Владислава Мека

Моя последняя игра

День первый

Уверяю вас, наша жизнь — всего лишь гигантское издевательство над жизнью.

No Луи Фердинанд Селин «Путешествие на край ночи»

Как оно там обычно начинается? Впрочем, не думаю, что что-то нужно менять. Я люблю шаблоны, проще спрятаться за ними. Меня зовут — Крис, не ново да? Мне семнадцать и я обычная школьница. Особо стоит выделить слово «обычная». Нет, не потому, что я чем-то выделяюсь, наоборот, я и правда обычная. Тихая, скромная, лживая… Куда-то не туда занесло. Хотя, почему бы и нет? Мыслей-то моих никто не узнает. Лживость мне присуща. Не сказать, что я кому-то лгу, да и как? За всю свою жизнь я ни с кем не общалась настолько, чтобы начать лгать. Я вообще не тот человек, чтобы лгать в лицо кому-то. Но ложь мое второе я. Человек так устроен, я лгу себе. К примеру, что мне нравится моя жизнь, что меня устраивает моя школа, что я уважаю людей и что мне не безразлично, сколько народу умирает каждый день. Все это ложь и все это часть моей жизни.

— Осторожней, каракатица! Смотри куда прешь! — встретив коленками мраморный пол школьного коридора, услышала я крик одного из парней баскетбольной команды, который сбил меня с ног.

С шипением встала и огляделась, вроде никто не заметил и ладно. Да и когда, кто меня замечал? Не в обиду самой себе, но я сделала все, чтобы сверстники даже не думали обращать на меня внимание.

Это история не о золушке, нашедшей принца, не о девушке приручившей школьного идола и точно не обо мне. Это история о окружающих меня людях. Предупреждаю, я не сталкер, просто мне нравится наблюдать. Мой опекун говорит, что я ненормальная. Возможно, но я не настолько ненормальная, как этот сумасшедший мир.

Жаль, конечно, что мне пришлось переехать, я уже столько всего успела узнать в прошлой школе и в прошлом городе, но Агата, моя бывшая опекунша собралась замуж и вышвырнула меня из своего дома. Мне назначили нового опекуна — Дэрэка, уж не знаю, чем опекунский совет руководствовался, но жить с этим тридцатилетним мужчиной мне даже начинает нравится. Отчасти от того, что он не лезет ко мне. Вообще. Совсем. Я его не интересую, да и все, что связанно со мной, разве что чек на расходы, который он уже успел получить на этот месяц.

Новая школа ничем не отличается от прошлой. Все то же самое. Три ступени деления и одна лишняя, я бы сказала и малочисленная, для тех, кто не собирается в это деление попадать. Начну с первой — естественно, богатые и популярные. Эти ребята мне всегда нравились, за ними так интересно наблюдать, они не дают скучать моему изголодавшемуся по событиям уму. Многие, насмотревшись фильмов и начитавшись разных наивных книжек, думают, что популярные подростки постоянно задирают лузеров — это не так, если не нарываться, они никогда даже внимания на тебя не обратят. Поверьте, я точно знаю. Довольно симпатичные и стильные ребята, они хороши в учебе, в общении и по жизни они везунчики. В общем, они мне нравятся.

Вторая категория — середняк. Такие ребята мне нравятся меньше. Как правило, они живут плывя по течению и только время от времени пытаясь что-то доказать популярным и себе лично, пытаются выделиться. Они — лицемеры. Ведь по большому счету, выделиться им хочется потому, что из средних, они стремятся стать популярными. Разве это не лицемерие? Да, они нравятся мне меньше.

Третья категория — крысы. Чаще их называют лузерами. Они мне совсем не нравятся, потому, что скучные и тупые. Многие думают, что лузеры — это ботаники с нежным духовным миров. Глупости. Лузеры — это убожества, пытающиеся подрожать всем и каждому, единственное, что ими всегда движет — это зависть. Завидуют они не только тому, что есть у других, даже имея предмет своей зависти, завидовать не перестанут, по привычке. Не нравятся они мне.

И, наконец, четвертая категория — ребята с загадкой. Такие мне нравятся больше всего, но их я стараюсь обходить десятой дорогой потому, что боюсь. Такие ребята притягивают взгляд, но стоит им посмотреть на меня в ответ и страх растекается по жилам. Я бы сказала, что мы с ними похожи, но я обычная, а они — нет. Поэтому сходство невозможно. Нет у меня секретов, по крайней мере таких, чтобы я пыталась их скрывать.

— Тотенхейм, ты уснул? Почему на вопрос не отвечаешь? — раздалось где-то рядом.

— А? Да нет, не уснул. Слушай, а кто это? Я ее раньше не видел — я незаметно, повернулась и наткнулась на взгляд одного из популярных. Улыбнулась, парень отвел глаза, почему-то моя улыбка всегда вызывала у людей не самые приятные эмоции.

— Ты про кого? — спросил его собеседник.

— У шкафчиков стоит.

— Чувак, там никого нет.

Конечно, нет. Я уже успела отойди подальше в толпу, мне лишние проблемы, как внезапный интерес — не нужны, я уже говорила, это сказка не о золушке.

Все же, новая школа это лишнее напряжение. Я еще не до конца освоилась и мне сложно не теряться. Обычно, я сразу запоминаю месторасположения кабинетов, но когда приходиться идти впервые куда-то, да еще и сверяться со школьной картой, довольно легко потеряться. Так я и оказалась в пустом кабинете, почти пустом. В дальнем углу за последней партой сидела одна из популярных. Имен я еще не успела узнать, пришлось ограничиваться вот такими милыми никами. Симпатичная, наверное, когда не плачет и не размазывает макияж по щекам. Одежда болельщицы местами порвала, кровь на лице говорит о том, что нос ей явно разбили. Типично, скорей всего, бывшие, теперь уже, подруги постарались. Легкий щелчок камеры девушка не заметила, да и моего приближения тоже, слишком была поглощена рыданиями.

— Держи — протянула я платок девушке.

— Спасибо — прохлюпала сквозь слезы она.

— Не за что, вот еще — я достала из сумки длинную серую кофту, всегда беру с собой сменные вещи, после Лизбет — еще одной моей опекунше, которая даже вещи не дала мне забрать, когда выгнала, я привыкла держать все необходимое в сумке, так проще.

— Спасибо — повторила популярная и подняла на меня заплаканные глаза.

— Ладно, я пошла, вещи кинешь в угол у двенадцатого шкафчика — не желая больше светиться, и так перестаралась, поспешно покинула я кабинет.

Кому-то это покажется немного странным, помогать неизвестно кому, если я такая тихая. Я бы сама удивилась, зачем это сделала. Просто, я не люблю, когда у кого-то идет кровь. Да и у меня появилась первая запись в дневнике наблюдений. А это уже что-то.

В класс я пришла вовремя, заняла обычное для себя место, в крайнем ряду по середине. Еще одно глупое заблуждение, чтобы быть менее заметным не нужно сидеть в углу в конце класса, следует садиться куда-нибудь в середину с края, тогда тебя точно не заметят. Уроки истории я люблю, хотя она ничему людей не учит, но слушать о великих событиях мне нравится.

— У нас сегодня должна была прийти новая ученица, но похоже она опоздает — оповестил всех учитель Коул.

Том Коул — возраст между тридцати — тридцати пяти, судя по мятой рубашке и пятне на коричневых брюках — не женат. но след от кольца на пальце есть, значит, разведен, руки в легких царапинах, свежих и старых — держит кота, они более агрессивные чем кошки, особенно если их хозяин мужского пола. Корни волос у виска и по бокам седые, но сами волосы каштанового оттенка — красит седину, однозначно, развелся недавно. Мужчина ухоженный, но неопрятен в одежде, привык, что это делает для него жена. Высок, с развитой мускулатурой, нарциссизмом не страдает, но себя ценит, инициатором разрыва скорей всего был он. Сейчас, судя по всему, жалеет. Сегодня в учительской, пока ждала ключи от шкафчика и бланки, заметила из окна, как во внутреннем дворике Том Коул целовал одну из девушке. Обвела класс взглядом. Первая парта, второго ряда, Китти Хэйвен. Она отвечала сейчас на какой-то вопрос, миловидная девушка из средних, ответы знает безупречно, старается поймать взгляд учителя, поза подобострастная, глаза влюбленные. Так вот с кем он спит и из-за кого его брак распался. Мне повезло, что я успела их сфотографировать. Первое наблюдение — успешно.

Старательно записала свои мысли в дневник и улыбнулась. Теперь карманных денег требовать с Дэрэка мне не нужно. Идеально. Эта школа начинает мне нравится. В бывшей тоже было неплохо, но там мне все же пришлось сильно постараться, чтобы найти что-то интересное, здесь же, все удачно сложись в первый день.

Прозвенел звонок, урок окончен, самое время напомнить о себе учителю Коулу.

— Чем-то могу помочь? — удивился Коул, когда я подошла к его столу.

— Можете. Я новенькая, Крис — Коул непроизвольно вздрогнул, голос у меня такой же тихий, как и я сама, еще и вкрадчивый слегка хриплый, но тут уже не моя вина, просто гортань повреждена.

— Я тебя не заметил, почему ты сразу не представилась? — еще больше удивился учитель.

— Не люблю привлекать внимание. Зато Вы привлекли мое — почему-то прозвучало как угроза.

— Да? И чем же, юная леди? — скептически оглядел меня Коул, напрасно он это, я, конечно, не его Китти, я гораздо лучше, когда хочу.

— Вот этим — достала я планшетник и показала фото увлеченно целующейся парочки.

— Откуда это у тебя?! — вскочил со стула Коул и попытался отобрать планшетку.

— Спокойно, у меня еще есть такое фото на телефоне, в камере и в почтовом ящике на мэйле. Сядьте, пожалуйста и послушайте. Я не собираюсь рушить любовную пару. Все, что мне нужно это пару сотен баксов каждый месяц в течении года. Когда я закончу школу, как и Китти, эти фотографии будут удалены.

— Гарантии? — деловой мужчина, он начинает мне нравиться.

— Никаких, все зависит от того, как Вы будете ко мне относится, я — хороший человек. Вы ко мне по доброму, тогда и я к Вам по доброму. Первую сумму принесете завтра. Всего доброго мистер Коул и удачного Вам дня — не дожидаясь и без того положительного ответа, я вышла из кабинета.

Мина Торн — так зовут девушку, которая плакала в классе. Она сейчас стояла в коридоре у своего шкафчика, уже успела привести себя в порядок, только глаза красные и нос распух. Любопытно, кто ее так не любит? Украдкой огляделась и поймала три ненавидящих взгляда. Какие интересные девушки, они тоже из популярных, но за что-то терпеть не могут Мину. Мне уже хочется разгадать эту загадку.

Я подошла к ним поближе, надеюсь услышу что-то интересное.

— Ник Тотенхейм такой лапочка! Я от него без ума! — воскликнула одна из них. Блондинка.

— Так в чем проблема? Признайся ему — подбодрила ее другая, тоже блондинка, но уступающая подруге внешне, уж слишком лицо вытянутое, лошадь напоминает и страдает булимией. Успела запечатлеть процесс избавления ее желудка от пищи. Крайне неосторожная особа, как можно есть, а потом блевать в школьном туалете перед уроками? Думала мне эта информация не особо пригодиться, разве что полтинник с нее срубить, но теперь есть возможность и по душам поговорить.

Больше меня их разговор не интересовал. Поэтому можно идти на следующий урок. Что там по расписанию? Литература? Мило. Я что, попала в гуманитарный класс? Если так, то мне уже не по себе. Я люблю математику, точней, логику, которая присутствует везде, кроме литературы и философии. А после литературы у меня именно она стоит. Что ж, терпеть нежеланное мне не привыкать. Может, удасться еще что-то интересное заметить.

Литературу вела милая женщина лет сорока — Вероника Спаркс. Худощавая, но не модельной худобой, а той нередкой, когда можно сказать — плоская, как доска. Она люто ненавидела свой предмет, в особенности то, что ей приходиться вести его необразованным идиотам, вроде ребят из баскетбольной команды и девушкам из группы поддержки. Может, она была бы снисходительней, если бы имела семью. Но, увы, женщина явно осталась в категории престарелых дамочек, что прозябают остаток жизни в унылой квартирке занимаясь разведением растений.

Домашнего животного у нее нет. По крайней мере никаких признаков таковых не наблюдалось, а мисс Спаркс не отличалась педантичностью и чистоплотностью. Нет, от нее не несло потом, но засаленный мышиного оттенка пучок, небрежно собранный на затылке говорил сам за себя. Одежда не первой свежести, такого же серого цвета, как и волосы прибавляли ей лет, отсутствие косметики, говорило, что она давно махнула на себя рукой, впрочем, как и на свою работу. Запачканные в чернилах пальцы, только добавили мне уверенности, что женщина — романист, но или талант подкачал или возможности, раз она преподает литературу.

Общая картина неутешительна — нет ничего такого, чем бы она могла удивить или заинтересовать окружающих. Но, как правило, в тихом омуте черти водятся, следовательно она не так проста, как кажется. У меня появилась идея, как узнать о ней побольше и для начала, следует вызвать у нее жалость вперемешку с симпатией, а уж затем отыскивать что-то любопытное из ее биографии. Такие, как она любят вести дневники, ни как мои, а личные, куда они вносят все произошедшее с ними. Что-то вроде возможности почувствовать себя важным существом, при этом не интересуясь чужим мнением. Очень удобная политика.

— Кто мне скажет, в чем заключалась основная трагедия «Ромео и Джульетты»? — обратилась Спаркс к классу.

Ребята лениво переводили взгляды друг на друга и ждали, пока кто-нибудь ответит на глупый вопрос глупой учительницы — это не мое мнение, просто такое чувство читалось в их взглядах.

— В возрасте — решила я ответить, все равно, кроме Спаркс никто не обратит внимание на мой ответ.

— Мисс Калиспи, обоснуйте свое высказывание — прочитав мою фамилию в журнале, как я и думала, услышала мой тихий ответ Вероника.

— Возраст героев — главная трагедия. Будь они старше и искушенней, никогда бы не поступили так, как поступили. Если бы не двойное самоубийство, вскоре их страстная влюбленности прошла бы и тогда эти двое не вошли бы в историю, как самое романтичная и трагичная пара, а были бы обычными склочными мужем и женой, сетовавшими на глупую молодость в выборе супруга. Я не отрицаю и другого варианта, при котором они бы продолжали любить друг друга до самой смерти, но тогда бы и не было никакой трагедии. Причина из-за которой эта история стала классикой заключается только в возрасте и смерти, что настигла двух юных созданий — шаблонный ответ, который обычно можно прочесть в любом подростковом романе о школе или посмотреть в любом фильме о школе всегда действует безотказно, особенно на учителей, вот и сейчас Спаркс смотрит на меня с интересом и подобием радости, что хоть кто-то задумывается о ее предмете.

Одно мне только не понравилось, кроме учителя меня внимательно слушал еще один человек, тот самый мальчик из популярных. Чего же ему надо? Уж точно, это не любовь с первого взгляда. Непонятно. А непонятные вещи мне не нравятся.

Вдруг в образовавшейся тишине раздались хлопки, мне одиноко аплодировал парень с последней парты. Как раз из тех, кто с загадкой. Он пристально смотрел на меня и кривил губы с усмешке.

— Данте, ты пытаешься сорвать мне урок? — возмутилась Вероника.

— Никак нет, мисс Спаркс, я просто поражен, насколько просто ввести Вас в высшую степень возбуждения — пакостно ухмыльнулся парень, отчего его проколотая бровь вздернулась вверх, будто насмехаясь.

— Данте!

— Ну, что Вы кричите на меня? Вам бы следовало быть более эрудированной. Она ведь точно цитирует слова героя из молодежной мелодрамы «Первая любовь», хотя о чем это я? Мелодрама же молодежная, Вы такое уже не смотрите — издевка пропитала каждое его слово.

— Это правда, мисс Калиспи? — будто и не замечая нанесенного оскорбления обратилась ко мне Спаркс.

— Я не смотрю фильмы — все так же не повышая тона, честно и твердо, что не мало важно, когда кто-то пытается обличить тебя во лжи, ответила я.

— Какая трагедия! Наверное, у тебя дома нет компьютера и телевизора? — что ж, это его решение, напасть на меня, если отвечу, привлеку внимание, но если промолчу, то внимание ко мне будут привлекать каждый день потому, что любой задира станет считать своим долгом унизить меня. Я не изгой и этим продиктованы все мо дальнейшие действия.

— Хочешь, я скажу, чего нет у тебя дома? И в чем заключается твоя трагедия? — наконец повернулась я к парню лицом, что примечательно Вероника не попыталась пректарить нашу перепалку, следовательно, этот Данте уже порядком достал и ее.

— Попробуй, мышь — хмыкнул парень, вот и все, теперь я не стану даже угрызений совести чувствовать.

— У тебя дома — нет семьи. Вырос ты, наверняка, с матерью — одиночкой, отец был балагуром и пьяницей, попал в переплет и если не сбежал, то его замела полиция. Ты его не помнишь, но мать смотрит на тебя с болью и сожалением потому, что внешне ты его копия, а раз так то решил и характером не отличаться. В лет десять у тебя появился другой папа, которого ты ненавидишь, ведь он отобрал те крохи внимания, что перепадали тебе от матери, когда она была в благодушном настроении и не занята делами. Потом, у них родился еще кто-то, дай-ка угадаю? Сын? Нет, судя по испачканной в розовых чернилах тетради — дочь. И ты стал не нужен никому. С тех пор, ты — уличный ребенок, а школа тебе нужна не столько для образования, сколько позадирать учащихся и учителей. Что ты делаешь не из-за мерзкого характера, а из зависти, что у этих деток есть все, у учителей же возраст и свобода действий, а ты это лишен. Твоя трагедия — комплексы и замкнутость, по причине которых, ты презираешь всех вокруг — закончив свою отповедь я поняла, что перегнула палку, Данте уже не сидел в своем углу, он стоял, склонившись надо мной и стоило мне закончить, как сильная пощечина обожгла щеку. Не думала, что в нем столько силы, я качнулась на стуле и упала, но это видели далеко не все, большинство смотрело вслед выбежавшему из класс подростку. Да, я определенно перегнула палку.

— Урод! — внезапно раздался возмущенный вопль кого-то из парней баскетбольной команды. Народ с гулом поддержал его и уже все сыпали нелестными эпитетами в сторону исчезнувшего Данте.

Мне было немного обидно за парня. По сути, если кто-нибудь стал бы вот так же, не стесняясь в выражениях, при всех «раскладывать меня по полочкам», не думаю, что я смогла бы ограничиться одной пощечиной. Кряхтя поднялась с пола, стул мне помог поднять тот самый парень, кажется Тотенхейм его фамилия?

— Как щека, болит? — заботливо осведомился совсем уже мужским голосом парень, у таких, как он даже голос ломается быстрей, чем у остальных, популярный мальчик.

— Не особо — напряглась я.

— Покраснела и опухла, наверняка, очень больно — сочувственно протянула еще одна девушка, та самая блонди, что влюбленна в Тотенхейма.

— Нормально — последними буквами я поперхнулась потому, что мощная рука ударила меня прямо между лопатками.

— Молодец! Я тя уже уважаю! Так этому козлу и надо — из-за спины показался мощный афроамериканец, тоже один из баскетбольной команды.

— Ну да, девчонка не промах! Ты, это, извини, ну за коридор — а, это тот, что сбил меня в начал занятий, симпатичный брюнет, глаза и правда виноватые или делает вид, что виноватые, пока недостаточно информации, чтобы приходить к каким-то выводам.

— Мисс Смит, Вы конечно, сорвали мне урок, но замечания не последует, я понимаю, что Вы не столько отстаивали свою точку зрения, сколько пытались помочь мне, спасибо — отвела меня в сторонку Вероника и тихо поблагодарила за устроенную взбучку.

Оценила-таки Спаркс мои старания, хотя, она не права, я просто разозлилась из-за того, что меня уличили во лжи, оправдано, только я не фильмы смотрю, а читаю книги и сценарии. Мне нравится брать оттуда шаблонные ответы на все случаи жизни.

Я кивнула на ее слова, отчего Спаркс еще больше прониклась ко мне симпатией, интересно, где она держит дневник? Уж очень мне хочется его почитать. Очень. Я решила, что на сегодня хватит, тем более, что класс озаботился моим здоровьем и коллективно попытался отвести меня в мед. кабинет. Кое-как отбрехавшись от чести посетить доктора, я под шумок, пока все были заняты бурным обсуждением случившегося, сбежала в библиотеку, мне надо было извиниться. Судя по книгам на парте Данте, он часто бывал в школьной библиотеке и скорей всего сейчас прятался именно там. Понимаю, что стоило выждать время и только потом идти каяться, но я невольно обидела человека, который принадлежал к категории людей, что мне нравились.

Данте сгорбившись сидел на полу, привалившись к стене за полкой французской классической литературы. В отличии от популярных мальчиков, такие как он бывают либо красивыми, либо обворожительными. Данте был и красив и обворожителен. Высокий, с развитым телом, волосы длинные странного пепельно — русого оттенка, он притягивал взгляд, но вместе с тем, что-то в нем заставляло этот взгляд отводить.

Он вскинул голову стоило мне подойти ближе и впился в меня взглядом. Странный мальчик, я с такими никогда раньше не общалась, всячески пытаясь избежать подобного внимания. Но, мне надо было извиниться, не люблю оставлять ошибки не признанными.

— Прости — собственно, это все что я хотела ему сказать, поэтому стоило мне произнести столько неприятное слово, я собралась убраться от него подальше.

— Пошла ты! — вот и ответ, уже моей спине.

Не знаю, что за черт меня дернул, но я обернулась и даже повторила:

— Прости.

— Я сказал, убирайся! — повысил он голос.

И я убралась, не хочу больше с ним встречаться, он не обидел меня, но я знала, что обидела его, слишком сильно. Поэтому, лучшее, что могу сделать — это не попадаться ему на глаза.

Философию я провела без особых потерь. Теперь преподаватель меня не так интересовал, как мои одноклассники. причина была проста. Сколько школ и соц. приютов были моим временным прибежищем, относились ко мне там всегда одинаково — как к врагу. И я не могу сказать, что они были не правы. Их даже объединяла общая проблема — я. В этой школе ученики были гораздо хуже, они видели врагов и соперников друг в друге, никак не во мне. Понимаю, что это первый день и они еще не успели познакомиться со мной. но именно это и привело меня к столь неутешительным выводам. Они предпочли меня своему однокласснику. Я стала для них жертвой, а не он. От этого наблюдать за ними только интересней. Для начала надо пройтись по основному списку. То есть — самые проблемные и заметные.

Из популярных — Эшли Прэсли, Грин Уайт, Ник Тотенхейм, Натали Трэвор, Колин Хэйкс, Миранда Слэш и Мина Торн.

Начнем по порядку: Эшли Прэсли — блондинка, болельщица, любимая дочка богатых родителей и редкостная пустышка. Все ее стремления направленны только на то, чтобы выделиться из толпы при этом остаться кумиром этой самой толпы. Любимые цвета розовый и фиолетовый, любимое занятие смотреть влюбленными глазами на Ника Тотенхейма. В общем она такая, какой и должна быть королева школы. С одной маленькой оговоркой, Эшли Прэсли — не королева школы.

Следующий Грин Уайт — мальчик очень интересный, скорей всего нападающий команды, высок, статен и определенно любопытен, нет, сам он наверняка, не любит совать нос в чужие дела, а вот его персона интересует многих. Именно потому, что есть что-то, что он очень сильно хочет скрыть от общества, особенно от сверстников. Семья скорей всего у него средняя, да и сам он далеко не подарок для них, что с легкостью компенсируется школой, в которой он явно король. И не просто король, он даже пострашней Данте будет, но к сожалению, многие просто не замечают опасность исходящую от него. Девушкам явно не светит его очаровать, судя по снисходительному взгляду, который он бросает на местных красавиц, парень любит дам постарше и поумней. Возможно в этом и кроется его загадка, надо бы присмотреться к нему.

Добралась я и до Ника Тотенхейма. Тот, кто видел «Супермена» или «Капитана — Америку» сразу поймет, что Тотенхейм их живое воплощение. Слишком много в этом парне от добрых и понимающих героев фильмов. Не удивлюсь, если в будущем о Тотенхейме станут говорить, как о каком-нибудь спасателе. Какую бы профессию он не выбрал — Ник будет помогать людям всеми возможными способами и даже порой во вред себе. Интересный, но слишком правильный, скорей всего это один из видов комплексов, зародившегося еще в детстве. в его жизни была трагедия, но благодаря понимающим людям, он не озлобился, а наоборот стал мягче. Моя полная противоположность, хотя, здесь нетникого похожего на меня.

Остальные в списке были слишком мелкими, за исключением Мины Торн, она не загадка для меня, а вот я ей определенно интересна, видимо, пытается понять, зачем я ей помогла оттого и рассматривает меня так пристально. Что ж, я не собираюсь упрощать ей задачу.

Заметив, что часть дневника уже достаточно исписана, да и рука побаливает, я подумала свернуть свои наблюдения на сегодня.

После философии я последней покинула кабинет и достав вчерашнее объявление, где писалось, что требуется персонал в одну кафешку, решила, что стоит попробовать, тем более, что у меня сохранились рекомендации с прошлых мест работ.

Я вздрогнула, когда старый кадиллак затормозил перегородив дорогу, из приоткрытого окна на меня смотрел Дэрэк.

— Залазь — отрывисто бросил он.

Я покладисто села в машину и с легким удивлением посмотрела на опекуна. Мне почему-то было не по себе от этой встречи. А поверить в то, что Дэрэк просто решил подкинуть меня до дома, упорно не получалось. Но я не привыкла первой задавать вопросы и оттого продолжала хранить молчание наблюдая за опекуном. Он не вызывал во мне никаких эмоций, не было ярого отрицания, но ни о какой симпатии тоже речи быть не могло. Скорей абсолютное безразличие и незаинтересованность.

— Мне надо в «Закусочную Джефа» — осознав, что Дэрэк едет в направлении моего нового дома, решила я внести ясность.

— Зачем? Учти, подработкой ты заниматься не будешь. Нужны деньги, скажи, я дам — продолжая уделять внимание исключительно дороге, произнес опекун.

— Я не привыкла брать деньги ничего для этого не делая — внезапно, даже для самой себя, призналась я.

— Они — твои. Но, если хочешь зарабатывать Свои деньги, могу предложить тебе заняться домом, готовить, убирать, стирать, оплата почасовая — впервые за всю дорогу бросил на меня беглый взгляд черных глаз Дэрэк.

— Хорошо — пожала я плечами, так даже удобней, не придется вливаться в незнакомый коллектив и обслуживать чужих людей.

— И еще, с этого дня я буду забирать тебя со школы, а когда будет время отвозить туда по утрам — очень странное предложение или скорей безапелляционное решение.

— Зачем? — не удалось скрыть мне удивление.

— Я — твой опекун, по-моему вполне логично выполнять хоть какие-то обязанности опекуна?

Я только опять пожала плечами, этого его дело, в конце концов, я все равно пойму зачем ему это. А пока стоит сделать вид, что мне все равно. За окном мелькали дома и люди, куда-то спешащие. Порой я задумывалась, чем они лучше меня? Все эти люди. Почему у есть то, чего нет у меня? Кому и главное для чего они нужны? Ведь, по сути, большинство из них — ничто, они бесполезны. Но тем не менее, судьба у большинства из них куда слаще, чем у меня. Нет, я не жалуюсь и не пытаюсь выставить себя, как жертву обстоятельств. Есть те, кому гораздо хуже, но какое мне дело до них? Человек так устроен, он замечает и завидует только тем, кому больше повезло. Других же бывает лишь брезгливо жалеет. Странные существа люди.

— Приехали — вывел меня из задумчивости голос Дэрэка.

Я кивнула и молча вышла из машины. Взглянула на обшарпанное строение, по ошибке называемое домом. Этот сарай никак не мог быть чьим-то жильем, но вопреки — он был. Моим новым домом. Держащаяся на чистом упрямстве дверь, скрипуче распахнулась, когда я слегка на нее надавила, здесь вообще все скрипело и почти по-человечески стонало, стоило прикоснуться. Раньше, я почти не замечала окружающей меня обстановки, но следует заметить, что раньше все не было настолько удручающе.

— Готовить умеешь? — оторвал меня от созерцания окружающей убогости, Дэрэк.

— Конечно, а также убирать, стирать и гладить — поспешила я свернуть разговор и прошла в кухню.

