Макэндрю – все собрались на совещание и теперь молча внимали начальнице. В ответ на просьбу Хелен все дружно кивнули.

– На данный момент убийца выбрала пять пар. Все они так или иначе связаны со мной.

Команда заметно оживилась, но, поскольку Хелен определенно пребывала не в лучшем расположении духа, никто не решился ее прервать, и она продолжила:

– Мари и Анна Стори. Я помогла им защититься от хулиганов. Мое вмешательство спасло Бена Холланда, урожденного Джеймса Хоукера, которого едва не убил его спятивший папаша. Мартина, проститутка, была когда-то Мэтти Армстронгом, геем по вызову, которого мы с коллегой вырвали из рук шайки насильников.

По рядам сотрудников пронесся легкий гул удивленного одобрения.

– Дайана Андерсон, в то время беременная, попала в автомобильную аварию близ Портсмута. Мы с Луизой Таннер работали тогда в дорожной полиции и помогли спасти саму Дайану и ее будущую дочь, Эми. Дайана об этом не распространялась, потому что в машине была не с мужем, но после разговора со мной подтвердила, что так оно и было.

– А Микери? – Кто-то наконец набрался смелости и подал голос. На этот раз героем оказалась Макэндрю.

– Микери и Сэнди – это бонус. Небольшая шутка за наш и их счет. Убийца, судя по всему, подумала, что мы недостаточно быстро соображаем, и решила послать нам сообщение. Микери отпустили с условием, что она передаст мне сообщение следующего содержания: «Мои поздравления».

Последние слова повисли в воздухе. Комментариев не последовало – на этот раз смельчаков не нашлось.

– За каждое из упомянутых дел – кроме одного – я получила благодарность. Убийца сознательно выбирает жертву из числа людей, которым я когда-то помогла. Для нее не имеет значения, будет этот человек убит или сам убьет другого. Так или иначе, на его жизни будет поставлен крест. Судя по всему, ей нравится некоторая неопределенность исхода, потому что она придает шоу элемент непредсказуемости.

Следующий вопрос – «Кто же убийца?» – напрашивался сам собой, вот почему тот, что задала Чарли, прозвучал немного неожиданно:

– А какие-нибудь еще благодарности вы получали?

Перекрывая вновь поднявшийся гул голосов, Хелен сказала:

– Да, одну. За дело молодой австралийки по имени Стефани Байнс. Она работала барменшей в Саутгемптоне и случайно стала свидетельницей убийства, совершенного неподалеку от доков. Стефани вызвалась дать показания в суде, и на нее было совершено покушение. Мы в тот же день взяли ее под защиту и арестовали всю банду. Я уже направила патрульных по ее последнему известному адресу, но надо, чтобы кто-нибудь из вас тоже туда съездил. Нет, не ты, Чарли.

Вскочившая было на ноги Чарли опустилась на стул. Хелен дала задание двум другим сотрудникам и отвела Чарли в сторонку:

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, но как можно тише и аккуратнее. Понимаешь?

Чарли кивнула.

– В тот день, когда мы вытаскивали пострадавших из горящих машин, со мной была Луиза Таннер.

Хелен немного помолчала, преодолевая внутреннее сомнение, но потом заговорила снова:

– Потом у нее что-то не заладилось. Стала допускать ошибки в работе. Вскоре я потеряла ее из виду. Сейчас мне надо, чтобы ты выяснила о ней абсолютно все: где она была все это время, чем занималась. Докладывать будешь лично мне – только мне и больше никому, договорились?

– Конечно, босс. Сейчас займусь.

– Подожди. Есть еще одна проблема. Без твоей помощи мне ее не решить.

– Что вы имеете в виду?

– Марк невиновен. Он нас не предавал.

Чарли уставилась на нее изумленными глазами. Получается, Хелен по ошибке сломала ему жизнь?

– Я знаю, кто нас продал. Очень скоро здесь начнется большой переполох. Мне понадобится твоя помощь, чтобы сохранить группу в рабочем состоянии, не допустить разброда. Коррупция – это отвратительно, но наша главная задача – поймать убийцу. Что бы здесь ни случилось, мы должны делать свое дело. Могу я на тебя рассчитывать?

– На все сто.

В этом Хелен не сомневалась. Расследование уже обернулось кошмаром, но худшее еще ждало их впереди. Чарли показала себя с наилучшей стороны, и Хелен искренне радовалась, что может на нее положиться.

Потому-то, намеренно вводя Чарли в заблуждение, она и чувствовала себя так погано.

Глава 83

Плеть со свистом разрезала воздух и врезалась в крепкую плоть. Женщина выгнулась, принимая боль и пропуская ее через себя. Жгучую, как пчелиный укус – а потом тело начало расслабляться. Она получила уже пятнадцать ударов, но все равно попросила:

– Еще.

Джейк повиновался, хотя и знал, что сеанс надо заканчивать. Сеанс прошел хорошо – почти как в старые времена, – и разум подсказывал, что пора остановиться.

– Еще один.

Джейк поднял и опустил плеть – с чуть большей, чем обычно, силой. Она застонала – от удовольствия. «Ого, – подумал Джейк, – что-то новенькое». Может, она получает от наказания сексуальное наслаждение? Многие из женщин, которых он истязал, без всякого стеснения стонали перед ним, доведенные восхитительно жестокими ударами до оргазма. Позволит ли она себе нечто подобное? И сумеет ли он довести ее до вершины наслаждения?

В последнее время Джейк думал о ней все чаще. Он всегда был любопытен, но после их ссоры и последующего примирения буквально потерял покой. За что она так себя ненавидит? Он так и этак примеривался, чтобы наконец задать ей этот вопрос, но все – к взаимному удивлению – вышло само собой.

– Не хотите перед уходом поговорить?

Она остановилась и посмотрела на него с любопытством.

– Я имею в виду… Вы ведь знаете, все происходящее здесь останется между нами… Так что если вам хочется поговорить, можете не бояться. Что здесь сказано, того не услышит больше никто.

– И о чем, по-вашему, я хотела бы поговорить? – уклончиво поинтересовалась Хелен.

– О вас, полагаю.

– С какой стати?

– С такой, что вам этого хочется. Вам здесь хорошо. Где еще вы сможете поделиться своими чувствами?

– Моими чувствами?

– Да. Рассказать, что вы чувствуете, когда приходите сюда. И когда уходите.

Она наградила его странным взглядом, потом, собирая вещи, сказала:

– Простите, у меня нет на это времени.

И направилась к двери. Джейк выступил вперед, спокойно, но решительно преградив ей путь.

– Пожалуйста, не поймите меня превратно. Я не собираюсь лезть в чужие дела и уж тем более не хочу вас обидеть. Мне просто хотелось бы знать, чем я могу вам помочь.

– Помочь мне?

– Да, вам. Вы – хороший человек, сильная женщина, вам есть что дать людям, но при этом вы ненавидите себя, и это нелогично. Пожалуйста, позвольте мне помочь. У вас нет никаких причин так себя истязать. Возможно, если вы расскажете мне…

Он запнулся, наткнувшись на ее обжигающий взгляд, полный гнева.

– Да пошел ты, Джейк.

С этими словами она оттолкнула его в сторону и вышла. Джейк тяжело опустился на стул – он сделал неверный ход, и теперь за это придется платить. Теперь он знал наверняка: Хелен Грейс никогда сюда не вернется.

Глава 84

У каждого есть критическая точка. Черта, переступать через которую нельзя. Я не исключение. Веди себя глупый ублюдок благоразумно – ничего не случилось бы. Но он был жадный тупица, и поэтому я решила его убить.

На себе к тому времени я уже поставила крест. Я от всего отказалась, потому что поняла: быть испорченной – мой удел. Я с этим смирилась: в конечном счете такое случалось со многими знакомыми девчонками. Вырваться не удалось никому. Взять хоть мою мать – жалкое подобие человека. Тряпка, груша для битья, но это бы полбеды. Хуже всего то, что она была соучастницей. Она знала, что он со мной делал. Что со мной делали Джимми и все остальные. Но она не вмешивалась. Просто закрыла на это глаза, словно ничего особенного не происходило. Выгони он ее из дома, она, наверное, так и померла бы на улице – кому такая нужна? Поэтому она выбрала себе самый легкий путь. Если я кого-нибудь ненавидела сильнее, чем ее, то только его.

Так, по крайней мере, я думала до того дня. Когда увидела, как он вошел в нашу спальню и остановился в нерешительности. Обычно он набрасывался сразу и брал свое быстро и грубо. Но в тот день он почему-то медлил. Его взгляд впервые переместился на верхнюю койку.

Я знала, что означает этот взгляд, какие грязные мысли шевелятся в его голове. Странное дело, но он попятился и вышел. Может быть, еще не созрел. Но я поняла: это лишь вопрос времени. Тогда-то у меня и родилась эта мысль.

Я решила, что убью этого говнюка. И не просто убью. Я получу от этого максимум удовольствия.

Глава 85

– Это совсем не трудно. Хотите, покажу?

Впервые за последние несколько дней бледные щеки Саймона Эшуорта оживило подобие румянца. Скрываясь в квартире Хелен, он стал нервным и дерганым, потерял аппетит и беспрерывно курил. Но теперь ему предложили работу, причем настоящую, детективную, и он мгновенно воспрянул духом, горя желанием блеснуть техническими познаниями.

Хелен появилась неожиданно. Ворвалась в квартиру и сразу принялась забрасывать его вопросами, даже не спросив, что он и как, не поделившись новостями и ни слова не сказав об Уиттакере. Она казалась не только возбужденной, но и расстроенной, и позже он понял почему. Выводы, к которым он пришел, с трудом укладывались в голове. Между тем, следствие сделало большой шаг вперед. Инспектор Грейс вычислила, почему похитительница выбирала жертвами именно этих людей, и теперь хотела выяснить, как она это делала. Как убийце удавалось отслеживать передвижения жертв? Почему она оказывалась на нужном месте в самый удобный для похищения момент?

Конечно, в некоторых случаях, как, например, с еженедельными поездками Бена Холланда, с этой задачей справился бы кто угодно. Мари и Анна вообще никогда не покидали квартиры. Но как быть с Эми? Или с Мартиной? Их перемещения были зачастую непредсказуемы. Она что, их мысли читала?

– Если исключить, что они заранее сообщали о своих передвижениях в социальных сетях, то остается одно – подключиться к их каналам связи. – Едва ли не впервые Хелен слушала его молча, и Саймон наслаждался сменой ролей. – Подключение к телефонной связи требует определенной сноровки, но главное – нужно получить доступ к чужому аппарату и вставить чип. Задача выполнимая, но рискованная. Гораздо легче подключиться к почтовому аккаунту.

– Как?

– Первый шаг – зайти на соответствующую страницу в «Фейсбуке» или другой социальной сети, где содержится личная информация. Обычно почтовый адрес берут оттуда – джимейл, хотмейл и прочее – вместе с данными о семье, дне рождения, любимых местах отдыха и так далее. Потом связываетесь с провайдером и сообщаете, что не можете войти в почту, потому что забыли пароль. Вам задают несколько стандартных вопросов – девичья фамилия матери, кличка домашнего любимца, некая знаменательная дата, любимое место, – ответить на которые не составит труда, если как следует подготовиться. После этого вам присылают старый пароль и спрашивают, хотите ли вы сохранить его или изменить. Вы отвечаете, что хотите сохранить – в этом случае настоящий владелец аккаунта ни о чем не догадается, а вы получите доступ к его почте через свой девайс. Все просто.

– Можно ли определить, что доступ к тому или иному аккаунту открыт более чем для одного девайса?

– Конечно. Такую информацию вам даст провайдер, если вы сумеете его убедить. Обычно они упираются, но, если сказать, что речь идет о расследовании убийства, они, скорее всего, пойдут на сотрудничество.

Хелен поблагодарила Саймона и поспешила в участок. Ей бы и в голову никогда не пришло, что он так ей поможет. Перед похищением Эми отправила матери по электронной почте письмо, подробно рассказав, какой дорогой будет добираться домой. Мог ли убийца прочесть ее почтовое сообщение и организовать засаду? Точно так же и Мартина написала сестре – единственному человеку из прошлой жизни, с которым поддерживала связь, – интересуясь, сможет ли ее навестить, когда покинет Саутгемптон. Чем не возможность выследить Мэтти? И не потому ли «Син» не стала тянуть с похищением девушек, что опасалась потерять из виду Мартину, она же Мэтт? Переберется в Лондон, и шанс будет упущен?

Вопросов снова накопилось больше, чем ответов, но Хелен чувствовала, что приближается к правде.

Глава 86

– Не подходи ко мне, – прошипела Микери, но Уиттакер, словно не слыша, подступил ближе.

– Только пальцем меня тронь – закричу во весь голос.

Накануне вечером Микери поместили в медпункт, под круглосуточную защиту. Молодой констебль, простоявший на посту уже более десяти часов, обрадовался, когда суперинтендант разрешил ему выйти покурить, лишний раз убедившись, что их шеф – хороший мужик. Уиттакер знал, что у него максимум пять минут, и не собирался зря терять время.

– Мне нужно знать, что ты намерена делать.

– Я же сказала: не подходи ко мне.

– Бога ради, Ханна, у меня и в мыслях нет ничего плохого. Это же я, Майкл.

Он дружески протянул к ней руку, но она отпрянула в сторону.

– Это ты во всем виноват. Это твои…

– Не говори чепухи! Ты сама ко мне пришла.

– Почему ты меня не нашел?

Прозвучавшая в ее голосе боль неприятно резанула его.

– Я побывала в аду, Майкл. Почему ты меня не нашел?

Вся его злость вдруг куда-то испарилась, уступив место жалости. К горлу подступил комок. Он встретил Ханну вскоре после роковой перестрелки в банке, положившей конец его оперативной карьере. Она помогала ему советами, и они полюбили друг друга. Он держал ее существование в тайне, не хотел, чтобы кто-то узнал, что он посещает психотерапевта, но был искренне к ней привязан.

– Мы пытались, Ханна, господи, мы все делали. Бросили на твои поиски огромные силы. Я выделил столько людей, сколько смог, не возбуждая…

Ханна резко вскинула голову:

– Ты хочешь сказать – не выдавая себя?

Она сказала это с глубокой горечью.

– Я пытался, поверь. На самом деле пытался. Но вы с Сэнди словно сквозь землю провалились. Не знаю, кто она, эта женщина, – человек или призрак, но мы не в состоянии ее поймать. Прости меня. Если бы я мог поменяться с тобой местами, я бы это сделал, поверь мне…

– Не говори так. Не смей так говорить.

– Так что ты хочешь от меня услышать?

Вопрос повис в воздухе. Уиттакер знал, что его время истекло и пора уходить.

– Я хочу услышать, что между нами ничего не было. Что мы с тобой не знакомы. Что я никогда тебя не любила. Лови своего убийцу, но оставь меня в покое. Я хочу все забыть. Хочу, чтобы меня здесь не было. Чтобы меня вообще не было.

Уиттакер молча смотрел на нее, бессильный перед глубиной ее отчаяния.

– Тебе не о чем беспокоиться. Я никому не собираюсь о тебе рассказывать. Я буду молчать. Сделаю, как ты просишь, и, возможно, останусь в живых. – Она отвернулась лицом к стене.

