Мохов Николай

Тёмная сторона бизнеса

Дьявольские трели

Дьявол есть отец лжи и заповедано разговаривать с ним.

Религиозная догма

Историю пишут победители.

Эмпирический факт

Встреча

— Вы знаете обо мне всё, а я о вас ничего, — Чугунков не любил людей. Зато он умел их соблазнять. — Я прочитал ваш отчет. И видно, что его делал очень умный человек. Антон знал те точки, в которые надо бить. И он бил не задумываясь. От напора лести Коля почувствовал себя, как после пол-литра водки.

— Но хотелось бы понять — чего именно вы хотите? — подсёк Чугунков Николая.

— Я хотел бы сказать, что мы лишь провели проверку работы вашей службы безопасности, — Коля тщательно подбирал слова. Стоимость неверного движения — жизнь, так ему казалось. Он ещё не знал, что непонятное не убивают. Непонятное изучают. — Текст отчёта является конфиденциальным. Вне зависимости от того: решите вы с нами работать или нет. А предложить я хотел настройку вашей службы информационной безопасности. Можете прочитать моё предложение.

Коля пододвинул Чугункову коммерческое предложение. Антон его взял, и первое, что бросилось ему в глаза — это сумма: 1 млн. долларов. Из стремления к этой сумме и родился его бизнес.

Глава I. Коля

Дело было в кассете и неудачной пьянке. Именно это положило начало цепочке событий, которые привели Колю спустя восемь лет к Чугункову.

Коля рос в немного шизанутой семье. Как известно, каждая семья шизанута по-своему. В Колиной был брат-художник и   сестра — филолог и режиссёр. Как следствие, брат и сестра находились в перманентном состоянии безденежья. В девяностые все они так или иначе содержались папой. Папа был алкоголиком, инженером, любителем продукции АвтоВАЗа и предпринимателем. Поскольку каждой из этих ролей он отдавался по полной, ни капли себя не жалея, в двухтысячном году он и ушёл из жизни и из семьи — пока продувал что-то в своих «жигулях», его настиг инсульт.

Тогда-то и родился семейный миф, что Коля должен стать либо программистом, либо инженером, либо предпринимателем. В общем, не творческой личностью. Потому что обладателей безденежных профессий и так хватает, а кушать надо. К бизнесу у Коли были некоторые таланты. Он учился в восьмом классе, когда папа умер. Коля стал жить с мамой, финансовые таланты которой многие сочли бы финансовым безумием. Зависимость от последствий этого безумия Коле не очень нравилась. Надо было что-то делать.

Первые же шаги в этом направлении начали приносить результаты. Коля писал своим одноклассникам сочинения. Иногда учительнице сдавалось по пять Колиных сочинений разом. Стоимость сочинения зависела от оценки. Тогда-то Коля и увидел, что оценки ставятся не за работу, а за личность человека, которую эту работу делал. Тем не менее, в среднем после того, как задавалось сочинение, Коля уносил домой 150 рублей.

Второй статьёй его дохода стали девочки. Вернее, любовь девочек к красивым ручкам и тетрадкам. Ранним утром субботы в городе Новоахтарске проходила книжная ярмарка. Именно там наш герой закупал гелевые ручки и прочие канцтовары. А потом в течение недели сбагривал их одноклассницам.

Третьей статьёй дохода стали мелкие услуги по распечатке различных материалов. У Коли дома стоял матричный принтер. А принтеры тогда были далеко не у всех. На этом принтере Коля распечатывал, например, вопросы к экзаменам. Родителям одноклассники говорили, что распечатка стоит двадцать рублей, Коля продавал за десять. Все оставались с деньгами.

По итогу всех этих телодвижений Коля стал обладателем небольшого состояния в размере пятьсот рублей, часть из которых он занимал сестре, а часть дальше вкладывал. Одним из его вложений стали кассеты. Он полюбил музыку. Коля мог часами зависать под Паганини или группу «АукцЫон». Свежая волна русского рока в виде Земфиры и «Сплина» его, конечно, тоже накрыла. Но настоящий дзен он ловил от своего тезки Паганини. Именно им он вдохновлялся на очередные бизнес-подвиги.

Продавец кассет — добрый алкоголик Женя — сдружился с Колей. По иронии судьбы Женя по образованию был учителем труда — единственный предмет, который Коле не давался в школе — делать что-то руками у героя не получалось. Поэтому трудовиков он на дух не переносил, но с Женей они стали товарищами — это был единственный человек, которому Коля открыл свою страсть к музыке. Перед остальными герой изображал любовь к популярному русскому говнороку, к которому на самом деле не испытывал никаких эмоций. Ну и, естественно, знал наизусть «Владимирский централ» и «Гоп-стоп» в версии Розенбаума. Такое уж было время. Надо было знать.

С Женей же они могли обсуждать разную музыку, пока Коля не выбирал очередную кассету и не расставался с двадцатью пятью, а то и пятьюдесятью рублями. Вот Женя и предложил Коле подменить его, Женю, во время отпуска. Так в пятнадцать лет Коля познакомился с владельцем сети киосков и открыл свой путь к большим деньгам. Ведь за день можно было заработать целых 300–400 рублей!

— Сколько тебе лет? — строго спросил Сергей Кю, который и владел киосками.

— Шестнадцать, — быстро соврал Коля. На самом деле ему было пятнадцать. Однако он недавно сдавал работы по обществознанию и помнил какие-то неприятные статьи про использование детского труда и как геморройно нанимать на работу детей до шестнадцати лет.

— Могу и паспорт показать, — герой повертел своим паспортом. Даже положил его на стол. Но потом благополучно спрятал.

После этого краткого и первого в жизни собеседования Николай был принят на работу. Работа его проходила в киоске. Киоск стоял в супермаркете, который был открыт круглосуточно. Поэтому и киоск мог работать 24 часа в сутки. Но время работы определял сам продавец. Сергей Кю платил работникам 10% от оборота и давал полную свободу действий: как работать, какой товар закупать, как оформлять витрину — что выставлять, а что нет и т.д.

Раз в один-два дня Сергей приезжал — пересчитывал выручку, отдавал десятину продавцу и оставлял деньги для взяток. Всё-таки продажа пиратской музыки, фильмов и порнографии были вне закона. А за нарушение закона надобно платить. Вот Кю и платил. А Коля передавал деньги.

В первый день работы Коли Сергей недосчитался выручки. Коля очень переживал по этому поводу и два часа пытался понять, куда делось целых 1,5 тысячи рублей. Потом он сообразил, что просто была ошибка в отчётах. Всё объяснил, показав тем самым некоторый талант к математике. С тех пор Коля был особенно внимателен к отчётам, а именно к записям о продажах, которые вёл в простой тетради.

На работе же Коля решил опробовать некоторые технологии из книжек по НЛП, которыми была завалена его квартира. Он тренировался на покупателях в технике «подстройка-ведение». Сначала нужно подстроиться под человека, отзеркалить его, а потом уже можно его вести, т.е. давать полезные команды. Полезные же команды вели к покупкам и увеличению оборотов.

Герой увлёкся этим процессом. Он стал выкидывать свои кеды каждую неделю — это единственное, что можно было сделать с обувью, которая так сильно пропитывалась потом. То был пот истинного продавца. Коля не знал продукта, который продавал. Не было времени слушать последние новинки поп-музыки или смотреть блокбастеры. Зато Коля знал своих клиентов. Знал до нюансов. От пацанов, которые прятали свои деньги в кедах — чтобы не отобрали — и покупали видеоигрушки и модное в то время направление звука под названием хаус, — до бабушек, которые хотели купить что-то своим внукам. Но не они делали выручку. Выручку делали семейства.

Каждый вечер, начиная с пяти часов, в супермаркете образовывалась маленькая очередь. Отцы возвращались с работы и шли с жёнами и детьми в магазин. Там они покупали еду и брали что-нибудь посмотреть. Жирные мерзкие мужики, визгливые бабы и беспокойные дети делали Коле его маленькое состояние. Вся задача сводилась к тому, чтобы обслуживать пять семейств одновременно. Фокус был в том, чтобы создавать общение внутри очереди.

— Есть какая-нибудь комедия?

— А вот человек за вами как раз брал «Брюс Всемогущий», как вам понравилось? — так Коля превращался в модератора очереди.

Сделав выручку в 15 тысяч рублей в день, Коля стал лучшим продавцом, который когда-либо работал у Сергея. За что тот не стеснялся благодарить Колю. Ему было дозволено слушать классическую музыку на рабочем месте. Несмотря на ропот охраны, кассирш и прочих персонажей супермаркета. Заодно герой стал покупать новую одежду, проставляться на выпивку в своих компаниях, купил музыкальный центр и обновил компьютер.

И этот роман-карьера обречён был трагически оборваться здесь и сейчас. Коля уже был в выпускном классе, когда подруга Марина позвала его бухать. Марина училась на первом курсе художественно-графического факультета. А выпивали они с её подругой Викой, которая училась на журналиста. Пьянка стала фатальной для Коли. Вика была очень красивой. И Коля очень хотел её трахнуть. Поэтому он решил её споить. Вот они и пили. Допились до рассвета. Он её не трахнул. Она трахнула ему мозг.

— Коля, куда ты хочешь поступать? На радиофизику? Зачем? Ты не создан для этого. Ты должен идти к нам, на журналистику, у нас ты сможешь спокойно бухать, — сказала Вика под утро. Этот тезис был для Коли сомнителен — будущие радиофизики бухали баще журналистов. Однако какая-то внеземная логика в словах Вики была.

Одновременно с этим Коля посмотрел фильм «В движении» с Константином Хабенским. Герой Хабенского был журналистом и вёл крайне интересную жизнь. Он ездил на дорогом ауди и трахал дорогих девочек. Ну и выглядел как уставший от красивой жизни алкоголик. Образ Колю захватил. А кого бы он не  захватил?

В общем, тезис Вики упал на удобренную дерьмовым фильмом почву. А на ней уже расцвело желание стать как герой фильма. Стать журналистом.

Больше всего сопротивлялись родственники. Мама с трудом пережила этот удар. Школьные учителя настаивали, что герой просто не сдаст экзаменов в один из лучших вузов города, и даже в чём-то страны. Конкурс на место — пара десятков человек!

Владелец киосков выдержал известия стоически. Они вместе с Колей съездили к пиратам за кассетами и дисками. Коля решил набрать для себя музыки. Когда спортивная сумка была забита и герой полез за деньгами, Сергей его остановил:

— Это тебе подарок. Жаль, что ты уходишь. Мы могли бы бизнес вместе делать. Ты, если что, возвращайся, будем ждать, — Сергей проявил чрезвычайную многословность. Однако Колю это не остановило. Возвращаться он не хотел. Он хотел быть в движении. Как Хабенский. Он хотел выпорхнуть из клетки киоска и почувствовать свободу.

Свободу он почувствовал от финансов.

— Это что? — Коля получил свой первый гонорар за статьи в студенческой газете. На эти статьи он потратил целый месяц, и они получились резонансными. За статью о гопниках Колю обещали избить, а за статью о пеших походах ему выдали кучу комплиментов. В общем, это был успех. Но успех явно не финансовый.

— Это твой гонорар, — сказал редактор Тёма про 2 998 рублей, которые лежали в конверте. «Это не гонорар», — хотел ответить Коля. Это плевок в лицо светлому образу, который создал Хабенский. Молча взяв деньги, герой поехал на свидание с девушкой-филологом.

Мечта о финансовом благополучии, тем не менее, его не   оставляла. Он пытался больше писать, чтобы больше зарабатывать. Устроившись одновременно в пять изданий, Коля буквально заполонил их собой. Однако это слабо отражалось на доходах. Через год непрерывной скачки он еле-еле дошёл до тех же денег, что играючи получал в киоске.

Выглядел Коля при этом плохо. Выяснилось, что если жить с девушкой, то она хочет подарков, квартиры, одежды и еды. Хотя на старте отношений вполне удовлетворялась сибирскими розами (50 рублей за штуку), водкой «Беленькая» (100 рублей за бутылку), комплектом презервативов (45 рублей за 12 штук) и снятой комнатой (1 500 рублей в месяц). Теперь же приходилось снимать квартиру (6 500 рублей в месяц), пить можно было только вино или хорошее пиво (от 600 рублей за вечер) и т.д.

Бесконечная работа, учёба и ежедневный секс доканывали Колю. Он еле держался на ногах. Здесь-то на пути ему и встретился Макаров. Макаров трудился проректором, в университете, где учился герой. История их знакомства была любопытной.

Среди изданий, где работал Коля, была оппозиционная ректору университета газета, которую содержал местный медиамагнат Гладенький. Гладенький был очень смешным персонажем: он пытался вести в провинциальном Новоахтарске светскую жизнь Ричарда Гира из фильма «Красотка». На Гира он и правда слегка смахивал. Пытаясь поддержать образ, он увлекался разными модными темами. Например, он был веганом, не курил и ездил на лимузине.

Заодно он содержал и оппозиционную газету. Газета была квадратной, называлась «Университетский проспект», а в простонародье — «Упырь». В «Упыре» было всего 12 полос. Последние две были забронированы каким-то нудным филологом, которого в редакции никто не видел и который обзирал кино и книжки. Зато остальные под себя подминал Коля. Для начала он захватил новостийные полосы. Всё это и вылилось в конфликт-дружбу с проректором.

В начале сентября пошел слух: проректор Макаров выгоняет из общежития Пашу Нескладного. С ребёнком и женой! По беспределу. А заселяет туда каких-то девушек- мажоров.

Автору тут же подсказали телефон этого Паши. Паша отчасти оправдывал свою фамилию — был убеждённым и законченным бухариком. Когда-то он был историком и отличником. Но пошел после этого учиться на философа и стал алкоголиком. Паша предложил автору выпить из фляжки.

— Да нет, спасибо, — автор замешкался. Его не смущало время дня — а был обед — случалось, выпивал автор и пораньше. Не смущал автора и напиток — водкой пополам с портвейном он тоже иногда не брезговал. Смущала компания. Не хотелось быть таким же опущенцем, как этот Паша. Казалось, если выпить глоток из фляжки — тут же и превратишься в Пашу.

Сбивчивый рассказ выпивающего Нескладного не затронул Колю. Нескладный жил в маленькой комнате в общаге вместе со своей беременной женой. Потом Макаров его выгнал и вот. Коля тоже выгнал бы Пашу откуда угодно. Однако руки чесались к деньгам. Он ловко сочинил статью на полполосы о том, как в общагу теперь заселяют за деньги, и стал ждать гонорара.

В день выхода статьи Коля напрягся. Он всегда напрягался, когда выходили его статьи — обычно в этот день герои публикаций начинали его искать. Правда, пасквиль в «Упыре» был надёжно спрятан за псевдонимом. Однако это не спасло. Истеричная баба-редактор Лера сдала имя автора и контакты Макарову с  обезоруживающей скоростью.

Коля сидел в приёмной Макарова в компании его длинноногой секретарши. С этого и началось его знакомство с Макаровым. Тот угостил автора заметки чаем с печенюшками и мёдом. Отругал и предложил почаще общаться. Спустя год Макарова выгнали из университета за то, что он отпиздил начальника военной кафедры. Коля был единственным, кто написал на эту тему проникновенный комментарий, наполненный сожалением. В  течение года до этого он же обливал Макарова говном.

Примерно с этого момента и началась их дружба и работа. Макаров устроился к местным бандитам в контору, которая занималась всем, до чего могла дотянуться: от строительства нового корпуса университета до скупки земель по области и сельского хозяйства. Задача Коли была под видом юного журналиста собирать информацию обо всех, кто мешал этой деятельности.

И здесь впервые всё то, что раньше мешало Коле зарабатывать деньги, начало работать на него. Из-за молодости, глуповатого вида и дешёвой одежды его никто не воспринимал всерьёз. С другой стороны, автор всегда умел слушать. «Уши — главное оружие разведчика», — думал он про себя. Поэтому люди ему рассказывали, а он запоминал и записывал. К концу года разведдеятельности Коля легко оплачивал выпивку в недешёвом по новоахтарским меркам кабаке, где отдыхал со своей бандой, сколоченной для работы на Макарова, и примкнувшими к ним друзьями.

Вкус успеха не проходил ещё где-то год. Заработки росли. Филолог была брошена. Коля пристрастился к бурным вечеринкам и сексу с малознакомыми девушками, одновременно травя себя безответной любовью. Безответная любовь однажды устала от притязаний Коли и на одной из вечеринок сказала — «Готова». Вечеринка была на даче у друга. Коля испугался ответа безответной и для смелости пошел вниз выпить 50 грамм водки. 50  грамм легко превратились в пол-литра, а Коля со страху утащил в койку какую-то левую бабу, с которой, собственно, и выпивал. Эту бабу он потом периодически потрахивал ещё примерно год, в результате чего сам стал для неё безответной любовью.

Круг замкнулся. Свою безответную он потерял. От невыносимости страданий сбежал из университета, в котором и учился с  безответной. Заодно бросил и Макарова. Который через полгода то ли был убит, то ли сам себя убил, но уж точно не из-за  Коли. История была тёмной. Малопонятной. И малоинтересной для героя. Ведь начался новый этап жизни. В котором опять была виновата подружка Марина.

Глава II. «Хочу маленький свечной заводик»

«Я хочу маленький свечной заводик! Давай делать бизнес»,  — эта фраза повторялась Мариной и в шутку, и не в шутку, и к  месту, и просто так. Короче говоря, она задрала Колю. Коля работал в местном клоне журнала «Форбс». И бизнесмены были перед глазами каждый день.

На дворе стоял 2008-й год. Проблемы в экономике уже надвигались, но они были ещё где-то там за океаном. А деньги в  кармане убеждали, что Россия будет островком стабильности. К тому же в жизни появилась молодая жадная до секса девчонка. Она трахалась бесперебойно. В любое время дня и ночи. И Коля шёл на секс-рекорды. Тринадцать раз в сутки! Ну не до бизнеса!

Однако Марина включила фирменное еврейское занудство. Перед евреями не устояли и арабы в прошлом веке, что уж говорить про простого русского паренька. У него не было шансов. По понятиям Марины бизнес нужно было начать со снятия офиса и ремонта в этом офисе. В силу отсутствия серьёзного образования, нелюбви к деланию чего-нибудь руками и прочих непреодолимых препятствий на пути к нормальному делу, решили создавать рекламное агентство.

Идеологом агентства и единственным человеком с опытом работы в рекламе стал общий друг Веня. Марина как художник засела за рисование логотипа и фирменного стиля. А Коля стал обрабатывать первого клиента.

Первый клиент был хохол-строитель. А хохлы-строители очень не любят платить деньги. Зато они очень любят угощать едой, выпивкой и звать в светлые дали. Вследствие чего, обычно Коля уезжал от клиента сильно пьяный, без денег, зато с фантастическими перспективами в голове. Подумать только, по словам Вени рекламщики курят траву, придумывают всякие глупости, за что и получают по 150 тысяч рублей в месяц. Для бедного Новоахтарска это были хорошие деньги. А за такую работу… Да разве это работа.

Знакомые бандиты тоже прониклись уважением к новой Колиной задумке. Серёга, который потихоньку торговал оружием и отсидел в 90-х два срока, смотрел на Колю как на подрастающее поколение жуликов, к которому по синьке проникался сентиментальными чувствами. Ишь, слова всякие умные выучили. В  интернете чё-то понимают. Далеко пойдут. Новое поколение.

У Серёги-то Колю и настигло похмелье и страшное осознание. Только-только отгремели вечеринки конца восьмого года. Вечеринки закатывались по принципу: «всё равно потоп, так давайте бахнем». Предновогодние события смешались в адский поток из стрельбы из Серёгиного оружия (Коля еле отболтался, чтобы не опробовать в деле гранатомёт), кутежей со студентками и вечеринками типа «светская жизнь новоахтарских миллионеров», куда Колю приглашали по старой памяти собутыльники из местного мелкотравчатого Форбса.

И вот после всего этого Коля очухивается на незнакомой квартире, с болью в руке после стрельбы и ненавистной суммой в три тысячи рублей в кармане. «Опять!» — с ужасом подумал он. Опять неполные три тысячи рублей в кармане. И светлый образ рекламщика начал рушиться.

Однако делать было нечего. На работу устраиваться некуда — кризис перевалил через океан и смыл островок стабильности на хрен. Остаётся только идти вперёд. Год они шли не вперёд, а по кругу. Бедные заказы, нищета, красивые фирменные стили. И вот в конце года, когда думали, что совсем уж всё, плотину прорвало. То ли напор молодой энергии сработал, то ли кризис подрассосался. И заказы повалились как из рога изобилия.

Глава III. Встреча

— Я думаю, что в эту стоимость входят не только твои работы, но и знания, которые вы получили, — Чугунков старался подбирать слова при разговоре с Колей. Ещё неизвестно, кто стоит за этим парнем. И вообще, что он из себя представляет. Тех, кто знал о его офшорах, можно было пересчитать по пальцам, правда, двух рук. Тех, кто понимал структуру бизнеса, — по пальцам одной руки. А тех, кто знал и первое и второе, было трое, включая самого Чугункова. И вот сейчас этот круг внезапно расширился до пяти человек. И этот сопляк показывает, что яйца Чугункова в его соплячьих руках. Конечно, Антон легко мог заплатить и миллион долларов, чтобы уйти от угрозы. Но он чётко понимал, что деньги не спасут. Тут дело в другом. Надо изучить и понять оппонента. Разобраться, чем он дышит. Узнать, что это за новая сила, которая смогла его так прихватить.

Коля молчаливо ждал. Он понимал, что сейчас не надо ничего говорить. Глупо торговаться с человеком, которого ты шантажируешь. И если уж торгуешься, то в этом торге можно выслушать ответные условия. И либо согласиться с ними, либо начинать войну. Коля ждал ответных условий.

— Десять млн. рублей будет справедливой ценой за эти услуги, — наконец сформулировал свои условия Чугунков.

Потом внезапно встал и вышел в коридор.

— Позовите мне Бекасова, — скомандовал он в пространство. Через несколько минут в переговорку вошел типичный представитель мира бухгалтерии. Несмотря на дорогую рубашку, Коле всё равно казалось, что этот чувак сидит за столом в нарукавниках.

— Это контракт, — Чугунков указал на бумажку, на которой были прописаны условия работы по обеспечению информационной безопасности.

— Это цена контракта, — Чугунков обвёл цифру 10 миллионов рублей. — Запиши себе куда-нибудь. И тебе нужно будет выдать 1,5 миллиона в среду… Кто придёт за деньгами?

— Генрих заберёт, — указал Коля на третьего за столом. Генрих, и вправду слегка смахивавший на эсэсовца в феврале сорок пятого, молча кивнул.

— Генриху отдать полтора миллиона в среду. Всё понял?

— А куда записать эти деньги?

— Запиши… Пусть будет «Команда К». И ещё… — Чугунков прошептал на ухо Бекасову: — Принеси мне электронный адрес Лилии.

— Николай, к тебе будет ещё небольшое задание. Сейчас его принесут. У меня был партнёр. Были некоторые договорённости с этим партнером. И вот мне говорят, что партнер эти договорённости нарушает. Можешь узнать — нарушает или нет?

— Что есть по партнёру?

— Тебе хватит электронного адреса?

— Нам хватит, — лаконично ответил Коля. Он вообще сейчас подписался бы на что угодно. Близость денег и отсутствие угрозы в комплексе с лестью Чугункова его пьянили. По телу разливалось приятное чувство эйфории. И казалось, что он может всё.

— Хорошо. Тогда рад знакомству, — закончил встречу Чугунков.

Глава IV. Команда

Всё началось со Стаса Просветлённого. Именно его Коля первым взял себе в команду. Стас был восхитительно-отвратительным порождением 90-х, которые он впитал, будучи ребёнком. Если Колю вдохновлял фильм «В движении», то Стас был продуктом кино про хакеров. С российским душком. Буржуйскому взломщику нужно слушать как минимум «Секс Пистолс», а нашему парню потребна только Янка Дягилева и прочая гражданская оборона. Под песню «враг навсегда остается врагом, ты погибнешь, когда пожалеешь врага» Стасик упаковывал первый, с позволения сказать, вирус.

Задружились они с Колей ещё во времена рекламного агентства. Беспокойный Коля решил заработать денег на Новый год, выполняя заказ по чёрному пиару. Символично, что заказ был как раз чугунковский и подогнал его тот же мрачный Генрих, с которым несколько лет спустя они встретятся в Москве. В те  поры Генрих уже работал на Чугункова — громил конкурентов на информационных фронтах Новоахтарска. Воевали за монополию на рынке хлеба и хлебобулочных изделий. Центральный месседж был в фирменном генриховском стиле:

«„Дедушкин Хлебушек“ выращивают на дрожжах из трупной вытяжки!» Отбить такую подачу было невозможно: обыватель легко находил в интернете кучу подобных страшилок, а оправдательным экспертизам не верил никто. Нужно было только крикнуть первым, и как можно громче. Телевизор, радио, газеты, билборды и Интернет были уже охвачены и радостно осваивали военные бюджеты. Оставался непосредственный контакт с потребителем. Коля и компания придумали гениальную в своей простоте и наглости идею — провести псевдо-опрос: знаете ли вы, что «Дедушкин Хлебушек» выращивают на дрожжах из  трупной вытяжки? Стали бы вы кормить своего ребенка таким хлебом? Все, кто не знал и кормил, после участия в опросе узнавали и завязывали с «Дедушкиным Хлебушком» к чёртовой бабушке. От греха подальше. За пару-тройку дней Колины орлы, набегавшись, правда, от ментов, обработали двадцать с лишним тысяч новоахтарцев.

Результат ошеломил владельца «Дедушкиного трупика» (как в народе окрестили процветавшее некогда предприятие) — Задова. Он мнил себя авторитетом и очень любил пересматривать «Крёстного отца». Для соответствия образу окружил себя охранниками-автоматчиками и блядями модельной внешности, на  которых так богат Ахтарский край. И вот Задов узнаёт, что его бизнес закапывают живьём. Как настоящий Крёстный отец, он послал человека к Коле, чтобы тот сделал предложение, от которого нельзя отказаться.

Но у дона Корлеоне, как известно, был очень ловкий консильери. В новоахтарском же бизнесе кадровый вопрос справедливо считался самым больным. И если толкового манагера при большом везении найти ещё удавалось, то с консильери была прямо беда. Посему лысый посланник от мёртвого дедушки оказался немного неубедительным.

— В общем так, пацаны, вы оказались между молотом и наковальней. Я понимаю, что у вас есть свои обязательства перед заказчиком. Однако и мой заказчик недоволен вашими действиями. Поэтому предлагаю спустить дело на тормозах. Просто скажите своим шефам, что вы пытались, но не получается. Обстоятельства сильнее вас.

— Что же случится, если мы этого делать не будем? — дрожащим от смеси гнева и страха голосом спросил Коля.

— А ты туда не ходы. А то снег башка упадёт!

Короче, консильери облажался: Коля испугался, но несильно. Заместо капитуляции он решил сражаться дальше. А для войны экипировался. Сделал несколько покупок для защиты. Среди этих покупок оказался и Стас. Он обеспечивал связь, чтобы Задов не прослушивал. Да и заказчик, на всякий случай, тоже. Хоть Коле до Чугункова было тогда как до Луны, о чугунковской паранойе уже ходили легенды.

Стас также придавал всей деятельности налёт киношности. Он походил на солиста группы «Нирвана». Длинные волосы собирал в хвостик. Носил лохмотья, а квартира напоминала мечты бомжа о евроремонте. Большую часть жизни Просветлённый проводил за просмотром анимешных сериалов, извращённой порнухи и сидением на хакерских форумах через браузер «Тор». Такие люди существуют скорее в книгах и фильмах. Это не человек, это персонаж! И всё-таки Просветлённый каким-то образом удерживался в плотных слоях реальности. Хоть связь с  реальностью и была крайне ненадёжна.

После проекта с «Дедушкиным трупиком» Коля пытался оставить Стаса в какой-нибудь правильной для рекламного агентства роли. Однако поклоннику фильмов для взрослых, в которых девушек насилуют, предварительно вскрыв им черепную коробку, сложно найти общий язык с блондинками-маркетологами. Закономерно, что Стасик сбежал от рекламы в МЧС. Как бывший спецназовец ГРУ, он достаточно быстро врос в структуру Шойгу. На службе Просветлённый и нашел бы свой покой. На это он, во всяком случае, надеялся.

Но тут Коля в своей бизнес-карьере совершил очередной резкий поворот – наплевав на правильный рекламный бизнес, вернулся к разведке. «А то мы тут все наеблись, и никто не кончил», — как выразилась одна из блондинок-маркетологов. На новом отрезке Коля, отбросив ложную стеснительность перед заказчиками, довольно быстро начал получать больше, чем мог потребить. Работы после рекламного ада было непривычно мало, а денег — непривычно много. Для начала Коля выбухал и выебал всё, что хотел. Всё, до чего дотягивались руки. Это быстро наскучило. Тут-то Коля и вспомнил про Стаса. Вообще практической надобности что-то взламывать для того, чтобы что-то узнать, нет. Всё можно узнать, просто поговорив с нужным человеком. Но это слишком скучно. Как выяснилось, Колины фантазии и тайные мечты энного количества новоахтарских миллионеров совпадали. Это породило небольшой, но превосходящий Колины неразумные потребности, бюджет.

На десятую часть выделенных денег он начал формировать команду мечты. Стас отправился в Москву на закупку всякой полезной техники. Жучки, маячки, направленные микрофоны. Всё, что только могла предложить «Горбушка».

Вторым человеком в дрим-тиме оказался Палыч, собутыльник по студенчеству. Палыч успел отслужить в Госнаркоконтроле. По сравнению с Колей он выглядел немолодым слегка расплывшимся дядькой. За зарплату в два раза больше ГНК-шной он поначалу ограничивался ролью Колиного водителя и собеседника. А после создания команды стал отвечать за наружное наблюдение, проще говоря — слежку.

Им же в товарищи был найден Черкес. Черкес в своё время жил с Колиной однокурсницей, закончил психфак и хотел весёлой жизни. Это Коля мог обеспечить. Будучи психологом по образованию, добрый Черкес стремился как-то уравновесить команду и вывести её на конструктивный лад. В частности, он удержал Колю от операции по ограблению. Должник одного из клиентов предположительно хранил деньги у себя в коттедже. И у Коли родилась прекрасная задумка: ограбить чувака на Новый год. Слегка смущало наличие у должника ружья, но  вместе с  оружием у должника ещё была тяга к алкоголизму, что, по мнению Николая, уравновешивало плюсы и    минусы. Нажрётся, тут-то мы своё и возьмём! К счастью, Черкес своими нудными вопросами испортил боевое настроение, иначе нашу историю на этом пришлось бы завершить. Так впервые горское занудство оказалось сильнее русского авантюризма.

К весёлой команде присоединилось ещё два человека. Один отвечал за аналитику, другой — за силовую часть. У Тёмы была гоп-компания из секции по тайскому боксу или чему-то в том же роде. Тёма пророс в жизни команды как-то сам собой, в связи с запросом, что нужно навалять одной мошеннице. Поскольку остальные гопники побаивались бить бабу, наняли Тёму. Тёма тоже боялся, но криминальную карьеру воспринимал как естественное продолжение тренировок. Вернее, тренировки — как старт криминальной карьеры. Поэтому страх он преодолевал и за небольшую денежку организовывал себе и своим пацанам практикум в виде мордобитий. Впрочем, привлекали его нечасто.

Товарища Мишу Коля взял чисто за компанию. Миша работал в Колином рекламном агентстве, но после ухода Коли из бизнеса заскучал и сидел без дела. Коля не любил, когда его друзья сидели без дела. Однако пристроить Мишу хоть к чему-нибудь путному оказалось не так просто. Миша отличался могучим интеллектом и мерзким характером, любил поспать до обеда и дальше. Среди университетских друзей он считался интеллигентом. Однако проведя серию экспериментов, Коля выяснил, что если выдать Михаилу бутылку виски и много разных документов, то к утру он их перерабатывает своим могучим интеллектом — и выдает короткий и внятный отчёт.

Короче говоря, команда собралась и работа понеслась. Это даже не работа! Это воплощение подсознательной мечты о жизни агента 007. Встречи, тёрки, неполучившаяся прослушка, нереализованные угрозы, пистолеты, погони, вскрытые компьютеры, бляди, сауны, деньги и ещё раз деньги — всё это умещалось в один весёлый день, который повторялся на протяжении года, вернее чуть меньше. На полной скорости команда въехала в уголовное дело.

«Наша организованная преступная группа не такая уж и организованная», — любили стебаться в команде.

Однако в бывшей конторе глубокого бурения посчитали иначе. Телефонные переговоры, встречи, угрозы и даже шутка про неорганизованность оказались зафиксированы и подшиты в папочку. У какого-то майора в той папочке складывалась полноценная ОПС, причём степень организованности выглядела вполне достаточной. Николая стали звать на интервью, которые назывались опросами, пока ещё без буквы «д» в начале слова. Тонкую разницу между «допросом» и «опросом» знали выходцы из органов и ценители блатной романтики. И первые и вторые провели Коле семантический разбор.

Коля занервничал. У весёлой песни намечался драматический финал. Коля органически не выносил драму, хотя и был её героем. Спасение в классическом стиле deus ex machina пришло с весенней оттепелью. Собственно, верёвочную лестницу с неба сбросил всё тот же Генрих, обладавший прямо-таки сверхъестественной способностью материализоваться из тьмы, когда сама тьма накрывала какую-нибудь произвольно выбранную Богом область. Впрочем, для Генриха Коля тоже был джокером посреди трефового расклада. К тому времени Чугунков перетянул Генриха к себе в Москву, соблазнив идеей организации международного инвестфонда. И когда Генрих понял, что попал, как его прадедушка в сорок первом, было уже поздно.

Официально Генрих по-прежнему числился пиарщиком. Неофициально же был доверенным лицом Чугункова по вопросам информационных войнушек, которые драчливый Чугунков вёл беспрерывно. Кроме того, в обязанности Генриха входило делать всё возможное и невозможное, чтобы ни строчки нигде не появлялось про самого Чугункова. Генрих скупал журналистов, пиарщиков, адвокатов, а иногда и товарищей офицеров. С красными и чёрными силовиками он ладил одинаково хорошо, будучи кэмээсом по какому-то мордобою, с интеллигенцией — благодаря филологическому образованию. Честный немец жил на зарплату и законные 10% отката. Сложность состояла в том, чтобы, с одной стороны, не давать подрядчикам борзеть и расслабляться, а с другой — удерживать шефа от соблазна тех подрядчиков перекидать, что было самой обычной практикой. Генрих никого не подставлял. Ему доверяли.

Бардачная Москва не понравилась аккуратному Генриху. Он быстренько договорился с местными и зарубежными пиарщиками, выпустил несколько пристрелочных материалов, купил по случаю не задорого бывшего директора российско-американского финансово-предпринимательского Союза — и стал ждать от шефа сигнала к началу операции. Чугунков же нагрузил его печатью фирменных ежедневников и флэшек, после чего по своему обыкновению пропал. В смысле, в офисе появлялся, однако добиться у него аудиенции стало совершенно невозможно. Сначала Генрих пытался взять Чугункова штурмом. Потом измором. Потом вообще перестал ходить в офис, кроме как за зарплатой. Как тигр он метался по арендованной пятикомнатной квартире в зелёном районе Москвы, среди груды флэшек и прочего корпоративного барахла. Телефон разрывался от международных звонков недоумевающих контрагентов. Правильный немец, он не мог просто не отвечать на звонки. «Да-да, видимо, через полгода», — говорил он. Потом исступлённо херачил по заботливо вывезенной из Новоахтарска стодвадцатикилограммовой груше, орал на беременную жену, курил две пачки в день, перечитывал «Золотого телёнка» и хохотал истерически. Совсем не то предлагал ему ярл, когда приглашал в викинг.

Генриха сводила с ума даже не сама абсурдность происходящего. Дело было в том, что абсурдность эта явно носила системный характер и содержала какой-то непостижимый смысл. Генрих уже не первый год наблюдал за работой миллиардера. Миллиардер принимал много на первый взгляд идиотских решений. Мог отказать в важной производственной встрече, потому что в этот момент выбирал двери для офиса. Мог несколько часов читать лекцию какому-нибудь балбесу, пока его топ-менеджеры сидели в приёмной и ждали решения вопросов насущных и даже критических. Оскорблял и выгонял толковых и преданных людей, продвигая зоологических подлецов и клинических идиотов. И, тем не менее, богател какими-то невероятными темпами! В общем, Генрих первым подметил, что Чугунков противоречит не только всем бизнес-тренерам вместе взятым, но и элементарно — причинно-следственной связи. Он, как Гитлер в начале карьеры, получал всё вопреки.

Эта загадка — как получать деньги вопреки своим же действиям — изнуряла Генриха. Он чуял не то запах серы, не то призрак Святого Грааля. Поражало, что окружающие ничего подобного в упор не видели: ну работает человек — и зарабатывает. Ну да, удачливый — и что? А для Генриха Чугунков стал своего рода теоремой Ферма.

Ничего не значащий звонок Коли послужил костяшкой домино, которая запустила поток необратимых событий, приведших одного из троих к краху, второго к решению, а третьего... А про  третьего поговорим в финале.

— Привет! У тебя остались товарищи в конторе? — Коля набрал номер Генриха просто от безысходности.

— Кто-то был. А тебе зачем?

— Да тут потолковать надо…

— А ты чем занимаешься?

— Скажем так, сбором информации. Ты в Москве?

— Ага.

— Ты знаешь, я, возможно, тоже буду.

— Приезжай, мы люди гостеприимные. И комната есть для тебя если что.

Глава V. Колины прогулки по Москве. 3 июля

Я шагаю по Москве. По Арбату. Когда приехал в Москву, то не знал, что есть Новый и Старый. Путался. И бегал по Новому взад-вперед, пытаясь найти дом, который стоял на Старом. Сегодня я шагаю королём. Шагаю победителем. В сумке сотни тысяч. Испытываю наслаждение.

Дураки думают, что победе нужна публика. Это публике нужна победа. Мне нужно одиночество. Только я могу понять то удовольствие, когда вчера спал на полу, лежал на одеяле, которым и укрывался. Боль зубную глушил мороженой водкой. Теперь могу позволить себе квартиру, которую хочу, лечить зубы, где захочу.

— Привет! — передо мной стоят Черкес и Стас. В гламурной кафешке на Старом Арбате они пришельцы из другого мира. Тут даже байкеры за соседним столиком пидорски-глянцевые. Большие мордовороты. Но не верю я в их силу. Не верю лицам, которые кулаком не получали. Стас и Черкес настоящие. Их  морды бывали биты не раз. Они не боятся получить ещё. Их   одежда потрепана, а сами они г ромко, мужицки радостны.

— Какие планы, командир?

— Сегодня смотрим хату и заселяемся. Потом снимем ещё хаты. А завтра начинаем пахать. Нужно выстроить систему безопасности. Плюс есть ещё работа, — я настраиваю парней на деловой лад. Да, мы выиграли джекпот. Надо идти дальше.

— Мы хотим прогуляться по Москве, — говорит Черкес. Я душу в себе приступ гнева. Прогуляться. Ишь ты. А кто будет всё организовывать? Хочется спросить.

— Ок, — сухо отвечаю. — По поводу уголовного дела общались?

— Его спустили к мусорам, надо им денег заслать, — расслабленно говорит Стас. Я гашу второй приступ гнева. По виду Просветлённого, он приехал не работать, а на курорт. Радость встречи улетучивается. Хочется встряхнуть пацанов, сказать: «Вы охуели». Однако ловлю и эту эмоцию.

— Миша и Палыч когда приедут? — холодно спрашиваю я.

— Миша купил билет на послезавтра. А Палыч ещё не знает.

— Просмотр квартиры в шесть вечера на Славянском бульваре. Я поехал встречать Надю, — прерываю я встречу. Мне неприятно.

Надя ждёт на вокзале. Говорят, она красивая. Никогда не мог так про неё думать. Скорее родная. Я выбрал её по запаху. И кожа. Мне нравится её кожа. И голос. В общем-то мы встретились случайно. На каком-то дебильно-тренинговом мероприятии меня позвали читать лекцию. Ехать не хотелось, но в какой-то момент я скомандовал Палычу: поворачивай. И приехал. Надя занималась оргвопросами. Ей было семнадцать, и она только закончила первый курс в питерском универе.

Я влюбился. Сразу. Она посчитала меня сумасшедшим. У  меня не было прав — ездил с Палычем, а дома не было вилок и ножей. Просто я обедал в ресторанах. Почему отсутствие вилок и прав определяло меня в сумасшедшие, я так и не понял. Последний год мы мотались между Питером и Новоахтарском. И  сейчас я жду её в Москве. Мы будем наконец-то жить вместе. У нашей сказки будет счастливый конец.

— Привет.

— Привет, — я всегда теряюсь, увидев её. И не знаю, что сказать. О чём сказать. Как начать разговор? Каждый раз начинаю тупить на этом моменте. Прячу робость под напускной строгостью и отстранённостью. Не пристало королю чувства распускать. Во всяком случае, при посторонних.

— Куда мы едем?

— Смотреть квартиру.

Едем молча. Секс снимет молчание. Не знаю почему, но не могу говорить с ней до секса. На ум ничего не приходит. Мы закидываем вещи к Генриху и идём смотреть квартиру. Хозяйка — холёная баба за сорок. Жена какого-то мелкого коррупционера.

— Здесь ещё одна спальня, а теперь пройдем на кухню, — ведёт она экскурсию по квартире. Наш вид, вид Черкеса и Стаса её нервирует. Хата — типичное воплощение представлений о роскоши середины девяностых. Кожаная мебель, джакузи и столовая с барной стойкой. Мне нравится стол — большой и круглый. Когда-то я мечтал о таком.

— Мы берем, только въехать мы хотим сегодня, — я внимательно смотрю на хозяйку. И вытаскиваю деньги. — Оплатить мы тоже можем сегодня.

Риэлтор хозяйки — молодая деваха — явно довольна. Для неё это неплохая сделка — сейчас она получит девяносто тысяч за пару часов работы. И она быстро уговаривает владелицу квартиры, что надо сдавать.

Вид живых денег соблазняет хозяйку, и мы получаем ключи. В момент, когда мы перетаскиваем вещи, с меня спадает напряжение. Отпускает. Черкес с Надей готовят. В баре мы обнаружили запасы вина и вискаря. После всего пережитого мне кажется, что я оказался в сказке, в раю. Верные товарищи рядом. Надя тоже здесь. Мы в квартире мечты, а с длинной лоджии отрывается вид на центр Москвы. Всё-таки я сделал это, выбрался в очередной раз из дерьма. С этим сладким ощущением я и засыпаю.

Глава VI. 15 июля

Электронный адрес, который выдал Чугунков, оказался очень интересным. Взлом почты не бог весть какая задача. С этим и школьник может справиться. Стас совсем разленился и кинул мыло какому-то хакеру, который ломает ящики по два рубля за штуку.

И вот перед нами содержание почты. Владелицу мы быстро окрестили Берковой. За найденные у неё на компьютере эротические фотосессии. И положительные анализы на венерические заболевания. Но всё это было ерундой.

Не ерундой стало открытие, кем она была.

— Тут документы по SBG, — бросает Просветлённый. SBG — это головная контора Чугункова. Интересно.

— Кинь мне, — я смотрю на переписку с Бекасовым. Платёжки. Он отчитывается — сколько денег отправлено этой Берковой.

Меня бьёт легкий озноб. Дальше я начинаю читать запоем все документы и письма, которые вижу в почте. Старое правило гласит: взломать и прослушать можно каждого. Толку-то. Полученное надо проанализировать. А вот это могут единицы. Чугунков со мной работает, потому что я могу положить ему на стол короткую и внятную аналитику. И я сейчас анализирую.

В кино и книжках анализ всегда показывают, как рисование схем и прочую ерунду. Это не имеет отношения к реальному труду аналитика. Настоящая работа — ты загружаешь в свой мозг всё подряд. Этим я сейчас и занимаюсь.

Письмо от прошлого месяца — выяснение отношений с архитекторами. Важно. Есть архитекторы, они делали проект здания. Письмо с платёжкой для подрядчиков, которые перемещают грунт. Тоже важно: с какой конторы деньги были заплачены, и кому эта контора принадлежит. Вопрос, роюсь дальше в документах. Общение с любовником. Дочкина школа. Чуть выше разговор с поставщиками щебёнки — какой объём. Каждый кусочек информации что-то значит и что-то говорит мне. В прошлом году я получил достоверное подтверждение воровства просто потому, что менеджер не удалил старое письмо из черновиков. Вернее, удалил, но не очистил корзину. Красивые схемы — это всегда результат работы. Это даже презентация работы, которую сделает Миша. Моя задача — понять суть.

Гружу свою голову дальше. Чтобы понять все схемы Чугункова, потребовалось неделю впитывать огромные объёмы информации. Каждый день и ночь я читал и доходил до состояния исступления. До обморочного состояния. Мне снились сны с документами и цифрами. С Берковой было проще.

Близится вечер, и я уже готов упасть от усталости. Пойду забудусь сном. Перед этим даю задание Мише — читай дальше. Миша будет идти следом и проверять выводы. Несколько часов сна, и работаем дальше. Письма, документы, отчёты, проекты. Картинка складывается, и я в неё не до конца верю.

В начале нового века в России начал расти девелопмент. Туда ломанулись все кому не лень, и Чугунков не был исключением. Хлебный бизнес он сохранил, как любимую игрушку. Девелоперу образца нулевых не нужно ничего кроме наглости. У кого денег не было — привлекали. У кого были, свои или кредитные — неважно, — получали преимущество на старте. На российский рынок потихоньку заходили мировые игроки. И у всех было две проблемы: воровство и срыв сроков. То и другое превышало все разумные пределы. Современная стройка должна функционировать как хорошее производство. Но она так и оставалась бардаком. Навести в бардаке порядок было невозможно. Побеждал тот, кто построит первым. Быстрее построишь — меньше украдут. Качество — пиар для дефективных манагеров. Качества в России не было и нет. Зато цены были взвинчены. Можно было делать сверхприбыль.

Чугунков научился строить быстро, много и дёшево. Беркова пробивала кредиты и разрешения. За это получила долю от бизнеса. И не остановилась на достигнутом. Пока Чугунков строил, она наблюдала. И фиксировала технологии, решения, списки подрядчиков и поставщиков: кто хуже, а кто лучше. Кто дороже, а кто дешевле. Заводила дружеские отношения с  брокерами и клиентами. Параллельно она выкупала землю. И    готовила проект.   А  потом   начала потихоньку   переманивать клиентов. Брать хороших подрядчиков, с которыми Чугунков разругался. У Чугункова появился мощный и очень опасный конкурент. И, судя по всему, он   об  этом конкуренте    ничего толком не знает. А конкурент знает о нем всё. Любопытно.

Может я преувеличиваю? Мало ли кто строит сейчас в России. В голове поднимается список с названиями. Это всё серьёзные конторы. С пафосным менеджментом и офисом. Неужто они менее опасны, чем какая-то баба? У которой нет ни офиса в центре, ни прочих понтов. Даже логотип ей делал какой-то студент. И она вот так войдёт в тему, где крутятся миллиарды долларов?

Нет. Она опасный противник в бизнесе. Почти всегда в почтах бизнесменов и топов только 10-15 % переписки посвящено бизнесу. Остальное — покупкам, ремонту, выяснению отношений, супружеским изменам, выбору автомобилей и часов. Иногда подбивке бюджетов. Почти всегда — жалобам на жизнь какому-нибудь близкому другу. Мало кого бизнес захватывает по-настоящему. Это удел единиц. Беркова из них.

Я считаю объём работ, который она выполнила за последний квартал. Вот она сделала проект. Спустя месяц работы на площадке в разгаре. Движение идёт очень быстро.

Беркова опасная. Ядовитая хищница с ангельской внешностью. Таких в клетке держать надо, подальше от людей. Вопрос — какую выгоду можно получить из этой инфы?

— Ты вискарь будешь? — Черкес с Просветлённым сегодня задрюченные. Выстраивать систему безопасности в конторе Чугункова тяжело и кажется почти невозможным. Чугунков сам будто специально плодит дырки.

— Хотите заказать? — за окном ночь. Я смотрю на чеплашку с «алкогольными зажигалками». Официально продавать алкоголь ночью нельзя. Поэтому хитрый народ придумал продавать зажигалки. А в подарок ты получаешь бутылку виски. Последнюю неделю команда жила на виски. Вот и набралась гора зажигалок.

— У меня другое предложение. Надя уехала. Давайте в «бельдяжки».

Наконец у меня хорошее настроение. Я знаю, что на полученной информации смогу заработать много. Очень много. Как именно, ещё не знаю. Но это уже пусть и важные, однако технические вопросы.

Мы едем на Арбат. Где в Москве продажная любовь, мы ещё не в курсе. Резонно предположить, что где-то в центре. Мы как-то неуверенно идём по городу. Вся наша спесь куда-то смылась. Мы ещё побаиваемся Москвы. Не доверяем ей. Стасик делает какие-то вялые попытки звонков. Поскольку все одеты как попало, я понимаю, что в стриптиз мы не пройдём. Чересчур шапито.

В конце концов решительно иду к таксисту:

— Привет. Мне нужна помощь. Нужны девушки, много и красивых, — первый таксист от такой речёвки сбегает. Зато второй радует, что знает место.

— Как говорится, любую бабу на хуй пяль, бог увидит  — лучше пошлет, — рассказывает он о своих принципах взаимоотношений с противоположным полом. И выкидывает нас в каких-то ебенях. Место словно срисовано с фильма «От заката до рассвета». По атмосфере. За длиннющей барной стойкой стоят бабы. Рядом столики и бильярд.

Парни неожиданно робеют. От страшности баб. Да, большая часть из них напоминает крокодилов. В конце концов я нахожу более-менее похожее на женщину существо. Достаточно свежую.

— А чего вы сюда-то приехали? — спрашивает она меня, пока мы жрём вискарь.

— Так девушек хотели красивых выебать. А жулик-таксист нас привез сюда.

— Ох, не туда вы приехали, пацаны. Не туда, — очень смешно комментирует девушка. — А откуда вы?

— Ахтарский край.

— А ты?

— Из Подмосковья.

— Сколько стоишь?

— Шесть тысяч в час, и нам ещё надо номер снять, но я знаю где. Тут неподалеку есть хорошая гостиница.

Я трахаю эту бабу без смысла и удовольствия. Просто засовываю член. В это время в голове складывается паззл по Чугункову и Берковой. Через полчаса меня словно бьёт током. Сложилось.

— Все заканчиваем.

— Но ты же не кончил? Хочешь, я тебе отсосу без гондона? Я это никому не делаю, но ты мне очень понравился, — я не могу сдержать своей брезгливости к её предложению. Обычно я стараюсь быть ласков к блядям. Не сегодня. Не сейчас.

Через час я отрубаюсь дома. Интересно, пацаны кого-нибудь трахнули?

Глава VII. 25 июля

Прогулка по парку вокруг озера, самому лучшему месту для любых размышлений по поводу бизнеса. Главное соблюдать простое правило — идти очень медленно. Не торопиться и получать удовольствие от каждого шага. Генрих выгуливает меня с похмелья, и мы пытаемся определить стратегию рассказа Чугункову о Берковой.

— Что мы точно знаем?

— Беркова работала в SBG. У неё была небольшая доля, порядка 6,5%. Потом она была уволена. Параллельно начала выстраивать свой бизнес, по сути создала конкурента SBG. Выкупила землю, начала сейчас строительство. Строительство сейчас в активной фазе. Параллельно пробивает кредит в Сбере под 12 % и ищет клиентов.

— Знает ли об этом Чугунков?

— Неизвестно. Либо он не знает подробностей. Либо он хочет проверить. Он сейчас выкупает у неё долю и делает выплаты.

— Много стоит её доля?

— Около 48 миллионов долларов.

— Интересно, чего он тогда вообще дергается? Карманные же деньги для него.

Вопрос виснет в воздухе. Генрих хочет просчитать последствия вброса нашей информации в мир чугунковского хаоса. Чугунков не пользуется почтой и вообще компьютерами. Он каждую неделю меняет номер своего телефона. У него большой автопарк, и его расписание не знает никто. Можно узнать всё о бизнесе Чугункова. Можно узнать о его личной жизни и прошлом. Но знать о том, что для него важно или не важно, — невозможно. Куда он пойдет, какое решение примет — спрогнозировать его нельзя.

Мимо нас вышагивают мамы с детьми. Молодая девушка бежит вокруг озера. Трясутся сиськи, а спортивные штаны облегают симпатичную попу. Всё это мозг равнодушно фиксирует. Наши мысли далеко от поп и сисек. Наши мысли о власти и деньгах. Власти и деньгах, которые есть у Чугункова и которых нет у нас.

— Как ты думаешь, почему у Чугункова так много денег? — мысли Генриха с неизбежностью возвращаются к его личной теореме Ферма.

— Выбрал хорошую нишу. Сейчас все строят. А он — быстрее других.

— А с хлебом? Ведь никто на этом столько не заработал. Вообще никто на рынке — даже близко.

Внутри меня назревает злоба. Я устал от этого немецкого занудства. За счёт чего разбогател Чугунков? Какая разница?!

— Не знаю. Просто повезло, — бурчу в ответ.

— А повезло — почему? Крыши — нет! Блата — нет! Беркову — и ту выгнал. Единственный, блядь, разумный человек был! А Вера Вольдемаровна?! Да её одной хватит любой бизнес развалить! Хули ему Беркова, когда у него Вера Вольдемаровна в совете директоров! А Бекасов? Ведь это зомби! Хуйнул на  контору шисят мультов. А контора под внешним управлением давно. Так налоговая его ещё на триста размотала! Триста, блядь, миллионов! И похуй вообще. И такая хуйня — постоянно. В наследство готовый бизнес получить — и то проебёшь, если так работать. И сам видишь, как он растёт.

— Ну, тогда дело в страсти, он искренне получает от этого удовольствие. Он создает свой ебанутый мир. Мир, который ему нравится, и он в нём живёт. Посмотри на остальных. Они же занимаются бизнесом кое-как. Как будто из-под палки. А он живёт и дышит этим. Он думает бизнесом. Это его кровь. Ему важна каждая деталь этого бизнеса, потому что это деталь мира, в котором он является богом. Поэтому он уделяет своё время всему. От того, как выглядят ежедневники, до покупки спецтехники или условий договора с банками. Эти вещи для него едины, кто ещё так может? Это единицы людей в мире делают. Я о таком только в книжках о Стиве Джобсе читал, а остальные... Ну разве что Бучко в Новоахтарске. Но он по масштабу меньше. И дело не в уме или глупости. Дело в страсти, которая захватывает и Чугункова, — я взрываюсь. Говорю эмоционально и пафосно.

Генрих только рукой машет — безнадёжно.

— Фотки с голой Берковой приложи обязательно. На это он поведётся. А отчёты — дым в пизде. Как настроение будет, может мы же крайние окажемся, — Генрих отщёлкивает окурок и смотрит на меня спокойными немецкими глазами:

— Скажи, а ты можешь вывести деньги со счетов?

Я медлю с ответом. Чёрт возьми, мне искренне нравится Антон. Мне даже нравится Беркова. Сильные, мощные личности. Они не похожи на тех людей, что я видел раньше. И сейчас я мечтаю только о том, чтобы когда-нибудь играть с ними на равных. И мне не хочется думать о краже денег. Однако древняя мудрая змея внутри меня всё-таки шипит: не торопись, подумай.

— Теоретически возможно. Есть доступы к счетам, которые контролирует Бекасов. Но это всё достаточно дорогая операция. Нужны промежуточные счета. Нужны счета, где будут концентрироваться деньги. Нужно подготовить нам пути отхода. На подготовку уйдёт минимум полгода. С неочевидным результатом. И нужно не только украсть деньги, нужно ещё сделать так, чтобы Чугунок нас не искал…

В этот момент всё во мне противится мыслям о краже. Но Генриху этого мало.

— А посадить его можно с твоей информацией?

— Если её дать заинтересованному лицу, то, наверное, можно, — осторожно высказываюсь я.

— Что у нас для этого есть?

— Ты знаешь, я занимаюсь подобной деятельностью много лет. И у меня выработано правило: не кидать заказчика. Можно делать всё, что угодно, но заказчика кидать нельзя. Я занимался разными бизнесами и вывел для себя это очень простое правило. Принцип, если хочешь, такой.

— Ага, блядь, а я всех кидаю направо и налево! – Генрих обладает удивительной способностью орать, не повышая голос. — Ты меня первый год знаешь?! Принципы у него! Когда у Чугунка период влюблённости пройдёт, ты чем жопу прикрывать будешь? Принципами? Не ты первый, не ты последний. План отхода есть у тебя хоть какой-то?

Решая свою теорему Ферма, Генрих вывел закономерность, что новые люди наскучивают Чугункову где-то через полгода-год максимум. После чего вчерашний фаворит попадает в мёртвую зону, ещё через полгода обвиняется во всех смертных грехах — и голый и босый вышвыривается за борт. Что интересно, после этого никто, кроме Берковой, не смог не то что построить свой бизнес, а вообще хоть как-то устроиться в жизни. Свои сроки Генрих давно пересидел. А уж после хода конём с «тестированием» Чугунковской системы безопасности пути назад у него нет. Поэтому и хочет выжать из нашей ситуации максимум. Мне кажется, что у меня может быть всё по-другому. Что я понимаю Антона, что мы с ним одной крови. И думать над вопросами Генриха… Разве даже мысли об этом не есть предательство?

Строить планы отхода не хочется. Деньги Чугункова уже начали меня расслаблять. Мне не хочется съезжать от красивой жизни. От возможности легко тратить деньги. И я понимаю, что Генрих прав. Но это всё на уровне ума. Тело не хочет бежать куда-то, страдать и возвращаться к спартанским условиям жизни. Хочется верить, что всё будет хорошо, и не задумываться над рисками. Генрих это видит и не наседает сегодня. Мы берём пиво и говорим о блядях.