Да уж, похоже, я погорячилась, думая, что могу смотреть за домом. Тут не генеральная уборка нужна, а капитальный ремонт. Впрочем, глаза бояться, а руки делают. Через два часа кухня выглядела уже более обжитой. Горы немытой посуды исчезли, вонь протухших продуктов выветрилась благодаря открытым окнам, на полках была расставлена вся кухонная утварь, скатерть пришлось выкинуть потому, что легче купить новую, чем привести в порядок старую. На стол пришлось постелить клеенку. Временно. Хуже всего дело обстояло с плитой и полом. Изначально я думала, что плита желтого оттенка, а кафель серого с черными крапинками. Оказалось, что кафель кремового цвета, а плита белоснежная. Не спрашивайте сколько ушло сил и хлорки на выяснение данного факта. Главное, что теперь помещение выглядело, как и подобает кухни — стерильным. Я уже успела поставить варить на плиту суп и сейчас занималась приготовлением салата.

— Пахнет аппетитно — неслышно оказался за моей спиной Дэрэк, его рука легла мне на плечо, не вздрогнула, надо же, я психологи утверждают, что с моими «травмами» я вообще должна впадать в истерику просто от присутствия человека противоположного пола, но психологи — идиоты.

— Через пару минут будет готово — не отвлекаясь от нарезания томатов, ответила я.

— Позовешь, я буду в гостиной — также неслышно, как пришел удалился Дэрэк.

Интересно, зачем полицейскому понадобилось быть моим опекуном? Или департамент так и не бросил идею поймать Кукловода на живца? А если, не бросил, чем это грозит мне? Все больше вопросов и ни одного ответа. Стоит спросить у Дэрэка, притворяться милой девочкой все равно не имеет смысла. А так, хоть что-то узнаю. Я все-таки не ясновидящая, чтобы знать неизвестное.

— Ужин готов — зашла я в гостиную и осознала, что здесь придется масштабно работать на выходных, в другие дни я просто физически не буду в состоянии осилить такую площадь грязи.

— Хорошо — оторвался на секунду от ноутбука Дэрэк и опять уткнулся в него.

Я сервировала стол и не дожидаясь мужчину приступила к еде. Где-то в середине трапезы ко мне присоединился Дэрэк. Ел он очень аккуратно и молча, уставившись в стену за моей спиной, такое чувство, что он здесь в одиночестве, а я просто еще один предмет интерьера. Приятно. Я люблю, когда меня не замечают. Могу свободно наблюдать за объектом.

Дэрэк, после того, как я поняла, кто он, стал мне любопытен. Довольно молодой для детектива, коим он числиться в департаменте, судя по жетону и документам, что я нашла в ванной под раковиной. Он весьма искусен в маскировке и умении скрыть кем является. Наверняка, не впервые работает под прикрытием. Такие люди, как он весьма осмотрительны, всегда готовы к нападению и вместе с тем умеют примерить на себя маску того, кем никогда не были. Я уверена, Дэрэка Спэйси никогда не существовало, ему наверняка гораздо больше тридцати. В документах написано имя Дэрэк, но серийные номера на жетоне и в удостоверение разные, следовательно документы липа, а вот жетон настоящий.

А еще он не шатен. Корни волос темные, судя по тому, как ему приходиться одергивать себя, когда руки тянуться к волосам, раньше они были намного длинней, а сейчас коротко острижены, неровная челка, скрывает слегка покрасневшие глаза, он носит контактные линзы, его глазам они непривычны, следовательно раньше он носил очки. Пара сережек в левом ухе, постоянно воспаляются, значит, пару месяцев, как минимум он их не носил, но проколы не новые, видимо, на своем бывшем задании он должен был ходить с пирсингом, шрамы от которого у него на правой брови и под нижней губой. На шее след от сведенной татуировки. Ладони на руках грубые, но длинные пальцы, лишены мозолей, ногти короткие, ухоженные. Следит за собой? Или это привычка? Возможно, играет на каком-то музыкальном инструменте, точней играл. Мышечная масса хорошо развита, при его худобе, он не кажется субтильным, но под мешковатой одеждой скрывает свое тело, думает, что меня это может заинтересовать. Либо он плохо изучил мое досье, либо просто не воспринял его всерьез, что вероятней. К тому же, он недавно получил ранение и не одно. правая нога, он непроизвольно морщиться, когда полностью переносит на нее вес тела, а сквозь черный свитер проглядывают бинты от повязки, сломанные ребра?

— Я такой красивый, что ты смотришь на меня не мигая? — вывел меня из задумчивости Дэрэк, поймав мой взгляд.

— Нет, просто хочу представить тебя настоящего — не отвела я взгляда и все в такой же задумчивости ответила.

— Рылась в моих вещах? — усмехнулся Дэрэк и все напущенное на себя спокойствие, слетело с него, на меня взглянул не обычный безразличный опекун, а ищейка, бешеная собака, готовая перегрызть глотку любому, кто попытается проникнуть на его территорию.

— Зачем? Ты сам раскидываешь свои вещи, где ни попадя, туалет — общий — на всякий случай напомнила я, не разрывая зрительного контакта.

— Как интересно, значит Карл не лгал, когда говорил, что ты — чудовище во плоти, а не страдающая девчушка?

— Сложно быть страдающей девчушкой, когда два года живешь бок о бок с маньяком — насильником — пожала я плечами, отправляя в рот ложку с супом.

— Кукловод поэтому тебя не убил? Потому, что ты такая же, как и он? — ух ты, а этот ищейка нравится мне больше остальных.

— Не знаю, но он говорил, что не убил меня потому, что в постели я бесподобна. Хочешь проверить? — встала я из-за стола и подошла к Дэрэку, наклоняясь… Он дернулся и резко отодвинулся.

— Спокойно, я всего лишь хотела положить тебе добавки — выразительно глянула я на его пустую тарелку.

— С тобой психологи не работали?

— Работали, но в итоге троим из них самим понадобились специалисты — Дэрэк опять дернулся — не переживай так, поимка Кукловода и в моих интересах, поэтому я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

— Да? — сомнение так и проскальзывает в его голосе.

— Нет. Я пошутила — мило улыбнулась я, поставив перед Дэрэком полную тарелку супа.

— Да ты издеваешься — скорей констатировал, чем возмутился мужчина.

— Именно. Ты должен был читать мое досье. Там ясно сказано, что не при каких условия нельзя полагаться на мои слова и действия. Или за этот год что-то в нем поменялось?

— Нет, твое досье осталось прежним. Я только не понимаю, почему ты разгуливаешь на свободе, а не сидишь за решеткой, ведь даже мне ясно, что ты никакая не жертва, а соучастница преступлений, которые совершил Кукловод…

— Значит, ты так же должен понимать, что окажись я за решеткой, нашему «общему» другу это очень не понравится. А злой Кукловод… Такого я и врагу не пожелаю — позволила я себе легкую усмешку — это существо, не человек, а именно существо — ночной кошмар любого живого. Он дал вам передышку, ушел в отпуск, чтобы зализать раны и найти новую игрушку. Думаю, он ее нашел, да и самочувствие уже успел поправить.

— Такое чувство, что ты меня в чем-то обвиняешь — открыто оскалился Дэрэк.

— Не столько тебя, сколько департамент. Эти идиоты не воспользовались моей помощью и вместо того, чтобы брать раненного монстра, добили меня. А сейчас, когда угроза снова замаячила на горизонте — переполошились. Скольких он уже убил? — постаралась как можно незаинтересованней спросить я.

— Восьмерых — прошипел сквозь зубы Дэрэк.

— Говорю же — идиоты. Зачем было доводить до такого? И что теперь? Решили, что он заинтересуется мной? Вот что я тебе скажу и повторю любому — сломанные игрушки ребенку не нужны. Он хочет другие, новые и пока неизученные.

Пока я все это говорила, старалась не смотреть на Дэрэка и собирала посуду со стола, кидая ее в мойку. Но устав бесцельно разгуливать по кухни, опять уселась на табурет напротив ищейки и положив ладони на стол, замком переплела пальцы. Что и главное кому я говорю? Эти сволочи не слушали меня год назад и сейчас ничего не изменилось. Они по-прежнему не желают слушать подозрительную психически невменяемую девчонку семнадцати лет.

— Ты что-то знаешь? — прервал затянувшуюся тишину Дэрэк.

— Нет — отрезала я, невольно вспоминая Данте. Как же это неприятно, осознавать, что ничего не можешь сделать. Глупо. Кругом столько людей, но ни один из этих людей не способен понять, поверить и помочь. Глупо.

— Раз ты все узнала, не вижу смысла продолжать ломать комедию. Моя задача следить за тобой, по возможности не дать тебя убить, на этом все. О сотрудничестве не прошу. В твоем досье ясно сказано, что сотрудничать ты отказываешься. Поэтому попрошу только не мешать.

— Не мешать? Не мешать дать себя убить? Или что? Это бесполезный разговор. Можешь делать, что хочешь, но я лично предпочитаю прикинуться ветошью. Даже когда он придет за тобой, я не пискну. Знаешь, он любит таких, как ты… Сильных, самоуверенных… Такие долго сопротивляются, хватаются за жизнь, но в итоге все равно умирают, сопротивлением только продлевая свою агонию. Когда он придет за тобой, я обязательно буду где-то рядом, чтобы наблюдать и понимать…

Я замолкла, итак наговорила лишнего. Почему-то сейчас мне стало жаль Дэрэка, обычно, мне никого не жаль, но этот детектив не показался мне конченным уродом, возможно, его начальство просто использует мужчину, а сам Дэрэк многого не знает, если так, то мне его действительно жаль.

— Что понимать? — не дождавшись продолжения фразы, переспросил Дэрэк.

— Понимать, что ничего нельзя изменить.

Я встала из-за стола и пошла себе в комнату, разговоры разговорами, а уроки никто не отменял. На сегодня, я узнала достаточно. С информацией так всегда, главное, не знать все, а знать достаточно для того, чтобы анализировать полученные сведения. Иначе, информация становится бесполезной, если не знаешь, как справиться с потоком направленным на тебя. Дэрэк, не дурак, подкинул мне пищи для размышлений…

Кукловод. Он здесь, в городе. Я чувствовала, что что-то не так. Но что конкретно понять не могла или не хотела? Ведь у меня особо развито чутье на Кукловода. Впрочем и он меня всегда мог выследить. Еще в первые месяцы нашей увлекательной игры в «догонялки» я это поняла. Как же давно это было. Я думала, что все в прошлом… Хотя, кого я обманываю? Этот год я только и делала, что ждала его появления. И вовсе не злая опекунша, что когда-то выставила меня без вещей за дверь, виновата в моем вечно «готовом к подвигам» состоянии. Сумку «на крайний случай» я стала собирать задолго до того случая. Я просто боялась, что мне придется сбегать в спешки. Или боялась, что он не даст мне собрать вещи, когда придет за мной? Ведь только он ценил меня. Даже в детском доме, когда его родители приезжали на благотворительные концерты, именно ради меня он ездил с ними.

К чему я опять начала об этом думать? Плевать! Я больше не буду трепыхаться, поплыву по течению и посмотрю к какому берегу прибьюсь. Сейчас важна завтрашняя проверочная по литературе.

Да кого я обманываю? Мне никогда не были важны занятия, я и так, без подготовки все напишу руководствуясь только реакцией учителя и одноклассников. А все мои мысли плавно возвращаются к Кукловоду. И ничего хорошего я не надумаю. Пора готовиться ко сну. На часах только восемь вечера, но чем раньше лягу, тем раньше встану.

— Давай поиграем? Смотри я загадаю тебе загадку. Одна минута на ответ. Извини, но трех попыток ты не заслужила. Отгадаешь — он будет жить, не отгадаешь — он умрет? Согласна? Вижу, по глазам, что согласна. Так вот, загадка: «Муж подарил жене кольцо и сказал: „Когда я умру, прочитай, что на нем написано.“ Он умер и она прочитала. Позже, когда жене было весело, читая надпись на кольце, ей становилось грустно, а когда было грустно, читая надпись — становилось весело. Что было написано на кольце?»

— Я не знаю… — зарыдала она, что за глупая женщина? Вместо того, чтобы впадать в панику, лучше бы попыталась найти ответ. Весьма очевидный, к слову. А она вместо этого, пытается понять, как освободиться. Бесполезная трата драгоценного времени.

— Что же ты так? Не любишь своего мужа? Тогда и расстанешься с ним легко. Детка, не хочешь помочь найти нашей гостьи ответ на загадку? — повернулся он ко мне.

— Нет — ага, знаем, проходили. Если включится в его Игру, самой не поздоровится, я лучше в сторонке постою.

— Что ж, ничего не поделаешь — с неподдельной грустью вздохнул он и приподняв бессознательное тело мужчины одним легким движением перерезал ему горло от уха, до уха. Брызнувшая фонтаном кровь окатила лицо некогда жены, а теперь вдовы. Она заверещала. Он подошел к ней и обнял слабо сопротивляющуюся женщину, секунда, другая и легкий хруст разнесся по подвалу, он свернул ей шею…

— А-а-а — заорала я и проснулась от собственного крика.

Ошалело мотая головой, услышала быстрые шаги и ударившуюся о стену дверь. На пороге стоял Дэрэк с пистолетом на изготовку и сонно оглядывал помещение.

— Нет здесь никого — осипшим голосом прохрипела я — мне просто приснился кошмар.

— А чего так орала? — проморгался Дэрэк.

— Говорю же, кошмар приснился.

— Понятно, прими там что-нибудь и больше не ори так, мне завтра рано вставать — грубо осведомили меня.

Наверное, я бы тоже нагрубила, если бы кто-то разбудил меня посреди ночи. Но, в груди неприятно кольнуло, будто меня снова оттолкнули. Неприятно. Терпимо. Спать.

День второй

В нашей жизни всегда найдутся те, кто будут судить нас. Те, кто не имеет не малейшего понятия, кто ты есть и кем ты являешься.

Порой. Я не понимаю людей, точней, не понимаю, что они говорят и зачем? По сути большинство сказанного ими — это нелепая ложь и частичка проявленной фантазии. Поэтому мне проще самой узнать все о человеке, чем пытаться добиться от него правды. К чему я это? К тому, что передо мной сейчас стояла Мина Торн и требовала ответа на заданный вопрос. Ответа, который я дать затруднялась.

А все совсем неплохо начиналось. Второй день в школе, это день, после первого. От первого дня он отличается тем, что никто тебя не замечает, то есть меня и в первый день не замечали, но во второй меня, вообще, никто не замечает. Так было раньше. Сегодня я смогла убедиться, что в этой школе ученики творят алогичные вещи. И сейчас, передо мной стояло доказательство алогичности. Мина подошла ко мне сразу же стоило ей заметить меня у шкафчика. Улыбаясь, отчего ее симпатичное личико будто изнутри озарилось светом, она протянула мне серую кофту.

— Привет! И спасибо огромное! Вчера я так и не смогла ее тебе отдать. Поэтому, вот, держи, я ее постирала и выгладила — отчиталась девушка.

— Не стоило, я же сказала, чтобы ты ее кинула у шкафчика — осторожно забрала я кофту из рук Мины.

— Ты не представляешь, как помогла мне вчера! Ты такая хорошая! Я бы никогда не смогла поступить также окажись на твоем месте — будто не замечая, что я ее не слушаю продолжила вещать Мина, не отставая от меня не на шаг, пока я шла в кабинет тригонометрии.

В целом, девушка мне не мешала свой болтовней и близким присутствием. Она вообще вряд могла кому-либо мешать. Скорей к ней тянулись окружающие. Бывают такие люди, к которым неосознанно начинаешь чувствовать симпатию. И Мина была одной из них. Возможно на притягивала к себе потому, что в отличии от большинства в ней не чувствовалось фальши. Подростки — самые неумелые, но при этом самые частые лгуны на свете. А Мина не лгала, она даже, похоже, не подозревала, что такое можно делать.

Конечно, девушка нещадно отвлекала меня от любимого занятия — наблюдения, но почему-то мне не хотелось ее останавливать. И это тоже было алогично, но уже с моей стороны. А меж тем, мы оказались в классе, я села на уже привычное место, Мина пристроилась по соседству. Не удержавшись, я окинула взглядом задние парты, обнаружила в углу Данте, постаралась не заострять на нем внимание, но взгляд, как приковало к нему. Ожог. Свежий. И такой знакомый. На моем теле тоже были похожие ожоги, но не столь очевидные. Неужели все люди такие одинаковые? Не могу поверить.

— Он тебе нравится? — как гром среди ясного неба, раздался голос Мины у моего уха, горячим шепотом обдав кожу.

— Нет — совершенно безэмоционально и не делая попытки продолжить разговор, отвернулась, чтобы наткнуться на пристальный взгляд.

Кто бы сомневался, Ник Тотенхейм. Даже знать не хочу почему этот парень такой странный. Вот сейчас, к примеру, чего он уставился на меня? Цветочки, что ли, где растут? А стоит мне взглянуть ему в глаза делает вид, что и не я вовсе его интересую.

— Дэвид Грэм дерется! — я чуть со стула не сверзилась, когда в класс ворвался какой-то мальчишка и заорал во всю мощь легких о каком-то Дэвиде.

Мои одноклассники вопреки мне отреагировали бурно, даже учитель высокий, нескладный мужчина за пятьдесят, с сползающими с носа очками и белесыми от мела штанами заинтересованно посмотрел вслед умчавшемуся мальчику.

— Из класса не выходить!

Его, учителя, никто не послушал, ребята, а за ними и девушки помчались к двери. Я не спешила следовать их примеру и осталась на месте. Опять невольно обернулась, Данте по-прежнему сидел на месте, но сейчас его голова, до этого низко опущенная над партой, была поднята, а взгляд пересекся с моим. И снова эта мысль, мы не похожи. Совсем. Ни капли. Его глаза источали усталость, но в отличии от моих не выражали и доли смирения, что плескалось в моих. Он не сломлен. Я ошиблась.

— Ты не пойдешь? — вначале я увидела только движение губ, а затем уже поняла, что Данте обратился ко мне.

— Нет — и будто в подтверждение своих слов, покачала головой.

— Странно. А я думал тебе нравится, когда других унижают.

— Нет.

— Чего тогда на мои шрамы так пялишься? Или думаешь, что одна можешь быть наблюдательной? Я вижу, как они тебя заинтересовали — Данте с какой-то слишком нечеловеческой грацией встал и через минуту оказался за соседней партой.

— Да? Не думаешь, что ошибся? — на секунду я позволила себе опять надеть ту маску… Когда-то я считала, что это моя натура, когда-то, очень давно, для меня и совсем недавно, для остальных.

Сначала я слегка наклоняю голову вправо, опускаю веки, так, чтобы ресницы могли соприкоснуться друг с другом, потом уголок левой губы ползет вверх, отчего скулы будто сводит судорогой, приоткрываю зубы, ровно настолько, чтобы кончик языка мог провести по верхней губе и вуаля! Вот она я, такая, какой меня видели жертвы Кукольника в последние мгновения своей жизни. Я всегда прятала страх за этой маской — маской психопатки. Так проще. Так тебя бояться, а не ты страшишься мира.

— Ненормальная? — а вот это совершенно нормальная, типичная реакция человека на меня и она мне определенно нравится. Мне доставляет удовольствие видеть, как недоверие наполовину с боязнью пропитывает разум Данте.

— С чего ты взял? — и тут же на место возвращается «мисс невзрачность».

— Да пошла ты!

— Сам иди… на свое место — замечаю, как дергается щека парня, стоит мне озвучить последнее предложение — непослушный мальчишка.

и это становиться последней каплей, парень вскакивает, отбрасывая стул, нависает надо мной.

Я не мазохистка, но мне надо было увериться, что это не он, что все его проблемы в семье, а не из-за новоприобретенного друга. Мне надо было…

— Таких тварей, как ты надо еще в младенчестве убивать! — прошипел Данте мне в лицо.

— Согласна — это не ирония и не сарказм. Я и вправду с ним согласна, чем быстрее от меня бы избавились, тем меньше проблем пришлось бы терпеть, как людям, так и мне самой.

— Что? — редко мне доводиться наблюдать такое растерянное выражение, будто его об стену приложили.

— Ничего. Я просто с тобой согласилась. Дай мне кто право выбора, я бы уже давно предпочла гнить в могиле. И не думай, что у меня такие же детские причины для этого, как у тебя. Я не страдаю чувством вины и у меня нет комплексов относительно ответственности. Если не заметил, ты сам еще подросток, как тебе по силам работать, учиться, следить за младшей сестрой и заниматься домашними делами? Наверняка, после того, как отчим бросил вас, мать начала пить и как следствие бить тебя и сестру? Мой тебе совет начни думать о себе.

— Как ты? Как тебе это удается? Ты что ясновидящая или что-то типа того? — с долей любопытства и опять устраиваясь по соседству, спросил Данте.

— Я не ясновидящая и в этом нет никакого особого фокуса. Я просто наблюдательная, даже чересчур. Чем меньше человек старается показать, тем больше мне видно. К примеру, о твоей работе. Я знаю, что ты работаешь на стройке, где-то поблизости с Гройс Парк, скорей всего ты один из чернорабочих, этакий «принеси — подай». До дому тебе далеко добираться и ты из-за этого сразу идешь в школу, по дороге покупаешь хот-дог из фургончика и ешь его пока идешь в школу.

— И ты все еще утверждаешь, что не ясновидящая? — с ноткой обиды в голосе произнес парень.

— Да. Все просто. Я расскажу тебе, как это поняла. Начнем с работы на стройке — у тебя под ногтями застыл цемент, в волосах осталось немного пыли от известки, ты непроизвольно морщишься, когда садишься прямо и время от времени рукой трогаешь поясницу. Сразу понятно, что работаешь на стройке, но используют тебя там, как мула. Из-за того, что ты приходишь в школу сразу после работы, можно сделать вывод, что живешь ты далеко от работы.

— Но с чего ты взяла, что я не заходил домой?

— Если бы зашел, принял бы душ и поменял одежду, раз ты этого не сделал, значит и дома не был.

— Ладно, это понятно. Но как ты узнала о Гройс Парке? — совершенно позабыл, что мы в классе и сейчас вообще-то идут уроки, да и к тому же, что ненавидит меня, Данте все больше увлекался моим рассказом.

— Элементарно — сказала и поняла, что перешла на тон Шерлока Холмса — День сегодня солнечный, земля сухая. Но вот незадача, Трина, одна из болельщиц, жаловалась, что испоганила новые кроссовки о какой-то известной марки. А все потому, что она живет у Гройс Парка, а там гидрант кто-то сорвал и кругом стоит вода, из-за рыхлой почвы образовалось немерено грязи. Твои ботинки в грязи, даже часть на штаны попала. Отсюда я сделала вывод о Гройс Парке.

— Ну а хот-дог? Если ты не ясновидящая, откуда о нем узнала? — все еще не теряя надежды возвести меня в ранг паранормальных явлений, не сдавался Данте.

— Очень легко. Ты сегодня умудрился весь целиком перепачкаться. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы составить общую картину. У тебя на штанине еле заметный след от кетчупа и на рубашке чуть-чуть майонеза. Из чего можно сделать вывод, что ты ел на ходу. Ну а что есть поблизости? Только фургон с хот-догами. Вот и вся разгадка. Видишь, я не ясновидящая.

Ответить мне Данте не успел в класс ввалились ученики, в каком-то возбуждении обсуждая драку, видимо ту самую, что происходила минуту назад. Мина, заметив, что ее место занято, не растерялась и пристроилась позади меня. А Данте вообще сделал вид, что с самого начала урока сидел рядом. Хотя, занятие продолжили, всем было ясно, что урок сорван.

Сегодня я, как никогда раньше ощущала себя объектом чужого наблюдения. Мина наблюдала за мной не скрываясь. Данте делал вид, что так было всегда, он сидел рядом, ходил за мной по пятам и пытался заглянуть в мой дневник. Ник Тотенхейм якобы «случайно» сталкивался со мной везде и всюду, я даже побоялась идти в туалет, вдруг он окажется в той же кабинке. Они меня раздражали и заставляли чувствовать неловкость, чего прежде я не испытывала.

— Крис, где ты будешь обедать? — преувеличенно радостно воскликнула Мина, стоило только прозвенеть звонку на большую перемену.

— На том свете, если не отстанешь — еле слышно пробормотала я, но Данте услышал, повезло, что ограничился только смешком.

— Извини, Торн, но у нас дела — бесцеремонно схватил меня за запястье Данте, шум, гам, крики… И пошла цепная реакция…

— Крис! Крис! Очнись! Да что с тобой?! Крис, прошу, посмотри на меня! — незнакомый голос звал меня, сильный удар по щеке.

— Ты что творишь?!

— А что ты предлагаешь, от воды она не приходит в себя! Пощечина самый верный метод.

— Только попробуй ударить ее еще раз!

— Мина? — неуверенна, что правильно назвала имя этой девушки, что держит меня за плечи.

— Ребята, она пришла в себя! — обернулась Мина к склонившейся над нами парочкой.

— Я же говорил — победно глянул Данте на Ника.

— Что произошло? — единственное, что запомнилось эта клешня Данте на моей руке и все… Темнота.

— Ты неожиданно замерла, а через минуту упала, то есть почти упала Данте успел тебя поймать. Уже минут пять в себя не приходила, мы думали, что пора звать кого-нибудь из учителей или нести тебя в мед. кабинет. Мы так испугались.

— И часто у тебя такое? — за насмешкой попытался скрыть волнение Данте.

— Нет. Впервые, наверное, я переутомилась. Новый город, новая школа.

— А мне казалось, что ты отсюда, просто родители в другой район переехали — какие же все-таки люди невнимательные. Весь день пытаются за мной наблюдать, но ни одного верного вывода.

— Нет, я из другого города — освобождаясь от рук Мины, встала я.

— Может тебе стоит пойти домой? — заботливо предложил Тотенхейм.

— Неплохая идея — поддержала Мина и нежный румянец залил ее щеки.

Да уж, влюбленные девушки крайне не сдержаны в своих чувствах… Осеклась я, расширив глаза, это не мои мысли и не моя фраза. Черт! Я становлюсь прежней. Возможно, мне и вправду следует пойти домой. Кивнув одноклассникам, что согласна и вежливо, предельно вежливо, отказавшись от предложений проводить, я направилась в директорскую за освобождением.

По дороге заглянула к мистеру Коулу и получила деньги. С освобождением тоже не возникло проблем и вскоре я уже плелась к остановке.

Все равно я не могу понять, зачем копы затеяли это? Гиблое же дело. Ну, допустим, с большой натяжкой, допустим, они смогут его поймать, опять же допустим, он не сбежит и признается, но! Вот с этого и начинается тысяча «но» и как итог — никто им не даст его посадить. Никто. Да я сама первая, кто не даст. Таких, как он не сажают, таких убивают или ждут пока сам сдохнет, не иначе.

Звук сигнала и тормозов, прервали мои размышления. Перегородив мне дорогу стоял кодиллак, из машины выскочил Дэрэк и по его лицу стало понятно, меня ждут неприятности. Что на этот раз? Прямо ангел мщения, ни дать не взять.

— Что ты тут делаешь?! Ты должна быть в школе — а сколько возмущения в голосе, будто я сама не знаю, где должна быть.

— Меня отпустили — протянула я ему разрешение, которое так и не успела спрятать в сумку, на самом деле я подозревала, что он появиться в ближайшее время и ему потребуются объяснения, поэтому бумагу решила не прятать.

Дэрэк рывком выхватил школьный бланк, явно стараясь не касаться меня, пробежался глазами по строчкам и выжидательно уставился на меня. Я пожала плечами и сама забралась в машину. Пусть успокоиться и постарается принять то, что я не собираюсь следовать установленным им правилам, точнее установленным правилам департамента, будь то — ЦРУ ФБР или Бог знает кто еще. Я уже жила по правилам и эти правила привели меня в лапы психопата — убийцы, который воспитал меня по своему образу и подобию.

— Почему тебя отпустили — усаживаясь на водительское место, раздраженно спросил Дэрэк.

— Потому, что у меня болел живот, там написано — кивнула я на бланк, который он тщетно пытался затолкать в бардачок. Мало того, что ниша была переполнена всякими бумажками и мусором, но и я не способствовала, упираясь коленками в крышку.

— Ноги убери — еще больше разозлился коп.

— Куда? Тебе на плечи? — определенно, настроение у меня сегодня в режиме «Сами вы говно (с) Жизнь.»

— Ты — ткнул в меня указательным пальцем Дэрэк, словно в машине был еще кто-то помимо меня — прекращай отпускать свою глупые шуточки озабоченной малолетки, меня этим не достать и включи мозги, ты хоть представляешь, как подставляешь меня и всю операцию в целом, своим глупым поведением? — это что игра «хороший коп — плохой коп»?

— Не представляю — ухмыльнулась я — мне дела нет до этого. Ты, Дэрэк, кажется не понял, мы играем за разные команды, ты — за свою, а я — за себя. Все еще думаешь, что я хочу помочь? Очнись, как только ты подписался на эту работенку, помочь тебе в состоянии только Господь Бог, остальные увы — бессильны. И прекрати вымещать на мне свое плохое настроение. Я не намерена быть «мальчиком для битья», уж точно не для тебя.

— А для Кукловода, значит, готова? — заводя мотор и бросив между сиденьями бумажку о освобождении, холодно поинтересовался Дэрэк.