– Спасибо, Ханна.

Этого было мало, несправедливо мало, но время поджимало, и Уиттакер выскользнул за дверь. Спустя секунду молодой констебль вернулся, обдав его запахом дешевого табака. Уиттакер похлопал парня по спине и удалился. У себя в кабинете он с облегчением выдохнул. Первоначальный план заключался в том, чтобы выйти в отставку с несколькими миллионами на счете в банке. Теперь все шло псу под хвост, но по крайней мере он остался вне подозрений. План не сработал, он ужасно просчитался, но это не страшно. Ночью ему так и не удалось заснуть, но с первыми лучами солнца он ощутил новый прилив энергии и оптимизма.

Тогда-то и раздался резкий стук в дверь. Прежде чем он успел ответить, вошла Хелен – вместе с двумя офицерами из отдела по борьбе с коррупцией.

Глава 87

Выйти на след Стефани Байнс никак не удавалось. Разыскать мигранта вообще трудно, а уж тех, что работают во всяких забегаловках, особенно. Платят им мало, и перспектива заработать нескольких лишних фунтов заставляет людей скакать с места на место. Стефани отметилась в большинстве баров Саутгемптона – она была девушкой привлекательной и веселой и в то же время ветреной и импульсивной, – но в последнее время ее нигде не видели.

После судебного процесса она собиралась уехать домой, но мысль о возвращении в Австралию, откуда она сбежала не без веских причин – с поджатым хвостом, без гроша в кармане и кольца на пальце, – энтузиазма не вызывала. Поэтому она перебралась из Саутгемптона в Портсмут и занялась тем, чем занималась и прежде: работала, пила, трахалась и спала. Ее, как обломок кораблекрушения, вынесло на южное побережье Англии, и здесь она и застряла.

Сандерсон отправился по последнему известному адресу Байнс, но дом оказался настоящей ночлежкой, где с жильцов требуют плату за каждую неделю, и Стефани там не видели уже целую вечность. Домовладелец, отнюдь не пылавший любовью к полиции, – черт его знает, что они могут найти в его владениях, – заявил, что без ордера никого не пустит на порог. Ордер тут же запросили, но на его оформление и доставку требовалось время, поэтому поиски пока продолжили в клубах и барах в центре города, местных больницах, таксопарках и тому подобных местах. Успехом они не увенчались.

Стефани буквально испарилась.

Глава 88

Уиттакер не спускал глаз с Хелен. Оба молчали. Официальный представитель отдела по борьбе с коррупцией излагал обвинения в адрес Уиттакера, но Хелен чувствовала себя так, будто это она находится на допросе. Уиттакер буравил ее взглядом, словно пытался просверлить череп и прочесть ее мысли.

– Должен сказать, вы меня удивляете. Я считал вас более благоразумной, – наконец произнес Уиттакер.

Сержант Летбридж из отдела по борьбе с коррупцией осекся на полуслове.

– Мне казалось, мы этот вопрос прояснили, – продолжал Уиттакер, – а теперь вы снова его поднимаете. Вряд ли следует напоминать, что идет расследование, требующее от вас полной концентрации сил.

Хелен не опустила голову и не отвела взгляд, приказав себе не поддаваться давлению. Летбридж снова заговорил, но Уиттакер опять его перебил:

– Могу предположить, что все дело в амбициях. Может, вы решили, что недостаточно быстро поднимаетесь по служебной лестнице. Очевидно, повышение, которое вы получили благодаря моей протекции, став самой молодой женщиной-инспектором в нашем управлении, показалось вам недостаточной наградой. Но позвольте вас предупредить: предательский удар в спину старшему офицеру продвижения не обеспечит. В чем вы вскоре убедитесь на собственном опыте.

Он смотрел на нее в упор, ни на секунду не отводя глаз, и в конце концов Хелен не выдержала и отвернулась. Устыдилась? Ощутила вину? Но с какой стати? Она не считала себя виноватой. Да и в поведении Уиттакера не было ничего необычного. Напомнив, чем она ему обязана, он в своей привычной манере давал ей понять: не лезь куда не следует. Уиттакер прекрасно владел искусством запугивания и прибегал к нему всякий раз, когда его высокому положению грозила опасность. Да, верно, Уиттакер выделил ее из общей массы, угадал в ней перспективного детектива и помог дорасти до инспектора. И вот теперь она пошла против него. Но то, что он сделал – не только скрыл свои отношения с Микери, не только слил секретную информацию, но и попытался свалить вину на Марка и Саймона Эшуорта, – было настолько отвратительно, что не вызывало в Хелен ничего, кроме презрения.

К счастью, неприятный разговор продлился не больше двадцати минут. В дальнейшем разбирательстве должны были принять участие адвокат Уиттакера и представитель полиции по его выбору. Хелен это дело больше не касалось. Пока что Уиттакер, как и следовало ожидать, напрочь отверг все предъявленные обвинения. Признается он или нет?

Если правда, что не бывает дыма без огня, то вокруг этой истории дым стоял столбом. Чарли явно ни при чем. Марк, если честно, тоже. Саймон Эшуорт дал вполне убедительные показания. Иными словами, все указывало на то, что утечку допустил Уиттакер. Но Хелен знала, насколько маловероятно, чтобы официально осудили старшего офицера полиции, тем более – в этом случае, связанном с расследованием столь громкого дела. Обычно нарушения коррупционного характера рассматривались за закрытыми дверями, и процедура могла тянуться многие месяцы, если не годы. Скорее всего, Уиттакера просто отправят на пенсию, оставив безнаказанным. Так уж сложилось. Хелен всей душой ненавидела все это политиканство, но сделать ничего не могла. Впрочем, независимо от того, как много времени займет расследование, две вещи Хелен надлежало сделать немедленно. Во-первых, взять на себя обязанности Уиттакера. Во-вторых, вернуть в команду Марка.

Хелен сделала глубокий вдох и нажала кнопку звонка. Она понимала, что ей предстоит нелегкое испытание, но отбросила все сомнения и колебания. Чарли занималась поисками Луизы Таннер. Остальные пытались – пока тщетно – найти Стефани Байнс. Следствие опять топталось на месте. Хелен позарез нужны были опытные детективы.

– Ну же, давай, – нетерпеливо пробормотала Хелен, прислушиваясь. Прошла минута. Вторая. За дверью царила тишина. Хелен уже собиралась повернуться и уйти, когда услышала, как в замке поворачивается ключ. Дверь открылась. На пороге стоял Марк. Вернее сказать, тень Марка.

Он являл собой жалкое зрелище. Небритый, глаза красные, взгляд мутный. Он не просто напился – он ушел в глубокий запой. Одет он был в тренировочный костюм, но занятия спортом в его программе явно не значились. Как же он опустился, подумала Хелен. Ей стало стыдно. Ведь это она сначала протянула ему руку помощи, а затем оттолкнула, отправив искать утешения на дне бутылки. Сейчас он смотрел на нее с выражением гадливого недоумения.

– Марк, мы через многое вместе прошли, так что я не буду ходить вокруг да около, – без предисловий начала Хелен. – Скажу прямо: я знаю, ты ни в чем не виноват. Я облажалась. Облажалась по-крупному. Я хочу, чтобы ты вернулся в команду. Прямо сейчас. Если ты не в состоянии, если тебе противно находиться со мной в одном помещении, что ж, я все пойму. Но ты мне нужен. Ты слишком хороший детектив, такими не разбрасываются. Я ошиблась. Но я нашла того, кто это сделал. И я хочу загладить свою вину.

Марк долго молчал. Он явно не был готов к тому, что только что услышал.

– Кто? – наконец выдавил он из себя.

– Уиттакер.

Марк присвистнул, потом рассмеялся и недоверчиво покачал головой.

– Мы пока не знаем, какие отношения связывали его с Микери, финансовые или романтические, но я абсолютно уверена, что это его рук дело. Он солгал насчет алиби и заставил лгать других… В общем, каша заварилась еще та.

– И кто теперь вместо него?

– Я.

– Что ж, поздравляю.

Он ей не грубил, но в голосе помимо его воли прозвучал сарказм.

– Я знаю, что обошлась с тобой несправедливо. Знаю, что предала наши… нашу дружбу. Я не хотела делать тебе больно. Просто поступила так, как считала правильным. Да, я ошиблась. Очень сильно ошиблась.

Она перевела дух.

– Сейчас все изменилось, и я пришла просить тебя о помощи. Я выяснила мотив убийцы. Она ненавидит меня, меня лично. Мы подбираемся к ней, Марк, но без тебя нам не справиться.

Она коротко изложила свою версию – рассказала о своих успешных делах, заслуженных благодарностях, о своей связи с жертвами похищений. Сначала Марк слушал ее вполуха, но постепенно заинтересовался и даже задавал пару вопросов. В нем просыпался детектив.

– Ты уже сказала остальным? – вдруг оборвал он Хелен. – Сказала, что я ни при чем?

– Чарли сказала. Остальным сообщу сегодня.

– Это самое малое из того, что тебе придется сделать, прежде чем я просто задумаюсь над твоим предложением.

– Само собой.

– И еще я хочу, чтобы ты извинилась. Знаю, это не по твоей части…

– Прости меня, Марк. Пожалуйста, прости. Я не должна была в тебе сомневаться. Я не поверила своему внутреннему голосу. А зря.

Он посмотрел на нее с удивлением – похоже, она говорила искренне.

– Это я виновата в том, что ты опять… – Она запнулась. – Но дай мне возможность исправить ошибку. Попробуй привести себя в порядок. И помоги нам ее поймать. Пожалуйста.

Марк молчал. Хелен и не рассчитывала, что он прямо с ходу бросится ей на шею, хотя где-то в глубине души у нее теплилась слабая надежда, что он возьмет и просто переступит через обиду. Этого не случилось. Оставив его размышлять, она вернулась в участок.

Не запоздало ли ее извинение? Время покажет.

Глава 89

Чарли Брукс никогда не увлекалась выпивкой. Она и раньше не пила, тем более – теперь. Ее никогда не манили открытые с девяти утра пабы. Но сегодня она обходила их один за другим, бесстрашно вступая в незнакомый сумрачный мир. Пабы бывают разные. В одни ходят одиночки в надежде на знакомство. В других собираются шумные компании – здесь влезают на столы и горланят песни. Но есть и такие, куда идут с одной целью – упиться вусмерть. День едва начался, но в «Якоре» уже собрались пенсионеры, пьянчуги и неприкаянные души, которым все равно, где находиться, – лишь бы не наедине с собой.

Запрет на курение здесь игнорировали – в воздухе висел плотный табачный дым. Интересно, на что еще власти закрывают глаза, позволяя процветать таким вот низкопробным забегаловкам, думала Чарли. Городской совет предпринял не одну попытку прикрыть портовые пабы, но лоббисты-пивовары, чью продукцию сбывали там по 1,99 фунта за пинту крепкого пива, сумели их отстоять. Чарли уже немного устала. Пивнушек в районе саутгемптонского порта великое множество, а обойти следовало все до единой, и не просто обойти – внимательно осмотреть, самой стараясь оставаться в тени. Чарли специально оделась попроще, но маскировка работала плохо – свежая и привлекательная, девушка слишком выделялась на общем фоне. Большинство мужчин откровенно пялились на нее; кое-кто, заподозрив неладное, испуганно прятал глаза. Но теплого приема ждать не приходилось в любом случае. Чарли уже начала отчаиваться, когда ей наконец улыбнулась удача.

Луиза Таннер, известная также как Луи, оказалась постоянной посетительницей «Якоря». Рано или поздно она должна была здесь появиться. Нужно только сесть и дождаться. Не прорыв, конечно, но лучше, чем ничего, решила Чарли и устроилась в уголке со стаканом сока. Место ей досталось хорошее: она могла наблюдать за входом, не слишком бросаясь в глаза.

Как может выглядеть Луиза? Они нашли всего одну ее фотографию, сделанную несколько лет назад для личного дела. Крепкая, спортивного сложения, со светлыми волосами, стянутыми сзади в тугой пучок, с щербинкой между передними зубами. Не красавица, но особа внушительная. Ее физическая сила пришлась весьма кстати, когда они с Хелен спасали пострадавших в той дорожной аварии, но, как позже выяснилось, ей явно не хватало психологической устойчивости. Невозможно предсказать, как на того или иного человека подействует стресс. Хелен Грейс удавалось глушить в себе всплески негативных эмоций, а вот Луиза Таннер с этим не справилась. Что именно ее подкосило? Вид обожженных детей? Раздавленное тело водителя в кабине врезавшегося в столб автобуса? Жар и вонь? Неизвестно. Но Луиза пыталась с собой бороться и посещала психолога. Ей пошли навстречу – сократили рабочий день и вообще оказывали всяческую помощь, но ничего не помогло. Через год она подала рапорт об увольнении.

Поначалу коллеги и друзья поддерживали с ней связь, но чем дальше, тем общаться с Луизой было труднее. Она озлобилась, стала грубой и несдержанной. Поговаривали, что она пьет и даже позволяет себе мелкие нарушения закона. Постепенно прежние знакомые перестали с ней встречаться и больше ей не звонили. В конце концов ее просто потеряли из виду. Никто, включая родственников Луизы, не знал, где она живет и чем занимается. Контраст судеб двух напарниц, конечно, поражал воображение. Одна сделала головокружительную карьеру, достигла материального благополучия и всеобщего уважения, а вторая… Но в своих проблемах Таннер почему-то винила именно Хелен. Время от времени в полицейское управление Саутгемптона приходили ее письма, исполненные дикой злобы. Хелен не придавала им значения, но сейчас письма пригодились – судя по почтовому штемпелю на конвертах, они были отправлены из их города. Да и чутье подсказывало Хелен, что Луиза не стала бы удаляться от знакомых мест. Вот почему Чарли сидела сейчас со стаканом теплого апельсинового сока в углу одного из самых мерзопакостных пабов, в какие ее когда-либо заносило.

Время ползло с черепашьей скоростью, и в голову Чарли невольно закрадывались неприятные мысли. Что, если хозяин заведения предупредил Луизу? Может, они сейчас посмеиваются над ней и крутят пальцем у виска? Дверь паба открылась, пропуская женщину в пуховике и спортивных брюках. Явно одна из завсегдатаев. Чарли на секунду задержала взгляд на лице женщины и ее сальных блондинистых патлах. Луиза?

Незнакомка направилась к бару, перекинулась парой шутливых слов с хозяином и оглянулась. Увидела Чарли. Теперь, когда женщина пристально смотрела прямо на нее, сомнений у Чарли не осталось – точно, это Луиза. На мгновение их взгляды встретились, а в следующую секунду Луиза Таннер метнулась к выходу.

Чарли бросилась за ней. Их разделяло ярдов тридцать. Луиза мчалась так, словно от исхода этой гонки зависела ее жизнь. Она бежала по узким мощеным улочкам, направляясь в сторону западных доков. Чарли прибавила, хотя легким уже не хватало кислорода. Подгоняемая страхом, Луиза бежала как-то странно, вприпрыжку – последствия травмы? – но все равно на удивление быстро.