— Меня забавляют проститутки. Когда есть время, я люблю с ними поболтать. Редко, но иногда попадаются таланты. Вот в Новоахтарске у меня была Маша. Очень целеустремлённая девушка. Никаких сопливых историй о мамах, на лечение которых она зарабатывает, и вообще у неё в первый раз. Маша умела расслабить полностью. Очень хорошо работала. При этом заметила, что большая часть девушек спускает деньги на выпивку и наркоту, поэтому сама завязала. Купила машину, а когда клиент её снимал, сама везла его домой или в гостиницу. Здесь пока ничего такого не нашёл.

Генрих сегодня устал от моего идеализма. Его маты скачут по поверхности пруда. От правды жизни в пространстве проявляются пустые бутылки и окурки.

— Ебаное наше гуманитарное образование, – чеканит Генрих. — Я тебе как филолог скажу: Федор Михалыч Достоевский был долбоёб. Он же как делал? Он ебал малолетку в бане, а потом, каясь в содеянном, корявыми словами описывал, какая хорошая Сонечка Мармеладова и как её жалко. А вот если бы он ту Сонечку с беспредела выдернул, а она в тот же день у его же старшаков лавэ спиздила, да он бы поехал эту хуйню разводить, да ночью, да пансионат как раз напротив кладбища, — он бы про Сонечку написал совсем другое. При удачном раскладе, конечно.

Из всех видов лжи циничный журналюга и прожжёный пиарщик Генрих больше всего ненавидит ложь во спасение:

— А хуже всего то, что этот бред педофила-эпилептика включили в школьную программу. И теперь поколения идиотов думают, что проститутки тоже люди и что преступника тянет на место преступления. И ведут себя соответственно. Даже если вся эта школьная блевотина давно забыта напрочь и жизненный опыт показывает обратное, всё равно где-то на подкорке что-то остаётся. От этого неадеквата и проблемы. Вот, к примеру, праздновали твари день рождения — ведь тоже люди, надо же расслабиться, да? Так пока охранник за шампанским бегал, они именинницу кухонным ножом проткнули от печени до лёгкого и сбросили с третьего этажа. И сидят дальше пьют. Тот приходит: а где Наташка? А хер знает. Пошла куда-то. А почему одежда здесь? На улице же мороз градусов тридцать. Ну так… что-то разоралась, не оделась и ушла. Ага, и кровь на кухне. Так это курицу разделывали. Какую, нахуй, курицу, вы пельмени-то сварить не можете, вы чё, твари?! Ну что. Всем оставаться на местах. Вызывает водителя. Пока тот поднимается, спрашивает по-хорошему. Вдвоём уже тварей запирают на кухне, один сторожит, другой по-быстрому обыскивает хату, потом выдергивают по одной и спрашивают по-плохому. Как спрашивают? Элементарно. Записывай: в ванну — ледяной воды, загибашь туда тварь, притапливаешь башку и считаешь до сорока. Приподнимаешь за шкирку, считаешь до десяти, повторяешь. Холотропное дыхание по методу доктора Бутейко. Потому что если их просто пиздить, то, во-первых, следы остаются, а во-вторых, могут броню включить, они упрямые. А время дорого. Так что — шок — это по-нашему. Первая же сдаёт со второго, максимум с третьего захода. Но нет Наташки под окном — нету! Ну значит, заметил кто-то и на больничку отвёз. Так. Статья 105. Все разбегаются, как мыши. Тварей — к станции метро (кто придумал, что у них паспорта забирают? Приходят сами на смену, как в офис, половина вообще семейные), пацаны по домам пока. Через пару дней бандерша снимает новую хату, благо, левый паспорт на штрафстоянке стоит 500 рублей, обзванивает девчонок — и всё сначала. А Наташка, говорят, вернулась через два месяца. В дружный коллектив. Живучая оказалась: сама и дошла до больнички по снегу — в чулочках и с рукояткой ножа из-под маечки.

Вечереет, и количество бегунов на дорожке вокруг озера заметно увеличивается. Ряды пополняются накачанными парнями, которые с серьёзными ебальниками, словно не бегут, а родину в бою защищают, проносятся мимо нашей скамейки, которую мы уставили пивом.

— Но это весело, а бывает грустно, — продолжает травить Генрих. — Как-то Туркмен, знакомец мой по спорту, с Алёной решили выпить, опять же, шампанского. Она индивидуалка была, ласковая такая, домашняя, вот типа той твоей. Её клиенты любили — за смену одна больше всей конторы делала. Ну и Туркмен её тоже то ли любил, то ли что… Короче — бутылкой от того шампанского по голове, завернул в ковёр и положил пока на балконе. Ночью вынес, отвёз в дачный поселок, затолкал в трубу водовода, вылил туда канистру бензина и поджёг. Горело в трубе, а ночью дым не видно. Да и нет никого зимой на дачах. И возникает, конечно, два вопроса: что делать с Туркменом и что делать с телом? Весной же дачники там водичку набирать начнут. Все, понятно, переживают. В итоге просто навалили хер на это дело, а Туркмена в Москву отправили — отец у него там какая-то шишка был в нефтянке. Ну и рассосалось как-то. То ли не нашли Алену, то ли не опознали. А Туркмен через пару лет вернулся — и умер от передоза. У матери денег не было, хоронили охранники — друзья всё-таки.

Я радостно гогочу над Генриховыми байками.

— В общем, после такой достоевщины стал я брезгливый и моногамный. Как бегемот, — смеётся Генрих.

— А я не могу. Мне хочется приключений. Исследований. Столько раз себе запрещал, а потом срывался. Интересно. Причём Надюшку я очень сильно люблю. И заметил: вот когда не изменяю, у нас и с Надей секс не очень. А потом изменю — и её как-то резко хочется. Всё это моё блядство оттеняет, что ли, любовь. Она объёмнее становится.

Пиво заканчивается, и я неторопливо иду пешком до дома. К Наде.

Глава VIII. 30 июля

Чугунков орёт на директрису в коридоре.

— Можно хоть раз в жизни сделать что-то не через жопу?! Как вы все заебали!! Ты понимаешь, что эти уроды просто кладут на нас хуй?! Хуй. Кладут. На нас. Понимаешь, блядь?! Ты знаешь, почему ты такая тупая и этого понять не можешь? Потому что ты жирная. А жирная, потому что питаешься всяким говном!

На этой фразе Чугунков захлопывает дверь. Трясутся стены, да и меня малость потряхивает.

— Привет. Что интересного? — Антон здоровается и при  этом абсолютно дружелюбен, будто это не он секундой назад сломал дверь в переговорку.

— Мы проанализировали человека, которого вы дали. Вот отчёт.

— И что там?

— Всё в отчёте. Если возникнут вопросы, то я отвечу, — я стараюсь запихнуть внутрь свои страхи и волнение. У меня давно есть для этого техника: надо сделать так, чтобы тело охладилось. Стать холодным. Отсечь все мысли о прошлом и будущем. Остаться наедине с делом. Сейчас моё дело наблюдать за тем, как Чугунков читает отчёт. Со времён журналистики я не мог видеть, как читают мои тексты, — так сильно волновался. И натурально сбегал при чтении. Это было давно, в прошлой жизни… Стоп. Отвлёкся.

Лицо Чугункова почти ничего не выражает. Я изучаю его. Неброская одежда. Пуловер, голубые джинсы и чёрные кроссовки. На вид то ли клерк, то ли инженер. В выборе одежды он походит на других миллиардеров, которые сделали деньги своими руками. Один мой заказчик носил джинсовый костюм, который купил чуть ли не в девяностых. Что не мешало ему владеть гостиницами по всему миру.

Другой любил нарочно одеваться в магазинах дискаунтерах. Правда, он не мог отказать себе в удовольствии ездить на спортивных машинах. Хотя и боролся с этой страстью — время от времени распродавал свой автопарк. Потом не выдерживал и снова покупал три-четыре тачки. И снова, словно наказывая себя, распродавал. Третий был заядлым шопоголиком…

— Откуда вы знаете, какой объём работ выполнен?

— Приложение номер шесть, — на большом столе я выложил все приложения по делу. В каждом приложении документы, подтверждающие тезисы из отчета. Мне нравится выработанный стиль, когда за каждое слово можно ответить документом.

— А структура владения?

— 50% у Лилии, 50% у её партнера. В приложении № 17 есть выписки по офшорам. Они применили простую трёхуровневую схему. Общий офшор на Кипре, которым владеют два офшора с Британских островов. Один принадлежит Лилии, другой — её партнеру.

— Это не очень устойчивая конструкция. В бизнесе не работает пятьдесят на пятьдесят. Особенно в российском бизнесе. А что с кредитом?

— Они договариваются со Сбером на полтора миллиарда. Под 12,75 процентов в год. Только ей придётся поручиться своим личным имуществом. Иначе не получат.

— Рискует, — Чугунков явно убеждает себя в том, что Лилия не опасный противник. Я молчу. Он проявил слабость. Главное сейчас не спорить — Чугунков боится Лилии, поэтому и не хочет воспринимать её всерьёз.

— У неё очень рискованная стратегия. И если она проиграет, то лишится всего. Да ещё этот партнёр…

Партнёр у Лилии — подмосковный решала и бандит. В своём городке он король и может решить любые жизненно важные вопросы в строительстве: подключение к электросетям, примыкание дорог и пр. Однако я не собираюсь спорить с Чугунковым. Молчу. И понимаю, что с каждой минутой молчания я получаю над ним власть. Он напоминает рыбку, которая дёргается, но уже знает, что сегодня вечером она будет съедена.

— Информация интересная, но мне нужно её перепроверить.

Он не представлял масштабов деятельности Лилии. Раскрылся. Мне искренне нравится Чугунков. Нравится его подход к делу. Но сейчас я упиваюсь коротким мигом власти над ним. Он смотрит на меня, чтобы увидеть реакцию — как я отнесусь к тому, что он будет перепроверять информацию. Как покерист хочет пощупать: а чё, правда у тебя флэш или только пара двоек?

— Проверяйте. Сколько времени вам потребуется? — сложно сдержать в этот момент улыбку. Приходится стать ещё холоднее.

— Пару дней, а ты почему на вы, мы же с тобой вроде на ты? — неожиданно спрашивает Антон. И немного сбивает меня.

На секунду я зависаю.

— Не обращал внимания, — бормочу.

— Ладно, я перепроверю и перезвоню, — рыбка предпринимает попытку слезть с крючка. Последнее слово остается за ним. Но я знаю, что леска надёжная и крючок крепко в горле. Не сбежит.

Глава IX. 5 августа

Надюша уехала в Новоахтарск, а мы с Жанной и Черкесом стоим на пороге третьего за сегодняшнюю ночь клуба. Я шатаюсь от выпивки. Мы начали с пива, в промежутке был ром, а после — виски. Но я хочу попасть в «Маяк», бар, где любит выпивать директор «Коммерсанта». Для меня, как бывшего журналиста, Андрей Васильев — знаковая фигура. А значит надо нажраться в его любимом баре.

— Ты пьян, не пущу, — говорит охранник. Я со злобой комкаю тысячные бумажки и кидаю ему:

— Хочу — пройду!

— Проследите за своим молодым человеком, — обращается он к Жанне. Жанна — чудная еврейская девушка, которая легко может перепить меня.

— Конечно, — она дружелюбно улыбается несмотря на то, что выпила ничуть не меньше.

В «Маяке» громко. Жанна хочет шампанского и косится на  какого-то молодого человека. Меня это бесит. Я хочу набить ему морду. В баре многолюдно, поэтому пока я с обираюсь с силами, чувак куда-то рассеивается. Выпив шампанского, Жанна начинает плакать и говорить, что хочет вернуться домой к Славе, с которым они делят квартиру. Слава — типичный мажористый парень, который работает в Газпроме. Я с детства ненавижу мажоров, Газпром и всю эту фигню. Мы начинаем ссориться из-за этого. Наша ссора вместе с Черкесом перемещается на дорогу. Жанна хлопает дверью такси и уезжает.

— Куда теперь, — спрашивает невозмутимо Черкес.

— Я хочу к блядям. В «Пентхаус», — «Пентхаус» один из самых больших борделей, который находится в центре Москвы, в пяти минутах от белого дома и мэрии. Хотя они могут поспорить с ним за звание самого большого борделя в столице.

Охрана в «Пентхаусе» пропускает нас, и мы едем на эскалаторе на второй этаж. Интересно, есть ещё в мире бордели с эскалаторами? На втором этаже типа стриптиз-клуб, здесь ты выбираешь девушку, а потом спускаешься вниз, в номера.

Я плюхаюсь на большой кожаный диван и расслабляюсь. Ощущение, будто дома. Так всё уже знакомо.

Последняя неделя была нелёгкой. Чугунков заявил, что по его данным у Лили стройка идёт не так бодро, как мы написали в отчёте. Я закусился и сказал, что предоставлю ему неопровержимые доказательства нашей правоты. Миша и Палыч были снаряжены в экспедицию. Задача Палыча была не дать в обиду Мишу, пока тот лазает по стройке. Миссия была провалена. Миша получил пизды от охраны. Зато зажёгся идеей собрать материал. Для начала он обзвонил компании, которые продают спутниковые снимки. Однако заглянуть на площадку к Лилии из космоса оказалось непросто. Тогда за небольшую денежку был отряжен дельтапланерист летать над Лилиными стройками. Для прикола мы запустили его ещё и над площадками Чугункова. И  — бинго! Не только доказали свою правоту, но и получили заказ по слежению за стройками Антона.

Карман жгли деньги. Хотелось отметить свою удачу. Стас где-то валандался. Это вызывало некоторые подозрения — я перестал его контролировать и вообще понимать, чем он занят. Палычу перманентно хочется дать пизды… Короче, отмечать мы поехали с Жанной, потом где-то словились с Черкесом. И вот теперь я сижу в «Пентхаусе» и пытаюсь сфокусировать взгляд на тёлках. Тяжеловато идёт процесс. Наконец из толпы выглядывает негритянка. Давно хотел трахнуть чёрненькую.

— Я пшёл за шоколадкой. Дождёшься? — кричу сквозь музыку Черкесу. Черкес кивает и улыбается.

Шоколадка говорит на английском. Я знаю только немецкий, поэтому перехожу на международный язык денег. Пятитысячные купюры она понимает.

— Ye… ye…, — я дрыгаюсь в этом чёрном мясе. Мне хочется спать, блевать. Но это же не повод не трахнуть шоколадку? Хочется по полной исполнить свою мечту и заказать за компанию ещё белую. На этой мысли меня срубает.

Меня толкает негритянка. Пора вставать. Клуб закрывается. Звоню Черкесу, он не отвечает. Поднимаюсь наверх — нет его. К чёрту, поди тоже трахается. Не дождался. Утро Москвы встречает меня водилой. Они любят дожидаться клиентов на парковке у «Пентхауса». После того, как тебя выдоил клуб — последнее ты отдашь таксисту. Зная это, я всегда оставляю нз — 500 рублей. Четыреста водиле, и сто на сигареты. Закуриваю и тут же бросаю бычок. Хочется отрубиться.

Дома натыкаюсь на уборщицу. В честь удачного завершения недели по спальне разбросаны пачки денег. Убрать? Не украдёт? К чёрту — хочется спать.

Глава X. 10-11 августа

— Теперь представь, что этот мужчина — самый прекрасный на свете! Твоя самая большая любовь. Ты в восхищении от всего того, что он делает. От каждого его слова… А теперь представь, что он какает. Да, вот прямо здесь — уселся и срёт. Или съел окурок из пепельницы, — наша разведкоманда обзавелась девушкой, и сегодня мы её тренируем перед встречей.

Соню я заметил ещё в Питере. Туда я прилетал к Наде, и  в   один из дней мы пошли на день рождения к её подружке. В этой девушке я заметил редкую штуку под названием природное обаяние. Она легко знакомилась с людьми и очень расслабленно вела себя даже с человеком, которого видела первый раз в жизни. На свете мало людей, которые на это способны. Поэтому за  Соню я зацепился. И как только стал позволять объём заказов, вызвал её в Москву. На собеседование. Собеседование было коротким:

— Мы занимаемся сбором информации. Разными способами. Самый продуктивный — внедрение. В нашей терминологии — дружба. Человеку нужно подружиться с объектом, иногда устроиться на работу к объекту. И узнать, о чём думает объект, что он планирует в отношении нашего заказчика. Иногда подбросить ему кое-какую информацию. Иногда — получить от него информацию. Сразу скажу, что ничего незаконного в этой деятельности нет. Обычно люди, которые что-то замышляют, крайне разговорчивы. Даже среди опытных бизнесменов полно говорунов. Ты мне нужна как человек для внедрения. Что ты об этом думаешь?

—Честно говоря, это всё очень неожиданно. Надя сказала мне, что вам требуется помощница… Честно говоря, я не умею всего того, что вы описали.

Соня напряглась на этом вопросе. Честно говоря, всегда забавно наблюдать это: человеку трудно назвать свою цену.

— Я бы хотела получать… Тысяч 60-80, — на прошлой работе Соне платили пятнадцать. И восемьдесят тысяч ей казались заоблачной цифрой.

— Хорошо. Я готов платить тебе сто тысяч. С одним условием: у нас нет выходных и праздников. Иногда нужно работать круглосуточно. Работать по ночам. Я невоздержан на язык и вообще человек импульсивный. Могу сматериться, могу обидеть ненароком. Но для обид времени не будет. Не справишься — будешь работать помощницей. Справишься — будешь получать гораздо больше.

Я видел в Соне возбуждение. Её возбуждало всё — загадочная работа, большие деньги. В оборот я её взял сразу — вчера она обустраивалась на новой квартире, а уже сегодня мы готовим завтрашнюю встречу. Её визави решил залупиться на Чугункова. Дело в том, что Антон нередко кидает подрядчиков, в том числе и крупных подрядчиков, если считает, что те не справились с работой. При его перфекционизме это практически постоянно. И вот часть этих терпил решили объединить усилия в борьбе с SBG. Нам нужно понять, что они замышляют, какие у них планы, кто входит в эту группу. И есть ли у них контакты с Берковой.

Предводитель импровизированной группировки — юрист одной из компаний. Действовать надо быстро. Поэтому легенду сочинили на ходу: у Сони маленькое пиар-агентство, она работала на SBG, но SBG не расплатились. Свой тренинг мы начинаем с того, как правильно здороваться с мужчиной:

— Руку подаёшь вот так, ладонью вниз, когда ты так подаёшь руку, мужчина теряется — поцеловать или нет. Несколько секунд он не знает, что делать. Потом — не целует и чувствует себя жалким трусом. И он уже в твоей власти. — Соня — умничка, очень быстро учится. В её движениях есть скрытая сексуальность.

— А теперь давай отработаем взгляд. Это твоё оружие. Дыхание и взгляд. Эта игра называется «ближе-дальше». Ближе — смотри так, как будто тебя очень интересует содержимое его ширинки. Дальше — как будто у него жирное пятно на пиджаке. И так ты должна сделать как минимум трижды за встречу. У мужика от этого начинает реально плавиться мозг. Приём простой, но надёжный. Давай теперь потренируемся…

Тяжелее всего у нас сегодня с легендой. Поскольку мы её собрали на коленках, в ней ещё мало деталей. И, честно говоря, во многом я полагаюсь на удачу. Раньше на подготовку подобных операций я тратил несколько месяцев. Сейчас есть сутки.

— Расскажи свою историю ещё раз, — командую я.

— Я занималась продвижением для SBG …

— Стоп, голос. Ты рассказываешь без эмоций. Ты ведь волнуешься? Волнуешься. Не подавляй волнение. Естественно, что ты волнуешься, к тому же очень приятно наблюдать за этим, — я пытаюсь разрядить обстановку.

Легенду мы повторили уже бесконечное количество раз. Дальше будет только эффект заучки. А он нам не нужен.

— Давай сделаем последнее упражнение и спать. Ты должна выспаться перед встречей. Смотри, ты кружишься по комнате. Когда говорю «стоп», ты останавливаешься и превращаешься в то, во что скажу, — Соня начинает кружить по комнате. Я думаю, насколько абсурдно и безумно всё то, чем мы занимаемся.

— Стоп. Теперь ты превращаешься в дерево. Молодое, растущее дерево…

После нескольких превращений Соня становится расслабленнее и пластичнее. Сойдёт, думаю я. В конце концов, наш оппонент тоже тот ещё дознаватель. К тому же сегодня это не единственная задача. Я сажусь в машину к Палычу — он везёт меня в бар на встречу. Палыч молчит. Не так давно он был чуть не отправлен в Новоахтарск, поскольку взял деньги из общака и пробухал их. За него заступился Черкес. И я теперь думаю, правильно ли сделал, оставив Палыча здесь. Завтра он обеспечивает наружное наблюдение за встречей. Мы прибываем на место. Напротив меня за столом сидит похожий на хорька паренёк.

— Ты должен устроиться на работу в эту компанию. Сейчас неважно, что это будет за работа. У них вывешены вакансии на сайте. Программист 1С, хелпдеск. Взвесь всё, подумай, куда ты пройдёшь, — хорька зовут Андрей. Хитрый и жутко тупой одновременно. Последний год мы часто его используем для технического внедрения в компании, когда нельзя взломать снаружи и приходится действовать изнутри.

— Может быть, мне кого-нибудь завербовать из программистов компании? — Андрюше всё кажется, что он агент 007. К сожалению, он редкий придурок в плане коммуникаций, и, думаю, завербовать он не смог бы даже собственного брата.

— Вербовать никого не надо. Надо просто устроиться на работу. Ты там будешь работать несколько месяцев. Если устроишься, то я дам тебе денег на съём квартиры и обеспечу вторую зарплату, — я стараюсь быть терпеливым. Однако даже очередной стакан вискаря меня уже не успокаивает. Надо ехать дальше.

В машине я спускаю пар и матерюсь на этого Андрюшу:

— Герой-Любовник, блядь. Ему мало, как он облажался в Тюмени, твою мать.

— А он облажался в Тюмени? — спрашивает Палыч.

— А почему, ты думаешь, его прозвали Героем-Любовником? Этот дебил Стас не смог вскрыть одну контору. Взяли этого второго дебила, чтобы он устроился на работу. Он не смог. Тогда он решил соблазнить секретаршу. Уж не знаю, как он её соблазнял и чем, но на встречу к Андрюше секретарша пришла со своим парнем, который этого Андрюшу знатно отмудохал. Поэтому ему и погоняло: Герой-Любовник.

Пока мы стоим в пробке, я дозваниваюсь до Миши:

— Что у нас с техникой?

— Возникли некоторые трудности. Дело в том, что мы настроили трекеры на то, чтобы они пересылали сигнал. Но мы настроили так, что они пересылают сигнал каждую миллисекунду. Объём информации получается слишком большой… базовая станция перегружается… — Миша сыпет техническими подробностями, от чего у меня заворачивается мозг.

— Хорошо, когда это всё будет работать? — нетерпеливо перебиваю его.

— Пока ещё не могу сказать…

— Что с дронами для аэрофотосъёмки?

— Мы с Палычем нашли команду, — в этот момент я кошу взгляд на молчаливого Палыча. — Хорошие ребята, работают с Министерством обороны. Им нужно где-то три месяца, чтобы сделать коптер, который нам нужен.

— У нас нет трёх месяцев. Максимум один. Я хочу встретиться с ними завтра. Ты подготовил новый отчёт по Берковой?

— В процессе.

— Подготовь. Отчёт нужен завтра утром, — я хочу подложить соломку, если завтра Соня провалится, а Серёжа так и не сможет устроиться на работу, то на руках всё равно будет материал, который можно использовать для удовлетворения аппетитов Чугункова.

Я поднимаюсь по лестнице в квартиру пацанов. Сегодня Стас и Черкес должны были съездить на Горбушку и закупить оборудование для завтрашнего мероприятия. ДК Горбунова — это раздолье для таких как мы. Здесь можно купить всё, что угодно. Вплоть до спецтехники для съёма звука с окон, жутко дорогой и  абсолютно бессмысленной. Сегодня нам нужны игрушки попроще: диктофоны для записи беседы. Обычный цифровой диктофон крепится на тело или даже кладётся в карман, а микрофон прячется в рукаве. Только и всего. Этого хватает.

— Смотри, что мы купили, — Стас показывает ручку, в которую вмонтирована камера.

— Рации взяли? — рациями мы пользуемся для связи экипажей. Раньше я думал, что это дешёвые понты в век мобильных телефонов. Но убедился на своём опыте — общение по рациям хрен запишешь, а отсутствие записей разговоров во время наблюдения — меньше геморроя. К тому же, на соединение по мобильному уходит драгоценное время.

— Телефон Соне купили?

— Ты просил купить ей айфон, и с ним, возможно, будут проблемы, — телефон нам нужен для того, чтобы контролировать ситуацию во время встречи. Соня звонит, а мы через микрофоны слышим, что происходит.

— Ей нужно будет перезвонить из туалета. Там плохое здание, экранирует всё, может не дозвониться...

Всё это я слушаю, лежа на диване. И в конце концов отрубаюсь под технические описания Стаса и Черкеса.

Я обожаю прохладное московское утро. Меня заряжает энергией, когда просыпается этот мощный город. Никогда бы не  мог подумать, что понравится жить в столице. Всегда с   большой иронией наблюдал за девочками и мальчиками, которые едут покорять Москву. Однако мы сами понаехавшие… Впрочем, это лирика. На сегодняшней планерке меня все бесят.

— Где будут располагаться машины? — ребята очень неуверенно отвечают.

— Рации кто-нибудь зарядил? Что с ручкой? — я постепенно завожусь. — Кто-нибудь разобрался, как работает эта ёбаная ручка?

— Соня, ты собираешься идти в этой одежде? — костюм Сони буквально кричит о том, из какого города она приехала. — Так возьми денег и срочно езжай на Киевскую — купи себе что-нибудь приличное. Блядь, цирк шапито. Быстро — времени мало. Где Палыч?

— Я звонил ему, он только встал, — говорит мне Черкес.

— Блядь, этого ёбаного придурка нужно закопать на стройке Чугункова, — я ношусь по квартире с желанием кого-нибудь убить.

— Миша, отчёт по Берковой готов?

— Нет ещё, в процессе.

В конце концов, мы выезжаем на встречу. Соня в новом стильном платье заходит в бизнес-центр.

— Стас, что со связью?

— Оборвалась. Я же предупреждал.

— И хули толку, что предупреждал. Надо было решение найти, а не предупреждать! — бешусь я.

В конце концов, все утыкаются в телефоны. Я злобно курю одну за одной. Какого чёрта я вообще делаю здесь? Соню вряд ли будут убивать. А если будут, то вряд ли мы ей поможем. Уезжать? Как-то глупо уже...

Через полтора часа Соня выходит из здания. Мы осторожно её ведём — проверить, нет ли хвоста…

— … И тут он говорит: мне почему-то хочется тебе верить. Хотя я понимаю, что, может быть, ты подослана SBG.

— А ты что?

— Я промолчала на это . А он продолжил рассказывать свою историю, как их кинул Чугунков, что он очень опасный бандит. И они хотят, чтобы о SBG все узнали. И хотят устроить им пиар-войну, а параллельно обратиться в ОБЭП. Он мне передал ещё документы, которые собрала их служба безопасности.

Я читаю документы из папочки. Ух ты, а они нашли каналы обналички. Это любопытно.

— Ладно, ты молодец. Пацаны, вы в косяках, но это обсудим завтра. Сейчас все свободны.

Отчет о походе Сони я печатаю буквально за полчаса. Теперь можно выдохнуть и пойти выгулять Надю. Интересно, как живут другие пары? Девушка видит меня достаточно редко, потому что в основном я ношусь по городу как заведённый. Мы едем с ней в «Пушкинъ».

Я как всегда плохо понимаю, о чём с ней можно разговаривать. Поэтому я слушаю её щебетание уже в ресторане. О её подругах, о том, как устраивается Соня в Москве. Рядом с нами, ближе к центру зала, сидит выводок итальянок. У них грубые черты лица, и они о чём-то громко клокочат. Под Надюшино щебетанье и клёкот итальянок я заказываю себе «Бушмилз», чай и оливье. В Пушкине очень вкусный оливье. Ну а виски лучше всего пить с чаем.

— Я очень переживаю за маму, — Надя обладает характерным женским качеством — переживать за кого-нибудь. Подруг, мам. Я этого не понимаю. Мне кажется, что в моём организме отсутствует какой-то важный компонент, который отвечает за переживания. Я не могу никому сострадать. А в последнее время вообще чувствую себя роботом...

— А чего ты хочешь?

— Хочу побыстрее стянуть с тебя это платье и уложить в нашей спальне. Потом хочу ласкать тебя, твою пизду… А потом очень жёстко оттрахать. Так, чтобы тебе было больно. Но не очень сильно, — Надя краснеет.

— Да нет, чего ты хочешь от жизни. Как ты видишь наше будущее? — и ставит этим вопросом меня в тупик. Как я вижу наше будущее? Я об этом не думал.

— Слушай, сейчас у меня хаос. Из этого хаоса мне нужно вылепить большой красивый бизнес. Бизнес, который не будет связан с разведкой, потому что мне хочется чего-то конструктивного. Играть в бизнес-войны всю оставшуюся жизнь. Нет, этого я не хочу. Но сейчас… Сейчас об этом всём говорить рано… Это хаос, который надо пережить…

Я чувствую, что она хочет услышать что-то другое. Но что именно, до меня не доходит. Разговор прерывает звонок Чугункова.

— Как всё прошло? — Антон говорит по телефону всегда отрывисто, будто задыхаясь.

— Всё прошло хорошо, есть кое-какая информация. Можем встретиться завтра, я её передам.

— Хорошо, давай во «Временах года» встретимся.

— Антон, мне нужны деньги.

— Деньги готовы, можешь их забрать у Бекасова завтра утром. А днём встретимся.

Мы с Надей в молчании едем домой. Я мысленно готовлюсь к  разговору с Антоном. С мыслями о SBG укладываю её в постель. Секс получается вынужденный и механический. Надя бежит в ванную, а я иду на лоджию.

С нашей лоджии открывается вид на «Москва-сити». Рядом Кутузовский проспект. Небоскрёбы на фоне сталинок выглядят фотошопом. Неугомонный город… Закуриваю сигарету и пристраиваюсь на подушке. Вспоминаю, как у нас всё начиналось с Надюшей. Я её увидел и решил добиваться. Даже не решил, а почувствовал, что не могу без неё. Целую неделю она меня динамила. Я предупредил заказчиков, что две недели буду занят — влюбился. Воевать активно не было необходимости, и мужики меня поняли.

После недели прогулок, кофепитий и посиделок в кафешках я понял, что дольше не выдержу. Все попытки утащить её в койку, натыкались на возражение — у неё работа, она занята. Чёрт с ним, я позвонил её начальнику и сказал несколько слов:

— Женя, ты мне должен. И я хочу попросить тебя об ответной услуге. Завтра вечером моя девочка должна быть свободна.

На следующий день я подъехал за ней к бизнес-центру.

— Ой, привет! А что ты тут делаешь?

— За тобой. Сейчас ко мне поедем.

— Но у меня работа!

— Я уже договорился с твоим начальством. Сегодня у тебя никакой работы нет, ты свободна.

— Что ты сделал?

— Сказал Жене, чтобы он освободил тебя на сегодняшний вечер. Он освободил.

— Да как ты смеешь! Кто… кто вообще тебе позволил так делать!

— Надя, видишь машину? Там сидит Палыч за рулём. Я уеду отсюда с тобой. У Палыча жена, которая ждёт его дома. Но он поедет только тогда, когда я скажу. А я поеду только с тобой. Поэтому давай не будем портить вечер человеку. Собирайся!

Так я увез её к себе. Когда она вошла в квартиру, то дома стало уютнее. Она ворковала и что-то начала прибирать. А я пошёл за бутылкой виски. У нас был волшебный секс. Мы слушали «Влажный блеск наших глаз», и нам казалось, что этой ночью нет больше никого во всей вселенной. Есть только мы.

Надя вышла на лоджию и приголубилась у меня на плече.

— Что будет дальше?

— Не знаю…

Глава XI. 12 августа

Только я забил сумку котлетами денег и вышел из каморки Бекасова, как увидел на ресепшене толпу мусоров. Опера выясняли что-то у секретарши. Я быстро двинулся к запасному выходу. Ещё хватало делиться с ментами деньгами. На лестничной клетке закурил и отправил Антону смску: «У тебя в офисе обыск». В ответ лаконичное: «Знаю. В 2 во “Временах года”».

Я знаю, что обыски проходят в SBG каждый месяц. Однако радуюсь, что успел посетить Бекасова до ментов. Мне кажется, они уйдут от него не с пустыми руками. Мусора вообще работают нынче по принципу аукциона. Ты заказал обыск у своего оппонента, допустим, за сотню килобаксов. Оппонент на месте предлагает двести. Менты возвращаются к тебе и говорят: «Возникли непредвиденные обстоятельства. И мы можем решить задачу только за четыреста». И ты либо платишь — и ставки повышаются, либо получаешь деньги обратно. Кстати, в этом их упрекнуть нельзя. Коррупционный рынок достаточно честный, и слово тут обычно выполняют. Не всегда, но чаще всего. Уж точно чаще, чем на том же строительном рынке. Как ни странно, судьи в этом смысле вообще кристально честные люди. Они, в отличие от ментов, даже аукционы редко когда устраивают.

Я еду во «Времена года». Это самый беспощадный по своей бессмысленности торговый центр. Здесь продают баснословно дорого всё. Хочешь купить золотую скрепку? Наверняка и она найдётся в этом странном месте. Совсем недорого, тысяч за пятьдесят. Я езжу сюда только за вином — подсел на красное полусладкое, а оно продаётся только здесь. Впрочем, Чугунков не пьёт. Заказать виски? Похулиганить? В конце концов останавливаю выбор на пицце и кофе.

— Ты знаешь, что кофе вредно? — начинает лекцию Антон. В это время мне приносят пиццу. Я вижу, как он глотает слюну, когда смотрит на неё. Сам он проповедует здоровый образ жизни. По его словам, есть пиццу и запивать её кофе — это всё равно что жрать цианид.

— Хочешь? А то я всё не съем, — пододвигаю ему тарелку. Он не выдерживает и берёт кусок, озираясь, словно кто-то может увидеть, как он нарушает свою заповедь. «Господи, ты же миллиардер, — думаю я, — почему же ты так беспонтово живёшь?»

— Что у тебя для меня?

Я неспешно пододвигаю ему отчёт по Лилии. Он начинает читать и доходит до места про то, что она наняла к себе его юриста. Так сказать, по совместительству. Он подрабатывает и делает для неё некоторые договоры.

— В каком статусе это сейчас? Василий для неё ещё что-то делает?

— Чтобы это выяснить, нужно поставить его телефон на прослушку, читать смс-переписку. Это возможно только после твоей санкции.

— А это возможно?

— Конечно. Даёшь добро?

— Действуй. Что ещё?

— Это по подрядчикам, которые собрались против тебя воевать. Они кое-что накопали. На тебя.

Антон доходит до материалов про обналичку. В этот момент взрывается и начинает звонить Бекасову. Хана финансисту, думаю я, сейчас его будут ебать. Что оказывается правдой.

— Ты забыл закрыть контору? Твою мать! Это правда? Что значит, не понимаешь? То есть ты хочешь, чтобы не только тут весь ресторан слушал, но ещё и парни из ФСБ? Так вот я тебе объясню популярно, ты не закрыл контору и выстроил херовую схему. И сейчас мне это выйдет в 200 лямов…

Антон ругается и не совсем понятно, что он хочет сказать. Думаю, не только парням из ФСБ, но и самому Бекасову. Впрочем, разберутся.

— Что ещё?

— Мы проанализировали данные с техники. В среднем рабочий день на площадках начинается в 11 утра, половина техники простаивает, оставшаяся половина работает 4-5 часов максимум, — сегодня я добиваю Чугункова плохими новостями. Испытываю при этом от процесса искреннее удовлетворение. Он смотрит отчёты.

— И что ты предлагаешь?

— Мы можем настроить оповещение, чтобы к тебе каждое утро приходили отчёты: начала ли техника работать или нет. А вечером — сколько она отработала.

— Хорошо, сделай.

Чугунков задумывается и выдаёт:

— А нельзя узнать, почему эти парни так встрепенулись? Которые воевать хотят? Мне хочется понять их мотивацию.

— Думаю, ответ прост. Ты же послал генерального директора на хуй. Да ещё и ночью. Разбудил человека...

— И чё такого?

— Это статусный, уважаемый человек. Миллионер, между прочим. Думаю, его это задело.

— Почему? Ну послал я его на хуй, но только потому, что его парни решить ничего не могли. Менеджеры тупили. Меня заказчики тоже по столу таскают и ничего. Я же не воюю с   ними.

— Ну, видимо, он забыл, что такое бывает.

— А скажи, что с ними ты можешь сделать?

— Надо собирать информацию. Это не очень быстро. Владельцы ездят только с охраной и машинами сопровождения. На адресах прописки никто не живёт. Это сложная операция. Займёт какое-то время. Возможно, уголовное дело удастся возбудить, возможно, ещё что-то.

Антон явно хочет крови. Но как пустить кровь из ребят, которые к обороне относятся гораздо серьёзнее, чем он сам?

Глава XII. Чугунков

Детство Антона Чугункова прошло в СССР, и вряд ли его можно было бы назвать счастливым. Антон был маленьким тщедушным мальчиком. За это его и били. Мама вышла замуж второй раз, от брака появился ненавистный Чугункову плод — мальчик по имени Витя. В противовес Антону, Вите доставалась и любовь, и ласка. Витя был здоровым и рослым мальчиком, Антон — мелким и больным. За это его и били. Много лет спустя Чугунков возьмет Витю на работу в свою компанию и там уж оттянется по полной. С мамой будет сложнее: маму он перевезёт в Лондон на собственном самолете, но так и останется ничтожеством в её глазах. О чём мама и из Лондона будет напоминать при каждом удобном случае.

Но всё это будет потом. А пока у Чугункова не было ничего, кроме лютого желания стать сильным. Стать крутым, как он позже для себя сформулирует. Стать самым крутым человеком на свете. И свалить подальше из ненавистной Самары. Здесь он познал только горе. Издевательство, нищету и нелюбовь. Жизнь была непрекращающейся пыткой. Это осталось с ним навсегда. «От мира я не жду ничего хорошего», — любил повторять он, уже став миллиардером.

Ему страстно хотелось секса. Но даже подойти к одноклассницам было немыслимо. Да они и говорить с ним побрезгуют! Не  то что дать. Поэтому девственности пришлось лишаться со старой пятидесятилетней подругой матери, у которой внезапно открылось последнее дыхание похоти, и ей хотелось трахнуть этого худенького паренька. Гормоны превозмогли чувство брезгливости. Однако после соития чувство брезгливости взяло естественным образом верх, и у Чугункова в голове билась только одна мысль: бежать, бежать, бежать.

Так он оказался во флоте. Флот казался ему идеальным местом. Во-первых, новое окружение, где можно завоевать авторитет. Здесь стираются границы — кто богат, кто беден и кого кем считали в школе. Во-вторых, статус. Он станет капитаном дальнего плавания. Светлый могучий образ! В-третьих, путешествия. А к себе домой он вернётся только капитаном.

В те времена будущий миллиардер Чугунков больше всего ненавидел деньги. Он ненавидел людей, у которых есть деньги. Быть военным — вот у кого настоящая власть и сила. Одновременно с этим Чугунков проникся какой-то странной формой угасавшей к тому времени коммунистическо-утопической идеи. Что-то в духе Компанеллы, если бы он знал, кто это. «Я стану самым сильным и построю Город Солнца, где не будет такого ада, который мне пришлось пережить». Это была запредельная мечта, которая нашла его сама и о которой он даже боялся думать.

Первое время в училище очень важно. Именно оно определит иерархию, которая выстроится в дальнейшие годы службы. Тогда ещё не знали слова «имидж». Но Чугунков уже очень хорошо понимал, что это такое. Первое впечатление определило десять лет страданий в школе. Именно из-за того случая в сентябре он мучился потом. И никогда уже не смог избавиться от брезгливого отношения к себе. Поэтому на флоте он решил биться сразу, как только появится возможность. «Лучше умереть, чем быть задроченным» — такой принцип Чугунков сформулировал для  себя.

— Смотри как Ёбнутый машкой Толстого хуячит, — комментировали поединок Чугункова с Толстым. Толстый был местным авторитетом. И поэтому, когда они с друзьями проходили мимо молодого, который машку за ляшку тянул, то бишь пол мыл, он не мог удержаться и плюнул.

— Подотри, — со всей возможной брезгливостью, которую только мог проявить, сказал Толстый. Именно на эту брезгливость и отреагировал Чугунков. Десять лет он копил злобу. Тогда он не мог ответить, потому что его сломали сразу, а потом уже били толпой. Теперь его как будто ударило током. Дальше он уже ничего не помнил. Только концовку. Когда он стоит и как мотыгой долбит обломком швабры в окровавленную пасть валяющегося на склизком полу Толстого.

Толстый отправился в лечебку. Чугунков на губу — повезло, могло быть хуже. Но теперь у него было новое имя. Антоха Ёбнутый. В училище выстраивалась новая иерархия. Старшие побаивались доставать Чугункова. А сокурсники просто оказались в его власти. Он не бил их. Он даже не издевался. Он научился вселять страх и показывать всю неполноценность своих товарищей по сравнению с ним. Ещё полгода назад Антоша Чугунков был чмошником, чугунком, которого одноклассники скинули из окна второго этажа, а теперь стал вождём!

Новый статус только усиливал страх. Если кто-то узнает, кем он был... Нужно постоянно держать всех под контролем, только так можно выстоять. Нервное напряжение проявилось довольно забавно. У Чугункова появилась привычка харкаться. Он не курил, т.к. сверхчеловеку не положено курить. Поэтому весь напряг скидывал в плевках. Но напряг то и дело прорывался в общей непредсказуемости поведения — Чугунков легко мог устроить истерику своим. Его и знали в училище.

Первая цель была взята. Он стал вождём. Однако путь к капитану обламывался. Рассыпался по кускам, как Франкенштейн. Удар по цели наносило время. Било оно сильно, жестоко и воевать со временем Чугунков не мог.

Тот статус, к которому он двигался, резко обесценивался. Новыми героями эпохи становились бандиты. Именно они становились новыми крутыми. Капитаны же и прочие офицеры стали резко обедневшими аристократами. Они ещё цеплялись за традиции, за свои звания. Но Чугунков кожей чувствовал — они становятся такими же чмошниками для общества, каким он был в школе. Их больше не уважают. Над военными посмеиваются. Их презирают бабы. Поэтому надо делать резкий разворот. В училище с удовольствием от него избавились. Руководству не нужен был непредсказуемый отморозок.

Возвращаться в Самару пришлось с зубовным скрежетом. Довольная, здоровая морда брата вызывала ненависть. Особенно Чугункова выводила из себя его беззаботность.

Чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги, пришлось идти ремонтировать телевизоры. Это было временно, и Чугунков это сразу понимал. Ведь в душе билось мощное желание быть не слугой, а вождём. Однажды попробовав, вкус власти уже не забыть, как зверь не может забыть вкус человечины.

Глава XIII. Братва

«Бандиты или военные. Какая разница?» — думал Чугунков, сидя в своей девятке. У него были все атрибуты успеха начала девяностых — волшебные три М: мобила, машина, «макаров». Он сидел в тачке и упивался взглядами прохожих. Он крут, и это видят все. Он на вершине мира. На самом деле, Антон стоял на Партизанской улице Самары, но это волновало мало.

Чугунков только что наладил свой первый бизнес. Через старшаков из мореходки, среди которых он был в уважухе, он пробился к одной из дочерних контор, понемногу получавших машины с АвтоВАЗа. В Самаре продавать их было равносильно самоубийству, но тут Петро, который занимался поставками в Новоахтарск, был убит какой-то шпаной в подъезде своего дома. Петро был пьяный, и пистолет не спас — хулиганы его отобрали и забили этим пистолетом до смерти.

Чугунков не пил — боялся потерять контроль. Поэтому судьба Петро его не волновала. Сложности были с деньгами для предприятия и ещё много с чем. Но после школьного ада и крещения в мореходке, все остальные препятствия были шелухой, недостойной внимания.

После Самары Новоахтарск показался Чугункову очень спокойным городом. Он готовился к войне. Готовился прогрызать себе путь в новом городе. Но здесь все были какими-то пассивными и медлительными. Местные бандиты — просто тормоза какие-то. После мясорубки Самары — это курорт.

Чугунков довольно быстро захватил значительную часть новоахтарского авторынка. Смог, правда из последних сил, выдавить одного из поставщиков, получавших машины непосредственно из Тольятти. Эта война принесла кое-какие связи с местными ментами, зато практически подорвала экономику незаматеревшего ещё чугунковского бизнеса. Но самое неприятное было в другом. В пространстве наблюдалось какое-то мерзкое движение. Волшебные три М переставали работать. Бабы, а по ним он и мерил температуру в обществе и вообще улавливал тенденции, начинали сторониться бандитов. Нет, они ещё не презирали их. Но уже сторонились.

«Жить с мужиком, который спит с пистолетом и посередь ночи вскакивает? Нет уж. Извините. Не хочу!» — такой откровенный отпор был дан одному из его шестёрок (не шестёрок у Чугункова не было).

С этого момента дела у Антона пошли под откос. Только выстроившийся мир начинал рушиться. И было непонятно — куда бежать. Кем быть. В голове у Чугункова не умещалось, что новой кастой будут предприниматели. Как так? Ведь это же чмошники, к которым те же бандиты относились с высочайшим презрением. Коммерсы — это просто коровы, которых надо доить. Однако он видел, как деньги забирают власть физического насилия.

Вдобавок к этому менты, денег на которых уже не хватало, возбудили на Чугункова уголовное дело. То, что показалось ему поначалу ерундой, грозило теперь реальным сроком. И каждое его усилие в этой борьбе работало против него же. Срок серьёзно замаячил перед ним. А на зоне он боялся оказаться больше всего на свете. В Новоахтарске он только подрасслабился. Не нужно было постоянно всё контролировать. На решение вопроса ушли практически все заработанные в автобизнесе средства.

Пришлось сидеть на пустой хате, растягивать последние копейки. А главное — и без особого желания жить. Он хотел снова в стаю, он хотел снова верховодить. Но сил становиться коммерсом у него не было никаких. Это было то, против чего он боролся. Он их ненавидел. Он презирал деньги. И вот получил неожиданный удар под дых. Жизнь выходила из него с  каждым вдохом и с каждым выдохом. Он умирал после каждого движения.

Глава XIV. Ученик

У Мороза занимался один его балбес. Вроде как Мороз мог раскатать любого. С любым поясом, из любого спецназа. Это умение Чугунков высоко ценил. «В реальном мире важна только сила», — повторял он про себя. Один раз он сходил на тренировку, но ему не понравилось. Это скорее какие-то танцы, а не реальная драка.

Однако сейчас он остался не у дел, а та тренировка, или как говорили там — занятка, почему-то не шла из головы. Про себя он посмеивался над всеми этими «а теперь превращаемся в тигра». Детский сад. «Однако сейчас заняться решительно нечем», —подумалось ему. Почему бы и не пойти к этому Морозу?

У Мороза собиралась серьёзная тусовка. Про него ходили слухи. Суть которых сводилась к тому, что сам Учитель может творить чудеса. И чудеса он может творить из своих учеников. Так Чугунков и оказался на пороге додзё — невозможного кирпичного сарая возле местных цыганских трущоб. Гелентваген на парковке возле ржавого мусорного бака выглядел летающей тарелкой с Сирисуса. Чугунков стеснялся в этом признаться себе, но он хотел чуда. Он хотел много денег. Очень много денег. Так много, чтобы их невозможно было потратить. И власти. Такой, которую нельзя отнять.

Мороз был мужичком неопределённо-старшего возраста. Хитрющую его физиономию украшали очки. Меньше всего он был похож на бойца, но ещё меньше — на Учителя. Не то что Веры, а даже элементарного доверия он не внушал ни в малейшей степени. Но Чугункову было уже всё равно. Ему хотелось верить. Да и терять было уже откровенно нечего — на занятку он явился в напрочь убитых кедах с бельевыми верёвочками вместо шнурков: на спортивную обувь денег не было.

— Пти-ца сча-стья завтрашнего дня! При-ле-тела выпить у меня! Выпить у меня! Выпить у меня! Пти-ца сча-стья завтрашнего дня! — радостно пропел Мороз, после чего взгромоздился на учительскую свою скамеечку и посмотрел на Чугункова, склонив голову на бок. В этот момент он сам сделался удивительно похож на птицу, но не счастья, а хищную — вроде некрупного сыча. Чугунков мотанул головой и сбросил видение.

— Я хочу заработать денег, — сказал он прямо. — Много денег. Миллион долларов, — как-то невпопад добавил он. Сумма вовсе не была запредельной. Но вот нереальной — да, была.

— Сумма не имеет значения. Нет разницы между рублём и миллионом долларов. Знаешь анекдот? Мужик спрашивает у бога: «Боженька, что для тебя миллион?» — «Копеечка», —отвечает Господь. — «А что для тебя сто лет?» — «Секунда», — отвечает Господь. — «Боженька, дай копеечку!» — «Подожди секундочку!»

Чугункову почему-то стало не по себе от этого анекдота. И последовавшего вопроса:

— Скажи, а что ты готов сделать ради своей цели?

— Всё, что угодно, Учитель. — Чугунков был искренен. И он уже знал, что Морозу очень нравится, когда его называют Учителем.

— Достойный ответ, пять баллов! — от души обрадовался Мороз. — Деньги — это упакованное время.

Чугунков взмыкнул вопросительно, мол, с этого места поподробнее, пожалуйста. Но Мороз не снизошёл до объяснений:

— А ты подумай. Ты же любишь думать, — заговорщицки подмигнул он Чугункову. — О себе, о других, о бабах. Как Пятачок — молчишь и всякую херню думаешь. А сам как та армейская кружка: во-первых — верх запаян, а во-вторых — дно выбито.

Чугункову было физически тяжело слушать то, что говорил Мороз. Слова как-то не держались в голове, и вообще тянуло спать и подташнивало, как будто переел. Из всех слов Мороза он вынес только одно: деньги и время как-то связаны, но не так, как все говорят, а хитрее.

Мороз пыхтел сигарой и внимательно смотрел сквозь Чугункова.

— Но богатым ты будешь. Потому что — дурак, — Мороз прыснул. — Очень богатым. А думать на тебя другие будут.

Чугункову хотелось спросить, как это — думать на тебя, но он не смог — душила обида на то, что дурак. Ничего, придёт время, и мы ещё посмотрим, кто из нас дурак.

— Теперь будешь платить мне десятину, — Мороз выдохнул ароматный дым.

— Десять процентов с прибыли?

— Десять процентов с любой суммы, которая будет тебе приходить. Какая бы ни пришла, хоть десять копеек, — копейку будешь отдавать мне.

— А если прибыли нет, — вспомнил Чугунков отмазку коммерсов.

— Если будешь платить — появится, а если не будешь платить, то и прибыли не будет, — жёстко сформулировал Морозов. — И не советую затягивать. Некоторым пришла копеечка, а они и стесняются нести — ждут, пока ещё накопится. А потом ещё что-то высчитывать начинают, запутаются и вообще стесняются приходить. А потом мир своё забирает. Причём в десятикратном размере. Так что лучше сразу неси сюда, — Мороз указал сигарой на каменного скарабея, под которым лежало некоторое количество купюр. — Не стесняйся.

— Нести даже копеечку? — тупо переспросил Чугунков.

— Даже копейку, — отчеканил Мороз. — Потому что нет разницы между копейкой и твоим миллионом долларов. Для меня нет. И для мира нет. Только для дураков вроде тебя есть. Иди и приходи через неделю — будем делать из тебя воина.

Мороз резко встал. Чугунков самопроизвольно подпрыгнул. Ему показалось, что его выпнули.

Он шел из додзё к себе домой пешком. Его тошнило. Эмоции подкатывали как рвотные массы. При этом хотелось что-то делать, куда-то бежать. Как ни странно, мыслей по разговору с Морозом практически не было, он даже вряд ли смог бы этот разговор воспроизвести.

— Наверно, я и правда дурак, — сказал он вслух неожиданно для себя самого. Стало смешно, как от анаши. Вертя головой, как интурист, он шёл по незнакомому городу.

Первые же занятки заставили Чугункова вспомнить детство. Подначки Мороза были вроде бы невинными, но с удивительной точностью воспроизводили все издевательства школьного и домашнего ада. Нет, Мороз не топил чугунковский портфель в сортире, не качал безнадёжно головой, как мама, даже не бил его. Но что-то неуловимое во взгляде, в интонации, случайно, вроде бы, брошенная фраза, — с точностью иглы попадали в  самое больное место и пробуждали персональный чугунковский ад, который, как ему казалось, он навсегда похоронил. После этого ползанье крокодилом, летание журавлём и спарринги в полный контакт без какой-либо з ащиты с более опытными учениками — казались спасением. Но Мороз и тут был недоволен.

— Серьёзный, как настоящий сварщик, — комментировал он чугунковские поползновения. — Не изображай зверя, стань им. И тогда узнаешь, как он двигается, как чувствует мир. А ты пытаешься воспроизвести то, что видел когда-то, да ещё и косишься на меня — правильно ли? Сахару хочешь?

Самое обидное для Чугункова было, что он действительно старался. Он, блядь, из кожи вон лез. Он последние деньги отдавал! Нашёл, блядь, мальчика, учитель хуев! А главное — толку-то ни хрена же нет! Хоть бы по делу выёбывался, а то последний хуй без соли доедаешь!

— Это нормальная история! — искренне радовался Мороз. За полгода заняток Чугунков так и не въехал, то ли он сам, не замечая того, начинает мыслить вслух, то ли Мороз просто читает его мысли. — Так и будет, пока для тебя будет разница — миллион или копейка, похвалят или наругают! Ты гонишься за результатом, как Ахиллес за черепахой. А ты набирай из самого процесса!

Всё это был абсолютно непонятный бред, но хуже всего было, когда Мороз замолкал. Не то чтобы совсем, а просто месяцами игнорировал все вопросы, связанные с учебой — распевал частушки, травил байки, обсуждал политику… На прямые вопросы отвечал излюбленное «Подумай сам» — и продолжал клоунаду. Потом скакали-ползали зверями. Потом тошнило и не спалось. И так без конца. И без толку.

Однажды, когда других учеников в додзё не было, Мороз вдруг спросил Чугункова:

— Ты, я знаю, с «Макаром» ходил? Поедешь со мной на стрелку. Тут хорошую девочку обидели. Вспомним детство босоногое. Только раньше меня ничего не делай.

Дорогой Мороз рассказал суть дела:

— Девочка стояла, что характерно, возле областной администрации, носик пудрила в зеркальце заднего вида. И тут ей в зад въезжает пьяный поп. В рясе, я подчеркиваю, с крестом и всеми знаками различия. Не так, чтоб сильно пьян, да и помял несильно. Виноват, говорит, дочь моя, искуплю. Ну, обменялись телефонами, всё культурно. А через день она звонит мне, плачет: мне, говорит, стрелку забили. Я ей: ты точно ничего не перепутала, может встречу просто? Нет, говорит, точно стрелку. Прямо как в молодости, даже интересно.

На место приехали загодя. Чугункова немного удивило, что только вдвоём. Мороз некоторое время пошатался по пустырю, высмотрел муравейник, чему очень обрадовался. Объяснил, что муравьи — это посредники между миром мёртвых и живых, согласно египетской традиции.

Пацаны подъехали тоже вдвоём — делюга-то пустяковая. При виде двух явных фраеров довольно переглянулись. Но всё же сходу хамить не стали — мало ли, кто там приехал. Поздоровались культурно, предъявились:

— Мы от батюшки.

После этого любые ответные меры однозначно рассматривались как богохульство. Мороз молча смотрел сквозь них и улыбался. Он был расслаблен, как обкуренный. У пацанов разговор отчего-то не клеился, как будто у кассетного плеера садились батарейки.

— Так она, ну, твоя, нашла, где стоять, — начал молодой и затих.

— Короче, батюшке ремонт обошелся… — попытался включиться тот, что покрепче. И тоже затих.

Чугунков буквально видел, как на каждом слове из братков вытекает энергия. С каждой секундой они теряли энтузиазм, с которым приехали. Из молодых наглых спортивных ребят они на глазах превращались в помятых, оплывших, пьющих дядек с жёлтыми от никотина пальцами.

Мороз уже откровенно развлекался. Эти метаморфозы радовали его необычайно. Вдруг он осклабился, по-волчьи подобрался и перешёл на блатную скороговорку, как будто оттянул десятку, не меньше:

— Пацаны, я не пойму, вы за пьяный базар качать приехали? Батюшке скажите, девочка плачет, обижать — грех. Там и ремонт на копейки. Ему это зачем?

— Так она сама сказала!.. — попытался было встрепенуться старший.

— А тебе это зачем? — плавно, но мгновенно развернулся к нему Мороз. — Тебе батюшка райское блаженство обещал? Ты пулю зубами можешь остановить? Сам-то в это веришь, баклан ты говорящий?

Чугунков буквально охренел от зрелища. Пацаны не только проглотили «баклана», но и начали чуть ли не спорить друг с другом, явно пытаясь оправдаться перед Морозом.

— Не, ну он реально-то не пьяный был… — молодой покосился на старшего.

— Да с бабы какой спрос! — уверенно возразил ему второй. — Кто ж знал, что это твоя! «Это он уже Морозу», — машинально зафиксировал Чугунков.

Пацаны помялись немного и начали прощаться. Мороз, сердечно улыбаясь, пожал обоим руки. То же проделал совершенно охреневший Чугунков. Пацаны потопали к машине.

Чугунков тоже повернулся было к морозовскому гелику.

— Погоди, — остановил Мороз. — Пусть уедут. Там у них в дороге только беда. А нам она зачем? Вон, лучше на муравьёв посмотри. Знаешь про их круг смерти?

— Что за круг?

— Иногда один муравей сходит с ума и начинает бегать по кругу. За ним начинают бегать остальные, и так все муравьи бегают по кругу, пока не обессиливают и не умирают. Ты сейчас тоже по кругу смерти бегаешь, пора бы выбрать уже другое направление.