— О, для него нет тех, кого можно растоптать. Есть только те, кого он убивает и те, кого он учит убивать. Если ты ему понравишься, возможно он возьмет тебя в ученики… Хотя, нет — покачала я головой для верности.

— Отчего же? Его интересуют только девочки? — невинно поинтересовался детектив, вот только ответа ждет с замиранием сердца, а как же? Появилась возможность узнать что-то новое о Кукловоде.

— Увы, против мальчиков он тоже ничего не имеет, но ты для него староват. Сколько бы не пытался косить под студента, при ближайшем рассмотрении становится понятно, что тридцатник тебе есть.

— А ему нет тридцати? — хватка у копа бульдожья, неужели у Кукловода появился достойный противник, вот он удивиться.

— Кто же знает? Понятия не имею — отвернулась я к окну.

— Вот поэтому ты чуть не оказалась за решеткой, зачем ты его покрываешь? Кто он тебе? Почему ты так его боишься? — ну все, фирменный допрос.

— Я никого не покрываю, кто он мне? Действительно, наверное, учитель, учитель жизни. А бояться? Скажи, вот ты боишься смерти?

— Нет!

— Ну вот и я его не боюсь… Тормози, мы приехали — заметив, что Дэрэк собирается проскочить наш дом, прервала я «разговор — исповедь».

— Врешь, ты его боишься, да так, что по ночам орешь его имя во сне — уел, однако.

Я с интересом взглянула на профиль мужчины. Надо же, услышал, заметил и принял к сведению, сделав верные выводы. А он не безнадежен. Сегодня Дэрэк был опять весь в черном, но свитер и джинсы сменил, волосы в беспорядке, прибавил сережек, вставил в бровь и в губу, видимо, решил не стесняться меня или же, что вероятней, судя по их блеску, купил новые наконец, старые так и не нашел, наверное.

— Опять ты что-то рассматриваешь на мне? — повернулся ко мне лицом опекун.

— Знаешь, Дэрэк, я не шутила, когда говорила про новую игрушку Кукловода, это все, что тебе скажу, но него обязательно появился кто-то на подхвате. Запомни мои слова.

Я вышла из машины и направилась к дому, сама не знаю, что на меня нашло и зачем я это ему сказала, но мне надо было сказать… Глупо, надеяться, что этот коп останется в живых, но почему очень хочется…

Наверное, многие меня посчитают сумасшедшей, скажу больше, они не ошибутся в своих выводах, мало кто понимает психологию психов. Я раньше тоже не понимала, но со временем начинаешь смотреть на мир глазами того, кто прививает тебе свои привычки, свои мысли и свою волю. Обычно, детям это дают родители, позже называя — воспитанием. Школа — восклицая, что это обучение. Окружение — повторяя, что это восприятие. Да, так бывает обычно. В моем случае, все иначе.

С самого детства я сама решала, что должно быть моим, а что пройдет мимо. Не скажу, что добилась особо успеха. Наоборот, я извратила себя, сделала свой вывернула мой мир наизнанку и даже какое-то время наслаждалась.

Большинство думает, что я пошла с ним из-за страха, давления, из-за обмана в конце концов, но на самом деле я пошла за ним из-за азарта, предвкушения, желания и наивной мечты в сказку. Он подарил мне мир, где все было по-другому, где не имело значение, кто ты. Богатый, бедный, юный или старый, глупый или умный, все равно встреча с ним сулила тебе смерть. Но я выжила и все решили, что я — монстр. Убей он меня и я была бы жертвой, а так, я всего лишь еще одна убийца разгуливающая на свободе…

— Что ты делаешь? — удивился Дэрэк, заметив меня на четвереньках в гостиной.

— Не заметно? Убираюсь — смачивая тряпку и капнув на нее чистящего средства я усердно принялась драить полы.

— И зачем?

— Не люблю грязь, к тому же, жить в таком гадюшнике глупо.

— И что такого глупого? — надо же не отпирается, что это гадюшник.

— К примеру, если кто-то захочет узнать, как долго мы здесь живем и кто вообще здесь живет? Если кругом будет чисто и желательно без отпечатков, что мало вероятно, но мечтать мне никто не запрещал, так вот, чистота только сыграет нам на руку…

— Постой, ты серьезно думаешь, что кто-то будет без моего позволения здесь вынюхивать? — насмешливо уточнил Дэрэк.

— А ты как думаешь? Уверен, что никто этого не сделает? Ты вообще понимаешь, что собрался ловить Кукловода, а не карманника или мелкого мошенника? Все твои ухищрения с прикрытием, нелепым, скажу я тебе, прикрытием, театральной атмосферой только позабавят его. Поверь мне, не знаю, какие у тебя задания были до этого, но если не хочешь, чтобы дело о Кукловоде стало последним, начни уже соображать — злость это не мое, самое нелепое чувство, которое может одолевать человека, поэтому, когда я разозлилась на его беззаботность, тут же ощутила досаду.

— Успокойся, девочка — монстр, я все понимаю, но таковы правила и я им следую — продолжая стоять в проеме гостиной, засунул руки в карманы Дэрэк.

— Да? Те, кто следовал правилам умирали первыми, стоит начать мыслить логически, а не в рамках правил — бросив тряпку в ведро, я поднялась и пошла в ванную, пора менять воду, а то она уже черная от грязи.

— Он, что в твоих глазах всемогущ?! — крикнул мне вдогонку Дэрэк.

— Не в моих — пробормотала я так, чтобы коп не услышал.

Дел оказалось, как и ожидалось невпроворот, начала я еще, когда день был в разгаре, а закончила глубокой ночью, лишь комнату полицейского оставила без внимания, в конце концов это его дело, убираться там или нет. Судя по тому, как он унес с собой после позднего ужина тряпку с ведром, уборку все же решил провести.

Я занялась уроками, не знаю, что точно задавали, но на всякий случай проштудирую параграфы следующей учебной недели, мне не помешает, знания лишними не бывают. В разгар кропотливой работы, раздалась мелодичная трель, это телефон в холле на первом этаже звонит. Дэрэк или не слышит, или делает вид, что не слышит, но все же придется спуститься и ответить. Что я и сделала.

Кто-то очень настойчивый был на другом конце линии, поскольку к телефону я подошла только после восьмого звонка, а на десятом, осторожно, прошлый опыт давал о себе знать, сняла трубку.

— Слушаю.

Тишина повисла, мне никто не отвечал, но явно, кто-то там был, дышал в трубку и это дыхание плавное, едва уловимое — мне не нравилось.

— Говорите, я Вас слушаю — и опять тишина в ответ.

— Если не собираетесь отвечать, я вешаю трубку — предупредила я, собираясь убрать телефон от уха.

— На твоем месте я бы не спешил, Детка — от голоса, а особенно от клички, которой он меня назвал, я невольно вздрогнула.

— Монти?

— Он самый, Детка, рада снова слышать меня? — черта с два я рада! О Господи, это началось! Это, правда началось!

— Монти, я бы тебя еще лет сто не слышала, но какого черта ты мне звонишь?! — да, с Монти иначе нельзя, он — псих, но такой… Особенный, если ты сильнее его, то Монти будет доставлять удовольствие унижаться перед тобой, а вот если ты слабей его, тогда издеваться будет он.

— Прости, Детка, если расстрою, но Хозяин решил приехать в город и не просто в город, он хочет быть рядом. Меня решил попридержать в Бостоне, иначе я бы не звонил, а лично с тобой встретился, до сих пор скучаю по тем поркам, что ты мне устраивала… Так о чем я? Не пойми неправильно, если бы Хозяин простил тебя и не злился, я не стал бы предупреждать, но он пока еще в плохом настроении, все же не стоило тебе с ним играть… Поэтому, Детка, собирай манатки и сваливай оттуда!

— Куда? Куда, я по-твоем, урод, могу свалить? На другую планету, что ли? — паника стала накатывать волнами, да уж, психологи явно переоценили мое состояние.

— Ну, на другую планету не стоит — хохотнул голос на том конце провода — да хотя бы ко мне в Бостон! Приезжай, я тебе нору поглубже найду, а там глядишь и Хозяин успокоиться…

— Монти, заткнись! Лучше скажи, когда он прибудет в город? — в трубке повисло молчание, я ждала и чувствовала, что медленно съезжаю по стенке на пол.

— Монти, оглох?!

— Ты же сама сказала молчать — обиженно засопел этот идиот — да и приехал он уже, дня два назад звонил, говорил, что транспорт у вас ужасный, хотел бы я на нем покататься — голос опять приобрел некую мечтательность.

— Значит так, Монти, если не хочешь, чтобы я убила тебя по возвращению домой, ты расскажешь мне обо всех планах Людовика и только посмей что-то утаить, понял?!

— Рассказывать прямо сейчас? — надо же, как его воодушевили слова о моем возвращении.

— Нет, письмо напишешь — озадаченное молчание.

— Я не шучу!

— Ладно, понял и чем тебе слова не нравятся? — буркнул Монти — завтра экспресс почтой отправлю, Детка, напомни, как тебя сейчас зовут?

— Крис… Крис Калиспи — припомнила я фамилию.

— И чем тебе так имя это нравится?

— Лаконичностью — но это я уже сказала в наполняющуюся быстрыми гудками трубку.

— Ты с кем-то говоришь, Крис? — раздался голос Дэрэка с лестнице и через секунду он сам показался на ступеньках.

— Номером ошиблись.

День третий

Больше всего пользы людям я приношу своим отсутствием в их жизни…

Каждый человек носит в глубине своего «я» маленькое кладбище, где погребены те, кого он любил.

«— Расскажите немного о себе? Что Вы чувствуете сейчас?

— О, доктор, я чувствую, что после этой душещипательной беседы у меня еще не всё потеряно…

— Да-да, продолжайте.

— На самом деле мне просто терять нечего…

— Ну и чего Вы добились?! Это Ваше великое продвижение?! Да она просто свихнувшаяся психопатка! Док, кончайте уже свой сеанс и дайте мне с ней „поболтать“!

— Детектив, не думаю, что ваше присутствие помогает, послушайте, не мешайте мне, к тому же я веду запись…»

— Изучаешь мое дело?

Когда не получилось докричаться до Дэрэка и позвать его на завтрак, я поднялась наверх и услышала этот милый допрос, что учиняли мне в Бюро, один из первых в присутствии психолога, они вели видео-съемку и пытались понять степень моей вменяемости.

Дэрэк, сидевший на шатком стуле, встрепенулся услышав мой голос и обернулся, волосы всклокочены, глаза красные, комната изрядно прокурена, значит всю ночь просидел за изучением материалов по делу. И как ему не холодно в одних спортивных штанах?

— Ты уже встала? — ладонью он провел по лицу, отчего голос стал еще более глухим.

— И завтрак приготовила, спускайся, жду тебя внизу — повернулась я с намерением покинуть чужое пространство.

— Я думаю, что они не слушали тебя потому, что слишком уже нереальным казались твои слова — остановило меня его предположение.

— Нет, они не слушали меня потому, что боялись. Боялись, что все сказанное правда и что я могу своими показаниями лишить их насиженных мест.

А комната у него странная, поедая яичницу, я стала припоминать детали. Весьма странная для копа. Слишком ацтекская обстановка. Кровать, рядом шкаф, стул, стол и компьютер. Все же он печется о некоторой конспирации. Никаких лишних вещей, нет снимков или еще каких-нибудь личных безделушек. Ничего, что бы указывало на него. Жил он в ней или нет, никто не поймет, был ли он там вчера или полгода назад? Разве что пол помыл, но через пару дней он опять покроется слоем пыли.

— А это правда про потрошение? — стоило только Дэрэку усесться за стол, как он тут же принялся выспрашивать. Успел одеться в джинсы и черную футболку в тон, умылся и лицо уже не выглядит таким уставшим.

— Что именно? — без особо удовольствия, но тщательно прожевывая шпинат, уточнила я.

— То, что Кукловод потрошил женские тела? Это правда? — шпинат, что был и в его тарелке, Дэрэк нанизав на вилку, бесцеремонно сложил в мою тарелку.

— Шпинат полезен для организма, не стоит им пренебрегать — заметила я.

— Терпеть его не могу и не читай мне лекции, а ответь на вопрос — сморщился Дэрэк посматривая на зелень, будто она могла вскочить с моей тарелки и попытаться проникнуть к нему в рот без разрешения.

— Правда.

— Но почему именно женщин? Это что такой фетиш у него? — бекон в отличии от шпината Дэрэк любил и с сожалением смотрел, что остался последний пластик, а я не уверенная сколько он есть за завтраком приготовила немного, вздохнула и подвинула свою тарелку, на которой бекон остался нетронутым.

— Спасибо — удивился коп моей щедрости, но от мяса не отказался.

— Нет. Кукловоду всегда было интересно, как устроены женщины, строение их тела изнутри, так сказать. По сути, для этого он их и убивал, в отличии от мужчин — я встала и поставила чайник на плиту, жаль нет кофеварки.

— А мужчин тогда зачем убивал? — какой он любопытный, но на сегодня ему полезной информации достаточно.

— А вот это был его фетиш — невольно улыбнулась я и тут же отвернулась, пока моей улыбке не успел заметить Дэрэк, я забылась и улыбнулась по-настоящему, не стоит ему это видеть, кое-что и во мне было интересно Людовику, кое-что он смог изменить во мне окончательно.

— Ты шутишь, да? Еще немного с тобой пообщаюсь и даже начну понимать этот кладбищенский юмор.

— Не советую — серьезно произнесла я, заваривая ароматный кофе и ставя стакан с ним перед копом. Не ожидая такой прыти я не успела убрать руку и Дэрэк ухватил меня за запястье. Реакция не замедлила себя ждать, комната поплыла перед глазами, я ухватилась за край стола и кое-как удержалась на ногах.

— Так и знал! Ты боишься прикосновений! Но почему в отчете ничего об этом не сказано?! — вскочил Дэрэк со стула и ликующе взглянул на меня.

— Потому, что я не боюсь прикосновений — в считанные секунды справившись с дыханием спокойно возразила я.

— А если я сделаю так? — приблизившись вплотную, хотя куда бы еще ближе? Коп положил свои руки мне на плече. Стояли мы так не меньше минуты, он пристально следил за моей реакцией, но ее не было, я скучающе наблюдала за его лицом и видела, как оно наполняется раздражающим разочарованием.

— Убедился? Может, отпустишь? Мне надо убрать со стола, через полчаса я должна быть в школе — напомнила я.

— Но я же видел! Ты чуть в обморок не упала стоило мне тебя коснуться…

— Дэрэк, я не боюсь чужих прикосновений и эта одна из причин, почему психологи составили обо мне не самые радужные заключения — руки он опустил и я смогла наконец начать убирать со стола.

— Ладно, я все равно пойму что к чему.

Ага, если успеешь понять, глупый коп…

«— Помни, Детка, твои ручки — это единственное, что может дать хоть какую-то защиту, поэтому, мне приходиться так с ними обходиться, просто помни, что я делаю это не со зла — браслеты звякнули смыкаясь на запястьях и локтях, я почувствовала прикосновения холодного металла и мысленно стала читать стишок, сейчас главное не дергаться, по опыту знаю, что от этого только больней. Заработал движок и по проводам понесся ток прямо навстречу моим рукам…»

— Ты там уснула? Сама же в школу торопилась!

— Иду — крикнула я.

Дэрэк высадил меня у самого входа в школу, будто боялся, что я могу сбежать. Знал бы он, что теперь уже поздно устраивать побег, думаю, расслабился. Когда Людовик так близко, убежать не получится. Но я не стану расстраивать беднягу-копа. Пусть считает, что в мире и в частности в этом городе все спокойно. А мне еще надо получить письмо от Монти и сделать это незаметно. Делиться планами Кукловода с полицией особого желания нет.

Школа встретила меня шумом и гамом, ученики были подозрительно оживленными. Мина уже ждала у моего шкафчика, а напротив оперевшись на стену и делая вид, что никого не замечает стоял Данте. Похоже, эти двое решили серьезно усложнить мне жизнь. Но, счастливая улыбка девушки и ждущий взгляд парня затормозили на подступах все едкие фразы. Никогда и ни с кем я не пыталась заглушить свою натуру, а вот с ними мне почему-то не хотелось выглядеть отрицательной.

Мина сегодня, впрочем, для популярных это образ жизни — блистала. Новенькая форма команды поддержки, французская коса и неброский макияж, делали ее неотразимой.

Данте смотрелся несколько сюрреалистично среди толпы обычных учеников. Его застиранные, черные вещи говорили сами за себя. Парень, который скорей поменяет планету, но свой стиль — никогда. Вот только волосы со сна непричесанные торчали слишком уж живописно. Они с Миной, словно дополняли друг друга, идеал и изъян. Две стороны одной медали.

— Привет! Крис, а у тебя есть парень? — без всякий предисловий вдруг спросила мина.

— Эм, нет. А что? — удивилась я.

— Тогда кто этот красавчик, что подвез тебя? Неужели брат? — а все-таки Дэрэк неплохо маскируется.

— Нет, мой опекун.

— Что-то я не слышал, чтобы парням на пару лет старше нас самих давали опеку, плохо врешь — вмешался в разговор Данте.

— Это у тебя со зрением проблемы, он если и был когда-то старше нас на пару лет, то очень давно — сзади, пока я доставала учебники подошел Ник.

Его светлые волосы блестели от воды, значит уже успел побывать не тренировке. Форму игрока сменил на трикотажный полувер и синие джинсы, оставил только кроссовки, которые успели из черно-белых стать зеленоватого и коричневого оттенка. Все верно с утра моросил дождик, видимо, земля на поле была сырой, как и трава.

— Ты тоже видел? — да уж, Мине румяна не к чему, достаточно пару раз пересекаться с Ником за день и макияж обеспечен.

— Ага, только не понял. Он опекун?

— Опекун — слегка кивнула я головой и повернулась к компании, закрывая шкафчик.

— Неужели ты так допекла родителей, что они от тебя избавились? — его слова заставили улыбнуться, странный этот Данте, грубит, но хочет общаться. Хотя, это довольно обычное поведение проблемного подростка.

— Наверное — пожала я плечами, направившись к кабинету биологии — точно не знаю, в моем деле об этом не сказано.

— Дурак! — зашипела Мина за моей спиной на Данте и кажется толкнула парня потому, что он выскочил вперед.

— А что я такого сказал? Видишь, она даже не обиделась! — некультурно ткнул в меня пальцем Данте, посмотрев на Мину.

— Конечно! На дураков не обижаются — фыркнул Ник — прости, что лезем не в свое дело.

— Ничего — равнодушно посмотрела я на Ника.

Что не скажи, а Данте мне своей прямолинейной грубостью нравится больше, этот парень хотя бы, напоминает мне саму себя. А вот Ник, кажется каким-то слишком сахарно — рафинированным, будто не жил в нормальном обществе, а был тепличным растением. Но это не мое дело, по чести, все они — не мое дело.

— Как тренировка — решила Мина сменить тему.

— Как обычно, Вулберг гонял нас до седьмого пота и остался недоволен, была бы его воля и мы вообще не учились бы, а сутки напролет бегали по полю — возмутилась будущая звезда спорта.

— Но у вас так классно получается!

— Конечно, было бы еще круче где-нибудь в помещении. А на поле все сложней.

— Почему? — неподдельно удивилась совершенно очевидной вещи Мина.

— Потому, что по сырой после дождя земле особо не набегаешься, да и мяч в грязи — заметив, что Ник замялся, ответила я за него и вошла в кабинет первой.

— Как она догадалась? Дождь был только в этом районе, да и в основном в нашей стороне — донесся до меня голос Ника.

— Попробуй спросить — хмыкнул в ответ Данте.

Я села на привычное мне место и совершенно не удивилась, когда ближние столы заняла эта троица, хвала нашему отделу образования, что парты раздельные, иначе, думаю они бы передрались за место рядом со мной. Я не обольщала на счет того, что нравлюсь им, может только Мине, и то не уверенна. Остальным же я была просто интересна, как некий экземпляр в лаборатории под названием — «жизнь».

— Внимание, ученики! — в кабинет без звонка на рок, вошла секретарь директора, миссис Шпиц.

Она оправдывала свое имя и очень походила на собаку этой породы, как внешне, так и внутренне. Это была женщина лет пятидесяти, с объемной прической рыжеватого оттенка. Располагающим к длительным, задушевным беседам, лицом. Полным, но компактным телосложением и не угасающим оптимизмом в глазах. У нее явно имелась маленькая внучка, которая требовала к себе постоянного внимания бабушки. Поскольку миссис Шпиц пахла грудным ребенком и в любую свободную минуту принималась вязать крохотные носочки нежного розового цвета.

— Внимание, кому я говорю! У нас произошел досадный инцидент с мисс Флор, возможно она больше не сможет вести уроки биологии — после этой фазы класс воодушевился. А вот миссис Шпиц, опустила глаза, старательно пряча усмешку, значит, урок биологии вряд ли сорвется.

— Дети! Не стоит так радоваться, мы нашли замену, у вас новый учитель прошу любить и жаловать — ну вот, что и требовалось доказать…

В класс зашла весьма примечательная личность. Не сказать, что эта женщина была чем-то особенно удивительна. Но, тем не менее. Строго одетая в черный костюм — тройку, высокая, настолько, что позволяет носить себе туфли на плоской подошве. Очки в тяжелой оправе на дают разглядеть выражение глаз, никаких украшений и минимум косметики, светлые, словно выгоревшие на солнце, волосы заплетены в сложную косу и спускаются ниже спины, из чего можно сделать вывод, что живет она не одна. Такое плетение при такой длине самостоятельно невозможно. Мужчина? Вероятно, но нет особой уверенности, с такой же легкостью она может жить и с женщиной. В целом, у меня вообще нет уверенности в своих выводах насчет нее.

— Знакомьтесь, мисс Глория Морган. Надеюсь, вы будете вести себя достойно? — испытующе глянула на нас миссис Шпиц. Большинство одноклассников энергично закивали. Никому не хочется связываться с этой с виду милой старушкой.

— Что ж, доброе утро и приступим — после того, как миссис Шпиц покинула кабинет и прозвенел звонок, мисс Морган села за учительский стол и оглядела класс.

Ее голос неприятно резанул по ушам. А взгляд мог показаться скучающим, но я печенкой чувствовала, как любил выражаться Монти, что Морган изучает нас, будто из прицела винтовки и ее кривящиеся, всего мгновения, в презрительной улыбке губы, выражают истинные чувства по отношению к нам.

Она мне не понравилась. Вся с ног до головы. От нее несло замогильным холодом, а я привыкла доверять своему первому впечатлению, которое уже сделало неутешительные выводы. Мне не по душе волосы Морган, я не люблю цвет пепла, а ее шевелюра именно такого оттенка. Но, больше всего я не люблю отвращение, которым новая учительница щедро одарила класс.

Она внимательно изучала учебник и просматривала пройденные главы, надеюсь тест устраивать не собирается. Я не столько за себя волнуюсь, сколько за рядом сидящую Мину, по ее нервно сжатым кулачкам что-то бегло читающим в учебнике главам легко понять, она думает о том же и волнуется, девушка не готова.

Морган нанесла какие-то пометки в свой блокнот, провела перекличку и еще раз окинула класс взглядом птеродактиля (точно я не знаю, что это такое, но почему-то именно это слово пришло на ум, стоило мне опять посмотреть на учительницу):

— Я вижу вы немного прошли и в основном из прошлогоднего материала, лишь повторения. Видимо, ваш предыдущий учитель не особо серьезно относился к предмету. Но, я подхожу к биологии основательно, тем более, что в этом году вы напрямую столкнетесь с анатомией и мне бы хотелось, чтобы у вас от зубов отскакивал материал всех моих уроков. Начну с примитива. Отряд насекомые. Бабочка. Что вы можете сказать об этом представителе фауны? — Морган встала из-за стола и подойдя к доске, красивым каллиграфическим почерком написала «Бабочка», поставив три вопросительных знака, повернулась к нам, ожидая добровольцев. Долго ждать не пришлось, одноклассники начали неуверенно тянуть руки.

— И давайте договоримся на будущее, я не реагирую на поднятые руки, отвечают желающие, но без выкриков и перебивания друг друга, а если я захочу, сама обращусь к одному из вас — я наконец поняла, почему мне не нравится ее голос, он был слишком неестественным, каким-то скрипучем и тихим, преподаватели с такими голосами всегда заставляют вслушиваться в свои слова и вводят в напряжение потому, что разобрать по интонации их настроение невозможно.

— Бабочки — это чешуекрылые? — неуверенно скорее спросила, чем ответила Натали Трэвор.

Она, судя по моему дневнику одна из популярных. Симпатичная шатенка, придерживающаяся консервативных взглядов на все, одежду, стиль, образ и на жизнь в целом. Я импонировала ей, Натали не была «синим чулком», она была взрослой, точнее хотела казаться взрослой для Грина Уайта, на что только не пойдет влюбленная девушка? Тем не менее, Натали весьма умна и характером, просто, ей не повезло влюбится в Грина.

— Верно. Натали, но если ты не уверена в ответе лучше помолчи — поморщилась Морган, какой-то совершенно непедагогичный подход.

— Отряд насекомых с полным превращением. То есть, яйцо, личинка, куколка и как апофеоз — Имаго — скучающе, но все же поддержал одноклассницу, но не более, чем одноклассницу Грин.

Его взгляд заинтересованно скользил по Морган, дураку понятно, учительница заинтриговала мальчишку. Глупо с его стороны, лучше бы заглядывался на одноклассниц, ну или на учениц, на худой конец. Нет же, тянет его на неизвестных взрослых особей. И он надеется произвести на Морган впечатление, судя по тому, как склонил голову и темные пряди челки падают на лицо, принял расслабленную позу, говорит с ленцой. Глупый, глупый мальчик.

— Хоть что-то — кивнула Морган — ну а более подробно? Вам совсем нечего сказать о бабочках, которых можно увидеть даже сейчас за окном?

— Как у всех насекомых, тело бабочек делится на три главных отдела: голову, грудь и брюшко. Снаружи оно защищено твёрдым хитиновым покровом, образующим наружный скелет — да что такое? Я сама не поняла, как сказала это, не отрываясь от своего дневника. В классе наступила тишина, впрочем она итак присутствовала, но после моих слов народ устремил взгляды на меня, даже Грин оторвался от созерцания Морган и повернул голову в мою сторону.

— Не ожидала, ты уже начала изучать анатомию бабочек, Крис? — интересно, как ей удается запоминать имена? Даже мое она знает.

— Нет, Вы сказали, что бабочки летают за окном, я просто понаблюдала вон за той — указала я на красную бабочку присевшую на створку.

— Весьма проницательно. Есть что еще добавить? Смелее, я кусаюсь — широко растянула губы в искусственной улыбке Морган, будто подтверждая обратное, что кусается и еще как.

Ответить больше никто не пожелал и учительница, что вполне ожидалось задала доклад о бабочках, точнее, нам нужно было выбрать какую-нибудь конкретную и подробно о ней написать.

— Это не наказание, если кто так подумал. Моя цель показать вам, насколько бабочки схожи с человеком. Я не говорю, что люди проходят превращение, такое же, как бабочки. Но, задумайтесь, вы также, как и бабочки изменяетесь постепенно и со временем становитесь совсем иными, чем были при рождении.

— Тогда паралель предпочтительный провести с пресмыкающимися, например, со змеями, они тоже не раз кожу сбрасывают — встрял Данте.

— Ты прав, Данте и у меня для тебя особое задание, кроме доклада по бабочкам напишешь еще и про змей — отрезала все пререкания Морган. Сурово она с парнем, но Данте лишь глазами молнии мечет. Я же слегка улыбнулась, он не смешон, а скорее забавен в своей ярости.

Стоило прозвенеть звонку с урока, как я сама не осознавая, перевела дух. Кажется, уроки Морган станут для меня персональной пыткой.

— Она мне бульдога напоминает — высказал свое мнение, довольно громко и не особо стесняясь, Данте.

— Да ладно, нормальная тетка — поспешил вступиться за учительницу Джексон, милый чернокожий парень из популярных и как я понимаю, лучший друг Ника.

— Кому как — пробормотала я — кому как…

— Классно ответила — прошел мимо нас к выходу из класса Грин.

— Ух, ты, Крис произвела впечатление на нашего недотрогу — прокомментировал Ник, стоило Грину исчезнуть за дверью.

— Да, она очень умная — а сколько яду в голосе Натали, похоже она уже записала меня во враги.

Мне надо срочно избавиться от этой компании, они заставляют обращать внимание не только на себя, но и на меня. Ненужное внимание. Но, как это сделать? Допустим от Ника и Данте вполне осуществимо отстраниться, но от Мины? Она же словно собачонка прицепилась ко мне, причем такая милая собачонка, что пнуть ее даже у меня сил не хватить. И все же это нужно сделать. От таких, как я, стоит держаться подальше. К тому же, я успела узнать о них достаточно, самое время приглядеться к остальным. К Грину, например. Не нравится мне происходящее. Я сама не понимаю, что именно заставляет меня так нервничать, но я привыкла полагаться на свои ощущения. А сейчас все мои чувства обострены и я знаю, что надо готовиться к худшему. Один звонок Монти чего стоит.