Чарли сократила разрыв до десяти ярдов, когда Луиза метнулась вправо, к пакгаузу под номером 24, где хранились предназначенные для отправки в Польшу товары, и исчезла внутри. Чарли последовала за ней. В здании склада уходили под потолок составленные штабелями контейнеры. Луизы видно не было.

Чарли выругалась. Таннер пряталась где-то здесь, может, на расстоянии вытянутой руки, но как найти ее в этом лабиринте узких проходов? С чего начать? Она сделала шаг влево и тут же замерла на месте. Прислушалась. Да, так и есть. Приглушенный кашель. Луиза давно и много курила и теперь, после своего спринтерского забега, не могла заглушить кашель. Обойдя на цыпочках ближайший контейнер, Чарли осторожно двинулась на звук и увидела Луизу. Та стояла к ней спиной.

Их разделяло не больше десяти ярдов, когда Луиза обернулась. В ее широко раскрытых глазах металось отчаяние. В руке блеснул нож с коротким лезвием. Чарли инстинктивно отступила, впервые осознав, какой опасности подвергает себя и своего еще не родившегося ребенка.

Теперь Луиза наступала на нее. Чарли попятилась.

– Я хочу просто поговорить, – как можно спокойнее произнесла она.

Луиза не ответила и натянула на голову капюшон куртки, словно все еще рассчитывала остаться неузнанной. Она подступала все ближе… Не сводя глаз с лезвия, Чарли сделала еще шаг назад и… уперлась спиной в металлическую стенку контейнера. Она обернулась и поняла – увы, слишком поздно, – что попала в тупик. Оставалось только поднять руки. Луиза схватила Чарли за воротник, прижала к стенке и, держа нож у ее горла, принялась шарить по карманам. Вот она наткнулась на полицейский значок и рацию, и лицо ее перекосилось от ненависти. Луиза швырнула то и другое на пол и плюнула сверху.

– Кто тебя послал? – рявкнула она.

– Мы ведем расследование…

– Кто?

– Хелен Грейс. Детектив-инспектор Грейс.

Секундная пауза…

– Передашь ей кое-что от меня? – осклабилась Луиза.

– Конечно.

Одним резким движением Луиза ножом прочертила поперек груди Чарли длинную линию. Из глубокой раны мгновенно выступила кровь. Чарли в ужасе замерла.

– Хватит или добавить? – мерзко ухмыльнулась ее противница.

Разбитая рация разразилась вдруг всплеском статических разрядов, и Луиза инстинктивно повернула голову на звук. Чарли вскинула левую руку, выбила нож и бросилась вперед, но не успела сделать и шага, остановленная кулаком Луизы, нанесшим удар ей в горло. На миг она задохнулась и, чтобы не упасть, оперлась о стену. Когда она сумела поднять голову, Луиза уже выбегала за дверь. Чарли рванулась было за ней, но ноги подкосились. Ее начало рвать. Как ни странно, рация работала. Вызвав подкрепление, Чарли поплелась к выходу. Ее по-прежнему мутило. Скорей бы на воздух. На улице ей стало легче. Она отдышалась и подняла голову. К ней бежали полицейские в форме. За их спинами, вокруг пакгауза номер один, трепетала на ветру оградительная лента. Склад уже несколько лет стоял заброшенным, но сегодня утром – об этом Чарли рассказал первый из подоспевших полицейских – детишки, прогуливавшие уроки, забрались туда и в провонявшем отходами грузовом контейнере обнаружили лежащего без сознания мужчину средних лет. Как выяснилось, они нашли Сэнди Мортена.

Глава 90

Местная служба пробации располагалась на Саутэм-стрит в здании бывшей школы. Там работала Сара Майлз, бывшая коллега Хелен по полицейской академии, и именно к ней она теперь и направлялась. Обманывать давнюю подругу не хотелось, но другого выбора не было. Она не могла делиться своими подозрениями, не обладая стопроцентной уверенностью. Объясниться можно будет и потом. Если оно вообще наступит, это «потом».

Она попросила Сару посмотреть, что у них есть на Ли Джеррота, мелкого правонарушителя, который, по словам Хелен, был замечен в несоблюдении правил условно-досрочного освобождения. Это была нечестная игра не только в отношении Сары, но и в отношении Ли, который, насколько знала Хелен, не сделал ничего дурного, но… так уж вышло. Сара спустилась в цокольный этаж, где располагался отдел учета. Хелен следовала за ней. Вообще-то офицерам других ведомств вход в отдел был запрещен, но Сара обычно брала Хелен с собой, чтобы скрасить себе рабочие часы дружеской болтовней. Они перебрали уже половину досье на букву «Д», когда Хелен вдруг «вспомнила», что оставила в машине мобильник.

– Я обещала круглосуточно быть на связи. Сбегаю быстренько?

Сара закатила глаза и перешла к следующей полке. Она была добросовестным работником и не любила попусту терять время. Это значило, что Хелен надо торопиться. Она направилась к выходу, но, не дойдя до двери, свернула в левый проход. Лихорадочно пробежалась взглядом по полкам – где же, черт возьми, буква «К»? Перестук Сариных каблуков затих. Нашла папку с делом Джеррота?

«К»! Хелен принялась быстро перебирать папки. Каспер, Коттрил, Кроули… Сара уже приближалась. Вот она, нужная папка! В любых других обстоятельствах Хелен сто раз подумала бы, правильно ли поступает, но сейчас просто выхватила папку и сунула себе в сумку.

Когда Сара подошла к двери, Хелен уже ждала ее на пороге.

– Лежал в сумке! Как я еще голову в машине не забыла? Хорошо, что крепко прикручена.

Сара Майлз снова закатила глаза, и они вышли. Хелен облегченно вздохнула.

Глава 91

Рана оказалась поверхностной, но, учитывая положение Чарли, полицейский врач осматривал ее гораздо дольше обычного. В результате о беременности коллеги узнал весь участок. Не успела Чарли вернуться в оперативный штаб, как ее окружила остальная команда. И обрушила град вопросов, перемежаемых советами пойти домой и отдохнуть. Чарли отмахнулась от того и другого и осталась на работе. Ее стойкость произвела на коллег впечатление, но никто из них даже не догадывался, каким потрясением стало для Чарли нападение Луизы Таннер. Чарли думала о ребенке, которого по собственной небрежности подвергла серьезной опасности. Как бы она посмотрела в глаза Стиву, если бы случилось непоправимое? Они оба давно мечтали о малыше. Больше всего ей хотелось пойти домой, свернуться калачиком рядом со Стивом и хорошенько выплакаться. Но Чарли знала, как в полиции до сих пор относятся к женщинам. Любая слабость, допущенная сотрудницей-женщиной, мгновенно становится предметом осуждения со стороны сотрудников-мужчин. Позволишь считать себя «слабым полом» – получишь соответствующее отношение. Поставишь интересы ребенка выше работы – обзовут «наседкой» и перестанут уважать. Попросишь продлить декретный отпуск или предоставить неполный рабочий день – того и гляди переведут на административную должность. Никаких сантиментов: все или ничего. Хелен Грейс пользовалась авторитетом именно потому, что была всегда наготове и никогда не ставила личные интересы выше служебных. Образец женщины-полицейского, Хелен установила слишком высокую планку, и остальным, хочешь не хочешь, приходилось за ней тянуться. По всем этим причинам Чарли осталась. Она не собиралась терять очки, накопленные в результате многолетних усилий.

Толпа сочувствующих наконец рассеялась. К Чарли подошел Марк и крепко ее обнял. Она понимала, почему он не спешит сливаться с коллективом – не все мгновенно поверили в его невиновность. Ну и черт с ними, думала Чарли, задерживаясь в его объятиях дольше, чем дозволялось правилами приличия. Пусть все видят, как она к нему относится, – видят и берут с нее пример.

Впрочем, вскоре и самым закоренелым скептикам пришлось примолкнуть – Микери начала давать показания. Чарли, конечно, знать об этом не полагалось, но у стен есть уши, в том числе у стен следственного изолятора, в котором содержалась Микери и где ее допрашивали представители отдела по борьбе с коррупцией. Чарли поддерживала приятельские отношения с женщинами-констеблями, охранявшими Микери. Они-то и делились с ней секретной информацией. Так, выяснилось, что Микери действительно крутила любовь с Уиттакером, познакомившись с ним как с пациентом. Сейчас следователи допытывались, у кого из них первого родился план обогащения. Но Чарли ответ на этот вопрос уже не интересовал – главное, что с Марка сняли все подозрения. Но как Марк поведет себя в присутствии Хелен? Если они сумеют поладить, тогда больше никто не подвергнет сомнению справедливость его восстановления. Если же нет, у Марка будут большие проблемы.

Вскоре появилась Хелен. Войдя в комнату, она даже не посмотрела на Марка и собрала всех вокруг себя.

– Итак, что нам известно? У Сэнди Мортена сердечный приступ, – заговорила она. – Микери его и пальцем не тронула, но его организм не выдержал физических лишений. Сейчас он в отделении интенсивной терапии. Врачи борются за его жизнь. На мой взгляд, ему крупно повезло. Не наткнись на него мальчишки, у нас был бы еще один труп. Медики полагают, он выкарабкается. А теперь вопрос ко всем: какой вывод следует из этой истории?

– Он не входил в ее планы, – первым ответил констебль Бриджес.

– Согласна. Она пощадила Микери и Мортена. Скорее всего, она и не собиралась их убивать. Просто пошутила. Чтобы игра не теряла темпа.

Хелен окинула взглядом лица подчиненных и с удовлетворением обнаружила в их глазах решимость. Полицейские не любят, когда их подгоняют.

– Так что пора и нам поднажать. Попробуем для разнообразия обойти ее хотя бы на шаг. Задача первостепенной важности – найти Стефани Байнс. Очевидно, что она – следующая жертва, и мне очень не хочется иметь на совести ее смерть. Чарли, можешь заняться координацией действий по этому направлению? Возьми столько помощников, сколько сочтешь необходимым, но разыщи ее. Марк! Тебя я прошу сосредоточиться на поисках Луизы Таннер. Она крайне опасна, у нее на меня зуб, и она уже пыталась убить одного из нас. Возьми пару парней и займись ею, о’кей?

Вся команда посмотрела на него. Марк кивнул. Хорошо держится, подумала Хелен. Уверенно, твердо, не тушуется. Наверное, ему требовались нечеловеческие усилия, чтобы вести себя как ни в чем не бывало. Выглядел он далеко не лучшим образом (откровенно говоря, паршиво выглядел, но по крайней мере был чисто одет и трезв). Но он ей поверил, и Хелен не могла не испытывать к нему благодарности.

Команда принялась за работу. Теперь, когда Хелен возглавила участок, у подчиненных появился лишний мотив заслужить ее одобрение. Все понимали, что тот, кто выведет на чистую воду убийцу, получит шанс занять освободившееся место детектива-инспектора. Предчувствие славы заставляло каждого трудиться с удвоенной силой. Хелен уединилась в кабинете Уиттакера. Официально он был временно отстранен от должности, но в реальности это означало, что в полицию он больше не вернется. В кабинете все еще витал дух прежнего хозяина. Поэтому Хелен не села в его кресло, а просто подошла к столу и стоя еще раз пролистала выкраденную папку.

Потом подняла трубку телефона, позвонила в службу социального обеспечения и после короткого ожидания получила нужный адрес.

Озадачив команду поисками Байнс и Таннер, Хелен выиграла небольшую, в несколько часов, передышку. Учитывая неблизкий путь, она не стала терять времени. Автострада М23 вновь проявила свой норов, так что Хелен с немалым облегчением свернула с нее на М11, а потом и на шоссе А11, ведущее к Норфолку.

Она ехала, следуя указателям на Бэри-Сент-Эдмундс. Теперь, когда до цели оставалось всего ничего, Хелен поймала себя на том, что нервничает. Неуютное местечко. Ее не покидало ощущение, что она готовится открыть ящик Пандоры.

Вот и дом. Симпатичный, с эркерным фасадом, окруженный ухоженным садом. По документам он проходил как молодежное общежитие, но для учреждений подобного рода выглядел слишком шикарно. Местные, знакомые с контингентом обитавшей здесь «молодежи», поглядывали на дом с опаской, однако случайному прохожему дом наверняка показался бы милым и гостеприимным.

Хелен предупредила о своем приезде заранее, и ее сразу проводили к управляющему. Она предъявила документы, показала фотографию и уверенно изложила свою легенду. Больших надежд на этот визит она не возлагала, но все же огорчилась, услышав от управляющего, что Сюзанну Кук не видели здесь уже больше года. Откровенно говоря, признался он, она так и не прижилась по-настоящему и не проявила к их программам никакого интереса. После исчезновения Сюзанны они поставили в известность службу надзора за условно-досрочно освобожденными осужденными, но у них как раз прокатилась волна сокращений, так что он не удивится, если выяснится, что ее никто и не искал.

– Мы бы и рады делать больше, но наши возможности ограниченны. Если бы вы знали, сколько у нас проблем, – заключил управляющий.

– Понимаю, – кивнула Хелен. – Но мне хотелось бы узнать о ней чуть больше. Что она делала, когда попала сюда? Завела подруг? Сблизилась с кем-нибудь?

– Рассказывать почти нечего. Своей она здесь не стала. Ни с кем не сошлась. Больше всего ей нравилось заниматься в спортзале. Она очень сильная, спортивная. Увлекалась бодибилдингом, помогала с отстрелом. Говорят, была сильнее многих парней.

– С каким отстрелом?

– В национальном парке Тетфорд-Форест. Это в двух милях отсюда. Мы каждый год отправляем туда своих подопечных – помочь с летним отстрелом. Разумеется, только тех, кто сам выражает желание. Поскольку там применяется огнестрельное оружие, они работают под строгим присмотром. Некоторым нравится – тяжелый физический труд и целый день на свежем воздухе.

– И что конкретно они делают?

– В Тетфорде развелось слишком много оленей, и часть поголовья ежегодно отстреливают. Обычно в отдаленных местах. Машинам там не пройти, и туши приходится таскать на себе до ближайшего проселка, где и происходит погрузка.

– И как же их таскают?

– Есть специальная обвязка, вроде альпинистской. Оленю стягивают шнуром ноги, снизу пропускают стропу. Ее пристегивают к обвязке, а обвязку надевают на плечи. Гораздо удобнее, чем просто волочить по земле.

Вот и еще одна деталь мозаики встала на место.

Глава 92

От напряжения сидевшую перед компьютером Чарли снова затошнило. «Скайп» выводил трель вызова, и Чарли взмолилась, чтобы ей ответили. От этого зависела участь Стефани Байнс.

Поиски выдались изнурительными, но Чарли не теряла надежды. Вместе с констеблями Бриджесом и Граундсом они обошли все дешевые пабы, кафе и ночные клубы в Саутгемптоне и окрестностях. Разговор везде складывался одинаково.

– Да, я знаю Стефани. Работала здесь пару месяцев назад. Пользовалась популярностью, особенно у парней.

– А не подскажете, где ее можно найти?

– Понятия не имею. В один прекрасный день она просто взяла и не вышла на работу.