На следующей занятке Чугунков узнал, что батюшка полностью рассчитался.

Глава XV. Разворот

Тяжелее всего было, когда Мороз заставлял двигаться очень медленно. На согнутых ногах, не прерывая движения и не повторяясь. Вся натура Чугункова протестовала против этого! Но после случая с братками, Чугунков решил во что бы то ни стало научиться. Он перестал обдумывать задания, оценивать их полезность, перестал даже пытаться как-то измерить результат. Просто делал и всё. Медленно — значит медленно.

— Умочка! — прокомментировал Мороз. — А теперь высвобождаем Дракона!

И в этот момент Чугункова как прорвало. Он забыл про других учеников, что были в додзё. Он забыл про время. Он стал Драконом. Большим мощным Драконом. Каждое движение которого приносит ему, дракону, энергию. Каждый вздох — это энергия. Он увидел, как энергия разливается вокруг него, он купался в ней, как в океане, физически ощущая её поддержку, плотность и мощь.

В тот день мир ему начал казаться каким-то ненастоящим и даже мультяшным.

— Вот теперь можно и бизнес делать, — объявил Мороз.

От начала заняток прошло полтора года.

Собственно, определённые телодвижения по новому бизнесу Чугунков как-то незаметно для самого себя уже начал. Идея давно витала в его голове, но для того, чтобы паззл собрался, не хватало какого-то доворота, как в калейдоскопе. Году в девяносто третьем, считай, с первых же более-менее достойных мужчины прибылей, Чугунков, как и положено новому русскому, поехал покататься по Европе. Правда, в отличие от коллег по цеху, Антон не грел пузо на пляже и не размазывал чёрную икру по рожам нерасторопных официантов. Ему хотелось посмотреть, как живут люди в другом мире. Поэтому поселился он не в отеле, а в семье. Вникал в бытовую обстановку, а большую часть времени колесил на арендованной машине по идеально ровным, но неестественно узким дорогам. Сейчас так путешествуют студенты. Английского он не знал совершенно, других языков — тем более, так что языкового барьера для него не существовало. Зато наблюдательности было не занимать. Чугунков, например, обратил внимание, что если не хочешь идти в магазин, можно и не ходить — привезут домой. И не только пиццу, как в кино, но и повседневные продукты — хозяева, например, каждое утро получали из рук улыбчивого мальчика бумажный пакет со свежайшим хлебом и молоком. Это понравилось Чугункову — дома недобитые совдеповские гастрономы вызывали знакомую брезгливость, а недоношенные супермаркеты — лёгкий, но неприятный страх. Короче, с молоком он решил не связываться, а торговать свежим хлебом. Причём не просто торговать, а доставлять непосредственно на дом. Идея захватила. То и дело прямо на ходу он доставал записную книжку и корябал там чёрточки и каракули, вычисляя себестоимость производства и доставки: продукт компактный, но и недорогой… делим одно на другое… Своей мыслью он осторожно поделился с Морозом.

— Хлеб наш насущный дай нам на сей день! — радостно прокомментировал Мороз. — Пять баллов! Что бы ни было, а хлеб покупать будут. Делай!

Чугункову показалось, что основную фишку — с доставкой — Мороз даже не уловил. Но уточнять не решился. Благословение Учителя мёдом растекалось в душе.

Дальше события развивались не то чтобы чудесным образом или сами собой, но как-то естественно и неостановимо. Если дерево растёт, его нужно поливать и удобрять. Иногда это тяжело, но если не делать очевидных глупостей, в свой срок оно принесёт плоды. Если же не растёт — дешевле не работать. И любая выверенная и безотказная схема рассыпается в пыль. А причины для этого найдутся. Но уже потом. Чугунков почувствовал, что бег по кругу смерти закончился. Теперь он понял, что такое — набирать даже из борьбы. Например, перетянул на свою сторону былого противника. Мужика, с которым он воевал, звали Кирилл Бекасов. Именно с его подачи менты возбудили против Антона уголовное дело. Бекасов, которого, как оказалось, в свой срок тоже выдавили с АвтоВАЗа, первое время относился к чугунковской идее как к глупости — шёл девяносто шестой год — да мало ли тех пекарен. Но после того, как они вместе слетали в Испанию (деньги пришли в последний момент — ни с того ни с сего Чугункову вернули давно забытый долг), Бекасов уже через неделю бегал по Новоахтарскому химзаводу, договариваясь временно пристроить дрожжевые культуры из семейных хлебопекарен в спецхранилище, где раньше выращивали бактериологическое оружие. И бекасовские связи в силовых кругах начали работать на Чугункова. Бекасовская же «подушка» на чёрный день, потом и кровью добытая на АвтоВАЗе, как-то незаметно перетекла в инвестиции в новый проект. Причём сам Бекасов так же естественно оставался миноритарием, несмотря на все его деньги и связи. Это даже не обсуждалось.

Кстати, заметно потеплели и менты, отношения с ними почему-то перестали мериться только деньгами, как будто от самого общения с Чугунковым они получали нечто такое, после чего и денег-то просить грех. Да и вопросы, которые совсем недавно заставляли вскакивать по ночам, по факту оказывались совершенно пустяковыми. Чугунков как будто создавал вокруг себя водоворот, куда люди и события втягивались помимо их воли, но незаметно — оттого и практически не сопротивляясь.

На занятки времени почти не оставалось, однако дважды в неделю — как штык! — Чугунков приходил в додзё и летал Драконом. Даже если Мороз давал какое-то другое задание, Чугунков предпочитал выполнять его «из Дракона». Порой в  таком состоянии он часами пребывал и после занятки. Ему нравилось быть Драконом, это его устраивало. Зачем ещё что-то усложнять? За драконью ярость на спаррингах другие ученики снова прозвали его Антохой Ёбнутым, но к старой-новой кличке, которой когда-то гордился, Чугунков теперь оставался равнодушным. Его вообще перестало волновать, что говорят другие. Когда он пошёл регистрировать новую компанию «Свежий Хлеб», чиновница только бровки домиком подняла: «Ещё один, гос-с-поди!..»

Чугунков не прореагировал никак. Спустя пару лет эта баба ещё разжиреет на его булочках, забыв о той истории. Чугунков же оставит нанесённые ему обиды при себе. Антон стал потихоньку отделяться и от Учителя. Теперь ему казалось странным, что Мороз не подчиняет людей своей воле. При таких-то возможностях — преподавать в каком-то сарае в Новоахтарске!.. Да и вообще, безумие — передавать такие знания! Их надо держать в тайне. Поймают за руку — отрицать до последнего. Ведь в руках Мороза золотая жила.

Денег у Чугункова и правда с каждым днём становилось всё больше. Он быстро перенёс производство с химзавода, чтобы не портить имидж — пусть там и дальше делают китайскую лапшу. Обзавёлся небольшим собственным цехом, который оборудовал по евростандарту. А уж стандарты чистоты, которые буквально драконовскими методами ввёл на производстве брезгливый Чугунков, удивляли и европейцев. Девочки-берёзки ловили прохожих, предлагая отведать хлеб да соль, мальчики-Емели на малолитражках развозили хлебушек по домам. К хлебушку быстро стала прирастать всякая сопутствующая дребедень: чай-кофе, сладости… «Сопутка» прибавляла к выручке процентов тридцать. На новоахтарских рекламных щитах поселилась домохозяйка с батоном вместо телефонной трубки в руках. Тем не менее, бизнес постоянно балансировал на грани выживания — заказов было ещё относительно немного, затраты съедали прибыль. Правда, в критических ситуациях необходимые суммы либо возникали естественным путём в последний момент, либо естественным же путём рассасывалась сама ситуация. Но «волшебных» денег хватало всегда впритык — это раздражало.

— Относись к денежному потоку как к игре в ручейки. Играл же в детстве? Прутиком убирай потихоньку льдинки, присоединяй другие ручейки к своему — не заметишь, как озеро набежит, — объяснял Мороз. Чугунков в ручейки в детстве не играл, но мысль уловил.

Но ручейки ручейками, а хорошо бы и пожарный гидрант подтянуть, размышлял Чугунков. И тут образовалась Лилия. Лиля была умна, опасна и красива, как Миледи из «Трех Мушкетеров». Она тусовала с бандитами, банкирами и чиновниками. Кредитную линию на строительство нового завода — крупнейшего за Уралом, она пробила играючи. Сложности возникали скорее с самой Лилией — в отличие от Бекасова, с облегчением сбросившего груз принятия решений и уверовавшего в Чугункова почти как в Бога, Лиля бродила, где вздумается и гуляла сама по себе. Что не помешало ей вежливо, но непреклонно отжать подобающую долю в растущем бизнесе. Впрочем, границ она не переходила, и Чугунков пока просто махнул рукой: сейчас пользы всё равно больше, потом разберёмся. Теперь время было его ресурсом и союзником. Пора было идти в прорыв.

Глава XVI. 1 сентября

— Я услышал, что ты пошёл за шоколадкой, — вспоминает Черкес наш поход в «Пентхаус». Ну и подумал, что ты хочешь «Сникерс» там или «Баунти», я ж не знал про негритянку. Думаю, в киоск что ли пошёл? Но где ты собрался найти киоск с шоколадками на Арбате? Жду и жду тебя. Становится скучно. Дай, думаю, бабу сниму. А с какой ни договорюсь, все говорят  — сейчас вернусь, и не возвращаются. А виски-то мне продолжают приносить. Говорить становится тяжело. Грустно как-то. Пошёл к людям, к барной стойке. А там барменша смотрит на меня и спрашивает: «Ты чего такой грустный? Что ты хочешь?» Ну я напрягся. А там же они без лифчиков, и протягиваю руку к её сиське и говорю: «Сиську хочу». С ней и ушёл…

Последние слова тонут в радостном гоготе. Но мне невесело. Год назад мы сидели в машине со Стасом и Палычем в Новоахтарске. Было прохладное осеннее утро. Меня морозило от недосыпа. Мы дожидались, пока заснет один баран у себя в  доме, чтобы поставить ему в хату прослушку, а на машину маячок. Техника в последний момент начала сбоить, Просветлённый что-то переделывал, а я напоминал, что нужно стирать отпечатки пальцев. До сих пор помню, как под кроссовками хрустел гравий, пока я крался к дому. Когда с делом было покончено, то мы поехали жрать беляши на трассе. Тогда я чувствовал, что пацаны — это мои братья. Это моя семья. Сейчас это ощущение пропало.

Палыч пьёт с самого приезда в Москву. Проёбывает задачи. Нет, мы все пьём как лошади, но дело делаем. Мне надо отправить Палыча обратно в Новоахтарск. Я тяну с решением, Черкес предлагает дать другу шанс. Можно ли давать алкоголику шанс? Нельзя. Сколько раз в фильмах я видел, как герой ввязывается в какое-нибудь дерьмо из-за своего товарища алкаша или наркомана. И всегда удивлялся малодушию героя. Как же так? Пошли его на хер. И вот теперь сам не могу отрезать от себя друга. А такой ли уж он мне друг?

— Девушка, принесите, пожалуйста, пятьдесят грамм, — просит Палыч официантку и добродушно улыбается мне. Он словно большой ребенок. Работа в Госнаркоконтроле не озлобила Палыча. Но он стал алкоголиком.

Я перевожу взгляд на Стаса. Я поймал инфу, что он стал работать с ФСО. Хотя мы с самого начала решили, что контакты с органами — только после обсуждения со всей командой и  с единогласного одобрения. Просветлённый поймал звездочку. Он ходит по Москве с видом, будто может здесь купить всё. К тому же подсел на наркоту. На наркоту его подсадила одна блядь, которую он повадился постоянно трахать у себя на хате. На хате, где хранится чёрт знает сколько конфиденциальной информации. Выгнать Стаса нельзя — на нём много работы по хакерам. Он это чувствует, поэтому хамеет.

Наконец Миша. Обыкновенный ботан распушился. С  тех пор, как Чугунков поручил нам контролировать свою стройку, Миша начал закупать оборудование тоннами. Контроль строительной техники, создание дронов, которые летают в  автоматическом режиме. Всё было бы неплохо. И результаты интересные. Но Миша безумно превышает бюджет и вылазит за сроки. В последнее время мы тратим по миллиону в неделю на эти игрушки. А зарабатываем на них гораздо меньше.

Черкес тоже грустный. Он чувствует, как рассыпается команда, пытается что-то сделать. Вернуть на землю Стаса, остановить в запоях Палыча. Но у него не получается. Команда идёт в разнос. Все чувствуют себя героями. Но последний транш уже заслуга нового члена команды, которого сейчас с нами нет, — Сони.

Глава XVII. 14 октября

Два дня назад я совершил ошибку. Непростительную. Я сказал Чугункову правду.

— Что для тебя важно в жизни?

— Независимость, — не раздумывая ответил я.

— Независимость, дружок? Независимость?! А почему я должен от тебя зависеть?! — Чугунков первый раз повышал на меня голос. На меня уже много лет никто не орал. Не позволял себе этого и Чугунков до последнего момента.

— Если тебя что-то не устраивает, то я могу передать все дела кому хочешь. Могу это сделать в любой момент, — я постарался сохранить спокойствие.

На следующий день пришлось выслушивать от него по   телефону, что я похож на его мать, потому что мне нужны от  него только деньги. С этого момента стало понятно, что мы заходим в  тупик, а по большому счету, что у нас начинается разрыв.

Хочется выговориться, но некому. Пугать Надю? Да и вряд ли ей стоит это знать. Команда, Генрих… всё это тупик. Хочется просто выговориться. Поговорить с человеком, который может понять. В каком-то отчаянии я беру пару сотен тысяч и еду встречаться с Жанной.

Мы сидим в ресторане «Две палочки». Какой-то идиот-дизайнер посоветовал им поставить два унитаза в сортирах. В продолжение идеи про две палочки.

— Покажи мне свой зуб, — просит Жанна. Дантист Чугункова недавно начал делать мне зубы. И делает он их великолепно. Всю жизнь до этого я мучился со своим ртом. Я улыбаюсь своими новыми клыками.

— Это очень сексуально…

Мы сидим, и я просто наслаждаюсь Жанной. Ей можно рассказывать весёлые истории. И ни о чём не думать.

— Ты знаешь, у меня тут появился мальчик. У него плохие зубы, он долбанутый на голову. И у него своё рекламное агентство.

Я смеюсь. Она описывает мою копию.

— Нет. Серьёзно, и я в него влюбилась. Я хочу быть с ним, очень хочу. Скажи, что для этого нужно сделать.

Я рассказываю ей о сексуальном манипулировании. Она внимательно слушает и даже что-то берёт на заметку.

— Пойдём в стриптиз-клуб, пообщаешься с проститутками, — приходит мне в голову свежая идея. Несколько месяцев назад мы спорили с Жанной о труде блядей. Жанна считала, что их нужно защищать, и вообще отстаивала какие-то феминистские идеи. Генриха на неё нет…

— Пойдём.

Через несколько минут мы уже сидим в «Пентхаусе».

— Какие они здесь красивые, — Жанна восхищается женской красотой. А я чувствую, как у меня встаёт.

— Хочешь, они станцуют тебе приватный танец? — я приметил в зале дико красивую блядь, которую хочу выебать. Мне приходится договариваться одновременно с девочками, чтобы они устроили Жанне длительный приват, и с той блядью, чтобы быстро её трахнуть.

Через полчаса я возвращаюсь наверх слегка расслабленный. Жанна перевозбуждена.

— Поедем к тебе, — предлагаю я.

У Жанны мы занимаемся сексом. Она стесняется своих маленьких сисек, и поэтому лежит на животе. Чувствуется, что поза давно отработана — очень умело подмахивает задницей. Молит:

— Кончи мне в рот.

Она неутомима. Наконец, после четвёртого или пятого раза мы просто валяемся в постели.

— Ты кончил?

— Да.

— И я кончила. Хочешь поженимся?

У Жанны этот вопрос получился чересчур серьёзным. В пьяной голове тяжело крутятся шестерёнки мыслей.

Глава XVIII. 15 октября

Я просыпаюсь в квартире Жанны. Квартиру она снимает с какими-то интеллигентами. Из той породы, что заботятся обо всём мире, но не очень аккуратны в быту. Из-за этого я испытываю омерзение ко всему окружающему меня. Противный туалет, ванная. Неполноценная кухня. Холодная. На кухне должно быть тепло.

— Поехали завтракать, — предлагаю. И мы едем в ресторан.

Мы сидим с Жанной в «Гудмане». Жажду похмелья хочу насытить вишнёвым компотом. Здесь охрененный вишнёвый компот. Только он успокоит меня.

Жанна сидит рядом. И пребывает в дзене. Я на ноуте пытаюсь собрать всё, что мы делаем для Чугункова. Картинка получается не самой радостной. У нас накапливается выполненная, но не  на сто процентов работа. А последняя миля, последний процент — чертовски сложный. Особенно, когда заказчик не хочет его выполнения.

Мы танцуем с Чугунковым какой-то танец. Чего ты хочешь от меня, Антон? Не могу тебя понять. Звонит телефон. Надя.

— Да.

— Где ты? Я переживаю, всю ночь не спала, ты скоро будешь дома? — у Нади просто водопад вопросов. У меня тоже. Но не к ней.

— Занят сейчас, — говорю, наблюдая за тем, как Жанна меланхолично пьёт компот. — Давай позже перезвоню.

Уставившись в экран ноута, пытаюсь понять, что же делать. Снова напряжённая мелодия айфона. Сменить её, что ли, к чёртовой бабушке?

— Что там у тебя? — голос Антона как всегда вызывает напряжение у меня.

— Работаю. У Лилии партнёр умер. В курсе?

— Что случилось?

— Летел на вертолёте. Разбился, — лаконично рассказываю. Тяжело много говорить. Похмелье даёт о себе знать. Не надо было заказывать после рома и виски джин. Поганый на вкус, и последствия не очень.

— И что?

— Ну сейчас будут дербанить его наследство. Там много всего, думаю, у Лили будут все 100% бизнеса.

— А с кредитом что?

— Получают, но немножко на других условиях. Чуть дороже.

— На сколько?

— На процент, — я ещё испытываю некоторое садистское удовольствие от побед Лилии. Схавает она Антошу. Проблема в том, что он схавает меня быстрее.

— Я хочу, чтобы ты сходил к моему психологу, — Антон неожиданно разворачивает разговор.

— Зачем?

— Мне хочется наладить общение с тобой, — торопливо начинает объяснять Чугунков. — Тебе тоже будет полезно. Хороший психолог.

— Я подумаю, — знаю я кое-что про этого мозгоправа. Хотя психолог… Может, сейчас и поможет?

Глава XIX. 2 февраля

Я нахожусь в центре Москвы. Неподалёку от Кремля прячется офис этого психологического центра. Ребята придумали офигенную штуку — продавать собственникам психологический портрет топ-менеджеров. За один портрет они берут с собственника 8 тысяч евро. Глава центра соответствует всем стереотипам о том, как должен выглядеть «настоящий психолог» — седовласый дедушка. Добрый и хитрый. С отчеством Феликсович и именем Александр.

Меня ведут в кабинет, уставленный зелёной мебелью, где просят подождать. Наконец входит и сам дедушка.

— Прежде, чем мы начнём, я хотел бы рассказать о нашем центре. Мы работаем с собственниками компаний и топ-менеджерами. После небольшого теста и разговора с вами я.. м-м… составлю, скажем так, ваш психологический портрет… — начал рассказывать Александр Феликсович.

— А можно один вопрос?

— Конечно, конечно…

— Вы на основе портрета даёте выводы и рекомендации, правильно?

— Да, как я уже сказал…

— И, простите, пожалуйста, что перебиваю, ещё один вопрос.

— Да, да, конечно.

— А вы проверяли?

— Что проверяли?

— Вы, получается, прогнозируете поведение человека. Каждая прогностическая модель должна проверяться жизнью. Какой процент ваших прогнозов сбывается?

— Ну, мы так к делу не подходим… Мы ориентируемся на опыт. На то, что клиенты снова к нам обращаются...

— Ну вы же психолог, вы должны понимать. Что вы можете давать прогнозы, которые не сбываются, а люди всё равно будут к  вам обращаться. Имидж вашей организации просто прикрывает вашу неэффективность. Или собственникам бизнеса просто приятно с вами общаться. Например. Я не говорю, что это так. Но это может быть и так. Обратного вы доказать не можете.

— Да, вы правы. Впрочем, у нас не так много времени, к сожалению, поэтому я предлагаю перейти к тестированию. Первая часть — это тест, а потом мы с вами просто побеседуем. В течение двадцати минут вы должны ответить на вопросы. Сразу отмечу, что никто не отвечает на все вопросы в этом тесте, он составлен таким образом, что ответить на все вопросы за отведённое время невозможно.

Феликсович ретируется, а я остаюсь с этими бумажками. Отвечать, не отвечать? В конце концов, чувство азарта берёт верх. И я даже получаю удовольствие от заполнения теста.

— Всё, заканчиваёте, — добрый дедушка собирает бумажки. — Давайте теперь просто пообщаемся, расскажете, чем вы занимаетесь.

— Это вряд ли.

— Это почему же?

— Ну что вам сказал Антон?

— Он сказал, что хочет вас назначить директором в компании.

— Это тоже вряд ли.

— ?

— Я ни на кого не работаю. Только на себя. Люблю независимость. Про работу тоже вряд ли расскажу. Это, скажем так, конфиденциально. Я же не знаю — можно ли вам доверять. Может быть нельзя. Я не утверждаю этого. Но и доказать обратное не могу.

— Хорошо… Антон сказал, что вы из Новоахтарска. Как вы переехали в Москву? И чем там занимались?

— Вы знаете, у меня были некоторые неприятности в Новоахтарске. Вот в этом пиджаке у меня в левом кармане лежал ствол. И каждый раз, перед тем как выйти из машины, я снимал его с предохранителя. От этого очень сильно устаёшь. И я устал, поэтому решил переехать. Тут спокойнее.

— Хорошо, о работе мы с вами не можем поговорить. Может быть, тогда поговорим о ваших увлечениях? Что вы любите делать?

— Книжки читать. Литературу.

— А что именно?

— Джона Фаулза, например.

— «Коллекционера»? «Женщину французского лейтенанта»?

— Нет, мне нравится его первая книжка. «Волхв». Это потрясающе. Много раз её перечитывал.

— А что в ней понравилось?

— Что-то магическое в ней есть, но это, правда, следует из названия. Вы знаете, я проучился три года на болтологическом факультете. Обсуждают книги только импотенты. Их надо читать и получать удовольствие. Или не читать, если не нравятся.

— А есть книги, которые не нравятся?

— Достоевского терпеть не могу с его нудятиной. В своё время пришлось его перечитать всего. Это отвратительно. Я бы запретил преподавать его книги в школе. Просто запретил.

— А почему же?

— Его книги пропитаны идеей страдания. А я не люблю страдать. Читатели Достоевского привыкают к идее страдания. К тому, что жизнь — это страдание. Нельзя такое проповедовать детям. Если только из них вы не хотите воспитать послушное стадо. Людей, которые будут вечно мучиться… Которые будут видеть путь к счастью только через искупление в страданиях…

Внезапно в комнату заходит женщина с вавилонской башней на голове. Она садится напротив меня на стул.

— Я только послушать, — говорит она подчеркнуто хамовато.

— Так вот… — хочу я продолжить мысль, но меня перебивают.

— Я не поняла одного. Вы работаете в SBG?

— Я не работаю в SBG, — я отвечаю очень размеренно и даже спокойно.

— А кто вы?

— Я подрядчик. И выполняю некоторые работы для владельца SBG.

— Какие?

— Это я с вами не буду обсуждать.

— Я ничего не поняла. Ответьте просто: вы работаете на SBG?! — баба почти кричит.

— В качестве подрядчика — да. Как наёмный сотрудник — нет.

— Ничего не понимаю. Просто скажите — вы же работаете в SBG?

— Нет.

— Вы сотрудник SBG?

— Нет.

— Я не понимаю.

— С этим, к сожалению, я ничего не могу поделать.

— Хорошо, — дама удаляется так же резко, как и появилась.

Дедушка просматривает всю сцену с явным удовольствием.

— Так вот, я не думаю, что жизнь — это страдание. Что нужны искупления. В это я не верю. Мне кажется, что это придумали люди типа Достоевского. В этом, наверное, мы и расходимся с Антоном, — фразу я заканчиваю, глядя прямо в глаза Феликсовичу.

— Вы знаете, у Достоевского есть одна хорошая повесть.

— Какая?

— «Двойник», я думаю, что она вам очень понравится. Не читали?

— Не помню. Слава богу, я легко всё забываю. Преимущество в некоторых профессиях.

— Перечитайте, очень советую. Мне кажется, что вам она очень понравится.

Глава XX. 4 февраля

— Почему ты говорил, что ты не умный? — Антон нападает на меня, как только я перешагиваю порог его кабинета.

— Я так думаю. Знаешь, меня даже в школе хотели определить в класс для умственно отсталых.

— Не знаю, куда тебя хотели определить, но Феликсович сказал, что ты очень умный. Умнее, чем я.

— Ну я так не считаю, — я улыбаюсь.

— Но он ещё одну вещь сказал. Ты знаешь, что когда мы с тобой познакомились, то я решил, что ты безупречен. Я много месяцев не мог найти твоего слабого места. Даже хотел... Но Феликсович сказал, что в тебе не так, — Чугунков торжествует.

— И что же. Даже любопытно.

— Ты испытываешь чувство интеллектуального превосходства от того, что умнее! И это твоё слабое место!

— Неожиданно, польщён.

— Нет, это правда. Это очень серьёзно. И ещё ты ничего не доводишь до конца. Это не плохо, просто это твои слабости, я хочу, чтобы ты их знал.

— Хорошо. Теперь я их знаю. Я принес отчёты по разведке, — я передаю ему бумаги. В бумагах информация о   деятельности его главного врага — Лилии.  Лилия преодолела все трудности старта и теперь переходит в наступление — начинает захватывать клиентов Чугункова. А он читает это всё невнимательно.

— А ещё ты никого не уважаешь. Вот от тебя сейчас воняет, даже дверь нужно открыть. Просто воняет. Как ты можешь так ходить? Ты ведь этим показываешь неуважение ко мне. Ладно ко мне, ты, получается, и девушку свою не уважаешь, — и в этот момент он меня пробивает. На несколько секунд я попадаюсь на его приём и даже машинально начинаю принюхиваться к себе.

— Нет, нет, сиди. Я проветрю.

— Пожалуй, я лучше пойду, раз от меня так воняет, — я  встаю и выхожу.

Дождь мешается со снегом. Февраль. В сумке у меня лежит один миллион рублей. Сегодня понедельник. А я еду в «Пентхаус». В борделе из гостей только я и ещё один мужик. Тридцать девушек танцуют только для нас. Мужик без конца заказывает танец дюжины из них под песню «Я уеду жить в Лондон». Рыдает. Красиво, думается мне. В конце концов, я прошу подозвать мою любимую проститутку. Мы занимаемся добрым и чувственным сексом. Она что-то щебечет.

Ночь тепла ко мне. Или это виски? Арбат. Таксисты. Я шагаю по Арбату. Я шагаю по Москве.

Глава XXI. Дьявольские трели

21 июня 2013 года Коля должен был умереть. В тот день должна была состояться встреча с Чугунковым. Он на неё не поехал. Он принял ванну. Облачился в свой лучший костюм. И внезапно почувствовал острую боль в спине. Дышать было больно. Он лежал на кровати в хорошей квартире. Один.

Коля понял, что умирает. Красиво. В костюме. В голове у него мелькал и пошлые, банальные мысли, тщательно приправленные жалостью к себе. Потом они наскучили. Коля обводил взглядом комнату. Был солнечный день. Он расслабился. На душе стало спокойнее. Боль стала выходить из него и заполнять всю комнату.

За день до этого Коля готовился к жёсткой битве с Чугунковым. Готовил операцию возмездия, строил планы атаки. После того дня на всё это не хватало сил.

2 года и 2 месяца с того дня он жил в состоянии трёхногой собаки. Собаки, которая выживает только за счёт помощи стаи, если так бывает в природе. Собаки, которая помнит то чувство, когда она могла бежать быстро-быстро. Но он не мог. Четвёртой лапы не хватало.

Прежняя жизнь потихоньку распускалась. Команда разбредалась кто куда. В прошлом году посадили наконец-то Стаса Просветлённого. Соня стала добропорядочной женой. Палыч окончательно спился, украл часть общаковских денег и потерялся где-то на Алтае. Черкес занялся любимым делом — открыл производство игрушек из дерева. Надя стала потихоньку изменять Коле. Миша ушёл работать программистом...

Но хватит про них, мы обещали рассказать о третьем участнике той, самой первой, беседы с Чугунковым. О Генрихе. Так вот, дотошный немец нашёл секретный ингредиент бизнеса Чугункова. Решил свою теорему Ферма. Познакомился с дедом Морозом. Что попросил Генрих и чем за это заплатил — отдельная история. Уж он-то всё доводил до конца. Что тут ещё. В духе какого-то ремарковского товарищества Генрих полтора года вытягивал Колю. Безуспешно.

Всё это напоминало конвульсии. Проблески жизни прикрывались саваном слов Чугункова, о которых Коля и не помнил. А они помнили его. В Чугункове жизнь тоже не бурлила. С каждым днём он терял деньги. Понемногу они утекали. Вместе с  былой силой. И хотя Коля и Антон больше не виделись, их  борьба шла каждый день. Она никак не проявлялась в мире физическом. Раны были нанесены раньше. И теперь каждый из них наблюдал: кто сдохнет быстрее. Пока Старшим не надоело наблюдать за этим действом. И в канун Нового года Коля первый раз встретился с Дьяволом.

Дьявол приятно удивил Николая. Он был строен, высок и силён. И очень резок в суждениях. Они сидели в небольшом борделе, в вип-комнате.

— Мне нужна одна услуга. Говорят, что ты хороший продвиженец?

— Да, неплохой.

— Мне нужно продвинуть свои заведения. Их у меня несколько, и не только в Москве. Я на эту работу взял вон ту девку сначала, — Дьявол указал на девушку, что сидела на полу, прислонившись к дивану. — Не справилась. Бабья дурь. Она не  хочет, чтобы люди страдали.

— Зря. Люди созданы для страданий.

— Вот. Ты понимаешь фишку. Люди должны страдать, а она явный борец за всё хорошее против всего плохого. И не перевоспитать. Мне не под силу. Теперь она будет сама страдать и сидеть под наркотой всю жизнь. Да, моя дурочка?

Дьявол с любовью посмотрел на неудавшуюся пиарщицу.

— Я знаю, что у тебя есть проблемы. И в финансовом плане тоже. Я это решу.

Коля почувствовал силу в словах Дьявола. Все нутро его вспомнило о договорах, в которых нужно продать душу и отдать жизнь.

— Всё не так просто, — наконец сформулировал Коля.

Дьявол поморщился и исчез. А Коля проводил дни в обдумывании договора с Князем мира сего. И, наконец, решился на  продолжение разговора.

— Ты знаешь, я подумал и решил. Нравятся мне твои заведения. Особенно то, что в центре. Хорошо. У всех на виду. Красиво страдают.

— Это я и без тебя знаю. А так, конечно, за комплимент спасибо. А то «всё не так просто…» Друзья-евреи научили?

— А кого они не научили… В общем, продвигать это дело мне в кайф. И я берусь за работу, если ты выполнишь моё пожелание.

— Чего же ты хочешь? Я жду.

— Расскажу после перекура.

Коля взял сигареты и вышел на мороз. Нагло? Чересчур. А какого чёрта.

— Я люблю власть, деньги и тёлок. Ты это знаешь. Я хочу, чтобы ты обеспечил мне это всё в мировом масштабе. Чтобы этого у меня было столько, сколько я захочу, и даже задумываться об  этом не приходилось.

— Не многовато ли за написание рекламного проспекта?

— Ты получишь самый лучший PR. Самое лучшее продвижение. И ты это знаешь. Когда мне обеспечивают власть и деньги, когда я трахаю баб, которых захочу, я работаю вдохновенно. И работой моей потом восторгаются. И я никогда не кидаю заказчиков.

— В этом мы похожи, — посмеялся Дьявол. — Нравишься ты мне.

— А любимца своего ты кинешь?

— Он моим никогда не был. Тем более любимцем. Не люблю энтузиастов, — поморщился Дьявол. — Я, знаешь ли, тоже ценю независимость, а тут какие-то активные продажи. Сам издохнет, — резюмировал Он. — Захочешь — поможешь.

— Это вряд ли.

— Дело твоё. В общем, мировой PR моих заведений с тебя. Работай с огоньком, отрывайся. Я в ответ даю тебе власти, денег и баб, сколько ты пожелаешь. Вижу, ты IT увлёкся. Так вот, у меня там тоже есть проекты, расскажу тебе потом. За них ты тоже возьмёшься.

— Ок.

— Тогда по рукам.

— Работать начну после внесения предоплаты.

— Ок. За такое дело можно и выпить.

— Водка?

— Обижаешь, чистый спирт…

Повести и рассказы

Миллиардер на вершине Килиманджаро

…Высадились сразу на двух с половиной тысячах. Чернявый Чугунков облачился в панаму, тёмные очки и какой-то даже на вид дорогой тёмно-серый спортивный костюм с брюками, отчего стал чрезвычайно похож на наркобарона, лично прилетевшего в джунгли с ревизией опиумных плантаций, — и ломанулся вверх по тропе. Печальная его гвардия затопотала следом: двое охранников, двое захваченных для компании подшефных бизнесменов помельче и два инструктора — головной и замыкающий. Не считая охраны и вьючных негров с поклажей, я был самый бедный. Но Чугунков ещё верил, что мои менты жестоко покарают пославших его на хуй подрядчиков, вот я и поехал. На ментов, честно говоря, надежды было уже мало, так хоть Африку посмотреть напоследок. А то в горах ни разу не был, а тут — шеститысячник…

Высадились сразу на двух с половиной тысячах. Я откровенно не выдерживал темп. Послушавшись сдуру Чугункова, который, как и любой нормальный миллиардер, очень боялся за своё здоровье, я вместе с ним вколол себе две обоймы противоафриканских прививок — от тропической лихорадки до бубонной чумы включительно. И хотя европидор из клиники уверял, что современная вакцина не содержит самих вирусов, а только их генетический код, мне и кода хватило. Живучий Чугунков отделался легким недомоганием, а я и ходить-то начал буквально за день до вылета, — из чистого принципа: я понимал, что подохнув ещё в Москве, навсегда впишу себя в книгу позора альпинизма. Это потом, уже на месте, опытные инструктора объяснили, что прививки — дело вкуса и вопрос веры: шансы заболеть с оглушённым вакциной иммунитетом или с нормальным непривитым — примерно одинаковые. Но главное — не хватало кислорода. Вдыхаешь, а воздуха нет. Я   чувствовал себя повешенным, которого решили протащить на веревке, чтоб другим было неповадно. Не ходите, дети, в Африку гулять — Корней Иванович таки понимал в жизни.

Спасение, как и положено, явилось непосредственно в момент смерти. Я обнимал какой-то баобаб и пускал густые слюни — блевать сил не было, да и нечем. Наметив себе, по методу Маресьева, следующий баобаб, под которым я решу, помирать или повторить, я вдруг понял, что не один. Надо мной стоял Санджит. Санджит был индус как с картинки — чёрная борода, глаза как у Золотой Антилопы, сам коричневый и мохнатый. Мне почему-то всё время казалось, что на нём намотана чалма, хотя он носил обычную панаму.

— Слоули, – говорил Санджит. — Гоу слоули. Ю гоу вери куикли, зен рест. Рон. Гоу слоули, бат донт стоп. Летс трай. Ноу. Вери куикли. Уан степ фор ту сэкондс. Окей?

Я показал пальцами «ок». Санджит отзеркалил жест. Тогда я не знал, что он ещё и инструктор по дайвингу. Он и в Афганистане служил, чуть ли не с доктором Ватсоном в одной бригаде. Я двигался, как в замедленной съемке. Поначалу это было невыносимо. Но потом я понял, что так можно жить. До привала оставалось ещё четыре часа по джунглям. Только теперь я осознал, что идёт ливень.

Ночью в горах холодно, даже если днём плюс тридцать. Я втащил себя в палатку, скрючился на животе и попытался заснуть. «Говно не простывает, всегда лежи на животе, тогда нормально, хоть на снегу», — вспоминал я рассказы сталинского погранца дяди Сани.

Щедрый забористый мат дрожал над горой Килиманджаро. Клиентоориентированные негры поставили-таки сотовые вышки в базовых лагерях, и телефоны стали принимать почти по всему маршруту. Чугунков узнал, что на стройку завезли форсунки не того диаметра, и теперь негры на привале изучали великий, могучий, богатый, меткий русский язык. Негры сидели вокруг газовой горелки, склонив набок первобытные свои головы. В миске на синем огне булькало неведомое варево — негры готовили ужин. Чугунков плясал и завывал, словно колдун Вуду.

— В режиме рации говорим!.. В режиме рации!! Заткнись! Я говорю, ты слушаешь — рация!!! Как на шестнадцать?!! Давление — тридцать два!! В жопе у тебя!!! Тридцать! Два!.. Хули молчишь?! Говори! Рация, блядь!!! Прием!!! Мать!.. В рот!..

Под эту пляску я тонул во сне, как в холодном болоте. Болото давило. Палатка превратилась в подлодку, и в ней закончился кислород. Кошмар булькнул и накрыл. На гумфаке ввели обязательную математику и сдавать её надо в школе. И второй раз мне на свободу не выцарапаться. Сгорбившись, я шёл как под конвоем в школьный ад. Серые плиты, грязно-синие стены, неистребимый и неразделимый запах сортира и столовки. Поскребшись под дверью кабинета математики, потянул жирную ручку.

— Опоздал? — пропела Плешиха. — Беда с этими студентами, совсем распоясались. Садись. Второй вариант.

— А… подготовиться… — пискнул я.

— А готовиться вы должны ежедневно, — просияла Плешиха. — Дорогие ученики, даю вам последний шанс исправить ваше положение…

Я втиснулся за парту. Грязноватые доски сдавили меня. Но из глубины, из-под земли, из красного ядра планеты, волной стала подниматься первородная ярость. Да чего я ведусь-то, в самом деле? Мне сколько лет? Всё это уже было? Значит, не повторится? А если и повторится, так неужто я ещё раз?! Я рванулся вверх сквозь тину кошмара, ещё не осознавая происходящее, отшвырнул в сторону парту.

— Да пошла! Ты!! К ебаной матери!!! — заорал, отгоняя морок.

Машина резко тормознула, качнуло вперёд, сон слетел. Некоторое время я таращился в пространство нездешними, как у новорожденного, глазами. Пацаны извлекали из спортивной сумки в ногах стволы и вздёргивали затворы. Я сунул ПМ в боковой карман кожанки. Всё нормально. Полез из машины и влип в склизлый тент палатки. Хлопнулся на задницу, как в нокдауне, пытаясь вдохнуть. Воздуха не было. Отекал липкий ядовитый пот. Я поджал локти и скрючился на коврике. Знобило.

Лагерь просыпался. Булькали негры, кастрированными котами пищали европейцы, выкашливали мат русские. Солнце красило кислотным цветом тент. Я б ещё спал, но режущей струной тянуло поссать. Горная болезнь, горняшка, по ощущениям не отличается от выхода из недельного запоя. Тошнит, ломает и ящик битого стекла в голове — всё как в детстве, только перегара нет. Путь до сортира был мучителен. Это удивительно, но у негров в джунглях не принято ссать под баобабы. В лагере есть один-два стационарных сортира и несколько переносных в специальных палатках. Утром, собирая лагерь, негр ставит биотуалет себе на голову и, пританцовывая, поднимается до следующего лагеря 6-8 часов.

Вернувшись к палаткам, я обнаружил Ивана Шалвовича. Старый грузин походил на ворона, полетевшего сдуру с дикими гусями и чудом дотянувшего до первой стоянки, — злобно чистил перья. В миру все свои вершины он давно взял, и теперь бизнес его был почти буддистским — основывался на принципе недеяния. Иван Шалвович был решалой. Он брал котлету денег за решение вопросов в суде или в администрации и пил зелёный чай в одном из своих грузинских ресторанов. В это время суды судили по справедливости, а чиновники плутали по своим неведомым дорожкам. Если звёзды складывались в сколько-нибудь приемлемое решение, Иван Шалвович получал бонус. Если нет — брал ещё денег на преодоление противодействия противника. Чугунков называл это работой на рынке ожиданий, но денег всё равно давал — в жизни ему не хватало чуда. С чудесами более-менее получалось, так что всё, чего желал теперь старый грузин, — это никогда больше не видеть гор. Но неугомонный Чугунков всякий раз таскал его с собой. Отказаться Иван Шалвович не мог. Был жёлт и зол, но шёл.

— В прошлый раз в Непал ходили. Он сразу на четыре с половиной тысячи высадился. И пошёл. Быстрее хотел. У него отёк лёгких начался. Еле остановили, — наставительно сказал мне Иван Шалвович. Он всегда говорил наставительно. Я кивнул и потащился к большой палатке, где негры собирали завтрак. Мысль о еде вызывала отвращение, но хоть что-то закинуть было необходимо. К тому же там должен был быть горячий чай.

На завтрак негры соорудили курицу в соусе из красного перца. Брезгливый Чугунков посматривал на неё с недоверием. В сорока его баулах хранились запасы продуктов из «Глобус Гурмэ» — испанский хамон в вакуумной упаковке, пастилки из прессованных сухофруктов, рис в пакетиках для варки и полугодовой запас тушёнки. Чугунков, даром что худой, как помесь Кощея Бессмертного с велосипедом, жрал часто и помногу. Неудобство состояло в том, что при этом он старался ещё и правильно питаться. Когда он не выдерживал и заказывал, скажем, пиццу, которую считал пищей нездоровой, то поедая её, виновато озирался по сторонам. В палатке же охранники, пацаны воевавшие, составили баулы вровень со стенами, как мешки с песком в укрепрайоне. Найти в них что-то было практически нереально, разбирать не было сил. Чугунков подумал и стал есть негритянскую курицу. Управившись, он долго протирал руки дезинфицирующим лосьоном. Я есть не мог — тошнило. Три гематогенки в кармане казались запасом достаточным и даже избыточным. Главное — была вода.

К середине второго дня мы вышли из джунглей, и, собственно, я впервые в жизни увидел горы. Оказалось, никакая вершина изумрудным льдом не сияет — ты видишь лишь небольшой участок пути, стоит только подняться на горку, как впереди открывается новая, точно такая же. Подъёмы и спуски часто чередуются, причем спуски раздражают страшно — такое ощущение, что весь прошлый адский труд псу под хвост. Мы спускались в чашеобразную долину, поросшую мелким колючим кустарником. Я медленно переставлял ноги и думал, откуда у Чугункова деньги.

Самим фактом своего существования миллиардер Чугунков начисто опровергал все коучерские теории о позитивном мышлении богатых людей. «От мира я не жду ничего хорошего», — любил говорить Чугунков. Мир отвечал взаимностью.

Он секретил всё и ото всех, но даже самые интимные подробности его жизни знали все, кто хотел знать. Вот откуда, скажем, я знаю, что первой его женщине было хорошо за пятьдесят? Да все это знают! Своей паранойей он гордился, но несмотря на паранойю, кидали его часто цинично и безнаказанно. Бриллиантом экспозиции были разрешения на строительство, сфабрикованные в графическом редакторе Paint. В год он покупал их примерно на сто сорок миллионов. Когда он получил результаты этого расследования, то страшно на нас с ребятами обиделся. Так и продолжал строить по липовым разрешениям. Зато когда третьестепенный конкурент сдуру вывесил агрессивную рекламу, он воевал с ним года два — до полного уничтожения бизнеса. Я аж квартиру себе купил.

Санджитова ходьба вгоняла в транс — и было мне видение: Вера Вольдемаровна Стригольникова мочой окропляла Чугунковский кабинет — майонезная баночка в полненькой когтистой лапке, другой лапкой — с церковного веничка да божьей росой… Картинка поражала естественностью. Отчётливо пахло мочой. Остатком сознания я зафиксировал, что несёт от впереди идущих негров — запах их пота вообще специфичен. Вера Вольдемаровна вдруг повернулась ко мне, ничуть не смутившись, что я застал её за таким странным занятием. Протянула мне ту баночку подержать — как раз, мол, вовремя, заодно и поможешь. Тьфу ты, чёрт. Я выматерился, отгоняя нечисть.

На самом деле отчитками, чисткой кабинетов и прочей несложной бытовой магией в конторе Чугункова занималась бухгалтерия. Но, действительно, под чутким руководством Веры Вольдемаровны. Кроме того, Вера Вольдемаровна ведала подбором и истязанием персонала.

Но результатом этого безумия были деньги, и деньги огромные. Причём ни один человек в России, включая Потанина, не заработал денег на тех бизнесах, где куролесил Чугунков — отрасли эти считались в лучшем случае низкорентабельными, а так — провальными. «В России это не работает», — говорили здравые люди. Но Чугунков и не работал в России. У него и квартиры-то не было. Не работал он и за рубежом, хотя любил летать в Англию на собственном самолете. Он работал в своём собственном мире.

Зудило, распирало, прорастало во мне, но не могло продавить асфальт здравомыслия, — осознание, что Чугунков изо  всех сил пытается объяснить что-то нам всем, но мы глаза имеем и не видим, уши имеем, но не слышим. А это нервирует, знаете ли. Христос — тот тоже и на фарисеев орал, и с плёткой по храму бегал. Чугунков же учил так:

— Вот смотри! — вопил Чугунков очередному топу-камикадзе при всем честном народе — вот Бекасов! — казалось, он держит финдиректора Бекасова за шкирку, как нашкодившего кота. — Умнейший ведь парень! Он же умнее нас всех!! Да?!! Да!!! Так почему, блядь, он делает всё, как долбоёб?!! — Чугунковские вопли перешли в фальцет, и он закашлялся. Бекасов втянул голову в плечи, словно ожидая подзатыльника. Отпив водички из стеклянного стакана, как нарком на трибуне, Чугунков продолжил:

— И знаешь, что я сделал? — прищурился он на несчастного своего топа, ткнув острым пальцем в разрез сорочки на топовом пузике. Топ замотал башкой, как слонопатам. — Я сказал ребятам, —Чугунков махнул головой на виновато топтавшихся охранников, — они его запихнули в мой самолет и отвезли на хуй на остров! В ёбаном Тихом океане. Вот прям в чем был, так и отвезли. Да? — вкрадчиво прошелестел Чугунков, выгнув шею к Бекасову. Тот виновато развёл руками, мол было дело, чего уж там… — И он, блядь, за неделю сделал то, чего я не мог от него добиться три ёбаных месяца!!! — взорвался Чугунков гранатой. Слюни разлетелись осколками. Посекло многих. Утираться стеснялись.

— И знаешь, что я думаю? — Чугунков подступал к слонопотам-менеджеру, тяжело дыша. — Надо было его на хуй не кормить. Он бы ещё больше сделал.

Чугунков вихрем уносился в кабинет, шарахнув дверью до стекольного звона. Затем девочки приглашали меня зайти — согласовывать очередную операцию.

В своём мире Чугунков был богом. Буквально — обладал всеми чертами Божества в соответствии с любым религиозным каноном. Он был всегда, даже когда этого мира ещё не было — скитался где-то в пустоте в рваных кедах с верёвочками вместо шнурков. Он сотворил этот мир из ничего — денег у него не было. Он создал все законы этого мира, включая гравитацию. Общаясь с  ним, я не раз ловил себя на мысли, что жду, когда ручка с  его стола упадёт на потолок. Он населил свой мир разными тварями и разделил их, и смешал языки, так что друг друга они в упор не понимали. Люди создавали целые учения, чтобы познать волю его и исполнить, но так и не могли понять, что вызывает гнев его, а что — милость. Он мог возвысить никчёмного и унизить достойного, что регулярно и проделывал, несмотря на издержки. Не нужны были ему результаты трудов малых сих, и не принимал он их жертвы, и, оскорбившись, грызли они друг друга. Он же питался их верой. Если по статистике мысль нормального мужчины раз в сорок пять секунд возвращается к сексу, то мысль раба чугунковского с той же периодичностью возвращалась к Чугункову. Чувство, что вся бизнес-империя Чугункова построена только для вида, а деньги он производит непосредственно из той энергии, что люди ему отдают, преследовало меня. Впрочем, могло сказываться кислородное голодание. Мы пересекли долину и вышли к почти вертикальной стене, правда невысокой, метров шестьдесят. Это отвлекло. Лезть оказалось легче, чем идти.

Я выбрался на плато, как на крышу сарая, устав честно и в меру. Кажется, я втянулся. Негры уже расчистили полянки между каменюк и колючек (африканская горная колючка  — среднее между можжевельником и кактусом). Но неугомонный Чугунков лелеял коварные планы. Пока я корячился на подъёме, он произвёл дознание и выяснил, что до следующего лагеря всего четыре-пять часов ходьбы и до темноты мы вполне успеем. Он как раз уже  отдохнул. Инструктора пытались что-то объяснять про перепад высот и давление, а я даже рюкзак снимать не стал — что, блядь, не ясно-то?

Я шёл по яйца в тумане и искренне от всей души желал Чугункову медленной мучительной и позорной смерти. Самым мягким эпитетом было слово «пидор», самой гуманной казнью — посажение на кол со специальным ограничителем типа перекладинки-насеста. Кто не знает, что ещё можно изделать над проклятым обидчиком, — просто читайте Гоголя.

Рядом со мной ковылял отставший от стаи охранник Стёпа-Бегемот. Бегемот, понятно, было погонялом (действительно очень похожий бегемот с ружьём охранял в мультике Бармалея), а Стёпой его звали на самом деле. Чугунков Стёпу гнобил как непутёвого дитятю, хотя они были ровесники и чуть ли не однокашники по какой-то конно-мореходной шараге. Иногда во время их непродолжительных бесед мне казалось, что я  физически слышу шлепки по жопе. Стёпа Чугункова боготворил. Однажды какой-то фраер на мерседесе чудом выскочил из-под чугунковского бампера (к общему ужасу, Чугунков любил водить сам) и что-то такое сказал. Степа выволок терпилу из машины, прямым ударом в нос усадил на задницу, достал из-под сиденья автомат, сунул ему ствол между ног и дал очередь в землю. «Зато не заявит», — бубнил он, безнадёжно пытаясь оправдаться перед брызгающим и машущим Чугунковым.

Двойной переход был Стёпе не по силам. В Чечне, понятно, бывало и хуже, но это было давно. Он бодрился, как дедушка, которому доверили не в меру ретивого внука. Я же откровенно забил на все нормативы. Иду как иду, тропа одна. Жрать всё равно не могу, так хер ли к ужину торопиться. Растительность вокруг пошла какая-то совсем инопланетная. Чёрт его знает, как выглядит хвощ, наверно, это хвощ. Пусть будет хвощ. Не  красиво ни фига. Лучше гор может быть что угодно. В спокойном режиме дошли часов за шесть.

В лагере нас ждал скандал. Оказалось, продуктами закупался как раз Стёпа, и без него пацаны не могли найти взыскательному Чугункову другой чай, кроме «Липтона». Стёпа, весь в пиздюлях, полез в баулы, и тут выяснилось, что другого и нет  — в отличие от Чугункова, Стёпа-то гурманом не был: ну чай и чай. Впрочем, он привык, что гнев Чугунковский необъясним и непредсказуем, по этому поступал как мудрая, но фригидная женщина, — терпеливо ждал, пока тот кончит. Откуда-то Чугункову притащили «Майский». Сильно лучше не стало. Капризный Чугунков вопил. «Чтоб тебе так своих детей спать укладывать», — думал я, обжигаясь «Липтоном», и вправду отдававшим сушёной рыбой.

На следующий день неутомимый Чугунков решил повторить двойной марш-бросок, чем обосрал торжественный момент подъёма выше облаков. Все уже сидели на таблетках. Двое суток я держался, потом плюнул и попросил у Санджита колёс за завтраком — череп распирало изнутри. Чуткий Чугунков навострил уши. «Хочешь сказать, у тебя начался отёк мозга?» — спросил он, будто только этого и ждал. Очень медленно и обстоятельно, как иностранцу, я ответил, что нет, никакого отёка у меня, конечно, нет, а просто немного болит голова, причём у всех болит уже давно, а у меня — вот только что началось, так что ничего страшного. Чугунков отстал.

Штурм вершины предстоял через сутки. Мы шли уже совсем по какому-то Марсу — холодная вулканическая пустыня без признаков водяного льда, и ветер со всех четырех сторон. Инструктор-англичанин вел светскую беседу с Санджитом: «Usually dicks fuck pussies, but sometimes dicks fuck assholes», — говорил Джонни. Санджит отвечал в том же духе. Беседа велась в ритме дыхания, а дыхание — в замедленном ритме шагов, и через час-другой я осознал, что оба они просто-напросто читают мантры. Ещё мучила какая-то неуловимая стыдная догадка, что идиот — я, а не Чугунков. И я уже практически знал, почему, но стоило попытаться сконцентрироваться на этом знании, как  оно исчезало, словно призрак, на которого взглянули в упор.

На штурм выходили ночью, отдохнув часа три. Предполагалось встретить рассвет на вершине. Огоньки налобных фонариков змеились по чёрному склону горы, словно души, которые уводили в преисподнюю. Несмотря на пронизывающий холод, постоянно хотелось пить. Пластиковые бутылочки с водой не отогревались в карманах — я хлебал ледяную. Было уже всё равно. Никакой цели, никакой воли, ни сил, ни воздуха — ничего: вечная мука в холодной тьме, а смертный грех всегда найдётся. Вокруг брели такие же тени. Некоторые останавливались и обтекали валуны, пытаясь дышать, некоторые ползли вверх по склону. Они не просто не отличались, а повторяли друг друга, были идентичны. Там каждый был один. С неохотой напрягшись, я всё-таки различил в одном из призраков то, что раньше было Иваном Шалвовичем. Иван Шалвович блевал желчью, как смертельно раненый Багратион, — мужественно и обречённо. В горах в первую очередь отказывает то, что слабо, а уж потом всё остальное. Иван Шалвович был жизнелюбив и печень поизносил. Я равнодушно прошёл мимо. К счастью, вскоре мне попался Санджит. Несмотря на смуглое лицо, чёрную бороду и вполне обычную снарягу, он почему-то выглядел светлее остальных. «Айвэн фил бэд — сказал я. — Ливер». Санджит кивнул и улетел. Понемногу начинало светать, и я понял, что на романтическую часть не успеваю. Да и хрен с ней. Вообще всё неважно. Столбу с табличкой «Congratulations! You did it» я не обрадовался. И даже не удивился, что ещё не всё. За столбом лежал ледник, почти пологий, а по леднику мне навстречу топал Бегемот.

— Часа полтора ещё до точки, — Стёпа махнул рукой, указывая направление. — Давай быстро и назад. Он сказал, как спустимся, сразу уходим — можем сегодня на самолет успеть. А-а, с тобой схожу...

С Бегемотом мы и дошли до вершины. Хозяйственный Стёпа полез за аппаратом — фоткаться. Айпедики здесь замерзали. Фото со Стёпой, фото с обезьянкой... Я не люблю их смотреть — стыдно. У меня там не лицо победителя. В порядке моральной компенсации вершину Килиманджаро я обоссал.

Из-под облаков спускались вприпрыжку — опоздать означало выбираться из Африки самостоятельно. Чугункова всегда ждали все, а он никого не ждал.

Спуск — это одиннадцать часов пытки типа испанского сапога. Постоянно понижающийся уровень опоры увеличивает динамический удар по суставам при ходьбе. Пальцы ног, колени, тазобедренные, позвоночник... боль адская, и никуда её   не   денешь. Сил нет уже вообще никаких, зато по мере спуска появляется воздух — это спасает. Я не лёг и не умер, поэтому камни постепенно сменились кустами, кусты разрослись в джунгли, а за джунглями, я точно знал, были негры, джипы и жизнь. Ещё часов через шесть, но это если идти — отдых не засчитывается. Честно говоря, успеть было нереально. Но боги Килиманджаро услышали наши маты — у Чугункова сломался самолет, о чём мне и сообщили смской. Теперь по-любому только завтра.

Возле джипов я увидел сумки. Баулы было решено оставить неграм (до сих пор, наверно, едят), но среди них я заметил сумку с красненькими бутылочками Вителевской воды. Я знал, что без неё от местной он обдрищется. Чугунковский организм напоминал феррари — мог развивать нереальные скорости, но был крайне чувствителен к качеству технических жидкостей. Я смотрел на сумку, и брать её мне не хотелось. Чёрт его знает: и  злорадства-то не было, и даже не в том дело, что воду пусть ему шестерки носят — а я-то кто? — а просто не хотелось и всё. Любое действие, так или иначе втягивающее в чугунковскую орбиту, вызывало чувство мучительного внутреннего сопротивления. Кто его знает, что у него на уме? Может, он еще где-то водой запасся, так я  опять мудак получаюсь. Пусть уж лучше сам. Я влез в джип.

До отеля было ехать часа полтора, я совсем было собирался уснуть — и тут увидел Гору. Целиком. А где б я её видел до  этого?! С самолета — в джип, с джипа — в джунгли, там по кочкам, по кочкам… Твою мать, и хорошо, что не видел. Хрен бы я поднялся, если б видел. Гора была нереально огромной — она не вписывалась в пейзаж, была ему несоразмерна, как будто на готовой картине мастера её из принципа пририсовал молодой художник-максималист, и она еле поместилась на холст. Гора притягивала, как планета. Лимо, путеводный негр, пальцем вёл по стеклу, показывая, где мы шли. Я смотрел — и не мог поверить, что был там. Как прекрасна и величественна со стороны эта чертова заплёванная пустыня…

Сидя за столом в гостинице, я наблюдал за Чугунковым с интересом естествоиспытателя и кайфовал от того, что ко мне всё это не имело никакого отношения.

— Блядь, я за всех заплатил, всё организовал, ну почему элементарно-то нельзя?! По-человечески?! Ну что за отношение сучье?!! — плакал обезвоженный Чугунков.