— Ну что? Пойдем на следующий урок? — заметив, что все уже собрали свои вещи, Мина направилась к двери.

Я стараясь, как можно незаметней, отстала от ребят. Следующий урок — английский. С языками у меня всегда был полный порядок. Значит, можно прогулять и отправиться на почту, письмо от Монти должно уже прибыть. От нас до Бостона всего сотня — другая миль.

Переждав перемену в туалете, я наконец услышала звонок на урок. Для верности посидела в кабинке еще минут десять и вышла. Никем не замеченная прошла к выходу из здания и оказалась у ворот. Солнце сегодня непривычно ярко светило и больно резало глаза. Прикрыв рукой глаза, я как могла осмотрелась. Машины Дэрэка, впрочем, как и любой другой видно не было. Да и прохожих не наблюдалось, самое время убираться отсюда. Сжав рюкзак, я быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Минут пять ждала транспорт. Когда автобус скрипнув стал притормаживать, я уже всерьез собиралась пойти пешком.

Автобус был пуст, не считая водителя, мне казалось это странным после шумного города, где всегда была толкучка, такое затишье производило пугающее впечатление. Но сверившись с маршрутом, я все же села. Краем глаза заметив движение сзади. Обернулась, никого. Странно.

Через три относительно спокойные остановки, я заметила вывеску глав почтамта. Стараясь выглядеть, как можно беспечней, я соскочила со ступеньки автобуса и не оглядываясь пошла к зданию. Сейчас главное не поддаться привычным инстинктам и не сорваться. Надо просто спокойно дойти до почты. По сути, угрозы я от следящего не ощущаю, только любопытство. Эта слежка всего лишь нездоровый интерес, а не преследование. Хотя, кого я успокаиваю? Себя? У меня желудок судорогой сводит при мысли, что неизвестный сталкер вовсе не безобиден.

Нервы все-таки сдали и я резко свернув, оказалась в какой-то подворотне. Ну замечательно! Осталось только еще наткнуться впереди на стену и понять, что сама себя загнала в тупик. Идиотка! Пока, правда тупика не виднелось, зато я нашла укромную нишу в паре метров от мусорки и решила дожидаться своего преследователя, лучше знать, чем не знать, кто такой любопытный.

Могла бы и догадаться! Столько времени и нервов в пустую потратила. Данте не увидев меня, рысью промчался мимо и через пару минут, ругаясь сквозь зубы вернулся назад остановившись на пару шагов впереди. Он оглядывал невысокие дома, что шли вдоль дороги, огородив бетонной стеной проулок, спрятаться в котором было практически невозможно. «Практически» потому, что я-то спряталась. Значит, угадала и в конце переулка был тупик, раз он вернулся. Улыбнувшись и вздохнув полной грудью, я вышла из своего импровизированного укрытия.

— Ну и зачем ты за мной следил? — зря я наверное так внезапно спросила его, парень не слышал моих шагов и подскочив на месте обернулся.

— Как ты тут оказалась?!

— Скорей, как ты тут оказался и зачем? — подошла я ближе.

Данте, с места не сдвинулся, но его взгляд говорил за него. Парень не собирался признаваться, что следил за мной.

— Знаешь, это глупо, вот так сбегать с урока и преследовать меня. Да и попахивает психическими отклонениями.

— Я не преследовал! — взвился Данте, но понял, что отпираться бесполезно, я поймала его на горячем — просто увидел, как ты уходишь с уроков и стало интересно, куда ты собралась.

— Данте, скажи честно, что ты обо мне узнал? — вот и отгадка его интереса ко мне стала ясна, он знает что-то, что не дает ему покоя и это что-то мое прошлое. Но, как много он знает?

— О Крис Калиспи? Или о Бабетт Аркинс, по клички Бэби? А может о Кристине Румынски?

Неужели я ошиблась? Неужели он и есть новая игрушка? Мои глаза, наверное, стали с тарелку. Как я могла проглядеть? Как могла поверить?! Не может быть такого! Ведь с самого начала он казался мне подозрительным, но я же его проверяла. И его реакция была совсем не такой!

— Перестань смотреть на меня, как на тень отца Гамлета! — передернул Днте плечами.

— Откуда ты это узнал? Да говори же, придурок! — я чувствовала, как медленно начинаю выходить из себя и если он продолжит молчать, ничем хорошим для него это не кончиться. Кажется, Данте, к его счастью, тоже осознал свою ошибку.

— Крис, успокойся! Я всего лишь скромный хакер, который захотел поближе с тобой познакомиться.

В голове что-то щелкнула, цепочка абсурда, что минуту назад начала выстраиваться в моем воспаленном мозгу, одной фразой рухнула. Мысль о том, чтобы убить его, свернув шею, начала оседать на дно моей темной души. И я не говорю о фигуральном выражении, я подразумеваю буквально, что его говорливость, спасла ситуацию и не только ситуацию, но и жизнь этого идиота. На ум пришла бредовая, но вполне жизнеспособная идея, которую я тут же озвучила:

— Ты что взломал базу данных бюро расследований?

— Зачем? Влез в базу данных разведывательного управления. У них кодировка проще и вот, смотри, что я нарыл — Данте достал из рюкзака планшетник — точную копию моего, только цвет матовый. Пара ударов по экрану и на нем появилось мое лицо. Точнее, лицо Бабетт Аркинс.

Когда меня фотографировали, я еще была блондинкой, с синяком на скуле и под глазом, разбитым носом и отсутствием пары передних зубов. Жуткое зрелище, правда теперь мне казалось, что тогда я выглядела лучше на этой фотографии, чем сейчас. Та девушка по имени Детка, смотрела в объектив волчьим, пусть диковатым, но свободным взглядом. А эта, что сейчас на нее смотрела была лишь тенью, подобием. Но хватит лирики. Под фото шел полный список и перечень всего, что на меня успели нарыть.

— Читал? — изогнула я бровь.

— Не все, только твои данные и показания. Читать остальное скучно — пожал плечами Данте и я поняла, он читал все, но только моим словам верил, а досье накатанное на меня всерьез не воспринял. Все-таки я не ошиблась в нем. А если и ошиблась, то даже искусный критик порой верит столь же искусному лицедею. Что уж, говорить про меня.

— Может, уйдем отсюда? — понимая, что нам надо поговорить и разговор будет долгим, я решила, что подворотня не самое лучшее место для него.

— Давай, ты ведь хочешь поговорить? — я кивнула — ну наконец-то! Я живу здесь, неподалеку. Не волнуйся, мать у очередного мудака зависает, а сестра в младшей школе. Нам там не помешают.

— Не боишься? — усмехнулась я.

— Я? Это тебе стоит опасаться, ты же идешь к парню, который говорит, что в его доме никого нет — его кривоватая улыбка и неуклюжая шутка, дали обратный эффект, я только еще больше уверилась, что этот Данте не в себе. Явно, не в себе.

— Пошли — пожала плечами и первой направилась в сторону улицы.

Данте не соврал, когда сказал, что живет неподалеку. Многоквартирное здание, с облупившейся краской и треснувшей черепицей на крыше, казалось каким-то чудовищем, среди чистеньких и светлых новостроек. Данте жил на шестом этаже, лифт не работал, как мне показалось уже вечность, а лестница по которой мы поднимались, будто собиралась вот-вот обвалиться, по крайней мере бетон под ногами хрустел. Вонь мусоропровода на каждом лестничном пролете забивала нос и пропитывала своим «ароматом» одежду. Помойка, одним этим словом можно было охарактеризовать место жительства парня.

— Смотрю, ты оценила обстановку — усмехнулся Данте отпирая дверь под номером 113.

— О да, незабываемо — невольно из меня прорвался сарказм, развеселивший его.

— Это да, я умею произвести впечатление своим жилищем — входя в узкую прихожую согласился Данте.

В квартире было пыльно и веяло какой-то затхлостью. Несколько крючков для одежды, которая сейчас отсутствовала, пара старых газет и кипа счетов на маленьком столике в углу. Я уже видела что-то такое, вот только не помню где. Больше всего удивляло недешевое зеркало на стене, понятно, кому оно служило, но тем не менее, как-то уж слишком выделялось на фоне общей унылости. Невольно, я бы даже сказала случайно, я заглянула в него. Ничего нового, впрочем я иного и не ожидала.

Этот образ стал привычным, моим, хотя прежде я бы ни за что не решилась быть посредственной серостью. Но, за нас все решают обстоятельства. Я сильно похудела с того времени, как оказалась без контроля. И раньше не была пышкой, а теперь скелет ходячий, хорошо, что рост остается прежний, средний, иначе вообще выглядела бы, как каланча.

Одежда помогает скрывать мои «формы», но кости нет-нет, а начинают торчать из-под одежды. Из-за своей «стройности», черты лица заострились, я стала чем-то крысу напоминать себе. Правда, глаза, как у совы. Интересно, а бывают крысы с совиными глазами? Да и оттенок у них неопределенный, какой-то карие — серый, окрас волос тоже не ах ти, я бы поэтично назвала его цвета мокрого асфальта. Из-за длины приходиться стягивать в тугой узел, отчего я смотрюсь только хуже. А одежда? Как давно я перестала обращать на нее внимание? Или я всегда это делала? Не обращала внимание? Широкий свитер и старые, черные не по размеру (на три больше) джинсы, на ногах какие-то потрепанные кеды. Да уж — жуть. Особенно на фоне Данте.

— Ты так смотришь на себя, будто впервые увидела — заметил парень, поняв, что я полностью ушла в созерцание самой себя.

— Не впервые, но за долгое время как-то непривычно — отвлекаясь от осмотра себя, взглянула я на парня.

— У тебя, что, зеркала нет?

— Есть, но смотреться в него я не люблю.

— Что так?

— Ностальгия нападает — закрыла я тему и смело вошла в проем без двери, которую по видимому сняли с петель.

Как и думала это оказалась импровизированная гостиная. Диван, да старый телевизор вот и все убранство. У меня и такого нет, поэтому не буду высказывать свое мнение.

Усевшись на диван и похлопав на место рядом, Данте сделался серьезным, это странное выражение его лица было довольно занимательным. Его глаза переставали выражать ехидство, а губы сжимались в тонкую линию, но почему-то мне нравилось видеть его таким. Будет очень жаль, если он обманывает меня. Жаль, его сестру, она останется без единственной поддержки в лице брата.

— Что ты знаешь? — не оригинальный вопрос, но с чего-то надо начинать.

— Многое, что удалось найти в досье о тебе и о Кукловоде. На него, кстати, почти нет информации — охотно ответил Данте.

— Ничего удивительного — потерла я подбородок — все, что они могли узнать о нем, только я бы предоставила, но поскольку мне никто не верил и особо во внимание не принимал, то и узнать что-то важное, бюро не удалось. Другой вопрос, зачем это было надо тебе?

— Мне просто было интересно, кто ты такая — несколько смущенно ответил Данте.

— Да? Весьма сомнительная отговорка и она не объясняет происходящее. Послушай, обо мне знают считанные люди, обо мне настоящей и ты в круг этих просвещенных никак не входишь — покачала я головой и облокотилась на спинку дивана.

— Не веришь, значит?

— Не верю — согласилась я.

— И как мне доказать, что я глупил и совершенно случайно нарыл то, что найти не должен был?

— Удиви меня — усмехнулась я.

— Ладно, смотри — Данте опять порылся в рюкзаке, с которым не расставался и достал планшетник, на экране высветилась другая моя фотография, сделанная через несколько дней, после первой.

— И что?

— Видишь? Человека на заднем плане? Я увеличил фото в несколько раз и вот кого она мне показала — а позади меня в департаменте стоял у дверей Монти собственной персоной, надо же, я и не подозревала, как далеко зашел Кукловод, он даже Монти послал тогда, проследить за мной.

— Это Майкл Монтер, по кличке Монти, вышел из колонии для несовершеннолетних восемь лет назад, где сидел за убийство отца и мачехи. На сегодняшний день он подозреваемый номер один сразу в двух массовых убийствах. Резне на ферме Батлеров и убийстве семьи Глен. Так почему не он в наручниках, а ты, на этой фотографии?

— Наверное потому, что он гораздо умней меня? — без всякой иронии предположила я.

— Или потому, что ты невиновна.

— Как-то туго у тебя с логикой.

— Крис или как там тебя, не строй из себя вселенского злодея — закатил глаза Данте — ты не была виновата и в половине того, в чем тебя обвиняли, к тому же, за эти пару дней я увидел на свихнувшуюся убийцу, как пишут в досье, а обычную девчонку — губы непроизвольно скривились — да-да и не скалься, у тебя свои скелеты в шкафу и странностей куча, но это не так уж и удивительно. И я знаю, почему ты прицепилась ко мне. Вначале подумал, что ты таким образом хотела поиздеваться, но после той инфы, что я накопал, вывод совсем другой. Ты думала, что я связан с Кукловодом, не так ли?

— Думала — кивнула я — потом сама же обелила тебя, а вот сейчас подозрения вернулись.

— Из-за шрамов на руках? Или из-за моего вида в целом? — поморщился Данте и даже отодвинулся от меня.

— Конечно, вот только шрамы вполне объяснимы, да и внешность твоя тоже.

— Думаешь, это мать?

— Кто же еще?

— Бывший ее, вот кто! Этот урод часто сюда захаживает, а когда мама невменяема слегка, пытается докопаться до сестры.

— И ты ее прикрываешь собой? — доже вполне жизнеспособная версия.

— Да! И нечего делать вид, что это так типично! — окончательно распылился Данте.

— Я и не делаю, скорей вполне типично было бы забить на семейку и смотаться куда-нибудь, в Калифорнию, например. Но ты, день за днем живешь в персональном Аду, вот поэтому я не уверена, что именно ты новая игрушка Кукловода.

— А ему не нравятся проблемные детки? — удивился Данте.

— Ну почему? Нравятся, только вот с надуманными проблемами, а не с теми, что у тебя. Жесткая реальность его мало привлекает. Такие ребята, как правило до конца остаются непослушными. Ведь у них уже есть хозяин.

— И кто же мой хозяин, на твой взгляд?

— Твоя сестра и мать. Они держат тебя и управляют твоими поступками. Невольно. Но это ничего не меняет. Такие Кукловоду не нужны — я сама не заметила, как много ему рассказала и как неосмотрительно поступила. Что же это со мной сегодня?

— Ну и мнение у тебя — присвистнул Данте.

— Обычные — поднялась я с дивана.

— И это все? Разговор окончен?

— Думаю, что предупреждать тебя о том, чтобы молчал не стоит?

— Этот урок я уже усвоил, выдавая твои секреты я могу услышать в ответ свои?

— Вот именно. И еще одно, не стоит за мой следить и без тебя сталкеры найдуться. Провожать не нужно. В школу ты не пойдешь сегодня, как я понимаю? — уже у двери уточнила я.

— Ага, мне там делать нечего.

— Тогда, пока — открыв несложный замок и заодно запомнив его форму, вышла я на лестничную площадку.

— До завтра — послышалось вслед.

Я должна быть уверена, а уверенность мне предавали только весомые улики. Поэтому Данте придется смириться и забыть, что его квартира, только его. Обыск он сам себе обеспечил. А сейчас следует поспешить на почту, я итак слишком много времени потеряла с этими пустыми разговорами.

День третий. Вечер

С некоторыми людьми вообще стоило бы никогда в жизни не связываться, чтобы не было того, что происходит сейчас.

В школу я вернулась к последнему уроку и вовремя, иначе бы пришлось придумывать отговорку для Дэрэка. В отличии от моей прошлой школы в этой при прогуле особо не переживали. Как мне объяснила Мина, пока у меня не наберется сто часов неуважительных прогулов, администрации будет до лампочки, где я пропадаю. Мне такой подход понравился. А вот Мина устроила форменный допрос, к ней присоединился Ник. Особенно их волновало, что Данте тоже прогулял. Начали строить не беспочвенные домыслы.

— Я просто решила прогуляться по городу, мой опекун довольно ответственный и поэтому я не могу без присмотра ходить где хочу — попыталась я объяснить.

— А по нему не скажешь — улыбнулся Ник, правда как-то вяло.

— Внешность обманчива. Он привозит и увозит меня в школу, а из-за работы у него нет времени гулять со мной по городу, вот я и решила сама изучить местность.

— Могла бы и нас позвать — некая обида проскочила в голосе Мины.

— В следующий раз обязательно.

— Так он будет?

Зря Ник произнес это столь многообещающим тоном, Мина тут же покраснела и попыталась спрятать глаза. Все же не стоит ей так явно проявлять свою симпатию, ведь именно из-за этой влюбленности она и не приживается в коллективе популярных. На Ника нацелилась половина привлекательных девчонок, другая половина сохнет по Грину. А вот и он. На ловца и зверь бежит.

— Чего не на уроке? — хлопнув Ника по плечу, спросил он.

И все равно слишком красив для подростка. Он смотрится как-то уж необычно даже среди популярных, этакий принц непризнанного королевства. Тонкие, но истинно мужские черты лица, взгляд вроде ничего не выражающий, но большинство воспринимает его, как равнодушный, выразительные губы с налетом усмешки на них. Хорошо продуманный образ, очень хорошо продуманный.

— Да вот, решили устроить Крис допрос, к тому же наши уроки уже закончились, это у тебя еще химия, как дополнительный. — улыбнулся Ник, видимо это его визитная карточка, улыбаться искусственно и столь непринужденно при этом.

— Злюка — ты, Ник. И как? Она отвечает на вопросы? Или стоит применить с пристрастием? — впервые посмотрел мне прямо в глаза Грин, а это его визитка, показать глазами, что ты чего стоишь, возможно он когда-то как раз так и смотрел на Натали.

— Цирк — все! Мне надоело.

— Что? — удивилась Мина, злости, с которой я это произнесла.

— Говорю, что это цирк какой-то. Я не клоун, чтобы развлекать вас. И это не обида говорит во мне — заметив, как Мина пытается что-то сказать остановила я ее и продолжила то, что давно уже пора было сказать — просто я больше не хочу с вами общаться и тебя, Мина это касается в первую очередь. Тебе пора признаться Нику или же прекратить таскаться за ним и нервировать других девчонок, тогда она возможно перестанут задевать тебя и не придется плакать в пустом классе в одиночестве. А тебе Ник пора прекращать лицемерно улыбаться всем и начать думать, как остаться в команде, при этом не употребляя допинг, иначе при поступлении в колледж выясниться твоя нечестная игра и тогда спортивного будущего не видать, как своих ушей. Ну а ты Грин… Хотя, к тебе претензий пока нет — и на этой ноте я закрыв свой шкафчик направилась к выходу.

Вот и все. Я от них отделалась. Мне не нужны друзья. Любой из них, любой! Может оказаться куклой Людовика, также, как и любой из учеников этой школы убьет меня, только бы у него появилась призрачная надежда выжить. Они все такие. Я знаю о чем толкую. Это не мнительность. Это моя реальность.

— Ты чего такая встрепанная? — удивился Дэрэк, когда я чересчур громко хлопнула дверцей машины и скрестила руки на груди.

— Ничего! Они меня раздражают! Все они! — злость так и прорывалась из меня. И я прекрасно знала причину. Я получила письмо от Монти, точнее от его Хозяина.

— Ты успела с кем-то поругаться? Зачем? — спокойно спросил Дэрэк отъезжая от школы.

— Зачем? Коп, ты правда такой тупой? Ты не понимаешь? А может не успел дойти до дела в Ивери?

— Это там, где Кукловод убил семерых учеников, что взял в заложники?

— Именно! Если ты думаешь, что ублюдками могут быть только люди старше восемнадцати, смею тебя разочаровать. Эти «милые» ребятки переубивали друг друга не в борьбе за жизнь, как написано в папке с делом. Они сделали это за пару банок «кока-колы» и три пачки «скрабл». Думали, что умрут с голоду. Ты помнишь сколько времени прошло с момента их исчезновения до момента обнаружения трупов?

— Двое суток — мрачно произнес Дэрэк.

— Вот именно! Двое суток, они просто сидели в подвале, всего двое суток! И думали, что умрут за это время! Вместо того, чтобы делиться и экономить, они устроили травлю друг на друга и в итоге не осталось ни одного. Последнему Кукловод дал пистоле с одной пулей. Он мог прострелить старый замок и выбраться наружу, а он пустил себе пулю в лоб.

— И зачем ты мне все это рассказываешь? — притормаживая у дома, осведомился коп, за всю дорогу так и не взглянувший на меня.

— А за тем, чтобы ты понял, эти детки ничем не отличаются от тех, они кинуться на меня, стоит только Кукловоду дать команду «фас»! И пока вы будете решать, кто виноват, он снова пропадет. Поэтому внимательно послушай меня, Дэрэк, в этом месте я не по своей воле и ничего делать во благо правосудия не стану, ясно? — и не дожидаясь его ответа я вышла из машины опять со всей силы хлопнув дверью.

Это странно, не так ли? Весьма и весьма странно для такой непробиваемой девушки, как я. Но, было два фактора, которые позволяли мне так себя вести. Первое — какой-то глупый мальчишка узнал обо мне массу информации. И второе — это чертово письмо! Я получила его! И сейчас вместо уверенности во мне взыграл страх. Всего одна фраза его почерком ввела меня в состояние абсолютного и почти неконтролируемого страха.

«Сюрпризы, Детка, на то и сюрпризы, чтобы о них никто не знал, тем более получатель».

Он готовит что-то грандиозное, в его понимании, грандиозное. И это что-то напрямую будет касаться меня, а когда что-то в планах Людовика касается меня, оно грозит оставить вереницу трупов. Трупов тех, кого я буду знать и кого мне будет жаль. Да еще и Монти, этот выродок скорее всего сейчас корчится от боли, которая вряд ли приносит ему удовольствие и виновата в этом я. Настолько расслабилась, что не подумала, о слежке, если не за мной то за ним уж точно. Как я могла поверить, что Кукловод так просто позволил Монти делиться со мной важной информацией? Это глупость! Моя непростительная глупость.

Пока я статуей самой себе застыла в холле, Дэрэк успел войти и приблизившись схватил меня за плечи, сильно тряхнув при этом и заорал:

— Ты что-то узнала? Не так ли? Да говори ты, дура!

— Что? С ума начинаешь сходить? Отпусти меня, иначе синяки останутся — вырвалась я и уже совершенно спокойным голосом произнесла я.

— Слушай, ну не хочешь ты полиции помогать, так помоги тем, кто еще не стал жертвой Кукловода, просто расскажи, что знаешь. Я ведь не один из тех ублюдков, которым главное только остаться на насиженном месте, я пойму и поверю, все, что тебе надо сделать — это рассказать — опять включил доброго копа? Не поможет, я это сотню раз проходила, теперь уже ничего не поможет, я печенкой чую, что слишком поздно устанавливать ловушки, мы сами дичь и это на нас поставили силки, осталось только подождать.

— Я ничего не знаю, да и когда бы я что-то разнюхала. Ты все время следишь за мной, а когда это не ты делаешь, так вполне оперативно справляется школа. и не думай, что я не человек, который может сутками быть абсолютно спокойной, мне тоже бывает страшно, сегодня один из таких дней. Уже через пару часов я успокоюсь.

Я поняла, за столько лет я поняла очень хорошо только одно. Усвоила. Зарубила себе на носу. Усекла. Резанула, как зазубрену в памяти. Назвать можно как угодно. Но, суть одна. Если не может уйти от прямого ответа, если не знаешь, как солгать глядя в глаза, остается только говорить. Много, успокаивающе и шагая над пропастью лжи и правды. Что я и делала сейчас. Я заговаривала зубы копу и мне это удавалось. Он заметно расслабился и даже принял мою прочувствованную речь. Ведь так хочется поверить юной девчонке и перестать видеть несуществующую тень за спиной, так хочется создать хотя бы иллюзию безопасности. Особенно, когда тебе помогают ее создавать.

— Ладно, я понял. Ты, извини, перегнул палку. Сама понимаешь, нервы на пределе — слегка погладил меня по плечу Дэрэк.

— Забыли — кивнула я — сейчас переоденусь и примусь за приготовления обеда.

— А может сходим сегодня куда-нибудь? — внезапно предложил коп.

— Тебе не нравится, как я готовлю? — изогнула я бровь, вопрошая.

— Нет, что ты! Твоя стряпня превосходна. Просто, я подумал, что тебе не мешало бы вещей прикупить, да и отдохнуть от постоянной готовки — Дэрэк явно мялся предлагая мне такие просте на первый взгляд вещи, он даже пятерню в волосы запустил и губу прикусил.

— С моей одеждой что-то не так? — еще больше удивилась я.

— Ты в одном и том же ходишь уже какие сутки, к тому же одежда старая — теперь он начал маяться и прятать глаза.

— Дэрэк, все нормально, меня устраивает моя одежда, ты, наверно, не стал смотреть мои фотки в нижнем белье — улыбнулась я.

— А там и такие есть? — теперь уже Дэрэк искренне удивлялся.

— Конечно, ну раз так, то я покажу — без предупреждения я задрала свитер.

— Что это? — шок и непонимание в его глазах позабавили меня.

— Это метод наказание за непослушание. Мило не так ли? — мой живот и груд скрытая корректирующим лифчиком не оставляли место для фантазии, тем более, что та больная фантазия, что часто ко мне проявлялась сполна заполнила все тело. Я с ног до головы была покрыта рубцевидными шрамами от кнута, сделанного из гибких прутьев железа. Такую «красоту» показывать обычным людям не стоит, но Дэрэк, полицейский как никак. К тому же, скрывать особо нечего, если у него есть все файлы с моим делом. Там довольно красочно запечатлены и зафиксированы все мои изъяны.

— Господь…

— Он тут не при чем — хихикнула я и одернув кофту стала подниматься по лестнице — обед минут через сорок.

Письмо я особо прятать не стала, ведь это общеизвестно, что если хочешь что-то утаить, прячь это на самом видном месте. Так и я поступила, запихнув записку в один из учебников.

Переоделась в другой свитер и длинную юбку черного цвета. Почему-то эта юбка мне нравилась, учитывая то, что она была застирана и выцвела, то тут, то там проглядывались заплаты, я все равно ее любила. Неудивительно, что Дэрэк вызвался обновить мой гардероб. На деле из одежды у меня три свитера, две пары джинсов, одна юбка, одна футболка, в которой я сплю и кеды. Поскольку я не первый год веду бродяжный образ жизни, как-то уже привыкла носить минимум одежды не только на теле, но и в сумке. Убегать налегке проще.

Замотав волосы в растрепавшийся узел, я спустила на кухню, сейчас она представляла собой светлое и даже уютное помещение, а не тот ужас, что был пару дней назад. я крайне педантично отношусь к порядку. Люблю когда все лежит на своих местах, поэтому сейчас не глядя достала сковороду, мясо и приправы, сегодня у нас будет жаркое на обед. Конечно, питаться полагается и жидкими блюдами, но у меня с детства стойкая нелюбовь к супам. Если Дэрэк сам изъявит желание поесть супчика, тогда приготовлю, а так нет уж!

Неспешно переворачивая мясо, что шипело и пыталось попасть мне на пальцы раскаленным маслом, я не услышала, как на кухню зашел Дэрэк.

— Ты уже готовишь? — спросил он очевидную вещь.

— Да, а что?

— Просто что-то вдруг захотелось супа, но ты уже готовишь…

— Хорошо, я приготовлю суп, но придется подождать подольше — он что мысли читает? Зачем я о супе подумала? Не зря сестра Глория говорила, что мысли материальны.

— Спасибо — у меня даже лопатка из рук вывалилась, что это на него нашло?

Дело не в том, что коп поблагодарил меня, дело в голосе, которым он произнес это. Слишком много в нем было чего-то такого… Такого, что я давно слышала, но не по отношению к себе и это что-то заставило меня передернуть плечами. Оно вынудило меня замереть и так стоять, пока не почувствовала запах пригорающего мяса. Это что-то мне не понравилось.

Я заставила себя отвлечься и принялась за готовку супа. Моя мама, когда я была маленькой готовила это суп, наверное, он единственный, который я ела и не морщилась. Рецепт я год назад нашла в интернете, суп моего детства назывался очень странно — «рассольник», помню меня очень позабавило название. Но стоило его приготовить, как есть резко перехотелось. Тогда суп не просто пах детством, он поднимал пласты чего-то старого давно похороненного внутри меня.

— Пахнет очень вкусно — я знала, что он не ушел, знала, что стоял за спиной, но и не подозревала, что так близко. И не была готова. Сначала легкое касание к плечу, я повернула голову:

— А? Скоро будет готово…

Он обнял меня сзади, за плечи, я ощутила дыхание Дэрэка у себя на шеи, чуть ниже затылка. Его губы касались моей кожи и волос, руки взяли в кольцо, сомкнувшись на ключице.

— Прости… Я понял, все понял. Больше никаких просьб. Кроме, одной. Выживи, им всем назло.