Сначала все это крайне нервировало Чарли. Любое упоминание о внезапном исчезновении человека могло иметь отношение к их делу, но постепенно у Чарли сложился образ Стефани – работящей, но не слишком довольной жизнью молодой женщины, не способной надолго привязываться к определенному месту или другим людям. Она приехала издалека, бросила якорь у южного побережья Англии, но чутье подсказывало Чарли, что то была лишь временная швартовка. Поэтому она прекратила утюжить мостовые и вернулась в оперативный штаб, сообразив, что имеет смысл пробить по базе данных все заграничные рейсы. В последний раз Стефани видели в Саутгемптоне в сентябре – с сентября Чарли и начала. Затем вместе с помощниками принялась обзванивать авиакомпании. «Квонтас», «Бритиш эйруэйз», «Эмирейтс»… Они сорвали банк в «Сингапур эйрлайнз». 16 октября Стефани Байнс купила билет в один конец до Мельбурна. Последующая проверка показала, что в пригороде Мельбурна у нее живет сестра и Стефани – судя по всему, живая и здоровая – улетела домой. Для пущей уверенности Чарли подключилась к «Скайпу». Они уже убедились в способностях убийцы кого угодно ввести в заблуждение, и Чарли знала, что не успокоится, пока не увидит Стефани собственными глазами.

И вот она ее увидела. Загорелую, с еще более светлыми волосами. Это означало, что Чарли, Хелен и вся их команда одержала пусть небольшую, но победу. Хоть одного человека, но спасли. Не исключено, что внезапное решение Стефани вернуться домой расстроило планы убийцы.

Долго упрашивать Стефани не пришлось. Она пробыла дома всего пару недель, но уже чувствовала, что начинает задыхаться. Чарли пришлось импровизировать на ходу. Она заговорила про опасность, разумеется, мифическую, которая якобы грозила Стефани от когда-то разоблаченных с ее помощью бандитов. И прозрачно намекнула, что для Стефани и ее родных будет лучше, если она на некоторое время снова исчезнет, съездит куда-нибудь – в Квинсленд, в Красный центр, да куда угодно! – лишь бы подальше от дома.

Разговор Чарли заканчивала на оптимистической ноте – возможно, убийца не так уж и неуязвима.

Не успела она отключиться, как с другого конца комнаты ей замахал Марк. Она поспешила к нему.

– В участке только что приняли звонок. Таннер видели возле старой детской больницы на Спайр-стрит. Она попрошайничала.

– Когда?

– Минут пять назад. Звонила мамаша с коляской. Она дала Таннер фунт и едва не лишилась кошелька.

Спустя пару минут они уже мчались в центр города. Неужели именно Таннер – та, кого они ищут? Скоро это выяснится. Чарли чувствовала, как у нее ускорился пульс. Хорошо снова быть в седле и преследовать добычу.

Глава 93

Каждому человеку время от времени приходится решать, что лучше: делиться своими мыслями и чувствами с другими или держать их при себе. С любимыми, с близкими, с коллегами, с друзьями – рано или поздно наступает момент, когда ты должен сделать выбор: открывать свое сердце посторонним или наглухо закрыться от чужих взглядов.

Хелен намеренно окружила себя ореолом загадочности. Она словно нарастила вокруг себя прочный панцирь, старательно играя роль сильной и целеустремленной особы, не ведающей ни сомнений, ни сожалений. Сама она знала, насколько этот образ далек от действительности, но, как ни удивительно, остальные по большей части повелись на ее обман. Людям свойственно сомневаться в себе чаще, чем в других, потому-то коллеги по работе и случайные любовники принимали образ решительной, преданной делу и неустрашимой инспекторши полиции за чистую монету. Чем дольше продолжалась эта игра, тем охотнее публика верила, особенно подчиненные Хелен, раз и навсегда отказавшиеся разгадывать секрет неуязвимости своего босса.

Все это Хелен прекрасно понимала и сейчас, намереваясь разбить ею же сотворенного идола, позволила себе взять небольшую паузу. Открывая правду о себе, она поступала правильно – ведь это могло спасти чьи-то жизни. Но платить за решение вытащить на свет давно забытое прошлое придется ей, и платить дорогой ценой.

От раздумий ее оторвал констебль Бриджес, притащивший кипу папок с затребованными делами, которые оба принялись просматривать. Листая в тиши кабинета страницу за страницей, Хелен критически оценивала каждое звено выстроенной цепочки, проверяла и перепроверяла свои догадки. Последние сомнения таяли как дым.

Сердце вдруг дрогнуло и пропустило удар.

– Дай-ка еще раз дело Микери.

– Протокол допроса?

– Нет, отчет судебной экспертизы. По осмотру дома Мортена.

После исчезновения Сэнди Мортена криминалисты прочесали его дом, как говорится, частым гребнем. Похитительница была там и пила с Мортеном и Микери шампанское. Не могла же она не оставить вообще никаких следов?

– Да там ничего нет, босс. Обнаружили множество образцов ДНК Микери, Мортена, его жены, всех…

– Вторую страницу.

– Там только неполные профили… Мы с ними практически не работали.

Хелен выхватила у него из рук папку и пробежала взглядом по странице. Все. Теперь она знала, кто убийца. Знала и мотивы убийств.

Таннер испарилась. О том, что она здесь была, напоминала лишь сумка, брошенная под заколоченными окнами бывшей детской больницы. Они уже собирались уходить, когда услышали приглушенный, но явственный шум, как будто внутри покинутого здания кто-то уронил на пол что-то металлическое.

Марк сделал Чарли знак. Оба выключили рации и телефоны и осторожно приблизились к дому. Доски на одном из окон гуляли туда-сюда – чем не убежище для того, кому желательно избегать любопытных глаз.

Стараясь не шуметь, Марк и Чарли перелезли через трухлявый подоконник. Когда-то здесь бурлила жизнь. Но потом в городе выстроили новый медицинский центр, и судьба больницы была решена. От прежде живого организма осталась пустая скорлупа, и та со временем постепенно разрушалась. Снимая с ремня дубинку, Чарли заметила, что руки у нее дрожат. Готова ли она к схватке? Впрочем, что толку задаваться вопросами? Осторожно, в любой момент ожидая нападения, они начали пробираться вперед.

И вдруг…

Таннер – в толстовке с капюшоном и спортивных штанах – выскочила из-за угла и рванула к вращающейся двери. Марк и Чарли бросились за ней по коридору. Таннер опережала их ярдов на двадцать. Дверь вела на лестничную площадку. Они видели, как она, перепрыгивая через ступеньки, мчится наверх. Вперед! Не упустить. Взять здесь и сейчас. Снова послышался какой-то грохот.

К четвертому этажу они ее почти догнали и тут же потеряли из виду. Куда она свернула? Влево или вправо? Дверь слева чуть заметно покачивалась. Значит, туда. Марк отвел створку.

Пусто. Но в другом конце коридорчика были еще четыре двери. Четыре комнаты. Таннер могла притаиться в любой из них. Если так, то она в ловушке. Они заглянули в одну. Потом во вторую. В третью. Оставалась последняя.

Бум!

Все случилось слишком быстро. На голову Марку обрушился обрезок металлической трубы, и он повалился на пол. Чарли взмахнула дубинкой, но Таннер парировала удар. Отбила она и второй выпад. И третий.

Таннер…

Вот только это была не Таннер. Им бы следовало понять это раньше – хотя бы по тому, как легко та бежала вверх по лестнице. Она ловко заманила их в другой коридор и, подобравшись, напала сзади. Нет, это была не Таннер, а убийца. И Чарли столкнулась с ней лицом к лицу.

Пора. Приказав Бриджесу собрать всю команду, Хелен достала мобильный и набрала номер Чарли. Голосовая почта. Она выругалась и позвонила Марку. То же самое. Что за черт? Какую еще игру они затеяли? Отправив короткое сообщение, Хелен прошла в оперативный штаб.

Начинать операцию без двоих лучших детективов ей не хотелось, но выбора не было. В ее распоряжении имелось двадцать человек, в том числе Макэндрю, Сандерсон и Бриджес, каждый из которых мог возглавить собственную небольшую группу.

Хелен не стала тянуть и сразу перешла к делу.

– Женщину, которую мы ищем, зовут Сюзанна Кук.

Собравшимся раздали фотографии Сюзанны.

– К снимку приколот список всех предъявленных ей когда-либо обвинений. За двойное убийство она получила двадцать пять лет. Год назад самовольно покинула общежитие для лиц, выпущенных из тюрьмы по условно-досрочному освобождению. Общежитие находится на территории графства Норфолк, но я полагаю, что сейчас Сюзанна Кук в Гемпшире. Скорее всего, ответственность за последние убийства лежит на ней.

По комнате прокатился приглушенный шорох. После недолгого молчания Хелен продолжила:

– Судя по выбору жертв, она метит лично в меня. Со Стефани Байнс вроде бы все в порядке, но мы должны держать постоянную связь с австралийскими коллегами. В списке возможных жертв она последняя, но, как показывает похищение Микери, воображения Сюзанне не занимать, и она вполне может отступить от первоначального плана. Наша задача – как можно скорее найти ее. Прессой я займусь сама. Детектив Бриджес, оповестите патрульных. Сюзанна Кук – подозреваемая номер один, и нам предстоит развернуть поиски на территории всего графства. Понятно?

– Но чем вы ей не угодили, босс? – выражая общее недоумение, спросил констебль Граундс. – Почему она на вас взъелась?

Хелен чуть поколебалась. Время играть в секреты кончилось, но, даже понимая это, она, прежде чем ответить, тяжело вздохнула.

– Потому что Сюзанна Кук – моя сестра.

Чарли была готова драться насмерть, но соперница повела себя странно. Разжала пальцы, и обрезок трубы упал на пол. Эхо раскатилось по всему зданию. Чарли замерла, заподозрив подвох. Но убийца всего лишь сбросила с головы капюшон, открыв жесткое, но довольно привлекательное лицо. В первую секунду в нем даже промелькнуло что-то странно знакомое. Кто эта женщина? Хорошо сложенная, с рельефными плечевыми мышцами, с тонкими чертами лица без следов макияжа. Для большего сходства с Таннер?

– Не знаю, зачем ты нас сюда привела, но мы можем обойтись без мордобоя. Повернись и положи руки на стену.

– Я не собираюсь с тобой драться, Чарли. Мы здесь не для этого.

Слышать, как убийца обращается к тебе по имени, само по себе не слишком приятно. Но худшее ждало впереди. Незнакомка с улыбкой достала из кармана револьвер и наставила его на Чарли.

– Ты ведь знаешь, на что способна эта штука? Если мне не изменяет память, ты тренировалась как раз со «смит-вессоном»?

Чарли машинально кивнула. Незнакомка обладала какой-то необъяснимой гипнотической силой, заставлявшей беспрекословно выполнять ее приказы. Или волю к сопротивлению сводил к нулю тот простой факт, что она тебя знает, а ты ее нет?

– Положи дубинку и сними ремень. Если собираешься тащить своего напарника вниз, лучше делать это налегке.

Убийца бросила к ее ногам что-то вроде сбруи и жестом приказала надеть. Чарли молча смотрела на нее, не в состоянии пошевелиться.

– Ну! – взревела незнакомка, и добродушие на ее лице мгновенно перешло в злобу.

Чарли выронила дубинку. Они угодили в западню. Скорее всего, это она позвонила в участок и сообщила, что видела Таннер. А они заглотили наживку. Встреча с Таннер не оставила у нее приятных воспоминаний, но сейчас дело обстояло гораздо хуже.

На Хелен обрушился град вопросов, в которых любопытство мешалось с возмущением. Она постаралась на них ответить – честно и спокойно.

– Вы давно это подозревали?

– Как вы догадались?

– Что ей нужно?

– Она метит непосредственно в вас?

Хелен сама еще многого не знала, а догадки и предположения могли увести слишком далеко. Примерно через полчаса она объявила, что совещание окончено. Всем пора отправляться на поиски Сюзанны.

Шагая по коридору к поджидавшим ее репортерам, Хелен заметила, что у нее дрожат руки. Она так глубоко погребла собственное прошлое, что теперь, вытащив его на свет, словно разбередила старую рану. Пойдет ли за ней команда? Не лишится ли она доверия своих товарищей? Ее не отпускало предчувствие, что худшее еще впереди.

Глава 94

– Существует ли реальная угроза для жизни людей, инспектор? – Эмилия Гаранита задала свой вопрос первой. Она не могла упустить возможности в присутствии журналистов из солидных газет и популярных таблоидов лишний раз подколоть копов. Взбучка от Уиттакера еще не стерлась из ее памяти.

– Мы не думаем, что обычным гражданам что-либо угрожает, но не советовали бы гражданам вступать с подозреваемой в контакт. Она может быть вооружена, и ее поведение непредсказуемо. Каждому, кто увидит Сюзанну Кук, следует немедленно позвонить по номеру 999.

– Как она связана с недавними убийствами в Саутгемптоне? – Вопрос задал журналист «Таймс».

– Мы еще не полностью восстановили картину случившегося, – сказала Хелен, от внимания которой не укрылось, что Эмилия скептически вскинула бровь, – но не исключаем активного участия Сюзанны Кук в подстрекательстве к убийствам. Я имею в виду убийства Сэма Фишера и Мартины Робинс.

Внутри у Хелен все сжалось. Она до последнего сомневалась, следует ли называть журналистам имя Мартины. Если пресса ухватится за этот эпизод и выйдет на Кэролайн, ее игра будет окончена. Придется во всех подробностях рассказать о дьявольской роли Сюзанны во всех этих преступлениях.

– Правда ли, что вы получили повышение, инспектор? – вновь подала голос Гаранита. – Ходят слухи, что детектив-суперинтендант Уиттакер временно отстранен от должности и вскоре ему будет предъявлено обвинение в коррупции.

После этих слов комната буквально взорвалась. Газетчики ринулись в атаку с новыми силами, и Хелен едва успевала отбивать стрелы, в том числе отравленные. Она понимала, что ее долг – предупредить людей, а без помощи прессы это было невозможно. Горькая пилюля, но она ее проглотила. Порой ты просто вынужден кормить того, кто кусает тебя за руку.

Глава 95

Тело пронзила боль. Марк зажмурился и без сил повалился на землю. Что, черт возьми, это было? Он машинально протянул руку к затылку и вздрогнул, когда пальцы нащупали кровоточащую рану. Голова раскалывалась, и не только голова – чувство было такое, словно его долго и жестоко били.

Постепенно мысли прояснялись. Они ловили Таннер. Гнались за ней по больничным коридорам… А что дальше? Тошнотворная пустота. И тут же пришло озарение. Он вспомнил наносекунду тревоги, ощущение чужого присутствия у себя за спиной. Безмозглый баран! Таннер подкралась к нему сзади, вот он и получил.

Марк огляделся. Пахло антисептиками и плесенью. Он снова попытался поднять голову. Глаза уже понемногу привыкли к темноте. Он находился в помещении, напоминавшем котельную. В больничном подвале? Но как он тут оказался?

– Марк.

Чарли. Слава богу. Марк медленно, не обращая внимания на пульсирующую во всем теле боль, повернул шею и увидел Чарли. Она сидела съежившись и держала в руке видавший виды переносной фонарь, служивший единственным источником света.

Он еще не до конца осознал, что означает эта странная картина, а в голове уже сработал сигнал тревоги.