Ему принесли самой лучшей воды, какая только нашлась в пансионате. Вскоре у него скрутило живот, и он ушёл. Без него стало лучше — как будто тонкая натянутая струна, которую старались не задеть и не замечать одновременно, — лопнула, да и хрен с ней. Пацаны открыли вино.

Чартерный самолет, в принципе, не отличался от Чугунковского. Семиместный огурец, в хвосте чуланчик сортира, стюардесса сидит на откидной подушечке между пилотами — как в поезде. Как ни странно, трясёт такие посудины гораздо меньше, чем обычный самолет. Да и вообще, пассажиров заставляют пристегнуться вовсе не из соображений безопасности, а чтоб в случае чего перед смертью не дёргались. В чартере не пристегивался никто. Чугунков с ногами забрался в кресло и, нахохлившись, поглядывал на пацанов сверху вниз. Пацаны, изредка косясь на него, как на  училку, подсевшую за общий стол на выпускном, травили байки. Но никто не восхищался Чугунковым, хотя он первым влез на эту гору, и вообще без него ничего бы не было. Никто даже не  сказал ему спасибо — откровенно говоря, все, кроме меня, видали этот спорт в гробу. Но мне он не верил, к тому же я пришёл последним и уже тем самым был ему неинтересен. Ему было совсем не с кем играть, но не хотелось ни с кем возиться.

Однако долго бездействовать Чугунков не мог и нацелился на меня. Порывшись в своих пожитках, он извлёк журнал с головоломками. С безапеляционностью младенца протянул его мне и ткнул пальцем — разгадывай. Весь перелёт я и разгадывал. Сосредоточиться не получалось. Что за херня?! Я лечу с миллиардером в чартере. Я только что покорил Килиманджаро. Уж как мог, так и покорил, Иван Шалвович вон вообще не дополз — и вон какой гордый. Почему я сижу и складываю из спичек слово «вечность», хотя там явно получается «хуй»?! Где кайф от победы, где сабантуй, где бляди, в конце концов?!! С Прохоровым надо было дружить, вот что.

Чугунков поглядывал на меня с недоверием. Он явно не мог оценить результаты теста: то я тупил на простых заданиях, то легко решал сложные (по его мнению), то наоборот — без всякой системы. Осторожный Чугунков не любил, когда не понимал. Наконец он кинул последний пробный камешек:

— Ты бы ещё пошел?

«С тобой только говно на двоих жрать», — подумал я, а вслух сказал:

— Конечно.

Потому что это тоже была правда.

Сага о животном

Животное. И сразу понятно, о ком. Хотя раньше его так никогда не называли. Называли по-разному. Шеф. Ёбнутый. Чугунков — в честь булгаковского персонажа, полученного профессором из мертвого человека и живой собаки. Наивный, как ребенок. Чуткий и непредсказуемый, как ребенок. Неблагодарный, как ребенок. Недолюбленный, как ребенок. Жестокий, как ребенок. Он был миллиардером и нищим. Гением бизнеса и клиническим психопатом. За него рисковали всем и теряли всё. Воровали у него деньги. Проклинали его. Писали о нем книги. И вот оказалось: животное.

Есть вопрос, который может меня довести до смеха, так что икать потом буду. Это когда какой-нибудь топ-менеджер полушёпотом спрашивает: слушай, объясни логику моего шефа. И начинает рассказывать какие-нибудь сюжеты из серии: к нам приехали важные американцы на переговоры, а он отправился, к примеру, в Удмуртию чего-то там покупать. И ведь есть в этом какой-то сакральный смысл — ведь американцы по итогу всё подписали. Может он правильно поехал-то?.. Тут уж в голос начинаешь смеяться. Нельзя же такое с утра спрашивать. Ладно, рассказываю.

Итак, вот перед нами — Животное. В качестве классического примера. Сколько мы бились над тем, чтобы логику его разгадать!.. У него сидят люди из инвестфонда, а он их не пускает в кабинет — выбирает какие двери будут на новом объекте. Или берет и натурально посылает на хуй какого-нибудь губернатора. Или владельца бизнеса раза в два побольше его собственного, причем в три часа ночи. А во время раздачи бонусов перед Новым годом никто из топ-менеджмента не получает премий. Зато секретарше выдаётся полмиллиона рублей (а ведь все знают, что она у него и никогда не сосала, и вообще ничего такого не  было), и ещё миллион — одному молодому руководителю. Что характерно, сразу после праздников обоих увольняют. А люди, которые годами работали в этой конторе, ничего понять не могут.

Самое удивительное, что после каждого такого шага денег у Животного становится всё больше и больше. И вот он уже полуподпольный долларовый миллиардер. И логику его пытаются разгадать уже европейские консультанты. Покупаем бизнес в  Бразилии за полмиллиарда долларов. Почему Бразилия? Где эта Бразилия? Никто ничего понять не может. Финансисты из Англии, которые сидят в той Южной Америке и пытаются разобраться с местной валютой, каждое утро щипают себя за кожу — как я здесь оказался и зачем я здесь оказался? Денег им платят много и регулярно, только их отчеты никто не читает. Так ведь и с ума можно сойти. Некоторые сотрудники, кстати, и сходили. Запирались дома и отказывались выходить. Чёртики им виделись. А чего они ещё увидеть хотели?

А денег у Животного только больше и больше. Уже отдельный бюджет у товарища на то, чтобы никто не узнал — сколько у него денег, и чтобы никогда он не попал на обложку Форбса. А то ведь налоги. А их так не хочется платить. Не говоря уж об интересе со стороны властей. Надо путать следы. Паспорт одной страны, другой страны, здесь такая оффшорная схема, здесь другая — лишь бы никто не узнал.

А пока Животное путает следы и валяется в навозе, чтобы отбить свой запах, люди продолжают биться над той самой логикой. Когда он приедет проверять объект? Почему он директора одного своего бизнеса вызвал в Москву, приставил двух громил и эти громилы должны отвезти бедолагу на стройку — там они с шефом будут разговаривать. Директору уже не до логики, он мучительно вспоминает — сколько денег украл и сколько сможет вернуть. Шеф смеётся: ты же жулик, и прочитывает на стройке длинную лекцию о том, как надо управлять сотрудниками и подходить к вопросу решения сложных задач. Потом выдаёт неожиданный бонус и отправляет дальше воровать из своего бизнеса. Сегодня жулики полезные люди. Завтра, возможно, будет сформирована зондеркоманда, чтобы их безжалостно пиздить и выбивать украденное. А может, и не будет. Или порку устроят кому-нибудь одному. Или вообще уволят самых честных трудоголиков. Начальника СБ ко мне! А что, Петя не ворует? Совсем не ворует? Квартира в ипотеке? И машина в кредит? Большие кредиты? Вот его-то мы сегодня и уволим.

Менеджеры трясутся, подрядчики пьют валокордин. Животное безумствует и богатеет. В стране кризис, а он этих денег делает ещё больше. Будто пьяный в казино — делает самые безумные ставки и выигрывает, сука. Только этот не пьёт. Вообще. И не курит. И ещё читает лекции о здоровом образе жизни.

Мы эту логику перестали искать ещё несколько лет назад. Какая может быть логика у животного? Вы её правда понять хотите? Ну так вот. Представьте, что животное заточено не на еду и размножение, а чисто на энергию. Почуял – схватил. И этой энергии хочется сожрать как можно больше. И мир он видит не как обычные люди, а как самое настоящее животное. Ящерица. Акула. Змея. Только не надо придираться к терминам. Вот реально похуй, кто там рыба, а кто пресмыкающееся. Все они в одном царстве, в конце концов, — животных. Только так и можно понять. А как понял, сразу с такими персонажами перестаёшь работать. Вы вроде как конкурентами становитесь. За энергию. И если общаетесь, то только с одной целью — чтобы его самого немножко пожрать. Но для этого нужно либо самому дорасти, либо ему опуститься.

И вот сижу я на камне волшебном посреди моря-окияна, никого не трогаю, набираю энергию. Звонок. Животное. Как ни  в  чем не бывало: тут война, можешь приехать? Это он опять кого-то на хуй послал, стало быть. Так-то я Животное уже года три не видел, и не сильно соскучился. Но интересно же посмотреть. Ну что — самолет-такси-лифт — и вот оно. Наше Животное. Стою и улыбаюсь, как дурак, весь радостный.

Это как будто встречаешь первую любовь — и видишь просто немолодую нездоровую и неумную тётку. Но она по инерции все еще пробует на тебе свои опустевшие чары. А ты смотришь и думаешь: как я мог не видеть? И даже немного стыдно за себя, тогдашнего: и  это существо обладало абсолютной властью над тобой?..

Кого он там на хуй послал, я толком не слушал. Просто интересно наблюдать за человеком, из которого ушла энергия. И прошло-то всего три года, а постарел он на все десять. И главное — пустой, как выпитое яйцо, одна скорлупа осталась. Вроде бы говорит и делает всё то же самое, что и раньше, но проверенные методы дают обратный результат. Макиавелли бизнес-переговоров превращается в американского психолога. Здоровый образ жизни дает эффект самоистязания. А раскрученный маховик бизнеса начинает перемалывать деньги с тем же ускорением, с каким раньше производил их. Вот и офис новый в самом гламурном суперцентре — а нет там денег. Вернее, ещё есть, но уже уходят. Вслед за энергией. Ты это видишь, а он — не видит. Но чувствует.

И те, кто остались рядом с ним, чувствуют тоже. Те же самые сотрудники-зомби, которые бесплотными тенями скитались у его приёмной, боясь даже заглянуть внутрь, теперь ходят сытые и лоснящиеся. Помолодели даже. Хотя по-прежнему — зомби. Точь-в-точь те гоголевские мертвецы, что грызут своего обидчика, летя вместе с ним в бездонную пропасть. И нет на свете муки страшнее. И зрелища слаще.

Тут главное не увлекаться. А то если долго смотреть, тоже останешься сидеть над пропастью на коне своем, и не будет тебе ни царствия небесного, ни всех царств земных, пока будешь сидеть так на коне своем. Что-то я сегодня все Гоголя поминаю. Ну вот, для разнообразия, из Пушкина: «Я доволен: я видел твое смятение, твою робость», — сказал Сильвио и вышел вон. А потому что не надо оставаться в этом пространстве.

Но что же все-таки случилось с Животным? Почему ушла энергия? Ну почему-почему... Потому что это только губернаторов и миллиардеров можно безнаказанно на хуй посылать. Есть на эту тему замечательный анекдот.

Воспитала как-то кошка тигрёнка-сироту. Тот вырос и говорит:

— Мама! А ты меня всему-всему научила?

— Да, - отвечает кошка.

— И я теперь всех-всех могу съесть?

— Конечно, - отвечает кошка.

Тигренок на неё зубами — клац! А кошка его когтями по морде — чирк! — и прыг на дерево. Сидит, наблюдает. Тигрёнок плачет, морда вся в кровище:

— Ма-ама, ну как же так?! Ты же говорила, что всему научила, что всех могу теперь съесть!..

— Ну кое-что для себя-то оставила.

Пятнадцать

Свет солнца влез на второй этаж дачи. Он взял в сообщники гул моторных лодок и детские голоса. И всё для того, чтобы почесать мне спину и за ушами… Я потянулся чердачным котом. Подо мной матрасы, какие-то одеяла. Открывать глаза не хотелось. Уютно устроился...

— Коля, — слабый умирающий голос соседки окончательно разбудил меня. Натянув на себя джинсы, я выскочил на балкон. Взлохмаченный и похмельный. Осторожный шаг на первую досочку — на вторую нельзя — балкон прогнил. К перилам приближаться опасно уже лет пять.

— Что такое, тётя Люся?

— Коля, — кряхтела она, прислонившись к нашему крылечку. — У меня давление…

У тёти Люси всегда было давление и всегда что-то болело. Всем своим видом она давала понять, что ещё немножко — и поедет на кладбище. Поездка эта готовилась и откладывалась, сколько я себя помнил. В итоге на кладбище раньше поехал батя. При жизни он любил ранним летним утром сидеть на веранде и комментировать передвижения нашей соседки. Как она, скрючившись, мокрицей ползёт в направлении сортира.

— Ой, голова болит, ой, ещё и поясница, ой, и жопа, ой, сегодня точно помру, — передразнивал отец красавицу. «Красавицами» он называл страшных женщин в возрасте. В советское время он был инженером и возглавлял группу. В группе этой были только бабы. Красавица Люся трудилась в том же институте. Было это всё в прошлой жизни...

Тёти-Люсина дача стояла как раз напротив нашей фазенды, и поэтому следить за передвижениями этого ипохондрика было удобно.

— Коля, я очень плохо себя чувствую. Возможно, даже помру, ты приходи ко мне время от времени. А то вдруг сердце остановится… А я пахнуть начну…

Всё-таки женщины всегда остаются женщинами. Шестидесятилетнюю бабу если и интересовал вопрос, что будет после смерти, то только в контексте запаха от собственного трупа. Можно подумать, она живая розами благоухает. Говорят, что Люся получала много внимания мужчин во времена расцвета своей бабьей силы. Даже муж ей чуть ли не фингал под глаз поставил, узнав об очередном романе. Но потом вместе с детьми и внуками выросли и болячки, которые Люся любила и пестовала даже сильнее. И оказалась по-своему права: все разъехались, а болячки — нет, не бросили на старости лет.

Утолив тёти-Люсину жажду внимания и любопытства (а чего это у меня до утра свет горел?), я скатился вниз по лестнице на веранду. Требовалось решить задачку о завтраке, обеде и ужине. Условия задачи я выложил на грязный липкий стол. Бумажная десятка, пара пятаков, двушки и почерневшие копейки. Что же можно купить на эти деньги?

Оставлять меня одного родители начали, ещё когда мне было двенадцать лет. Чего делать-то в пыльном душном панельном городе? Летом там тусят только идиоты. А здесь — леса, поля и река. Или, как её называли, Новое море. Вот я и заезжал сразу, как заканчивалась школа. В конце мая и начале июня народу на дачах почти не было.

Разгар сезона короток — июль и кусочек августа. До этого дачники приезжали только на выходные. Мои родичи тоже напрягали своим присутствием только на уикенд. Уикенд — смешное слово, помню, вычитал его ещё совсем маленьким, когда копался в старых журналах конца восьмидесятых, которые валялись по всему дому...

Перед тем как вернуться в каменный сортир под названием Новоахтарск, обычно в последний час перед отъездом, матушка отсчитывала мне деньги. На неделю полтинник или стольник. Как повезёт.

Дальше начиналась сложная арифметика. Можно купить пару буханок хлеба. На пять дней хватит. И макарон. Если завалялась где банка тушёнки, то вообще лепота. Если осталась ещё и картошка, то можно пир закатить. Или побаловать себя пельменями. Горячие пельмени, холодная сметана — сверху перец. Нет, дорого. А ещё можно набрать крекеров и жрать их до упада, запивая горячим сладким чаем под какую-нибудь вкусную книжку. Всё это мечты… Проблема — сахар и чай заканчивались… К тому же в этот раз меня подкосила сестра.

Сестра хоть и старше на десять лет, но даже в свои пятнадцать я чувствовал, что она так и осталась маленькой девочкой. Не всегда. Иногда. В этом году она купила себе в подарок крысу, а потом отработанным движением матери-кукушки запулила эту тварь на дачу. А сама смоталась сдавать сессию. Крысу звали Викой, и мы с ней сразу невзлюбили друг друга. Ночью она выходила на охоту за моими пятками. Только я усну под гомон радио «Маньяк», а эта падла хвать меня острыми зубами. До крови.

Воспитательные меры в виде битья длинной железной линейкой, принадлежащей старшему брату, не давали должного эффекта. И не могли дать. Ведь крыса носила в брюхе продолжателей дела любителей сыра. И защищала потомство. То, что она сблядовала в зоомагазине, выяснилось только после родов. Тринадцать мерзких розовых огрызков обнаружил я вокруг Вики как-то утром. Приехавший муж сестры деловито утопил в ведре десяток младенцев, а тройку новорождённых зачем-то оставил. Вика стала матерью-одиночкой. Остаток потомства она перенесла в подполье, совершив наглый побег из своего загончика — так было установлено, что эта сука может прыгать с детьми в зубах почти на метр. По ночам Вика продолжала являться ко мне за детским пособием. Вчера она получила от нас с товарищами в качестве соцпомощи ёрш. То есть водку с пивом. Выяснилось, что это неплохое средство, которое может обеспечить мне крепкий сон. Средство принималось в соотношении один к ста: 10 грамм крысе и литр нам. И я бы отлично выспался, если бы не соседка. А теперь я грустил на математическую задачку.

Удар по моим финансам сестра нанесла быстро и неожиданно. За полчаса до отъезда предложила купить семечки. Семечки стоили 3,50. Две пачки. Итого семь рублей, на руках останется 43 рубля. Протяну, решил я. Когда из кожуры образовался Эверест, а язык уже болел, то в качестве лечения я прописал себе никотин. Обычно после сестры с мужем можно было найти остатки разнокалиберного курева. Ядрёная толстая «Балканская звезда» Димы и гламурная тонкая «Вирджиния Слимс» Кати. В этот раз вызванный дух Пинкертона не помог. По результатам обыска в запасе только одна поломанная курительная палочка. Нокаут. Не протяну, понял я.

Взбодрили меня пацаны. Витя и Рыба. Они жили в соседнем дачном кооперативе. Этот кооператив воздвигали новые русские в девяностые. Так-то первые домишки здесь колотил мой батя с товарищами во времена позднего совка. Поскольку материала не было, строили мужики из того, что под руку попадётся. Они извивались ужами, чтобы хоть чего-нибудь где-нибудь как-нибудь стащить-достать. Поэтому у старых дач были очень индивидуальные архитектурные решения. Опять-таки и придумывали эти решения инженеры с архитекторами. Девяностые же — это типовые дорогие постройки. Первый этаж кирпичный, второй — деревянный.

— Коттеджи, — завистливо говорили про них взрослые. В детстве мы любили ходить гулять, чтобы посмотреть на красивые, как нам тогда казалось, коттеджи. Витя с Рыбой были из  этих домиков. То есть у них были бабки. И мы с ними сразу как-то не сдружились. Ещё когда нам было по десять лет, и я с другом тащил свои самодельные удочки, Рыба с компанией выходили на реку со спинингами. Они какие-то другие, думалось мне. Упакованные. Поэтому до последнего года мы с пацанами не дружили, а воевали.

К тринадцати годам наш конфликт обострился. И повинны в этом были девочки. В самом начале наша дачная компашка была мала и уютна. Мой друг Антон жил всего через три дома, а подруга Аня — через четыре. Когда нам было по семь лет, мы рассекали по просёлочным дорожкам на великах. Антон рассказывал мне про компьютерные игры. Помню его описания Вульфа. Сказка. Я мог часами слушать, как проходить игру, которую увижу только через двадцать лет.

Втроём мы строили шалаши. Однажды сделали навес из полыни. Надышались мы этой гадостью до горечи во рту. Бегали пить морс из малины, чтобы сбить привкус — не помогало. Были у нас приступы идиотизма и другого рода. Ловили романтическое настроение. Как-то мы два часа рвали цветы, соревнуясь — у кого больше букет. А потом пошли дарить Ане.

— А-а-аня, выходи! Мы тебе кое-что принесли, — орали мы на все дачи. Наша любовь неожиданно распорядилась подарком. Оба букета она запустила в заросли картошки. Постеснялась, наверное, выбирать, чей лучше.

Знойные дни мы проводили на пляже. До посинения губ плавали и ныряли, пока родители за уши не вытаскивали моих корефанов на берег. Меня никто никуда не тащил. Вроде как считалось, что я самый умный и самостоятельный. Да и мои как-то проще относились ко всему. Со мной-то была мама, а с друзьями — бабушки и дедушки, которые буквально нависали над  своими внуками. Зорко следя, чтобы те были наеты, напиты и чисты. Я же мотался голодный и чумазый. Если друзей заставляли есть, то я обычно ел по своей инициативе у них — за компанию. Вроде как мой аппетит мог разжечь и в них интерес к еде. Так, во всяком случае, я объяснял их старикам свои татарские набеги. А потом саранчой сжирал всё у них дома. Но чувство лёгкого голода всё равно не проходило. Притом, что я всегда был худой как жердь. Правда, высок.

Настоящее волшебство начиналось ночью. Когда смеркалось, мы выходили на футбольное поле рядом с дачами. Укладывались на траву и смотрели на звёзды. Болтали о фильмах. Мечтали, кем мы станем, когда повзрослеем…

Первая трещина в нашей дружбе появилась из-за новой девочки. Девочку звали Мариной. Вся в веснушках, худая, с острым носом и командирским нравом. Она была старше меня на год, а Аню на целых два. Естественно наша с Антоном любовь слушалась новенькую беспрекословно. Нас это слегка коробило. Поэтому временами мы гуляли отдельно. Пока на дачах не появился Костик.

Костик был внуком тёти Люси. Его папаша-биолог в начале девяностых взял жену и ребёнка и свалил в лучшую жизнь. В Германию. С таким же успехом Костик мог помереть. Ведь из Германии, как и из загробного царства, никто сюда не возвращался. И вот, в десять лет я узнаю, что мой старый напарник по ползанью по коврам и пусканию пузырей приехал на свои немецкие каникулы к бабушке на дачу. Вернулся с того света, и сейчас я пойму: как там в раю всё устроено.

До глубокой ночи на лавочке под липой он кормил комаров и меня рассказами про свою германскую жизнь. Школа. Каникулы чуть ли не шесть раз за год, но вот летние — очень короткие: конец июля — август. Компьютерные игры. Оказывается, у его папы какой-то специальный компьютер «Макинтош». И к нему почему-то обычные диски не подходят. И Костик по этому поводу очень грустит. Я сочувствовал, хотя у меня и такого не было. Зато мой новый-старый друг притащил фашистские рации. Да такие, которые за километр ловят. Фантастика!

Через неделю мы снова гуляли с Мариной и Аней. Девочки вернули свою благосклонность, а наша первая с Антоном любовь изменила нам с фрицем. У них начался роман. Кажется, они даже целовались. Все эти сопли казались нам девчатиной. То ли дело рации. Мы их брали вместе с воздушками, разбивались на тройку и пару. И шли воровать подсолнухи. Двое стояли на стрёме и по рации передавали оперативную информацию к забору. Если всё спокойно, то Костик ударом ноги ломал доску, Аня и Марина устремлялись к подсолнухам. Срывали.

— Яйцо в гнезде, — сообщал немец, и мы давали дёру. Добычу разрывали по пути к реке. Там — вообще лафа. У строгого Костиного дедушки имелась надувная лодка. На этой лодке можно было выбраться на середину моря и нырять до опупения.

— Дайте монаху место, — смеялся над своей шуткой немец. Ему было радостно от того, что слово «монах» созвучно с выражением «мне нахуй». Его вообще очень интересовал русский мат, как и другие штуки из нашего обихода. Так, например, уезжая, он закупился пиратскими кассетами, дисками и «Денди». Восьмибитной приставки у фрицев не было с тех пор, как они снесли Берлинскую стену. Раритет. Дас ист фантастиш.

Мы же летними вечерами наслаждались игрой в трофейный «Геймбой». Это что-то вроде Тетриса, только туда можно вставлять картриджи с играми. Да ещё эта штука цветная. Такой фигни за Уралом не было. Не дошёл прогресс.

Роман фрица с Аней закончился символичным сжиганием её фотографии. Этим же и закончилось первое лето немца в России. На следующее лето они гуляли уже с Мариной. А все впятером мы полюбили ходить на пикник. Бутерброды, огурцы, помидоры, печенюшки… К этому не хватало только выпивки. Но это мы поняли только ещё через год.

— Да вы поймите, меня родители отправили. Нет. Они не могут выйти и купить, они пьяные уже, — Марина давала представление в сельпо, чтобы приобрести несколько полторашек джина с тоником. Мы всерьёз решили напиться. А чем ещё прикажете заняться молодым людям в двенадцать лет?

Всеми неправдами Марина таки раздобыла три литра джина с тоником. И мы маленькой отважной группой диверсантов отправились на берег. Необходимо преодолеть пять километров от магазина до берега и не спалиться. Адреналин. Опасность на каждом углу.

— Что это у вас там в пакете? — сестра проезжала на машине мимо нас.

— Лимонад, вот смотри, — в одном пакете действительно лежал лимонад. Пронесло. Мы ускорили шаг. И вот, наконец, на покрывале своё место заняли бутерброды и пластиковые бутылки. Мы предвкушали опьянение. Опьянения не было. Только разочарования. Видимо, шестьсот грамм на брата — маловато. Решили догнаться.

Костик страдал диабетом, поэтому колол себе инсулин. А для этого дела в его доме водился спирт. Много спирта. И вот мы забрались к нему на второй этаж и пили спирт.

Этот день я хорошо запомнил. 2 августа 99-го года. Солнечное затмение и первая пьянка. С этого дня с нами перестал дружить Антон. Он решил, что наша компания приведёт его к алкоголизму и другим неприятностям. Я к этому отнёсся легко.

Понимал, что нас ничего не объединяет, кроме близости дач. Антон хотел быть правильным мальчиком, я же жаждал веселья и приключений.

Через год распрямится пружина, которая вытолкнет меня к приключениям. Клише «ничто не предвещало беды» вряд ли подойдёт к тому лету. Осенью мы вместе с отцом топили печь. Заканчивался сезон.

— Я очень боюсь, что если меня не станет, то некому будет позаботиться о семье, — неожиданно признался папа. — Я беспокоюсь за твоего брата, мне кажется, что он не приспособлен к жизни.

Уже следующим летом брат приехал за мной на дачу:

— Отец в больнице. Собирайся.

Брата привёз друг моей сестры Марк. Марк был рыжебровый парень, у которого всё хорошо. У него жена-конфликтолог, магазин конфет, «Тойота Марк-2» и букет любовниц. Бабы заплывали в его сети сами. Мужик не напрягался вообще. Когда я смотрел на него, то представлял, как он нагибает какую-нибудь барышню и приговаривает:

— Снимай трусы, мы так — чисто по-товарищески.

Хотел бы я также научиться… Тем летом я успел влюбиться. В девочку с веснушками. Марину. Её тоже оставили на дачах. Родители наказали следить за огородом. Огород был большой. Соток десять. Вот она и позвала меня в качестве помощи. За эту компанию расплачивалась обедами. Меня ченч устраивал. В целом. Не хватало одного. Какой-то близости. Маринке тоже той самой близости не хватало. Только не со мной. А с обладателем мопеда и богатого папы. Моим соперником оказался смазливый еврей.

— Илья, — протянул он руку. Мне хотелось плюнуть. Я сдержался. Илья был на три года старше. С ним не соревноваться.

И мы стали гулять втроём. Илья гундел про подвиги своего папаши. Папаша владел сетью кодаковских киосков в городе. И мнил себя чуть ли не авторитетом:

— Знаешь, как он этих гаишников гнобит! Недавно его остановили, а он им давай раскладывать всё по правилам, как они не правы, — этот еврейчик почти задыхался, рассказывая об отцовских подвигах.

Сейчас они снова гуляют, а я прусь в город. Грустные видения плавают в моей голове, словно рыбки в мутном аквариуме. Марк, поначалу серьёзный, ближе к городу расслабился. Но когда мы доехали до дома, помрачнел уже я. На пороге квартиры стояла мама. У неё заплаканное лицо и какой-то фанатичный блеск в глазах.

— Не нажимай, свет не работает, тут чердак, всё потекло, такой потоп, — мы жили на последнем этаже, и нас затопило, понял я из маминых причитаний. Проводка не работает.

На следующее утро мне исполнилось тринадцать лет. И мой отец умер. Я не знал — как нужно реагировать. Внутри — предательское спокойствие. Казалось, что то, что должно было случиться, — случилось. И теперь можно расслабиться. Плакать — не хотелось. И из-за этого я чувствовал себя изменником родины. Власовец, блин. Попытался сделать печальное ебало — всё равно Станиславский не одобрил бы мою игру. В конце концов забил на это дело — взрослые были увлечены своими делами и горем. Мне же оставалось засесть за чтение книжки анекдотов, пока организовывались похороны…

Через пару недель Марк вёз уже нас с сестрой и племянником обратно на дачу. Марковник рассекал ночь. Через пару часов мы голышом купались в море. Чёрная вода, лунная дорожка. Нереальность происходящего меня не отпускала с тех пор. Всё вокруг какое-то ненастоящее.

— Как ты? — Марина с Ильёй смотрели на меня испуганно. Мы первый раз встретились после смерти отца, и они не знали, как себя вести.

— Девушка, вы трахаетесь? — спросил я. Парочка остолбенела. — О господи, ради Бога. Извините меня. Что я такое говорю. Девушка, как вас зовут? Лена. Леночка, вы трахаетесь?

— Это анекдот, — пришлось объяснить. Ребята нервно захихикали.

Драматичность нашей встречи была разбавлена. Илья держал её за руку… Сука. Дальше были разборки, выяснения отношений и прочий скучный сифилис. Илья был дружен с Рыбой и Витей. Они забили мне стрелку. По-взрослому. Совершилось стояние на реке. Никто умирать не хотел. Вот и простояли до вечера как долбоёбы, обмениваясь гневными речами. В конце концов мне настучали-таки по почкам, что потом я долго вспоминал с известной долей гордости…

...И вот вчера я бухал с Рыбой и Витей. Потому что бухать по большому счёту не с кем. А хочется. В свои пятнадцать лет понял: нет ничего более непостоянного, чем дружба и вражда пацанов. Вынырнув из воспоминаний, я попытался вернуться к своей задачке. Собственно, она выглядит так: сахар или курево. Чёрт с ним, пусть будет курево. Сахар можно и у Люси занять. А вот сигареты вряд ли.

Брат всегда ходил легко и быстро. Поэтому звуки приближения своего спасителя я расслышал только, когда он поставил сумку на стол за окном. Еда! — понял я. Спасён.

***

Костик повзрослел. Раньше его интересовали только компьютерные игры. Теперь круг тем расширился. Местная конопля и дешёвое бухло. На даче предков он нашёл огромный магнитофон. Забил его такими же могучими батарейками и брал с собой в наши походы. Место Марины и Ани заняла Саша, которая жила в кооперативе напротив. Она тоже из богатеньких.

После смерти отца я понял чётко: есть люди, которые могут себе позволить. И есть люди, которые не могут себе позволить. Не могут себе позволить иметь много новой одежды. Не могут себе позволить мобильные телефоны. Не могут себе позволить пойти в клуб. И ещё много всего остального. Это злило. Злоба давила меня — я ничего не мог себе позволить и ничего не мог с этим сделать. Оставалась позорная роль нахлебника.

Вот и сегодня у меня роль нахлебника. Потому что я буду курить сигареты Костика, буду пить бухло, которое купит Костик…

— Пойдём к заброшенным дачам, там должны быть нетронутые кусты конопли, — я махнул рукой в сторону дальнего кооператива. Проблем с коноплёй в Новоахтарске было две. Первая и главная — с неё не вставляло. Я не знаю: сколько нужно скурить её, сколько сожрать её, чтобы словить хоть какой-то намёк на приход. Вторая проблема: все деревенские — алкоголики и наркоманы. Поэтому они сначала сшоркивали всю траву, что росла рядом с их домами. Потом шли на дачные участки.

Короче говоря, требовалось проявить таланты ищейки, чтобы найти коноплю с пыльцой. Наш путь — к самым дальним дачам. Тем, от которых до моря шагать — вечность. Видимо по этой причине туда так редко наведываются хозяева. И эти участки облюбовала конопля. Там её никто не трогает. Как и нас.

Мы не идём и не шагаем. Мы бредём. Костик рассказывает о своих похождениях в Германии. Тем самым он занял роль индийского царевича в Англии начала двадцатого века. Был всем любопытен.

— Я их учу ругаться. Они у меня выучили слово хуй, — хвастается Костик. — Все говорят, что раз я русский, то много пью, и все хотят побухать.

— А как вы бухло покупаете?

— Мы сделали себе поддельные удостоверения и по ним покупаем. Ещё нам турки помогают. Турки там вообще мафия. Их все боятся. А я не боюсь. Я ведь русский.

— Слушай, а как там с порнухой у вас? — дома у нас валялся немецкий Hastler. Он помог мне досконально разобраться с некоторыми вопросами, которые не давали покоя в семь лет. Тогда на скамеечке у дома Антон мне рассказывал о том, что существует такая штука как секс. А я не мог понять — куда письку пихают в девочку. Потому что казалось — у них же тоже там должна быть писька. Разгадку я нашёл в том самом Хастлере, который притаранил Марк из Германии. На развороте в три листа красовалась огромная бритая раскрытая пизда. И  я зауважал немецкий подход к делу. Чётко всё и ясно.

— У нас кабельное, по нему можно смотреть. Там показывают, — чересчур лаконично ответил Костик.

Мы проходили пустые дачи. Рядом с одной были качели. На них-то мы и уселись. Что-то в этом было из американских фильмов. Дом, рядом качели. И нет никого. Ни хозяев. Ни детей. Только мы — в поисках травы. И тут из зарослей выскакивает оранжевый клоун с бензопилой. Но никто так и не выскочил. В конце концов мы набрели на давно заброшенный участок. Эльдорадо. Заросли конопли. Нетронутой. Можно сказать девственной. Как и я.

«КАМОН, ЭВРИБАДИ. ДВИГАЙ ЖОПОЙ, СУКИ-БЛЯДИ. КАМОН, ЭВРИБАДИ. ДВИГАЙ ЖОПОЙ, СУКИ-БЛЯДИ», — Костик врубил мафон на полную катушку. Внутри кассета «Ленинграда».

— Три вот так, — Немец показывает Саше как надо собирать пыльцу. Он двигает руками так быстро, как будто хочет трением добыть огонь.

Саша послушно повторяет движения. Мне она поминает красивую, дико сексуальную и опасную кошку. В детстве Саша была почти незаметна. Худая, с большим носом. Нескладная. Иногда мы катались на великах. Но так она держалась от всех компаний чуть-чуть подальше. Всем своим видом намекая: я выше вас. Хотя была не очень-то и высокой. Мы с ней не могли не начать общаться. На даче с ней жила двоюродная сестра. Она была ровесницей моего племянника. Иногда они играли вместе.

— Са-ашка! Щас получишь! — слышал я крик её тётки несколько недель подряд. Потом — увидел эту самую Сашку на пляже. Чернявенькая девчонка бегала с огромным надувным дельфином. Плавала она с этим дельфином с таким видом, что подплыть было немыслимо. Могло накрыть волной презрения. Тогда она мне не понравилась. Сейчас — объект моих самых горячих сексуальных фантазий. В этот раз из Германии наш друг притаранил в подарок немецких гондонов. Поскольку кроме нас с Сашкой на дачах никого не было, мы их и поделили.

— Я РЕЗИНОВЫЙ МУЖИК. ТЫ РЕЗИНОВАЯ БАБА. МЫ ЕБЁМСЯ БЕЗ ЛЮБВИ. НАМ ЕЁ ВООБЩЕ НЕ НАДО. ХУЙ! СУЙ! — Шнуров надрывался, а мы залезли на стол, плясали и подпевали. Кассета остановилась. Кончилась плёнка.

— Нам надо набрать воды, — деловито напомнил Костик. Его немецкий подход к сбору травы меня смешил. Сам Костик был инопланетянином. Чувствовалось по нему: парень не отсюда. Широкие штаны, этот самый мафон на плече. И забугорный тинейджерский рюкзак. В рюкзаке, кстати, предметы первой необходимости: инсулин и трубка для бульбулятора.

Прямо как настоящие нарики, по дороге в лес мы испытываем паранойю. От нас несёт травой. И мне вспоминаются истории: как однажды менты тормознули наших знакомых. Вроде бы всё обошлось. Господи, как же медленно мы идём. Костик похож на растамана. Расслаблен. Но чуть что — тоже шугается. И продолжает нудеть про немецкий подход к накурке. В Германии запрещена трава. Однако свободу слова никто не отменял. Поэтому аккуратные фрицы выпускают журналы с подробными схемами: как выращивать каннабис так, чтобы об этом не узнали соседи. Кажется, в его комнате на даче сейчас висит этот план.

Костик вообще увлечён ботаникой. Вот даже семена местной травы собирается увезти в Германию (хотя зачем там этот беспонт?). В общем, чувствуется, что парень — сын химиков-биологов. Пока его мама с папой ищут лекарство от рака, сын (возможно, с большим успехом) ищет лучшие сорта конопли. Впрочем, это самое тихое его увлечение. Есть ведь ещё и пати. На этих вечеринках немецкие подростки безбожно набухиваются и накуриваются. Одноклассник нашего товарища на одном таком сборище решил пёрнуть на зажигалку. Отвезли в больницу. Нашего друга тоже не миновала сия чаша. Нажрался водки до потери пульса. Его тело решило отдохнуть. В коме. Об этом моей маме шёпотом рассказывала тётя Люся. А теперь громко и с восторгом Костик нам.

— Вообще круто! Мама сказала больше так не пить, я ей пообещал, — серьёзно закончил свою историю немец.

Мы подошли к лесу. В детстве мы ходили в этот лес за грибами, а ещё за шишками. У нас на участке стоит печка-прачка. Это очень крутая штука. Снизу печь — сверху бак с водой. Посередине бака проходит труба. Растопив печку-прачку можно поддерживать огонь, подкидывая шишки сверху прямо в трубу. Очень медитативное занятие. А главное — пара вёдер шишек и готова вода для стирки или мытья. Самая полезная из известных мне практик по медитации…

Впрочем, я отвлёкся. Сегодня в лесу у нас другая задача. Мы встали на колени, плюём на свои ладошки и соскребаем пыльцу на газетку. Костик же готовит бурбулятор, достаёт свою трубку, которая считается главной драгоценностью. И вот мы накуриваемся. Я ловлю кайф. Не от травы. От местной как-то сложно получить удовольствие. А от логичного завершения нашего похода. Вдоволь накурившись, мы ложимся на хвою. В какой-то момент Сашу пробивает. И она читает газетку, на которую соскрёбывали пыльцу. Читает она слова по вертикали. Занятно. Сонными мухами мы плетёмся к реке. Надо помыть руки перед возвращением домой. Сегодня прохладно. Вместо мыла мы используем песок. Пальцы коченеют. Всё-таки дачная трава — это очень много кипиша и очень мало удовольствия, понимаю я.

Саша же из тихой девочки превратилась сейчас в гордую кошку. Она первый раз накурилась. У неё был приход. И ей хочется покрутить хвостом перед местными мажорами: вот какая она крутая. И указать — какие они лохи. Мой хуй требует, чтобы я трахнул эту костлявую тварь прямо здесь. На холодном пляже. Мозг кричит о тщетности и невозможности исполнения данных требований. Конфликт хуя с мозгом приводит лишь к бессилию. В этом состоянии я вяло бреду домой.

На веранде меня ждала мама и тарелка супа. После нашего похода и накурки суп был очень кстати. В отличие от мамы. Её присутствие подогревало мою паранойю. Однако голод был сильнее страха. Наворачивая суп, я гадал: насколько сильно от меня воняет коноплёй, насколько чувствительна мама к запахам и насколько она разбирается в лёгких наркотиках.

— Как там Костик? — интересуется мама.

— Хорошо. Ботаникой увлекается, — вот и поговорили. Боюсь, маме вряд ли интересны кровавые подробности Костиных подвигов на научном поприще.

— А как там Саша?

— Сашка немецкий учит, — вряд ли маме также будет интересно, что Саша учит немецкий по песням группы Rammstein. Как и сами песни этой группы. Как и то, что Саша не просто учит немецкий, а, как она сама говорит, дрочит на немецкий. И на солиста Rammstein…

— Она такая красивая стала.

— Да, красивая, — выебать бы эту красоту, думаю я… — Пойду спать.

***

— Коля, к тебе Костик пришёл, — чёрт! Какой активный немец. А ведь я так хорошо спал.

— Выходи, пойдём гулять! — наглая морда немца маячит у крылечка. Кажется, у него есть идея: как провести сегодняшний день.

— Бабушка хорошо, — слышу я отрывки Костиного пиздежа, пока одеваюсь.

— Надо набухаться. У меня есть деньги, — немца будоражит идея пьянки. Он буквально разрывается от энергии. И еле дождался лязга закрывающейся калитки, чтобы наконец-то поделиться своим видением нашего расписания на сегодняшний день.

— К Саше зайдём? — мне хочется быть поближе к этой кошечке.

— Давай.

И вот мы стоим в маленьком дачном торговом павильончике. Костин рюкзак постепенно набивается бутылками пива «Балтика-Девятка». Этот напиток точно изобрели гении. Ведь можно не смешивать пиво с водкой. Оно уже смешано. И ценник умеренный. К пиву мы берём «Кириешки». Дачный фольклор утверждает, что «Кириешки» изобрели студенты НГУ. Почему-то изобрели его с похмелья у себя в общаге. Мне не очень верится в эту историю. Мой небогатый опыт указывает, что после пьянки ничего изобретать не хочется. А хочется спокойно спать.

— Куда мы пойдём? — Саша заразилась немецким энтузиазмом. И теперь ей хотелось движняка. Костик задумчиво запихивает пачки красного Бонда. Наконец-то нормальные сигареты. Последнюю неделю мы баловали себя страшной Примой. И это самое противное, что приходилось курить. К губам прилипали табак и бумага. Костю это радовало — экзотика, а меня раздражало.

— Сегодня жарко, пойдём в лес. В шалаш, — в этот раз, когда немец приехал, мы ударились с ним в ностальгию. Вспомнили, как в детстве сооружали шалаши, а потом устраивали войнушку. Закидывали друг друга гранатами (то есть шишками) и добивали мечами (то есть палками). На волне этих воспоминаний мы и построили в лесу шалаш и даже соорудили внутри подобие скамейки.

Я поджигаю хвою — у нас пикник. Костёр. Пиво, «Кириешки». А чего ещё надо? Сашка разлеглась ленивой кошкой на подстилке. Сука. Конфликт мозга с хуем приводит к тому, что первую бутылку я выпиваю за один подход. На вторую уходит минута. Теперь третья. Наконец-то отрубаюсь. Сквозь пьяный туман я слышу диалоги из какого-то фильма. Спустя много лет я узнаю, что этот фильм и правда был снят. Американцами. Через несколько лет после нашего пикника.

Под звуки ещё неснятого фильма я смотрю на Сашу с Костиком. Наша кошечка деликатно выпила всего одну бутылку — ей хочется соблазнить Костю, и поэтому она не напивается. Но Костя не думает соблазняться — в Германии его ждёт своя зазноба, а в России только одно желание: набраться местного колорита. Впитать его в себя, чтобы было чего везти на родину фашистов. А может, он просто туп и не замечает Сашиных поползновений? Какой-то дебильный любовный треугольник. Злоба ситуацией толкает меня к подвигам:

— Пошли купаться, — я еле ворочаю языком, но моё намерение непоколебимо.

— Но у меня нет купальника, — мурлычет кошечка.

— Не ебёт. Будем голыми купаться, — я тащу всех на холодный и безлюдный пляж. Злобно сбрасываю одежду. Мерзкая дешёвая синтетическая майка в катышках от постоянной стирки. Дешёвые джинсы. Вонючие кеды и дырявые носки. И наконец узкие неудобные трусы. Мой хуй стоит колом, и я надеюсь, что хотя бы холодная вода снимет напряжение, с которым так и не смог справиться алкоголь.

— У меня нет никого. Давайте у меня посидим, — предлагает Сашка, пока я напяливаю одежду. Водные процедуры не помогают. Хуй продолжает диктовать свои условия. Мозг на изнасилование добра не даёт. А кошечка после купания выглядит ещё сексуальнее.

— Мне надо пссссать, — с трудом формулирую я и отхожу в лес.

Хоть подрочить, что ли? Ни хера не выходит. Не могу кончить. Я замечаю, что за мной подглядывает Сашка. Уже всё равно. И мозг, и хуй просто сдаются. Ёбаный стыд, ни трахнуть, ни подрочить, ни кончить. Ненавижу. Злоба на самого себя проходит волной сквозь тело, а потом отпускает, и я наконец-то забываюсь сном. На Сашиной кровати. Дошли-таки до её дома.

Первое, что я вижу, открыв глаза — Тилль Швайгер. Солист этого ублюдочного Rammstein. Его фото прилеплено на потолке Сашиной комнаты. Я смотрю на него с ненавистью. Вот бы взгляд мог испепелять, я бы тебя сейчас сжёг. Чёртовы немцы. Фашики недобитые. Как я вас всех люблю.

— Привет! Алконавт, вставай! — передо мной Маринка. Она уже давно перешла у меня из объекта для сексуальных фантазий в ранг боевой подруги.

— А ты чего здесь делаешь?

— Так мы приехали с Димой, вот пришли Сашку позвать. Хотим шашлыки жарить, водку пить, — Марина поменяла мерзкого мажорчика Илью на довольно приятного и тихого, но тоже еврейчика, — Диму. Дима был интеллигентен, из состоятельной семьи и спокойно принимал Маринины загоны. С учётом его смазливости и обаяния, не было для Марины лучшей партии.

— Значит, будем водку пить! — я злобно радуюсь. Залить себя алкоголем, да так, чтобы не стояло. Чтобы не помнить эту сучку  Сашку.

— Костя, Саша, вы тоже идёте?

— Конечно, — и мы весело шагаем в сторону Диминой дачи. Я кидаю хохмы и рассказываю анекдоты. После смерти отца я знаю тысячу анекдотов. Как-то мы гуляли вдвоём с Сашей, и я травил байки на протяжении нескольких часов. Не останавливаясь. Если бы девушки давали за знание смешных историй, то я бы точно получил свою награду и не мучился сейчас от внутреннего конфликта.

«ЕЛИ МЯСО МУЖИКИ, ПИВОМ ЗАПИВАЛИ…» — в магнитофоне у Димы на даче — «Король и Шут». Одну и  ту  же кассету мы гоняем по кругу.

— Пить будешь? — друзья Димы стараются пить по-взрослому. Поэтому мы сидим внутри дома. На столе засаленные карты смешались с бычками.

— Конечно, буду.

— А куда тебе налить?

— Так вот же кружка.

— А не много?

— А ты не жалей!

Я залпом выпиваю кружку водки. Закуриваю паршивый Альянс и через полчаса иду блевать. Наконец-то не стоит хуй…

***

Тусовался я у Димы целую неделю. Часа в четыре дня мы начинали бухать и играть в Тысячу. Заодно и жарились шашлыки. Откуда брались деньги, было неизвестно. Потому что каждый день пропивались вроде как последние. Однако на следующий день снова появлялись средства на продолжение банкета. При этом компания также росла. К концу веселья уже не то что сам Дима не узнавал людей, которые бухают на его даче, но и народ, который бухал, тоже не знал — а собственно, у кого он сидит. Правда, на нашем столе появлялся самогон. А из конопли готовили всё, что из неё можно было приготовить. Манага, жарёха, беломорины и, естественно, полюбившийся бурбулятор...

У меня было несколько дней для того, чтобы передохнуть от этого праздника жизни. Я свалил на второй этаж для чтения книжек. Двигаться категорически не хотелось. Однако неутомимый немец снова выковырял меня. Я шибко не сопротивлялся: нагрянули родственники и заняли дом.

И вот теперь мы голодные и ошалевшие пытались решить сложную задачку по покупке бутылки водки. Эта задачка действительно была очень сложной, так как недавно прошла адская проверка местных торговых точек на предмет продажи бухла несовершеннолетним. В результате все были оштрафованы, а продавцы — напуганы.

Пришлось задействовать дальних родственников. А именно — жениха то ли двоюродной, то ли троюродной сестры Костика. На огонёк мы решили позвать девчонок. Первую Костину любовь Аню. Ну и Сашу. В качестве наживки для дам были заказаны две бутылки «Миллера». Из-за гламурного пива возникла брешь в бюджете.

— Нам бы поесть. Или хотя бы чего-нибудь попить, — я задумчиво подсчитывал наш остаток.

— И что мы можем купить? — спросил Костя.

— Мы можем купить лимонад «Колокольчик». И булку хлеба. Пожарим, — в стиле телеграфа выдал я. Организация этой пьянки отнимала время, силы и последние деньги.

До берега вместе с девушками мы добрались глубокой ночью. Кое-как собрав костёр, мы с Костей приступили к выпивке.

— Коля, водки.

— Костя, колокольчик.

Мы начали алкогольный танец, и к концу бутылки я заметил, что девушек нет.

— Кккуда-то они ушли...

— Ннаверное домой…

— А пппочему нам не сказали…

— Обббиделись…

— И что делать…

Была глубокая ночь. Я чувствовал, что мы с немцем братья навек. А бабы... Да и хуй с ними. С этими бабами.

— Нннадо костёр потушить, — подумал я вслух.

— По-пионерски! — настоял фриц. По-прежнему хочет русской экзотики, подумал я. И мы нассали в костёр. Через пару минут нарисовались Саша с Аней. Это было неожиданно. Мы аж присели с Костей.

— А где костёр? — возмутилась Саша.

— А мы его, ик, потушили

— По-пионерски, — вставил Костя. Сегодня он гордится тем, что пионер.

— Пионеры хуевы, — злобно шипела Саша и собирала новый костёр.

На даче меня поджидала сестра с мужем.

— Дима, смотри, а Коля-то пьяный, — отметила Катя. Её муж этим очень заинтересовался и предложил сыграть в коробок. Суть игры заставить коробок от спичек приземлиться на самую короткую сторону — за это полагается больше всего очков. Я с треском проиграл и теперь должен был снять коробок с носа. Мне весело и тепло. Только блевать хочется…

Счастливый и облёванный я засыпаю под разговоры сестры с мужем.

***

Военный совет мы держали на втором этаже. Втроём. Я, Катя и мама Кости. Наша цель — поймать и обезвредить крысу Вику с её детьми. Я боялся за миссию после слов тёти Иры:

— Крысы? Да, я имею с ними дело. Нет-нет. Я к ним не подойду. Они кусаются, — Ира была генетиком или биологом. Поэтому запытала не одну родственницу Вики. И сейчас, видимо, опасалась, что Вика отомстит за весь свой род.

Поэтому была настороже и даже подниматься на второй этаж не хотела. А помощь её была очень нужна. Ведь мама заявила, что не отпустит нас к родственникам в Карск, пока мы не избавимся от Вики. Пришлось напрячься.

— А если мы вашего кота одолжим? — у бабушки Кости был шикарный огромный котяра. Гоша. Дымчатый и меланхоличный. Он любил прятаться в укропе и захаживать к нам в гости.

— Мама не даст, да и он вам не поможет. Он вообще её может испугаться, — Ира была настроена скептически.

— Хорошо, а что, если налить немного пива крысе? Ей вроде нравилось. Она пила.

— О, крысы легко становятся алкоголиками. Если она один раз выпила, то её точно можно выманить на спирт или водку, — сделала заключение Ира.

Выслушав мнение эксперта, мы с Катей пошли готовиться к охоте. А именно: смачивать бинт в водке. Дело в том, что Вика ушла в подполье. Спряталась между полом второго этажа и потолком соответственно первого. На втором этаже лежал старый паркет, который я ещё в детстве вместе с братом и отцом прибивал гвоздями. Но рядом со стенкой была щель, которой и воспользовалась Вика. И теперь в эту щель мы и засунули приманку.

Ира смотрела с опаской на нашу охоту. На всякий случай она отошла в дальний угол и схватила подушку. Видимо, немало Викиных подруг она отправила на тот свет из своей немецкой лаборатории.

Крысы оказались настоящими алкоголиками. Забыв о подстерегающей опасности, они шли за бухлом. И попадали в нашу ловушку. Ну вот. Последний Викин крысёнок оказался в клетке.

— И куда вы их теперь? — спросила Ира.

— Я хочу выпустить их на свободу. Отвезём на помойку, — сказала Катя. Честно говоря, у меня были некоторые сомнения в том, сколько часов проживут белые крысята из зоомагазина на помойке. Но я не стал делиться этими мыслями с сестрой. Получал садистское удовольствие от картинок, которые рисовало моё воображение: вот большая серая тварь хватает за ухо Вику...

***

До Карска тысяча километров. Чтобы оказаться там к вечеру, мы выезжаем ранним утром. Машина везёт меня подальше от Саши. Мне хочется выдрать её образ из своей головы. Забыть. И с каждым километром мне становится чуть-чуть полегче. Впереди — настоящие каникулы у наших друзей.

В Карске живут родители Катиного мужа. Дима очень спокойный неторопливый лысый мужчина. Спокоен он, потому что он глуховат — служил танкистом — и не слышит весь бред моей сестры. Нетороплив из-за отсутствия зубов — их попортил тоже во время службы — а быстро есть теперь не может. Поэтому может подолгу сидеть на кухне.

Дима оказался спасением для моей сестры. Деус экс махина. Первый муж-алкоголик оставил ей ребёнка и отправился искать золото на север. В результате целый год сестра жила с родителями. Атмосфера накалялась. И вот. Она нашла своего спасителя. Конечно же, были некоторые вопросы относительно характеристик будущего мужа. Эти характеристики сестра решила не скрывать, а обсудить с подругой в троллейбусе. У сестры дар рассказчика и громкий голос, поэтому все пассажиры слушали описание с большим любопытством. Наконец, Катя сказала:

— Ой, да чего я тебе его расписываю. Посмотри — вон он там стоит, — Дима тоже заметил Катю в троллейбусе. Снял шапку-ушанку, начал махать ей и бежать вслед за своей будущей женой.

Пассажиры прильнули к окошку. Им тоже хотелось посмотреть на кавалера моей сестры. В конце концов произошло знакомство с родителями. Отец заперся с Димой на кухне пить водку из сапожков. Это такие хрустальные рюмки в виде сапог. Время от времени заходила мама, чтобы их покормить. Наконец довольный и слегка пошатывающийся будущий зять покинул дом своей невесты. Батя уселся на кухне и налил себе ещё пятьдесят грамм в сапожок. Закурил сигаретку. И выдал тост:

— Не повезло мужику! — отец хорошо знал истеричный характер своей дочери. Но недооценивал Димину глухоту.

Теперь мы едем на пятёрке, что осталась от бати, в Карск. Помимо Диминых родителей, там живут ещё наши друзья. У них-то я и буду тусить. И мне будет чертовски весело. В отличие от сестры, которой придётся терпеть свекровь.

Наши карские друзья появились благодаря моему брату. Вернее, его подруге. Мой брат — художник. Десять лет он, запершись у себя в квартире, только и делал, что рисовал. Весь свой скудный заработок от продажи картин он тратил на гречку, краски и книжки Кастанеды. Отец бесился. Он хотел внуков, и чтобы его сын зарабатывал. После смерти бати Леше пришлось добывать деньги на нелюбимой работе. Так что отчасти отцовская мечта сбылась…

У брата была неугомонная подруга ещё по художественному училищу. Десять лет назад она уехала в Карск: там был какой-то художественный ВУЗ. Оттуда же к нам на голову и свалились её сокурсники и сокурсницы. Эта странная компания из трёх человек. Неторопливая и очень спокойная Ира была настоящим художником. Она почти незаметна и почти не говорит. Её муж — Андрей. Скульптор и чемпион по ломанью позвоночника. В смысле — себе. Он его умудрился сломать раз семь. У Иры с Андреем я и должен остановиться.

Их квартира напоминала мастерскую. В ней практически ничего не было. Матрасы, стопки книг перевязаны бечёвкой. Романтика этой бедности долго меня не отпускала. По утрам мы с Андреем врубаем его старенькую, но верную аудиосистему. Огромные колонки. Шипение кассеты, а потом. Ник Кейв, Цой...

Андрей отучился в Питере на скульптора в конце восьмидесятых. И с удовольствием остался в том времени. У него косуха, берцы. Он может часами травить байки о Том Питере. Тогда ты просто так не мог надеть напульсники, а если уж они блестели на твоей руке, то толпа товарищей останавливала и требовала назвать сотню-другую названий групп. Хэви-металл. Естественно не русских. Не назовёшь — получишь пизды. Романтика.

Спустя год тихая и спокойная Ира решит найти себе «настоящего мужика», и пьяный Андрей будет бегать за ней и любовником с топором по огромной мастерской, которую Ире наконец-то выделят. Но я приехал не из-за них. Я приехал из-за Оли. У Оли есть муж, ребёнок и ей под тридцатник. Выглядит она на восемнадцать. Её мёртвый брат был карским бандитом и боксёром. Он научил Олю бить. Что она и продемонстрировала у нас на даче. Однажды утром она отправилась загорать на пляж. Молодое разгорячённое на солнце тело привлекло внимание деревенских браконьеров, которые возвращались с рыбалки. Их предводитель — дядя Коля — худой, потрепанный пьянками чувак, не смог пройти мимо такой рыбы.

— Я — дядя Коля, — гордо представился рыбак. — А как тебя зовут?

— Дядя Коля, отойди, ты мне солнце загораживаешь, — ответила Оля.

— Ты такая красивая девушка, пойдём с нами.

— Дядя Коля, отойди, а то встану и ударю.

— Ты что, красавица. Хочешь рыбки?

— Дядя Коля, я ведь правда ударю.

— Ты мне очень нравишься. Я тебе кое-что покажу.

Оля встала, обнажила перед рыбаками свою грудь — загорала без лифчика, потянулась… И нанесла удар. Брат бы ей гордился. Дядя Коля упал.

— Я же предупреждала, дядя Коля. Шёл бы ты… — спокойно сказала Оля и улеглась дальше загорать. День был жаркий. Рыбаки ретировались, забрав своего павшего коллегу.

С тех пор деревенские обходили Олю стороной. Мы же с ней сблизились. Она учила меня делать массаж — в качестве тренажёра использовалось её тело. Также она учила меня целоваться — сочувствовала моему пиздостраданию по Саше и не хотела, чтобы её ученик опозорился. В Карске я намеревался сдать выпускные экзамены. Проблема была в том, что Оля не могла найти подходящего места, чтобы их принять.

Зачёты — ладно. Мы ездили с ней в троллейбусах.

— Ты умна, а я идиот, и неважно, кто из нас раздаёт, даже если мне повезёт и в моей руке будет туз, в твоей будет Джокер, — напевал я песню «Крематория».