— Ты чего? Отпусти меня и прекрати нести эту чушь — задергалась я и мужчина разжал объятия.

— Я просмотрел запись первого допроса.

— А… Теперь понятно. Вот только зря ты меня жалеешь. Я не из тех, кого нужно жалеть. Дословно не помню, что я там наплела. Но и половина из сказанного не соответствует реальности. Будешь сильно разочарован, когда поймешь, что все эти допросы полная ерунда — выключив плиту, я обернулась к Дэрэку, он уже успел сесть на стол и оттуда взирал, нет, не на меня, а на свои руки, сцепленные в замок.

— Хочешь сказать, что Кукловод не пытал тебя? Что не пользовался твоим телом?

— Отчего же, не хочу. Только он не пытал, а наказывал. Да и про тело, сказано двояко, кто-то поймет это слишком буквально, вот ты, например. Но, он не насиловал меня. Вовсе нет. Он изучал мое тело, как ребенок изучает куклу прежде чем с ней поиграть и сломать. В этом нет никакого сексуального подтекста. И кстати, после того допроса они привели ко мне гинеколога. Оказалось, что я девственница и все последующие разбирательства стали лишь формальностью. Мне и раньше-то не особо верили, а потом и вовсе заклеймили лгуньей. Не учли одного — мне хотелось, чтобы голос был злым, но ничего кроме равнодушия я из себя выдавить не могла, да и глаза больше не отражали той боли, сейчас я могла совершенно спокойно говорить о вещать, которые ни одни нормальный человек не смог бы принять.

— Чего же? Что они не учли? — кажется я опять его разозлила, голову вскинул, глазами молнии мечет, красота да и только.

— Того, что на теле женщины есть и другие отверстия. Суп готов — улыбнулась я, с каждым разом мне дается все естественней эта фальшивая улыбка, главное губы не размыкать и выходит почти хорошо.

— Черт! Не могу я так!

Психанув, Дэрэк вскочил со стула и рыча что-то себе под нос унесся из кухни. Странный он какой-то? Сам спрашивает, сам отвечает и сам же злиться. Пожав плечами, я наложила себе жаркое и в одиночестве пообедала. В конце концов это его проблемы, что он не может. А я вот, вполне могу и так и этак.

Убрав посуду и сделав уроки, я быстро приняла душ и решила, что к ужину могу и не спускаться, да и вообще, не мешало бы поспать. Последнее время мне это почти не удается все время сняться кошмары моей прошлой жизни…

«Ингрид — весьма успешна и популярна, как на работе, так и среди своих друзей. Ее жизнь идеальна не считая дочери, которая приносит проблемы, да и кто их не приносил в шестнадцать? Тем не менее, Ингрид любит дочь, вот только своего нового любовника она полюбила больше. И когда этот урод изнасиловал девчонку, поверила ему, а не дочери. Итог: Рита, дочь Ингрид в пансионате (больнице для душевнобольных), а Ингрид живет в свое удовольствие и выполняет все прихоти любимого, молодого и красивого любовника — Леона. Ситуация проста и понятна.

Она мне подходит. То, что нужно. Всегда считала, что такие, как Ингрид заслуживают наказания. А раз Людовику приспичило запачкать и мои руки в крови, то пусть эта кровь принадлежит тому, кто заслуживает возмездия. Ее возмездием стану я, раз Господь пропустил эту грешницу и не воздал ей по заслугам. Все во мне кричало „смерть ей, смерть!“.

Убила легко и непринужденно, даже муки совести заедать не стали. Ошибку я свою поняла не сразу, да и не поняла бы совсем, если бы не затейливый крестик висящий на цепочке, обмотанный вокруг запястья Людовика. Он был подарен Рите ее отцом и девочка не расставалась с ним не на минуту. А даже если бы и оставила где-то, Людовик не берет чужое, пока хозяин жив. Естественно, ему не понравилось, что я выбрала себе легкую жертву и подарила ей легкую смерть. Он снова наказал меня, пусть несколько иначе, но это наказание было куда страшней обычного…»

— Успокойся! Тебе просто сниться! — на меня немилосердно орал Дэрэк еще и водой окатил, судя по влаге и холоду окутавшему тело.

— Сон?

— Он самый, не кричи так.

— Ненавижу сны…

День четвертый

Самая большая ненависть возникает к тем, кто сумел дотронуться до сердца, а затем плюнул в душу…

По моему лучше некоторые вещи вообще не знать… Никогда.

Утро. Я определяю его еще до того, как проснусь. Привычка. Сегодня, правда, проснулась не из-за этого. Меня разбудил стук в окно. Не громкий, но действующий на нервы. Судя по только окрасившимся в алый цвет облакам сейчас ранее утро. Кто бы это мог быть? Да еще и столь нетривиальным способом просит о встрече?

Скорей из любопытства, я встала и распахнула окно, автоматически уклонилась от камешка, что летел прямо на меня. Выглянула. Не сказать, что сильно удивилась. Но все же, удивилась. Под окнами Данте. И чего ему дома не спиться? Или на стройке не работается? Да мало ли? Главное, почему он решил меня навестить?

— Наконец-то! — словно это не он ко мне, а я к нему в окна стучусь, буркнул парень.

— Тебе чего? — без лишней вежливости и стараясь не шуметь, спросила я.

— Поговорить надо!

Кто бы сомневался? Махнув рукой, чтобы подождал я пошла к шкафу. Очевидно, что ничего путного он мне не скажет, а вот копа разбудить вполне может. Проще выслушать его и отправить восвояси. Натянув вчерашний свитер и штаны, я зашнуровала кеды и бесшумно скользнула в окно.

Данте шокировано наблюдал, как я прыгнула со второго этажа, совершив кувырок и привычно уперлась пятками в газон. Для меня такие пируэты не в новинку. Надо быть очень быстрым и ловким, если не хочешь становиться обузой для Кукловода, ведь всем известно, что от обузы избавляются.

— Как ты это сделала? — только и смог произнести Данте.

— Просто, могу научить, если ноги не дороги.

— Нет, спасибо.

Оказывается не так уж сложно произвести на этого парня впечатление. Еще одно очко в его пользу. После Кукловода таким вещам не удивляешься. Данте все еще в ступоре, но пошел прочь от дома, я последовала за ним. не очень повезет, если Дэрэк не узнает об этом утреннем визите.

Данте остановился на детской площадке в соседнем дворе и присел на качели. Выглядел он усталым, да и в странном комбинезоне серого цвета. Неужели работал ночью? Впрочем, неудивительно. Такие, как он без дела не сидят. Кроме себя самого, у него еще два голодных рта. Может именно этим он мне и нравится? Своей непокорностью судьбе, жизнь его не сломала.

— В общем, сегодня, когда я вернулся с ночной смены. Решил перед сном позависать в блоге. И вот какая штука. Мне кинули в почту странную ссылку. По ней я прошел на сайт. Весьма занимательный в свете последних событий — заинтриговано замолк Данте.

— И что за сайт? Чем он так привлек тебя? — присела я рядом, качнув качели.

— Понимаешь, он о нашей школе, но только, как бы это сказать, чувствуется твоя фишка — взмахнув руками, но так и не объяснив, Данте уставился на меня.

— В смысле? — слегка раскачала я качали.

— Да в прямом. Ты одним махом можешь раскатать человека по асфальту.

— Хочешь сказать, что кто-то еще наблюдает за учениками и делает верные выводы?

— Ну да, то есть нет. Не совсем верные и не только за учениками. Этот некто унижает каждого из нашей школы. Последняя запись о том, что директор берет взятки.

— К слову, это правда, директор коррумпирован. Он и за меня деньги взял. Не вижу ничего такого криминального — пожала я плечами.

— Да? А знаешь, как сайт называется?

— И как же?

— Театр кукл.

— И ты сделал вывод, что это как-то связано с Кукловодом? — усмехнулась я.

— А что нет? Разве я не прав, это же ясно, как белый день.

— Вот поэтому сайт вряд ли принадлежит Кукловоду. Он никогда не был столько прямолинеен. Но ты прав, связь есть, Сайт мог создать его новый помощник — задумчиво протянула я — а ты можешь узнать, на кого зарегистрировано сие детище?

— Уже пытался. Пользователь скрыт.

— Возможно он тоже неплохо разбирается в компьютерах.

— Зацепка?

— Неа, так мысль — посмотрев на то, как заблестели глаза Данте я тут же предупредила — и не смей в это лезть! Жить надоело?

— Я уже влез. Так что, поздно.

— Странный ты.

— Могу сказать тоже и о тебе.

— По-моему я вполне нормальная — сдвинула я брови, нахмурившись.

— Да? И в чем твоя нормальность? Может, в том, что решила забраться ко мне домой и проверить свои догадки, не я ли тот подручный маньяка? — задрав голову к светлеющему небу, как ни в чем не бывало, осведомился Данте.

— Как додумался? — невольно улыбнулась я.

— Ты очень много замечаешь, я просто внимательно наблюдаю за тобой. В этом нет особого таланта. Но, я ни за что не пойду добровольно в его помощники. Слишком много чести — откинувшись на спинку качели он уперся ногами в землю и через мгновение мы уже по-настоящему качались.

— Ты всего за три дня так хорошо изучил меня, это не прибавляет веры тебе — честно призналась я.

— Если бы ты не разозлила меня, а потом не удивила, запутала и заинтриговала, ничего бы узнавать не стал. А так… Что сделано, то сделано. Я предполагаю, только предполагаю, что Кукловод объявится в городе и скоро.

— С чего бы?

— Ты слишком подозрительна. Сначала я подумал, что причина в том, что ты пережила, на фоне таких событий можно легко стать параноиком. Вот и подозреваешь меня. Но, ты не только меня подозреваешь, а всех. Будто, кто-то специально устроил западню. Думается мне, что я прав. Копы решили ловить убийцу на живца,

— Откуда такие выводы? — решила я не сдаваться до последнего.

— В Штате последнее время неспокойно, пропадают люди, такое массовое исчезновение мог устроить только один человек и все прекрасно знают, кто. Отсюда и вывод, ты не случайно здесь и твоя задача привлечь внимание Кукловода, заставить его действовать и раскрыться.

— Господи! Какой гений прозябает в этой глуши! Мальчик, не забивай себе голову подобными глупостями так и до психушки не далеко. И больше с этой ерундой ко мне не приходи. Сделай вид, что не знаешь меня и продолжай жить, как жил. Советую никому с такими сумасшедшими мыслями больше не приставать — спрыгнув с качель, я не оборачиваясь пошла с площадки.

Если обернусь, он поймет, точно поймет, что вовсе не глупости посетили его голову, а еще поймет, что издевательский голос никак не вяжется с моими широко распахнутыми в удивлении глазами. Как же проглядела? Он действительно поразительно умен, разбить в пух и прах все мое притворство, это надо уметь. Но я, сделаю все, чтобы он не лез в это дело. Мне не нужны такие умники в знакомых.

Больше книг Вы можете скачать на сайте - Knigochei.net

Моим мечтам о том, что Дэрэк не заметит исчезновения, не суждено было сбыться. Не просто заметил, уже тревогу поднял. Судя по тому, что стоит на пороге в еще одним подозрительным типом. Кажется, зря я решила вернуться, смотрят они на меня волком.

— И как это понимать? — стараясь сдержать рвущуюся из него злость, прошипел Дэрэк.

— Что именно? — задев плечом второго весьма неприметного мужчину, я зашла в дом.

— Твой побег?! — рявкнул опекун, ворвавшись следом, оставив нашего посетителя за дверью.

— Я не сбегала. Просто решила прогуляться с утра — снимая кеды и проходя на кухню я старательно делала вид, что меня не раздражает хождение Дэрэка за мной по пятам.

— Да? Через окно?

— Именно. Не хотела тебя будить. А что, собственно, случилось?

— Вот что! — кинув на стол письмо от Кукловода подлетел ко мне Дэрэк.

— Ты рылся в моих вещах?

— Не строй из себя оскорбленную невинность! Почему ты ничего не сказала? И когда умудрилась получить письмо?! Стой! Не говори, я догадываюсь! Вчера, не так ли? Это предел, Детка! Ты сама нажила себе проблемы! Больше никаких уступок, будешь под наблюдением двадцать четыре часа в сутки! — продолжил орать Дэрэк моей спине, поскольку я решила, что неплохо бы приготовить завтрак и открыла холодильник.

— Знаешь, Дэрэк, или как там тебя, в чем твоя проблема? В лживости. Она — твое второе я. Ты перестал осознавать, когда лгать можно, а когда нет. С кем это прокатит, а с кем нет. Я кожей чувствую ложь, не только твою, вообще любую. Играть со мной тоже не советую. Последняя игра стоила Кукловоду больших потерь, а ты — не он. Обычный зарвавшийся коп, который хочет продвижения и которому нет дела до чужих проблем — разбив яйца, я поставила сковороду на плиту и повернулась к Дэрэку.

— И с чего такие выводы, а? — злая, но настоящая усмешка появилась на губах Дэрэка, до этого он старательно пытался вжиться в роль, а сейчас держать лицо не удалось, а вероятней, не захотелось.

— Все просто. В психологии есть множество способов манипуляции людьми. Ты выбрал самый простой. Игнор, отторжении, понимание и принятие. Сначала ты старательно, как по книжке игнорировал меня, затем, ты был нарочито груб со мной, следом ты старался проникнуться моими проблемами и как апофеоз вчера мило трепался и лапал. Думаешь, я настолько проста? Да это ты простак, если пытаешься таким методом меня развести. Дэрэк, я не спорю — улыбнулась я — такой метод действенен, если жертва помладше и времени побольше. Но у тебя не тот случай. Возможно держись ты на стадии игнора, пользы было бы больше, по крайней мере, веры в тебя это прибавило бы. А так, прости, конечно, но я не вижу смысла подыгрывать тебе — развела я руками.

— Ты — монстр — тоже мне, удивил — даже хуже, ты делаешь монстрами всех вокруг, неужели думаешь, что мне не капли не жаль тебя?

— Ошибаешься, я понимаю, что жаль. Но жалость — это ядовитая отрава, которая мне не по душе. Поэтому я не выношу тебя еще больше. Ты должен был сделать совсем другой вывод и вести себя совсем по другому. Хотя, где тебе понять? Ты привык к примитиву и я не виню тебя, общаясь все время с типичными преступниками, так и не понял, что уровень не твой…

Договорить у меня не получилось, Дэрэк схватил меня за руки, слегка сжав, ровно настолько, чтобы я не смогла вырваться.

— Говоришь, не мой уровень? Ты не боишься прикосновений, ты боишься только конкретных касаний. И пока ты в таком подвешенном состоянии я скажу тебе, что происходит! Времени и правда в обрез, чтобы втираться к тебе в доверие. Этот ублюдок похитил двух детей, мальчика и девочку. Девочку нашли вчера ночью. Он отрезал ей все пальцы на руках и на ногах, а затем кинул в пяти милях от города. Черт, да приди ты в себя!

Но до меня уже было не докричаться, в глазах все плыло и на место реальности вставало прошлое. Отрезал пальцы. Нет, это не он. Это его новый помощник…

«— Понимаешь, Детка, мне хочется понять, сколько времени после ампутации конечностей, пальцев, к примеру, они еще остаются живыми. Тебе придется немного мне помочь. Видишь, скальпель? Я пометил маркером откуда надо резать. Приступай…»

— Когда ее нашли! Да говори ты! — заорала я на Дэрэка, который непонимающе смотрел на свою ладонь, я ее вывернула, пока вспоминала.

— Два часа назад, она была под наркозом, но уже приходила в себя, то есть часа четыре назад он сотворил с ней это и оставил на дороге.

— Поехали! Да быстрей — хватая Дэрэка за руку я побежала к двери — если поторопимся успеем!

— Что успеем?! Эй, погоди — выбегая следом, кричал коп.

— Нам нужно найти ее пальцы. Кукловод очень искусен в ампутации, я не сомневаюсь, что операцию провели превосходно. А это значит, что у нас еще пара часов в запасе, прежде чем пальцы невозможно будет восстановить. Я уверенна, они находятся в каком-нибудь контейнере и в состоянии холодовой ишемии, которая сохраняет их жизнеспособность. Но это ненадолго. Нам нужно торопиться — нервно сжимая ремень безопасности, я ждала пока Дэрэк заведет машину.

— Откуда ты это знаешь?

— Оттуда, что двадцать седьмая жертва Кукловода Доминик Шеперд был найден с ампутированными конечностями, угадай кто из ему ампутировал.

— Ты? — Дэрэк с силой дал по газам.

— Я. В отличии от девочки, Доминика Кукловод в живых не оставил. Она тоже останется полуживой, если мы не поможем. Поэтому торопись, нам ее предстоит искать контейнер.

Скорость, с которой мы ехали была запредельна, никто сейчас не мог остановить ни меня, ни Дэрэка. Цель, вот что объединяло нас. Эта девочка не должна остаться инвалидом из-за Кукловода или меня, не успевшей ей помочь. Только не сейчас, когда я действительно могу что-то сделать.

— Вот это место — выскакивая из машины не стал дожидаться меня коп и уже спешил к обочине.

Нет. Здесь нет ее пальцев. Месть слишком приметное. Людовик не стал бы тут их оставлять. Я вышла из машины и заозиралась по сторонам. Скотобойня. Не может быть. В отдалении старая скотобойня. Неужели он оставил пальцы там? От этой мысли все внутри похолодело. Решил взять пример с дешевых фильмах о каннибалах и скормить людям человеческое мясо?

Я бросила по грунтовой дороге к зданию. Надеюсь, успею. Очень надеюсь. Облупившиеся двери приветливо распахнуты. В цеху шла работа полным ходом, на меня даже внимание особо не обратили, пока я разгуливала от стола к столу. Ничего похожего на пальцы не было, никаких контейнеров. Может, я ошиблась?

— Ты что тут делаешь, девочка? — меня наконец заметила одна из работниц.

— Скажите, а Вы не видели тут никаких пакетов или коробок?

— Нет, ничего такого. Разве что, с кормом что-то привезли?

— С кормом?

— Да. У нас в соседнем цеху свиней держат, сегодня корм завозили. А ты что-то потеряла?

— Да, потеряла…

Цех со свиньями ужаснул меня. Он был гораздо больше предыдущего помещения. Сколько же я буду искать? Корм! Мне надо для начала его проверить. Мешки с отрубями стояли в дальнем углу. С их потрошения я и начала.

— Ты что творишь?! — в помещение вбежал Дэрэк и та самая работница.

— Ищу и тебе советую! Они должны быть здесь. Да не стой ты столбом, помогай!

Дважды повторять не пришлось. Дэрэк стал не хуже меня потрошить мешки… Через полчаса опустел последний, но никаких признаков пальцем. Ничего. Я стала бегать и осматривать кормушки. Ничего! Чертов ублюдок! Куда же ты запрятал контейнер?!

— Здесь нет их, слышишь? Крис, пойдем — попытался взять меня за плечи Дэрэк.

— Нет! Они здесь — вырвалась я.

И тут заметила одну из свиней. Она лежала на боку и повизгивала. Неужели…

— Дэрэк у тебя есть нож?

— Что?

— Нож!

— у меня есть — работница, что все это время тихо стояла у дверей, подошла и вложила мне в руки увесистый тесак.

Я перемахнула через балку и оказалась в загоне. Подошла к свинье и набрав в легкие воздуха вспорола дергающейся животине живот. Дэрэк что-то заорал. Но мне было не до него. Засунув по локоть руки в брюхо, я начала искать и тут же наткнулась на прохладный материал. Потянула. Так и есть, в моих окровавленных руках был герметичный пакет, лед в нем превратился в воду, еще достаточно холодную. В ней плавали маленькие пальчики.

— Держи — пихнула пакет в грудь Дэрэку, а нож вручила оторопевшей работнице.

Вышла из цеха и сложившись пополам проблевалась у стены. И кто говорил, что только после первого убийства тошнит, потом привыкаешь? Он сильно ошибается. Привыкнуть невозможно, как и прекратить спазмы в желудке.

— Мы нашли их! Срочно готовьте перевозку — отдавал приказы Дэрэк по сотовому.

Я утерев рот салфетками, что нашла в бардачке, пыталась избавиться от крови, что начинала засыхать на руках. Мне срочно нужен душ. Холодный.

— Как ты догадалась? — садясь за руль, не выдержал и все же спросил коп.

— Ты не понял — хохотнула я — никаких вопросов — ответов, никакой помощи — поддержки. Ничего, ни ты, ни твои хозяева не получат. От меня, по крайней мере.

— Ты уже помогла — заходили желваки на лице Дэрэка.

— Ага, помогла, но не тебе, а маленькой девочке, что может остаться инвалидом. И заметь, ей наплевать, как я нашла ее пальцы. Впрочем, она обо мне вообще никогда не узнает. Поэтому пошел ты! Со своими вопросами, лучше отвези меня домой, надо смыть кровь до школы.

Дэрэк вопреки моей просьбе снова достал телефон и набрав номер, произнес в трубку:

— Это я. Она отказалась сотрудничать. Да, полный отказ. Никакого содействия. Понял — отчитавшись он повернулся ко мне всем корпусом — поздравляю, мои «хозяева» приняли решение убрать тебя с этого дела. Нам не нужны те, кто вставляет палки в колеса.

— Мило, но только поздно. Теперь у вас есть лишь я. Думаешь, он будет что-то делать, если вы отстраните меня? Чушь. Как только я исчезну из поля его зрения, он и сам раствориться на просторах этой замечательной страны. Так и передай Гольфри, ты же ему подчиняешься?

— Как поняла? — скорей для проформы, чем из любопытства спросил Дэрэк.

— Голос узнала. Теперь, хотя бы, понятно почему мне достался такой недотепа, у Гольфри всегда были проблемы с кадрами.

— Думаешь спасла одного ребенка и это тебе дает право так себя вести? Может ты уже давно в сговоре с Кукловодом и это представление было тщательно спланировано и сыграно тобой специально для полиции? — в этот момент, внутри меня что-то щелкнуло, сухой щелчок, что окончательно перестроил меня.

— Что хочешь, то и думай — улыбнулась я, широко и открыто, настолько открыто, что копа перекосило.

— Прекратила притворяться? — дернулся он.

— Нет, наоборот вошла в роль. Дай-ка телефон — протянула я руку в запекшейся крови.

— Зачем?

— Не переживай, сейчас поймешь. Давай же!

Дэрэк протянул мне телефон. Я нажала на повтор. И после одного гудка услышала ставший когда-то почти родным голос:

— Что еще, Тим? Ты забыл мне сообщить нечто важное?

— Не он, а я. Здравствуй Гольфри, давно мы с тобой не болтали, а? — как это типично, в трубке повисла тишина.

— Бабетт? Что ты хотела? — а он как всегда быстро оклемался.

— Майк, давай мы с тобой договоримся, как в старые добрые времена? Ты не будешь влезать в мои дела, а я сделаю вид, что команда «Браво» тут ни сном не духом. Как тебе вариант? — наматывая выбившийся локон на палец я усиленно разыгрывала беспечность.

— Я больше не заключаю с тобой сделок, Бабетт.

— Как категорично… Что ж, я правда милая девочка и мне действительно претят любые методы давления. Ну ты знаешь. Пойми, это нужда заставляет такую детку, как я напоминать, что твои шашни с малышкой Элис всплывут наружу, если продолжишь мне указывать и затевать против меня козни.

— Ты! Ты же говорила, что уничтожила все. Это блеф!

— К сожалению, нет. Но я честна в сделках и на тот момент уничтожила все доказательства. А вот ты, ай яй яй! Подумал, что и дальше можешь трахать свою падчерицу на офисном столе. Гольфри, я не шучу, ты лучше меня знаешь, что шуток Бабетт никогда не понимала. Поэтому будь со мной поласковей и возможно, я уничтожу и эти веселые записи с фотографиями. А не пошлю их прямиком твоему начальству.

— Убью!

— Неплохой вариант, кстати, твой подчиненный Тим слышал нашу беседу, советую повысить ему зарплату, а то мало ли, не я, так он проболтается. Передаю ему трубку. Чао, детка!

— Да сэр, да. Я постараюсь… Конечно. Понял — Дэрэк убрал телефон в карман и завел машину.

— Мне приказано ни в чем тебе не препятствовать и ни о чем не спрашивать. Теперь это твоя игра.

— Надеюсь, что последняя — откинувшись на спинку сиденья я прикрыла глаза и стала наблюдать за пустошью, что проносилась за стеклом.

Дома я с остервенением пыталась отмыться. Кровь имеет странную способность впитываться в тело. И сколько бы не мыл, ее аромат, что забиваясь в нос не позволяет окончательно почувствовать себя чистым. И как бы глупо это не было, но хочется содрать с себя кожу, чтобы ощутить себя чистым.

Наконец, когда вода стала пощипывать, я вышла из душа. Дурацкое зеркало, оно вынуждало смотреть на себя. И мне не нравилось то, что я вижу. Мое второе «я» вернулось, нутром почувствовала, как оно обволакивает меня. Уже не хочется тишины, не хочется покоя. Кровь. Я опять попробовала ее на вкус и, как ожидалось, она меня возбудила. Нет, не тем сексуальным желанием. Кровь возбуждает меня совсем иначе. Она рождает во мне хищника, что требует определить дичь, загнать ее и вгрызться в плоть. Вот, что со мной делает кровь. Я держалась до последнего, но этот чертов коп, порвал последнюю нить, что еще связывала меня и не давала вырваться темным желаниям наружу.

С того момента, как я убила свинью, мое сознание наметило следующую жертву. Людовик. В наших играх он всегда побеждал, но у него были преимущества. Сейчас мы на равных. Больше никаких клеток и судов. Больше не будет высоких идеалов и великих наград за его поимку. Все, что ждет нас в этом городе — это смерть. Или он меня. Или я его. И никак иначе.

Смешно звучит. Даже чересчур. Изо всех сил пытаюсь себя подбодрить, на деле же, знаю, что заведомо проиграла. Единственное, что смог окончательно растоптать во мне Кукловод — это волю… Волю к победе. А без нее я — ноль. Пожалуй, есть некоторый пафос в моих фантазиях. Но, реальность, которую мне показали не сравниться ни с какой больной фантазией…

«Четыре года назад. Приют св. Елизаветы.

— Кристина, что ты застыла? Урок скоро начнется — прикрикнула на меня сестра Мария.

— К нам кто-то приехал — на секунду я отвлеклась от наблюдения за окном и улыбнулась сестре.

— Да, к нам сегодня приедут семьи, что организовали благотворительный фонд, но никто не отменял уроков! Марш, на занятия!

Значит, я снова смогу увидеть ее! Луиза приедет! Ура! Я целый год ждала этого дня! Интересно, она сильно изменилась? У меня волосы подросли и фигура стала более угловатой, сестры говорят, что я превращаюсь в девушку. Луиза сильно удивиться, когда увидит меня снова. Скорей бы прошли уроки! А может сбежать? Сестры будут ругаться, но это стоит того. Да! Точно, я видела, как ее родители разговаривали с сестрой — настоятельницей, думаю, Луиза уже внутри.

Я сбежала по винтовой лестнице на первый этаж и оглядываясь, стараясь не шуметь начала свой поиск. За год, я успела подзабыть, как точно выглядела Луиза, просто, познакомившись с ней год назад, я не особо обратила внимание на ее внешность, от остальных ее отличали редкие светлые волосы и ум. Блестящий ум, она была ненамного старше меня, но знала столько всего, что три часа беседы пролетели, как одна минута. Она пообещала приехать ко мне в следующем году и я надеялась встретиться с ней снова. За этот год я много читала и старалась стать взрослей, чтобы Луизе не было со мной скучно. Мне хотелось произвести на нее впечатление.

— Эй, осторожней — задумавшись, я столкнулась у восточного крыла с кем-то.

— Простите — подняв голову первое, что увидела светлые локоны — Луиза?

— Не совсем — мне широко улыбнулся незнакомый юноша. Его длинные волосы, такие же, как у Луизы обрамляли знакомые черты лица — Кристина.

Высокий, худой, одетый в приталенный костюм, он напоминал аристократа. Впрочем, ничего сверхъестественного. Наш приют спонсировали очень влиятельные люди. Луиза тоже была дочкой какого-то лорда.

— Откуда ты меня знаешь? — удивилась я.

— Луиза много о тебе говорила.

— А кто ты? И где она сама? — я почувствовала, как начинаю нервничать и краснеть. В приюте не было мальчиков и мы не то, что говорить с ними, мы даже в живую их редко могли лицезреть.

— Людовик, я… Родственник Луизы — продолжая улыбаться, он неожиданно протянул руки и с силой обнял меня. Прижав к груди, отошел за колону скрыв нас портьерой.

— Отпусти — дернулась я.

— Не могу, там ваши надзирательницы. Ты же не хочешь попасться им на глаза? — его ладони мягко поглаживали меня по спине, заставляя расслабиться.

— Не хочу — мотнула я головой и стукнулась макушкой о его подбородок.

— Ты такая неловкая — я почувствовала его дыхание на волосах и его губы коснулись моего лба.