– Она поимела нас, Марк.

– Таннер?

Чарли покачала головой и закрыла лицо руками.

– Это была ловушка. Она нас провела.

Пошатываясь, Марк поднялся, чтобы осмотреться. Но поднялся слишком резко – перед глазами сверкнули звезды, и он тяжело рухнул на пол.

Придя в себя, Марк обнаружил, что голова его покоится на коленях у Чарли, которая нежно дует ему в лицо. Он был весь в поту, его бросало из жара в холод, в горле першило. Марк поднял глаза, чтобы поблагодарить Чарли за заботу, и увидел, что она плачет.

– Она нас сделала, Марк.

Комфорта пребывание здесь не обещало.

Глава 96

«Глок» удобно лег в руку. Хелен давно уже не стреляла из пистолета, хотя оружие всегда добавляло ей уверенности. Она расписалась в журнале и пошла получать патроны. В требовании на выдачу оружия Хелен указала, что оно необходимо ей для личной защиты ввиду возможной угрозы жизни. Но так ли это было на самом деле? Или вооружиться ее заставили некие более темные мотивы?

Согласно протоколу и учитывая уровень угрозы, она больше не имела права работать в одиночку. Но Хелен твердо решила, что должна пройти этим маршрутом без попутчиков. Подчиненным она солгала, сказав, что ее вызывают в главное управление для доклада. Команда ей поверила, но не всех оказалось так просто одурачить. Взяв курс на север, Хелен заметила, что вслед за ней устремился красный «фиат». Эмилия Гаранита. «Фиат» не лез на глаза – все-таки Эмилия была не новичок в таких делах, – но и не особенно прятался. Хелен почувствовала, как в ней вскипает гнев, и до упора выжала педаль газа. По шоссе, где разрешенная скорость ограничивалась цифрой в сорок миль в час, она пролетела на семидесяти. Судя по всему, до Эмилии дошло, что нарушать правила в погоне за копом – не самая разумная тактика, и на этом преследование закончилось. Оторвавшись от «фиата», Хелен развернулась на 180 градусов, выскочила на окружную дорогу и поехала в направлении Лондона.

В детстве у Хелен было не так уж много любимых мест. Наведя справки, она выяснила, что в скором времени планируется снос Чатем-тауэра, и решила первым делом съездить туда. С учетом modus operandi Сюзанны это место было идеальным. Примечательно, что она по-прежнему думала о ней как о Сюзанне, называя ее не настоящим именем, словно пыталась избавиться от болезненных ассоциаций. Сама Хелен давно привыкла к новому имени. Она взяла себе фамилию Грейс потому, что в этом слове ей слышался искупительный смысл[3], а Хелен звали ее бабушку по материнской линии. Назови ее кто-нибудь сейчас именем, данным при рождении, она не испытала бы ничего, кроме душевного дискомфорта.

Хелен вдруг сообразила, что выжимает под сотню миль в час, и сбросила скорость. Нужно успокоиться. Она не имела ни малейшего представления о том, чем все закончится, но понимала, что ей в любом случае понадобится трезвая голова, чтобы завершить игру на своих условиях.

Она слишком долго отрицала очевидное, упорно отвергая мысль, что ее родная сестра может иметь отношение к этим убийствам. Они не виделись больше двадцати пяти лет, о чем Хелен ничуть не сожалела. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Но, когда она прочитала отчет криминалистов об осмотре дома Сэнди Мортена, дальше прятаться от реальности стало невозможно. Криминалисты обнаружили образец ДНК, правда, подпорченный – что-то сродни фрагменту отпечатка пальца. Тем не менее им удалось кое-что из него извлечь, но, поскольку он по многим параметрам совпал с ДНК Хелен Грейс, они решили, что отпечаток ее. И списали находку в «пассив» – не станешь же каждый раз затевать разбирательство, если кто-то из полицейских по неосторожности наследил на месте преступления. Проблема заключалась в том, что Хелен никогда не бывала в доме Сэнди Мортена. Это обстоятельство почему-то упустили из виду все. Только не Хелен. Оно подтвердило ее худшие опасения.

Она катила по убогим предместьям Южного Лондона. Вскоре на горизонте показался Чатем-тауэр. Когда в шестидесятые возводили этот квартал, предполагалось, что он будет олицетворять собой новую Утопию, но сейчас, по прошествии времени, большая часть зданий шла под снос. Мечта не осуществилась. В охранном агентстве «Стрела», отвечавшем за безопасность объекта, о приезде Хелен знали, но ей все равно пришлось ждать, пока принесут ключи. Пока ворчливый охранник отпирал деревянные ворота, Хелен в шутку поинтересовалась, много ли дыр у них в заборе. Ни одной, уверил ее охранник – детишкам, мол, больше нравится развлекаться в местном торговом центре, чем таскаться в такую даль, – но Хелен на всякий случай обошла по периметру ограждение. Не найдя ни одного пролома, она согласилась, что объект защищен надежно, и они прошли внутрь здания. Правда, оставалась вероятность того, что кто-то догадается перебраться через забор с помощью лестницы…

Лифт не работал, поэтому на одиннадцатый этаж поднимались пешком; Хелен шла впереди, ее спутник тащился следом. Хелен сама не заметила, как очутилась перед квартирой 112. Пока охранник осматривал, на запоре ли дверь, она оперлась рукой о стену. Дверь оказалась не заперта и распахнулась от первого же прикосновения. Охранник уже сделал шаг, когда Хелен его остановила:

– Подождите снаружи.

Он посмотрел на нее с удивлением, но уступил:

– Как скажете.

Ничего больше не говоря, Хелен переступила через порог и растворилась в царящем внутри мраке.

Глава 97

– Мы должны выстоять, Марк. Сохраним силы, будем держаться вместе – она не победит.

Он кивнул.

– Ей нас не сломить. Я не позволю, – сказала Чарли.

Поддерживаемый Чарли, Марк с трудом поднялся на ноги, и они вместе обследовали помещение. Если они в больнице, то их едва ли кто-то услышит. Муниципальный совет вот уже несколько лет пытался впарить застройщикам землю под зданием, но безуспешно. Так оно и стояло на городской окраине, понемногу разрушаясь. Их окружали бетонные стены. Окон не было. Дверь, судя по виду, недавно старательно укрепили – на фоне остального обветшания она выглядела новехонькой. Они попытались снять ее с петель, но поняли, что без инструментов это невозможно. Если только попробовать ослабить…

Забыв о раненой голове и духоте, Марк занялся петлями, а Чарли принялась колотить в дверь кулаками. Она била и била, крича во все горло, взывая о помощи. Поднятый ею шум разбудил бы и мертвого – жаль, что никто ничего не слышал.

От пола поднимались клубы пыли, окутывая обоих, проникая в уши, глаза, горло. У Чарли уже начал срываться голос, но она не сдавалась. Они продолжали штурмовать дверь, подбадривая друг друга, но после часа тщетных усилий повалились на пол, совершенно изможденные.

Чарли приказала себе не плакать. Они застряли в наихудшем из возможных кошмаров, но не должны падать духом. Только в этом случае остается хоть какой-то шанс на спасение.

– Помнишь Энди Фаундлинга? – спросила Чарли с напускной беззаботностью, плохо сочетавшейся с охрипшим голосом.

– Конечно. – На лице Марка отразилось замешательство.

– Он выдвинул иск против полиции Гемпшира. Утверждает, что стал жертвой сексуального домогательства со стороны женщин-полицейских.

Марк хрипло хохотнул в ответ. Энди по прозвищу Шаловливые Ручонки, сержант портсмутского отделения, пользовался репутацией записного ловеласа, не дававшего прохода женщинам-офицерам, особенно молоденьким. Чарли продолжала болтать, пересказывая Марку последние сплетни, и, хотя ему хотелось уснуть, он охотно поддержал ее игру, не хуже напарницы понимая, что они должны гнать от себя отчаяние.

Они по очереди травили байки, и ни один не обмолвился о лежащем между ними на полу револьвере.

Глава 98

Я была уверена, что они проснутся и не дадут мне позабавиться, но семь пинт сидра – это вам не шутка. Папаша всегда был не дурак выпить – пиво, сидр, в общем, все, что горит, – да и мать от него не отставала. Выпивка затуманивала мозги и помогала сносить побои. Протрезвей она хоть на неделю, сразу увидела бы, в какой помойной яме живет, и сунула бы голову в духовку. В некотором смысле мне даже жаль, что она этого не сделала. Мысленно я перебрала десятки способов. В мечтах я всегда использовала нож. Мне нравилось представлять, как из перерезанных артерий хлещет, заливая стены, кровь, но осуществить этот план наяву мне не хватало смелости. Я боялась, что все испорчу. Ударю недостаточно сильно, промажу, попаду мимо артерии. Когда настанет час, я должна действовать безошибочно, иначе я – труп. Ублюдок тоже выжидал – одному богу известно, что он собирался со мной сделать, – поэтому моя задача – подготовиться и нанести удар первой.

В каморке сторожа я обнаружила целую кучу мотков изоляционной ленты и стащила три катушки. В итоге мне хватило одной, но я нервничала и хотела перестраховаться. Сначала я занялась им. Взяла его руку и осторожно, в несколько слоев, обмотала лентой запястье. Почти нежно, словно перевязывала рану. Потом приподняла руку, поднесла к железной спинке кровати и – опять же в несколько слоев – крепко-накрепко закрепила на металлической перекладине. Затем проделала то же самое с другой его рукой.

Сердце молотом стучало в груди. Отец уже начинал шевелиться, ощущая дискомфорт, поэтому нужно было поторапливаться.

С левой маминой рукой я справилась быстро, но, когда занялась правой, она проснулась. Открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Я твердила себе, что она все понимает и одобряет мои действия. Соглашается со мной. Так или иначе, глаза у нее снова закрылись. Больше с ней проблем не возникло.

Теперь оба были обездвижены, и я помчалась на кухню. Шум уже не имел значения. Значение имела быстрота. Я схватила рулон пищевой пленки и рванула обратно в спальню. Я видела этот трюк в одном фильме, и мне всегда было интересно, как это бывает на самом деле. Оторвала большой кусок, потом второй, третий и сложила их вместе. Забралась на кровать, уселась спящему родителю на грудь и осторожно приподняла ему голову. Наложила кусок пленки на лицо и несколько раз обмотала вокруг головы – пока глаза, нос и рот полностью не скрылись под воздухонепроницаемой пленкой.

Как он задергался! Открыл глаза и вылупился на меня как на сумасшедшую. Пытался кричать, пытался высвободить руки. Мне стоило немалого труда удержаться на его извивающемся теле, но я не собиралась сдаваться и только сильнее надавила ему на грудь. Глаза у него расширились, став как два блюдца, рожа побагровела. Рядом медленно, с недовольным кряхтеньем просыпалась мать.

Он уже почти не дергался. Я надавила еще сильнее. Даже руки заболели. Но я должна была убедиться, что прием сработал. Что я и правда его прикончила.

Внезапно он затих. Мать проснулась и смотрела на меня непонимающим взглядом. Я улыбнулась и приложила пленку к ее лицу. Всего одну полоску. Особого сопротивления я от нее не ждала.

Все закончилось довольно-таки быстро. Я встала и поняла, что вся мокрая от пота. Меня трясло. Радости не было, и это меня разочаровало – я думала, что будет по-другому. Но дело было сделано. Так все и кончилось.

Глава 99

Она стояла в спальне и смотрела на царящую кругом разруху. Жалкие постеры и дешевая мебель давно исчезли, повсюду валялся мусор, оставленный бомжами и наркоманами, повадившимися шляться в заколоченный дом.

С этой комнатой было связано так много воспоминаний. Хороших, плохих, ужасных. Каждый раз, мысленно представляя ее себе, Хелен вспоминала страх и смятение, которые испытывала, когда лежала, сжавшись в комок, и слушала, как на нижней кровати насилуют ее сестру. Эти мысли и сейчас не давали ей покоя. Детство было для нее порой бессилия и беспомощности, и сейчас, стоя в этой комнате взрослой женщиной, вооруженной пистолетом, она испытывала странные чувства. Что бы она сделала, если бы вдруг перенеслась в то время? Сумела бы изменить свою жизнь, избавить сестру от страданий, свершить правосудие? Может быть, все пошло бы совсем не так, если бы тогда хоть кто-нибудь услышал ее зов о помощи? Прежде в дальнем углу стояла двухъярусная кровать. Теперь там зияла пустота. На стене болтался рваный постер с изображением Бритни Спирс, исчерканный фломастером. Хелен пересекла комнату и содрала потрепанный плакат. Проведя рукой по шершавой штукатурке, обнаружила то, что искала. «Дж. Х.». Ее инициалы. Она выцарапала их на стене школьным циркулем. То был знак отчаяния: она нанесла его в надежде, что буквы сохранятся, даже если сама она не уцелеет.

Снова нахлынули мрачные мысли, и Хелен вышла из комнаты. Заглянула во вторую спальню, на вонючую кухню, в гостиную с покрытыми плесенью стенами. Но ей уже стало ясно, что здесь она ничего не найдет. Почему-то ей казалось, что посещение своего старого дома откроет ей какие-то тайны. Она ошиблась. Больше она не вернется сюда никогда.

Хелен на секунду задержалась, окидывая квартиру прощальным взглядом. Любопытно, но после случившегося в ту ночь ее очень быстро сдали новым жильцам. Бедняки не могут позволить себе особой разборчивости и суеверий. И пары недель не прошло, а здесь уже жили другие люди. С годами дом все больше ветшал, стены пошли трещинами, пока наконец селиться под его крышей не стало просто опасно. Так ему и надо.

Хелен покинула дом. Охранник, недовольно ворча, вернулся к себе в дежурку, где у него остывал недопитый чай. Минуту-другую Хелен просто сидела на мотоцикле, прикидывая, что делать дальше. Чутье, никогда прежде ее не подводившее, сейчас молчало. Что, придется проверить другие варианты. Все до единого.

Она включила сотовый и ощутила холодок тревоги: количество пропущенных звонков зашкаливало. Когда она открыла первое из многочисленных сообщений детектива-констебля Бриджеса, тревога переросла в ужас. Марк и Чарли пропали.

Глава 100

Наконец-то она вырвалась на свободу. Она была в торговом центре и бежала к эскалатору. Наверху стояла мать и сурово отчитывала за что-то охранника. Она страшно обрадовалась, увидев мать, и бросилась к ней со всех ног. Охранник при ее приближении обернулся и открыл рот, но – странное дело – не смог произнести ни слова: только смотрел на нее и громко стонал…

Чарли дернулась и проснулась. Рядом на полу лежал Марк. Это он стонал. Чарли подавила в себе вспышку гнева – он ведь не виноват. Рана у него на голове загноилась, а обработать ее было нечем. Вначале Чарли пыталась чистить ее собственной слюной и рукавом рубашки, но потом перестала, боясь внести еще больше грязи. Марк еще до того, как их похитили, чувствовал себя неважно – сказывались недавние запои и бессонные ночи, – а от потери крови совсем ослаб. Рана на голове явно инфицирована… И, кажется, у него начинается жар. Что делать, если ему станет совсем плохо?