— Откуда ты знаешь так много старых песен, — расчувствовалась Оля. И мы сосались.

Нас сблизил русский рок. Но две вещи слегка мешали. Первое — Олины переживания по поводу нашей разницы в возрасте. Второе — отсутствие места для спаривания. Помноженные друг на друга, эти факторы приводили к моему помешательству. Из-за постоянной сдачи и пересдачи зачётов мой хуй стоял 24 часа в сутки. В конце концов это привело к очень неприятным для меня последствиям.

Пьянка была на даче родителей Катиного мужа. Хотя дачей я это не мог назвать. Слишком близко к городу. И речки рядом нет. Так, деревянные хибары. Однако это было неплохое место для бухаловки. Собралась вся наша художественная тусовка, к ней примкнули Димины друзья-геологи. И понеслось. В конце концов мы с Олей заснули на веранде. Утром меня ждал неприятный сюрприз. Мой член опух. Во всяком случае, его верхняя половина, которая не вместилась в плавки. Половину члена прижала жёсткая резинка.

Я смотрел на него и с ужасом вспоминал всё, что знал про гангрену. И другие малоприятные штуки. Кошмар был в том, что на следующий день нам надо было лезть на гору.

***

В Карске есть целый заповедник. Называется — «Бойцы». Это собрание огромных камней и скал. На камни и скалы надо залазить. Хоть и невысоко, а народ бьётся постоянно. Как всегда, бьются либо профи, либо совсем раздолбаи. Профи — потому что хотят выпендриться. Раздолбаи — по понятным причинам. Выживает середнячок. Наша компания в сопровождении какого-то опытного бойцелаза отправилась покорять вершины.

Первой вершиной был «Мамонт». Огромный валун, на который требовалось залезть, чтобы перейти к первому бойцу. Эту вершину мы взяли быстро. А вот когда я увидел первый боец, то слегка ошалел. Наш проводник кормил фактами: 87 метров в высоту, 660 в периметре, 584 метра над Ахтарой… Я сказал просто: огромная хуйня. Пирамида, блядь...

Мы полезли. На половине пути я забыл об опухшем члене. И меня уже не возбуждала Оля. И вообще горы как-то резко избавляли от пиздострадания. Надо было цепляться, подтягиваться или просто идти по склону. Кеды предательски скользили. Сестра сняла свои кроссовки — босиком легче забираться. Я с завистью смотрел на опытных столбистов — они верёвочкой обвязывали вокруг ступни галоши, обеспечивая себе идеальное сцепление.

Ближе к вершине мысли были только об одном: ещё же спускаться. А ведь пиздец как страшно. Я выбрался на какой-то склон и задумался. А может спускаться не сегодня. Может тут заночевать?

— А чего тут бояться. Бояться тут нечего. Видишь, люди вокруг, тоже лезут, — огромный под два метра дядя говорил это своему сынишке. Сынишка сидел у него на шее, крепко уцепившись ногами за своего отца.

Вот ведь, блин, — подумал я. Стало как-то стыдно за свой страх... Мы добрались до вершины. Проводник показал нам скамейку влюблённых. Можно присесть, а под ногами сто метров вниз. Взглянув на это произведение природы, я решил что ни в кого не влюблён.

Движение вниз — несколько часов мутного коктейля из страха и усталости. В конце концов мои ноги коснулись земли. Мы прошли несколько сот метров от столба и с удовольствием упали на землю. Катя протянула бутылку коньяка. Я сделал большой глоток. Потом уединился и потрогал член. Нет, гангрены всё-таки не будет.

На следующий день, без гангрены, но ещё с лёгкими опасениями за своё хозяйство, я собирался в дорогу. Из Карска мы уезжали ранним утром. Дима лихо вёл машину по пустому городу. А я так и не сдал своего выпускного экзамена. Я тосковал. По Саше, по нетрахнутой Оле, по кусачей крысе Вике. И вообще по лету.

***

«После красно-жёлтых дней. Начнётся и кончится зима», — сказал вечно живой Цой в своем посмертном альбоме — и оказался прав.

Подружка Аня появилась у меня в гостях весной. Не одна. Она привела Кристину. Они мимо проходили. Я сразу же засуетился. Мама куда-то ушла. Мы были втроём. Душа требовала праздника, и я побежал в киоск. Пить мы уже умели. Любую дрянь.

Заев пиво кириешками, мы с волнением уставились друг на друга. Я рассказал уже с десятка два анекдотов и баек. Повисла пауза.

— О, давайте в бутылочку сыграем, — Аня раскраснелась от алкоголя. Ей требовался экшн.

Пустая пластиковая бутылка крутится так себе. Мы неловко целовались с Аней. Ещё один оборот — и тут я вспомнил Олины уроки. Мы целовались с Кристиной. Долго. С языком. Оторвались друг от друга. Тишина.

— Я хочу покурить, — Аня с Кристиной вышли посмолить на балкон. Я немного пошатался по квартире, потом присоединился. Кристина вышла.

— Ты ей очень нравишься, — решила вразумить меня Аня. Так мы начали встречаться с её подружкой.

Кристина как-то размазалась по всему городу. Она жила то у тёти в центре, то у бабушки на окраине в массиве многоэтажек, издали напоминавших кладбище, то у мамы на другом берегу. И постоянно перемещалась из одной точки в другую. Мне нравилась в ней прежде всего та лёгкость, с которой она оказалась в моих руках. Ведь самые любимые подарки судьбы — это те, которые ты явно не заслуживаешь. У неё — стильные очки, мобильный телефон, высокий рост, красивая задница и грудь, дорогие сигареты. «Парламент». У меня? Что там есть у латыша? Только хуй, да ещё душа. Весна и безденежье располагали к прогулкам. Вот мы и гуляли. И целовались.

Наш телефон стоял на кухне. Я усаживался на пол, рядом гудел холодильник и мы пиздели. Прочитанная после смерти отца книжка анекдотов позволяла мне поддерживать разговор бесконечно. Временами мы запирались в моей комнате. Неловкий петтинг. Я его сам прерывал. Мозг в очередной раз побеждал хуй. Кристина была на год младше и мне казалось, что трахать её неправильно. Вроде как я пользуюсь её возрастом. И над этой дилеммой я ломал голову ночами. Хуй требовал своё.

Наши развлечения: долгие прогулки, долгие поцелуи, просмотры фильмов на видике и игра в карты на раздевание… Все эти развлечения не приводили к главному. К тому же хотелось чего-то громкого. Мне всё время казалось, что рядом проходит большая взрослая громкая жизнь. А я её пропускаю. В конце концов я сделал предложение:

— Едем на дачу, там очень здорово. Я обожаю свою дачу, — уломать Кристину оказалось легко. К тому же на майские на дачу собиралась и Аня.

Мы сидели в автобусе, который мог бы много рассказать о временах СССР. И точно — ничего хорошего. Я протянул наушник, вроде как в меню указана романтика — слушаем музыку.

«Ты была одна, в доме тишина, не работал даже телефон», — кричала в ухо «Агата Кристи». Кристина молчала. Я подпевал.

«Я пришёл с войны, я лишился сил, я загнал коня. Поцелуй меня и обними, и не гадай о том, кто я… Я тебя люблю за то, что я люблю тебя. Я тебя люблю за то, что ты не любишь меня».

Автобус добрался до пыльной деревенской остановки. Мы вышли.

— Тут далеко?

— Нет, — соврал я. Пиздохать до дачи минут сорок. Но я надеялся, что моя компания и красота природы её отвлечёт. Однако расчёты оказались неверны. Мы слишком напряжены. В молчании топаем мимо озера, местной школы, чужих дач. Молчим.

Оживляется Кристина только, когда мы наконец-то встречаем Аню.

— Тут ещё Рыба с Витей. Они предлагают сегодня посидеть и выпить пива, — радуется подружка. Я в лёгком замешательстве. Мои финансы выпотрошила поездка. Всё-таки билеты на автобус, туда-обратно. Но кое-что на пьянку остаётся. Немного. Я мысленно пересчитываю свои копейки.

Встреча с Рыбой расслабляет меня. Деньги не нужны. Рыба решил выбраться из-под родительского гнёта и устроиться на работу. Торговать лёгкими наркотиками.

— Вот, посмотри, какую я себе олимпийку взял. Шесть тысяч. Фирменная, — хвастается Рыба своими успехами на работе. Даже странно, что через десять лет этот весёлый парень женится на Ане, будет жить с ней и у её крайне занудной бабушки, а работать то ли менеджером, то ли ещё кем-то унылым.

Однако сегодня мы пьём. И курим. Что характерно, не траву — Рыба считает, что настоящий профессионал не должен употреблять. Его вечный друг Витя никуда работать не собирается. На родительской шее ему тепло и уютно. Он заканчивает первый курс университета. И на ближайшие четыре года обеспечен карманными деньгами от мамы с папой.

В этой дорогой компании я чувствую себя нищим. Мне за подвиг купить Кристине пачку «Парламента» или бутылку «Миллера». Приходится отказывать себе и в сигаретах, и в пиве. Для самой Кристины, как и для парней, такой проблемы не существует: пошёл да и купил. Делов-то. Это лёгкое отношение к тратам втаптывает моё эго в грязь. Мои одноклассники не мечтают о новом телефоне, потому что у них и старого-то нет. А тут говорят:

— Да, телефон надо поменять. А то он уже старенький.

— А ты какой хочешь?

Я молчу. Кристина увлечена разговором с Толстым, и это меня бесит. Волна ненависти. И ведь ещё и предъявить ничего не могу. Они просто общаются. Нашли друг друга.

— Коля, проводи меня до дач. Мне надо сказать, что я ещё погуляю, — решительно говорит Аня. По дороге она выговаривает мне:

— Не плетись за ней. Ты за ней сейчас плетёшься. Покажи характер: она пошла с этим Витей, а ты плюнь на неё.

Осознавая всю правоту Аниных слов, вернувшись, я всё равно плетусь. Глупость какая-то, вроде мы вместе с ней. Формально. Вот. Даже обнимаемся и целуемся. Но я понимаю, что ей ближе этот Витя. Я пытаюсь как-то и что-то ей сказать. Даже тон у меня раздражённо-командирский:

— Слушай, мы сюда приехали вместе. И уехать должны тоже вместе, — выдаю я странную фразу.

— Конечно, с тобой. Конечно, вместе, — Кристина выглядит очень искренне. Вроде как ничего не происходит.

— А вы когда уезжаете? — подходит Витя.

— Завтра.

— О, так вы с нами можете уехать!

— Спасибо, мы на автобусе.

— А чего вам на автобусе трястись?

— Как Коля скажет, так и сделаем, — дипломатично отвечает Кристина.

— Я подумаю. Мы уже домой пойдём, — веду Кристину за собой по ночи на дачу. Злость, обида, ревность. Прихожу к парадоксальному выводу: трахать её не надо. И не трахаю. Утром на волне похуизма и равнодушия выдаю:

— Поехали в город с Витей.

И мы едем с Витей. У его родаков микроавтобус. Кристина сидит рядом с ним и слушает музыку. Какая-то электроника. Я со своим русским роком сам себе напоминаю бомжа, которого пригласили на пирушку.

С Кристиной я расстаюсь уже в троллейбусе, на котором мы ехали до дома.

— Ты ему нравишься. Он тебе нравится. Давай не будем ломать комедию, — выдавливаю я и из себя и выхожу на остановке.

Придя домой, я набухиваюсь с сестрой и её друзьями какого-то вина. Мы идём купаться на радиоактивное озеро. Или что-то такое. Получается громко. Прямо как хотел. Вот она — настоящая жизнь. Настоящие страдания. Чувствую себя очень взрослым.

***

Это лето я не проведу на даче. Буду работать. Мне нравилась свобода, с которой распоряжался деньгами Рыба. В наркоторговцы записывать не хотелось, поэтому устроился в киоск.

— Тут как в аптеке, — объясняет мой сменщик Женя. — Все подходят и просят глюкозу.

Глюкоза — сверхновая поп-звёздочка. Кажется, нравилась Кристине... Каждый день в киоск приезжает владелец и отдаёт мне мою десятину с продаж. Каждую ночь я возвращаюсь с  ухлой пачкой денег. Сил мало на что хватает. Пока не появляется карская Оля. Она взяла ребёнка и приехала к нам на лето, на дачу. Я мужественно глотаю городскую пыль. Ну их, этих баб. Бабки лучше.

Перед отъездом в Карск Оля остановилась у нас в городской квартире. Завтра поезд, сегодня сборы. У меня — выходной. Оля уложила спать свою дочку и заходит ко мне в комнату. Спустя несколько секунд мы валяемся на продавленном  диване. Целуемся.

— Ох, может быть мне остаться ещё на неделю? — размышляет вслух Оля. — Я могла бы сдать билет.

— Как хочешь. Мне пора. У Марины день рождения — я должен съездить и поздравить, — равнодушно отвечаю я. Все эти бабские загоны уже не очень интересуют. Я понимаю, что она останется. Я понимаю, что сегодня она мне даст. Внезапно я чувствую свою силу над ней. Спокойную силу.

На дне рождении я всё-таки сильно не напиваюсь и надолго не задерживаюсь. По пути мне встречается толпа гопников:

— Эй, мальчик!

— Засунь себе в жопу пальчик. Я уже не мальчик, — отвечаю я спокойно. Пацаны в замешательстве. Спустя десяток шагов они что-то кричат вслед. Видимо, придумали ответ.

Я открываю дверь. В квартире темно. Оля в дымчатом пеньюаре. Я усаживаюсь в кресло. Ей неудобно снимать с меня джинсы, а мне всё равно. Спустя несколько минут мой хуй в её пизде.

«Да, я трахаю бабу. А мне всё равно», — плывут мысли в голове. Оля не может насытиться. Мы трахаемся всю неделю. Круглосуточно. И где придётся. А я не могу кончить. Я испытываю странное чувство. Лёгкое презрение.

Злоба сменяется равнодушием.

Сага о мелком чудище

Маленький волосатый комок говна. Гений и бесстрашный воин. Стеснительный романтик. Невыносимый зануда. Все вместе — Мелкое Чудище. Мы так его звали. Он откликался и даже гордился — было в этом «чудище» что-то от «чуда», «чудесного»... и ещё — Чуда-Юда Болотного, Беззаконного. Да, кое-какие чудеса он делать тоже умел. Я его ненавидел. И любил от всей души. Сотрудник он был незаменимый. Главное было направить его таланты кровопийцы на куда-нибудь вовне. Иначе он сжирал всё внутри организации.

Парень отличался удивительной способностью говорить вежливо-спокойным раздражающим тоном. Однажды я его отправил договариваться с ментами. Когда мой юрист услышал, о чём нужно поговорить с представителями власти, а главное — как поговорить, то он сказал, что ему ещё дороги его почки. Что юристы тоже люди, и что им тоже больно, когда их бьют. И наотрез отказался идти к сотрудникам транспортной милиции. Дело в том, что нам нужно было отменить один приказ. Не совсем гласный, но который был направлен против нашего заказчика. Ну вот тогда-то я и вспомнил о своём кровопийце.

Таланты кровопийцы я уже успел заценить. Например однажды мой товарищ (человек не самого маленького веса и роста) устал спорить с кровопийцей и вспомнил, что одного матерного слова недостаточно и что есть ещё и пистолет. И вот, когда он, достав волыну, начал этому парнишке кричать: «Мелкий, я те щас в глаз выстрелю!» — на мелкого это повлияло слабо. Он продолжал гнуть свою линию. Он её всегда гнул, даже когда на одной пьянке стоял с разбитым ебальником, доведя перед этим до белого каления моего тишайшего друга-еврея. Говорю же, талантливый парень.

Короче говоря, отправил я этот талант к ментам. Менты согласно приказу гнали из метро моих промиков — конкуренты постарались. Денег платить не хотелось категорически. Взятка порвала бы наш маленький бюджет. А на морозе (в городе N зимой было минус тридцать) работать не представлялось возможным. В общем, на действия конкурентов, которые как раз ментов-то и выкупили, мы ответили асимметричным ударом в лучших традициях российской политики. Закинули им сотрудника-кровопийцу.

На первой станции милицейский начальник сдался через полтора часа. Он пытался намекнуть парнишке, что тот будет избит. Что российские законы и российское правоприменение — это очень разные вещи… Парень стоял на своём. Изводил вопросами «На основании какого пункта вы действуете?», тут же открывал правила пользования метрополитеном… У мента болела голова. Что-то мешало ему перейти к рукоприкладству.

И в конце концов он согласился, что на его станции могут работать наши люди, и препятствий им никто чинить не будет.

Чуть быстрее всё прошло на второй станции. А на третьей менты уже были предупреждены. И каждый милицейский начальник на каждой отдельно взятой станции послал своего шефа и сказал, что наших промиков не будут трогать без письменного приказа. Так наше Мелкое Чудище, как мы его прозвали, победил российскую милицейскую систему на вверенном ему участке фронта. Он вообще был героического склада человек. Мог бороться с любым противником. Превосходящим его и по весу, и по статусу, и по ресурсам. И, мало того, он любил бороться. Он получал от этого огромный кайф. Я это на спарринге с ним заценил. Кстати, на том самом спарринге я сломал себе палец на ноге. Об него.

В другой раз Мелкое Чудище отправился на мирные переговоры. На эти мирные переговоры отказались ехать бандиты — за любые деньги. Просто наш оппонент заперся в доме с ружьем. Конкретнее — с полуавтоматической «сайгой». Оппонент несколько нервничал и уже слегка постреливал. Никто из бандюганов стучаться к нему в дверь не хотел. Человек переживает, может и пальнуть. Люди с военным опытом тоже отказались идти под пули. Зато Мелкое Чудище прихватил с собой тортик и бутылку какого-то бухла — и отправился на переговоры. Я уверен: если бы его отправили к самым отмороженным террористам, ни один заложник бы не пострадал.

Стоит ли говорить о таких прозаических вещах, от которых обычно трясутся менеджеры. Из серии: проведение презентации неработающей системы миллиардеру? Легко. Итог — подписанный контракт. Мелкое Чудище мог также провести презентацию маркетингового исследования совету директоров, хотя до этого об этих самых исследованиях ничего не знал. Или ужать поставщиков до состояния полного «не могу».

Замечу, что мне довелось работать со многими, казалось бы, смелыми и решительными людьми. Но только Мелкое Чудище мог похвастаться полной отмороженностью, по сравнению с которой грозные бандиты казались забитыми школьными лохами. Однако был у Мелкого Чудища один недостаток, который с  лихвой уравновешивал все эти сказочные достоинства. Когда он не видел достойного врага, он начинал воевать внутри организации. Доводя до исступления тотально всех.

— Хватит спорить, — кричали ему.

— Я не спорю. С чего ты взял, что я спорю. Я просто не понимаю, — с абсолютно невинным выражением лица отвечал Чудище.

Он не боялся ментов и шальных пуль. Менеджеров и миллиардеров. Его не сломали ни большие деньги, ни двухлетний марафон в безнадёжной нищете. Но он был крайне стеснителен с барышнями. Его волновало, что он полон. А когда он худел — что становился совсем уж мелким. Что он до сих пор не миллиардер и не может подарить понравившейся девушке Bentley. И хоть говорила одна мудрая женщина, что на самом деле мужской половой орган — из двух букв (ум) — он не верил. И совершенно не использовал своё эволюционное преимущество над прекрасным полом. Хотя во всех других случаях его самомнение было абсолютным. Он не был, конечно, девственником, но, даже проработав в нашей безбашенной команде много лет, умудрялся оставаться нереально наивным и неопытным.

Однажды я решил его премировать и лично снял ему двух элитных проституток в стрип-клубе. Секс сразу с двумя, да еще во-от такими! — это ли не мечта интеллигента. Девицы были проинструктированы и заперты с Чудищем в номере. Наутро спрашиваю его:

— Ну как?!

— Никак. Мы общались.

— ?!

— Ну понимаешь, они сказали, что не проститутки, а только стриптизёрши.

— То есть, ты хочешь сказать, что я 120 штук отдал просто за общение?!

— Получается так, – ответило Чудище своим фирменным тоном.

Второй поединок Ума и Красоты закончился трагически. Честно говоря, я тоже к этому руку приложил. Это была подруга моей бывшей девушки. Подруга была хороша собой, на голову выше нашего героя. И крутила питерскими мужиками как хотела. Наш персонаж тоже попал в орбиту её обаяния. И вот, Чудище решил, что встретил свою большую любовь. А это, как известно, слабость всех героев. Целые государства погибали из-за женщин.

Как водится, смертоносный удар был нанесен нашему герою в минуту крайней слабости. Он был пьян и откровенен. Она ловко и очень цинично била по болевым точкам: «Тебе всё почудилось, ты такой смешной...» После того разговора парень слёг. Залез в берлогу. Ни шаманские бубны, ни лучшие маги, ни психологи, ни психиатры — не смогли ему помочь. Он начал принимать транквилизаторы и переехал к маме. Впрочем, он и  раньше баловался солями. Говорил — это расслабляет мозг. Мы его чуть не убили, когда узнали. И вот, обычная питерская блядь оказалась разрушительнее для его психики, чем смертельная китайская химия.

Не то чтобы я испытывал чувство вины, но всё-таки иногда вспоминал его. Я думал, он был у нас такой один. И вот недавно беседую с одним знакомым бизнесменом. Тот, очень активно жестикулируя, жалуется на сотрудника:

— ...А он сядет напротив меня и такой: «Эти заказчики — пидорасы». Я ему: «Да нет же. У нас такие чудесные условия контракта. Ты столько денег заработаешь». А он в ответ: «Нет, там же есть такой-то пункт». И я начинаю его убеждать. Убеждаю-убеждаю… Через час у меня уже нет никаких сил. А он становится радостный и говорит: «Ну ладно, я пойду работать над этим говном». С-сука. Уволил бы. Но талантливый чёрт. Не могу.

Я сочувственно вздыхаю. Я-то уже знаю, как обращаться с такими: сказывается опыт содержания своего личного Чудища. Единственное, что можно сделать — это не воевать с ним. Иначе всё равно проиграешь. То есть — соглашаться. Ещё лучше отдать ему какую-нибудь жертву. Назначить, например, убогого манагера в начальники. Манагер будет кричать и волноваться, подпитывая кровопийцу. И менять этих манагеров, как только они будут перегорать. Запускать следующую жертву. Потому что если кровопийцу не кормить, то он сдохнет. И обижать его нельзя. Он — ранимый, на самом деле. А так — Чудище совершенно бессмертно. Как вид.

Рыцарям печального образа

Три года спустя Маша позвонила мне и говорит:

— Привет! Мне нужны твои связи в криминальном мире.

Я сморщился, как от зубной боли: «Д-дура!..» Маша не была моей девочкой. Она была подругой моей бывшей жены. Расстались мы плохо. Могу себе представить, что эти твари обо мне говорили. И всё-таки я сказал:

— Всё ты шутишь. Давай чаю попьём.

Оказалось, как раз года три тому назад с Маши срезали телефон. Что удивительно, хулигана поймали. И закрыли. А теперь он вышел. И за Машей ходят какие-то страшные парни. И дежурят на площадке. И звонят домой. Менты, естественно, говорят: когда убьют, тогда и приходите. Маша в ужасе. Маша теперь прячется у бабушки. Бабушка в ужасе. Спрашивается: я здесь при чём? Во всём виноват был, конечно, дон Корлеоне: «Ты просишь меня совершить преступление, а я даже не помню, чтоб меня пригласили в твой дом на чашечку кофе», — сказал киношный дон. И ведь всё равно помог. Видимо, мне очень хотелось быть доном Корлеоне. Опять же, привет бывшей жене...

Жизнь провинциального бандита известна: денег не хватает даже на бензин. На вооружении — обрез охотничьего ружья на всю бригаду, и тот с голодухи продал один молодой балбес. Ладно, прорвёмся (вот с этой ебучей фразы вся хуйня всегда и начинается). Я поехал к своему близкому из старшаков. Братуха высказался в том смысле, что надо было забирать заявление, а теперь человек пострадал, вот пусть курица и отвечает. Резонно, в общем. Но не врубать же заднюю. Как пел в другом кино д’Артаньян (такой же, между нами, мудозвон): «Но, слава богу, есть друзья. И, слава богу, у друзей есть шпаги». Ну или понты хотя бы.

Сводная бригада выглядела сильно: двое нищих бандюков, гэрэушник в отставке и фээсбэшник при исполнении. Все, понятно, из одного спортзала. Ну и Толстый на папином джипе. На его же бабки заправили тойоту Кабана: Толстый был домашний мальчик, и участие в реальной стрелке поднимало его до невзъебенной крутизны. И поехали, всё как у людей.

Уголовник оказался бздиловатый. И сразу согласился: сам погорел на делюге, а с бабы спроса нет. Если что — его же первого подтянут. А оно ему надо? Расстались практически друзьями, аж руки пожали. Осада была снята. В благодарность Маша поставила два литра «Немирова». Была такая мысль, чтоб хоть посидеть с ней по-человечески, но как-то она технично соскочила. В результате по-человечески сидели мы с Кабаном. Алкоголь постепенно расширял сознание. Радость подвига тускнела от несоразмерности награды.

— Я вот одного понять не могу, — сомнения мои постепенно оформлялись в слова. — Вот кто-то же её ебёт по-любому. Нет, я сам не претендую, но ты смотри: а почему его с нами-то не было? Ну допустим, он там пацанов собрать не может, сам не боец... Но просто приехать-то постоять можно было? Ему что, совсем похуй?!

Мы накатили ещё. Кабан молчал. Меня уже несло.

— Но ещё, блядь, интересно: он же её и дальше будет ебать. И она ему даёт, и у них любовь-морковь, и всё нормально. Это — как?! Чё-то мы с тобой в этой жизни ни хуя не понимаем.

Кабан кивнул. Мы допили. Потом я позвонил своей новой девочке. Она приехала с другого конца города. Я выебал её и выгнал ночью на мороз без денег и перспектив. Стало полегче.

О Маше я вспомнил несколько лет спустя. Дело было пустяковым: задать одному коммерсу несколько вопросов под видом интервью. Маша работала в газете, и, строго говоря, это вполне вписывалось в её служебные обязанности. Могла даже напечатать и получить гонорар. Маша напоила меня помойным чаем и вежливо, но веско объяснила, что у них — формат. Я не стал ничего говорить. Зато обида на старшака отпустила.

В общем, дона Корлеоне из меня не вышло. Прошло ещё сколько-то лет. И вот в интернете читаю: закрыли вора в законе. И у полковника СКР изъяли сто двадцать миллионов баксов кэшем. И какой-то бывший охранник покойного президента Грузии Шеварнадзе пострелял людей этого самого вора, и теперь его то ли посадят, то ли нет. Следственные его грузят, фээсбэшники — отмазывают и грузят следственных. А те, выясняется, как раз с ворами и работали. Откуда и деньги, по ходу. А что случилось-то? Да очень просто: две гламурные девочки не поделили денежку. Одна бизнесвумен с другой не рассчиталась за дизайн ресторана. За одну приехали от вора, за другую — этот самый ниндзя-охранник, друг фээсбэшников. Слово за слово, ниндзе — в челюсть, он — за волыну... Теперь одна девочка в Европе, другая ходит по модным показам Москвы. И я почему-то уверен на все сто, что ни одна, ни вторая передачки побитым рыцарям не носит. Свечку не держал, но вот просто знаю.

Парни, я с голландской травы так не смеялся. Ну ладно мы были молодые долбоёбы. Но эти-то джентльмены чёрт знает через что прошли. При таких деньгах. А повелись как школьники. Причём в этом заочном турнире рыцарей печального образа провинциальная команда даже в плюсе: нам-то хоть два литра поставили и расходы только на бензин. Просмеявшись же, я в  одностороннем порядке и навсегда исключил себя лично из числа джентльменов и рыцарей любого образа. И если когда-нибудь ещё мне позвонит прекрасная дама и попросит решить её проблемы — со вкусом пошлю её на хер.

Сибиряк

В семьдесят три года он начал строить себе дом. Приёмный сын взял кредит — освобождающаяся жилплощадь в городе того стоила, участок на опушке застолбили заранее — деревенька-то мёртвая, зато дорога проезжая. И теперь дядя Саня плюхал тачки с цементом в лабиринт фундамента. Поджарый заветрившийся леший с заскорузлыми ладонями. Торчащая кверху борода делала его чуть выше ростом.

— Здесь стиралку поставлю. Здесь — кухня. Вот спальня будет, — отмерил он квадрат в четыре шага. — Зачем больше… А возле забора мастерскую поставлю. Движок с шестёрки сниму — внизу барабан вращать будет — и подниму метра на два. Чтоб избушка на курьих ножках. А железо на Кащея пойдет. И буду работать. Картины писать.

Дядя Саня заходил в деревню со второго раза. Первая попытка обосноваться на природе закончилась неудачей. На заимке он устроил пасеку, думая жить мёдом. На пасеку приехали бандиты собирать дань. И были посланы на шершавый, но всё еще твёрдый стариковский хер.

— Ребята, я уже старик. Со мной нельзя драться. Со мной можно только воевать, — щурился дядя Саня под добродушный гогот братвы.

Они вернулись через неделю, чтобы поговорить по-плохому. Заслышав машину, дядя Саня извлёк из каких-то потайных закромов затёртый наган, завёрнутый в белую промасленную тряпицу, и прямо с крыльца нырнул в кусты. Минуты через три над огородом гавкнуло. Первую пулю он положил в заднюю дверцу BMW, аккурат промеж вылезших из машины, с хрустом потягивающихся братков. Те замерли, осознавая. Второй пулей снёс им зеркало заднего вида, и пацаны брызнули под прикрытие машины.

— Слышь, он нас завалит.

— С хуя ли…

— А ты его видишь?

Огород за штакетником был пуст и мёртв, только лаем заходилась собака. Оценив обстановку, бандиты ужами втянулись в машину с безопасной стороны и завозились, пытаясь, скрючившись, включить передачу. Шлифуя грязь, BMW рванула задом. А на другой день приехали менты.

— Из чего стрелял? — пряча глаза, допытывался немолодой помятый майор.

— А из пальца: пыщ! пыщ! — демонстрировал технику стрельбы дядя Саня.

— Арсенич, дурака не валяй. Сдавай, — устало увещевал майор.

— А найди, — брезгливо кривил бороду дядя Саня. – Ребята тебе премию дадут.

— Какие ребята?! — дёрнул усом майор.

— А твои, из отделения. А ты думал — какие? — щурился дядя Саня.

Майор уехал, записав показания: не был, не знаю, не видел, не знаком, инвалидность, кардиостимулятор, медаль за отличие в охране государственной границы СССР в 1954 году.

Менты и бандиты отвязались, но пасеку всё равно пришлось оставить: не хватало подъёмных. Теперь должно было хватить. Мы сидели под тёплыми соснами, глядя в огонь. На щербатый забор облокотилась тайга. Звёзды хотелось собирать как грибы.

— Ну, стрелять-то нас учили. И маскироваться, — говорил дядя Саня. — Я тогда на советско-афганской служил. Через сорок лет оказалось, что я доброволец. В военном билете им же надо было указать… Доброволец, да. В приказном порядке — 10 минут на сборы. Строго было очень. И правильно: я сам двоих выносил. Уснули в секрете. Нарушитель прямо на них вышел. И горло перерезал обоим. Ножи у духов были — загляденье. Мы трофейные брали, так бриться можно было. А этот — оружие забрал, пуговицы срезал. И ушёл обратно. Нас сразу учили: это звери. Никаких разговоров, если что. «Русский, у тебя мама есть?» Не слушай, он только и ждёт. Очередь ему по ногам, только потом вязать. Лучше, конечно, живым дотащить, но это уж как получится.

А другого мы с Диком двадцать восемь километров преследовали. Он КСП преодолел, так ни один мастер спорта не смог бы. Система была — два с половиной метра высота колючей проволоки и контрольно-следовая полоса с двух сторон. Она обрабатывалась так, что мышь пробежит — след видно. Так он эту полосу с шестом перепрыгнул и шест потом перетянул на ту сторону. Наряд заподозрил только из-за ямки от шеста. Прорезали проход. Я на ту сторону перехожу, у меня Дик сразу взъерошился и взял след. И мы побежали. Задача — задержать любой ценой. А пограничная зона — тридцать километров. И его задача — вырваться за эти тридцать километров в ближайший крупный населённый пункт, чтоб там раствориться. Сесть на автобус и уехать. Но не я задержал, командир мой. Мы по скале забирались, а скала — сланец. У Дика задние лапы сорвались, а передняя правая попала в щель. Он и сломал — тяжёлый был, восточно-европейская овчарка. Слышу, вертушка надо мной. И показываю, что всё, сошел со следа. Так вертолет опустился, скинули тросы, я ремнём обмотал Дика. Меня подняли, тащим его. А он 64 кг, тяжелее меня. Кое-как вволокли его в вертушку, загипсовали прямо там же. А мне майор медицинской службы говорит: «О, сынок, да ты сейчас кончишься». Ну, по глазам видит, по лицу. Жара же. За шестьдесят на солнце. Автомат так раскаляется, за ствол взять невозможно. Я чувствую: точно. Воздух как расплавленный свинец в легкие вливается, и мотор стуканёт того и гляди. И вот майор этот мне укол воткнул, я на Дика завалился и уснул. Проснулся уже в части. Ребята говорят: взяли. Оружия при нём не было. Только документы, 4 или 6 дипломов о высшем образовании, советских, профсоюзный билет, денег много и драгоценности — завлекать женщин. Ну, самые продажные у  ас женщины считаются, легче зайти через них, в структуры внедриться.

Ну что, я благодарность получил, сержант, который задерживал, — медаль за отличия в охране государственной границы. И то потому, что перед дембелем. Нас особо наградами не баловали: служи, это твой долг. Бегай. Надо будет — наградим. А Дика через 8 месяцев списали — нюх потерял. Нарушитель обработал след какой-то заразой — и всё. А собака должна след брать через 6 часов.

Из чёрного провала баньки вынырнула тётя Оля и подошла к огню. Жмурясь, некоторое время смотрела на бликующего от костра дядю Саню, потом, улыбнувшись, пошла в избу. Ещё влажные после бани тяжёлые волосы, едва прикрытые косынкой, достигали талии. «Женщина перестает быть женщиной, когда обрезает волосы», — осознал я.

С тётей Олей дядя Саня прожил уже лет тридцать. Год назад она поймала его с сорокалетней любовницей, которую он катал на своей вишнёвой ниве, и с позором привела домой. Дядя Саня её тоже отбивал когда-то. Он тогда шофёром был. Пока разгружали, поднялся в контору. «Выйдите, ребятки, на пять минут, нам поговорить надо», — сказал, глядя на её первого. Конторщики порскнули со стульев. Арсеньев извлёк нож, откованный из автомобильной рессоры, и аргументирующим движением вогнал его в стол. Столешница треснула, клинок прошёл насквозь. Острие указывало в аккурат на причинное место соперника.

— Ты что же это, сука, — выдохнул пограничник, — сам бабу бросил, а мозга ебёшь? — Шлёпнул пощёчиной на стол несколько сероватых листочков. Задыхаясь, муж подписал согласие на развод и отказ от ребёнка.

Арсеньев выдернул нож, отчего столешница вспрыгнула и застонала, убрал бумаги в карман кителя и не спеша вышел. По пути подписал наряд и уехал восвояси. Через месяц он усыновил Вальку-Хомяка. Через три года родился Вася. А Толян у него уже был.

— Я женщин 3 года не видел. Под подушкой всегда лежали трусы запасные. Ночью обтрухаешься, трусы эти скидываешь, новые одеваешь, эти стираешь. Ну часто трухались по ночам. Организм своё требует. Раз ночью часовой выходит, старослужащий. Я за ним. Если я вижу угрозу нападения, имею право открывать огонь. А у нас журналы были. Ну ничего особенного, там коленка у женщины приоткрытая или плечико — не больше. И он под виноградной лозой решил суходрочкой заняться. Штаны спустил, стоит наяривает. А я вижу: к нему гюрза по лозе спускается. Она там и жила. Гюрза — змея ночная. И агрессивная. Другая не тронет, если прям на неё не наступить, а эта тварь… Смотрю — близко уже, кричать бесполезно. Ну я поставил автомат на одиночный — и в эту гюрзу. Он так и упал, блядь. Выстрел, застава к бою. Обдристался он. Ну, пожурили потом, поржали — нападение гюрзы на пост. Лозу срубили. Или вот часового идёшь менять. Смотришь — вышка дрожит. Ну ясно. Постоишь, подождёшь, пока он кончит. Потом по вышке прикладом — ебс: спускайся! Менять тебя. А уже на третьем году нам делали лекции, как женщин завлекать, как с ними обращаться. Чтоб мы не были баранами. После дембеля девки ещё недели три форму носить заставляли… Так и не было больше ни хрена — только форма. А в общаге мы спали, чтоб не есть. Да чего там. Издевались над нами.

Угли дышали в железном кольце чуть прикопанного обрезка широкой трубы. Жар спиралью поднимался вверх. Свежайшее, только сегодня добытое в деревне мясо быстро схватилось корочкой и напряглось от распиравшего горячего сока. Мясному духу мы улыбались, как волки. Я извлёк из-под сосны запотевшую бутылку. От углей водка отливала красным огнём. Много не пили — место такое, пьяных не любит. Может и наказать, бывали случаи. Я плеснул чуть-чуть на сосновый ствол и чуть-чуть в угли. Хлопнуло пламя, и мы хлопнули пламени. Вгрызлись в мясо, втягивая живой острый сок.

— Вовка Убинский, он как делал. Пьёшь с ним водку. А он её кодирует. Пьёшь — вода. А он потом: «Давай по последней». И так р-раз! — дядя Саня изобразил колдовской жест. — Она обратно в водку. Рубит сразу. Я говорю ему: «Не, мне сердце так не позволяет». Не выдержал он. Спился. Слишком большая сила у него была, водкой глушил. Бывало, проведёт рукой по капоту — машину хрен заведёшь. Фээсбэшники к нему приезжали часто. Бандиты тоже. А он не хотел...

В зареве углей с шампуром мяса Дядя Саня выглядел языческим идолом, которому только что поднесли требы. Я мог слушать его часами.

— Баню я хочу новую. Парная должна быть высокая, три с половиной метра. И должно быть три полка, широких. Надо тебе повыше температуру — поднимайся. Внизу восемьдесят, выше — сто, вверху — сто двадцать. И печи у нас неправильно делают. Вот если печь стоит, железяка, она должна быть обмурована камнем или кирпичом. Дольше топиться будет, но  и  дольше держать. И бака с водой в парилке не должно быть, должен быть сухой пар. В парной только чем поддаешь и кран для воды, больше ничего. Баню выставлять по частям света. Конёк должен быть с севера на юг. А лучше крестом — с севера на юг и с востока на запад. Тогда 4 конька получаются. Вход с востока. Четыре комнаты: прихожка, отдыхалка, мойка и парилка. А внизу под баней подводный источник должен быть. Обязательно. И в этой точке — парилка, с северной стороны. А по центру — печь. Это ключ для открывания всего замка: обязательно должен быть информационный энергетический столб. На фундамент мраморную крошку надо насыпать, как гальку. Мрамор обладает свойством не пускать отрицательную энергетику Земли. По углам желательно положить четыре сорта гранита — серый, зелёный, чёрный и красный. По камушку в угол. Красный — юг, чёрный — север, зелёный — восток, серый — на запад. Много капиталу надо. А потом уже стены выкладываются — северная сторона с лиственницы, южная с кедры, восточная с берёзы. И берёза ставится не горизонтально, а вертикально. Берёза считается космической антенной. А западная стена, сторона Сатаны — из осины. Вход и половицы дубовые. Обязательно. Крышу с сосны можно. А лучше колот лиственницы. Идеально. Но выкладывать нужно по годовым кольцам – где сужение северное идёт, они должны быть внутрь. При этом каждое бревнышко прощупать, чтоб не было с отрицательной точки вырублено, больное, — оно будет всё портить. Это целое искусство. А на каменке кварц. Его не рвёт, и температуру держит хорошо. У нас Чёртова гора вся из кварца. Крутая она, там овраг, туда раньше мужики пьяные летали. Вот это баня будет — чудо. Мне в самый раз. Бронхи только обожжены, ну да врачиха говорит, на таком воздухе до ста лет проживу.

Из избы вышла моя жена, ухватив в охапку ребёнка.

— Не спит, — всхлипнула она.

— Ну ничего, — я осторожно принял сына и посадил себе на колени. — Пусть посидит с мужчинами. Ты тоже садись. Я приобнял жену, и ее волосы тепло накрыли мою руку. Мы молча смотрели в огонь. И только сонный ребенок тихонько извивался, ныл и гадючничал.

Форма жизни

Словно татаро-монгол на крепостную стену, в автобус вкарабкалась старуха. Транспорт тронулся, и бабку плеснуло ближе к середине салона. Свободных мест не было. Старуха закрутила голубиной головой — выбирала жертву. Подкатилась, нависла, засопела.

Враждебное внимание он почуял сразу. По телу продёрнул разряд судороги — вынырнул из сна.

— У тебя ноги-то молодые, а мне стоять-то как?.. — бабка начала атаку.

Тёмные круги под глазами поднялись как орудийные стволы.

— Скоро в гробу отлежишься, — шарахнуло в ответ.

Старуха стала хватать воздух. Казалось, она получила пробоину и сейчас пойдёт ко дну. В переднем ряду осуждающе захлопотали, но человек уже влипал обратно в сон. Знал: лишняя секунда — и они отберут этот час, и тогда уже не останется ничего, кроме сигарет.

Подошёл кондуктор. Шипастая татуировка на плече, майка сеточкой. Участия не проявил. Старуха, отдышавшись, полезла в грязную свою матерчатую сумку. На свет появилось несколько потёртых целлофановых пакетиков из-под молока, в одном из которых благополучно нашлось пенсионное удостоверение. Убедившись, что книжечку все видели, бабка хотела уже воззвать к справедливости, но кондуктор с тоской проговорил:

— Коммерческий.

Вновь зашуршали молочные пакетики, и эксгумированная красная книжечка вторично была предъявлена контролирующим органам. Органы только вздохнули:

— Коммерческий. Оплачиваем.

— Сынок, — скосила птичий глаз бабка, — пенсию не платят.

— Освобождаем. Серёга, останови.

— Сынок, ну что тебе стоит одну бабушку?.. — хотела поторговаться старуха, но контролёр уже утратил к ней интерес и зашагал в направлении водительской кабины. На полпути его поймала за локоть девушка лет семнадцати в белом летнем платье.

— Я заплачу, не беспокойтесь.

— Там, может, молоко на рубль дешевле, вот они и ездят, — скривился он, принимая деньги.

Липкая солнечная пыль наполняла салон. Бабка некоторое время жевала губами. Потом сделала несколько неуверенных шагов по направлению к спасительнице. Та сообразила — встала. Старуха плюхнулась на сиденье. Минуты две они молчали. Бабка порылась в сумке, как в мусорнице, извлекла замшевый лоснящийся кошелёк. Высыпав на ладонь монетки, с минуту передвигала их колчеватым пальцем. Девушка напряжённо смотрела в окно. Закончив математические манипуляции, старуха сунула ей пригоршню мелочи. Девушка замотала головой:

— Ну что вы, не надо.

Бабка спрятала деньги и начала беседу.

— Учишься, дочка?

— Учусь. В университет поступила, на филологию.

— Учись-учись, без образования сейчас никуда. Вот моя племянница тоже всё говорила: «В институт езжу». А сама с парнем квартиру снимала.

Девушка сочувственно закивала. Бабка набрала в лёгкие воздуха, готовясь к продолжению разговора. Лепёшка её лица расползлась в улыбке. Ехать оставалось ещё часа полтора.

Пропущенные удары

В приёмной дерматовенеролога, ссутулившись, сидит здоровенный коротко стриженный парень в чёрной кожаной куртке. В распахнутом вороте брусничного цвета рубахи на массивной золотой цепи маятником покачивается тяжёлый крест. Парень ловит его, некоторое время поглаживает большим и указательным пальцами, затем снова отправляет в свободный полёт. Все малоприятные процедуры на сегодня позади, в кабинете сейчас его жена. От слоновьей дозы антибиотиков горько во рту. Ноет исколотый низ живота. Мысли короткие и тяжёлые, как удары в полновесный боксёрский мешок. «Три года. Я ни с кем. Она?..» Под курткой рванулся и затрещал мобильник. Парня передёрнуло. «Бля-а-адь», — протянул он вполголоса и полез во внутренний карман.

— По ходу, ехать придётся, — без предисловий сообщила труба. — Подстраховать. По-разному может получиться.

— Я к двум буду.

— Добро.

Мобильник вернулся на место. Парень снова ссутулился, изучая собственные кулаки. На костяшках белели узкие шрамики. «Рана от зубов человека подолгу не заживает и часто гноится», — вспомнилось ему. Мысли возвращались на прежние адовы круги.

— Тебя как зовут? — вдруг услышал он. Снизу вверх на него смотрел неведомо откуда взявшийся мальчик лет четырёх в коричневом китайском свитере с какой-то яркой наклейкой. В ручонке он сжимал маленькую пластмассовую машинку. Простой вопрос неожиданно поставил парня в тупик. Ни одна форма собственного имени, на которую он привык откликаться, явно не подходила для того, чтобы представиться четырёхлетнему ребёнку. Называть полное имя-отчество тоже казалось глупым.

— Саша, — сказал он наконец и почему-то смутился. Так его называла только жена.

— А я — Серёжа, — с достоинством отрекомендовался ребёнок. — У меня мама здесь, — пояснил он. Сочтя условности законченными, Сережа заявил:

— Дядя Саша, сейчас мы будем играть, — тон его явно не допускал возражений.

Это сообщение снова повергло парня в состояние лёгкого ступора. «Я дядя?», — удивлённо подумал он и начал мысленно подсчитывать собственный возраст. Выходило никак не больше двадцати трёх. Решить, тянет ли он в свои годы на социальный статус дяди, парень не успел. Китайская машинка уже неслась к нему по длинной деревянной скамейке. Машинально швырнув руку в сторону, он поймал игрушку. Затем осторожно, соразмеряя силу, катнул её обратно…

…Минут через пятнадцать из кабинета показалась медсестра.

— Мам, а мы играем, — сообщил довольный ребёнок.

— Серёжа, опять ты... Достал он вас? — вздохнула медсестра.

— Да ничего, — скрипнул кожанкой парень.

«Три года, — снова подумал он, — но, с другой стороны, могли ведь и до этого таскать. Говорили, скрытая форма часто бывает. Какая теперь разница?»

Жена выходила, поправляя джинсы. На лице её мерцала тревога. Мазнула взглядом, ситуацию оценила мгновенно. Успокоилась.

Кукушкины часы

1. Брат

— Работать не хочет и воровать не идёт. В институт перевёлся, хер знает, какой уже по счёту, — не ездит туда. За компом сидит сутками, грязный, облез весь. Жирный стал, пузо как у меня уже. В хате срач. Наташка приедет — и чё? Ну ладно я, молодой ещё. Но этому-то лет под сраку. Дети пойдут — по-любому мне их воспитывать. Наташка моей говорила, детей хочет. Не, не Светке, другой. Да ты не знаешь. Меня мамка задолбала уже. Поговори-поговори, брат всё-таки. Я ему уже и пиздячек давал — без толку. Ну знаю, ч то старший, а хули делать? Ладно, давай. Да ничего, я пивом запью. Ну, живёт как хочет, да. Ты это мамке объясни. Во-от. Тебе чего, малая? Нет у меня курить. Пообщаться? Захочу с такой как ты пообщаться — в зоопарк пойду. То  и  сказал. А ты откуда нарисовался, фраер? С ней, что ли? Ну пойдём, пойдём выйдем. Мало я вас салабонов пиздил.

2. Друг

— Ну не работает. Я бы тоже не работал. Это ж какая воля нужна! Когда со всех сторон на мозги капают. А не прогибается пацан под изменчивый мир. И гляди: жить есть где. И с кем. И пожрать, и на пиво. А диплом этот по жизни как ежу футболка. Я вот свой как маме после выпуска отдал, так больше и не видел. У тебя, что ли, диплом когда спрашивали? Ну вот. Да мне фиолетово. Ещё я у друзей дипломы не проверял. Обязательно приглашу. Вообще, свидетелем. Он же нас познакомил. Да найдёт он себе костюм. Ага, и вымоется. Ну опоздать, да, может. На свою же свадьбу опоздал. Ну и ничего военного, кстати. Без него начнём в крайнем случае, он не обидится. Да всё замечательно будет.

3. Жена

— И рожу. А чё такого. Юлька вон вообще одна воспитывает. И Алинка. Да мало ли. Ирке её Лёша так прямо и сказал: «Не женюсь». Потому что зачем, прикинь?! А сам — бухает. И девок по саунам возит на машине этой своей. Ну да, с Ромкой, тоже блядун ещё один… Дались мне его заработки! Зато он дома всегда. Сама себя обеспечиваю, сама решаю. Вот, футболку ему привезла из Праги. А пиво смысл возить? Оно ж портится, которое настоящее. Ой, слушай, мы там с девчонками…

4. Таксист

— Кури, пожалуйста. Я и сам… Ночью дорога пустая — чего не ехать. Одно удовольствие. А то днём так зажмут — еле ползёшь. Отдыхаешь? Жена отдыхает? А ты, значит, расслабляешься? Ну правильно. А куда отправил-то? Сама поехала? В Чехию? И отпустил? Н-ну ты даёшь… Да я не про то, что там блядует или нет… Хотя всяко бывает, конечно. Да, баба захочет — и здесь найдёт, тут ты прав. Просто странно: как одна? На свои? М-м-да, живёте вы, молодёжь. И не стрёмно самому? Ладно, ты не обижайся, я в вашу жизнь не лезу. Здесь, что ли? Ну, сколько... Триста. И что, что двести всего? И  чё  делать будем? Т-ты куда?! С-стоять! Козёл!

5. Лысый

— Братан, ты что ли?! Рад видеть. От души. Да ты садись. Вернее, присаживайся. Ага, всегда успеем. Типун тебе на язык. Ты так не шути, знаю я твои приколы. Какие-какие… Часы, помнишь, мне дарил? Ну, когда я борцовский выиграл? Сломались твои часы. Ты погоди, не извиняйся, ты слушай. Они ж не просто так сломались. Я ж из-за них на стрелку опоздал. Да нет за тобой косяка, ты пей давай, угощаю. Вот мы с тобой здесь сидим, а пацанам теперь по восемь лет тянуть. Ага, у которых часы шли по графику. Вот так. Так что по гроб я тебе обязан за те котлы. Волшебник, бля…

Королева Марго

Палатка зашаталась, осыпая снежок, как медведь, который полез из берлоги задом. Хриплый стон:

— Илюша!..

Нет ответа. Вздох. Движение.

— Илюша!..

Нет ответа. Тишина. Неподвижность. Очевидно, последствия движения мучительны. В палатке снова пытаются уснуть. Я снимаю кружку с костра, высыпаю полпачки заварки и накрываю железной крышечкой — пусть запарится.

Огненный чифир с утренними заморозками даёт эффект контрастного душа. Мир становится цветным и даже утрировано ярким. Теперь закурить. Майское солнце белым золотом заливает тяжело спящий лагерь. Между палатками валяются смятые пластиковые бутылки, на вкривь сколоченном столике — рваные банки консервов, заполненные талой водой. Ага, вот и печеньки... это для нас.

— Иди на хуй. — Когда кто-то говорит в палатке в двух метрах от тебя, такое ощущение, что он говорит тебе в ухо. Это Илюша проснулся. Просто реакция его запаздывает.

Пауза. Очевидно, Маргоша соображает, обидеться или нет. Если сейчас обидеться, помощи ждать неоткуда. В палатке возятся.

— Илюша, где минералка?

— В тамбуре.

— А пиво?

— Там же.

— Достань...

— Иди на хуй.

Маргоша лезет из палатки. Это напоминает роды. Вывалившись, Маргоша медленно распрямляется. Она похожа на змею, которая сбросила шкуру, а потом зачем-то натянула её обратно — уж как смогла. Задирая длинные белые ноги, Маргоша шкандыбает в направлении березнячка. Не дойдя, присаживается, корячится, блюёт. Обламывает, хватая, пустые прошлогодние стебли.

На свет божий выкарабкивается Хомяк. Он трезв и даже не с похмелья — год как в завязке. Раньше он бухал до безумия. Однажды даже воплотил известный анекдот про тёщу, сломав той челюсть: «Она, главное, на меня кидается, а я смотрю — подбородок вялый, руки опущены...» Тёща, правда, была от другой бабы. Когда родилась дочка, Хомяк с ней разошёлся и стал воспитывать Маргошу. Пить, что характерно, почти перестал. Но Маргоша компенсировала разницу. Она работала в пивнухе разливайкой и это называется — человек на своём месте. Литровка у Маргоши была всегда с собой, как у мужика член. В принципе, она могла не просыхать месяцами. Кроме того, позволяя себе на отдыхе расслабиться в полный рост. Так над Хомяком пошутил Алкогольный бог Пан Козлоногий.

— Что, Ритуша, плохо тебе? — медовым голосом спрашивает Хомяк, усаживаясь поудобнее на брёвнышко.

Маргоша стоит, как двоечница у доски. Высокая статная красивая девка. Она совсем не выглядит похмельной, если не считать вдребезги угвазданного платья. Внезапно Маргоша взрывается и переходит в контрнаступление:

— Илюша, а почему я мокрая?!

— А это ты в канаве спала, зайка. Ещё выходить не хотела.

— А переодеть ты меня мог?!

— Так ты знаешь, как вырывалась. Мы с Винченцо пока тебя донесли — заебались так... Главное, орешь: «П-пустите, я сама!» Ну, поставим тебя аккуратненько. Думаем, за ручку пойдёшь. А ты такая: «Я в гости!» И налево! Метра через три — шарах! Опять в луже. И орёшь: «Не подходи!» Как донесли, я куртёшку с тебя снял, которой ты всё тут вытерла, а платье уж не стал, тем более ты вырубилась. Пусть, думаю, поспит...

Маргоше не стыдно. Есть во всём этом какая-то богатырская удаль, широта души. Коня на скаку остановит, толпу мужиков перепьёт — эх, держите меня семеро. Мы-то сами после тридцати стали пить как-то аккуратнее, что ли...

Маргоша, насупившись, лезет в палатку за пивом. Заметно, что менять положение тела в пространстве ей тяжело.

— Мальчики, медовуху будете?

— Мальчики, — говорю, — все подрочили и спят до сих пор. Будем.

В нас с Хомяком летит три полторашки.

— Бля, не откроешь же теперь! – я по чуть-чуть надкручиваю пробки, из-под которых рвётся пена. — Пусть постоят, пока стравит...

Маргоша вылезает с трёшкой в обнимку, как крестьянка с кринкой молока. Русским поклоном льёт в подставленные Хомяком кружки. У неё тугая золотая коса и сарафан. Чёрт! Я это вижу или не вижу?

— Ну, вздрогнули! С утром! — мы сдвигаем чарки. Медовуха уходит, как в сухой песок. Трёшка пустеет мгновенно. Я уверенно сворачиваю голову первой полторашке.

Поправившись, Маргоша отправляется погулять. Это такая игра с элементами провокации: красивая пьяная баба привлекает мужское внимание. Потом Маргоша бежит жаловаться Хомяку, и Хомяк наводит ужас на некуртуазных кавалеров. Правда, в последнее время улов поменьше: бабу Хомяка уже все знают. Мы сидим с Хомяком, наведя в лагере относительный порядок и реанимировав костёр.

— Я давно себе такого коня хотел, — говорит Хомяк. — Чтоб ноги, сиськи. И поговорить с ней можно, не то что с курицами.

— А синька, — спрашиваю, — не напрягает?

— Да ну... — Хомяк машет широкой лапой. — Вот Нэля не бухала — и чё? Так весь мозг мне вынесла. Они ж и без синьки ёбнутые. А так — захочет потанцевать, я пацанов предупрежу из охраны, они проследят, чтоб никто не тронул, потом на такси посадят. Прошлый раз, правда, в переднюю панель носом впилилась... Я встречу. Всё нормально, отдохнула — и мозги на месте. Устаёт же... ты эти кеги потаскай целый день.

Мысль Хомяка стремительно продвигается к идее пользы алкоголизма.

— Я вот год не пил. Вообще. И чего? Нет, ну крыша не течёт, это, конечно, хорошо. Но не сказать, чтоб как-то стало сильно лучше. Нет, можно не пить. Я вот ни разу по синьке этот год не скучал. Но реально — никакой разницы. Даже по здоровью. Фила помнишь? Тоже пить бросил. Лет пять назад, кстати, давно ещё. Недавно стою в магазине на кассу, вдруг сзади: «Здорово!» Смотрю — какой-то дед бомжеватого вида. Пригляделся — Фил! Ну ё-об твою мать! И это он не пьёт. Реально не пьёт, вообще. А когда бухал — вспомни, какой был! Блевать на берёзу лазил. А времени прошло всего-то...

— Получается, трезвость его быстрее синьки добила?

— Получается так...

Мы допили и пошли искать Маргошу. Это напоминало охоту — идёшь по весеннему лесочку, прислушиваешься... Я вспоминал людей, которые бросили пить на моей памяти. М-м-да... Все завязавшие, включая даже писателя Алексея Иванова, выглядели какими-то кастрированными. Как будто вместе с алкоголем отдали что-то ещё, и так ничего и не получили взамен. Тот же Иванов, пока бухал, создавал шедевры. Бросил — и стало выходить серое идейное чтиво. Можно ли представить себе непьющего Высоцкого?.. С другой стороны, многие, конечно, умирали. В свои тридцать пять я успел похоронить черт-те сколько народу. Из-за синьки отъехала большая часть. И никто из них ничего не создал, алкоголь сам по себе этого ещё не гарантирует. Хотя многие могли бы. Ну а без алкоголя — могли бы? Жили бы, наверное, подольше — и что? Кто-то собирается жить вечно?..

Маргошу мы обнаружили в соседнем лагере. Она сладко спала мягкой белой щекой на горбыле столешницы. Губки сложились бантиком. Вокруг Маргоши, словно былинного богатыря, отмахивавшегося вырванным с корнями столетним дубом, образовалась мёртвая зона. Даже комар не пищал.