— Перестань! — мне почему-то было очень стыдно и даже страх быть пойманной не мог заставить стоять с ним в обнимку.

— Тише, я ведь ничего не сделал. Перестать дергаться, когда они уйдут я отпущу тебя, Кристина — крепче прижал меня к себе Людовик.

— Ты так и не сказал, где Луиза?

— Она не смогла приехать, но просила меня отвести тебя к ней. Если ты согласишься? — он ослабил хватку и заглянул мне в глаза.

— Будто кто-то так запросто меня отпустит — буркнула я, понимая, что Луизы в этом году увидеть не удасться.

— Уже — достал из кармана брюк какую-то бумагу Людовик.

— Что это?

— Разрешение на выезд. Правда, всего на день. Но, ты ведь хочешь повидаться в Луизой, она была бы рада, согласна? — желтые глаза Людовика блеснули в свете солнца.

— Да…»

Это было похоже на заманивание ребенка конфеткой. В целом, так оно и было. Я села тогда в его лимузин. Уехав на день, растянувшийся на долгие годы. Конечно, ни к какой Луизе он не повез меня. И, совершенно, естественно, что мне было не суждено вернуться в приют, который я считала своим домом. Не типично было лишь то, что я узнала потом, гораздо позже и отчего мое сознание навсегда изменилось. Но, это тайна, которую даже в мыслях я боюсь рассказать.

— Ты там утонула? — крикнул из-за двери Дэрэк.

— Не дождешься — пробормотала я и распахнула дверь.

Дэрэк застыл соляным столбом в проеме. Неужели никогда не видел девушку в полотенце? Как-то не вериться. Да и сама хороша. Надо было не взяв запасной одежды ринуться в ванную? Теперь придется прогуляться до комнаты в неглиже и волосы мокрые, так и остались без внимания, пришлось оставить их распущенными.

— Это мое полотенце — нашел время делить тряпки.

— Отдать? — потянула я полотенце за импровизированный узел.

— Нет! — дернулся коп и развернувшись на сто восемьдесят градусов спешно покинул коридор.

Пожав плечами, я пошла переодеваться. Времени оставалось в обрез. Через полчаса я должна быть в школе. И что важнее, я обязана вести себя, как нормальная ученица. В первую очередь — не улыбаться.

Натянув свитер и джинсы, я спустилась вниз. Дэрэка в доме уже не было. Он ждал меня в машине. Устроившись поудобней, я пристегнула ремень безопасности и приготовилась, к слову, вовремя, он нетерпелив.

— Как ты смогла шантажировать Гольфри? Как ты вообще узнала о его связи с падчерицей?

— Так любопытно узнать чужие секреты?

— Мне совершенно не интересна личная жизнь моего шефа, меня интересует только как ты это узнаешь?

— Я наблюдательна. Такой ответ тебя устроит, Тим? — только сейчас заметила, что пятно от кофе не отстиралось на штанах. Жаль, они мне нравились, но я не люблю испорченные вещи, старые, с заплатами, еще терплю, но пятна ненавижу.

— Нет, не устроит.

— А если я скажу, что блефовала, что на самом деле, все доказательства, что я случайно добыла на Гольфри, действительно, были уничтожены, а мои слова всего лишь догадки и вымысел? Если ты достал телефон, чтобы об этом доложить следует подумать, что я могла и солгать. Возможно, я все же припрятала кое-что и ты выставишь своего патрона дураком — с удовольствием я наблюдала, как Дэрэка перекосило при моих последних словах, сотовый он убрал и завел мотор.

— Так-то лучше. И на всякий случай, заметь, я говорю на всякий. Тимон Спенсер тоже весьма примечательная личность, не так ли?

— Да пошла ты!

— Направление указать не забудь.

На этом наш милый разговор был окончен. Дэрэк сорвался с места стоило мне только выйти из машины у школы. Нервы у этого парня ни к черту. Так реагировать на меня очень неосторожно. С другой стороны, мне нравится, что он перестал притворяться. Самое время снимать маски и быть максимально честными.

— Эй, Крис, постой! — ко мне подбежал в баскетбольной форме Ник, он был взмокший и запыхавшийся, видимо, у его команды тренировка, почему тогда гнался за мной?

— Что-то случилось? — я слегка удивилась, кажется, вчера наша беседа не была милой, так чего ему надо?

— Да, то есть, нет. Просто я хотел извиниться, ну, за то, что вел себя, как сталкер и постоянно доставал тебя без причины. Просто ты мне нравишься, не пойми неправильно, ты интересная и новенькая, вот я и пытался с тобой подружиться. Не в обиду, если что не так? Больше досаждать не стану. Вот, хотел это тебе сказать, до того, как начнутся уроки — он мялся пока все это говорил и пытался изобразить смущение с раскаянием. Напрасно, так только разбудил мою паранойю.

— Это ты прости, что сорвалась на тебя — подалась я вперед.

— Ничего, ты была права во всем, что сказала — улыбнулся Ник, неужели?..

— Ладно, мне пора, а то опоздаю на урок.

Слишком просто. Не могу поверить, что настолько просто. Не может быть. Но, как тогда это объяснить? Что же в этой школе происходит? Что с этими детьми не так? Кто из них? Грин? Ник? Мина? А может, Данте? Кто же? Натали? Коул? Морган? Кто?!

— Эй, мышка, не стой не дороге! А то опять собью — меня легко толкнул Колин Хэйкс.

— Мышка?

— Ага, это все Данте, дал кличку, теперь все так зовут тебя — улыбнулся Колин и у него стали видны ямочки на щеках.

— Понятно.

Мина уже была в классе, она не поздоровалась и не подошла ко мне, села рядом с Эшли, разве не этого я добивалась? Но почему-то неприятно смотреть в ее обиженные глаза. Хотя, это мизерная плата, за то, чтобы она осталась жива.

Опять урок Коула, он что-то рассказывал, но я не особо вникала, меня гораздо больше интересовал Грин. Он слишком пристально рассматривал меня. Чем вызывал ревность Натали и любопытство Данте, который хоть и спал с открытыми глазами за соседней партой, но этот факт из виду не упустил. А еще Эшли Прэсли. Она через раз одаривала меня ядовитыми смешками, а после что-то нашептывала Мине на ухо.

Эшли Прэсли, крашенная блондинка, в ней многое было искусственным, сама ее красота — искусственная. Начиная с кончиков наращенных ногтей и заканчивая приклеенными ресницами. Если снять тонну макияжа, что был на ней, можно предположить, что на вид она вполне миловидная девушка. А так, все что он ней можно сказать — манекен. Даже не кукла. Но, пустышки вроде нее, из хороших семей и без особых проблем всегда вызывали во мне чувство некой радости, именно такие и остаются сами собой до последнего. От них не ждешь подвоха потому, что они чересчур примитивны.

— Ты на ней цветы рассматриваешь что ли? — не выдержал Данте и зашипел на меня.

— Не твое дело — отвернулась я.

— Да не злись ты, смотри, что я нашел — на парту легли фотографии.

На фото был Грин, в анфас, профиль, сидя на скамье в парке, лежа на школьном дворе. ничего такого я в них не увидела и вопросительно приподняла бровь.

— На задний план гляди, никого не узнаешь?

И вправду, везде был Монти, под разными углами и с разной четкостью, но это определенно был он. Судя по фотографиям, он оказался в ракурсе неслучайно. Кто же фотограф и главное откуда этот компромат у Данте?

— Откуда это у тебя?

— Из личного дела Монтера, Раскопал сегодня, когда ты мне дала отворот поворот. Я решил не отступать и вот, что получил. Кто теперь из нас великий следопыт?

— Данте, за дверь! Давно ты приемную директора не посещал, за одно проведешь нашу новенькую до кабинета — рявкнул на нас Коул.

— За что, опять? — возмутился Данте, я молча встала итак понятно за что. Нечего было на уроке обсуждать другие темы.

— Я тебе записку напишу за что, давай иди, не срывай урок.

Там мы с Данте оказались за дверью.

— Замечательно! Теперь точно матери позвонят — буркнул Данте, перекидывая сумку через плечо. Он успел переодеться старая майка поверх пиджак и джинсы в бурых разводах.

— Не мешало бы стиральную машинку починить — заметила я.

— Зачем? — не понял Данте о чем я.

— Затем, что она проржавела и твои джинсы стали довольно оригинального оттенка.

— Калиспи!

— Я всего лишь заметила очевидное, не стоит так кипятиться. Лучше скажи, зачем тебе лезть в мои дела? — я подошла к окну и посмотрела на пустой внутренний дворик.

— Затем. мне просто стало очень интересно, особенно, после этих фоток. Только представь, Грин замешан во всем этом.

— А может и нет? Откуда такая уверенность? Только из-за этих фотографий? Да и Монти, почему он так открыто засветился? Мне гораздо интересней, кто смог его запечатлеть на этих фото? Это кто-то из школы, не иначе. В противном случае, откуда так много фотографий сделанных здесь? Да и у Грина этот человек не вызывал никаких подозрений, не думаю, что парень не заинтересовался импровизированной фотосессией. Только, если был в курсе, что его могут фотографировать. А Монти? Как он оказался в школе? Он сейчас в Бостоне должен быть — вспомнила я звонок Монтера.

— ты на дату посмотри, может сейчас Монтер и в Бостоне. Фото сделаны около полугода назад. Срок не маленький.

— Согласна. Это точно не фотомонтаж? — сомнения грызли меня.

— Точно, кому бы пришло в голову монтировать так фото? Если бы и делали монтаж, то не ставили бы Монтера где-то с краю, а конкретно рядом с Грином не оставляя сомнений. Ладно, пошли к директору — вздохнул Данте — и не стоит снова меня запугивать, я все равно буду крутиться у тебя под ногами.

— Поганец.

— Какой есть — пожал плечами Данте и первый пошел по коридору, я последний раз взглянув в окно поплелась следом.

Приемная директора встретила нас с распростертыми объятиями. Проще сказать, двери были открыты нараспашку. Крики мы услышали еще в коридоре. Больше всех надрывалась секретарша, хотя и голос директора я смогла узнать. Поморщившись, я все-таки вошла первой и тут же была сбита с ног. Упала и задрав голову посмотрела на причину своего падения. О Господи!

Я узнала его, с первого взгляда. Убийство семьи Грэм, в Техасе. Три года назад. Он единственный выживший, младший сын Грэмов. Не вернулся с тренировки, оставшись на ночь у друга. Выжил. Людовик тогда расстроился, что одного упустил. Но, было себе дороже выслеживать парня, которому обеспечили место в программе «защиты свидетелей». Он оставил его в живых. Точней судьба подарила второй шанс этому пареньку. И вот, он здесь.

— Эй, ты как? Не расшиблась? — парень протянул ко мне руки и легко поднял, я пошатнулась.

Нет! Нет! И еще раз — нет! Пусть он ко мне не приближается! Не хочу!

— Грэм, отойди от нее, не видишь, напугал — Данте стал спасательным кругом для утопающей в вине и страхе, меня. Потеснив Грэма, он покровительственным жестом приобнял меня за плечи.

— Чё ты лезешь?! Не вмешивайся, панк недобитый! — переключился Грэм на Данте.

— Сам не лезь, урод! — не остался в долгу Данте.

Как такое может быть? И почему это происходит со мной? Боже, я принимала самое активное участие в убийстве его семьи. Отца, матери, сестры и брата… Как такое возможно? Неужели закон бумеранга и правда существует? Все, что когда-либо было сделано человеком обязательно вернется к нему в троекратном размере? Сначала Кукловод, потом полиция, а теперь и Грэм? Все в сборе.

Последний, кстати, был пострашней первых двух. Он мог меня узнать. конечно, я сильно изменилась за эти три года, но и он стал совершенно другим, тем не менее хватило мельне секунды, чтобы я поняла, кто передо мной. От прежнего Грэма, с которым я гуляла пару раз летними вечерами, остались только голубые, как дневное него глаза. Черты лица огрубели, нос сломан и не раз, кожа стала смуглее, тело заматерело, виднеются наколки из-под черной жилетки на голое тело. Он остриг свои русые кудри и стал казаться гораздо старше своих лет. Я сломала жизнь пятнадцатилетнему парнишке и сейчас стою на пепелище его мира. Осталось только потоптаться для полноты картины.

— Данте, не устраивай скандал, со мной все нормально. Прости, что налетела на тебя — тихим, кажется, срывающимся голосом обратилась я к Дэвиду.

— Крис, ты чего? Это же он тебя приложил! — не понимая, что происходит Данте переводил взгляд с Грэма на меня.

— Да ничего, я сам виноват — и опять эта смущенная улыбка, нет, я не могу смотреть на него, просто не могу.

Зажмурив глаза и молясь про себя, чтобы это только оказалось моей больной фантазией, я мечтала быть где угодно, только не здесь и не сейчас. Мои муки совести прервали Директор и секретарь, что все это время наблюдали за разворачивающейся у них на глазах сцене.

— Дэвид, это не обсуждается и не стоит хлопать дверьми, ты наказан на неделю. Час после уроков в классной комнате будешь делать домашнюю работу, понял?

Директор, мистер Кларкс, немолодой и страдающий ожирением мужчина, не вызывал во мне симпатии, впрочем и интереса тоже. Взятки он брал нещадно, но больше ни в чем таком замешан не был. И это главное, для полиции. А как по мне, все дело в системе образования. Платить за обучение приходиться заоблачные суммы, а зарплата тех, кто дает это образование — смехотворна. Отсюда и все нарушения. Кларкс платил за учебу в колледже для своих сыновей и оплачивал счета больной жены, неудивительно, что его преподавательского заработка не хватало. Человек, как правило, совершает ужасные поступки не по желанию, а по прихоти судьбы.

— А вы чего пришли? — переключившись с Грэма, обратила на нас внимание Щпиц.

— Мистер Коул выставил нас за дверь из-за того, что мы отвлекались на уроке. Мы бы хотели упростить всем жизнь и получить дисциплинарное наказание сразу, а не когда поймают — произнес Данте, у него видимо богатый опыт по наказаниям.

— Два дня для мисс Калиспи и три для тебя Данте, классный кабинет после уроков — отрезал директор и сам хлопнув дверью скрылся в своем кабинете.

Стараясь не спешить, я выскользнула из приемной, мне хотелось стать хамелеоном и слиться со стеной, лишь бы Грэм больше меня не замечал. Но, чему быть, того не миновать.

— Я — Дэвид — стоило только оказаться в коридоре, парень поспешил познакомиться со мной.

— Она знает, о тебе вся школа круглыми сутками языками треплет — встал между нами Данте.

— Слушай, не лезь, а? Пока я не передумал и не устроил еще один мордобой с твоим участием? — подошел вплотную к Данте, Дэвид.

— Еще посмотрим, кто кого? — усмехнулся Данте.

— Если вас так тянет подраться, пожалуйста, но только без моего участия — понимая, что еще минута и я сорвусь в истерику, я решила воспользоваться ситуацией и оставить этих двоих наедине.

— Эй, Крис, да? Ты кажешься мне знакомой, мы нигде раньше не встречались? — черт! Дэвид, потирая лоб в упор смотрел на меня.

— Нет! — слишком поспешно и слишком эмоционально воскликнула я.

— Ты нервная какая-то. Это из-за наказания? Брось, я часто так попадаю, ничего ужасного, если клаустрофобией не страдаешь — от слов Данте я дернулась еще сильнее.

Я не страдала боязнью замкнутых пространств, а вот сестра Дэвида страдала. Поэтому Людовик запер ее в шкафу, приказав Монти вытащить его на открытую террасу в доме Грэма. Она билась в шкафу, пока не проломила дверки и не сорвалась со второго этажа на бетонную дорожку.

— Кончай со своими шуточками, не видишь, что ее трясти начало? Клаустрофобия — не шутки — он специально? Решил свести меня с ума?

— Мне надо отойти — кое-как справившись с голосом, прошелестела я.

— Куда?

— В туалет! — окончательно психанув, рявкнула я на опешившего Данте.

Только забившись в кабинку и сев на крышку унитаза, я почувствовала, как меня отпускает. Такого ужаса я никогда прежде не испытывала. На самом деле, страшны не убитые, а те, кому удалось выжить. Наверное, потому Кукловод всегда избавлялся от семьи целиком, чтобы не волноваться лишний раз, встретив в толпе знакомое лицо.

Сейчас, слегка придя в себя, я начала думать, что до этого делать не получалось. И мысли были не радужными. Во-первых, полиция в курсе. Особенно «Браво». Гольфри бы не упустил такого важного фактора, как присутствия Дэвида Грэма в этом городе. Предположу больше, нас собрали здесь, как приманку. Бюро надоело собирать трупы в личную коллекцию и они решили действовать радикально. Приготовить некую сборную солянку и предложить расхлебывать ее нам и Кукловоду. Мазайка складывается довольно четкая, если подумать. Хотя, имей я больше информации, давно бы уже имела некую теорию. Привыкнув работать с индуктивный методом, то есть от частного к общему, я совсем разучилась применять дедукцию. Мне легче увидеть одну, две серьезные улики и на них строить версию. А тут было слишком много составляющих, из которых приходилось отсеивать ложные предположения и истинные. Но версия все же появилась и она весьма неутешительна.

Мы все пушечное мясо. Я, Данте, Дэвид, Тимон и возможно, вся эта школа. Если нас убьют никто и не почешется. К примеру, Дэвид — его настоящее имя, точнее бывшее — Льюис Грэм, подозреваю фамилию он категорически отказался менять. Сирота. В программе «Защита свидетелей». Трудный подросток, никому не нужный и всеми забытый. А Данте? Мать — алкоголичка, сестра — маленькая девочка. Разве он кому-то важен или нужен? Нет. При этом Данте ключевая фигура. Он не признает свою связь с Кукловодом, с полицией этой связи быть не может, тогда зачем он ввязался? Не удивлюсь, если в этой игре есть третьи лица, но что им может быть нужно от школьника? Разве что вся информация, что он может добыть, а также возможность присматривать за мной. Вопрос в другом, знает ли об этом сам Данте? Или его используют вслепую? И какая мне разница?

Теперь, Дэрэк, а точней Тимон. Он некомпетентен. Если судить объективно. Как коп, он отработанный материал. Слишком много заданий были им выполнены, слишком часто он светился. А кому нужен засветившийся коп в элитном отряде? Семьи, скорее всего, нет, близких друзей — тоже. Есть только работа под прикрытием. Его можно убрать и забыть, будто и не существовало вовсе. Хотя, Тим отказывается видеть очевидное, все ще верит в систему.

Остается Монтер. Людовик специально выставляет его перед всеми. Не удивлюсь, если он решил, сделать из Монти самого себя, легендарного убийцу — Кукловода. Если все так, то когда нас перебьют, крайним окажется Монтер. Идеальная партия. И волки сыты и овцы целы.

Остаюсь я. Допуская, что эти глупые выводы на унитазе и есть реальность, я — не жилец. С чего начала с того и закончу. Людовику надоело со мной играть. И, думается мне, что умру я одной из первых, впрочем может и из последних, ситуации для него это не поменяет.

Из тяжелых мыслей меня вывела вибрация в рюкзаке. Неужели?.. Как давно не звонил этот старый телефон. Отыскав его в сумке моментально, я уставилась на разбитый дисплей. «Мотни». Быть этого не может.

— Слушаю — театральная тишина.

— Монти? Какого черта ты мне звонишь?

— Ошиблась, Детка, это не Монти. Узнала? — голос с легким британским акцентом, как давно я его не слышала и еще бы вечность слышать не желала. Вот только пальцы одеревенели и нажать отбой я не в состоянии.

— Хочется соврать и сказать «нет» — внутри меня взорвалась атомная бомба, но только внутри, снаружи я вошла в привычный режим «отсутствия».

— Да, это ты любишь. Никак не получилось избавить тебя от столь пагубной привычки — столько непритворного сожаления — Звоню, чтобы сообщить, что ты знатно подурнела и поглупела за то время, что мы не виделись. Не нравишься ты мне, ой как не нравишься. Придется помочь тебе стать прежней. Иначе, боюсь я буду вынужден избавиться от тебя. Ты же знаешь, не люблю я перемен в своих куклах.

— Я не твоя кукла.

— Ошибаешься. Впрочем, я не для этого трачу на тебя время. Детка, хочу загадать тебе загадку…

— Я больше не играю.

— Прошу, ради меня, это в последний раз. Последняя игра.

— Нет!

— Но без загадки, ты проиграешь даже не начав, уверена, что хочешь это? — забота и ласка, вот что я всегда слышала в его голосе, понимая, что это сумасшествия, я все равно покупалась на это.

— Говори.

— Так-то лучше. «Всего нас 8. Мы двигаемся только вперед, не отступая. Но за нами находятся стоя еще 8! Кто Мы?» Отгадаешь и возможно, кто-то не умрет…

Ответ Людовику был не интересен, поэтому он сбросил звонок, как только договорил последнюю фразу.

Ну, разгадка ясна — пешки. Какие только пешки? Что он имел ввиду? Ненавижу эти его загадки, всегда двойное дно, а, бывает, и тройное. Мне нужно подумать, и не здесь, школа не самое подходящее место для решения подобных задач.

Я вышла из туалета, но не успела пройти и пары шагов, как наткнулась на Данте. Он стоял за углом, прислонившись к стене и закрыв глаза.

— Крис, это был Льюис Грэм? — от его тихого вопроса я споткнулась на ровном месте.

— Ты и это знаешь?

— Знаю, не сразу, правда, понял. В отчетах о нем мельком, хорошо, что фамилию не сменил, по ней и догадался. Это ведь не случайность? — отлепившись от стены, Данте попытался заглянуть мне в глаза, даже голову склонил.

— Не знаю. И откровенничать с тобой не собираюсь, пока не пойму, что к чему. Ты ведь так и не можешь внятно ответить, какой интерес для тебя представляет это дело? — обойдя Данте двинулась я дальше.

— А что, если расскажу? Ты перестанешь делать вид, будто я — пустое место? — опережая меня, заступил дорогу парень.

— Я подумаю над этим — усмехнулась и сделала шаг вперед.

— Ладно. Где-то месяц назад мне на скрытый адрес пришло письмо. Странное письмо. В нем были заметки и вырезки из старых газет. Вначале я думал, что кто-то пошутил. Потом, вчитываясь в содержание, понял, что ничего смешного в них нет. В основном криминальные хроники, но никак между собой не связанные. Единственное, что их объединяло — это автор статей. Мистер Ревендж — как он себя называл…

— И чего ты замолк? Это мне ничего не объясняет — устав ждать, когда Данте соизволит продолжить, спросила я.

— Мой отец — журналист. И издавался он под псевдонимом Ревендж. Возмездие, месть — ему нравилось это слово. Он писал об убийствах, авариях и странных несчастных случаях. Две недели назад матери сообщили, что он скончался и больше не сможет выплачивать алименты на сестру и меня. После случившегося я с большей тщательностью стал разбираться в письме, отправленном им. И не сомневаюсь, он что-то раскопал. Когда я достал досье на тебя, все встало на свои места. Статьи, что мне прислал отец, — об убийствах Кукловода.

Вот и последняя часть головоломки встала на свое место. Данте тоже завязан в этом деле. И, похоже, он в нем погряз по самую макушку.

— Хочешь сказать, что твой отец вел свое расследование? И ты решил пойти по его стопам?

— Тебе кажется это смешным? — заметив, что уголки моих губ с каждым его словом все уверенней поднимаются вверх, Данте прошипел сквозь зубы.

— Нет, — покачала я головой — мне это кажется глупым. Если даже ты сам допускаешь возможность, что твоего отца убили, стоит ли нарываться? Что ты хочешь получить в итоге? И не говори мне, что ничего. Любое действие приводит к какому-то результату, к чему приведет твое? Вот в чем вопрос, — улыбнулась я. Данте вздрогнул, но глаза, которыми вел со мной молчаливую борьбу, не отвел.

— Я хочу, чтобы убийцы моего отца получили по заслугам, — его взгляд стал тверже.

— То есть, собираешься упечь нас за решетку? — как банально. Но при его воспитании и возрасте — простительно.

— Не тебя, — уклончивый ответ.

— Ну-ну, попытайся, только я вот что тебе скажу. Этих ребят никакие решетки не остановят. Пропусти, мне нужно идти, — оттеснила плечом я парня и пошла к выходу.

— Ты не сможешь от этого сбежать!

— А кто сказал, что я побегу?

День пятый

Ты знаешь, я бегать не буду.

Нужна — забирай, нет — уходи.

У Марка Твена есть одна хорошая история. Я бы сказала, поучительная. Там рассказывается о враче. Как-то он помог бродячему псу, что оказался на пороге его дома. Вылечил его. На следующий день пес снова пришел и привел еще одного своего товарища. Врач такой собачьей дружбе умилился и вылечил и вторую собаку. А еще через день пес уже привел двоих. Врач больше не умилялся, но лечил. И так продолжалось довольно долго. Пока врач, вконец не озверев, не взял ружье и не перестрелял всю эту собачью братию. К чему это я? А к тому, что любое хорошее или плохое дело наказуемо… последствиями.

Есть масса таких примеров. Как книжных, так и исторических. Например, если бы король одной из династий Кореи не вылечил мальчика из своего народа, то этот мальчик через много лет спустя не сверг бы короля и сам не стал бы родителем новой династии. Но такова жизнь. И сейчас, стоя над окровавленным телом Копа, я думала, а стоит ли его спасать или оставить все, как есть? Кто меня осудит, если я его брошу? И как меня накажут, если он выживет? А может, наоборот, кто меня накажет, если я его брошу? И как меня осудят, если он выживет? Шекспир в действии, одним словом.

Дэрэк захрипел и сбил меня с мысли. За одно это его стоило бы бросить. Но я по-прежнему стояла над ним и раздумывала. Особенно меня смущало, что коп жив, даже неловко как-то становилось. И подозрительно.

Склонившись над ним, я заметила, что он довольно долго тут лежит. Может, даже со вчерашнего вечера. И почему до сих пор жив? Крови лужа набежала под ним. Ранение тоже не пустячное, но либо снайпер специально целился так, чтобы не насмерть, либо он в этом деле профан. Второе вероятней.

Интересно, а почему я ничего не слышала? Ах, да… Вчера я был в таком состоянии, что решила воспользоваться «donormil», редкостная пакость, но как снотворное — убийственно. Видимо, стрелок даже не понял, что Дэрэк в доме не один. Еще одна тенденция, если я принимаю снотворное, то спать предпочитаю не на кровати, а под ней. Легла я засветло, поэтому вряд ли убийца заметил, что я в доме, и выстрелил только в Дэрэка. В дом он или они не заходили. Шум лишний боялись произвести. Это не похоже на Людовика, точней, на его собственный почерк не похоже, возможно, кто-то из его собачонок отбился от рук? Или все же — Дэрэка просто хотели припугнуть? Тогда почему целились в грудь, а не в ногу или руку? Черт! Как же сложно и его стоны простоты не прибавляют. Добить его, что ли? Чего зря мучается?

Мечтать не вредно. Конечно, никого я добивать не стала и даже Гольфри позвонила. С моей стороны это было очень гуманно. Мне так кажется.

Через четверть часа Дэрэка уже забирали люди Гольфри. Меня без внимания тоже не оставили. И если копа повезли в больницу, то меня на допрос. Сам Гольфри был или слишком занят, или слишком напуган, не знаю, но допрос решил самолично не проводить.

Доставили меня в полицейский участок. Понятия не имею, в который именно. Ехали в фургоне без окон, а, приехав, машину сразу завели в подземный гараж. По самому участку сказать ничего не могу. Они все копии друг друга. Серые стены, решетчатые окна. А уж про комнату допроса и говорить нечего. Стол, два стула и витражное окно в форме зеркала, по ту сторону от которого, наверняка, собралась ватага копов.

— Крис Калиспи, не так ли? — в комнату вошел типичный представитель класса «белые воротнички».

Терпеть таких не могу. Они еще хуже Гольфри с его бандой. А этот офисный служака закона в особенности раздражал. Хотя бы тем, что был чисто выбрит, причесан, в черном костюме с иголочки, еще и ботинки блестят от покрывающего их лака. Я таких уже встречала прежде. Высшие чины. Вот и правдоподобная причина, почему Гольфри не допустили к допросу. Сюда прислали человека из самого центрально-разведывательного. С таким особо не поиграешь.

— А вы? Дайте-ка угадаю, специальный агент? Не так ли? — если с Гольфри я еще могла кое-как договориться, то с этим миссия изначально провальна, значит, и дуру скорчить не стоит.

— Да, я специальный агент Адам Винс, приятно познакомиться, — и он протянул мне руку.

Он. Протянул. Руку. Я не сдержалась и, улыбнувшись, погремела запястьями, на которых непрочно угнездились «браслеты». Винс сузил глаза, похоже, парню не понравились мои новые украшения. Посмотрим, что он будет делать дальше.

Винс вышел за дверь и через минут пять вернулся, злости в его взгляде прибавилось, он скрипнул зубами, но больше не порывался подать мне руку для рукопожатия, только сел на стул напротив и положил очередную папку с очередной ложью внутри на стол.