Отогнав эту мысль, Чарли посмотрела на часы. Сколько она проспала? Не так уж много. Когда надежды нет, время течет медленно. В первое утро они оба были полны энергии и не сомневались, что обязательно найдут способ выбраться из этой могилы. Решили, что ночью будут спать, а днем – трудиться. На второе утро попытались с помощью ременных пряжек отодрать тяжелые дверные петли. Все их усилия не принесли никакого результата. Вскоре обе пряжки сломались. К вечеру второго дня плена узниками полностью овладели апатия и отчаяние.

Никогда еще Чарли не чувствовала себя такой грязной и беспомощной. Их тесная тюрьма все больше напоминала выгребную яму. Они пришли к согласию, что отправлять естественные надобности будут в дальнем углу, и Чарли свято соблюдала уговор, склоняясь над дурно пахнущей лужей, когда ее в очередной раз выворачивало наизнанку. Но Марк, похоже, настолько ослаб, что совсем перестал себя контролировать. Или не хотел? Как бы то ни было, только что он наделал в штаны, и в нос Чарли ударило зловоние.

Ее затошнило, она бросилась в грязный угол и извергла струю кислотной желчи. Желудок сжало мучительным спазмом, огнем обожгло горло. Пить, как хочется пить! Чарли заморгала сухими глазами. Вот бы заплакать и слизнуть соленые слезы. Но слезы не шли – она давно их выплакала. Ничего не оста…

Движение. Краем глаза она уловила какое-то движение. Не без опаски медленно, дюйм за дюймом, повернула голову. Крыса. Большая толстая крыса.

Она явилась из ниоткуда. Как мираж. Как оазис в пустыне. Пища. Мысленно Чарли уже вгрызалась в крысу зубами, заглушая боль стонущего желудка, отрывала от костей горячую плоть. Крыса здоровенная, хватит на двоих… Только не спугни ее. Не торопись. Это вопрос жизнь или смерти. Чарли беззвучно спустила с плеч куртку – не самая лучшая сеть, но должна сработать. Она сделала шаг вперед. Крыса дернулась, вглядываясь в темноту. Чарли замерла. Коротко принюхавшись, крыса вернулась к луже блевотины, которую пожирала, – жадность взяла свое.

Еще один шаг вперед. Крыса не прервала свое пиршество.

Еще шаг. Чарли была совсем близко.

Еще один. Теперь Чарли практически нависала над крысой.

Ринувшись вперед, она набросила куртку на грызуна и обрушила на извивающееся тело град ударов. Крыса неистово дергалась, но наконец затихла. Готова? На всякий случай Чарли нанесла еще один сильный удар и чуть приоткрыла свою ловушку. Крыса метнулась из-под куртки. Чарли ухватила ее за скользкий хвост, но не сумела удержать. В следующий миг тварь исчезла в невидимой щели.

Чарли заставила себя подняться на ноги. Ее охватило чувство полной безнадежности. Желудок требовал пищи, горло горело. Надо хоть что-то съесть. Хоть что-то положить в рот.

Она сдалась. Она сделала это. Хотя поклялась себе, что ни за что до такого не опустится. Приспустила трусы, помочилась в сложенные пригоршней ладони и жадно выпила теплую пахучую жидкость.

Глава 101

Ей это кажется или они в самом деле винят в случившемся ее? Со времени исчезновения Чарли и Марка прошло уже двое суток, и тревога сменилась всеобщей подавленностью. Раздавая подчиненным задания, Хелен неизбежно натыкалась на осуждающие взгляды, словно все вокруг дружно решили, что она имеет какое-то отношение к их похищению. Методом триангуляции установили, что мобильные телефоны Марка и Чарли отключились на Спайр-стрит. Дальнейшая проверка показала, что они отправились именно по этому адресу, получив анонимный звонок с сообщением о том, что в квартале видели женщину, похожую на Таннер. Больше ни Марк, ни Чарли на связь с коллегами не выходили. Вначале еще оставалась надежда, что Марк и Чарли вышли на след Таннер и «ведут» ее. Но чем больше проходило времени, тем очевидней становилось, что звонок был подставой. Информация о попытке грабежа не подтвердилась. По всему выходило, что Марка и Чарли умышленно заманили к разрушенной детской больнице. Ловушка? Всех терзала одна и та же ужасная мысль: а что, если это она их похитила? Обшарили всю Спайр-стрит, обошли все здания, опросили владельцев всех магазинчиков. И уже обследовали больницу во второй раз, когда один зоркий констебль заприметил неплотно прикрытое окно. На подоконнике осталась свежая земля, будто кто-то недавно забирался через это окно внутрь. Первым побуждением Хелен было немедленно отправить пару человек на обыск больницы, но высшее начальство настояло на том, чтобы в операции участвовала целая группа оперативной поддержки. Ее сборы затянулись и тянулись бы еще дольше, не настучи Хелен кое-кому по башке. В результате она мчалась к старой больнице в сопровождении отряда вооруженных помощников. Здание было большое, с множеством выходов, но Хелен не могла допустить, чтобы Сюзанна проскользнула у них между пальцев. Если, конечно, она там. Они старались двигаться бесшумно. Впереди шла группа поддержки, за ними – Хелен, Бриджес и человек десять констеблей. Им предстояло обследовать довольно большое пространство, и было решено, что команда разделится и будет поддерживать связь по рации.

Хелен была вся как натянутая струна. Она понимала, что обязана справиться с нервами – когда у тебя в руке «глок», нужна предельная собранность. Приближалась гроза, в разбитых окнах завывал ветер, отчего все вокруг казалось каким-то нереальным, словно они попали в дом с привидениями. Возьми себя в руки, приказала себе Хелен, никаких привидений здесь нет и быть не может. Легко сказать… Ее не отпускала горькая мысль, что все ужасные события последних недель происходят по ее вине. Не будь ее, не было бы этих убийств. Не попроси она Марка вернуться на работу, он, может, продолжал бы топить горе в вине, но был бы цел и невредим. Он принял ее предложение, не высказав ни единого упрека, забыв обиду. Он верил в то, что делал, и – вопреки всему – верил в нее. И вот что он получил за свою преданность!

Нарушая все правила, она одна, без прикрытия, поднялась по лестнице. На пороге первой комнаты – пустой и пыльной – сняла с предохранителя пистолет. Интуиция подсказывала ей, что сестра не решится вступить в открытую схватку со спецназом – не настолько она легкомысленна. Сюзанна охотится только за ней, за Хелен Грейс. В следующий дверной проем она заглянула, держа пистолет наготове, уверенная, что вот-вот встретится с мстительницей лицом к лицу.

Затрещала рация. Бриджес. Голос скорее возбужденный, чем встревоженный. Он слышал шум. Откуда-то снизу. Сейчас направляется туда. Хелен развернулась и бросилась к лестнице. Торопясь на шум, детектив-констебль Бриджес с изумлением обнаружил, что Хелен его опередила. Он всегда гордился своей отличной физической формой, но босс… Сейчас она вела себя просто как одержимая. Не человек, а туго сжатая пружина. Какие чувства ею владели – страх, ожидание худшего, злость? Как бы то ни было, она воспринимала происходящее как свое личное дело. И никому не уступила бы право своей рукой поставить точку в этой кошмарной истории. От лестничной площадки начинался коридор, разделенный на четыре рукава. Снова затрещала рация, и под гневным взглядом Хелен Бриджес ее отключил. Они прислушались. Шум определенно доносился из того отрезка коридора, что тянулся прямо. Они ринулись вперед. Первая дверь оказалась запертой, но за ней все было тихо. Они побежали дальше. Так и есть. Ритмичный настойчивый стук – бум, бум, бум – слышался из-за следующей двери. Она тоже оказалась запертой. Но это их не остановило. Хелен крикнула в запертую дверь, но не дождалась ответа. Один из констеблей сорвался с места и через минуту вернулся с ломом, приведя на подмогу еще двух полицейских. Он уперся в стену плечом и принялся орудовать ломом, вышибая замок. В конце концов тяжелая металлическая дверь не выдержала и, издав громкий треск, распахнулась. Отстранив констебля, Хелен и Бриджес ворвались внутрь.

Никого. Пустая оконная рама, едва держась на разболтанных петлях, сердито и настойчиво колотила под порывами ветра по металлической решетке.

Глава 102

Скорее бы умереть.

Марк жаждал смерти, потому что только смерть прекратила бы его страдания. Несмотря на жар, он еще пытался размышлять, обдумывая способы спасения из ловушки, в которую они с Чарли угодили, но мысли путались. Временами он впадал в забытье, чтобы снова очнуться от адской боли.

Как скоро наступает смерть от голода и жажды? Не скоро. Он потерял счет времени, но подозревал, что они сидят в своей «тюрьме» не меньше трех суток. Живот то и дело сводило спазмами, горло распухло и пересохло, и не было сил шевельнуться. Он старался воскресить в памяти картины детства, вспомнил школу, и мысль тут же перескочила на поэму «Потерянный рай», которую они проходили – как же он ненавидел уроки! – на литературе. Он, подобно персонажу книги, наяву погрузился в страшный сон, и его попеременно терзал то ночной холод, то дневной зной. И никакой надежды на избавление.

Он понимал, что температура у него поднимается все выше. Изредка наступало кратковременное облегчение, и тогда он мог разговаривать с Чарли, но вскоре вновь начинал бредить. В одну из минут просветления его обожгло страхом: вдруг он сходит с ума и это необратимо? Но он предпочел не додумывать эту мысль до конца.

Рука потянулась к затылку – обследовать рану. Грязные пальцы коснулись глубокого и широкого разреза.

– Не надо, Марк, – донесся из сумрака голос Чарли. Даже после трех дней мучений она все еще присматривала за ним. – Только хуже будет.

Но Марк уже ощутил под пальцем какое-то движение. В ране кто-то копошился. Он поднес палец к глазам. Личинки. Рана кишела опарышами.

Он облизнул палец и испытал странное ощущение, когда червячки проскользнули в горло. Странное, но приятное. Он снова провел пальцами по поверхности раны и опять облизал пальцы.

К нему, пошатываясь, уже брела Чарли. Она опустилась на пол рядом с ним, и Марк, чуть помедлив, с трудом повернул голову, предлагая ей воспользоваться «угощением». Она боязливо вытянула двумя пальцами немного личинок и положила в рот. Посмаковала на языке, проглотила и потянулась за следующей порцией. Трапеза закончилась слишком быстро. Животы у обоих пульсировали от голода – съеденные крохи лишь напомнили внутренностям о том, как давно они пустуют. Еще. Еще. Еще. Желудки требовали добавки.

Но насытить их было нечем.

Глава 103

Они прочесали всю территорию в радиусе двух миль от старой больницы частым гребнем, но не обнаружили следов Марка и Чарли. Нашли свежие следы крови в коридоре пятого этажа. Впоследствии анализ подтвердил, что это кровь Марка. Детектив-констебль Макэндрю расплакалась. Остальные члены команды сдерживали эмоции, но настроение у всех было хуже не придумаешь. До сих пор Хелен и не подозревала, как ее коллеги любили Марка. Что ж удивляться, если к ней они питают ненависть?

Итак, убийца хитростью заманила Марка и Чарли в больницу, напала на них и перевезла в другое место. Куда? Вокруг больницы камер видеонаблюдения не было. Те, что были установлены на прилегающих оживленных улицах, зафиксировали множество фургонов типа «транзит», проезжавших примерно в нужное время, но какой из них – тот, что нужен им? Куда она их увезла? В районе хватало заброшенных домов и складов. Патрульные, для помощи которым по требованию Хелен привлекли разыскных собак, уже занимались их обходом. Опрашивали каждого потенциального свидетеля, заходили в соседние дома, беседовали с жителями. Проверяли чердаки и подвалы, при малейшем подозрении не стеснялись обыскивать квартиры. Полицейские делали все, чтобы найти своих товарищей.

Хелен не сомневалась – они где-то близко. Конечно, ничто не мешало Сюзанне перевезти пленников куда угодно, но она не могла не понимать, что, выбирая в жертвы двух полицейских, бросает вызов сильному противнику. Вряд ли в этих обстоятельствах она стала бы рисковать. Хелен приняла решение прошерстить Саутгемптон, Портсмут и окрестности, запросила подкрепление из соседних графств, привлекла к поискам сотрудников, отвечающих за связи с общественностью, и отменила выходные для всех подчиненных. Но этого было мало.

Оставалась еще одна карта. Эмилия Гаранита. До журналистки уже дошли слухи о неудачном обыске бывшей детской больницы. Обозленная тем, что упустила шанс оказаться в нужное время в нужном месте, она донимала Хелен звонками, выпытывая, в чем был смысл операции и чем вызвана нынешняя небывалая полицейская активность? Кого они ищут: Сюзанну или жертвы нового похищения?

Шаг был рискованный, но у Хелен не оставалось выбора. Заканчивался четвертый день поисков, но все их усилия так и не принесли результата. Она взяла телефон и набрала номер Эмилии.

Глава 104

Эмилия Гаранита любила свою работу. Пахать приходилось много, платили до безобразия мало, представители власти в подавляющем большинстве вели себя с репортерами из местной газеты откровенно по-хамски, но все это не имело никакого значения. Журналистика давала ей адреналин, превращала жизнь в непредсказуемое приключение и наполняла ее смыслом.

Плюс авторитет. С каким бы пренебрежением ни относились к репортерам политики, чиновники и правоохранители, все они трепетали перед могуществом прессы. Для успешной карьеры нужна репутация, а ее как раз Эмилия с коллегами и формировали. Вот и сейчас, сидя напротив Хелен Грейс, Эмилия ощущала свою власть. Место встречи назначила она, а не Хелен, и тональность беседы выбирала тоже она. Если Грейс нуждается в ее помощи, пусть выкладывает все как на духу, без вранья и умолчаний.

– Пропали два наших офицера, – начала Грейс. – Чарли Брукс и Марк Фуллер – наверное, вы их знаете. Не исключено, что они похищены. Мы очень надеемся, что вы вместе с вашими читателями поможете нам их найти.

Пока Грейс говорила, Эмилия ощутила в кончиках пальцев знакомое покалывание. Вот еще один плюс репортерской работы – никогда не знаешь, когда тебе в руки попадет сенсация. Ради таких случаев и вкалываешь. Часами просиживаешь в судах, где разбирают банальные дела о вандализме, драках, грабежах, понимая, что такова цена за возможность рано или поздно наткнуться на настоящую бомбу. Но уж когда выпадет шанс, изволь его не упустить. Журналист может сделать себе имя только на сенсации.

Эмилия еле успевала стенографировать. Она уже представляла себе, как пишет статью. Заполучить подобный сюжет раньше крупных изданий – то же, что наткнуться на золотую жилу.

Она дала обещание отработать по полной, и Грейс удалилась. Инспекторша сказала, что рада их «дружеской встрече», но скорчила при этом довольно кислую мину. Кто кого просит об одолжении, про себя негодовала Эмилия. Вот тебе и женская солидарность!

Эмилия поспешила в редакцию. Нервное возбуждение спало, и она была абсолютно спокойна. Она уже точно знала, что надо сделать.

Сколько Эмилия себя помнила, она всегда использовала журналистику как орудие для разоблачения и уничтожения всяких мерзавцев.