— Залупалась на всех, — как уставшая воспитательница нажаловался Хомяку Фил. Тот погладил Маргошу по золотистым волосам. Я заметил, что Фил и вправду стал здорово смахивать на бомжа.

— Ну что, понесли или пусть поспит? — спрашиваю.

— Пусть поспит. Посидим пока — тихонько сказал Хомяк.

Публицистика

Криминал

Криминальное чтиво. Часть 1

Нет такого мужчины, которого хоть иногда не тянуло бы в криминал. А уж в России, да ещё в кризис, регулярно слышишь от приличных с виду людей пацанское «...а давай замутим!» И ведь не подозревают люди, что в криминальном бизнесе — те же проблемы, что и в легальном. Производство. Логистика. Продажи. Кадры! Ну, о кадрах — особо. И все проблемы усугубляются, так сказать, спецификой работы и контингента. А  главное — и прибыль-то не гарантирована! Вот почему-то считается, что если уж там риски, так зато и сверхприбыль. Да ни хренушки же подобного.

В общем, здесь и далее в нашем правдивом блоге — абсолютно неправдивые истории о совершенно незнакомых нам людях. Не было меня там, гражданин начальник, журналистом в детстве работал, разное слышал, уж и не помню, от кого. Ага, клеветал какой-то в бане, да голого в пару как узнать?

Криминал, как известно, это оружие, наркотики и проституция. Начнём с наркотиков, чтоб повеселее. В уездном городе N молодые ребята решили организовать стартап. По производству и продаже какой-то химической дури. Что за дурь, Тёмной стороне неведомо, так как уроки химии мы прогуливали. А молодёжь училась хорошо и к делу подошла с огоньком. Особенно им удавался маркетинг. Ребята запустили серию безумных роликов. Да, прямо в интернете. Простите плохую память. Вернее, воображение. Но по-моему, в тех роликах фигурировали белки. И кажется, их неплохо колбасило. В общем, это было попадание в яблочко. Целевая аудитория восприняла и промо, и продукт на ура. На радостях ребята напокупали себе «поршей панамер». И вообще, жизнь удалась. Стартап полетел. Но немножко забыли про риск-менеджмент. Особенно в части взаимоотношений с контролирующими органами. У них даже GR-менеджера не было. Не додумался никто! Простительно для молодых стартаперов. В другом бизнесе за это платят деньгами. Однако в отрасли, которую выбрали себе парни, наказания другого порядка. Так и лежали ребята, раскорячившись на своих панамерах. На радость своим менее расторопным в маркетинге, зато более опытным в части риск-менеджмента и GR-конкурентам...

Другие ребята из другого города были постарше и поумнее. Не фраера. Они посмотрели «Карты, деньги, два ствола» и приняли решение выращивать гидропонику. Прямо на дому. Продукт элитный, типа марочного вина, расходится исключительно по любителям. Про маркетинг они знали плохо, но решили: без палева. Выписали из Голландии семян (это не трава, возить можно), изучили литературу по данной отрасли сельского хозяйства. Понакупили светильников, удобрений и земли — мешками. Собрали в задней комнате плантацию. Заебались — это не то слово. Баба Маша, пока помидорную рассаду на окне вырастит, и то — сколько слёз прольёт, а тут... Голландка, она ж капризная. То плесень, то желтизна, то не дай бог что. А запах... В общем, все на нервах. И тот, который самый садовод, естественно, потихоньку начинает всё это дело курить, не дожидаясь вызревания урожая. Каждый день, вместо сигарет. Трава постепенно вызревает, эффект усугубляется. А у того и так две контузии — одна с войны, одна с делюги, где он прикладом автоматным в башню получил.

Кое-как урожай собрали. Только эта картина Гаю Ричи в самом страшном сне не приснится. Хата — раздолбана, как в Грозном после зачистки. У стены — куча мешков, чуть выше человеческого роста, — урожай. В соседней комнате — остатки плантации, типа заброшенная марсианская база. А посреди всего — жестяное ведро, где весело полыхают какие-то доски. Рядом сидит наш фермер-спецназовец, голый (совсем), и смотрит в огонь в положении «собачка думает». Муди аж до земли свисают. И валяются два дохлых котёнка. В угол забилась жена весёлого фермера, вся в пиздюлях.

Баба, кстати, железная оказалась. Вдвоём с оставшимся подельником они включают весёлому фермеру на чудом уцелевшем ноутбуке порнуху — и тот довольный садится дрочить. Подельник облегчённо вздыхает, ставит пистолет на предохранитель, и они вдвоём с помятой дамой переносят урожай к нему на хату подхода за четыре. Урожай-то богатый. По дороге выясняются всякие интересные подробности. Оказывается, мама нашего весёлого фермера спалила контору. Но тот её не убил, только придушил. Мама ухватила мешок травы килограмма на три и пошла сдаваться в милицию. По дороге увидела ментовской бобон, сунула им мешок в окно и скрылась в неизвестном направлении. Нет, не преследовали, видно, нашлись более важные дела. Ну ладно, хоть так.

Пока туда-сюда, оказывается, что фермер тоже успел куда-то умотать. Очевидно — в чём был, а был-то голый. Только дохлых котят забрал. Да и хрен с ним. Остаток ночи уходит на демонтаж плантации. Земельку — в ближайший лесок и разбросать ровным слоем, металл-аппаратуру — в контейнер в гаражах. Туда же — бутылку жидкости для розжига. Полыхнуло, что из сопла. Любоваться не будем, а лучше сразу по газам.

Дальше жена-героиня едет на съёмную хату отсыпаться, а нашему подельнику спать некогда. Да и негде. В его уютной холостяцкой квартирке — трава ровным слоем на полметра от пола. Потому что её ещё надо высушить, закатать в пастеризованные банки (ну да, как огурцы), а банки зарыть где-нибудь в лесу подальше на хрен. И быстро всё это не сделаешь, даже если сушить в духовке, что варварство. Такая вот технология производства. А где-то рядом бегают напрочь ебанутый коллега и его мама, тоже, между прочим, не подарок. Адрес, естественно, все знают, а запашина в хате такая, что хоть бы не знали — искать недолго.

Ну что, глаза боятся, а руки делают. Ещё через сутки наш боец уже отмывает квартиру уксусом, а сокровища Стеньки Разина мирно спят в земле сырой. До лучших времён. Всё равно весь сбыт был на весёлом фермере. А потом того фермера долго общими усилиями упаковывали в дурдом. Он так до ноября в лесу и прожил, время от времени совершая набеги на окрестные дачи. Когда через полгода его выписали — клад был извлечён из земли и по-братски поделён на троих. Но качество было уже не то. И прибыль не та. А вы говорите: хамон давят — люди плачут.

Криминальное чтиво. Часть 2

Тёмная сторона продолжает серию художественных (я подчёркиваю: художественных!) очерков об экономических и управленческих проблемах криминального бизнеса. В прошлый раз мы говорили о стартапах в области наркоторговли. Сегодня пофантазируем насчёт оружия и вообще рынка силовых услуг. Даже самый убогий менеджер хоть раз, да представлял себе: «Вот я! Вооружён и очень опасен!»

С точки зрения бизнеса, с оружием есть две проблемы: поставки и сбыт. Хранение — это уже мелочи. А вот поставки и сбыт — нестабильны. Если, конечно, вы не на Кавказе. Там законы свои, оружие — и предмет первой необходимости, и роскоши, и повседневного обихода. Россия же — страна терпил, а терпилам оружие не положено. Они его, если и берут, то понемногу. И за новым потом долго не приходят. В последнее время до смешного доходит: менеджеры берут больше, чем чудом уцелевшая братва. Вот отхуесосит начальник какого-нибудь манагера за воровство и тупость в особо крупных размерах, а тот себе ка-ак купит ПМ! Или калаш. Нет, начальника не завалит, ну что вы. В лес выедет подальше и, озираясь, бабахнет! А дома затвором пощёлкает, как молодой Шварценеггер в фильме «Коммандо». Эта категория покупателей так и называется — бабахеры. Ну сколько, спрашивается, тому бабахеру стволов надо? Один-два — на всю жизнь.

С бандитами ещё хуже. Во-первых, у них вечно с деньгами проблемы. А во-вторых, это раньше время было буйное, каждый вечер канонада, палёные стволы скидывали и новые брали. А сейчас? В Москве ещё как-то повеселее, а в регионах уже и на заднем сиденье автоматы никто не возит, и ПМ в бардачке — редкость. Если что и осталось — по нычкам лежит, берут только на делюгу. А какая нынче делюга? Чтоб не гоп-стоп, а платные услуги? Только под выборы. А чтоб пизды дать неугодным персонажам, и ствол-то не нужен. Убивают в политике всё же редко, просто орут об этом громко и подолгу. А реально быки живут нынче от выборов до выборов.

К примеру, один совершенно неизвестный мне человек в городе, где я никогда не был, сколотил бригаду, в которой я никого не знаю. На базе спорткомплекса, где я никогда не тренировался. Собрать с полсотни бойцов не проблема. В выборный период им даже есть чем заняться. Пацанам было весело. Бригада обрастала легендами. Вот скажем, появился там отличник боевой и политический, Юра, который прямо перед мэрией отпиздил депутата. Пока Юра пиздил, депутат ему спортивный костюм надорвал. Новый спортивный костюм. Пацаны — люди небогатые. Юра был вне себя от ярости. Оторвал депутату рукав пальто и унёс как трофей.

Лирическое отступление: вот я пишу эти неправдивые строки — и звонит мне незабвенный мой гэрэушник Вася. Я, говорит, вчера, депутата отпиздил. За то, что он девушку юную и чистую в пьяном виде принуждал к пороку. «А депутат здоровый, сука, сразу меня в захват взял. Пришлось на глаз надавить, потом серия в голову — только тогда уснул. И главное, вот это как обычно: да ты кто, да я... Сержант, говорю. Красной армии». По мнению автора этих клеветнических измышлений, давно пора устраивать бои без правил — попов с депутатами. Пусть остограмятся и хлещутся раз на раз или все на всех. А то что ни день, то новый беспредел то за теми, то за этими.

Но Васе-то хорошо, он на госслужбе. Депутатов пиздит в свободное от работы время из рыцарских побуждений. И оружие у него табельное либо трофейное. А пацанам-то что прикажете делать от выборов до выборов? Так ведь ещё и конкуренция на рынке силовых услуг. Настоящая борьба за клиента. Вот, скажем, кинули кого-нибудь на деньги. Распространённая история. Появляется заказчик, который жаждет возмездия. А у него на выбор: опера, ФСБ, СКР... Да тот же Вася. И ещё бригада моего незнакомого. В общем, умирал его бизнес грустно и долго, причём, заметим: по чисто экономическим причинам. Даже не закрыли никого. Оружия, естественно, бойцы не закупали — на бензин-то деньги были не всегда.

Со сбытом понятно. Так и с поставками — тоже беда. Если, конечно, с кавказцами не работать. Но работать с ними — это совсем беда. А так — что такое поставщик в оружейном бизнесе? Это распиздили вояки какой-нибудь склад при переформировании. Или у следака неучтённый ствол завалялся, или пацаны завязавшие скидывают… Только что на тех стволах висит, лучше не спрашивать. В общем, все поставки очень нестабильны, контроль качества наладить вообще нереально. Не знаю, кто там напрямую с «Ижмеха» таскает, это уже ситуация нерыночная. На рынке — бери, что есть.

Бывает и затоварка на складе, очень просто. Один совершенно неизвестный мне человек столкнулся с ней в своём непростом бизнесе. Человек увлекающийся, любил и образ жизни свой, и профессию (в силу этой увлечённости пару раз заезжал на зону, выезжал оттуда, правда, так же быстро). И вот обзавёлся он гранатомётами. Говорю же, увлекающийся. И всё бы ничего. Но вот только кому нужны гранатомёты в мирном маленьком городке? Жил бы в столице, может, кто по приколу и взял бы. А так — что делать с товаром? Пытался, скажем так, по акции их скинуть: купи волыну, получи гранатомёт в подарок. Как говорят молодые стартаперы: не полетело. Что дальше? Утилизировать? Жалко. Деньги, да и вообще — вдруг пригодится. Но ведь каждая вещь ухода требует. А за такую заботу о товаре могут и совсем неприятные статьи впаять. Вдруг ты террорист? Короче говоря, десять лет они у него в гараже простояли. Пока не были утилизированы перед уходом на пенсию к четвёртой жене.

Криминальное чтиво. Часть 3

В прошлых фантазиях на криминальные темы на Тёмной стороне мы рассматривали бизнес-проблемы торговцев наркотиками, оружием и силовыми решениями. Сегодня попытаемся обобщить наш с вами (виртуальный) криминальный опыт и поговорим о проституции. Потому что в первой древнейшей, как в зеркале отражается ключевая проблема любого бизнеса — кадровая.

Почему бы приличному человеку не открыть бордель? Особенно — даме, располагающей некоторыми свободными средствами (всё-таки для мужчины сутенёр — профессия непрестижная). Не то что там стриптиз-клуб с номерами на Новом Арбате (кстати, рекомендую), а нормальный такой бордель, бюджетный. Коттедж или квартира, диспетчер на телефоне, водитель для доставки на дом, охранник, ну — девочки, само собой. Никакого сексуального рабства, всё это глупости. Девушкам — высокооплачиваемая работа, комфортабельное жилье, надёжная охрана, ага. Нормальная контора, всё для людей. В Европе вон вообще почти везде — легально.

У нас — практически тоже. Не будем вдаваться во всякие скучные технические детали, типа на левый паспорт снимать помещение или просто на ту же девочку рабочую, куда и как давать рекламу, как договариваться с ментами... Не это главное. Потому что собственно за содержание притона в России сесть довольно сложно, если, конечно, малолеток в это дело не вовлекать. А чего их, спрашивается, вовлекать, если совершеннолетних кобыл девать некуда. Для самих проституток в самом гуманном кодексе даже статьи не предусмотрено — административка. К ним вообще у нас отношение сострадательное — ещё Достоевский с Толстым постарались. А кто не читал про нелёгкую долю Сонечки Мармеладовой и Катюши Масловой, тот «Интердевочку» смотрел наверняка. Бляди там грубоватые, но честные: не мы такие, жизнь такая.

И не понимают люди, что если девка, годная к использованию по прямому назначению, не смогла себе элементарно мужика найти, чтоб содержал, а вынуждена продавать это самое дело в розницу, да ещё и не самостоятельно, а с вашей помощью, то  ожидать от неё можно чего угодно.

Реальная проститутка по психотипу ничем не отличается от менеджера убогого. И не надо в бордель ходить — посмотрите на любую девочку в любом офисе, которая «к сожалению, вам ничем помочь не может». Работу свою эта тварь ненавидит. Работодателя — тем более. Клиента — ещё сильнее, чем работодателя. Клиент её отвлекает от священного процесса ничегонеделанья, которым она отчасти компенсирует моральный ущерб за потраченные на работе лучшие годы. Неповторимое сочетание тупости с хитрожопостью. Украсть — доблесть. Подставить начальника — подвиг. Только если менеджер убогий может подставить вас под материальные убытки, максимум — как-то юридически оформленные претензии клиента, то проститутка... Это проще было сразу в киллеры идти.

В качестве примера позволю себе процитировать отрывок из романа «Дьявольские трели». Монолог вымышленного персонажа о никогда не происходивших событиях.

«Праздновали как-то твари день рождения — ведь тоже люди, надо же расслабиться, да? Так пока охранник за шампанским бегал, они именинницу кухонным ножом проткнули от печени до лёгкого и сбросили с третьего этажа. И сидят дальше пьют. Тот приходит: а где Наташка? А хер знает. Пошла куда-то. А почему одежда здесь? На улице же мороз градусов тридцать. Ну так… что-то разоралась, не оделась и ушла. Ага, и кровь на кухне. Так это курицу разделывали. Какую, на хуй, курицу, вы пельмени-то сварить не можете, вы чё, твари?! Ну что. Всем оставаться на местах. Охранник вызывает водителя. Пока тот поднимается, спрашивает по-хорошему. Вдвоём уже тварей запирают на кухне, один сторожит, другой по-быстрому обыскивает хату, потом выдёргивают по одной и спрашивают по-плохому. Как спрашивают? Элементарно. Записывай: в ванну — ледяной воды, загибаешь туда тварь, притапливаешь башку и считаешь до сорока. Приподнимаешь за шкирку, считаешь до десяти, повторяешь. Холотропное дыхание по методу доктора Бутейко. Потому что если их просто пиздить, то, во-первых, следы остаются, а во-вторых, могут броню включить, они упрямые. А время дорого. Так что шок — это по-нашему. Первая же сдаёт со второго, максимум с третьего захода. Но нет Наташки под окном — нету! Ну значит, заметил кто-то и на больничку отвёз. Так. Статья 105. Все разбегаются, как мыши. Через пару дней бандерша снимает новую хату, благо, левый паспорт на штрафстоянке стоит 500 рублей, обзванивает девчонок — и всё сначала. А Наташка, говорят, вернулась через два месяца. В дружный коллектив. Живучая оказалась: сама и дошла до больнички по снегу — в чулочках и с рукояткой ножа из-под маечки».

Помимо этих милых девушек, в вашем бизнесе неизбежно будут присутствовать водители и охранники. Они и в легальном бизнесе не подарок. А уж в нелегальном.... Например, если пацан сидевший, а его марамойка по синей воде, скажем, пидором обозвала или на хуй отправила, то может быть совсем плохо. Одному совершенно незнакомому мне человеку как-то страшный сон приснился: такой вот орёл-охранник отоварил жрицу любви бутылкой из-под шампанского по голове — что-то его переклинило. А может, под кайфом был — обычное дело, работа-то нервная. Осознав содеянное, завернул в ковёр и положил пока на балконе остывать. А ночью уже вынес, отвёз в дачный посёлок, затолкал в трубу водовода, вылил туда канистру бензина и поджёг. И ушёл попить пива и расслабиться, а то устал.

Вот вам, собственно, виртуальный бизнес-кейс: что делать будем? Отдельно — с охранником и отдельно — с телом? Охранника просто так не уволишь — с таким-то портфолио. Тоже в ковёр? Так это уже лично вам придётся исполнять. А у вас ещё первый ковёр со временем всплывёт, не забывайте. Это у уголовников горизонт планирования низкий, а собственнику бизнеса приходится думать о завтрашнем дне. Вот хорошо, что это всё сон... После пары-тройки подобных кейсов всякие там разборки с недовольными клиентами (нет более сексуально закрепощённого существа, чем проститутка) или перманентное воровство у тех же клиентов, а заодно и друг у дружки, и у вас лично, — это уже рутина.

Таким образом. Главная проблема любого бизнеса — кадровая — в бизнесе нелегальном обостряется многократно. Если офисная душегубка вгоняет существ с неразвитым сознанием в анабиоз, то криминальная свистопляска — в психоз с непредсказуемыми последствиями. И кадры у вас будут, что подростки-хулиганы в период полового созревания. Независимо от их физического возраста и конкретной отрасли опасного бизнеса. Пострелять из окна машины при полном багажнике свежекупленных стволов — нормально. По дороге на делюгу грабануть ларёк по приколу — легко. Кто придумал, что драгдилеры сами не вмазываются, — вообще для Тёмной стороны загадка. Вот тогда и вспомните добрым словом бухгалтера, запалившего обналичку, или гордых строителей, убеждённых, что технику безопасности придумал трус. Хотя в последнее время бдительные органы научились подтягивать буржуев-собственников и за это. Но всё-таки последствия тупости и распиздяйства сотрудников для вас как для собственника в нелегальном бизнесе обычно куда тяжелее, чем в легальном. Вплоть до особо тяжких.

Чтобы вариться во всём этом, необходимо иметь очень своеобразную личную энергетику и постоянно находиться в изменённом состоянии сознания. Например, один незнакомый нам деятель, контролировавший в одном сказочном городе две трети рынка интим-услуг, потреблял несколько кубов героинового раствора ежедневно. В вену. И что характерно, чувствовал себя замечательно. Даже умудрился жениться и ребёнка завести. Что значит — человек на своём месте!

Впрочем, для самопроверки совсем необязательно бросаться во все тяжкие. Достаточно, не поверите, перечитать «Остров Сокровищ» Стивенсона. И оценить проблемы Джона Сильвера как управленца. Более точного описания криминальной психологии я лично не встречал. Как будто вчера написано — рекомендую. Оно и в легальном бизнесе пригодится.

Отношения

Бизнес-клуб пиздострадальцев

Это просто поразительно, что может сделать с неглупым, небедным и, в общем-то, битым жизнью мужчиной обычная заурядная женщина любого возраста. Отжать бизнес или значительную его часть. Забрать здоровье. Подавить волю. Лишить свободы без суда и следствия. А хоть бы и по суду. Сделать импотентом. Выставить идиотом. А он при этом не то чтобы ничего не заметит, нет... Он будет даже гордиться этим и хлебать своё горе чайными стаканами, как Васисуалий Лоханкин. Путая заражение триппером с гибелью на рыцарском турнире и античную трагедию с «Санта-Барбарой». Самое смешное, иммунитета от пиздострадания нет ни у кого. Нет. Ни у кого. У вас тоже. И что делать с этим, я лично не знаю. Разве что бежать...

Историй — несть числа. Вот мой старинный друг, офицер спецназа ГРУ. Ну, назовём его Васей... На соревнованиях по рукопашному бою, замечу — закрытых, среди спецназа, Васю дисквалифицировали за излишнюю жестокость. По-моему, зря — он добрый человек. Я лично знаю ребят, которых он вытаскивал из горящего БТР под обстрелом в первую чеченскую. Он не любит об этом говорить. Он любит говорить про Машу. Маша ему изменила. А потом не дала. Маша напилась в клубе, и ему было стыдно. Маша вечно недовольна, наверное, он недостаточно внимателен к ней... А вчера она ушла, и мир рухнул. Но завтра они встречаются, чтобы поговорить окончательно. Это продолжается год. Я перестал отвечать на звонки и приглашать его в баню. Что касается Маши, она страшна, тупа и агрессивна, как динозавр. В её действиях нет коварного плана, только инстинкты. Думаете, Вася застенчивый супермен и просто не имеет опыта общения с женщинами? Хрена! У него и сейчас баб больше, чем у меня было в универе. Нормальных симпатичных баб. С сиськами и мозгами. Не впадающих в запои и истерики. Любящих Васю таким, какой он есть. У них он отдыхает душой. А потом, как партизан на расстрел, идёт к Маше. Только не спрашивайте — на хрена?! Вася не знает. Я тоже.

Другой мой товарищ — топ-менеджер международной компании. Полная противоположность Васе. Пусть будет — Дима. Бородка, запонки, стрижечка, живёт за границей в тёплой и дорогой стране. Характер девичий, капризный. В ствол заглянет — ужаснётся, на хуй пошлёшь — расплачется. Зато хитрый, как первородный змей. Умудряется воровать у босса-армянина. Всё, что наворует, уходит на Свету. Свету он подобрал в Чертаново. Она делала ему минет на автостоянке, после чего Дима довольный ехал к жене, любовнице или в аэропорт. Потом он развёлся с женой, прогнал любовницу и забрал Свету в дорогую и тёплую страну. Накупил ей новых трусов, бриллиантов и досок для сёрфинга. Дальше я вынужден повторяться. Света ему изменила. А потом не дала. Света закатила скандал в ресторане, и ему было стыдно. Света вечно недовольна, наверное, он недостаточно внимателен к ней. А вчера она ушла, и мир рухнул. Но завтра они встречаются, чтобы поговорить окончательно. Это тоже продолжается год. Я перестал играть с ним в биллиард и удалил WhatsApp. Что касается Светы, то в тёплой и дорогой стране она располнела и покрылась прыщами. Дима думает, что это нервное: ей трудно, её новый мальчик не так богат, как Дима. Но Дима ей помогает. Он не теряет надежды. Он хочет жениться. И бегает к Свете украдкой от новой любовницы с данными фотомодели, послушной и породистой. Которая души в нём не чает. Когда моя знакомая ведьма сказала, что тут чёрный приворот сразу по пяти чакрам, я посмеялся. А теперь думаю — зря...

Между Васей и Димой — пропасть. Характер, образование, социальный статус — на разных полюсах, как плюс и минус. Но  про всю эту блевотину они даже говорят одними и теми же словами, как будто им пишет тексты самый тупой сценарист самого поганого сериала. Телевизор, кстати, ни тот ни другой не смотрят. У Маши со Светой тоже очень мало общего, если не считать производимого эффекта. Это, конечно, крайности, для примера. А между ними — сколько угодно версий того же пиздострадания различной степени тяжести, которое поражает самых разных людей без разбора. Этот переписал на бывшую любовницу половину бизнеса, и она стала его главным конкурентом. У того любовница сама всё на себя переписала. Другой боится, что его завтра посадят, потому что назначил жену главным бухгалтером. Теперь в девять вечера домой — как штык!

Такое ощущение, что вирус пиздострадания напрочь отшибает не только мозги и чувство собственного достоинства, но и элементарную брезгливость. Хотя насколько мне известно, никто из этих людей не подбирает бычки на остановке и не доедает надкушенные гамбургеры в «Макдоналдсе». Небедные и неглупые мужчины отравляют жизнь себе и окружающим, бегают по врачам и психологам, бывает — и по ведьмам, и гадалкам... Как первое, так и второе, и третье — совершенно бессмысленно, вы сами прекрасно понимаете. Заканчивается всё это, как справедливо сказано у классика, трагически. Тот, кто ещё недавно был богатым и здоровым и думал, что чем-то управляет, незаметно оказывается бедным и больным. А прекрасные дамы, видя, что от данного рыцаря толку более нет никакого, удаляют фотки в твиттере и бегут к следующему. За всю свою богатую впечатлениями жизнь я видел всего один — один! — случай, когда мужчина, узнав об измене, просто взял и ушёл. Он её любил, я знаю. И как раз были серьёзные проблемы по бизнесу. Но он ушёл физически, причём достаточно далеко — и проблемы начали как-то рассасываться. И стало легче. Хотя и тянет, и зудит иногда, но терпимо. И бизнес вышел из штопора и попёр вверх. Его вывод: степень тяжести пиздострадания обратно пропорциональна квадрату расстояния до бабы. Вот тупо — в километрах. В общем-то, эксперименты это подтверждают. Исторические примеры — тоже. По крайней мере, другие средства, вроде психологов и выяснения отношений, пиздострадания только усугубляют — как судорожные движения топят увязшего в болоте. Так что если чувствуете, что попали, — бегите. Если сможете.

Если нету мужика

Когда бабы начинают ныть, что нету мужика, мне всегда хочется спросить две вещи. Во-первых, а куда вы, гражданочка, прошлого-то дели? Что-то я сомневаюсь, что кругом все девственницы. И во-вторых, а вот этот мужик, которого нет, – он какой? А то обычно это типа бедной женщине надеть нечего. Ну  и  что, что полный шкаф шмотья? А надеть нечего. Хнык. Хнык. Вообще-то, что касается поиска и захвата мужчин, то дурацкое дело не хитрое. А с тараканами в голове что делать прикажете?

Есть у меня знакомая, которая постоянно жалуется на отсутствие мужиков. У неё под окнами — стрелково-биллиардный клуб. А работает она пиарщицей элитного сигарного лаунжа. Где плотно упакованные дяденьки курят кубинские сигары под десятилетний вискарь. Чем ей помочь — реально ума не приложу.

Ну да ладно. Тараканов в голове будем травить потом. А начнём с самого интересного. Вот вам Секрет захвата любого мужчины, независимо от уровня доходов, понтов, интеллекта, возраста и семейного положения. Подходит для любой женщины, даже если она старая, страшная и тупая. Прямо с Адской кухни Тёмной стороны — с пылу с жару. Необходимо и достаточно: выяснить, на что данный мужчина тратит энергию. Во что реально вкладывается. И начать этим искренне восхищаться, какой бы фигнёй вам это ни казалось. И независимо от достигнутых им результатов на данном поприще. Всё. Ваша власть над ним будет абсолютна. Он уйдёт из любой семьи — к вам. Вы будете для него — единственной, даже если он полигамен, как мартовский кот. А все ваши сиськи, макияж и домоводство — это уже вторично. Необязательные опции.

Поскольку данный текст пишется специально для женщин, поясним на конкретных примерах. Вот бегает дядька с выпученными глазами, говорит по трём телефонам одновременно, одет странно и противоречиво. Например, в супердорогие туфли и кофту, которую подарила мама. Это бизнесмен. Он своим бизнесом — живёт. Он в него душу вкладывает. Получается или нет — второй вопрос. Значит. Выясняем про его бизнес всё, что в принципе способны понять. Это много времени не займёт. Допустим, он разливает воду по бутылкам. Покупаем бутылочку воды конкурента. Выжидаем момент, когда его телефоны заткнутся. Отпиваем водички и, слегка облизывая губы, интересуемся: «Ой, а я слышала, вы про воду всё-всё знаете... Мне вот тут рекомендовали...» Дальше достаточно время от времени делать большие глаза, дышать полной грудью и удивляться: «...И откуда вы всё знаете?..»

Для блондинок: если торгует не водой, а к примеру, бензином, значит, вам рекомендовали заправляться на конкурирующей заправке. Если строит дома — вы ищете квартиру. Если финансист — вам посоветовали какие-нибудь, извините за выражение, инвестиционные инструменты. И т. д.

Далее — робко попросите разрешения консультироваться с ним время от времени. А то вы без него пропадёте. Не излишне часто попадайтесь ему на глаза или позванивайте. Когда почувствуете его интерес, пропадите на некоторое время без объяснения причин. Время от времени смотрите на него так, как  будто у него ширинка расстёгнута или он пукнул. Потом снова восхищайтесь. Три-четыре захода — и он ваш.

А теперь — чуть сложнее. Вот идёт другой дяденька. Весь такой прилизанный в костюме от «Бриони». Это топ-менеджер. Он на работу ходит, потому что куда он на фиг денется. И упаси вас Тёмные силы с ним о той работе заговорить. Если вы, конечно, не хотите, чтоб вас он тоже возненавидел или действительно продал вам какую-то свою фигню. Тут придётся разведку проводить несколько глубже. Нам же надо понять, во что он реально вкладывается, не забыли? Может, он тайком от всех в  араже собирает ретромобиль из дедушкиной «Победы». В том гараже начнётся ваш роман. Или увлекается художественной фотографией. А вы знаете, где офигенные виды, только вам одной туда лезть страшно. Или лобзиком выпиливает, в конце концов. Пусть вас тоже научит. Дальше всё по той же схеме: то появляемся, то пропадаем, то восхищаемся, то обдаём презрением (но ни в коем случае не выражаем презрения вслух — он должен всё время сомневаться, не показалось ли ему).

Главное — не спугнуть. Мужчины, конечно, существа тупые. Вернее, не такие хитрожопые, как женщины. Но вот что мы видим безошибочно — так это мексиканский сериал со свадьбой в финале, который мгновенно включается в глазах женщины, заточенной на поиск. Это раздражает. Мы не любим сериалы, мы любим порнофильмы. Вот когда вы нас расспрашиваете про воду, бензин или выпиливание лобзиком — мы как раз смотрим порнушку с вашим участием. Но это к слову.

Итого: ключ к сердцу и всем прочим частям мужчины — там, где его реальное внимание, куда он сам, без принуждения (!) вкладывает энергию. И бич подавляющего большинства женщин в том, что они себя этой энергии противопоставляют, вместо того, чтобы к ней присоединиться. Постоянно ставят мужчину перед выбором: или я или работа (друзья твои поганые, охота, машина и т. д.) Помните маму Дяди Фёдора? «Если тебе этот кот так важен, то пожалуйста! Выбирай — или он или я!» Ну так один мужчина (Дядя Фёдор) сразу свалил, а другой (чмошный папа) потом всю жизнь о том коте мечтал и время от времени к нему бегал. И на вас свой кот найдётся, не сомневайтесь.

Всё это не значит, конечно, что надо вместе с мужчиной заниматься его странными игрушками. Достаточно просто признать их и искренне выразить восхищение. Поклониться этим богам — мужским и непонятным. И они вас вознаградят.

Исторический пример. Один врач всё время писал книжки. Вместо того, чтобы работать, как все нормальные люди. Личная жизнь как-то не клеилась: с одной женой развёлся, с другой... И всем было на его графоманию глубоко пофиг. Пока одна тётя, сильно за тридцать и сильно б/у, внешностью сильно ниже среднего (с предыдущими жёнами никакого сравнения) не догадалась прочитать его рукописи, а потом шить ему шапочку, повторяя: «Ты Мастер». И стала его музой. И женой, естественно. И под одним камнем похоронили. Читал я дневники Елены Сергеевны Булгаковой. Скажем так: большую часть её достоинств Михаил Афанасьевич придумал сам, силой своего художественного гения. А так — обычная же баба. Вы точно и умнее, и красивее.

Ну вот, а теперь о том, почему вам всё это ни фига не поможет. Потому что мужиков же нет, как мы все знаем. Нормальных, по крайней мере. Ну и действительно, легче единорога найти, или там грифона, чем нормального мужика, как его себе представляет среднеобычная женщина. Этот нормальный мужик — какое-то абсолютно фантастическое существо. Смесь маминого бреда, безумия женских курсов и романов плюс ваши индивидуальные галлюцинации.

Во-первых, он должен вас любить. На языке большинства женщин это означает — уделять вам как можно больше внимания. Очень интересно и показательно, что как только какой-нибудь идиот, решив стать хорошим, начинает так и делать — женщина мгновенно теряет к нему интерес. Потому что мужчина от мальчика тем и отличается: для него есть вещи, гораздо важнее женщин. Его дело. Его развлечения. Его война. Если бы мужчины только тем и занимались, что с влюблёнными глазами слушали бы женский бред, все женщины давно бы вымерли с голоду или были бы захвачены в наложницы соседними племенами.

Во-вторых, он должен с вами считаться. Видеть в вас Человека. Равноправное должно быть партнёрство. Поскольку этот текст пишется специально для женщин, то вот как раз сейчас я мучительно пытаюсь переводить с мата на русский язык. Как бы это объяснить... Идея равноправия противоречит самой природе. Технике полового акта, если хотите. Да, действительно, в современном обществе женщина может быть, образно говоря, сверху. Что чаще всего и происходит. Подавляющее большинство современных мужчин свою власть в семье делегируют женщине совершенно добровольно, потому что их так научила мама. Тогда, милые дамы, и пользуйтесь этой властью. Мудро и по-женски, как государыня Екатерина II (почитайте, кстати, её письма фаворитам вместо глупых своих женских журналов). Но имейте в виду: от такого мужчины, даже если он миллионер или генерал ФСБ, у вас поджилки трястись не будут. Не будете вы его по-настоящему уважать. Но зато — свобода и равноправие, причём именно вы ощутимо равноправнее.

Другой вариант встречается крайне редко. Это мужчина в классическом смысле слова. Никакой он не джентльмен и  не рыцарь без страха и укропа. Скорее, в современном понимании, мерзавец. Потому что вы для него — как раз никакой не человек. А нечто вроде кошки. Кошку можно любить, заботиться о ней, огреть тапком или даже пускать на постель. Но вот учитывать её мнение — идиотизм. Мужчина принимает решения сам. Для него в мире есть очень много вещей важнее вас. Да, это мужчина, настоящий, без примесей. Но вы-то выросли на гамбургерах. Вкус настоящего мяса вам может и не понравиться. А  главное — вы-то такому мужчине зачем с вашими тараканами?

То есть в семье женщина может играть роль либо доминирующую, либо подчинённую. Но вот равноправия быть не может. Это противоречит фундаментальным законам мироздания. Соответственно, есть только два типа мужчин: одни готовы подчиняться вам, другим будете подчиняться вы. Определитесь, что вам нужно, и перестаньте мазать торт горчицей.

Ну и в-третьих, он должен любить только вас, а вы только его, и прочие розовые сопли. Да, действительно, на свете есть полностью моногамные пары. Которым никто другой не нужен. Таких очень мало. И с какой стати вы решили, что это про вас? Для начала, убедитесь: вы девственница? Если нет, то о какой моногамии может идти речь? Ах, это ошибки молодости? Меня вот всегда занимал вопрос: после какого количества м-м-м... ошибок приличная девушка перестаёт наконец-то быть приличной девушкой? От некоторых дам я слышал, что главное, чтоб не было двух одновременно. Так, а в переходный период? Когда одни, как вы говорите, отношения завершаются, а другие только начинаются?

Нет, мы тут на Тёмной стороне никого не осуждаем. Нам это как-то даже не к лицу. Мы о другом: может, всё-таки это были не ошибки, а закономерность? И вам элементарно требуется много мужиков — хороших и разных? Не только для секса, а вообще. Для общения. Чтоб вокруг кружили, вниманием снабжали (читай — энергией). А то настоящий-то мужчина всех ваших «только друзей» поразгонит на хрен. Оно вам надо?

Может, хорошая девочка — это всё-таки не вы? А то сколько можно-то?! Вот есть такие звери — бегемоты. Они моногамны. Сделав выбор однажды, бегемот всю жизнь любит одну бегемотиху. А есть — медведи. Так вот у них — женская полигамия. То есть, самка стремится спариться с максимальным количеством самцов. И что, бегемотиха — хорошая девочка, а медведица — плохая? Так вот человек — существо чуть более сложное, чем медведь или бегемот. У нас в рамках одного и того же биологического вида возможны разные сценарии сексуального поведения. И ваш собственный сценарий в вас зашит, и вы его отлично знаете. Может, с точки зрения мамы или прогрессивно мыслящей женской психологини, он и неправильный. Но он ваш. Главное — не пытаться делать как правильно, а то получится как всегда. Вы не представляете себе, как забавно выглядит тётка за тридцать, трижды разведённая, с  ребёнком, когда хочет быть хорошей девочкой.

Ну и напоследок. Если всё-таки нашли. Так чтоб не изгадить. Специально от Тёмной стороны — Секрет удержания мужчины, которого вы захватили, пользуясь предыдущим Тёмным Секретом. Бабу-Ягу помните? Ты добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом и расспрашивай. Это значит: пришёл мужчина домой — и не надо с порога кидаться ни с ласками, ни с проблемами. Пусть пожрёт. Пусть в своей берлоге поваляется (если берлоги нет — оборудовать немедленно!). Сами туда не лезьте и детей не пускайте. Вы не бойтесь, он вылезет. Придёт кабан за помоями. Вот тогда можно и поговорить, и попросить, и дано будет вам. Потому что ничто так не бесит мужчину, как фраза: «Ты мне совсем не уделяешь внимания».

Чтоб мужики давали денег

На одних женщин мужчины легко тратят крупные суммы. Не  жалея, не считая и ничего не требуя взамен. Те их ещё и динамят. С другими — жмутся купить самое необходимое и просят раздельный счёт в ресторане. И получают всё даром. Хотя последние отнюдь не скромницы-альтруистки. И регулярно посещают тренинги типа «Школа Хищниц. Как развести мужика с женой и на бабки». На Тёмной стороне без серных слёз горючих на это уже смотреть не могут. Что делать с женатыми, мы в другой раз поговорим. А сегодня расскажем... нет, никаких разводок, вы что! Чтоб сам всё отдал — и был счастлив.

Ну, во-первых. Каков главный страх достаточно опытного, небедного и битого жизнью мужчины? — «Она со мной только из-за денег!» Тем более что это в большинстве случаев — святая правда. А какая самая заветная, несбыточная и дерзкая мечта? Почувствовать себя Настоящим Мужчиной. За то, чтобы хотя бы приблизиться к этой мечте, ощутить её вкус — он отдаст любые деньги. Конкретно — вам. Потому что с тех пор как драконы перевелись, а дуэли запретили, других возможностей доказать свою мужественность не осталось.

Во-вторых. Что мужчина больше всего ценит и боится потерять? Свободу. Он должен сам всё решать! А с чем он расстаётся с радостью и тайным облегчением? Да со свободой же. Но так, чтобы никто не знал, в первую очередь — он сам. Чтоб со всем мужеством и самостоятельностью принять единственно возможное решение. К которому его подвели на поводке и в наглазниках.

Соответственно, задача мудрой женщины — создать максимально естественные условия для траты денег на неё, любимую, но ни в коем случае не только не давить впрямую, но и не делать никаких намёков. А вот когда сам догадается, за правильное решение поощрять искренним восхищением. Причём восхищаться не подарком и не услугой (ой, мимимишечки, какая прелесть!), а самим мужчиной — лично (а-ах, какой ты!).

Как мы помним по прошлому Тёмному посту для женщин, главный наркотик, на который подсаживается мужчина, — это женское восхищение в связи с тем, на что он тратит энергию. Ну а деньги — это и есть воплощение энергии в нашем мире. Таким образом, мужчина, когда тратит деньги на женщину, испытывает кайф не меньше сексуального. Главное, не спугнуть, а то он пуганый. Вот и всё. Весь секрет Философского камня, который позволяет получать золото из чего угодно, и из ваших прелестей — в том числе. Дальше — примеры для блондинок.

Итак, вот вы, используя навыки из предыдущего Тёмного поста, зацепили мужика неглупого и небедного. И он вам какую-то фигню рассказывает, а сам лихорадочно ищет решение единственной задачи: как бы сделать так, чтоб вы ему дали. Что мужчинам нужно только одно — это не совсем так. Вернее: мужчины думают, что им нужно только одно. Вот и он думает. Прикидывает. Оценивает. Сразу вас на самолёт и в Ниццу — разбалуется. И не даст. Сушками покормить и в гостиницу — обидится. И тоже не даст. Блин. Посреди всех этих душевных метаний следует на него посмотреть так... оценивающе и сказать волшебные слова: «Ну, ты же мужчина — решай».

Поскольку, как мы на Тёмной стороне надеемся, общение ваше происходит не в подъезде или на вокзале, а в каком-либо приличном пространстве, наполненном более-менее дорогими заведениями (учтите при выборе места для свидания), то с такой подачи в сушильню он вас уже точно не поведёт. Но каким бы ни было решение, пока не реагируем никак. Продолжаем поглядывать оценивающе, время от времени подбадривая наводящими вопросами о нём самом. Вопросы должны помогать ему раскрыть собственный статус и мужественность. Например: «Это, наверное, непросто — управлять людьми?», «Ты каким спортом занимаешься? Это, наверное, опасно?» и т. д. Допустим, он принял правильное решение и ведёт вас в заведение приличное и дорогое. Не спешим вознаграждать восхищением. Это на десерт. Принимаем спокойно и как должное, без жлобства. Но если и ошибся, и тащит всё-таки в суши (условно) — презрением не обдаём ни в коем случае. Разве что если совсем уж хамит и зовёт в сауну.

Кстати. Ни в коем случае не делаем секс инструментом манипулирования. Он ведь не мальчик уже. Мы тут на Тёмной стороне уже почти гинекологи, так что предельно откровенно: давать следует не раньше третьего свидания и не позже пятого. Если не хотите — ищите другого кавалера. Тут, правда, есть одна хитрость. В первый раз получив желаемое, мужчина начинает думать, что это самое дело ему теперь принадлежит естественным образом. А уж хрен. Пока не живёте вместе — счёт каждый раз обнуляется. То есть опять — где-то в районе третьего свидания. Причём ваш отказ должен выглядеть как похищение принцессы злым драконом: завтра отчётное совещание по желудям, а начальник — зверь. Пусть ваш рыцарь заодно привыкает к мысли о вашем содержании или покупке маленького уютного бизнеса. Только обереги вас Тёмные Боги, никаких намёков, что, мол, некому позаботиться о бедной девушке. Спокойно, как взрослые люди: «Ну да, много работаю». Сам догадается, дураки нам не нужны.

Впрочем, мы отвлеклись. А свидание меж тем близится к логическому завершению, пора прощаться. Помним старое мудрое правило: выигрывает тот, кто уходит первым. И вот в этот момент, в момент прощания — как раз и подводим итоги. Если он всё делал правильно, во взгляде вашем — искреннее восхищение. Если накосячил — лёгкое сожаление. Всё. Этого достаточно.

Более того, ваше поведение на следующем свидании никак не должно зависеть от предыдущего. Счёт каждый раз обнуляется — не забыли? Чем меньше логики в вашем поведении, тем сильнее привязка. Но вот в финале очередного захода он либо получает дозу главного наркотика, либо самое страшное наказание. Ещё раз: это не секс (он может быть, а может не быть) и не ледяной душ невыраженного презрения (это сильнодействующее средство, оно используется только на старте, чтобы заякорить внимание). Это взгляд восхищения, как будто он только что на ваших глазах членом великана убил. Или лёгкого разочарования: ну надо же, такой хороший, но вот сейчас — облажался. Чтоб надежда оставалась и желание исправиться. Тогда он будет искать средства исправиться или увеличить дозу. Условный рефлекс у мужчин вырабатывается очень быстро. Так и до Ниццы недалеко.

Ну и напоследок. Когда уже живёте вместе. Чтоб продолжал на вас тратить много и с удовольствием. Самая распространённая и фатальная ошибка женщин: получив что-либо, тут же просить ещё вдогонку. «Ой, раз уж мы кухню купили, надо и спальню поменять!.. Ой, к этой сумочке ещё нужны эти туфельки!..» Запомните: правило «куй железо, пока горячо» здесь не просто не работает, а вызывает чувство глухой тоски и раздражения. И напрочь отбивает всякое желание потратить на вас хоть копейку. Это примерно то же самое, что сразу же после полового акта — требовать повторить. После выброса энергии мужчине необходимо отдохнуть. Физиология такая. Поэтому даже если на этот раз он вас полностью не удовлетворил (во всех смыслах), терпеливо вырабатываем у него положительный условный рефлекс и подсаживаем на наркотик восхищения. Тогда с неизбежностью будет расти и количество, и качество.

Магия знакомства или инструкция для старых котов

Лет десять назад с девушкой познакомиться — херня вопрос. Целыми днями можно было только этим и заниматься. А чем ещё заняться бедному работающему студенту? Едешь с пары на работу — а это целый час в автобусе — знакомишься. Он же весь девчонками забит. А нынче. Не подойдёшь. Все же в телефоны уткнулись и чего-то там пишут. Аж грустно. Поэтому наши читатели старшего возраста давно уже плюнули на это дело и предпочитают бордели. Однако и выбор проститутки — та ещё работёнка.

На сотню проституток приходится максимум одна, которая свою работу знает, любит и ценит. Остальные же стыдятся, мучаются и ведут себя как нерадивый менеджер. То есть подходят к делу, мягко говоря, без энтузиазма. В лучшем случае — механистически. На этапе продаж некоторые, конечно, пытаются вести себя многообещающе. Однако как доходит до дела — будто подменили. Лучше всего это описано в книжке у Алексея Иванова в «Блуда и МУДО». Очень рекомендую.

Если вы думаете, что половой вопрос при большом достатке можно решить так же просто, как выпить стакан воды (как обещала Коллонтай матросам и строителям коммунизма), то у вас просто не было этого самого достатка. А главное, вы не были знакомы с сутенёрами Москвы. С теми, кто ищет девушек для миллионеров. Беда-то у сутенёров какая — клиент хочет чего-нибудь душевного, чего-нибудь с человечинкой. А нету! Ни за какие деньги. Со знанием языков, экономики и навыками использования интимных мышц — есть. А с человечинкой — нет, нету.

Есть и вторая фантазия больших боссов — это ёбля подчинённых. Ведь не зря же говорят: секретутка. То есть проститутка с навыками работы на ПК. Кому-то, может, и повезло. Попалась профи. Но чаще — сплошное разочарование. Вы нанимаете девушку, чтобы поёбывать. А она нанимается к вам, чтобы делать карьеру. Причём через постель её делать не хочет. Даже если и делает — то через это самое «не хочу». А короткие юбки и длинные ноги у неё исключительно из чувства прекрасного. Вот ведь засада.

Наблюдал я как-то за жизнью одного состоятельного дяди. Тот денег довольно много спиздил. Миллионов тридцать долларов. Но всё не мог решить вопрос с бабами. Поэтому завёл у себя на работе любовницу. Или она его завела. Страшная, тупая, и жопа у неё шершавая, как ананас. Так обладание этого счастья обошлось ему ни много ни мало в лям долларов. Мне кажется, переплатил.

Всех этих историй не выдержала душа поэтов на Тёмной стороне. И решили мы расписать, как нынче можно знакомиться с девушками. С нормальными живыми девушками. Чтоб как в юности.

Напряги и расслабоны

Вот если вы напряжены, то ничего не получится. Поэтому Настоящие Сварщики обречены на суходрочку и ёблю мозгов от злых и страшных жён. А вы ведь, паскуды, что делаете: выходите на охоту, или просто девушка на улице приглянулась, — и вы тут же эту самую маску Настоящего Сварщика напяливаете. То ли мужество распирает, то ли какать хочется. Нельзя так. Вот с такой мордой точно ничего не получится.

А как расслабиться? Дак для этого же и писалась первая занятка. Чтобы на баб охотиться. Волну по телу пускаем. Особенно её пускаем туда, где у нас главный напряг, и пусть волна нас и расслабляет. Тепло по телу ходит. Вот и погоняйте волну перед охотой. И научитесь запускать её легко и незаметно — на случай, если дичь нежная появилась в поле зрения неожиданно. А то ведь самое обидное — такую девушку сегодня увидел, а не подошёл. Потом ещё неделю с ней мысленно разговоры разговариваешь, теряя энергию в промышленных объёмах. Кстати, заметим, что если вы расслабились, то и народ к вам тянется сам по себе. Потому что с Ненастоящим Сварщиком общаться гораздо приятнее, чем с Настоящим.

Конечно, у вас есть всякие страшки: пошлют, я уже старый, как посмотрят, будут только из-за денег, начнут мозг ебать... Вот с этим вы, скорее всего, поделать ничего не сможете. Как мы от них избавимся? А не будем избавляться, пусть они где-нибудь повисят, но отдельно от вас. Я лично в шарик их подвешиваю, и пусть они в этом шарике и висят. Кто-то мысленно на заднее сиденье пересаживает. Чтоб не отвлекали. Найдите свой образ для этого. Потому что образ — это самая материальная вещь на свете.

Ну и последнее: у нас же нет цели догнать и перегнать Америку. Мы же развлекаемся — охотимся. Поэтому убьём сразу Надежду. Сегодня мы никого не снимем. Любовь всей жизни не найдём. И даже порнозвезду не найдём. Просто кайфуем, придуриваемся и болтаем. Мы же не пикаперы прыщавые. Мы настроение ловим хорошее.

Взгляд

Если вы интернет-дрочер и прикалываетесь по сайтам знакомств, то там всё понятно — жмякаете плюсики. Регистрируетесь на всех сайтах — и вперёд. На старте посоветовать ничего больше не могу. А вот если вы захотели живого мяса... Да запах победы ощутить, вот тогда идём на охоту в общественные места. Подойдёт всё, что угодно. Вспомните юность: парк, метро, кафе или ресторан, в конце концов. Если хотите, чтобы на вас поохотились, то какой-нибудь гламурный бар. И вообще, нормальный кот всегда готов. И всегда расслаблен, кстати. Исключение только одно: банки и торговые центры. В них не рекомендую. Дело, конечно, на любителя, однако атмосфера там какая-то поганая для знакомств.

И вот тут возникает заминка. Припрутся два здоровых дяди, лет за сраку. И не знают, а чего делать-то. Вроде с другом сговорились — пошли с бабами знакомиться. А сами за стойку усядутся и постепенно напиваются друг с другом. От бессилия и безысходности, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Потому что забыли они, с чего надо начинать. А начинать надобно со взгляда. Только внимание: не надо вот этих комедийных убийственных взглядов. Мы ж коты, а не удавы какие-нибудь. Нам зачем взглядом гипнотизировать? Мягонько проходим, ненавязчивым касанием (запомните: раздевать взглядом можно, только если уже хоть как-то знакомы. А то спугнёте). На сайтах знакомств плюсики жмякаете, а тут надо эти плюсики глазами нажимать. Комплименты делать. Если девушка улыбнулась — наш клиент.

Предложение руки и члена

И вот теперь самое трудное. Как подойти. И первая фраза. Обычно это выглядит ужасно. Мужчина начинает ёрзать. Иногда даже делать всякие призывные полужесты, указывая глазами на соседний стул. Мол, ходи сюды. Наконец решается. Коряво вылезает из-за стойки, цепляясь пузом и роняя кружку. И начинает дрейфовать в сторону несчастной девушки с вопросительной миной на лице. Знакомство начинает с мычания типа «Можно?», «Девушка?» и «Разрешите?». Кстати: «Скучаете?» — это легитимное обращение исключительно к проститутке. А приличные девушки, которые дают бесплатно, очень обижаются. Иногда девушки, чтобы избавить вас от мучений, подходят сами. Тогда, считайте, повезло. Вас сняли. Ну, тоже вариант.

Хотя на самом деле всё просто. Помните, в «Операции Ы»? Привлечь внимание старушки простым естественным вопросом. Ну так и с девушками — то же самое. И «Как пройти в библиотеку?» — уже не самый плохой вариант. Особенно, если дело происходит в парке, а вы как раз знаете, где эта самая библиотека. Вот и покажете как раз: девчонки-то не знают. Во всяких злачных местах более-менее допустимая фраза: «В первый раз здесь?». Это если уж совсем язык к гортани присох. А вообще, стесняетесь, так и скажите: «Мне нужна ваша помощь. Ужасно стесняюсь с вами познакомиться».

Но, честно говоря, выучивать набор фраз и репетировать перед зеркалом — ремесленничество. Я обычно вообще не могу вспомнить, что там молол. Достаточно знать принцип: первый контакт — взгляд, первая фраза — вопрос. Важно не то, что вы говорите, а ваше состояние. Лёгкая изменёнка, как мы это называем на Тёмной стороне. Про волну не забыли?

Дальше задача — сделать предложение. Что вы с ней будете делать дальше. Это работает и если вы на сайтах тусите, и если вы бойцовый кот и в реале знакомитесь. Итак суть хорошего предложения: намёк на секс при том, что само предложение выглядит вполне цивильно. Вот, например: «Поехали слушать громкую музыку». Вроде ничего неприличного. Однако что-то такое мерещится. Расслабьтесь и придумайте какую-нибудь такую же ерунду. Готовых формул не даём, и эту не рекомендую, а то будет потом пол-Москвы бегать и предлагать послушать громкую музыку. Все примеры здесь — не для копирования, а для настройки на нужный лад.

А вот прямого предложения руки и члена — не надо. Это могут себе позволить только совсем Ненастоящие Сварщики. Настоящие же, когда это предлагают, то девушкам становится страшно и хочется куда-нибудь сбежать.

И ещё очень важный момент: вы должны предложить сделать что-нибудь вместе, но в каком-нибудь общественном месте. А что это будет: лазание по скалодрому или дегустация французского вина — не имеет значения. На первых порах важно не спугнуть (исключение — кабаки и клубы, предназначенные специально для съёма, там можно сразу предлагать посмотреть ируканские ковры, как говорили мудрые старики Стругацкие).

Едем к сексу

Девушки хотят и боятся. Это их нормальное состояние. Поэтому их шатает из стороны в сторону. То вы бог, то вы гнида последняя. И дальше за вами выбор — сегодня её в койку уложить или завтра, или никогда. Пока девушку качает, она может глупости всякие говорить или делать. Это нормально. В это время можно нежно целовать и щекотать. Главное — не вслушиваться в её слова. А после можно обозначать правила игры. Вот например:

— Я человек женатый. Жену свою люблю. Но ты мне понравилась. Я хочу тебя. Согласна — поехали. Только два условия: потом звонков и смс не надо, а встречаться будем тогда, когда я захочу.

Важный элемент всей этой речи: не предложение прямого перепихона. Вообще, никогда не говорите девушке: «Мне нужен только секс». Даже если вы оба знаете, что так оно и есть. Но и рисовать розовые воздушные замки не надо. Как говорил Александр Дюма (феноменальный,кстати, блядун): «Женщин и слуг сразу надо поставить на то место, на котором вы их хотите видеть». Поэтому сразу и обозначаем: вы знаете, чего вы хотите и на каких условиях эти свои хотелки будете удовлетворять. Обычно это говорится после первых поцелуев. Ну или после первого секса, если те поцелуи естественным образом в него перешли.

И ещё. Глупые думают, что наличие жены — это проблема. И на свидании следует скрывать сей факт. Глупые. Умные понимают, что наличие жены наоборот следует демонстрировать. Ведь это означает, что человек вы более-менее нормальный. Может быть, даже приличный. Ну а жена… Есть с кем соревноваться. Щас я тебе такой секс покажу, что о жене и не вспомнишь…

В общем, демонстрация семьи — сплошной плюс. Безо всяких минусов. Только если вы какую-нибудь сумасшедшую бабу не сняли. Тогда, конечно, возникнут проблемы. Но проблемы с ней возникнут в любом случае. И лучше неадекват выявить на ранней стадии.

Неудачи и залипания

Пока вы делаете калибровку, то есть привыкаете знакомиться и общаться с бабами в расслабленном состоянии, неизбежны ошибки. Но какова цена ошибки? Небольшая потеря времени и денег. Всего-то. Расход боеприпасов. Некоторые отчего-то очень боятся, что те девки, которые им не дали, будут их обсуждать. Успокойтесь: обсуждать будут в любом случае. От этого вы получаете энергию, кстати, независимо от того, что там они говорят. В любом мегаполисе дофига баб. И все они хотят секса, отношений, семьи. Очень страстно. Чем больше мегаполис, тем больше таких женщин. Поэтому испорченных знакомств может быть сколько угодно. Главное, не париться — не попал, идёшь к следующей. И даже если попал и кого-то закадрил — всё равно идёшь к следующей. Потому что если вы не нашли любовь всей своей жизни, то отношение должно быть простое. Без залипаний. Как честный человек, вы никому и ничем не обязаны.

Мама с папой: любить нельзя убить

Наши родители — кто они? Что это вообще за форма жизни? Всю жизнь нам объясняли, что мы их очень любим. А если что не так, то они же нам только добра желали. Мы и сами так говорим. Потому что о родителях нельзя по-другому. И всё бы хорошо да гладенько, если бы не алкоголь. Стоит напоить человека до полной откровенности, как говорят оперативники, и спросить о родителях — и раскрывается бездна. Да такая, что и с Тёмной стороны туда заглядывать страшновато. Но мы попробуем.