— Смотрю, Вас тут не слишком уважают, а, специальный агент? — еще шире улыбнулась я и подмигнула ему.

— Побольше тебя, Крис, — его явно вывели из себя, раз он так быстро повелся на мою провокацию.

Я пристальней вгляделась и, как ни удивительно, смогла многое заметить. Во-первых, прислали его из самого Вашингтона, и прислали второпях. Возможно, вертолетом. Почему из Вашингтона? Его волосы еще не до конца высохли, и на них осела земля с пылью. Сколько бы он не пытался избавиться от пыльного осадка при помощи расчески, здесь поможет только душ. Впрочем, не стану заострять на этом внимание и двинусь дальше. Судя по разнице во времени и легкому запаху коктейля «Мохито», Винс решил после сложной рабочей недели отдохнуть в баре или ресторане. Но в разгар «отдыха», когда он успел познакомиться с веселой девицей, (именно она и оставила след ярко-красной помады у него на подбородке и щеке, сейчас, правда, осталось только легкое покраснение). Так вот, в момент разгула его вызвали на работу. По дороге он, видимо, попал под дождь и сильный ветер, который обещали синоптики сегодня в Вашингтоне.

— Тяжелая неделя? — я не столько спрашивала, сколько констатировала.

— Думаешь?

— Уверена, но Вам, жителю Нью-Йорка, не привыкать? — каюсь, мне захотелось его подразнить.

— Я приехал не из Нью-Йорка, — язвительным голосом, который и без того был достаточно раздраженным ответил Винс.

— Разве? А я подумала, что именно в южной его части Вы выросли и только несколько лет живете и работаете в Вашингтоне… Ошиблась? Странно…

Если лицо сидевшего напротив вытянулось и приобрело некую растерянность, то представляю, что творится сейчас за зеркальной стеной.

— Мы знакомы? — не выдержав, спросил Винс.

— Откуда? Нет, конечно, по секрету я и в южной части Нью-Йорка никогда не была. Да и заговорила только, чтобы поддержать беседу. Вы ведь для этого сейчас тут сидите, специальный агент? — после моих слов Винс встрепенулся и его взгляд снова стал злым, чего злиться-то по пустякам?

— Значит, все, что о тебе пишут, правда?

— А что пишут?

— Что ты можешь сказать обо мне? — проигнорировал меня Винс.

— Вопросом на вопрос отвечать некультурно. Но, так и быть, я спущу Вам это невежество, учитывая, что Вы уже больше суток на ногах и вертолет не самое удобное средство передвижения, — я на верном пути, судя по тому, как он сжал пальцы, услышав о вертолете. — Хотите знать о себе? Хорошо. Мне не жалко. Вы — офисный служащий, аналитик, если проще. Неплохо справляетесь со своими обязанностями. Мое дело не первое, которое Вам доверили. Вы выросли в достатке и в хорошей семье, Ваш отец, скорее всего, тоже работал на правительство, и поэтому у начальства Вы на хорошем счету, хотя и молоды. Сколько Вам? Двадцать восемь? Девять? Около того. Рост — сто восемьдесят сантиметров, вес — семьдесят пять килограмм, размер ноги — сорок четвертый. Что-то еще хотите узнать?

— Достаточно, — сглотнул и нервно поправил галстук Винс. — Не могла бы ты рассказать, что случилось с твоим опекуном?

— Я не знаю, и не стоит так недоверчиво смотреть. Вчера у меня был тяжелый день, конец недели все-таки. Я пришла домой, сварила обед и сразу направилась в свою комнату. Там я приняла таблетку снотворного и крепко уснула. А сегодня утром, собираясь разбудить Дэрэка, я вошла в его комнату и обнаружила его лежащим на полу в луже крови. Естественно, испугалась и позвонила Гольфри.

— Почему Гольфри, а не в больницу?

— Потому что именно он курирует Тимона Спенсера — пожала я плечами и почувствовала, как руки в наручниках стали отекать.

— Это шутка? Ты знаешь, кто твой опекун? — Винс кажется удивился больше обычного.

— Естественно. Не вижу в этом большой проблемы. Только ленивый не поймет, кто такой Дэрэк на самом деле. Кстати, как он? Жив еще?

— Жив, большая кровопотеря, в остальном он в порядке. На самом деле, я думаю, что Тимон догадался или узнал о чем-то. Его не пытались убить, только остановить и весьма успешно. К нам начали поступать звонки три часа назад.

— Что за звонки? — стараясь не подавать особо интереса, спросила я.

— Со вчерашнего дня в Штате пропало порядка девяти девушек, от четырнадцати и до восемнадцати лет. Я принес их фотографии, не хочешь взглянуть? — открывая папку, протянул мне первое фото Винс.

— И вы думаете, что это дело рук Кукловода?

— Да, мы так думаем. Ну так, что посмотришь на фото? Может, ты кого-то из них знаешь?

— Нет, не знаю — качнула я головой так и не притронувшись ни к одной фотографии, загадка оказалась очень легкой, но вот найти их будет гораздо сложней.

— Ты даже не посмотрела нормально.

— Мне это и не надо, чтобы дать ответ. Эти девочки, все лидеры группы поддержки. Черлидерши. Первой скорее всего похитили Мину Торн из моей школы. В группе поддержки шестнадцать человек, значит будет шестнадцать жертв. Он не убьет их до того времени, пока не наберет полную команду. У вас есть сутки не больше и семь оставшихся девушек — задумчиво протянула я и откинувшись на спинку жесткого стула потребовала — Мне нужна карта Штата.

— Что? Как ты поняла? У нас лучшие аналитики еще не разобрались… — какой же он нудный.

— Мне нет дела до ваших аналитиком и я не собираюсь долго рассказывать о том насколько я умнее большинства. Просто принесите мне карту. Надо найти места откуда они только собираются украсть девушек.

— Они?

— Да, не думаете же Вы, что преступник один, даже с учетом того, что это Кукловод? — насмешка проскользнула в моих словах, но Винс кажется не заметил.

Через десять минут мне освободили руки и дали карту, еще и кофе принесли, как мило с их стороны. Гольфри надрывался за дверью, что ни одному моему слову веры нет, его в перебой поддерживало еще несколько голосов. Но все мое внимание сейчас занимала карта. А еще мысль, кто же осведомитель.

Это было не совпадение, что похитили Мину, таких совпадений просто не бывает. Кукловоду было важно заинтересовать меня и Мина подвернулась под руку. А я, по старой привычке, не могу удержать свои эмоции в узде. По хорошему, мне бы сейчас избавиться от копов и податься в бега. Вот только, когда я поступала хорошо?

— Отметьте места где пропали девушки — попросила я Винса, что успел во время самокопания переместиться мне за спину.

— Это бесполезно, мы уже пытались понять, но они все были похищены в хаотичном беспорядке — предупредил агент. но начал ставить крестики на карте.

— В любом беспорядке можно найти порядок.

Так. Это тоже головоломка, я склонилась над картой, десять городов — нет единой направленности. Но, что если вовсе не в этом дело? Если соединить линией города? черт! Это ничего не дает, просто бесформенная мазня.

— Мне нужна более точная карта — повернула я голову и ударилась лбом о подбородок Винса, агент увлекшись наблюдением за мной буквально навалился на меня сверху.

— Более подробная? — потирая ушибленный подбородок и делая вид, что ничего не произошло Винс опять вышел за дверь, но в проеме остановился — а на сколько подробная?

— Такая, где будет план городов с местами откуда были похищены девушки. Это все одна большая загадка, если удасться разгадать ее, Вы сможете найти место, где держат девушек и предотвратить остальные похищения — мой лоб тоже заныл, хорошо я приложилась, да еще запястья болят после наручников, почему-то я сейчас особенно остро это чувствую.

— Крис, а почему ты помогаешь, мне говорили, что ты прежде никогда не сотрудничала со следствием — нерешительно улыбнулся Винс и в углу его глаз собрались мимические морщинки, этот агент часто улыбался, видимо, поводов было много.

— Скажем так, это моя прихоть.

Он кивнул и ушел выполнять мою просьбу. А что еще я могла ответить? Что за несколько дней мне стала небезразлична жизнь какой-то девчонки из группы поддержки? Абсурд. Они все думают, что я монстр. Монстры никогда ни к кому не привязываются и уж точно не пытаются спасти своих теоретических жертв. Иначе я не была бы монстром.

На этот раз пришлось ждать больше. Я нервно расхаживала из угла в угол. Сил сидеть не было. Мне казалось, что с каждой минутой проведенной в бездействии девушки теряют последний шанс на жизнь. И, в принципе, мне было плевать на этих девиц, но перед глазами стоял образ Мины. Ее поджатые губы и полные слез глаза в тот день, когда я нагрубила ей. Она хотела стать мне другом. Без всякой причины — просто другом. Мина была не такой, как остальные, она смотрела на мир широко распахнутыми добрыми глазами. А сейчас из-за меня ее глаза могут стать широко распахнутыми и пустыми, на лице вместо улыбки застынет выражение ужаса и боли. Я не могу допустить этого. Не сейчас и не снова.

Винс зашел и его лицо светилось. Какую же битву он выиграл, что так счастлив?

— Крис, мы с ребятами решили, что глупо таскать карты и прочее. Гораздо проще позволить тебе работать с нами — ну теперь понятно, Гольфри сдался под напором Управления.

— Не боитесь, что я наврежу? — подходя к двери, подняла я голову и заглянула в серые глаза Винса.

— Пока ты только помогала и мы узнали из отчета Тима, что именно ты не позволила девочки остаться инвалидом. Кажется, информация, что нам дали на тебя неверна — облегчение так и читалось в его глазах.

— Ошибаетесь, специальный агент — а в чем пусть сам думает.

Мы вышли в коридор и сразу же наткнулись на Гольфри. Он ничуть не изменился с нашей последней встречи. Все такой же боров, разве что набрал пару-тройку кило. Гольфри большой любитель молоденьких девочек. Особенно «любит» свою падчерицу. Единственная, кто вызывает в нем лютую ненависть, причиной, которого является страх — я.

— Вы совершаете огромную ошибку — прошипел он в лицо Винсу.

— Бывает, все совершают ошибки, не так ли, Гольфри? — развеселилась я.

— Тварь!

На этой ноте он развернулся и пошел куда-то в глубь здания.

— Не обращай внимание — повернулся ко мне Винс.

— А кто сказал, что я обращаю? — удивилась я и пошла вперед.

— Мы пока разместились в этом участке, аппаратура на месте, поэтому будет легче работать — открывая передо мной массивную, железную дверь рассказывал агент.

В полупустом зале собралось человек двенадцать, все они сейчас были заняты и не обратили особого внимания на наше появление. Карта, что так была нужна мне висела на одной из стен. К ней-то я и направилась первым делом.

Картинки в моей голове стали, словно пласты накладываться на бумагу. Все вставало на свои места. Кроме одной вещи — Людовик плохо разбирается в астрологии. Обычно, то, в чем он плохо разбирается никогда не вводится в игру. Тогда, что это? Почему загадка связана с небесными телами?

— Это созвездие, но какое? — пробормотала я.

— Что? — не расслышал Винс, первым обративший внимание на мои метания вокруг карты.

— Девушек похищают согласно созвездию по круговой стрелке. А если так…

Я, конечно, не считаю себя настолько популярной, но все же. Если соединить линии, то получается созвездие Скорпиона. Мой знак. Время тоже совпадает. Сейчас именно это созвездие вступило в свои права. В нем больше звезд, но шестнадцать из них самые яркие. А самая яркая — Антарес, под ней родилась я. Черт! Все сходиться.

— Винс, смотри внимательно. Они начали с Либерал, затем Джордж — Сити, следом Ларнед, Грэйд Бэнд, тут они разделились кто-то направился в Салину, Джанкшен, Топику и Канзас — Сити. А кто-то в Макферсон, Эмпорию, и Оттаву. Но до Бэнда, еще в Ларнед один из них поехал в Хатчинсон, Эльдорадо, Айолу и Форт Скотт. Такой их маршрут. Они повторяют систему созвездия Скорпиона. Остается только расставить ловушки и ждать, когда они придут за другими.

— Версия, конечно, хорошая. Но есть две весьма существенные не состыковки — прервал меня один из агентов, которые уже столпились вокруг и ловили каждое мое слово.

— И какие же?

— Вы назвали только пятнадцать городов, хотя до этого говорили, что будет шестнадцать жертв и еще одно. Уичито. Здесь было совершенно первое похищение…

— Нет, первое было в Либерал. Мину Торн похитили сегодня ночью, а первое нападение было вчера вечером. Ведь родители девочки заволновались еще тогда. И я не ошиблась в перечислении. Уичито шестнадцатый город, но именно здесь, все по той же схеме созвездия будут спрятаны девушки. Мне нужен план города. Место, где находятся жертвы должно совпадать с звездой Антарес.

— И после этого ты говоришь, что она — невинная жертва? — спросил Гольфри у Винса, стоило только разойтись аналитикам.

— Говорю и даже, утверждаю — кивнул Винс.

— Ну! Чего успокоились! Начинайте обзванивать участки озвученных городов. Мы не должны допустить еще одного похищения.

Моя наблюдательность подвела меня. Я не думала, что Адам Винс выступает главным по этому делу. Сейчас же, когда он стал раздавать задания, это стало очевидным. Такой молодой и начальник. Неудивительно, что мы сработались. Он понимал, как никто другой, что возраст не играет важную роль. И он мне верил. Это было в новинку. Мне уже давно никто не верил. Так непривычно. И почему-то хочется оправдать его ожидания. Мне правда, этого очень хочется. Не подвести, показать, что я такая, какой он меня видит. Очень непривычно.

…Время шло. Все сидели, как на иголках. Мы ждали, когда зазвонит телефон, когда скажут о новой жертве, но ничего не происходило. Разве что, позвонили из больницы и сообщили, что жизнь детектива Спенсера вне опасности. Кризис миновал и он пришел в себя. Один из агентов уехал на допрос. А мы продолжали ждать. Карту города мне дали. Управление проверило больше семи мест, возможного нахождения девушек. Но, пока — ничего. Я уже испоганила своими чертежами три схемы. Уичито слишком большой город и совпадений тоже слишком много.

Сколько бы я не билась над картой, пока нет результата. А время уходит. Сегодня последний день созвездия Скорпиона. Агентам я об этом сообщать не стала, боюсь паники. Но Винсу стоит знать. Только вот, как бы, нам с ним поговорить без лишних глаз?

— Крис, может перекусим? — сам подал мне идею Винс.

— Хорошо — оторвавшись от карты, я пошла вслед за агентом.

— Скажи, а ты никогда не думала, что Кукловод тебя отпустил только за тем, чтобы развеять скуку?

— Думала, конечно. Но, что это меняет? Он отпустил меня. И не появлялся довольно долгое время. Вполне достаточно, чтобы не зацикливаться — пожала я плечами.

— А почему тебе не верят? Сколько бы я не думал над этим, понять не могу. Ты умная и адекватная, но Гольфри и остальные считают тебя чуть ли не монстром — поравнявшись со мной, не удержался от вопроса Винс.

— Потому, что легче поверить, что я — лгунья и психопатка, чем в то, что они — дураки. А еще, это страх. Люди бояться того, что не понимают. Меня сложно понять.

— Да уж, я, признаться, тоже слегка в шоке от того, как ты быстро описала меня и насколько точно — улыбнулся Винс.

— Это несложно. Ты не стараешься особо скрыть.

— Кстати, заметила, что начала мне «тыкать»?

— Нельзя?

— Наоборот, я рад. А то, чувствовал себя не в своей тарелке. Особенно, когда увидел, что эти деятели напялили на тебя наручники. Ну надо было додуматься!

— Я их не виню. Привыкай, очень часто за невинностью скрывается самое опасное зло.

Винс мне ничего не ответил, похоже, он не был со мной согласен, а спорить не хотел. Удивительно, что его взяли в Управление. Он наивный, но что-то в нем не дает сказать, что Винс — простодушный. Скорее, он старается видеть в людях хорошее, а не только плохое, как Гольфри.

Мы пришли в столовую. Из еды только гамбургеры и пончики, как типично для копов. Но, жаловаться не стану. Я голодная и готова съесть, что дадут. Дали много. Видимо, глаза жадно поблескивающие, выдали меня с головой. Мы с Винсом сели за отдельный столик. И в молчании приступили к трапезе. На самом деле, разговаривать было некогда, оба оказались слишком голодными. Когда в желудке уместился третий по счету гамбургер, а кола в стакане закончилась, я откинулась на спинку стула и сыто зажмурилась.

— Давно так не ел — прокомментировал свое состояние Винс.

— Я тоже. Вначале собиралась просто поговорить, но организм требует свое — согласилась я.

— О чем? Я так понимаю, при остальных ты этого сказать не могла? — сонливость, что присутствовала в голосе Винса, тут же пропала.

— Понимаешь, у Кукловода не бывает беспричинных поступков. Никогда. То, что девушек стали похищать именно в это время, тоже является частью плана. Сегодня заканчивается период созвездия Скорпиона. И наступает время Стрельца.

— Скажи прямо.

— Ладно, сегодня скорей всего в полночь, он собирается убить девушек. И если, мы не найдем их до этого времени, то спешить будет уже некуда — хотел прямо — получи.

— Почему ты не хочешь рассказать об этом всем? — не этого вопроса я ожидала, чего угодно, но только не того, что мне безоговорочно поверят. Это как пощечина.

— Ты представляешь, какая паника поднимется? Они и так работают наизнос. Сейчас мы делаем все, что можем. Выше головы не прыгнуть. А если им рассказать? Эти ребята в случае неудачи будут во всем винить себя — вроде ничего такого не сказала, но глаза Винса потемнели от злости.

— А так, они во всем опять обвинят тебя? Так тебе проще, да?! — на последней фразе агент уже не говорил, а кричал. На нас стали оборачиваться и коситься.

— Ты чего орешь? Я не это имела в виду — зашипела я.

— Не лги, именно это ты и имела в виду — все еще злился Винс, но голос понизил.

— Сам подумай, мне от чужих обвинений не холодно, не жарко. Какая разница, одним косым взглядом больше. Я и без того для всех чудовище. Может, ты не знаешь, но это так. Никто бы и слушать меня не стал, если бы тебя здесь не было — примирительно улыбнулась я.

— Зубы мне не заговаривай! Полицейские из-за твоей любви брать на себя чужую вину так к тебе относятся. Попытайся ты им объяснить…

— Остановить на этом. Я серьезно. Если хочешь и дальше, чтобы я помогала, оставь свои мысли при себе — я резко встала из-за стола и не дожидаясь Винса пошла назад в кабинет, где кипело расследование.

«Мне никто не верит. Совершенно никто. Они считают, что это я во всем виновата. А что я еще хотела? Есть два трупа, отпечатки моих пальцев на ноже и я сама вся в крови. Они думают, что поймали меня, а не что, я сама к ним пришла. Господи, я опять ошиблась…

— Скажите Бабетт, почему ты их убила? Это была самозащита? Я понимаю, тебе неприятно об этом говорить, но ты должна нам рассказать. Смелее — подталкивая меня к „чистосердечному“ фальшиво улыбался детектив.

— Нет. Это была не самозащита — я услышала, как мать одной из этих мертвых девок зарыдала.

— Бабетт, в чем тогда была причина? Ты ведь это сделала по какой-то причине?

— Да. Нас было трое в комнате и был один нож. Из комнаты живой могла уйти только одна из двоих — предельно ясно объяснила я условия.

— Ты сказала, что вас было трое, тогда почему одна из двоих могла уйти? Что должно было стать с третьей?

— Ничего. Я не была участницей.

— Убийца! Гори в Аду! — отец блондинки вскочил со стула и попытался броситься на меня. Один из офицеров остановил его и усадил на место.

— Не была? А кем ты была Бабетт? — ему что так нравится мое имя? Чего этот детектив его постоянно повторяет?

— Никем. Меня в той комнате не должно было быть. Я пришла, когда блондинка уже изрезала свою подружку. Она кинулась на меня, думаю, к тому моменту девушка уже не соображала, что творит. Я вывернула ей руку и нож, что она держала по рукоять ушел ей в живот. Я не хотела его вытаскивать, но она просила и я вытащила. Предполагаю, она умерла от болевого шока — й голос не дрогнул и только еще больше уверил их в том, что именно я убила тех девок.

— Так это все-таки была самозащита? — уточнил детектив.

— Говорю же, нет. Я могла не выворачивать ей руку.

— Бабетт, ты чувствуешь вину? — заговорил второй детектив.

— Нет, я ничего не чувствую, кроме желания умыться и переодеться»…

Но это не самое неприятное воспоминание. Гораздо хуже стало, когда они привели на допрос цепного пса Гольфри. Эрика. Говорят, Кукловод его распотрошил, как индейку ко Дню Благодарения. А кишками вывел шараду с моим именем в качестве ответа. Конечно, меня этот романтический поступок впечатлил. Никогда так не блевала, увидев труп. По чести сказать, Эрик этого не заслужил. Он просто выполнял приказ. Но, когда Людовика интересовали детали?

«— Познакомься, Бабетт, это Эрик Филтон. Он будет за тобой присматривать, пока наши психологи не решат насколько ты эмоционально уравновешена — произнес детектив Поздняк, указывая на мужчину в штатском.

Высокий, натренированный, хорошо обученный. Военный. Про таких говорят — гора мышц и отсутствие мозгов. Эрик. Он смотрел на меня бесстрастно, как на кусок мяса, сырого и безвкусного.

Как он меня бил! Так никто и никогда меня не бил. С перерывами на обед и отдых, в промежутках между избиениями, если они были дневными, он мог курить и разговаривать с кем-нибудь из охраны на тему погоды и зарплат. А я просто валялась в луже собственной крови и соплей. Он умел делать очень больно, при этом сохраняя „товарный вид“. Когда меня уводили на допросы, не к чему было придраться. Ни синяков, ни ссадин. Просто отбитые внутренности и адская боль во всем теле. Но я молчала. Продолжала молчать, прикусывала язык, скрипела зубами, но молчала. Похвально и… глупо.

— Приучайся к боли, детка. Это неплохой навык. Если ты у меня не расколешься, значит, никто уже не сможет тебя сломать. Думай об этом, как о тренировке тела и души. Многие считают, что я — тупое животное, но это не так. Просто, большинство своих мыслей следует держать при себе — и сильный удар ботинком в живот, я застонала — Стив, сегодня футбол во сколько начнется?

— В восемь, успеешь с ней закончить?

— Сомневаешься?

— Нет, конечно. Ты только не особо усердствуй, ей еще на допрос сегодня.

— Понял.

И опять удар. Эрик был прав, стоило только привыкнуть к боли и уже не так паршиво. Где-то через месяц, я даже стала спокойно реагировать на его появления. Удары Эрика по-прежнему были сильными и жесткими, но теперь вполне сносными. Сам он, кажется, плевать хотел на мои чувства, ему главное норму по избиению выполнить и можно домой — футбол смотреть.

… В тот день он не пришел и ночью тоже. Эрик появился ближе к рассвету. Он был непривычно спокоен, настолько спокоен, что я поняла, Эрик чем-то недоволен. Эрик. Не доволен. Такого не случалось прежде и то, что он не скинул меня с жесткой кровати по привычке и что не пнул по ногам. Я смотрела на него и не понимала, что происходит.

— Прости, Бабетт — он впервые назвал меня по имени, впервые попросил прощения.

Страх скрутил так сильно, что я дернувшись съежилась на кровати.

— Закрой глаза и сделай, как обычно, просто перестань чувствовать, ты же научилась этому, да? Тебе надо перестать чувствовать, поняла? — он подошел к лежанке, произнося все это, стал расстегивать ремень армейских брюк и я все поняла.

Все понятно. Конечно, вчера пришла экспертиза, где черным по белому было написано, что я девственница. Они решили пойти другим путем. Если невозможно сломать человека физической болью, его можно сломать психологически. И для этого они выбрали Эрика. Мужчину, который еще не дошел до того скотского состояния, чтобы насиловать малолетнюю девчонку.

Все то время, что он раздевался у него тряслись руки. У него! Человека, что избивал меня, приучая к боли тряслись руки. А когда дошла очередь до меня, он сделал самое милосердное, что мог сделать обычный подчиненный выполняющий приказ. Он сдавил мое горло и я отключилась. Так что, момента, когда из меня сделали женщину я не запомнила.»

— Крис, ты меня слышишь? — похоже, Винс уже долгое время бесплодно пытался дозваться меня.

— Слышу — выплыла я из воспоминаний.

— Крис, пропала еще одна! Эти идиоты не восприняли опасность всерьез — у агента от злости на скулах выступил румянец.

— Винс, это наш шанс — посмотрела я на него.

— В смысле?

— Оцепите все въезды в город, они везут похищенных сюда, значит нам надо узнать, когда они прибудут сюда и проследить их до места.

— Понял, я сейчас же этим займусь — кивнул агент.

Как я не прикидываю, все равно не могу выбрать даже десяток предполагаемых мест, где бы могли держать девушек. Вся надежда на то, что агентам удасться проследить похитителей до их «берлоги».

Неясный шум отвлек меня от карты, я огляделась, никого, парочка копов топчется у дверей.

— Что такое? — спросила я подходя к ним.

— К нам гость пожаловал — произнес один из них и отошел от двери, чтобы не загораживать обзор.

А в коридоре двое офицеров держали брыкающегося Данте. Впервые я удивилась, по-настоящему за долгие годы. И границ моему удивлению не было. Как такое возможно? Что он тут делает? Зачем он сюда пришел? И главное, кто его послал? Мысли стремительно сменяли одна — другую, а где-то на задворках сознания снова заплескалось подозрение, что все происходящее тщательно спланированная игра и Данте далеко не безмолвная марионетка, его статус гораздо выше.

— Крис! Скажи им, что я к тебе! Эти церберы вцепились в меня и не пропускают — заметив меня, принялся кричать Данте.

— Правильно делают, где Винс?

— Здесь — появился откуда-то сбоку агент.

— Это один из школьников и он у меня на подозрении. Поэтому пока не сможет достоверно объяснить своего здесь появления, я бы советовала его запереть.

Данте особо и не противился, кажется, он уже понял, с кем имеет дело. Я не тот человек, что будет верить кому не попадя. Тем более, когда такое твориться. Для начала пусть его проверят, а потом уже поговорим, если это «потом» вообще будет.

Судя по пиликающему на служебном телефоне сигналу из Оттавы, совершено еще одно похищение. А также поступает сигнал из Эмпорио. Вскоре он соберет всех. И никто не в силах остановить это.

— Да пошли вы! Сами попробуйте! — орал Винс в другом конце комнаты на кого-то по телефону.

— Мрак. Мы не знаем, кого именно похитят…

— Как же полиция уследит за каждой дурой, что не слушает родителей? — перешептывались аналитики.

— Что там с Данте? — спросила я, когда Винс закончил разговор.

— Этот доморощенный хакер просто отследил нас по общей телефонной сети. Он нервничал, когда ты в школу не явилась и навел панику среди твоих друзей. А когда узнал от матери Мины, что девушка пропала, решил затеять собственное расследование.

— Ты ему веришь? — впервые я задала такой вопрос кому-то кроме себя самой. На сегодня слишком много этих «впервые».

— Как сказать… Пацана неплохо знает здешний шериф и кроме мелкого хулиганства, да пары жалоб на взломанные серверы, на него ничего нет. К тому, же все в один голос утверждают, что парень он неплохой, хоть и любит совать нос в чужие дела. Не знаю — это ответ на твой вопрос. Но из допросной я его пока не выпущу — посмотрел на меня Винс, будто поддержки искал.

— Не выпускай. Он сейчас только лишняя проблема. Видел, что пропало еще двое?

— Не двое. Пока мы обедали были совершены три похищения. Итого — пятнадцать. Слышу сигнал. Шестнадцать. Точное количество — голос Винса стал каким-то металлическим.

Я не хотела его расстраивать, но понимала, что придется. Кое-что не сходилось. И только сейчас я это поняла. Впрочем, вру. Я поняла это сразу. Но, надеялась, до последнего, что нам удасться прекратить этот кошмар, пока все не зашло слишком далеко. Не удалось.

— Не совсем.

— В смысле? — агент посмотрел на меня с подозрением.

— Винс, я думала, что у нас получиться… Но, похоже, бесполезно. Понимаешь, в созвездие Скорпиона есть шестнадцать звезд — я замолчала не зная, как правильней сказать.

— Я итак это знаю, в чем подвох? — Винс тоже замолчал, но через минуту не выдержал и прикрикнул на меня — Да говори ты уже!

— Есть шестнадцать звезд… помимо Антареса. Есть шестнадцать болельщиц и еще одна — замена. Есть шестнадцать фигур в шахматах, но короля можно заменить, совершив рокировку…

— Хочешь сказать, что похитят кого-то еще? Но это не вписывается в систему твоего созвездия.