Не собиралась она отступать от своего правила и на сей раз.

Глава 105

Было полседьмого утра, но солнце подниматься не спешило. Саутгемптон купался в густом промозглом тумане – вполне под стать настроению Хелен. Выйдя из дома, она села на мотоцикл и поехала в центр.

Прошло еще тридцать шесть часов, но новостей по-прежнему не было. Впрочем, нет – «новости» поступали беспрестанно, жаль, что все бесполезные. С той самой минуты, как они с Эмилией простились, Хелен не переставала терзаться сомнениями, не совершила ли роковую ошибку. Она проинформировала прессу потому, что не могла этого не сделать, но ситуация в результате не улучшилась, а ухудшилась. С Эмилией они встречались поздним вечером, а утром уже вышла сенсационная статья – богатая на эмоции, но скупая на детали. Оставалось надеяться, что сегодняшний номер «Ивнинг ньюс» будет более содержательным.

На столе Хелен уже лежал экземпляр газеты. Интересно, кто это так о ней позаботился – кто-то из своих или?.. Скользнув взглядом по кричащему заголовку на первой полосе, Хелен нетерпеливо развернула газету. Подтвердились ее худшие опасения. Автор публикации с омерзительным натурализмом, смакуя физиологические подробности, описывал различные стадии голода и обезвоживания и строил догадки, кто из пленников продержится дольше и что послужит причиной смерти наиболее слабого. Самым тупым из читателей он предлагал ознакомиться с таблицей, иллюстрирующей этапы физического и психического истощения Чарли и Марка. День 1. День 2. День 3. День 4. День 5. Дальше стоял большой красноречивый знак вопроса.

Номер горячей линии полиции – ради которого, собственно, все и затевалось – подвергся шквалу звонков от не вполне адекватных граждан. Большинство из них явно искали дешевой популярности и несли откровенный бред. Хелен кипела от злости. К ней приходили жених Чарли и родители Марка, но ей было нечего им сказать. Они места себе от тревоги не находили и обрушили на Хелен накопившуюся ярость. Она дала слово, что сделает все, чтобы спасти своих товарищей, но не стала скрывать, что шансы невелики и с каждым днем тают. Люди, убитые горем, с трудом сознавали, что происходит, им казалось, все это – какой-то кошмарный сон, но он все длился и длился, и пробуждение никак не наступало.

Хелен отчаянно хотелось дать им хоть малую надежду, но какой был смысл врать? Она верила в Марка и Чарли, но с момента их исчезновения прошла почти неделя. В каком они сейчас состоянии? Как долго еще смогут продержаться? Человеческие силы не безграничны… Время шло, и на счету была каждая минута.

Глава 106

Чарли попыталась встать, но закружилась голова. Она пошатнулась и шлепнулась на пол. Попыталась вызвать рвоту, но горло сжимали сухие спазмы. Ее не рвало уже дня два.

Она умирала с голоду. Ей и раньше случалось произносить эти слова, но только сейчас она в полной мере осознала их ужасный смысл. Кишечник терзали приступы диареи, болели суставы, тело покрылось красными пятнами, кожа вокруг рта, на локтях и коленях сходила клочьями. Она будто разваливалась на части. Скоро от нее останется один скелет. Опарыши из раны они давно съели, а Марк, наверное, умрет раньше, чем появятся новые.

С другого конца комнаты доносилось несвязное бормотание Марка. «Ореховое деревце»? Он уже несколько дней бубнил строчки из детских песенок – то ли слышал в детстве от матери, то ли сам напевал дочке. Слова и мелодии у него путались. Он просто издавал какие-то звуки, доказывая себе, что все еще жив. Кого он пытался обмануть?

Чарли обвела взглядом их тюрьму – наверное, уже в тысячный раз. Все те же четыре стены. Все та же чудовищная вонь – смрад шестисуточных испражнений, пота и блевотины смешивался в тошнотворный букет. А еще их трясло от холода. Чарли пробовала укутывать дрожащего в лихорадке Марка кусками теплоизоляции, содранными с бойлера, но у него началась чесотка, и от этой затеи пришлось отказаться.

Чарли прикидывала, нельзя ли эту дрянь съесть, но побоялась новых приступов рвоты. Поэтому она просто сидела, погруженная в черные мысли. Она приникла головой к холодной стене. Прохлада камня принесла короткое облегчение. Эта комната станет ее могилой. Она никогда больше не увидит Стива. Не увидит родителей. Но хуже всего то, что она так и не увидит своего ребенка.

Надеяться, что кто-то придет и спасет их, она давно перестала. Оставалось одно – ждать смерти.

Разве что… Чарли еще плотнее прижала голову к стене и зажмурилась. Она знала, что револьвер где-то рядом, но упорно отказывалась на него смотреть. Так просто сделать пару шагов и подобрать оружие. Марк не сможет ее остановить, и все быстро закончится.

Она до крови прикусила губу – лишь бы отвлечься от этой мысли. Она этого не сделает. Не сможет сделать.

И тут Чарли вдруг поняла, что ни о чем другом думать не в состоянии.

Глава 107

Это было самопожертвование. Другой на ее месте, возможно, уклонился бы от неприятной обязанности, переложив ее на кого-нибудь из подчиненных. Но Хелен помнила, что сама привлекла к расследованию прессу, а потому не решилась бросить на растерзание журналистам козла отпущения.

С двух сторон от нее висели огромные фотографии Марка и Чарли. Завершая брифинг, Хелен еще раз настоятельно попросила всех, кто располагает какими-либо сведениями о похищенных, связаться с полицией. После статьи Эмилии в «Ивнинг ньюс» город наводнили толпы репортеров. В переполненном зале сидели не только представители всех крупных газет и многотиражных таблоидов Соединенного Королевства, но и журналисты из Европы, США и других стран.

Скрывать что-либо уже не имело смысла. Да, они охотятся на серийную убийцу. Эмилия Гаранита не упустила шанс подлить масла в огонь и публично призвала Хелен подать в отставку, а руководство – начать официальное расследование действий детектива-инспектора Грейс как старшей группы. «Ивнинг ньюс» опубликовала еще одну большую статью, в которой приводились неоспоримые, по мнению автора, доказательства полной профессиональной некомпетентности полиции. Хелен приняла удар на себя – ради достижения цели она была готова платить любую цену.

Она вернулась в оперативный штаб, намереваясь остаться здесь на всю ночь, сжечь дотла злость и разочарование, но коллеги уговорили ее поехать домой хотя бы на час-другой. Они все работали на износ, но Хелен и правда еле держалась на ногах.

Она согласилась. По дороге старалась не гнать слишком быстро – возбуждение еще не улеглось, ее колотила дрожь. Дома приняла душ и переоделась. Было приятно ощутить себя чистой, и она сейчас же испытала прилив энергии и, как ни абсурдно, надежды.

На краткий миг она вдруг поверила, что найдет их живыми.

Но стоило ей взглянуть на хмурый ночной пейзаж за окном, как оптимизм начал таять. Они искали везде. Напрасно. Пока гемпширская полиция прочесывала в поиске пропавших детективов весь Саутгемптон, Хелен связалась со столичными коллегами. Может быть, сестра, планируя, где именно запереть свои жертвы, вспоминала что-то из их детства? Что, если она решила напоследок сыграть особенно злую шутку? Заброшенный склад, куда они бегали бить окна? Кладбище, где они выпивали? Школа, в которой прогуливали уроки? Уличные туннели – они ходили туда смотреть, как мальчишки катаются на скейтбордах. Хелен просила коллег обследовать все эти места.

Ответа от них пока не поступало. Ее окружала гнетущая тишина, выматывающая последние силы. Где-то там были Марк и Чарли, а Хелен ничем не могла им помочь. Проведя в квартире минут десять, она вышла и помчалась в штаб. Где же ключ к разгадке? Она обязана его найти.

Глава 108

Ребенок кричал не переставая.

Чарли попыталась представить его внутри себя. Каким-то непостижимым образом она знала, что это девочка. И, представляя себе свое дитя, видела его не сгустком клеток, а маленьким человечком со своим характером и желаниями. Ее девочка кричала, требуя пищи, и сердито спрашивала мать, почему она не дает ей еды. Могла ли Чарли подумать, что беременность обернется таким кошмаром? Неужели крошечный животик малышки так же сводит судорогами, как сводит живот Чарли? А может, у нее еще нет животика, подумала Чарли, но образ голодного ребенка не шел из головы. Я морю голодом ребенка. Я морю голодом свою дочь.

Они с Марком сами попались в ловушку и винить в этом могли только себя. Но ее ребенок ни в чем не виноват. Он чист и безгрешен. Почему ее дитя должно платить такую цену? От злости на себя, на собственную глупость у нее плавился мозг. Но в ее истощенном обессилевшем теле еще жил дух.

Она попыталась обуздать свою ярость. Попыталась уснуть. Но ночь тянулась слишком долго. Было очень холодно. И очень тихо. Чарли хотела уснуть, но ребенок кричал не переставая.

Возьми револьвер, кричал он.

Глава 109

Группу проинструктировали и отправили по назначению. Бриджес, Сандерсон и остальные продолжали вести поиски в графстве и на прилегающих к нему территориях, а Хелен оставалась в оперативном штабе – кто-то должен был координировать общие усилия. Кроме того, Хелен не покидало неприятное ощущение, что она что-то упустила. Она решила еще раз пересмотреть следственные материалы.

Ведь она проверила все версии, вплоть до самой маловероятной. Связалась со всеми округами Южной Англии и получила полные списки заброшенных объектов, дожидающихся реконструкции или сноса. Администрация порта по ее запросу составила перечень бездействующих товарных складов и плавучих средств. Помощники анализировали договоры об аренде недвижимости, но пока успели отсмотреть документы только по недавним сделкам, а та, что называла себя Сюзанной, если и сняла помещение, то явно не пару недель назад.

Почему-то Хелен чувствовала, что все эти меры ничего не дадут. А если выбор места, где можно держать похищенных взаперти, случаен? Каковы шансы его найти? Страх провала мешал сосредоточиться, но Хелен не отпускало предчувствие, что ответ где-то под самым носом. Она мысленно вернулась в детство. Заводилой у них была, конечно, Марианна, с которой она во всем брала пример и за которой следовала тенью. Где Марианна, говорили дома, там и Джоди. Хелен сменила не только имя, но и всю свою жизнь и, как ей казалось, вышла из-под влияния старшей сестры. И вот зловещая тень снова накрыла ее, неся мрак и отчаяние. Хелен встрепенулась, перечитывая досье из охранного агентства «Стрела». Новая ниточка? В век гендерного равноправия присутствие в списках персонала женщины-охранника не должно было вызывать особого удивления. Но часто ли в жизни нам доводится встречать охранника женского пола? Еще более важная деталь: женщина поступила на работу в «Стрелу» всего два месяца назад. Ее зачислили в бригаду, осуществляющую охрану ряда объектов в двух районах Большого Лондона – в Кройдоне и Бромли, поближе к месту жительства. Быстрая проверка показала, что представленные новой сотрудницей рекомендации оказались фальшивыми, а домашний адрес – вымышленным.

Хелен по факсу переслала в «Стрелу» фото Марианны, искусственно «состаренное» с помощью компьютерной программы, и вскоре получила ответ. Женщина на фотографии действительно похожа на их недавно принятую сотрудницу. Ее зовут Грейс Шилдс.

Грейс. Подозрение переросло в уверенность. Но какой сигнал посылала ей сестра? «Да катись ты»? Или «Иди ко мне»? Скорее второе, решила Хелен, уже мчась по направлению к Чатем-тауэр. Кого-то она там точно отыщет: или саму Марианну, или Марка с Чарли. Хелен летела на север и чувствовала, как в сердце вновь оживает надежда. Партия перешла в эндшпиль.

Глава 110

Когда меня забирали, шел дождь. Пока меня тащили к полицейской машине, я ничего не замечала, но потом, посмотрев в зарешеченное заднее окно, увидела, как пульсируют в лужах синие огоньки проблескового маячка.

Я тогда онемела. Психологи, возможно, назвали бы мое состояние шоком после совершенных убийств, но, думаю, ошиблись бы. Да, это был шок, только его причина крылась совсем в другом. Со мной пытались разговаривать, но я молчала. Тот день стал началом моего конца. Подняв глаза, я увидела ее. Она стояла в дверном проеме, укутанная в шерстяное одеяло. Рядом суетилась тетка-соцработник, но она просто стояла и смотрела на меня, словно не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле. Но это происходило, и происходило из-за нее. Это она была во всем виновата. Она, а не я. Обо мне писали в газетах, на меня вылили тонны помоев. Но настоящей преступницей была она. И знала об этом.

Я прочитала это в ее глазах, когда меня увозили. Она была Иудой. Нет, она была хуже Иуды. Тот предал всего лишь друга. Она же предала родную сестру.

Глава 111

Сделай это быстро. Ты должен сделать это.

Марк собрал остатки сил. Но горевшее в жару тело не желало слушаться. Ценой неимоверного напряжения он заставил себя перевернуться на живот.

Чарли лежала посреди комнаты. Лежала и кричала. Тронулась рассудком? Обычно такая спокойная, такая доброжелательная, сейчас она неистовствовала – шипящая гарпия в шаге от безумия. Кто знает, что у нее на уме?

Револьвер лежал между ними, примерно на равном расстоянии от каждого. Марк не сводил с него глаз. Теперь, когда все их попытки вырваться на свободу закончились ничем, единственным решением проблемы представлялось оружие.

Марк приподнялся на локтях, но они тут же подломились, и он упал, больно ударившись подбородком о холодный камень. Неудача словно придала ему сил, и он сумел согнуть колени и подтянуть их под грудь. Боль выстрелила во все стороны, ударила в ребра, в руки, в ноги… Тело взбунтовалось, но он не позволил ему взять верх.

Марк еще раз украдкой покосился на револьвер. Так, полегче, без резких движений. Он медленно перекатился на спину и, превозмогая боль, принял сидячее положение. Голова от этого сложного маневра загудела, в памяти неожиданно всплыла полузабытая картина – Элси прикладывает ему, страдающему от новогоднего похмелья, влажную салфетку ко лбу. Она всегда была ангелом. Его ангелом.

До револьвера пять футов. Сколько он будет до него добираться? Но отступать нельзя. Промедлишь – и дрогнешь. Для себя он все решил, и теперь главное – не сдаться в последний миг.

Он пополз на четвереньках. Боль пронизывала его насквозь, но ему удавалось продвигаться вперед. Чарли услышала шум и обернулась, но было уже поздно – Марк добрался до оружия. Схватил револьвер и взвел курок.

Глава 112

Гроза разбушевалась. Вода хлестала Хелен по лицу. Казалось, из небес низвергалась та же ярость, что гнала Хелен вперед, к башне. Сквозь залитый водой визор пейзаж перед глазами расплывался. Вот появилась какая-то фигура с размытыми очертаниями… Представитель «Стрелы»? Уже в следующую секунду Хелен поняла, что фигура женская. Напряглась, сбросила скорость и потянулась за пистолетом.

И тут же задохнулась от ужаса. Крепко зажмурилась, но сразу снова открыла глаза. Только бы ошибиться! Но ошибки быть не могло. Хелен затормозила, спрыгнула на землю и побежала к промокшей, полуобнаженной фигуре.