И вот мой знакомый (парень сложной судьбы и противоречивой биографии) в состоянии снятия всех барьеров выдаёт: «Знаешь, я всякое видел в жизни. В 18 лет ушёл из дома. Торговал оружием, наркотиками и проститутками. Людей в лес возил. Башкой рисковал через два дня на третий. Было очень страшно и мерзко. Но никогда, блядь, никогда, не было так хреново, как в этом ебучем помойном аду, в котором я жил с родителями!» Я знаю его родителей — нормальные люди с виду, интеллигентные. Что они с ним, интересно, делали?

Другая история, из тех, что рассказывают ближе к пяти утра. Одна хорошая девочка много-много работала. Приехала из провинции в Москву. Пахала лет двадцать. И вот к сорока годам: свой междуогородный бизнес, офис в самом центре. Центрее только у Путина. И решила девочка маму свою вывезти. Сняла самый дорогой номер в самой дорогой гостинице. Устроила спа и прочие процедуры. Разве что не наняла толпу рабов, чтобы те ноги целовали её маме. Короче говоря, высший класс… На что мама сказала: «Не понимаю я этого твоего бизнеса». Что хотела в этот момент сделать дочка, лучше промолчать. Обошлось без убийства. Пока во всяком случае.

Ещё один мой знакомый со своими родителями буквально не может находиться в одном пространстве. Слишком разные жизни и интересы. Ещё будучи наёмником, товарищ заработал себе на квартиру. Да не на какую-нибудь вшивую однушку. А на такую, где много-много комнат. Внутри своя сауна. Да, не особняк. Но всё же к тридцати годам — жена, дети, хата, машина. Полный набор. И без кредитов и прочих ипотек. Зашёл к папе: так мол и так, квартиру купил, порадуйся сыновнему успеху. «Да, — обрадовался папочка, — хороший у тебя начальник». Надо ли говорить, что трудился парень в тот момент просто в нереальном гадючнике. «Веришь, — рассказывал он потом, когда с вискаря мы перешли на коньяк. — Еле руку удержал, чтоб не въебать».

И наконец, когда миллиардер проорал мне в телефонную трубку: «Ты как моя мать! Тебе нужны от меня только деньги!» — я задумался. В чём-то нас наебали при рождении. Или сразу после. Кто там кого любит и кто кому добра желает — оно конечно. Но самое ведь что паскудное — родители, пока нас растили, они же наблюдали за нами. Как минимум половину жизни. И знают наши самые больные точки. Знают, куда ударить. Мало того, могут сделать это легко и незаметно. И они, блядь, регулярно это делают. И не для благих целей. А просто, чтобы кровушки попить. А потом взрослые уже дяди и тёти топят лютую обиду в алкоголе и заходятся в истерике. Как говорил ещё один мой знакомый: «Родители тоже люди, поэтому от них можно ожидать любой подлости в любой момент».

Толпы психологов с этого кормятся: все мы родом из детства, все наши проблемы оттуда же. Но папу с мамой нам любить — ну прямо жизненно необходимо. Если не очень получается, значит, мы какие-то неправильные. Лечить нас надо. Щас мы терапию проведём. Гештальт закроем. Научимся маму с папой правильно любить. Проблема в том, что эти практики ни хера не помогают. Дают некоторый и недолгий прилив сил, который добрые и любящие родители расшибают одним снайперским плевком ядовитой слюны в душу. Иногда это может продолжаться десятилетиями. Впрочем, не будем осуждать психологов. Им тоже несладко, у них тоже родители есть.

Если бы психологи и их клиенты хоть ненадолго прервали эту беготню по кругу смерти и почитали бы первоисточники, то они бы знали, что разводка эта ещё из Ветхого Завета. Это фишка такая всех авраамических религий — Бог может сделать всё что угодно (и делает), а ты его люби. Отношения же отца с сыном подобны отношениям Бога с человеком. Я тебя породил, я тебя и убью. Короче говоря, вы жизнью должны расплатиться за свою жизнь. Поэтому и обязаны принимать те самые тычки и плевки, любя: через боль с любовью пополам мы отдаём максимально возможное количество энергии. Ваша энергия — пища Бога. И вашим родителям она тоже очень по вкусу, особенно — с возрастом. И тут благодарность деньгами и услугами не принимается. Чтобы жить, нужна кровь.

Самое интересное, что эта конструкция работает и для самых твердолобых атеистов, и самых отмороженных сатанистов, и просто неблагодарных людей, которые за тридцать лет родителям ни разу и не позвонили (что не означает: ни разу о них не вспомнили). Потому что есть такая штука — родовая энергия. Она нематериальна, но от неё очень сильно зависят такие материальные вещи, как здоровье и благосостояние. Не зря родовую структуру сравнивают с корневой системой. Она-то нас и привязывает к родителям намертво. А потребность великовозрастных деток в одобрении старых маразматиков — это просто одно из проявлений энергоструктуры.

И кстати, все запреты на негатив к родителям имеют под собой вполне реальную основу: это всё равно что гадить в трубу, из которой пьёшь. Но что делать, если эта труба, мало того, что дырявая, так ещё и начинает работать не на подачу энергии, а на её отсос? Или вместо энергии по ней начали подавать дерьмо? Ведь от трубы-то никуда не денешься. Она нематериальна, как мы помним.

В глубокой древности эту проблему решали радикально. Судя по мифологии, у огромного количества народов престарелых родителей попросту убивали. Правда, со всем почётом и по обряду. Могли, например, напоить-накормить, на саночках покатать, ноги перебить и в овраг специальный скинуть. Или на плотике отправить в море-окиян, дав на дорожку чего-нибудь вкусненького. Или у костра зимой оставить с небольшим запасом дровишек — есть у Джека Лондона такой рассказ. Всё потому, что времена были суровые и лишней энергией никто не разбрасывался. Так что предков почитали, но уже мёртвых. Понятно, что в современном обществе этот метод не проходит. Не говоря ни о чём другом, тут свои дети подрастают не по дням, а по часам. Не успеешь оглянуться, как самому пора на санки.

Отчасти и на время проблему снимает алкоголь, который есть не что иное, как концентрат энергии, очень близкой по качествам к родовой. Ну, с понятными побочными эффектами. Поэтому, кстати, подавляющее большинство алкоголиков — это как раз жертвы сложных отношений с родителями. Обычно такое происходит, когда у строгой и правильной мамы ребёнок в чём-либо не оправдал её безумных надежд.

Некоторые особо продвинутые товарищи пытаются работать над отношениями. Ходят по психологам, но уже с родителями. Пытаются родителей просвящать. Радовать их, как та сорокалетняя девочка. Естественно, в итоге получают ведро говна и дохлую кошку.

Потому что сознание родителей не переделать. Нет у них других источников энергии, кроме вас. Не обучены. И не научишь уже: лет за шестьдесят всё задубело так, что лучше уж не трогать. А кушать-то им тоже хочется. И вот приезжает мамочка сыночка навестить, а уезжает — вся в слезах и обидах, но отчего-то посвежевшая. А у сыночка потом крокодил не ловится и не растёт кокос. И поскольку про энергию никто ни черта не знает, то эти события выглядят никак не связанными. Но вот если понимать некоторые законы мира энергии, то сделать можно не так уж и мало.

Во-первых, отток энергии сильно, хотя и не на 100%, зависит от расстояния и наличия общего пространства. Поэтому гораздо чаще при прочих равных проблемах с родителями, успеха добиваются дети, уехавшие куда подальше. Соответственно, не надо лезть в пространство родителей или тащить их в своё. Даже из самых благих побуждений. Будет только хуже. Зато установив границы и нейтральные полосы, вы сильно сократите объёмы взаимного негатива, для которого никакое расстояние не помеха. Навестить на день рождения и Новый год (не с пустыми руками) и звонить время от времени, не вдаваясь в подробности своей жизни, — необходимо и достаточно. Если же родители сами лезут, как на буфет, эти попытки приходится негрубо, но безапелляционно пресекать. Поверьте, обид и разрушений так будет меньше.

Во-вторых, не будем забывать заветы древних. Нет-нет, не про саночки и плотики. А про почитание мёртвых предков. Вы удивитесь, но стоит прибраться на могилках дедов: цветочки там посадить и сто грамм оставить с чёрным хлебушком, как родители начинают вести себя резко адекватнее. Похожий, но сильно ослабленный эффект даёт сбор старинных семейных фотографий, исследования родового древа и т. д. Но только если делать всё это лично. Так работает родовая энергия. Грубо говоря, увеличивая её поток в систему снизу, мы снижаем у энергодефицитных родителей потребность высасывать её у вас сверху. К сожалению, культура общения со Смертью в современном обществе утрачена почти так же, как здоровые отношения родителей и детей. Что закономерно. Но это уже отдельная тема.

Ну и наконец — снижать количество собственных психоэнергетических уязвимостей. Если вам ткнули куда-то, и боль такая, что аж в глазах темно, значит, вероятнее всего, там у вас какая-то застарелая болячка. Тут снайперско-хирургическая точность и первобытная жестокость родителей — даже на пользу. Если уж они не смогут вас зацепить, то и никто не сможет. Значит, вы прозрачны и неуязвимы, как самый Ненастоящий Сварщик. Другое дело, что эти проверки на вшивость мудрые родители обычно устраивают в самое неподходящее время. И вслед за одними точками уязвимости всегда найдут новые. Так что если именно сегодня или именно на эту тему вы не готовы общаться — можете этого не делать. Тоже, кстати, навык по жизни бесценный. Ну — за родителей!

Половой стоит вопрос

«Здравствуйте, уважаемая Тёмная сторона. Повесть "15" навеяла вопрос о сексуальном воспитании детей. Нам родители ничего не рассказывали, т.к. в СССР секса не было. Думаю, что каждый тридцатилетий имеет свою "жесть" в сексуальном опыте. Что об ЭТОМ детям рассказывать и когда начинать? Мои еще маленькие, 5 и 3. Заранее благодарна».

С Тёмной стороны отвечают: под сексуальным воспитанием люди обычно понимают нечто странное. Во-первых — косноязычное объяснение, что у кого есть и что куда засовывать. Во-вторых — краткий курс контрацепции и профилактики ЗПП. И в-третьих — серьёзное-пресерьёзное предупреждение, как это всё опасно, и какая ответственность, и что лучше с этим не торопиться. Ну так все эти сокровища знаний вы можете смело оставить при себе и детей не смешить в любом возрасте.

Потому что сексуальное воспитание — это адекватное взаимодействие с противоположным полом и соответствие естественной природе пола собственного. И начинается оно с момента рождения. Когда в пространстве, в которое вывалился ребёнок, впервые звучит: «Мальчик!» или «Девочка!». Проблема в том, что с этой самой адекватностью у самих сексуальных воспитателей, как правило, всё очень печально.

Показательно, что самые популярные тексты Тёмной стороны — это: «Если нету мужика», «Что делать с бабами» и «Подглядывать хорошо» (последний совсем не про то, но народ ведётся). То есть к своим 30-40-50 годам взрослые остались такими же закомплексованными и сексуально-беспомощными, как и были в 15 лет. Так что прежде чем к детям с воспитаниями лезть, неплохо бы самим в этом вопросе разобраться.

Дети, они такие: ни фига не слушают, но всё повторяют. Сексуальное поведение в том числе. И если вы счастливы в своей сексуальной жизни (повторюсь: имеется в виду не только и не столько постель, сколько отношения с противоположным полом вообще), то расслабьтесь — дети всё скопируют. Ну, может, останется объяснить пару нюансов. И они с максимальной долей вероятности будут счастливы, как и вы. Только, по-моему, как раз от этого вы и хотите их избавить.

Ну а теперь — подробнее и по пунктам. Что куда засовывать и чем это чревато, дети разберутся и без вас. С 7-8 лет примерно уже все всё отлично знают. И самое смешное, что пока не включились гормоны, всё это совершенно не интересно. Вернее, ассоциируется больше с туалетом. Ну и юмор соответствующий. Поэтому когда довольный карапуз орёт во дворе про письки, а мамы-папы укоризненно грозят ему пальчиком — думают они совершенно про разное.

Ну а когда гормоналка включается (лет с 10-11), тут уж и скворечник — порнография. Как в том анекдоте про Вовочку, который смотрел на кирпич, а думал про это самое. Потому что всегда только об этом и думал. И тут проблема уже не в том...

Кстати. Думаю, с этого места надо поподробнее. Задача мальчика — приобретение максимального опыта общения с девочками, в том числе и сексуального. Мужчину опыт не портит (кроме гомосексуального). Не бойтесь, раньше времени никто ему всё равно не даст. Зато собрав свои шишки заранее, он сможет сделать осознанный выбор, когда придёт время создавать семью. И не испортит свою женщину неадекватным обращением. Что сплошь и рядом мы наблюдаем у романтичных юношей и рыцарственных мужчин, о которых прекрасные дамы вытирают ноги.

Ну а для девочки кейс посложнее — научиться легко и свободно общаться с мужчинами, но вот границу держать на замке. Причём речь не только о девственности, хотя и это очень важно, если, конечно, девушка рассчитывает на уважающего себя мужчину (что на девственность им наплевать — примитивное мужское вранье: смириться готовы многие, но не простить). Но и просто от избытка мужского внимания девушка становится такой... залапанной, как стеклянная дверь в метро. Даже если физически никто не лапает. Но думают-то все. И во всех подробностях. Тем более, что девочки взрослеют очень рано. А опыт общения с противоположным полом — необходим, а то вырастет дикая и наивная — ещё хуже будет.

Поэтому первое, что должна уяснить себе даже четырёхлетняя кукла — это то, как с ней можно обращаться, а как нельзя. И научиться прекращать нежелательную коммуникацию с определённого момента. Например, если взрослые (любого пола) норовят потискать, как котёнка (безо всякой задней мысли, ну что вы). Или мальчишки экспериментируют: что будет, если за косички подёргать или про письки рассказать, что сами только что узнали. Надо сказать, что обычно у девочек функция «уйти, обдав презрением» — встроенная. Достаточно уточнить, где эта самая граница, и не переборщить, чтоб без ханжества. Тогда и повзрослев, она лишнего не допустит.

Главные же извращенцы, которые начинают калечить детей с самого раннего возраста, — это телевизор и интернет. Только опасность не в том, что вы думаете. Родители-то всё боятся, что детки ненароком порнуху посмотрят. Как будто сами кассету под простынями-полотенцами не находили, будучи классе во втором. Не-ет, порнуха — как раз штука довольно безобидная.

Но там же ещё мультики и сериалы есть. Помню, оставил я как-то детей у бабушки с дедушкой. Прихожу — а они «Барбоскиных» смотрят. Там как раз про отношения. Вот еле сдержался, чтоб экран не прострелить. А «Трёх богатырей» новых вы видели? Как там мужчины и женщины ведут себя друг с другом? Вот где порнография, и самая извращённая: тройное проникновение в мозг. И если вы думаете, что спасение — в добрых советских мультиках, то вынужден разочаровать. Пересмотрите «Трое из Простоквашино» и подумайте, гармонична ли сексуальная жизнь у папы с мамой Дяди Фёдора. И желаете ли вы этого своим детям в их будущих семьях. Про попугая Кешу вообще молчу. И вся эта гадость впечатывается в подкорку. И дети потом так себя и ведут, когда вырастут, — посмотрите на взрослых.

Поскольку полностью оградить детей от потока этой вредной глупости невозможно, то единственный выход — терпеливо объяснять, что герои делают неправильно и как следовало бы поступить. Лет с 4-5 дети уже всё понимают прекрасно. Ну а из здоровых мультиков по интересующей нас тематике могу порекомендовать разве что советского «Маугли». Из литературы для детей и юношества — Джека Лондона. Вот это и есть сексуальное воспитание: видеть, что мужчины ведут себя как мужчины, женщины — как женщины, и вместе они не занимаются выяснением отношений. А не то, что вы думали.

Ну и что касаемо неудобных вопросов. Пока дети сами не спросили — и рассказывать об ЭТОМ не надо. Потому что если вам доверяют — спросят. А если не доверяют, то всё равно толку с такого воспитания не будет, хоть в сексуальной, хоть в  любой другой сфере. А вот когда спросят — говорить правду, но в подробности углубляться соответственно возрасту вопрошающего ребенка. Например, трехлетний дяденька интересуется:

— А почему я у вас появился?

— Потому что мы с мамой любим друг друга.

— А откуда?

— У мамы из животика.

Всё. Дальше он вопросов не задаёт на данном этапе. Придёт время — задаст. А пока можно фото-видео посмотреть, где он маленький. Через год-другой про письку спрашивает — тоже ничего страшного: «Ну да, у мужчин и женщин они разные». Так постепенно картина мира и формируется. А вот если дома мама выносит мозг папе (или очередному дяде), на экране лаются Барбоскины, а по радио играет что-то вроде: «Ну что же ты от меня ушла — ла-ла-ла...» — то какая разница, что куда засовывать? Всё равно удовольствия никакого, одно расстройство.

Гарантии в сексе и бизнесе

Людям нужны гарантии. Особенно женщинам. Штамп в паспорте. Ребёнок в заложниках. И финансовая независимость, если всё это не поможет. И гарантии финансовой независимости. И т.д. В принципе, женщину (да и большинство мужчин) можно кормить одними гарантиями. В обмен на гарантии люди готовы отказаться от любви, денег, свободы, любых радостей жизни и даже собственных детей (которых как раз сейчас сдают в школы под госгарантии). Гарантия сама по себе — гораздо более ценна, чем гарантируемое. И даже исполнения гарантийных обязательств не требуется — достаточно выдать новую гарантию.

Ну вот, к примеру. Казалось бы: восемь из десяти браков заканчиваются разводом. Статистика, мать её. Но чего только не делают женщины, чтобы получить штамп в паспорте. В первую очередь — рожают детей. Вот именно потому, что дети — тоже гарантия, да ещё какая: куда он теперь денется! Да хоть куда. По той же самой статистике большинство браков распадается как раз вскоре после рождения ребёнка. Потому что гарантии гарантиями, а все материнские инстинкты давно же атрофировались на хрен у современных женщин. Не говоря уже об умениях. Они и без детей-то — не подарок. А от разжиревшей истеричной бабы с вечно орущим существом, да без секса нормального (работа с интимными мышцами — ну что вы, мы лучше ногти накрасим) — мужчина рвёт когти, как кот после ведра воды сверху.

Есть конечно, женщины прогрессивные: зачем нам эти дети, зачем нам это брак, у нас самореализация и удовольствие от  жизни, фи. С ними ещё хуже. Потому что гарантии такой нужны ещё сильнее. Это всё пиздёж, что она такая самостоятельная. А на самом деле, ей очень страшно. И начинается: «я не понимаю наших отношений!» и прочая муть, которой она начиталась в интернете и наслушалась от подружки-психолога, такой же, естественно, самостоятельной курицы, распугавшей последних своих мужиков

Вот одна моя знакомая — обожаю её. Это которая в закрытом джентльмен-клубе трудится и мужика всё найти не может — ну нету! А жить-то как-то надо. И вот она работает. На трёх работах как самостоятельная женщина. На этих работах ей дают гарантии. Но денег не платят. Потому что кризис и эффективный эйчар-менеджмент. От этого она становится страшная и злая. Последние деньги уходят на лекарства — обостряются болячки. В конце концов — срывается. Бросает большую часть работ на хрен, оставляет какой-то там фриланс. Отсыпается, отлёживается, болячки рассасываются сами собой. Из-за экономии на врачах появляются деньги. Мужчины начинают обращать внимание, помогать, дарить подарки. Денег становится больше. Уже хватает за границу съездить отдохнуть. Правда, до последнего момента непонятно, поедет ли — но в итоге всё-таки едет. Возвращается — на десять лет моложе своего возраста. Мужики уже телефоны обрывают и возле подъезда дежурят. И тут она вспоминает, что у неё — ипотека (хотя уже пару месяцев спокойно её платила с мужских денег) и ответственность за ребёнка (который тоже заметно поздоровел). Но гарантий-то никаких! И она бежит устраиваться в очередную корпорацию — за гарантии. Там её гарантированно выжимают до исходного состояния. Естественно, очень быстро растворяются и деньги, и мужики, и здоровье. И так - по кругу. Вот как раз на очередной заход пошла. Нет, она не дура. Она тоже всё понимает. Но между благополучием и гарантиями выбирает — гарантии.

Думаете, она одна такая? Щас. Вот другая девочка, тоже знакомая. Ездил за ней молодой-холостой-спортивный, после МГУ на новеньком BMW. Ухаживал галантно: действительно запал, похоже. Ну просто мечта — принц на розовом коне. Но она же не понимает: какие у них отношения. Нужны гарантии. А то получит, что хотел — и поминай, как звали. Бывали уже случаи — осадочек остался. И она записывается к астрологу, потому что в её понимании гарантии даёт именно он. Поскольку девочка тоже самостоятельная и работающая, записывается на вечер. А тут как раз кавалер приезжает на своем BMW с цветами и шампанским. Сбыча мечт. А девочка нервничает: ей к астрологу пора. За гарантиями. И выдает: так мол и так, срочное дело. А времени — девять вечера. Что в таких случаях думает мужчина, если он не вовсе идиот? Правильно: ах ты сука. Знаем мы эти дела. Вежливо прощается, разворачивается и уезжает. А девочка идет к астрологу. Что он там ей нагадал и какие выдал гарантии, мы не знаем. Но принц прекрасный через недельку всё-таки заехал. Трахнул мстительно и свалил уже окончательно. Поставил, так сказать точку в отношениях. Нормальный мужик оказался, учитесь, пиздострадальцы.

Пиздострадальцам, кстати, тоже постоянно нужны гарантии. Где ты была, кто звонил, почему ноги побрила? Ты меня правда всё ещё любишь? (хнык) После десятка таких вопросов любая баба просто из принципа даст первому же таксисту, ещё и фоточки опубликует. Потому что если нет разницы, то зачем себе в чём-либо отказывать?

Так ведь и в бизнесе всем гарантии нужны.«...Два долбоёба, именуемые в дальнейшем Разводящий и Разводимый, заключили настоящий договор он нижеследующем...» — и дальше бывает на трёх страницах, а бывает и в трёх томах. Хотя все прекрасно знают: чем толще договор, тем ниже вероятность его исполнения. По гарантии машину пробовали отремонтировать? Новенькую, из салона? Ну: «Ваш звонок очень важен для нас...» И так два месяца. А госзаказ — мечта суицидника? Под госгарантии формальные и неформальные? Как будто хоть кто-то не знает, что у нашего государства портфолио — никакому Мавроди не снилось. Нет, я понимаю, умные люди в госсекторе очень даже зарабатывают, но гарантии-то здесь при чем? Рискованный бизнес, слалом между молотом и наковальней. Единственное место, где более-менее возвращают деньги, если уж прогарантировали – это интернет. Не всегда, но как правило. Если кнопочку найдёшь, как с ними связаться, они её прячут хорошо. Но если найдёшь — ладно, твоя взяла. Но именно интернет в этом смысле и считается самым ненадежным!

То есть, стремление к гарантиям — иррационально абсолютно. Это такая же неодолимая замануха для человека, как секс или деньги. Производная от основного инстинкта: самосохранения. И если ожидание смерти хуже самой смерти, то уверенность в благополучии – лучше самого благополучия. Настолько, что ради одной этой иллюзии можно пожертвовать благополучием вполне реальным. Использовать это свойство человеческой натуры в коммерческих целях — легко. Излечиться самому — очень трудно.

Потому что путь к излечению — это осознание и принятие собственной смерти, а также смерти вообще — как закона, обязательного для всего живого и неживого. Милые дамы, вы серьёзно собираетесь жить вечно? Да ещё — в товарном виде? Замечательно на эту тему высказался старик-Лимонов: «Если в двадцать лет мне нравились стройные двадцатилетние, то почему в пятьдесят мне должны нравиться обвисшие пятидесятилетние»? Мужчины, вы точно уверены, что ваше дело будет жить в веках? Что есть хоть что-то, что может вас гарантировать от предательства компаньона, ковша Собянина или охранников Кадырова?..

Но вот парадокс: когда человек осознаёт-таки, что гарантирована в этом мире только смерть, причём, как справедливо заметил классик, чаще всего внезапная, как мир вокруг него становится как-то надёжнее. Его меньше кидают, кирпичи пролетают мимо головы, и если и задевают, то по касательной, и даже поскользнувшись на пресловутом подсолнечном масле, он успевает ухватиться за поручень. Хотя, конечно, никаких гарантий.

Формула любви

Любовь — это резонансное совпадение траектории движения и развития основных тонких тел в пространстве-времени физической жизни мужчины и женщины. Нет, мы тут не совсем охуели на своей Тёмной стороне. Просто чуть ли не каждый второй читатель спрашивает: что такое любовь и есть ли она вообще. Причём мужики — чаще, чем бабы. Ну вот вам и ответ — какой уж есть. Тем более что общий смысл формулы вы прекрасно поняли. А если не полениться и разобраться в деталях, можно стать одним из немногих по-настоящему счастливых людей. Потому что для 99,9% народонаселения любовь — это кисель из болезненной привязанности, страдания и никому не нужных жертв. И это неспроста.

Пробежимся по самой формуле для начала. А потом разберёмся, почему у подавляющего большинства народонаселения всё через жопу. Но прежде всего — несколько общих положений, необходимых для чтения формулы любви.

Любовь, как и всё в этом мире, — это форма существования энергии. А в мире энергии — свои законы. Которые не тождественны законам физики знакомого нам материального мира, но в общем подобны им. Потому что материальный и нематериальный мир — это две стороны одной медали. Или «капельки» Инь-Ян (китайцы — красавцы всё-таки!) Так что, когда мы на Тёмной стороне употребляем всякие умные термины типа «резонанс» или «гравитация» применительно к миру энергии, это не совсем резонанс или гравитация из учебника физики. Но нечто подобное. Такой подход позволяет читателям, не утруждающим себя занятками, хоть как-то понимать, о чём мы вообще говорим. И получать ответы на свои злободневные вопросы. Про любовь, например.

Итак. Резонансное совпадение. Это значит — что? Это значит, во-первых, отсутствие привязки. Системы, находящиеся в резонансе, не связывает ничего, кроме общего пространства. То есть, если Маша любит Ваню, то им не плохо друг без друга, а хорошо вместе. А вот если Ваня без Маши аж кушать не может, значит, никакого резонанса нет, а есть привязка на энергетическом уровне типа строгого ошейника или рыболовного крючка в заднице — натянули и заболело. Другой пример: попробуйте связать две струны проволочкой — и взять аккорд. Звук будет мерзкий. Но именно эта садистская порнография и называется любовью в литературе, кино и пр.

Во-вторых, резонансное взаимодействие практически никогда не происходит мгновенно. Ну, классический пример из учебника: солдаты идут в ногу по мосту, частота собственных колебаний моста в какой-то момент совпадает с грохотом солдатских сапог — мост рушится. Но для того чтобы одна частота наложилась на другую, солдаты должны топотать по мосту какое-то время. Системы же взаимодействуют, влияют друг на друга. И если разница частот слишком велика, то никакого резонанса не произойдёт. Где-то в близком диапазоне они должны находиться. Но и полностью совпадать уже на старте частота двух систем тоже не может. Иначе это уже не две системы, а одна.

Для наших Вани и Маши это означает, что любовь с первого взгляда — увы — опять-таки не любовь, а пробой и привязка на уровне энергии. Чтобы гарпун в задницу воткнуть, много времени не нужно. Там, где есть внезапно вспыхнувшая страсть, любви быть не может. Физика процессов разная. Любовь как раз раскрывается постепенно — по мере приближения энергетических частот Вани и Маши друг к другу. А поскольку полностью они не совпадут никогда, то и выгорания чувств, снижения сексуального влечения и прочей фигни, на которой зарабатывают деньги психологи, не происходит. Как раз наоборот. Потому что всё это охлаждение работает на совершенно других принципах. Через привязку, как через электрический кабель, энергия одного из партнёров переходит к другому. Один обесточился ниже определённого предела — другой к нему резко охладел. Ну правильно: жрать-то больше нечего.

Ну и в-третьих. Резонансное совпадение резко увеличивает амплитуду колебания всей системы. То есть, её энергия возрастает на порядок. Из ничего, только вследствие резонанса. Для Маши и Вани это может означать рост доходов, улучшение здоровья, новые возможности самореализации и творчества и т. д. И наоборот, если у нас система создана по принципу поводка страсти, то один её участник может получать все эти фишечки только за счёт другого. И только до тех пор, пока у другого есть энергия. Сколько угодно примеров: жил да был парень здоровый, умный и везучий. Попался на привязку, притащил себе бабу по большой страсти. Лет через 5 обычно — от парня остаётся стремительно деградирующая развалина, а посвежевшая баба, вся в шоколаде, отправляется на новые подвиги. К сожалению, ситуация, когда человек женился — и  его попёрло, как Федота-стрельца, встречается гораздо реже.

С резонансом более-менее разобрались, теперь посмотрим, куда там у нас движутся тонкие тела. Тут всё чуть сложнее. В данном случае нам не особо важно, сколько там у человека тонких тел, важен сам принцип: человек существует не только в физическом пространстве, но и в пространстве энергии. Это такое дополнительное измерение. И в этом измерении человек, как, собственно, и любой процесс, имеет готовую траекторию во времени. Как компьютерная программа, которая существует как единое целое, хотя внутри себя имеет множество вариантов развития.

Представить себе это достаточно легко, как ни странно. Вот у нас лист бумаги — двумерное пространство. На нём — два кружочка. Наши двумерные Ваня и Маша в своём двумерном мире. А мы такие боги из мира трёхмерного. И мы-то в мудрости своей божественной видим, что кружочек, который Маша, — это у нас проекция конуса на плоскость, а кружочек, который Ваня, — вовсе даже проекция цилиндра. То есть, в их двумерном «сегодня» у Маши и Вани — полное совпадение частот, любовь-морковь и именины сердца. Но со временем их несовпадение будет нарастать, поскольку конус у нас сужается кверху, а цилиндр — нет. Это значит: пойдут скандалы, взаимное непонимание — и всё добьёт какой-нибудь кризис среднего возраста. Короче, пути разойдутся.

Умение ощущать форму процесса в многомерном пространстве-времени и есть ясновидение. Проблема Маши и Вани в том, что они у нас настоящие сварщики, а следовательно, ясновидением даже в зачаточной форме не обладают. Собственно, испокон веку люди пытались хоть как-то решать эту проблему через всевозможные гадания и астрологию. Но результаты, честно говоря, обычно бывают так себе. Не столько даже по причине несовершенства магических инструментов, сколько из-за соблазна гадающего подогнать ответ под желаемое.

Как видите, для того, чтобы возникла, вернее, сформировалась любовь, необходимо совпадение довольно многих параметров. Так что насчёт единственной второй половинки господа романтики не так уж переборщили. Хорошая новость в том, что такие пары имеют свойство притягиваться. Плохая — что настоящие сварщики свои половинки не просто в упор не видят, но и отметают с негодованием. Потому что им страсть нужна и страдание. Ну — взрослому человеку дрочить не запретишь.

Наконец, пара слов о пространстве физической жизни. В мире энергии есть несколько видов взаимодействий. Два из них мы описали выше — это резонанс и передача энергии от одного объекта или процесса другому. А есть ещё, условно говоря, гравитация. И притяжение тем больше, чем меньше расстояние между телами. Но в мире энергии важно не столько расстояние в километрах, сколько наличие общего пространства. Оно может быть и виртуальным. Но лучше, конечно, физическим. Тогда вероятность возникновения что резонанса, что привязки, возрастает на порядок. Да люди и всегда это знали. Влюбился Ваня в Машу, видит — без вариантов. И уехал на воды. Или Москву покорять. Глядишь — и полегчало со временем. И наоборот: задача Маши, если ей зачем-либо нужен Ваня, находиться в его пространстве как можно дольше. Недельку пожить вместе — и эффект будет куда сильнее, чем если годами трахаться по гостиницам.

Итого: всё, что вы читали, смотрели и вообще знали о любви — это не любовь, а история болезни. Страсть, страдание и привязки в любых формах — верный признак того, что любовью здесь и не пахнет, а просто-напросто с вас качают энергию. А теперь внимание, вопрос: почему эта венерическая болезнь стала массовой эпидемией и кому это надо?

Вы будете смеяться, но любовь в её современной нездоровой версии — целиком и полностью продукт христианской культуры. Вот, например, у китайцев даже слова соответствующего нет. И у японцев — нет. И даже в древнегреческих мифах, а позднее и в трагедиях любовь — это, скорее, борьба за самку. Или наведённая одержимость, как в случае с Еленой и Парисом. Злые шутки богов. Но никак не норма, тем более не идеал поведения. Вот путешествие в поисках супруги и соответствующие испытания — сколько угодно, в мифах любых народов. Но любила ли Василиса Премудрая Ивана-Царевича — вопрос идиотский.

И вот в одной жаркой стране вдруг появляется парень, который проповедует не просто любовь, а любовь всеобщую. И даже ко врагам. А вокруг, что характерно, всё больше какие-то гопники. В результате наш герой за свою любовь страшно пострадал. А потом на эту тему написали книжку, которая до сих пор бестселлер, даже в слабочитающей Америке. И в массовом сознании довольно быстро по историческим меркам закрепляется нехитрая связка: любовь — страдание. А потом, имея эту связку в голове, творческий люд начинает создавать художественные произведения о любви, но уже не всеобщей, а вполне конкретной. В соответствии с повседневными потребностями населения. Тем самым неся в массовое сознание чудовищную по своей разрушительности программу. Пиар-кампания, блистательная в замысле и в исполнении!

И люди начинают в массовом порядке страдать от любви, попутно моля Бога и всех Святых об исполнении своих нехитрых желаний. И имея в своём распоряжении вполне конкретные образы для настройки. Ну а куда обращено наше внимание, туда и уходит наша энергия — не забыли? А менее развитое сознание — вкусная и здоровая пища для сознания более развитого. Ну да, мы энергетическая пища, вы что, не знали? А потому что первоисточники надо читать. Там открытым текстом написано: паства. То есть — овцы. А страдания или эйфория от любви — один из способов стрижки.

Тёмная сторона ничуть не сомневается в божественном происхождении большинства священных текстов. Но с чего вы взяли, что те, кто передавал пророкам своим эту информацию, заботились исключительно о людском благе, не преследуя собственных интересов? В конце концов, человек тоже заботится о скотине — в определённой мере и до определённого момента. Но в отличие от скотины, мы обладаем практически неограниченными возможностями по развитию собственного сознания. Другое дело, что подавляющее большинство эти возможности никак не использует — вся энергия уходит в любовь.

Философия

Пустословие

Вначале было слово. А теперь, похоже, всё, приплыли. Слова по факту нет. Оно лишено какого-либо смысла и содержания и осталось только в качестве некой протокольной социально-приемлемой формы. Дело даже не в том, что, скажем, сочетание «слово чести» вызывает желание покрутить у виска, и даже «отвечать за базар» — уже анахронизм. Оно бы ещё ладно. Но, в принципе, уже не имеет никакого значения, что один человек говорит другому. Прав уже не тот, кто прав, и даже не всегда тот, у кого больше прав, а просто самый тупой. Тот, кто в принципе не тратит энергию на то, чтобы хоть как-то понять, что ему говорят, и способен сколько угодно раз повторять одно и то же, как бы абсурдно оно ни было. Наиболее энергоэффективная модель — робот, гибрид попугая с терминатором.

Когда-то античный оратор, прежде чем возразить оппоненту, воспроизводил его утверждение своими словами, чтобы убедиться, что правильно понял и возразить по существу. Уголовник мастерски ловил неосторожно сказанное слово и подтягивал за базар. Политик, пусть и врал как сивый мерин, но всё же пытался хоть сколько-нибудь внятно изложить свою программу. Уж не знаю, существовало ли в природе честное купеческое слово, но точно знаю, что в сегодняшних многотомых договорах, проверенных самыми дорогими юристами, километры легко могут быть перепутаны с килограммами, а сроки выполнения работ — понятие настолько относительное, что никакому Эйнштейну не снилось. Это если вообще хоть кто-то собирается хоть что-то делать. Про учёных не говорю, поскольку очень уж хорошо сказал покойный Березовский: «Я такую ахинею в последний раз в Академии наук слышал!»

Деградацию слова заметил ещё Гумилёв-старший в начале позапрошлого века (из принципа не буду цитировать стихотворение, пусть тем долбоёбам, которые не знают его наизусть, будет стыдно). Но всё-таки до последнего момента даже самые бессовестные или самые глупые люди всё-таки хоть как-то старались соотносить свои слова с окружающей действительностью. Хотя бы в корыстных целях. Сегодня власть захватили роботы.

Люди-роботы существовали и раньше, но власть их не была тотальной и распространялась, как правило, на какое-то ограниченное пространство. Например, можно сколько угодно объяснять стюардессе, что и с пристёгнутым ремнём вы въебетёсь во впереди стоящее кресло, и даже демонстрировать это, но она всё равно заставит вас пристегнуться несколькими специальными цитатами из своей профессиональной библии. Девочка в «Макдоналдсе», даже если подойти к ней дважды с интервалом в три минуты, всё равно протараторит, что «заказвысможетезабратькактолькоонпоявитсянатабло». Зато, в принципе, не способна, скажем, посолить свой поганый гамбургер. Лучше уж и не искушать. А вот мент или там сержант в армии уже попадался разный, в определённых ситуациях договориться было вполне можно.

Но время шло, роботов становилось всё больше, обычные люди наблюдали за ними и учились у них. И довольно быстро не то чтобы поняли, а чисто автоматически дошли до того, что схема общения роботов — самая энергоэффективная. На хуй не нужно заморачиваться, чего-то там слушать, возражать, убеждать, и даже всевозможные психотехники тоже на хуй не нужны. Никто никого не слышит и не понимает. Один просто воспроизводит более-менее подходящую к случаю вербальную программу, второй, как копье в брешь среди сомкнутых щитов, пытается впихнуть свою. Причём даже неважно, как эти программы соотносятся между собой: подбирать адекватный ответ — уже излишняя роскошь. Таким образом люди могут общаться часами, независимо от социального статуса и характера решаемых задач. Топ-менеджер от девочки из «Макдоналдса» уже отличается только ценой, а схема в мозгах — одна и та же. Как у двух телефонов, сделанных на одном и том же станке в Китае, но продающихся по разным ценам из маркетинговых соображений. В соревновании двух роботов обычно проигравшим считается тот, кто первым заебётся. У кого закончится энергия или прорвётся нормальная человеческая эмоция. На этот случай в роботов обычно зашивается универсальная и неотбиваемая аудиопрограмма «что вы кричите?».

Однако и победа одного из роботов, как и всё в современном мире, лишь иллюзия. Потому что слово никак не коррелирует с действием, а просто и слово, и дело являются частью одной и той же программы. Как звуковая дорожка и картинка. И завершив одну часть программы (переговоры), робот просто переходит к следующей (действие или бездействие). Причём ничего подобного нелинейному сценарию не предусмотрено. То есть о чём вы там договорились — это просто похуй. Если взаимодействие продолжается, робот считает, что первая часть программы выполнена успешно, и включает следующую. Про рефлексию он не в курсе, за базар не отвечает, мотивация его определяется не результатом его действий, а их соответствием программе. Поэтому, например, после недельных переговоров и споров по каждому пункту вам всё равно пришлют свой типовой договор. Вы можете ножом вырезать на лбу у официанта «Без лука!», но вам всё равно принесут с луком, не сомневайтесь. Хуже всего, что фраза «Вы можете воспользоваться услугами другой компании» в век глобализации звучит как издевательство.

Но в бизнесе, по крайней мере, без слова ещё можно прожить. В конце концов, у них свои роботы, у вас — свои, вот вам и «Звёздные войны», эпизод хер знает какой. Играем ирадуемся. Или, если говорить о потреблении, где-то как-то при известном везении можно подыскать роботов, программа которых вас более-менее устроит. Не всегда, но часто помогают деньги. Например, в бизнес-джетах можно не пристёгиваться, но еда всё равно говно. Зато в подворотне всё ещё реально найти ресторанчик с нормальным аналоговым армянином, который ещё не забыл, что он мужчина и его слово и репутация что-то значат. В распиздяйских странах типа Италии и Греции с этим тоже относительно неплохо. Люди, конечно, на то и люди, что вполне могут наебать или обосраться, но поскольку их давно пора заносить в Красную книгу как исчезающий вид, то и отношение к их слабостям более снисходительное.

А вот в сфере личных отношений — прямо беда. Вот мужчина и женщина. Вы по наивности думаете, что она как-то оценивает ваше красноречие, эрудицию и прочие личные качества. А на самом деле у неё просто работает программа распознавания образа (чаще всего через оценку стоимости одежды), после чего включается программа, скачанная из сериала или у мамы, да ещё с ошибками. И если бы только бабы! Вы свой последний разговор с друзьями вспомните. Просто программы другие, а так — то же самое.

Тут, конечно, возникает вечный российский вопрос: «Что делать?» Ну, во-первых, расслабиться, потому что вы тоже робот. И  цена вашему слову ровно та же, что и слову всех остальных роботов. Иначе вы бы просто не выжили в современных условиях. Так что вся эта система создана для вашего удобства. Во-вторых, коль скоро кругом — роботы, значит, должна быть и инструкция по  их эксплуатации. И она есть. Роботы, как и люди, живут на энергии и питаются ей. Перепрограммировать робота практически невозможно, для этого необходимо специальное оборудование и огромные энергозатраты. Зато у него можно забрать энергию и ей подпитаться. Именно этому мы учим на занятках «Ненастоящего сварщика». Забрав у робота энергию, можно ненадолго перевести его в режим ручного управления. Правда, потом он всё равно вернётся к исполнению заданной программы, поэтому такой метод не слишком эффективен. Зато, набрав достаточное количество энергии, можно выйти в пространство более высокого уровня, которое внешне ничем не отличается, но там у роботов всё-таки чуть больше опций, да и люди более вменяемые. В пределе — сформировать собственное подпространство, которое окружает вас постоянно и в котором действуют ваши собственные программы. На Тёмной стороне мы называем его Сферой.

Некоторым Ненастоящим Сварщикам это удавалось. Насколько ваши программы могут отличаться от действующих в общем пространстве по умолчанию — зависит от вашей осознанности и уровня энергии. Но берегитесь! Программы, установленные по умолчанию вам, в вашем подпространстве начинают работать с утроенной силой. Например, один Ненастоящий Сварщик всю жизнь считал, что люди делятся на жуликов и идиотов. Ну и создал свой мир, населённый исключительно этими персонажами. Причём каждый, кто туда попадал, с неизбежностью присоединялся к одной из двух категорий. И слово там по-прежнему не действовало. Что до сих пор страшно отравляет нашему герою жизнь, в которой, по идее, могло быть всё, о чём только может мечтать человек. Так что если вы вдруг решите сформировать пространство, где Слово будет обладать первородной изначальной мощью, подумайте: а готовы ли вы отвечать за базар?

Убить надежду

В одном из ведомственных заведений Тёмной стороны над воротами висит объявление: «Оставь надежду всяк сюда входящий». И легионы душ мучаются в том заведении бессрочно. Потому что не понимают: никакое это не глумление зловещее. И не для того, чтобы ужаса нагнать. Это правила поведения, техники безопасности и план эвакуации одновременно. Специально, блин, написали, для людей. Как всегда на Тёмной стороне — правду, ничего кроме правды, а главное — всю правду. Если следовать этой простой инструкции, ад становится раем. Если игнорировать, получится как всегда.

Пацаны повезли одного дядьку убивать. Ну, всё как полагается. В багажник. На машине в лес (на самом деле не в лес, а в поле — в лесу копать заебёшься). Выдали лопату. Мужик копает. Причём так спокойно. Я бы даже сказал деловито. Выкопал себе могилку: «Пацаны, а покурить дадите?» Ну, парни звери что ли? Угостили смертничка сигаретой. Тот смолит. Доходит до половины. Бросает окурок и выдаёт: «Ну, кури — не кури, а начинать-то надо!» Немая сцена. Пацаны в шоке. Шаблон порван. В общем, у мужика был второй день рождения. Парней он не только сломал, но и под себя подмял. Хэппи-энд, блин. Расстрел отменили, заменили работой на руководящей должности.

Вот вам пример уже из моей жизни. Для контраста, пример совсем не экстремальный. Был я юным журналистом. Мечтал устроиться в пафосное издание. Это где нищие пишут о жизни миллионеров, а другие нищие потом читают. В надежде как раз, что характерно. Ну и я — в надежде — строчил, как пулемёт, пахал, как папа Карло. В штат, естественно, не берут, ставки нормальной не дают: вот поработаешь, говорят... И смотрят так, отечески. Я зверею. И начинаю потихоньку выстраивать жизнь свою уже без учёта этой самой ставки. Да и хрен с ним, что денег нет. Договариваюсь с другими изданиями. И помаленьку забываю про это дело, а что самое главное — перестаю надеяться. И тут как по волшебству зовут меня аж главный редактор с директором этого пафосного издания вместе — в кафешке посидеть. Я понимаю, что, скорее всего, добился своего. Но на встречу еду уже с полным равнодушием. Может быть. Может не быть. В общем-то, в данных обстоятельствах всё равно. Ну и конечно, получаю свою ставку.

Нынче популярны стали всякие позитивномыслительные штуки, типа фильма «Секрет». Каюсь, досмотреть не смог. Но пересказать мне все успели раз десять. Перед создателями фильма снимаю шляпу. Разводят как в церкви. Глупости и упорству паствы не устаю восхищаться. Это значит, мечтаешь ты, к примеру, о домике с бассейном. Так ты его визуализируй. А лучше — нарисуй. Повесь картинку над кроватью и подрачивай время от времени, пока никто не видит. Наполняй образ энергией, ага. Настраивайся на позитив... Народ настраивается. Не покладая рук мечтает. Вся энергия уходит создателям фильма. Класс! Операция — блистательная в замысле и в исполнении.

И не слышал я ни от одного из знакомых миллионеров ни слова об эффективности подобных аффирмаций. Наоборот, самый богатый из известных мне людей любил повторять: «От мира я не жду ничего хорошего». Это крайность, конечно. Ну так и он миллиардер. Не то чтобы чем мрачнее, тем богаче. Чем позитивнее, тем беднее. Совсем нет. Достаточно убить надежду — и живи, как хочешь. Можно даже картинку нарисовать или бизнес-план, если просят. Главное, потом тут же забыть. А чем ярче картинка и вкуснее цифры в бизнес-плане, тем забыть труднее. И народ мало того что идёт за надеждой, как осёл за морковкой, ничего вокруг не замечая, так ещё и скармливает той прожорливой девушке Надежде всю свою энергию.

Кстати, рецепт из «Книги о вкусной и здоровой пище для вампиров» с Тёмной стороны бизнеса: хочешь сожрать кого-нибудь — создай ему надежду, связанную с тобой. Женитьба, трудоустройство, участие в акционерном капитале, вечное блаженство в Раю. И вам все отдадут добровольно. Главное, расходов никаких — каждый свою Надежду сам кормит. Поэтому на Тёмной стороне Надежда умирает первой. Её просто убивают целенаправленно. Испепеляют и растирают копытом. А она орёт, как те сирены, что заманивали Одиссея на скалы. Но мы закрываем уши. Глядишь и проскочим.

Смерть как лекарство от импотенции

Хроническая депрессия — бич современной цивилизации. Есть где, есть с кем, есть чем — но зачем?.. Вот заработал неглупый и небедный дядя денег. Не суть важно, много или мало, ну, достаточно. Допустим даже, не всё здоровье потратил на это самое дело. Какого-нибудь «айрон мэна» выполняет, и стоит у него не как у «айрон мэна», конечно, но ещё достаточно уверенно. Или вот тётя. Нестарая и нестрашная, в общем-то. Ухоженная. И тоже  ничего уже на фиг не надо. Косметолог — и то не радует. Все удовольствия у таких дядь и тёть типа опохмелки: противно, помогает ненадолго, ясно, что это не то, но без этого — ещё хуже. И таких товарищей — процентов девяносто девять среди неглупого и небедного народонаселения. Просто некоторые ещё пыжатся, а некоторые — рукой махнули: не живём, да и хрен с ним. Вот мы на Тёмной стороне всё думали: как бы их развеселить? Да очень просто — погладить холодной когтистой лапой в полной темноте и поинтересоваться: вы когда умрёте?

Вот простой, казалось бы, вопрос, и вообще — из классики, а ставит современного человека в тупик. Если спросить, болели вы триппером или бывают ли у вас запои, большинство спокойно и правдиво ответит, а тут — начинают крутиться, как уж на сковородке. Кто-то крыльями хлопает: «Ой, не надо об этом, накликаете». Кто-то делает гордое одухотворённое лицо и косноязычно объявляет, что он, как самурай-пионер, всегда готов. Вот Христос — и тот молил чашу эту мимо пронести, а тут напротив меня долбоёб расселся и — вы не поверите — готов! Смерти он не боится. Или просто её игнорирует: когда я есть, то её нет, а когда она придёт — меня не будет, и прочая хуйня. Типа не встретятся они, ага. Так что со смертью-то он все вопросы уже решил, вот его только почему-то жизнь не радует. А мы на Тёмной стороне сделаем ещё полшага вперёд и поинтересуемся: а не связаны ли между собой эти два обстоятельства?

Вообще-то, ответ очевиден: нераздельное, но и неслиянное единство Жизнь-Смерть — это частный случай всемирного закона, который мудрые китайцы изобразили в своих «капельках» Инь-Янь. Игнорируя смерть, человек, конечно же, не становится бессмертным, и даже не продлевает себе жизнь. Но вот эта самая жизнь, за которую, он вроде бы борется, становится серой и безвкусной, как холодный клейстер. Если бы и вправду существовала раса бессмертных типа толкиеновских эльфов — это были бы сплошные зануды и импотенты (кстати, мудрый профессор Толкиен их примерно так и описывает).

С бессмертием у современной цивилизации по техническим причинам пока не складывается, зато по остальным параметрам — уже практически эльфы. Игнорирование смерти в культуре и личном пространстве привело к пандемии депрессняка и импотенции (сравните с мусульманами, в чьей культуре смерть очень даже присутствует).

Как умирает современный человек — это я просто хуею. Допустим, дожил он до преклонных лет. И стало ему плохо — срок его подошёл. Тогда его везут в больницу, где подвергают мучительным и унизительным процедурам — ради чего? Чтобы в лучшем случае получить ещё несколько месяцев или даже лет такого же овощного существования? А так — просто чтоб умер в специально отведённом месте, потому что родственникам, да и ему самому, как-то стрёмно и страшно. И человек принимает это как само собой разумеющееся. Ему и в голову не приходит встретить смерть достойно. Ну а потом его выпотрошат, как курицу, потому что вдруг это сынок его из-за квартиры порешил, и у родных будет возможность часок постоять у гроба с его осквернённым телом, совершенно не понимая, чего они, собственно, припёрлись.

Я не буду сейчас углубляться в вопросы культуры смерти и смысла обрядов. Я о другом. То, как мы умираем, есть зеркальное отражение того, как мы живём. Нормальный современный человек делает всё, чтобы не пустить любые проявления энергии смерти в  вою жизнь, стремясь избавиться от негатива и т. д. Но уничтожив негатив, вместо картинки мы получаем пустоту. Батарейка только с одним полюсом не даёт энергии. И естественно, всё то, чему мы не даём места в нашей жизни, ползёт во все щели с утроенной силой. Ваше нежелание жить — и есть проявление той самой энергии смерти, от которой вы так хотели избавиться. Зато люди либо существующие в пространстве традиционной культуры, либо по долгу службы часто сближающиеся с проявлениями смерти, депрессиями страдают крайне редко. Нет ничего веселее, чем пить с патологоанатомами. На карнавалах, посвящённых смерти, в Африке и на Кубе все трахаются, как сумасшедшие.

Современному человеку восстановить баланс энергий жизни и смерти крайне сложно. Дело в том, что соприкосновение с некроэнергией, особенно с непривычки, — чревато. Это как  нтибиотик или купанье в проруби: весь кайф, когда вылезешь, а чуть перебрал — и привет. Дело в том, что в жизни современного человека — огромное количество всякой фигни, которая держится буквально на честном слове, включая и здоровье, и отношения, и работу и т. д. А некротика она на то и некротика: всё, чему время умирать, она убивает. А человек, который привык всё это дело тащить, страшно расстраивается, когда у него обостряются хронические болячки (как, правило, в довесок появляется возможность их излечить), вялотекущие конфликты, умирают зажившиеся родственники и т. д. Словом, начинается такой бескомпромиссный естественный отбор, который он и сам вполне может не пройти. Ну да, призом здесь является жизнь — полноценная и вкусная, но приз этот совершенно не гарантирован.

Ну вот, вроде о последствиях предупредили, а теперь — как, собственно, этот механизм запустить. Как нажать красную кнопку и где ключ от дверей с надписью «Не влезай — убьёт!».

Если всё-таки решились, то для начала. Ложимся или садимся в удобную позу, лучше в темноте. Расслабляемся, как это описано в одной из первых заняток. Внимание удерживаем в межбровье (как будто фонариком подсвечиваем Аджна-чакру) — и вспоминаем те моменты, когда реально были близки к физической смерти: злодеи реально убить могли; самолёт в воздушную яму ухнул, что душа в пятки; на машине едва разъехались, а то бы всмятку и т. д. Задача — вызвать физическое ощущение смертного страха, чтоб холодный пот и очко с воробьиный глаз. Ну а дальше начинаем этот страх произвольно ослаблять и усиливать — как будто громкость регулируем или бегунок передвигаем ближе-дальше. То есть страх смерти для нас — это инструмент настройки на некроэнергию.

Когда освоитесь — начинаете в этом состоянии проживать собственную смерть. От предчувствия и агонии до полного разложения тела и распада сознания. Для начала попробуйте себе собственную смерть представить, а дальше само пойдёт. Если будете чётко удерживать внимание на Аджне, довольно быстро вспомните свои смерти в прошлых воплощениях.

Научившись чувствовать некроэнергию в себе, потихоньку учимся чувствовать её в пространстве. Совершенно необязательно записываться в готы — в любом крупном городе полно великолепных исторических некрополей, открытых для посещения. Могилки родных давно посещали? Ну вот. Гуляете, настраиваетесь на некроэнергию, вспоминая состояние в медитациях, — и такую же энергию ощущаете в виде волны от пространства. Только не пускайте некроволну внутрь и не смешивайте её с вашей некроволной от тела (в нашем организме постоянно умирает хренова гора клеток, что абсолютно аналогично процессам, проходящим в человеческом обществе). В общем, то же купание в океане энергии, как и в занятках, только в специфической. Ещё раз: не переусердствуйте. А если забредёте в некрополь, ни в коем случае не обращайтесь ни к какому из захоронений персонально. Некромантией пусть аццкие некроманты занимаются, а мы просто работаем с пространством, восстанавливая баланс энергии и антиэнергии.

Этого будет вполне достаточно, чтобы запустить все те процессы, о которых говорилось выше — и «хорошие», и «плохие». Дозу подбираем индивидуально, по принципу — лучше недобрать, чем перебрать. Чаще, чем пару раз в неделю, точно не надо. Ну и после такой работы не следует сразу ломиться к семье и особенно к детям. Дети, кстати, реагируют на некротику, как на инфекцию, и находясь с вами в одном пространстве, постепенно приобретают иммунитет. Ну или болеют, если концентрация высоковата. Так что погуляйте вдоль реки, постойте на мосту, пропустите кружечку тёмного в пабе. Очень возможно, что удовольствие от жизни начнёте получать уже после первой.

Каких религий будете?

На Тёмной стороне мы как-то рассматривали криминал с позиции бизнес-логики. Теперь с этой же точки зрения взглянем на религию. Нет-нет, тут речь не о часах патриарха, себестоимости свечек или запасниках Ватикана — с этим-то всё понятно. А мы займёмся непосредственно главной сферой деятельности любой религии — взаимоотношениями человека и Высших сил, как бы они ни назывались. Казалось бы, уж тут-то материи тонкие, дела духовные, выси горние. Какой уж там бизнес. Да точно такой же. Ибо что наверху, то и внизу.

Будучи мистиком, я, конечно же, верю в существование Высших сил. Будучи предпринимателем, совершенно не приемлю любые религии. Потому что любая религия предполагает заключение договора с этими самыми Высшими силами. А это договор оферты неограниченному кругу лиц. На практике это означает, что я либо принимаю все условия договора, либо не принимаю.

Из моей же предпринимательской практики могу сказать: хорошо быть PayPal, плохо быть его клиентом. Потому что ты сразу оказываешься в зависимом положении. Экономисты называют это умными словами «асимметрия договора». Суть в том, что, если ты пользуешься услугами PayPal, то у тебя как у клиента очень много обязанностей. А у PayPal очень много прав.

Для примера: мне недавно вышеупомянутая платёжная система деньги заморозила. Почти все. Оставила 15 баксов. Бери их, говорят, и вертись, Коля, как хочешь. Просто у них в договоре прописано, что они имеют на это право. А как долго деньги будут в таком состоянии, они точно сказать не могут.

Неужто вы думаете, что Высшие силы не позаботились о том, чтобы договор у них был покрепче, чем у американцев? Вопрос ответа не требует. Был такой то ли бог, то ли маг великий — Гермес Трисмегист. Так вот он несколько тысячелетий назад сформулировал основные принципы магии, что восточной, что западной, главнейший из которых — принцип подобия: что наверху, то и внизу, и наоборот. Отсюда и сравнение Высших сил с PayPal и прочими корпорациями. Так что в существование тех и других я верю (вернее, просто знаю это по опыту), но вот в то, что эти самые силы бывают абсолютно добрыми или абсолютно злыми, не верю совершенно. Это уже разводка типа клиентоориентированности. Что для PayPal, что для Высших сил люди — это источник необходимых ресурсов. Энергии или денег (которые суть не что иное, как одна из плотных форм той же энергии). Понятно, для того, чтобы эти ресурсы получать, приходится что-то предлагать взамен: более-менее навязанные услуги, более-менее вечное блаженство (или, наоборот, семь кругов бана) и вообще, ощущение, что живёшь ты хорошо и правильно — по заповедям или любой другой форме договора оферты. Но всё это — типа блестящие бусы для папуасов, которые, кстати, приплывших к ним белых авантюристов тоже считали богами.