Чарли проковыляла мимо, будто не узнав своего босса. Хелен схватила ее за руку и потянула к себе. Чарли обернулась. Лицо ее полыхнуло дикой злобой, она открыла рот, словно собиралась укусить Хелен. Та оттолкнула ее от себя и отвесила звонкую пощечину. Оглушенная ударом, Чарли упала на колени. Грязная, раздетая, она напоминала жуткую карикатуру на ту энергичную Чарли, которую Хелен знала когда-то.

– Где? – резко и грубо спросила она.

Чарли не решалась поднять глаза.

– Он сам. Не я. Он сам. Чтобы спасти меня…

– ГДЕ? – проревела Хелен.

По щекам Чарли бежали слезы. Она подняла правую руку, указала на Чатем-тауэр и едва слышно пробормотала:

– В подвале.

Оставив так и стоящую на коленях Чарли, Хелен рванула к башне. Вбежала внутрь через незапертую дверь и сняла пистолет с предохранителя. Ни о стратегии, ни о мерах предосторожности она не думала. Надо найти Марка. Она ведь успеет его спасти? Должна успеть. В тот же миг ее осенило: а ведь она, оказывается, неравнодушна к Марку. Какие-то чувства все же есть. Это еще не любовь, но что-то теплое, что могло бы вырасти и окрепнуть. Быть может, судьба свела их не случайно. Быть может, им предначертано спасти друг друга, помочь друг другу залечить нанесенные жизнью раны.

Ворвавшись в холл, она окинула вестибюль быстрым внимательным взглядом. Бегом пересекла его, ударом ноги распахнула ближайшую к лифтам дверь и, перескакивая через ступеньки, помчалась вниз.

Вот и подвал. Первая дверь. Пусто… Нет, за такой дверью никого не удержишь, здесь нужна… И тут она увидела ее – армированную металлическую дверь, слегка покачивающуюся на петлях. Бросилась к двери, влетела в комнату и увидела Марка.

В следующую секунду ноги у нее подкосились, и она рухнула на пол. Марк лежал в луже собственной крови. Мертвые пальцы сжимали револьвер, из которого он убил себя. Она подползла к нему по грязному полу и осторожно подвела руки под его голову. Холодный и неподвижный.

Громко хлопнула дверь, и Хелен обернулась. Кого она ожидала увидеть? Чарли? Бриджеса? Нет, это была Марианна. Разумеется, Марианна.

– Привет, Джоди. – Марианна заперла за собой дверь и улыбнулась. – Давненько же мы не виделись.

Глава 113

Ни восторга. Ни радости. Ни даже облегчения. Она выжила. Она будет жить. Ее ребенок будет жить. Но прежней Чарли больше нет. И не будет. Она умерла.

Чарли лежала на бетонированной площадке под проливным дождем. Голова кружилась, мысли путались. Она испытывала шок и отвращение, больше ничего. Потом пришло ощущение слабости, полного изнеможения. Она закрыла глаза и открыла рот. Капли дождя падали на сухие, кровоточащие губы. Она лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как ее затягивает под воду, засасывает во тьму, в покой и бесчувствие.

И тут послышался голос. Странный механический голос. Чарли попыталась вытолкнуть себя из бездны, но сковавшее ее оцепенение не отпускало. Он раздался вновь – этот голос, требовательный и настойчивый. Ей удалось открыть один глаз. Рядом никого не было.

– Где вы? Пожалуйста, ответьте! – Голос с ноткой отчаяния слышался теперь яснее.

Чарли открыла второй глаз. С трудом оторвала от земли голову.

Голос шел из полицейской рации Хелен, упавшей на землю неподалеку от брошенного мотоцикла. Это был голос констебля Бриджеса. Он искал ее.

Может, это еще не конец. Может, ей дан шанс искупить вину. Чарли знала, что должна попытаться. Она заставила себя подняться, но тут же упала на колени. Ее трясло, зубы стучали, в глазах двоилось. «Чего бы мне это ни стоило, – подумала она, – но я должна добраться до рации».

Глава 114

– Как ты могла?

Марианна рассмеялась. Вопрос Джоди ее развеселил. Разве не тот же вопрос она сама задавала ей много-много лет назад? Марианна была довольна – сама не ожидала, что так удачно все получится.

– Это было легче, чем ты думаешь. С мужчинами – вообще пара пустяков. Ты знаешь, что с ними делает смазливая мордашка. А девушки… Ну, они слишком доверчивы. Хотя потрудиться все же пришлось. Но каштаны из огня для меня таскали другие.

Она бросила быстрый взгляд на Марка.

– Кстати, ты Чарли не видела? Как она там? Когда я открыла дверь, бедняжка так припустила, что я и рассмотреть ее толком не успела.

– Ты сломала ей жизнь…

– Ой-ой-ой, какие мы нежные. Все у нее будет в порядке. Поправится, выйдет замуж, родит ребенка. Как будет смотреть этому ребенку в глаза – это другой вопрос, но она победила. Выжила. Я ждала, что она сама решится, но Марк ее опередил.

– Почему ты просто не пришла за мной? – спросила Хелен.

– Ну, я хотела, чтобы ты помучилась.

Вот так – откровенно, без экивоков.

– Я все сделала правильно. И сегодня поступила бы точно так же. – Хелен впервые повысила на сестру голос, и глаза Марианны вспыхнули злобой.

– Тебя никогда не трогало, что со мной! – бросила она Хелен в лицо.

– Неправда.

– Я не говорю, что ты желала мне зла. Просто тебе было на меня наплевать. А это еще хуже.

– Я никогда не же…

– Я провела за решеткой двадцать пять лет. Меня ломали – сначала в «малолетке», потом в тюрьме Холлоуэй. Я тебе писала, так что не притворяйся, что ни о чем не знала. Как надо мной издевались. Как били и насиловали. Я обо всем тебе рассказывала. В том числе о том, чем они заплатили. Одной суке в Холлоуэе я выдавила глаз. Помнишь? Конечно, помнишь. Но ты и тогда не приехала. Даже не написала. Ты ничем мне не помогла. Ты хотела, чтобы я там сгнила. Зачахла и сдохла. Твоя родная сестра.

– Ты давным-давно перестала быть мне сестрой.

– Из-за того, что я с ними сделала? А ради кого я старалась, ты не подумала, тварь неблагодарная?

Яд наконец просочился.

– Я спасла тебя. Ты была следующая на очереди. Вспомни, сколько тебе тогда было лет. Ты бы просто не выжила…

В словах Марианны была доля правды, и эта правда резанула Хелен по сердцу.

– Я знаю. Знаю, ты думала, что спасаешь меня…

– Мы обе могли спастись. Уехали бы куда-нибудь, нашли бы себе занятие. Никто никогда не нашел бы нас. Останься мы вместе, все было бы хорошо.

– Неужели ты в это веришь? Если да, значит, ты совсем больная…

Гневно сверкнув глазами, Марианна сделала шаг вперед, но Хелен вскинула «глок», и Марианна остановилась. Их разделяло фута три.

Теперь Хелен могла рассмотреть сестру получше. Лицо такое знакомое, но взгляд… Взгляд чужого человека. Словно внутри Марианны поселился монстр, пожиравший ее душу.

– Не смей так на меня смотреть, – прошипела Марианна. – Не смей меня осуждать. Виновата была не я. Ты была во всем виновата.

– В том, что поступила правильно? Ты убила наших родителей. Хладнокровно убила.

– А ты по ним горевала? Жалела, что больше некому над тобой измываться?

Хелен не нашлась с ответом. Никогда раньше она не задавалась этим вопросом. Ее так долго носило по приютам и приемным семьям, что подумать об этом не было ни времени, ни возможности.

– Отвечай! – не отставала Марианна. – Ты по ним горевала?

– Нет, – после долгого молчания выдавила Хелен.

Марианна улыбнулась. Широкой улыбкой победительницы.

– Вот видишь! Это были ничтожества! Хуже, чем ничтожества. Они еще легко отделались! Я милостиво с ними обошлась. Или ты забыла, что они со мной сделали?

Она сорвала с головы светлый парик. Сбоку, там, где отец прижимал ее головой к электрообогревателю, красовалась уродливой формы проплешина.

– Это только те шрамы, которые видны. Рано или поздно он убил бы нас. Я сделала то, что должна была сделать. А ты должна бы меня благодарить.

Хелен смотрела на сестру. Столько лет прошло, но она осталась прежней – все та же дерзость, та же злость. Такой она предстала и перед судьями. Она говорила правду, но ее речь звучала как бред сумасшедшего. Хелен вдруг захотелось вырваться из этой жуткой комнаты, бежать как можно дальше от обжигающей ненависти Марианны.

– И что дальше?

Марианна улыбнулась, словно ждала этих слов.

– Все то же самое. Выбирай.

Только теперь происходящее начало приобретать смысл.

– Тогда, давным-давно, ты сделала выбор, – продолжала Марианна. – Предпочла предать сестру. Родную сестру, которая тебя спасла. Которая убила ради тебя. Но ты предпочла спасти свою шкуру, а меня бросила на растерзание волкам.

– И ты заставляла свои жертвы делать выбор, – пробормотала Хелен, лишь теперь в полной мере осознав ужасный замысел Марианны.

– Ты оптимистка, Джоди. Считаешь, что все люди – хорошие. Но они не такие. Они подлые, эгоистичные и жестокие. Ты сама в этом убедилась. Как все те говнюки, которых я похищала. В конечном счете мы просто животные, готовые выцарапать друг другу глаза, когда на кону жизнь.

Марианна сделала еще шаг вперед, и Хелен машинально прижала палец к спусковому крючку. Марианна остановилась и с улыбкой нацелила в лицо сестре «смит-вессон».

– Придется тебе, Джоди, снова выбирать. Убить или быть убитой.

Так вот оно что. Они стали последними игроками этой смертельной игры.

Глава 115

Констебль Бриджес оставил Чарли там, где она лежала, и бросился к зданию. Штурмовой отряд спецназа и команда спасателей были уже в пути, но ждать он не мог. Хелен осталась один на один с убийцей – Сюзанной, Марианной или как там ее звали, – и он не хотел рисковать. При таком раскладе дело всегда кончается кровопролитием.

Он ворвался в вестибюль. Лифты давно бездействовали, но дверь в подвал оказалась приоткрыта, поэтому он ринулся к ней. Сбежал вниз по лестнице и помчался вдоль по коридору. Оружия у него не было, но какого черта… Счет шел на секунды.

Вот она. Запертая металлическая дверь. Он ударил по ней кулаком и услышал голос Хелен – она крикнула, чтобы никто не входил. «А вот уж хрен тебе», – подумал Бриджес, рыская взглядом в поисках какой-нибудь железяки.

Коридор был пуст, но в самом его конце, за последней дверью, обнаружилась кладовка, забитая бутылями с дезинфицирующими средствами. На полу валялся выброшенный за ненадобностью огнетушитель. Старого образца, из тех, какими пользовались в семидесятые, тяжелый и прочный. Бриджес поднял его. Через пару секунд он снова стоял перед металлической дверью. Собрался, сжал зубы и с силой ударил огнетушителем по замку.

Глава 116

Дверь задрожала от удара, гулкий металлический визг эхом разнесся по коридору, но Марианна и бровью не повела. Не сводя глаз с сестры, она поглаживала пальцем спусковой крючок револьвера.

Бах. Еще один мощный удар по замку. Кто бы ни ломился в дверь, шутить он явно не собирался. Дверь трещала, но не поддавалась.

– Самое время определиться, Джоди, – улыбнулась Марианна. – Как только откроется, я стреляю.

– Не делай этого, Марианна. Не надо.

– Слишком поздно. Он вот-вот войдет. Решай скорей.

Дверь уже начала прогибаться. Бриджес делал успехи.

– Я не хочу убивать тебя, Марианна.

– Значит, выбор сделан. Жаль, действительно жаль – я думала, ты ухватишься за этот шанс.

Дверь зловеще треснула – еще несколько секунд, и все будет кончено.

– Я хочу помочь тебе. Опусти пушку.

– У тебя был шанс, Джоди. Но ты умыла руки. Ха, ты спасала людей. Чужих. А когда надо было спасти меня, умыла руки.

– А тебе не приходило в голову, что я всю жизнь живу с чувством вины? Посмотри, что ты со мной сделала. Что продолжаешь со мной делать.

Хелен сорвала с себя рубашку и повернулась спиной, открывая шрамы. На мгновение Марианна заколебалась.

– Я ни на минуту не перестаю себя корить. Но разве я могла поступить по-другому? Мне было всего тринадцать лет. Ты убила двух человек. Убила мать и отца… спящих… в постели. Ты их просто убила. Что, по-твоему, я должна была сделать?

– Прикрыть меня. Я думала, ты будешь рада.

– Я никогда не просила тебя их убивать. Никогда не хотела, чтобы ты их убивала. Я ничего этого не хотела. Разве ты не понимаешь? Ты сделала это не ради меня, а ради себя.

– Ты и вправду так думаешь? Ты на самом деле так думаешь?

– Да, я так думаю.

– Тогда нам больше не о чем говорить. Прощай, Джоди.

В ту самую секунду, когда Бриджес выломал дверь, грохнул выстрел.

Глава 117

Сквозь пелену дождя Чарли разглядела две фигуры. Мужчина выводил из башни женщину. Чарли никогда не была набожной, но последние десять минут истово молилась, вопреки всему надеясь на чудо. И вот теперь – ответ.

Оттолкнув стоявшего рядом врача, она бросилась вперед. Но сил хватило лишь ярдов на десять – ноги подкосились, и она упала, ткнувшись коленями в мокрую землю. Прикрываясь от дождя ладонью, она вглядывалась в темноту – поддерживает Бриджес женщину или ведет ее в наручниках?

Из-за туч вдруг выглянуло солнце, и сумрак рассеялся.

Хелен. К ней уже бежали врачи, ее окружали коллеги, но она жестом отогнала их. Чарли окликнула ее, но Хелен, словно глухая, прошла мимо.

Освободившись от заботливого Бриджеса, детектив-инспектор Хелен Грейс шла сквозь завесу дождя. Все было кончено. Она осталась в живых. Но не победила. Марианна знала лучше многих: тому, кто пролил кровь близких, нет ни мира, ни покоя.

С этой мыслью Хелен предстояло жить дальше.

После пятнадцати лет продюсирования сериалов и драматических постановок для телевидения Мэтью Арлидж произвел настоящий фурор своим первым триллером «Вышел месяц из тумана…», представившим читалелям детектива-инспектора Хелен Грейс. Книга мгновенно стала бестселлером в Великобритании, права на ее перевод были проданы в тридцать стран мира. Уже вышли четыре следующие книги серии, по которой для BBC1 снимается сериал.

Примечания

1

«Умная вода» (англ. SmartWater) – специально обработанная мелкодисперсная жидкость, видимая только в ультрафиолетовом свете и сохраняющая свои свойства на протяжении недели.

2

«Святые» – прозвище игроков футбольного клуба «Саутгемптон».

3

От англ. grace – прощение, милосердие.

Content

Мэтью Арлидж
Вышел месяц из тумана…

Примечания