Посему, понимая чуток законы мистики и предпринимательства, я любых массовых договоров стремлюсь избегать. Как говорит один мой неглупый и небедный знакомый, я не работаю с фирмами, я работаю с людьми. С Высшими силами (на Тёмной стороне мы называем их представителей — Старшими) тоже есть возможность заключать индивидуальные контракты. Чем я и предпочитаю заниматься.

Тут, правда, есть нюанс: для того, чтобы с вами вообще начали общаться приватно, некоторым запасом энергии уже необходимо обладать. Вы попробуйте как-нибудь пригласить владельца банка обсудить в спокойной обстановке, скажем, ваш сраный кредит на поездку в Турцию. С этими вопросами, пожалуйста, в общий зал, где вас обслужат специально обученные менеджеры в соответствии с асимметричным договором. За который потом ещё будете полжизни расплачиваться. В рамках же индивидуальных переговоров всегда существует возможность поторговаться. Не с одним, так с другим. Только не думайте, что ваш визави из Высшего мира будет действовать в ваших интересах, а не в своих собственных. У Старших сознание развито получше, чем у самого хитрожопого банкира, и уж тем более получше, чем у вас. Например, история договора Моисея с Яхве далеко не так однозначна, как кажется. Почитайте текст глазами юриста и посмотрите, какие пункты исполнены, и удовлетворило бы вас лично качество исполнения...

Наиболее искушённый читатель тут может, конечно, спросить: «А как же Бог Единый, не созданный и не сотворённый, но сотворивший этот мир и все другие миры?.. Создатель, Абсолют... Неужто вы и с Ним собрались торговаться?!» На Тёмной стороне таким товарищам посоветуют снизить градус пафоса и лучше изучать матчасть. Почитайте Библию, Тору, Коран, Махабхарату, шумерские мифы в переводе Академии наук... Вот режьте меня, четвертуйте, сжигайте на медленном огне, но у меня лично нет ни малейшего ощущения, что хоть одна из известных священных книг выходит на уровень этого самого Абсолюта. Даже претендующие на единобожие. То Бог у них там во множественном числе, то Он ревнив до жути (а к кому, спрашивается, если Он — Единый), то отвернётся и не заметит чего-то при всей своей вездесущести. Да ещё и рассуждает в категориях «хорошо — плохо». И объяснения священников и прочих комментаторов о том, что всё это для людей, меня тоже не удовлетворяют, ибо воспитательная работа с людьми тоже предполагает некую цель. А какая может быть цель у Абсолюта, который сам — и причина, и следствие, и все цели уже содержит в себе изначально в реализованном виде? И вообще, как говорил один из любимых философов Тёмной стороны Владимир Бибихин, если уж вы принимаете всемогущество Бога, так позвольте ему быть или не быть, или то и другое одновременно...

Так что на Тёмной стороне целиком и полностью принимают идею Единого Творца, но считают, что к нам это не имеет практического отношения. А работать приходится с Высшими силами, которые сами существуют в том же Абсолюте по тем же законам. Их можно называть Богами (или Богом и ангелами Его), или Старшими, или пришельцами с Сириуса, или ещё как-то. Характер у них не подарок. Возможности не в пример нашим. Отношения между собой — сложные. Ни черта они нас не любят, но зачем-то мы им нужны. Что и создаёт необходимые и достаточные условия для свободного предпринимательства.

А вот девочкам различной степени белизны и пушистости лучше бы всем этим голову не забивать. Всё-таки бизнес и религия — не женское это дело.

Бизнес

Правила работы коррупционером

Нет ни праведника, ни грешника для Тёмной стороны. Всё едино. Ну а лично я люблю талант и искусство. Во всём. Даже в таких делах, как воровство. Поэтому зажмуриваюсь, когда вижу плохую работу. Когда воруют без выдумки, без размаха. А посему, мы репу почесали и решили написать: как воровать. Культурно и цивильно.

Был в городе N свежевыбранный мэр. Кажется, от коммунистов. Кажется, программист по образованию. Или по состоянию души. Мэрствовал он недолго. Его с поличным взяли. Получал свой откат на пароме от одного коммерса. Из рук в руки, только пакетик попросил. И денег-то было немного: несколько лямов рублей. Дали 12 лет. Ещё не всякий убийца столько получает. За что, спрашивается? А за глупость. Потому что не чтил наш мэр кодекс коррупционера. Не выполнял свод нехитрых правил. А с неадекватным человеком как работать?

Сначала отношения

Любой бывалый коррупционер вам скажет: дело не в деньгах, дело в отношениях. Вы никогда не задумывались, на хрен нужны посредники? Вроде бы: есть бабки, есть вопрос, который надобно решить. К чему прослойка? Я видел много товарищей с деньгами, которые при наличии всех своих бабок, некоторых вопросов решить не могли. Почему? Потому что отношения они не выстроили.

И это правило работает в обе стороны. Перед тем как бабки просить, надо выстроить свою сеть друзей. Вроде банальное правило, а не выполняется. Почему? Потому что торопятся. Всё и сразу. Любимый демон на Тёмной стороне. Это ведёт к фатальным последствиям.

С кем необходимо дружить? Правильно. С теми, кто проверяет. С теми, кто взятки даёт, вам дружить шибко-то и незачем. Это они в друзья к вам набиваться будут. Для дружбы есть путь подлиннее и понадёжнее (подробности см. в статье «Служба безопасности: гопники и ботаники»), есть чуть покороче: поиск общих знакомых, которые вас могут представить. Иногда нужно подружиться сначала с этим общим знакомым, а потом уже всё остальное. Да, это занимает полгода, а то и больше. Те, кто на это правило забивают, быстро лишаются своей должности. В лучшем случае. Поэтому как только озадачились получением взяток — в первую голову ищем друзей из числа проверяющих. Даже если вы их по рангу чуть выше. Не имеет значения.

Далее — слово «отношения» означает, что вы учитываете все интересы и сложности работы вашего контрагента. Безопасникам надо ловить кого-то время от времени. Свои галочки получать — на отчётах о том, что всё хорошо, они далеко не уедут. Выберите — кого они должны валить. И подбрасывайте эти дровишки. Опять-таки, у них свои накладные расходы. Им тоже зарабатывать надо. Здесь тонкость в том, что за счёт своих доходов безопасников лучше не кормить. А открывать им возможности для заработка поблизости. Заодно и дружба крепче станет.

Жадность коррупционеру не подруга

Один дебил-губернатор за взятками отправлял своих сыновей. Это было ошибкой. Дело не в риске. Дело в культуре. У нас же «всё лучшее — детям». А он против культуры пошёл — всё худшее на детей решил свалить. Это вызывало возмущение у дающих, и губера громко сняли. Понятно, что детей он отправлял, потому что жадничал. Типа, дети не украдут, а посредники скоммуниздят.

Из-за жадности же губер решил всех голодом заморить и брать дань почти со всего. Что также вызывало возмущение. Каждая должность кормится со своих тем. Можно их количество чуть-чуть расширить. Но фанатики-коррупционеры долго не живут.

Вообще почти все истории о том, как кого-то поймали, можно свести к одному нехитрому сюжету: захотели совсем много и нарушали договорённости. Просили прибавку ко взятке. Это беда. Один мудрый олигарх как-то отметил, что проблема в России — люди не хотят делиться. Этот мудрый олигарх при власти много-много лет. Всех правителей пережил. Сколотил ярдовое состояние. И, заметим, всегда делится. Даже люди, которых он отжал из бизнеса, на него не в злобе. Потому что они получали щедрые отступные.

Но ведь до чего доходят некоторые в своей жадности. Вместо классической и ненапряжной десятины, они начинают просить 30-40-70%. А то и 90%. И у их дающих не остаётся другого выбора, кроме как начать войну. ВВП любит повторять, что крысу в угол загонять не надо. Выводов, однако, подчинённые не делают.

Техника безопасности

Второй телефон — зло. Не меньшее, чем первый. Вы ленивый. Поэтому, скорее всего, когда заведёте левую трубку, то рано или поздно сорвётесь и начнёте обсуждать по белому номеру свои грязные дела. И с левого позвоните куда-нибудь, кроме как на такой же левый. Этого достаточно. А потом совсем обленитесь, и что-нибудь просочится вообще на корпоративную почту. Я не видел людей, которые бы не спалили тайный номерок и тайный ящик. Ну вот просто нет таких. Отсюда правило — договариваться надо на встрече. Причём не на встрече с прямым интересантом, а с посредником. Общение с которым должно либо входить в ваши прямые обязанности, либо иметь давнюю историю. Короче, выглядеть естественно.

Это делается не для того, чтобы быть непойманным. Это делается для того, чтобы те, кто ловит, понимали: человек не дебил (вспомним злополучного мэра). Возможно, не имеет смысла его сливать, возможно, имеет смысл договариваться. Или просто продолжать поддерживать отношения. Но если вам необходимо действительно о чём-то секретном поболтать, то выбирайте места ветреные и никак не кафе. Ветер — помеха для записи на дистанции.

Отдельный долбоебизм — общение по скайпу. Вторая сторона пишет такие разговоры всегда. Просто на всякий случай. А обычно пишут все. Двое договаривающихся и один, который следит. А иногда и четверо собираются. Пара следящих из разных структур и двое общающихся.

Свою работу надо любить

Если решили брать взятки, то воспринимайте это как дело, как работу. Что это значит? Это значит, что не стоит витать в мечтах: «Щас спизжу ярд и уеду отсюда на хуй». Такой образ мышления заводит в очень мрачные места. В лучшем случае, ведёт к потере сворованного. Произрастают эти мысли из того, что вы думаете: «Воровать — плохо. Поэтому сейчас зажмурюсь, сделаю плохо, а потом сбегу». Так не бывает. И с такими мыслями воровать не надо. Если вы всё это понимаете, то тогда и только тогда можно переходить ко второй части. А именно — к статье о выстраивании системы по цивилизованному получению взяток.

Профессия - коррупционер. Технологии

В предыдущей статье мы разобрались с общими правилами работы коррупционера. А теперь можем перейти к технологии выстраивания коррупционной системы на примере коммерческой структуры. Да, звучит как название кандидатской диссертации. Но не пугайтесь: все пункты мы излагаем просто. Однако в реализации требуется терпение.

Шаг 1. Отрезать лишних

В самом начале, пока строятся отношения с       проверяющими, мы должны стать самыми честными и   неподкупными. То  есть устроить жизнь по уставу в тех темах, с  которых будем брать взятки. И только в них. Здесь требуется определённая пластичность. Например, вы наёмный топ-менеджер. Ваши айтишники получают свои откатики на закупке оборудования. Нужно ли им жизнь по уставу устраивать? Если не борзеют, то не надо. Лучше подружиться. Ненавязчиво показать, что всё понимаете. И если надо помочь — поможете, чем сможете. А  вот воевать не стоит. Потому что IT — это связь. А вам надо, чтобы они вас сливали? Лучшая композиция из анекдота:

Мужик приходит на приём к зубному. Врач за бормашину, пациент за его яйца — хвать:

— Доктор, давайте не будем делать друг другу больно.

В любой фирме каждый ворует со своих тем. Даже если вы гендир, это не даёт вам божественного права отобрать у всех хлебушек. Выберите свой кусок и кушайте на здоровье. А  с   остальными коллегами по данному виду спорта просто поддерживайте хорошие отношения. Ну, хочет глава департамента себе по дешёвке машину служебную списать — пусть списывает. Вы просто покажите, что все всё понимают. И не возгудают.

А вот для ваших тем вы устраиваете Перл Харбор. Для начала на тендер затаскиваете свою контору. Не для выигрыша. Пусть немного попроигрывает. Зато пройдёт первичный бюрократический ад согласований. Потихоньку. Её согласует ваше же СБ. Подпишет соответствующую бумажку.

Остальным участникам устраиваем тренировку. Жесточайшие требования по качеству, соблюдению техники безопасности и вообще постоянные проверки. Наша задача — иссушить конкурентов. Показать, что прибыли с вашей темы у них не будет. А мороки будет много. Это же показать и тем, кто кормится на вашей поляне. Даже если те, кто кормятся, будут на вас в залупе, остальные им максимум тихо посочувствуют. Потому что остальные — ваши союзники.

Второй этап — на тендер заводятся следующие ваши фирмы. По итогу любой тендер должен свестись к классике: один или пара лохов и ваши конторы. Когда враг иссушен и отпал, можно приступать ко второй части марлезонского балета. Собственно к кормлению.

Шаг 2. Честная цена

Есть простые товары, стоимость которых известна всем участникам забега. Например, песок. Или стоимость клика в каком-нибудь директе. На эти единицы мы никогда не ставим сверхповышенный ценник. Это продукты-индикаторы вашей честности и неподкупности. Тупые аудиторы будут смотреть прежде всего на них. Поэтому на них накручиваются копейки. Но накручиваются, потому что важен сам принцип. Откатик хоть и маленький, но должен быть получен. Иначе — не будет канала.

А вот допработы, сложные услуги, на которые нет очевидной рыночной цены, — вот они-то и являются местом нашего основного кормления. Одно дело — плановая работа по строительству дороги, другое — срочное заделывание дырок в этой же дороге. Все эти мелкие, но прибыльные вещи отходят в допдоговор. А допники возникают почти всегда. С них мы и имеем основной навар.

Другая хорошая тема — продажа оборудования и техники. Все знают, что сейчас кризис. Поэтому продали почём продали. Никто не сможет сказать, что вы продали ниже рынка. Стоит только получить бумажку о том, что машина была битая и требовала ремонта, у трактора поломан движок, а ноутбуки все погорели. Проверить после продажи никакой аудит не сможет. Есть одни ребята в столице нашей родины, так они на таких продажах стабильно имеют около ляма баксов в год.

Хотя на этой части народ обычно уходит в азарт и ловится. Машины горят слишком часто, а стоимость допников начинает превышать стоимость основного договора. И здесь-то людей и хватают за руку. Для примера: один директор заметил, что на ремонт машин каждый месяц у него выходит примерно одна и та же сумма. Директор вызвал ребят с детектором лжи и позвал на собеседование зампотеха. И его коллег. Зампотех не дошёл — сразу в больницу уехал — сердечный приступ. Остальные от испуга во всём признались.

Шаг 3. Интересы компании

Есть у нас знакомый управляющий. Ворует. Немало ворует. Но я бы его сам, было бы достаточно денег, на работу к себе устроил. Потому что при всём своём воровстве зарабатывает и экономит он для компании больше, чем самые честные товарищи. Маньяк, одним словом. Собственник тоже за него держится всеми руками. А то! Понимает: такой вор на вес золота.

Ведь владельцев бесит не воровство. Владельцев бесит, когда помимо воровства ничего не происходит. Поэтому при воровстве необходимо учитывать интересы собственно учредителей.

Если вы даёте прибыль и она растёт, сами придумываете, как вывести бабки для взяток чиновникам, то никто вас никто никуда не выгонит. Будет слишком лениво, не очень безопасно.

Шаг 4. Деньги: получить, потратить и сохранить

Первое и самое главное правило — вы напрямую деньги от победителей тендеров не берёте. Не стоит повторять судьбу мэра города Н из первой статьи. Деньги передаёт посредник. Он же их и получает. Лучше всего на эту роль подходит владелец более-менее приличной, но не топовой юридической конторы. С которым вы заблаговременно подружились. Ещё бы не подружиться — да на таких, как вы, они молятся.

Юридические услуги стоят дорого, а в чём они заключаются — никто не знает. И вот уважаемая фирма «Двуликий Янус» консультирует ваших подрядчиков по вопросам изменения законодательства, а потом сливает гонорары в вашу оффшорку. Кто решится её упрекнуть за это?! И при чём здесь вы? Да директор этого «Януса» вообще со всеми знаком — работа у него такая. К тому же как адвокат — лицо неприкосновенное и с любыми вопросами может посылать лесом кого угодно. Такая схема требует, конечно, накладных расходов. Но о вреде жадности мы писали в первой части.

Теперь к вопросам о тратах. Тут работает общее правило — не борзеем. Есть статьи расходов, которые не проверишь: любовницы, проститутки, строительство дома. А вот с машинами уже сложнее. Поэтому успешные коррупционеры покупают тачки на дальних родственников и сами на этих тачках не ездят. Зачем? В конце концов, есть служебные.

Часы — не рекомендую. Не знаю уж почему, но этот атрибут в последнее время людей нервирует. Лучше уж никаких. Или дозволенные айвотчи. Или ещё что-то откровенно недорогое. Часы, по которым понятно, сколько они стоят. Всё, что дороже сотни тысяч рублей, вызывает ощущение, что вы воруете ну слишком много. А дразнить гусей не надо.

Счета в российских банках пробиваются на раз любой мало-мальски вменяемой эсбэшкой. Коррупционеры это знают и поэтому обычно хранят деньги дома в сейфе. На мой взгляд — это тупняк. Хотя, дело вкуса. Почему я считаю, что это тупняк? Потому что СБ не пробивают иностранные банки. А ведь строительство примитивной оффшорной схемы — это десять тысяч зелени. Не так много за счёт, к которому у вас будет доступ в случае, если остальное арестовано. На этом месте возникнет вопрос общения с контрагентами и выстраивания офшорной схемы. О чём мы расскажем в другой статье «Идеальная защита, или мечта параноика».

В принципе, выполнение четырёх этих крайне простых правил сводит вероятность поимки к микроскопическим, я бы даже сказал, наноразмерам. А главное — создаёт основания к спокойному самоуважению профессионала. А самоуважение, ребята, самая важная вещь на свете. За деньги не купишь.

Страшнее кошки зверя нет

Воевать с женщиной дорого. Во всех смыслах. Если на той стороне представительница прекрасного пола, то свой ценник я умножаю на три. И мысленно провожу эксперимент: сможет ли сидящий напротив меня заказчик голыми руками задушить кошку, а потом аккуратно продезинфицировать оставшиеся от рук лохмотья? Если представить его за этим занятием не удаётся — не берусь. Ведь женщины — самые опасные противники.

И вот перед нами с коллегой один человек. Известный. Часто бывает на ТВ. Наверняка вы его знаете. Но сейчас рассказывает историю не для телевизора:

— Мы с Машей начинали лет десять назад. Я с ней в автосалоне познакомился, и она мне понравилась. Хорошая продажница, упорная. Потом я оставил ей управление первым бизнесом и начал заниматься другими проектами. Проекты росли, как вы знаете, ну а Маша мне всё жаловалась, что у неё нет продаж, высокие затраты и т. д. Я на это не обращал внимания, не до того было. А потом я решил позвонить главбуху, а главбух мне отвечает: «Уважаемый, а я не могу вам предоставить отчёт». Я у неё: «А почему?» — «А потому что вы не имеете никакого отношения к компании». — «Позвольте, так я же совладелец. Половина компании у меня». «Уже нет», — отвечает бухгалтерия.

Не то чтобы мужчину волновали деньги. В конце концов, он за месяц больше зарабатывает, чем этот первый бизнес приносит за год. Однако эго его уязвлено. Да и перед тусовкой неудобно. Она ж про него мерзости всякие рассказывает, чуть ли не семинары собирает по этому поводу. Но... трезво оценив свои силы, он решил не связываться.

Действительно, комплексовать не стоит: почти все мужики так или иначе попадались на подобные разводки. Самая крупная история, которую я знаю, обошлась предпринимателю в $ 40 миллионов и потерю доли рынка. Женщина внутри компании выстраивала свою контору. В течение года ей удавалось скрывать сей факт. А потом её прижали к стенке. Она разрыдалась. И сказала, что согласна не конкурировать, если ей выплатят деньги за долю в бизнесе. Всего-то 40 миллионов долларов. Ей выплатили. Она взяла деньги и стала самым быстрорастущим и агрессивным конкурентом. Стала переманивать сотрудников и подрядчиков. И при этом продолжала мило общаться со своим бывшим партнёром, а ныне конкурентом. Наблюдать за этой дамой было одно удовольствие. С нужными людьми она могла быть чуткой, как заботливая мама, или податливой, как самая верная любовница. Мужики ей рассказывали всё. При мне она легко смогла раскрутить троих одновременно: финдиректора, юриста и выпускника военного университета. В одно касание. Разминалась перед встречей с бывшим компаньоном. Тот ей, кстати, на той же встрече машину подарил. Аж сам потом удивлялся. Мелочь, конечно, вроде вишенки на торте.

И в то же время именно эта же дама легко становилась очень жёсткой. Отдавала приказы о мерах физического воздействия, вообще не раздумывая. О джентльмене, подарившем ей долю с машиной, впридачу отзывалась с неподдельным презрением и брезгливостью. Тот пробовал было залупиться — куда там! Миледи знала Атоса, как облупленного, и опережала на три хода. Чует мое сердце, доест она его. Как раз тот самый случай, когда поражение в драке не означает её конца — побеждённого будут избивать систематически.

Для разнообразия — позитивный пример, когда даму, милую и гламурную, удалось-таки отправить на зону, лишив непосильно заработанного. Один провинциальный миллионер решил купить себе квартиру. Познакомился с риелторшей. Заметим, тут даже секса никакого не было. Просто познакомился. Купил квартиру. Даже три квартиры и два дома — она уговорила его в недвижимость вложиться. А потом вообще предложила: «А давайте инвестируем в строительство коттеджного посёлка». Надо-то немного. Всего 50 миллионов, а на выходе будет 100. Принесла ему опупенно красивый бизнес-проект. Архитекторы ещё поработали. В общем, настоящий такой фантик.

Он потом говорил, что был как будто под гипнозом. Это когда отдал ей 50 миллионов из рук в руки. Потом он их не видел. Коттеджного посёлка тоже. Дама отметила заключение сделки походом по магазинам в ОАЭ. А магазины там дорогие…

Тут критически настроенный читатель заметит: «Вы знаете, среди мужчин ничуть не меньше, а может, даже и больше аферистов и кидал». Не спорим, есть такое дело. Вопрос в том, что воевать с любым мужчиной-аферистом на порядок спокойнее, чем с любой женщиной. Мужчина дольше тянет с тяжёлыми решениями. А вот женщина легко может и заказать. Мужчина будет взвешивать статус свой и оппонента. Женщине всё равно на ваш и её статус. Ей и так понятно, кто в этой истории лох, а кто королева. Мужчины склонны к переговорам. С ними можно договориться, и высока вероятность исполнения договорённости. С женщиной — что договаривайся, что не договаривайся.

Так что, принцип первый: если началась война с женщиной, то она может идти только на уничтожение. Вернуть деньги с вероятностью 90% невозможно, активы можно только уничтожить, арестовать, сделать всё что угодно, но не надейтесь их вернуть. Финальной точкой может быть только перерезание всех каналов, по которым могут идти ресурсы к милой даме. И только это. Даже если вы её посадили, но у неё остался доступ к деньгам (пусть и опосредованный), — берегитесь. Взрыв машины — это не самое страшное, что она вам устроит.

Принцип второй: личная безопасность на самом старте и до  самого финала. Много видел мужчин-отморозков, но они всё-таки на убийство идут крайне неохотно. Как минимум обдумывают последствия. Женщины обдумывают только возможности.

Принцип третий: забудьте о своей логике. Дама из второй истории взяла себе кавалера в бизнес-партнеры. Кавалер был настоящим мачо. Летал на собственном вертолёте, дружил с чиновниками и силовиками. Пользовался заслуженным авторитетом в определённых кругах. У кавалера в новом бизнесе была половина. Все сказали: «Ну, это несерьёзно, он её выдавит. Максимум через полгода-годик не будет её в бизнесе». Ага, сейчас. Через год авторитетный кавалер лежал на кладбище. А безутешные наследники передали управление нашей милой даме. Все логичные выкладки заказчика оказались похоронены на том же кладбище. А прекрасная дама, усилившись многократно, перешла в наступление.

Из всего этого следует одно: с женщиной лучше не воевать. Как этого избежать? Просто не пускать в свой бизнес. Но вот если пустили, и вас уже успели кинуть, то дальше предлагаю на это дело махнуть рукой. Если, конечно, это возможно.

Как раз напоследок — история со счастливым концом, почти рождественская. Один мой знакомый вложил деньги в журнал одной девушки. Знакомый — миллионер, и какое ему дело до журнала? Никакого. Махнул рукой. Так, ещё одна статья расходов. Развела на  инвестиции. А девушка взрослела и журнал превратился в медиахолдинг. С нормальным стабильным доходом. Знакомый попытался рыпнуться: «Там же есть и моя доля!» Девушка мило улыбнулась и ответила: «Нет, ну что ты. Мы же по-другому договаривались». В общем, вы поняли. Благодетель пообижался-пообижался, и сейчас в её изданиях рекламу размещает. За деньги. А куда ему деваться? Она ему не конкурент, и то хлеб.

Единственный по-настоящему неприятный момент во всей этой истории (как и в остальных, впрочем) — это то запредельное презрение, которое женщина испытывает (и демонстрирует) по отношению к вам в подобных ситуациях. Вы-то думаете, что отказавшись от борьбы, поступили как рыцарь, а она на вас смотрит так, как будто у вас очень маленький член. И всем об этом рассказывает, не сомневайтесь.

Биологический механизм здесь очень прост: женщина, пусть она хоть сто раз бизнесвумен, подсознательно оценивает мужчину как кормильца и защитника. Оттого и проверяет на вшивость регулярно, обычно — в самый неподходящий момент. И вот тут-то её и надо ставить на место — сразу и предельно жёстко, даже жестоко. Тогда она поплачет — и успокоится. В противном же случае — будет вынуждена о себе позаботиться, как сумеет. Потому что биологическая программа ей говорит: «Если он не может справиться даже со мной, как же он будет защищать и кормить меня и мое потомство?!» И её презрение, самое искреннее и глубокое, будет вам заслуженной наградой за криво понятое джентльменство.

Переговоры при банкротстве

Банальный факт: человек, когда находится в состоянии банкротства, начинает закапывать сам себя дальше. Ничего не помогает. И все былые навыки и умения успешного переговорщика почему-то перестают работать. Мне повезло, что безденежье и кредиторы настигли меня в тот момент, когда я кое-что умел. И учителя с Тёмной стороны в беде не бросили. И научили меня продавать, когда, казалось бы, это делать просто невозможно.

Итак, я набрал долгов. Что смешно, не так уж и много. Мог бы значительно больше. Но размер значения не имеет в данном случае. Важно то, что нет ресурса, их отдать. И сроки расплаты, сука, срываются, несмотря на всё желание деньги вернуть. А самое главное, перед глазами морковка — возможность расплатиться. Но ведь всё время ускользает. Знакомая история: переговоры прошли успешно. Клиент, казалось бы, твой. Вот оно скорое спасение. Однако в назначенный срок — ничего. Пусто. И снова встречи, и снова переговоры, и снова вы с клиентом или инвестором в дёсна целуетесь. И снова скорое спасение. И  снова пустота. Ничего.

Видел я мужика, который в этом состоянии находится года четыре. Нон-стопом. Печальное зрелище. Ходячий труп… Однако шут с ним. Вам ведь технология выхода нужна сейчас?

Шаг первый. Отрезаем надежду

Был у нас один знакомый, который, когда к нему пришли кредиторы, выдал такую фразу: «Вот он я. А вот мой хуй. Сколько насосёте — всё ваше».

Слово имело силу — кредиторы отъебались. Знакомого недавно видели счастливым, купающимся в бассейне.

Тут не цинизм и грубость важны. Задача на данном этапе: отрезать все мысли о том, что будет, если не отдадите. Помогает только одно средство. Радикальное. Принять тот факт, что деньги вы не вернёте. Соответственно всё, что вы могли потерять, — вы уже потеряли. Надежда, что что-то случится прекрасное, и откуда ни возьмись... Или вот, всего одна сделка, уже завтра... Вот эта надежда убивается. Потому что она, как вампир, высасывает вашу энергию. Это из-за неё стопроцентные сделки и срываются. Чем позже вы её убьёте, тем вам же будет хуже. Так что маты, после которых говорить уже не о чем, не столько для кредиторов, сколько для вас, на самом деле.

И с остальными страшилками — то же самое. Жена грозит разводом, потому что устала? Разводитесь. Делить всё равно, кроме долгов, нечего. Вас могут посадить? Ну что же, подготовьте сумку, с которой пойдёте на кичу. И, прихватив ту сумку, заранее переходите на нелегал. Есть угроза, что достанут детей? Ну отправьте детей туда, откуда их не достанут. На деревню к малознакомому прадедушке. Хуже им точно не будет. Короче, то, с чем можно работать, отрабатывается сразу и по наихудшему варианту. То, с чем ничего нельзя поделать, принимается как факт. А все шаги по выходу из кризиса делаются с принятием того, что вы можете и не дошагать до цели.

Шаг второй. Отрезаем разговоры с кредиторами

В игре кредитор-заёмщик задача кредитора — выжрать энергию у заёмщика. Задача заёмщика — не дать себя сожрать. Ненастоящий Сварщик может выжрать энергию и у кредитора. Но раз вы оказались в жопе, вряд ли вы Ненастоящий Сварщик. Поэтому для вас суть игры: не дать себя сожрать.

Мудрый кредитор знает, что если не взять деньгами, то надо брать энергией. В простонародье — трахать мозг. Не догнать, так хоть согреться. А деньги материализуются в каком-нибудь другом бизнесе. Короче, откуда-нибудь ещё придут.

Задача заёмщика — оборвать коммуникацию таким образом, чтобы мозг и силы, которые итак на исходе, остались целы. Открыто на хуй посылать или хорониться — дело вкуса. Остались какие-то копейки на юриста — можно цивилизованно объявить себя банкротом. Только смотрите, чтоб вас не начали доить ещё и юристы. Важно одно: отдача последних сил на разговоры с кредиторами точно не способствует отдаче денег. Это взаимоисключающие штуки. Выполнив первые два пункта, можно переходить к следующему. Собственно, к зарабатыванию денег.

Шаг третий. Выход в плюс. Кубышка

Ваша задача — добиться плюса. А теперь внимание — размер плюса уже не имеет значения. Плюс — это вы получаете денег, больше чем тратите. Плюс фиксируется и складывается в кубышку. Размер плюса не важен. Важно его наличие, а через время он и сам начнёт расти. Положенное в кубышку не тратится и не отдаётся никому, даже под угрозой расстрела. Потому что кубышка – это не запас на чёрный день. Не копилка и не заначка. Кубышка — это символ того, что в этом мире не может быть ситуации, когда у вас нет денег: это противоречит законам физики. И мир через какое-то время соглашается. Только ему нужны доказательства. Как раз в виде кубышки.

Поверьте битому жизнью йогу — отказ от выполнения данного правила грозит повторением всей игры.

Шаг четвёртый. Выход в плюс. Отрезаем прошлое

Выход в плюс также означает, что вы отказываетесь от тех расходов, которые не тянете. Да, поездки на общественном транспорте — это позорная часть биографии. Смиритесь, в электричках бывает весело. Вообще, вся история с общественным транспортом и другими радостями (например, пожиранием гречки) должна вас заряжать энергией. Или как минимум не вводить в состояние таксиста. У всех таксистов была когда-то хорошая жизнь, а сейчас остаются только воспоминания, которыми они и делятся.

Жить прошлым — позорно. Куда позорнее, чем ездить на общественном транспорте. Об этом даже бизнес-тренеры знают. Ваша прошлая жизнь — это история другого человека. Не ваша. Ваша история сегодня — электричка и гречка. Зато с деньгами на кармане. Маленькими, но своими.

Шаг пятый. Переговоры и подскок

А теперь внимание. Главный фокус. Вы идёте на переговоры. Честно похоронив все надежды и с пониманием того, что если даже переговоры провалятся, вы всё равно будете в плюсе. Переговоры переговаривать вы итак умеете. Если надежду похоронили, то будете на них блистать, уверен. Потому что вы свой геморрой похоронили, а вот контрагент — вряд ли. Значит, вы свободнее и сильнее. От этого рождается результат — вроде договорились. И тут снова рождается надежда. И как её убить, спрашивается?

Не имеет значения: как и в каком состоянии вы вернулись с переговоров. Важно забыть о самих переговорах. Сделать это можно только одним способом: переключить своё внимание на другое дело. Вот вернулись вы после электрички, на гречку смотреть не можете — айда на совершение новых подвигов. Звонки, подготовка презентаций, бизнес-планов, писем инвесторам, случек в линкедине, ёбля мозга сотрудникам и подрядчикам. Действие не имеет значения. Имеет значение только одно: вы забыли о переговорах. Заебались так, что думать о них вам лениво. Добиться данного состояния можно только трудом. А никак не просмотром фильмов, сериалов, чтением книжек и общением с друзьями или любимыми. Только труд выбивает из головы надежду. Причём труд, доведённый до абсурда и абсолюта. Ещё раз, это важно: не отдохнув, после переговоров и с новыми силами, чтобы добиться чего-то, а сразу, как припёрлись, вообще без сил — чтобы растоптать надежду в зародыше.

И на десерт...

И вот пошли деньги. Кубышка наполняется. Что делать с остатком? На раздачу долгов не хватит. А делать надо вот что. И даже необходимо. Потратить на то, что у вас ассоциируется со вкусной и хорошей жизнью. Может быть, вкусный табак, или дорогая выпивка,   или  дорогой  гаджет.  Или  одежда. У каждого свои загоны. Только не надо в бутике покупать шарфик или заказывать самое дешёвое блюдо в самом дорогом ресторане. Это даёт обратный эффект. Важно получить удовольствие, и ещё важнее — выйти в состояние богатства. Оно ведь относительно, правда? Значит, существует и в пределах той суммы, которой вы сейчас располагаете. Моя мама в таких случаях всегда покупала конфеты. И на следующий день деньги появлялись как по волшебству. Хотя — почему как?..

Восставший из ада. Часть 1

На банкротстве жизнь предпринимателя не заканчивается. Общеизвестная истина. Это и убивает: в описаниях пути какого-нибудь бизнесмена выход из банкротства выглядит чем-то само собой разумеющимся. Как-то мило опускаются некоторые важные детали. А как он, чёрт побери, восстал из ада? За счёт чего? В лучшем случае нас пичкают рассказами о новой мечте и бла-бла-бла. Ну так вот, ничего романтического в банкротстве нет. Это скорее напоминает реанимацию силами самого покойника. Со всеми физиологическими подробностями. Этот путь предстоит многим, читающим этот блог. И счастливый финал не то что не гарантирован — маловероятен. Так что по горячим следам — репортаж из ада.

В 2013 году я считал себя стреляным воробьём. Отвёл пятилетку в бизнесе. За плечами было две фирмы. Каждая успешна. Рекламное агентство и агентство в сфере экономической безопасности. Первое дело подарил, второе — закрыл. Было скучно. А хотелось мир менять. Ну и занесло на повороте. Оказалось, автоматизация строительства на старте требует ощутимо больше энергии, чем я вырабатывал.

В 2014-м было тяжело, но терпимо. Машина уже продана, с оплатой квартиры по 80 тысяч рублей в месяц были некоторые проблемы, зато движухи хоть отбавляй. Вовлечённость, сверхмотивация, живёшь своим новым делом... Когда-нибудь я поймаю самого роскошного и титулованного бизнес-тренера и поджарю на медленном огне. В жертву Тёмной стороне бизнеса. Впрочем, я замечтался. Короче, нам казалось, что мы в жопе, но выбираемся. Мы как-то не заметили, что в последнее время вся наша деятельность генерит только убытки. И хуже того — долги. Предприниматели вообще дебилы. Мы же из той породы, что Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид в одноимённом фильме: толпа солдат окружила сарай, где мы засели, и изготовилась стрелять. Мы же будем до последнего уверены — ничё, прорвёмся. Бывало и хуже. И тут мы бросаемся вперёд всем смертям назло. Залп. А вы можете пули зубами останавливать?

Есть такой пункт в Правилах Дорожного Движения в Предпринимательстве. Никогда не делегируй продажи. Тем более на старте. Сам бегаешь и убеждаешь клиентов купить. И даже когда клиентов становится больше, чем тебя, — всё равно держишь руку на пульсе. Но мне-то хотелось красиво! Да и вообще. Самому бегать продавать? Не царское это дело, напродавался уже. Поэтому были приглашены прекрасные девушки с опытом работы в междуогородной корпорации и ребята из восточной Европы. И занялись любимым корпоративным делом — отчётностью и интригами. Короче, больного добили красиво. Смерть бизнеса наступила в европейской клинике. Банкротство зафиксировал внутренний финансист. Без определённого места жительства и средств к существованию.

Вот тут я и узнал, какая она, жизнь после смерти. Ближе всего к истине оказались древние греки со своим Аидом: голод и холод, серость и безысходность, и всю оставшуюся вечность приходится толкать в гору камень больше собственного веса. Спустя полгода, не приходя в сознание, я вышел в маленький, хреновый, но плюс. Больной был переведён из реанимации в палату общего режима. В долговой яме у меня появилась лесенка, по которой я, потихоньку переступая ногами, вылазил. Что же такого волшебного было сделано за это время и чем пришлось пожертвовать?

До этого опыта я зарабатывал денег — до хрена. Они валялись в нашей московской квартире пачками. Сами понимаете, после этого относишься к малым суммам пренебрежительно. Контракт на 30 тысяч рублей в месяц? Не смешите мои яйца. Я за поход в ресторан мог эту сумму потратить. Такое отношение убивает бизнес. Возрождаться я начал только тогда, когда начал относиться к каждой пришедшей тысяче и даже к сумме меньше со всем почтением. Но и без подобострастия. Изничтожая для себя разницу между рублём и тысячей.

Дальше заметил такой факт: у меня есть два товарища, у которых я одалживал деньги. Когда я начал расплачиваться, то мог себе позволить переводы по тысяче рублей, не больше. Первый товарищ всегда фиксировал каждую тысячу и радовался отдаче. Для второго тысяча не сумма. Закономерно, что первый сейчас богатеет, а второй беднеет.

Теперь я радуюсь каждому контракту. Что на 5 тысяч рублей, что на 5 миллионов. Разницы между суммами нет. Вам платят деньги? Отлично, поблагодарим Вселенную, Создателя, Плательщика и Себя Любимого. И не за то, что могли бы и не платить, а именно за то, что платят.

В кризис большинство предпринимателей ведёт себя одинаково. Реальная работа в течение дня — от силы час. Всё остальное — нервное ожидание ближайшего счастья. И это можно понять: когда вы попали в такую колею, что каждое ваше действие генерит убытки, мудрый организм интуитивно этому сопротивляется. Потому что дешевле не работать. Но и лежание на диване пожирает энергию неотвратимо! Когда энергия заканчивается, ты мертвец. Занавес. Примерно до этого состояния довёл и я себя в какой-то момент. Лежишь. Подняться уже не можешь. Да оно и к лучшему. Вопрос: как вырваться из болота, если каждое движение топит, а бездействие — затягивает?

Мне повезло. Мой друг оказался на редкость упрямым и разгадал квадратуру круга. Оказавшись примерно в том же положении, что и я, и исчерпав все рациональные возможности, он не остановился, а перешёл черту. От безумия его спасло чувство юмора. Нет, он не бизнес-тренер. И не волшебник типа «снимаю порчу». Просто он умеет набирать энергию из чего надо и направлять куда следует. И меня научил, хоть я и сопротивлялся, как мог. Нет, контактов не даю: что я, псих — рыбные места указывать? Так, несколько советов в собственном корявом изложении...

Для начала, сделайте хоть что-нибудь. Не связанное с бизнесом. Ручками. Почините кран. Прикрутите дверцу от шкафа. Мой друг нашёл на даче кучу старых брусков, выдрал из них гвозди, обработал рубанком, притащил в пустую пятикомнатную квартиру и собрал этажерку. Всё равно с дизайнерским ремонтом придётся обождать. И знаете, что? Не может нормальный здоровый мужчина не словить хоть чуть-чуть кайфа от чего-то сделанного своими руками. Это я пишу быстро. А он месяца два возился — руки-то, сами понимаете... Не узбек же. Но за это время Её Величество Неудача не то что забыла про него, а так... Отошла куда-то покурить. Я лично с детства мечтал написать книжку. На новогодних каникулах — сел и написал. Результат — нервничать перестал совершенно.

Ну а когда перестал нервничать, можно и по деньгам что-нибудь предпринять. Начинаем с маленьких шагов, как будто учимся ходить после тяжёлых переломов. Сегодня один маленький шажок. Одно микроскопическое дело. Условие: чтобы оно принесло хоть маленькие, но деньги — здесь и сейчас. Никаких глобальных проектов на перспективу! Между тысячей и миллионом — никакой разницы, не забыли? Пофиг на мнение окружающих. Пофиг, что миллионы зарабатывал. Тем более пофиг, что дело это, скорее всего, будет неинтересное и неприятное. Всё равно пытаемся получить от него удовольствие. Когда начинает получаться забирать из любого процесса хоть чуть-чуть денег и удовольствия (а это и есть энергия), можно потихонечку переходить, собственно, к бизнесу.

Для начала избавляемся от унылого говна. Поскольку вы банкрот, приоритетных задач у вас не существует — эффективность всех ваших действий примерно одинакова. Значит, берём всё то, что перестало приносить удовольствие и делалось только потому, что надо, — и на хуй бросаем. Противоречия здесь нет, есть последовательность: сначала учимся набирать деньги и энергию из любого говна, а потом выбрасываем говно, из которого раньше, в той жизни, пытались что-то выжать.

Руководствуясь данным принципом, я сделал резкий поворот в бизнесе. Разогнал 90% ошивавшегося вокруг народу. И начал прокачивать только те темы, которые мне реально нравятся. Например, компьютерное зрение. Это вообще фантастика! Программу можно научить различать людей, предметы на видеозаписи. Можно научить оценивать и моделировать рельеф местности. Или здания — как соотносится то, что нарисовано в проекте, с тем, что мы отсняли на месте. Круто! Для меня точно. Что думают остальные — не очень интересно. Я стал много работать и мало уставать. «Но позвольте! — может, конечно, возопить занудный читатель. — Мы же вернулись к тому, с чего начали: дело есть, а денег нет!» Не совсем так. Вернее, совсем не так. Раньше с каждым шагом я терял энергию и деньги, а теперь — набираю.

Восставший из ада. Часть 2

В прошлой серии нашего правдивого блога я рассказал об общих принципах выползания из задницы банкротства на личном примере. Сегодня поговорим о том, что в этой заднице пришлось оставить. Чем приходится платить за выход из ада?

Если спросить среднестатистического банкрота или просто благородного безденежного дона, чем он готов пожертвовать ради богатства, то большинство заорёт: «Всем!» Ну и понятно, наврёт. А если бы эти люди знали, чем приходится жертвовать на самом деле, то большинство последовало бы совету Артемия Лебедева — оставались бы в жопе. Но, как обычно, никто не верит. Вернее, все думают, что у них-то будет по-другому. А между тем, первое, с чем предстоит расстаться, это собственные представления о мире. Это естественно: ведь они и привели вас в задницу.

Когда человеку плохо, он начинает лихорадочно искать помощи у других. И другие этим либо пользуются, если это их работа, либо по-братски бросают горсточку землицы на ваш гробик, а потом с наслаждением топчутся на могилке. Особенно если знали вас при деньгах и при понтах.

К первой категории относятся бизнес-тренеры, психологи, консультанты и гуру всех мастей. Как вы, наверное, заметили, я их не очень люблю (хотя и уважаю как предпринимателей — ребята нашли свою нишу и зарабатывают). Имею право — я на них много денег потратил, не считая убытков от их вредительской деятельности. Почему вредительской? Вот смотрите. Я пишу этот пост. И тоже даю какие-то советы. Чем не консультант? А тем, что для меня это не бизнес. Графоман я. Получаю эстетически-садистское удовольствие от того, что пишу правду. Ни один консультант этого себе позволить не может.

Главный закон инфобизнеса — клиент должен услышать то, что хочет услышать. И неважно, кто выступает исполнителем: бабушка-колдунья, знатный бизнес-тренер или пафосный психолог с сединой. Их дело — дать картинку мира, которая удовлетворит заказчика. То есть угадать и подтвердить ту, которая у заказчика в голове. Которая и является причиной всех его проблем!

Пример для малышей — есть такие ребята, называются «Бизнес молодость». Их мантра: ты можешь стать миллионером в одно мгновение. Безжалостная статистика указывает, что миллионерами стали только создатели «Бизнес молодости». Молодёжь покорно несёт бабки.

Для тех, кто постарше и побогаче, есть, например, Радислав Гандапас. Миф для них: я научу вас жить так, чтобы ваш бизнес не приносил вам геморрой. Потому что чего хочет клиент? Наебавшись с бизнесом, устав от тупости исполнителей, от козней силовиков и конкурентов, — наладить всё так, чтобы само работало. В крайнем случае оставить всё на какого-нибудь управленца, но так, чтоб не спёр. А самому уехать в путешествие. Пока в путешествия ездит сам Гандапас. Даже самолёт себе купил. В это время управленцы выводят активы, а бизнес требует энергии владельца. Потому менеджер создан для воровства, как птица для полёта, а бизнес — это и есть энергия и мысли владельца, воплотившиеся на миг в нашем мире бушующем.

Если с вашим бизнесом все более-менее нормально, то никакой консультант вам не страшен. Можно сходить на того же Гандапаса, как в театр, или, пригласив коуча, ненадолго устроить в офисе цирк. Или проглотить волшебную таблетку. Здоровый организм всё переварит. Это называется — работа на рынке ожиданий. Это когда колдун, то есть, простите, консультант (или решала, лично знакомый с зятем Путина, или профессор наномедицины — принцип везде один) берёт денег и ждёт, что всё самой собой рассосётся. Некоторые даже возвращают деньги, если что не так. Если они правильно подбирают клиентов, статистика в их пользу — за деньгами возвращается не более 10-30 %.

Но если энергия и деньги на исходе, то искать помощи у этих ребят — самоубийство. Они выжирают колоссальное количество времени, денег и энергии. А главное, укрепляют вас в ваших собственных вредных заблуждениях. Превращая ваш бред в красиво оформленную картинку, подтверждённую авторитетнейшим консультантом. Да вы всё это и сами знаете. И я тоже знал. Просто страшно остаться наедине со своим дерьмом и разгребать его собственными руками.

С друзьями сложнее. В России — настоящий культ дружбы. Мы это впитали с детства — три мушкетёра, три товарища, три поросёнка... Что характерно, все перечисленные были просто вызывающе бедны. И даже если среди ваших друзей найдётся хоть один, который реально поможет вам, не дай бог, вынести и закопать труп, ещё далеко не факт, что общение с ним же поможет заработать денег. Скорее наоборот.

Друзья — они потому и друзья, что картины мира в их головах приблизительно похожи. Иначе после первой же бутылки подерутся. Ну а ваши представления о мире, как мы помним, привели вас в жопу. Поэтому друзья, особенно старые и проверенные, — это как раз те люди, которые сделают всё, чтобы вас в этой жопе удержать, — сами же там живут. Или вернуть на подобающее место, если вы дружили в тучные времена. Думаете, им приятно было видеть, что такому мудаку, как вы, ни с того ни с сего да столько бабла?! Осознанно это происходит или нет — неважно. Факт в том, что друзья выжирают время и энергию не хуже профессиональных бизнес-тренеров. И не всегда обходятся дешевле. Что любопытно, вот когда уже совсем всё, хоть ложись да помирай, то реально помогают как раз те люди, которых вы и друзьями-то не считали. Откуда-то из дальнего окружения, не из вашего мира. И это не случайно. Но ваши проблемы они за вас не решат.

«Па-азвольте! — может ухватить меня за язык внимательный читатель. — А как же ваш друг из прошлой серии? Который чего-то там перешёл и чему-то там научил?!» Да очень просто. Разница примерно как между бизнес-тренером и нормальным тренером по боксу. Тренироваться по-настоящему — страшно и больно. Знание приёмов не гарантирует от пиздюлей в подворотне. Характер у такого тренера сильно не подарок. Общение с ним дискомфортно. Зато в итоге в одном из тысячи случаев может получиться Тайсон или Мохаммед Али. Вот и с энергией то же самое. Но такого тренера ещё найти надо, рекламу они не дают. И не факт, что вы ему нужны со своими тараканами. Ну а пока не нашли, избавиться в своём окружении от консультантов, друзей и прочей нечисти — всё равно что от балласта и пробоины в днище корабля одновременно.

Вот не зря Стенька Разин выбросил за борт княжну. И дело тут не в том, чтобы перед пацанами попонтоваться. Дело в том, что неправильно выстроенные отношения с женщиной — это бездонная яма, куда сливается любое количество энергии. А у кого те отношения выстроены правильно? Много ли у вас в окружении гармоничных семей? Ваша-то ненаглядная готова делить с вами горе и радость, богатство и бедность? Она искренне восхищается тем, что вы делаете? Верит в вас? Особенно если ощутимых результатов нет и нескоро будут, если вообще будут. Вот так сидит в кресле голодная, во вчерашнем платьишке, как Елена Сергеевна Булгакова, — и шьёт вам шапочку с надписью «Мастер»?

Возможно, количество женщин в моей жизни так и не перешло в качество, но, по-моему, скорее наоборот. Нормальной, я подчёркиваю, нормальной, а не какой-то там даже стервозной женщине искренне непонятно, что за херню вы делаете, вместо того, чтобы как все нормальные мужики... И вообще, вы мало на неё обращаете внимания (читай — мало сливаете энергии). И она устала от всего этого. Даже если она этого не говорит (а как правило — очень даже говорит), одного её взгляда достаточно — и доброй половины вашей энергии как не бывало. А вы эту даму каждый день наблюдаете и выслушиваете. Пытаясь одновременно построить бизнес. С тем же успехом можно каждое утро вскрывать себе вены, сцеживать половину крови в унитаз и бежать кросс по пересечённой местности с полной выкладкой.

Женщина — это никакая не опора, не надёжный тыл. Это вас кто-то обманул. Женщина — это тяжеленная хрустальная мина в рюкзаке. Не потому, что она плохая, а потому, что таковы её биологические инстинкты. Ей нужен самый сильный и надёжный мужчина, чтобы кормить и защищать её и её потомство. У вас проблемы? Значит, вы слабый. Прошлые заслуги — не в счёт. Инстинкт диктует: хватать всё, что можно, и бежать куда подальше. К тому, кто сильный. Для этого и ноги длинные. Вот потому испокон веков, отправляясь на серьёзное дело, где нужна мобилизация всей энергии, мужчины старались запереть прекрасных дам в тереме или в башне.

Я, конечно, не призываю к крайним мерам имени Стеньки Разина. Просто потому, что не сможете. Но хотя бы, если всё самое мерзкое уже произошло (а скорее всего — произошло, вы просто не в курсе), — не пополняйте бизнес-клуб пиздострадальцев. Этого вам только не хватало. Рецепт — в одноимённой статье.

Однажды компания «Левайс» решила построить рай для своих работников. Бредили они этим в начале девяностых и вот до сих пор не могут вернуть рыночные позиции. Бизнес-перевёртыш, когда сотрудникам хорошо, а владельцам плохо, не может существовать долго. Потому что бизнес держится на той энергии, которую собственник выжимает из сотрудников и направляет туда, куда нужно ему. А если биологический объект находится в комфортном состоянии, энергия не вырабатывается. Она просто не нужна. Для того чтобы процесс пошёл, нужен ад. И это справедливо. Если бы все эти люди могли сами использовать свою энергию с максимальной эффективностью, они бы не пришли работать на этого злого дядю. Или беспощадную корпорацию.

Мне, конечно, могут привести в пример всякие «корпорации добра» типа «Гугла». Где пластиковые столовые с бесплатными соками и полный соцпакет. А вы поговорите с выпускником мехмата, отличником и гением, которому ближайшие лет пять безнадёжно париться в сисадминах, гробя мозги и квалификацию, да ещё носить рубашечку определённого цвета. По мне, так лучше орущий босс. Просто позиционирование «корпораций добра» более рационально. Типа как эсэсовцы ходили с черепами на фуражках, а добрые энкэвэдэшники — с пшеничными колосьями. Но уж в вопросах садизма и вампиризма ребята «за всё хорошее против всего плохого» обычно превосходят своих тёмных коллег. И если вы видите явное исключение, значит, вы либо не всё знаете, либо здесь просто прожирают ресурсы, которые были заработаны до них и совершенно другими способами. Как современная Европа.

Спрашивается, что, до банкротства я обо всём этом не знал? Да знал прекрасно. И вы знаете. Но знать и осознавать — сильно не одно и то же. Ядовитая, замешанная на чувстве вины чепуха, что если сотрудникам хорошо, то они и работают хорошо, — необычайно живуча. И причина вовсе не в вашем природном гуманизме, не обольщайтесь. Просто ад — хозяйство беспокойное: уголь нужно подбрасывать, сопротивление пресекать, вообще — проявлять фантазию. А хочется-то — чтоб тишь, да гладь, да Божья благодать. Так это на кладбище. Или у Гандапаса. Лично я подорвался на этой мине. И осколки до сих пор вытаскиваю. А вот самый богатый человек, которого я знаю, поступил по-другому. Однажды у него забузили сотрудники — кризис тяжёлый, работа тяжёлая, жизнь тяжёлая. Не разбираясь, он уволил половину. Причём не самых худших и не самых виновных. Уцелевшим поднял нормы и понизил зарплату. И вы знаете, общая производительность возросла. И всем стало легче.

«Только у нас, на Тёмной стороне, — ваш (и наш) любимый и самый главный демон!» На арену выходит Люцифер, скромно склоняет голову и представляет героя: «Его зовут Всё-и-Сразу!» Все беды наши (в это время все вместе дружно посыпаем голову окурками из пепельницы, я тоже посыпаю) — как раз от него, суки. Это ударник адского труда. Это из-за него мы загоняем себя в долги, в кредиты и в менеджеры, в общем — в ад. Это из-за него хватаем первых попавшихся женщин. Это из-за него покупаем говно и бежим к шарлатанам. Это из-за него бросаем спорт, любимое дело, детскую мечту. «Конечно, уже год пашем, а где результаты?! Тебя наебали!» — шепчет нам демон. А потом, цинично гогоча, пинком отправляет обратно в ад, хотя мы уже почти выкарабкались. Ведь так хочется всего и сразу. Ну невозможно уже! Ещё как возможно.

Лично я хотел всего сразу на протяжении двух лет. Прямо вот мечтал, что завтра жизнь наладится. Надо только заключить этот волшебный контракт, выбить вот этот транш... Но волшебный миг удаляется, как хитрожопая черепаха от быстроного, но тупого Ахиллеса. Ещё на полшажочка. И эти полушажочки складываются в бесконечный бег по кругу смерти. В аду все радуются необычайно. Конечно, демона Всё-и-Сразу можно поставить себе на службу. И тогда за морковкой по кругу будут бегать другие, вращая ваше колесо. Но демон коварен. Стоит только чуть-чуть снизить свой уровень энергии — и он вас сожрёт и высрет. Потому что на вас эта Чёрная магия тоже действует. И вы — буквально! — превратитесь в говно и окажетесь в аду. Про себя могу сказать честно — у меня был такой этап в жизни. Не горжусь. Не стыжусь. Надеюсь, реинкарнация прошла успешно.

Вы сейчас дочитаете этот текст. Гневно или одобрительно попыхтите. И ничего не сделаете. Во всяком случае, 99%. А почему? А потому что если вы уйдёте от бабы, смысл существования которой — вас достать, перестанете таскаться на тренинги и таскать к себе консультантов, избавитесь от друзей-вампиров и сотрудников-паразитов, наконец, подчините свои страсти, закляв таким образом, хотя бы временно, демона Всё-И-Сразу — вы в том виде, в котором сейчас существуете... умрёте.

Потому что вся эта шелуха сейчас и является вами. Убери её  — и что останется? А вдруг — ничего? Умирать всегда страшно.

Небольшая шутка на полях. Поймали менты чёрного риелтора. И спрашивают: как это чувак, который уже умер, мог квартиру продать? Риелтор выкрутился. Понимаете, говорит, но у него же паспорт был действительный на момент продажи. Поэтому он был как человек мёртв, а как социальный знак — жив.

Так вот, пока вся шелуха вокруг вас существует, вы живы как социальный знак. А как человек — мертвы.

Больше секретов Тёмной стороны: www.dsbu.ru

Content

Мохов Николай Тёмная сторона бизнеса

Дьявольские трели

Встреча

Глава I. Коля

Глава II. «Хочу маленький свечной заводик»

Глава III. Встреча

Глава IV. Команда

Глава V. Колины прогулки по Москве. 3 июля

Глава VI. 15 июля

Глава VII. 25 июля

Глава VIII. 30 июля

Глава IX. 5 августа

Глава X. 10-11 августа

Глава XI. 12 августа

Глава XII. Чугунков

Глава XIII. Братва

Глава XIV. Ученик

Глава XV. Разворот

Глава XVI. 1 сентября

Глава XVII. 14 октября

Глава XVIII. 15 октября

Глава XIX. 2 февраля

Глава XX. 4 февраля

Глава XXI. Дьявольские трели

Повести и рассказы

Миллиардер на вершине Килиманджаро

Сага о животном

Пятнадцать

Сага о мелком чудище

Рыцарям печального образа

Сибиряк

Форма жизни

Пропущенные удары

Кукушкины часы

Королева Марго

Публицистика

Криминал

Криминальное чтиво. Часть 1

Криминальное чтиво. Часть 2

Криминальное чтиво. Часть 3

Отношения

Бизнес-клуб пиздострадальцев

Если нету мужика

Чтоб мужики давали денег

Магия знакомства или инструкция для старых котов

Мама с папой: любить нельзя убить

Половой стоит вопрос

Гарантии в сексе и бизнесе

Формула любви

Философия

Пустословие

Убить надежду

Смерть как лекарство от импотенции

Каких религий будете?

Бизнес

Правила работы коррупционером

Профессия - коррупционер. Технологии

Страшнее кошки зверя нет

Переговоры при банкротстве

Восставший из ада. Часть 1

Восставший из ада. Часть 2