— Вписывается… Поскольку похитят еще одну здесь — в Уичито. Через два квартала от моей школы…

— Почему ты молчала?! — Винс навис надо мной — говори! Черт я тебе поверил! А ты…

— А я? Я — семнадцатилетняя девчонка! Ни гений и ни детектив! Я только сейчас это поняла! Ясно тебе! — орать я умела не хуже Винса, вот только прежде никогда этого не делала.

— Черт! Кэмирон, Джефри, собирайтесь, поехали!

И он уехал, зло сверкнув глазами на последок. Правда, смотрел он не на меня, а на Гольфри, что гаденько ухмылялся, может я и не поняла, вот только выглядело это так, словно я специально молчала. Ну и плевать. Сейчас важно найти девушек, а не обелять себя.

Время шло. Настенные часы показывали восемь вечера. Новостей не было. Никаких. По шуму за дверью я поняла — Винс вернулся и еще более злым, чем уезжал. Он молча подошел к столу за которым я сидела и дернув меня за плечо, дал понять, что есть разговор. Мы вышли в коридор.

— Крис, прежде, чем ты начнешь обвинять себя, хочу сказать, что извиняюсь за тот срыв. Было время подумать и понять, что ты права. Сейчас целый отдел безопасности бессилен. Все, что мы делаем, это отдаем распоряжения, выполняя твои приказы — я дернулась и попыталась перебить его — Подожди — Винс поднял руку, останавливая меня — это не упрек, а констатация фактов. Ты ни разу не ошиблась. Ошибки совершаем мы. Я. Но не ты. Поэтому просто продолжай искать. Я верю у тебя получиться.

На этой ноте, так и не дав мне вставить слово, он зашел назад в комнату. А я постояв у решетчатого окна пару минут последовала за ним…

Время шло. Стрелка часов остановилась на отметке «одиннадцать». Я не могла ничего придумать. Мы прочесывали район за районом, ни никаких признаков или подозрительных происшествий. Город спокойно погружался в сон. А я погружалась в отчаяние. Выхода нет. Я не знаю. Я не понимаю.

— Кофе будешь? — поставил чашку с капучино передо мной Винс.

— Не хочу. Я не могу понять, в чем загадка и какой на нее ответ.

— А может нет никакой загадки? Может, он просто решил их убить? Не думала об этом.

— Нет. Кукловод не способен на убийство из чистого желания убить. Ему нравиться манипулировать, давать надежду и отбирать ее. Но он всегда дает шанс. Всем.

— Крис, все что у нас есть на данный момент семнадцать похищенных девушек, которые умрут после полуночи, что наступит через двадцать минут. Мы бессильны. Или, как ты говоришь проиграли…

— Помолчи… Семнадцать девушек… Как просто! Элементарно! — я вскочила со стула и пролила кофе себе на штаны, но меня это сейчас мало интересовало. Я, кажется, поняла.

Агент встал рядом и с сочувствием посмотрел на мою ногу. То ли ему штаны было жалко, то ли капучино. Ну не меня же?

— Ты обожглась, я поищу полотенце…

— Винс, скажи мне имена девушек! — выглядела я наверное, как сумасшедшая, но мне нужны имена.

— Айрис, Колин, Дебора, Юсти, Лаура, Рашель, Пэйдж, Жаклин, Лорен, Хоуп, Гейл, Иви, Лайза, Олла, Кларисс, Елена и Мина. Зачем тебе? Все равно уже поздно, мы их упустили…

— Так — перебила я Винса и начала писать — за основу берем только заглавные буквы и что получаем? А, К, Д, Ю, Л, Р, П, Ж, Л, Х, Г, И, Л, О, К, Е, М. А теперь поиграем в слова. Скорей всего это названием и состоит оно не из одного слова. Это наименование. Место. Там, их держат, а значит, это что-то масштабное, но не привлекает внимания. Уичито, конечно, большой город, но не настолько… Что же это может быть? — я начала играть буквами.

— Крис, очнись! Все кончено! Ты же сама видишь, мы не успеем их спасти и все эти попытки — бесполезны! — орал где-то за задворках моего сознания Винс, лучше шел бы прогулялся, голову проветрил…

Прогулка… Не может быть! Черт! Я поняла! Поняла!

— Винс, это Парк Колледж Хил Юг М. «М» — означает могилы! Он их закопал, всех девушек! Нам надо поспешить, они задохнуться, если мы не успеем до полуночи — на часах без четверти полночь!

— Быстро! Сообщите всем патрульным!..

Я уже не слушая мчалась к выходу вместе с остальными, Господи, лишь бы успеть! Я хочу спасти ее. Я обязана спасти хотя бы ее. Разве я так много прошу? Господь, если ты есть, и если ты меня слышишь, помоги… На этот раз.

Винс давил со всей силы на педаль газа. Он нарушал все мыслимые и немыслимые правила, но к парку мы приехали, когда полночь наступила уже как три минуты. Я выскочила из машины и ринулась на Юг, никогда прежде так быстро не бегала. Словно пыталась нагнать убегающее время. В темноте показалась белая табличка с буквой «М».

Я рухнула на колени и руками принялась рыть землю. Не замечая, как ломаю ногти, как обдираю костяшки на ладонях. Все это было неважно. И боли я не чувствовала. Наконец, руки ударились о крышку гроба, а меня смогли оттащить от ямы.

Гробы, не только тот, в котором должна лежать Мина — поднимали. Крышки срывали с петель. Три трупа, как и ожидалось, ведь мы опоздали на три минуты. Видимо, в гроб к жертве в последнюю минуту, вместо кислорода поступал ядовитый газ. Таким образом, он убивал по девушки за каждую минуту промедления.

Когда открыли гроб Мины, полицейский скривился. Я поняла, что ничего хорошего не увижу, но все же подошла и заглянула… О, это любимая игра Людовика. Локон, глаз, ухо, кусок кожи, зуб и мизинец. Не сомневаюсь, они принадлежат Мине Торн. Самой девушке в гробу не было. А еще, там наверняка, есть надпись, на самом дне: «Поиграем?». Я хмыкнула, затем фыркнула и в итоге заливисто засмеялась.

Мой хохот этом проносился по парку Колледж Хил, а сама я упав на колени сидела у пустого гроба…

Игра началась. Моя последняя игра.

День шестой

Я не люблю объяснять — мои мысли непонятны даже мне.

Утром я поняла, что лежу на больничной койки. Видимо, полицейским не удалось привести меня в чувства самим и они привезли в больницу. Ночью у меня случилась форменная истерика, когда я поняла, что Мину спасти не удалось и вряд ли удасться. Ублюдок резал ее по кусочкам. Он ломал ее и ломал меня. Наказывал, за то, что я решилась бросить его. Даже если он оставит Мину в живых, даже если она вернется домой и даже если останется в относительном порядке — все равно, это уже будет не Мина Торн, а кукла — сломанная кукла сумасшедшего Кукловода и мы оба — я и Людовик, знаем это.

— Как она? — за дверью послушались голоса.

— Мы вывели ее из состояния обморока и дали снотворного. Сейчас Крис Калиспи уже должна проснуться. У нее был сильный стресс и переутомление. Поймите, такие волнения в юном возрасте опасны для организма и психики — на последних словах неизвестного, я захихикала, какая психика? Она уже давно помахала мне ручкой.

— Поговорить с ней можно?

— Конечно, но прошу не сводить на «нет» тот результат, что нам удалось достигнуть.

Скрипнула дверь в палату вошел Винс. Не знаю, как выглядела я, он — паршиво. Круги под глазами, лицо осунулось, костюм агент успел сменить, но на общем фоне одежда смотрелась какой-то потрепанной. В общем, ужасный видок.

— Так плохо выгляжу — постарался пригладить Винс волосы.

— Нормально — пожала я плечами. Ну а что еще сказать? Не правду же?

— Ты тоже — красавица — не остался в долгу агент.

— Да уж получше, чем те, кого мы выкопали — хмыкнула я.

— Крис, у меня не так много времени. Поэтому я не стану тянуть и сразу скажу — резко сменил тон Винс.

— Что же?

— У тебя есть два варианта.

— Какие?

— Первый — ты можешь остаться здесь и продолжить вести наблюдение, а также попытаться выжить в столь рискованной ситуации.

— А второй?

— Второй — ты поедешь в Вашингтон, там мое начальство устроит тебя в программу «Зашиты свидетелей». Начнешь все с чистого листа и…

— Первый вариант. Я остаюсь.

— Ты не дала мне договорить.

— Тут не о чем говорить. Если я хочу жить, мне нужно остановить Кукловода. Неужели ты думаешь, что я смогу скрыться? Скорее снег пойдет летом, чем я смогу делить эту планету с Кукловодом.

— Значит, остаешься? — сожаление отчетливо слышалось в голосе Винса.

Мне стало очень не по себе. Никогда еще никто так не беспокоился за меня. А он беспокоился. ему было неважно поймают ли Людовика, все, что хотел Винс это найти для меня безопасное место. Проблема в том, что такого места нет.

Винс достал телефон и сделал весьма любопытный звонок:

— Сэр, я остаюсь. Переведите меня на это дело. Да, сэр. Да, я понимаю. Безусловно, сэр! Никакого фаворитизма. Спасибо, сэр — я удивленно смотрела, как губы агента растягиваются в шкодливой улыбке.

— Что-то хорошее?

— Еще бы! Меня только что оставили без повышения.

— И что в этом такого хорошего — с сомнением спросила, изогнув бровь.

— Мне поручено временно замещать Спенсера, а после вести с ним на ровне это дело. Поэтому с сегодняшнего дня можешь звать меня просто — дядя Адам — серьезную гримасу Винсу удержать не удалось и он зафыркал, точно кот.

— Зачем ты взялся за это? — не поддержала я его веселого настроения.

— Потому, что считаю, то от меня будет польза в этом деле, к тому же мне нравятся дела о серийных маньяках. А что?

— Если ты собрался быть моим спасителем, советую сейчас же перезвонить своему начальству и напросится на повышение — я свесила ноги с койки и укутавшись в больничный халат подошла к стулу, где лежала незнакомая одежда, ее купили для меня?

— Я не настолько добрый, чтобы бы чьим-то спасителем. Все гораздо проще. Мне просто захотелось размяться. устал сидеть постоянно в офисе и участвовать не в судьбах людей, а в бумажных жалобах. Нравится? — с долей гордости наблюдал за тем, как я двумя пальцами взяла платье со стула.

— Твоя работа? — рассматривая платье, как нечто жутко отвратительное, (оно еще и розоватого оттенка!) поинтересовалась я.

— А что не так?

— Ничего, может выйдешь и дашь мне одеться? — понимая, что красноречивые взгляды не действуют, прямо спросила.

— Да, конечно. Но разве доктор разрешал тебе…

— Я сама себе разрешила — выжидательно глянув на дверь дала понять, что больше дискуссировать не намерена.

Винс только вздохнул и вышел. Господи! Где он откопал это платье? В детском магазине? Само по себе оно, возможно, ничего. На супер-модели будет смотреться сногсшибательно. Но я не супер-модель! Я вообще далека от модели, разве что вес у нас одинаковый. Что и требовалось доказать. Платье висело на мне, как на вешалке, спортивный лифчик настолько стягивал грудь, что под плотным лифом она почти не просматривалась, а свободного покроя подол болтался не подшитой тряпкой. Добавить к этому розовый оттенок и цветочки — кошмар. Одним словом можно охарактеризовать мой внешний вид. Естественно, расческу мне никто не потрудился взять и как итог я еле заплела косу. «Красота», что смотрела на меня, из небольшой зеркальной двери в ванную, мерзко улыбнулась и направилась к выходу из палаты.

— Ш-шикарно выглядишь — явно издеваясь произнес Винс, по-привычке, не иначе, глянув на мои острые синеватые коленки, только еще больше дернулся. Да, я такая — неописуемая во всех смыслах.

— Вкуса у тебя совсем нет — не понимая отчего щекам стало жарко, а глаза сами по себе смотрели в сторону, буркнула я.

— Правда… Очень миленько, жаль к тебе это слово неприменимо — продолжил злить (а отчего бы еще я так себя вела) меня Винс.

— Пошли уже отсюда.

— Не хочешь Дэрэка навестить? Он в этой же больнице этажом выше — просветил меня Винс.

— Да не особо как-то, но послушно направилась к лифту.

— Ты только ему о расследовании ничего не говори, доктор пока запретил его волновать — пока мы поднимались наверх предупредил меня агент.

— Он и меня запретил волновать, но тебе это не помешало — усмехнулась я, правда, незаметно.

— А я разве волновал? Ничего не говорил, вроде… — опять взъерошил и без того стоящие дыбом волосы Винс.

— Ага, как же.

Дэрэк в отличии от меня лежал опутанный кучей проводов и с «системой» в правой руке. Но выглядел он не в пример лучше меня и Винса. Такое чувство, что на курорте, а не в больнице при смерти.

— Кого нелегка принесла — прохрипел коп, осипшим голосом и облизнул пересохшие губы.

Я обратила внимание на губку в стакане с водой и подойдя к прикроватному столика, на котором она находилась, слегка отжав наклонилась над мужчиной проведя губкой над его ртом.

— Спасибо — попытался улыбнуться Дэрэк, он благодарил не за воду, а за то, что я не позволила ему умереть. И мы оба это знали.

— Пустяки — сделала я вид, что не поняла намека.

— Как у тебя дела?

— Нормально — пожала я плечами — как видишь, меня даже в платье обрядили.

— Да уж, вижу и теперь понимаю почему тебе нравятся джинсы — каждое слово давалось ему тяжело, чувствовалось, что еще немного и Дэрэк закашляется.

— Мы пришли сказать, чтобы ты выздоравливал поскорей и возвращался домой. Пожалуй, на сегодня визит окончен — видя, как коп прикрыл глаза слушая меня, решила я закругляться.

— Завтра придешь? — прошептал он.

— Приду, если хочешь — кивнула я и пошла вслед за Винсом, который все это время молча за нами наблюдал.

На ресепшене нас долго не хотели пропускать, пока доктор не махнул рукой, понимая, что остановить меня невозможно. Я хотела уйти из больницы. Он выписал меня и посоветовал по-меньше нагружать себя. Я подождала, пока Винс оплатил больничные счета и взял рецепты на успокоительные от доктора. Мы вышли из больницы и направились к воротам. Все это время Винс о чем-то думал и делал вид, что меня вообще не существует.

— Знаешь, он не такой уж неудачник, как ты думаешь — только на парковке, остановившись у красного седана заговорил агент.

— Кто? Дэрэк? Я не считаю его неудачником…

— Нет. Считаешь. Поэтому и жалеешь, наверное, поэтому и спасла его в тот день. Тебе его жаль. Но, прошу тебя, как человек обязанный тебе жизнями двенадцати школьниц, не забывай, что многие взрослые люди серьезные лицемеры. Я таких знаю. Он давит на жалость. Специально — сказал, как отрезал.

— А что делаешь ты? Какова твоя методике приручения монстра? — не сдержала я злости.

— Методика? У меня ее нет. Да и о каких монстрах идет речь? — усмехнулся Винс и сел в машину.

Я ему верю. В голове это пронеслось в миллисекунду. Я, правда, ему верю. И это страшно. Он ничем не лучше Кукловода. Но в отличии от Людовика — Винс покоряет не силой и страхом, а доверием и теплотой. Той самой теплотой, к которой стремиться любая жертва несправедливости.

И голос его начальника я узнала. Каллахен. Пирс Каллахен. Известен в центральном управлении под кличкой «Лис». Он давний соперник Гольфри. Когда-то был одним из солдатов команды «Браво». Если бы не те сутки, что я провела рядом с Винсом, если бы не это нелепое платье и если бы не его честные глаза. Я бы сказала, что меня используют и перетягивают, как канат. Но есть Винс — человек, который доказал, что он человек и я не могу начать его подозревать. А вот его начальника вполне могу.

Когда я заняла пассажирское сиденье рядом с Винсом, этот агент смеялся, опустив руки на руль.

— Ты чего?

— Просто не замечал раньше, что ты такая смешная, когда строишь планы на тему «кто может быть опасен?». У тебя, будто ты ежик, волосы, как иголки — встают дыбом.

— Врешь.

— Шучу. Ну, что поехали? — все еще продолжая лыбится завел мотор Винс.

— Поехали — невольно еще раз украдкой посмотрела я на его улыбающиеся губы. А ему идет улыбка, даже слишком.

— Так, что случилось с Дэрэком? — за всеми произошедшими событиями я так и не поинтересовалась плачевным положением копа.

— Так, как ты и сказала, стреляли не с близкого расстояния, в доме кто-то был уже после. И, похоже, не стрелок. Зашел через заднюю дверь, которую никто не потрудился запереть. Отпечатков не оставил, в перчатках был, гад. Тим ничего кроме ботинок не видел. Да и те, обычные «гриндера». Вот и вся информация. Тебя тоже вряд ли обнаружили. А вот о твоем присутствии, скорее всего, осведомлены. В вещах рылись, неаккуратно.

— А креста, никто не рисовал на стене? — кое-что начиная понимать, спросила я.

— Крест? Нет… Хотя, погоди. Рисовать не рисовали, выжгли на перилах лестницы. Я думал, что он и раньше там был.

— Не было. Нас посетил Монти, то есть, Монтер. Как интересно — почти ласково улыбнулась я, мои предположения вполне жизнеспособными оказались. Как интересно.

— И что в этом такого интересного? — сосредоточив взгляд на дороге спросил Винс.

— Не хочу беспочвенных версий озвучивать. Но, представь, на минуту, что тебя хочет подставить твой непосредственный начальник, при этом, все, что у тебя есть — это смутные подозрения.

— Это как?

— К примеру, дела, что поручались раньше тебе, сейчас выполняет кто-то другой, новый сотрудник, тебя перестали посвящать в планы, зато стали чаще отправлять куда-нибудь или наоборот оставлять на месте, когда другие работают. Все это не покажется тебе странным?

— Покажется — кивнул Винс.

— Вот и Монтеру вполне могла прийти на ум такая же мысль. Кукловод слишком часто начал «светить» его и перестал осведомлять о своих задумках. Монти — убийца, маньяк, психопат, но не дурак. Никогда им не был. Он догадывается и поэтому идет по следам оставленным новым протеже Кукловода. А главное, он предупреждает меня — нахмурила я лоб и побарабанила пальцами по панели.

— Хочешь сказать, крест — это предупреждение о чем-то?

— Ни о чем-то, а о конкретной опасности. Когда-то Монти в порыве откровения поклялся мне, что если он окажется в немилости у Кукловода и не сможет помочь не то что мне, а самому себе, он оставит мне крест, вот такой — я оттянула ворот платья и повернулась к Винсу показывая беловатый шрамик в форме креста на ключице.

— Шрам?

— Да, он нанес мне его, боялся, что я могу забыть. А с таким «украшением» забыть точно не удасться. Крест означает его скорую смерть. И раз он выжжен в доме, это предупреждение, что скоро у нас в руках окажется труп главного помощника Кукловода и скорее всего полиция будет уверена, что именно Монти и есть таинственный Кукловод.

— Ты уверена? — припарковываясь у нашего дома, с сомнением спросил Винс.

— Нет. Я же сказала, что это ничем не доказанная версия. Я просто поделилась своими соображениями — пожала плечами и первой вышла я из машины.

— Сколько по-твоему мнению нам ждать?

— Недолго, я думаю. Раз Кукловод уже отдает приказы своему новичку и раз Монти об этом не знает, осталось недолго — это очень странно, что он мне верит, но я каким-то седьмым чувством знаю, что Винс мне по-настоящему верит и это крайне непривычно.

Я хочу узнать причину и узнаю. Но понадобиться время. Много времени, если так пойдет дальше и он продолжит помогать мне. Тяжело узнавать тайны человека, который хорошо к тебе относится и в двойне тяжелей, когда он не желает, чтобы кто-то узнал его тайны.

Я зашла в дом, осмотрелась и поняла, что работы непочатый край. Полиция успела натоптать, разбить пару стаканов и естественно никто не потрудился вымыть пол после крови, что оставил Дэрэк. Придется попотеть. Еще надо поесть что-нибудь приготовить, холодильник пустой. Оглянулась на Винса.

— Ты не мог бы съездить за продуктами?

— Вместе поедем — снимая пиджак и развязывая галстук ответил агент.

— Мне еще убраться надо.

— Вместе уберемся — бросив свою сумку на диван в гостиной, будто ерничая продолжил повторять Винс свое «вместе».

— Шутишь? — вспомнив его шуточку в машине, осведомилась я.

— Нет, я не против уборки, да и дом большой, вдвоем управимся быстрее. А вот с готовкой у меня проблемы, я только умею разогревать всякую химическую дрянь, поэтому в готовке я тебе не помощник.

— Мы с Дэрэком договаривались, что я буду заниматься домашними делами, а он отдавать мне алименты, что мне выплачивает государство — решила я просветить Винса.

Неудачно. Мужчина нахмурился и достав портмоне вытащил из него увесистую пачку долларов, протянул мне.

— Надеюсь этого хватит на первое время. Это не алименты и отказываться от них ты не имеешь права. Часть твоей зарплаты пока ты работаешь на меня и управление. Премиальные, так сказать, за удачное спасение школьниц — он буквально впихнул мне деньги в руки.

— Но…

— Никаких «но». Ты их заработала, даже больше меня. И тебе нужно купить новые вещи взамен тех, что пришлось выкинуть. С этим платьем я и вправду погорячился — потер подбородок Винс рассматривая меня в очередной раз.

— Нормальное платье.

— Не-а. Я умею признавать свои ошибки.

Как знакомо звучит. Где-то я уже это слышала. Но где? Ладно, попытаюсь вспомнить позже. А сейчас за работу. Я не по наслышке знаю, как тяжело отмывать засохшую на полу кровь.

Провозились мы часа два — не меньше. Но благодаря Винсу управились все равно быстрее, чем я рассчитывала, если бы убиралась сама. Потом мы отправились за покупками в ближайший маркет. В доме, помимо еды, закончились моющие средства, ванные принадлежности и батарейка на настенных часах села, а замены у меня не оказалось.

Гуляя по рядам и выбирая покупки, которые укладывала в тележку, что неспешно катил Винс я внезапно ощутила насколько это непривычно и приятно, вот так, обыденно делать какие-то вещи не одной, а с кем-то. Как хорошо становится внутри от ощущения, что я не одинока. А еще, я никогда прежде не делала этого. Не делала покупок для дома, где я живу не одна. Никто раньше не помогал мне с покупками, никто не давал мне самой что-то выбирать.

— Уснула? — помахал у меня над глазами Винс рукой.

— А? Нет, просто задумалась.

— Давай быстрее, есть охота… Может, возьмем что-нибудь из бистро? — с надеждой глянул на меня агент.

— Нет! Пища должна быть не только вкусной, калорийной, но и полезной. У тебя, к тому же, гастрит — непреклонно ответила я.

— Как догадалась? — удивился Винс.

— Язык белесый и в пиджаке носишь таблетки «маалокса» они при болях в желудке — Винс изо всех сил пытался сделать лицо по проще, но не очень выходило.

— Ты меня как открытую книгу читаешь.

— Скорее это ты меня читаешь по отчетам, а я так — взмахнула я рукой — делаю предположения.

— Весьма точные — буркнул Винс и покатил тележку в кассе.

— Не переживай я не собираюсь использовать их против тебя — попыталась я его успокоить. Хотя, какое мне дело до чувств какого-то агента? Видимо, есть… дело.

— Я не переживаю, просто мне как-то неловко, вдруг ты узнаешь все мои постыдные тайны? Все-таки перед красивой девушкой хочется казаться лучше…

— Красивой? — скептически приподняла я бровь.

— Конечно, ты сомневалась? Или думаешь я не смог разглядеть твою внутреннюю красоту? — начал скалиться Винс.

— Шутки опять? — и снова щеки начали гореть.

— Ну… Наверняка, набавь тебе пару кило, пару лет и пару кило краски и ты будешь неотразима — продолжил подтрунивать надо мной Винс.

— А сам-то? На покойника похож, особенно при галстуке — необычно задетая его словами втянулась я в глупую перепалку.

— Не завидуй, я — красавиц, не так ли мисс? — обратился к немолодой кассирше Винс.

— Ничего, но на сестру Вы зря наговариваете, она очень миленькая девушка — тепло улыбнулась женщина пробивая нам покупки.

— Слышал? — усмехнулась я.

— Слышал — и уже на тон ниже — у нее просто вкуса нет.

— Ну-ну…

Уже дома стоя у плиты, я пришла к выводу, что все-таки не стану спрашивать. С самого утра меня мучил вопрос, что там с Миной. Но я сдерживалась и не спрашивала. Потому, что не хотела получить ответ, который меня бы не устроил. А еще я понимаю, что если бы не сблизилась с ней, сейчас бы она была жива — здорова. Но я опять допустила ошибку, стоящую жизни другому.

— О чем так сосредоточено думаешь? — доставая тарелки, спросил Винс. Он решил помочь с сервировкой, раз уж кулинар из него никакой.

— Что там с Данте? Его отпустили?

— Конечно, толку держать парня в участке? Он всего лишь чересчур любопытный подросток. К тому же, ничего существенного поведать полиции он не смог. Будь постарше взял бы к себе. Такой хакер пропадает — с долей сожаления, вздохнул Винс.

— Да уж. Я успела оценить его таланты.

— Правда?

— Ага, он достал мое досье, которое сверхзасекречено — накладывая горячее в тарелки, рассказала я.

— Прохвост!

— Еще какой.

— Но, ты его не подозреваешь? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес агент.

— Я всех подозреваю. Просто Данте в меньшей степени. Особенно после того, как он притащился в участок. Марионетки Кукловода не работают настолько дерзко.

— Ты говорила, что все меняется — обжигая язык едой, Винс промычал с набитым ртом.

— Так сильно — нет. Кукловод не сумасшедший. В отличии от… тебя, скажем.

— О чем это ты? — округлил глаза Винс.

Что ж. Я тянуть не стану. Сказка кончилась еще полчаса назад, когда Винс ушел в душ и оставил пиджак на спинке стула в гостиной. Я не люблю рыться в чужих вещах. но еще больше я не люблю недомолвки. Такие, как я никогда не бывают кем-то приняты без особой причины. А Винс принял меня. Значит, у него были на то «особые причины». Конечно, я не думала, что все настолько банально и что будет так просто понять и узнать в чем секрет. Наверное, не узнай я, мы могли бы стать настоящими друзьями. А так… Нет, так я просто почти не подозреваю его, но не больше.

— О твоем армейском друге, бывшем сослуживце и наверняка человеке многому тебя научившем. Филтон, ведь, именно такой человек? Иначе ты бы не стал хранить в бумажнике под фотографией родителей его фото с тобой? — ну вот…

Винс как раз взял стакан с соком и сейчас стакан сжатый до предела в его ладони жалко хрустнув, разбился. Скатерть заляпал. Хорошо, что я очиститель купила, как знала, что понадобиться.

— Не думал, что ты настолько страдаешь паранойей, чтобы сразу начать шарить по моим карманам — в его голосе не было злости, разве что горечь?

— О да, я не просто страдаю, у меня мания преследования и страшная мнительность, к слову, прости, что рылась в твоем бумажнике. Но, согласись, сам бы ты ни за что не признался, отчего воспылал ко мне таким дружелюбием. А я, знаешь ли, не люблю теряться в догадках. Кстати, про фотку забыл или просто не успел убрать? — поддев кусочек мяса я стала тщательно его пережевывать, на самом деле мне просто не хотелось смотреть на Винса, лучше уж в тарелку.

— Забыл. И что теперь? Пошлешь меня куда подальше? — Винс последовал моему примеру и тоже пряча глаза продолжил трапезу.

— Зачем? Мне всего навсего хочется понять твои мотивы, что тобой движет? Месть? Вина? Чувство справедливости? И, если да, то к кому справедливости? — отложив вилку, я с усилием заставила себя посмотреть на Винса. Побледнел, но старается держаться уверено.

— Просьба. Эрик попросил меня. Он оказывается оставлял заметки, разные о людях ситуациях и о тебе. Когда, год назад я узнал, что «Браво» никакие не защитники, а просто твари, способные втаптывать в грязь тех, кому и так по жизни досталось, из отряда я ушел. В управлении меня приняли с распростертыми объятиями, все-таки отец был там на хорошем счету. А еще через пару месяцев я нашел записи Эрика. Он мне рассказывал о тебе, говорил обтекаемо и вскользь, но часто. Знаешь, ты ему нравилась, он верил, что ты сильная и несгибаемая. А потом случилось то, что случилось. Помню он после… В общем никогда не видел, чтобы человек так ломался. Будто это его сломали, а не тебя…

— Ты ври, да не завирайся. Твой Эрик в любой момент мог отказаться, мог сообщить в то же управление о происходящем. Но он выбрал самый легкий способ. Делать не задавая вопросов. Не спорю, поплатился. Сама видела, картинка не для слабонервных. Хотя, заслужил.

— Я не оправдываю его. Просто рассказываю. Эрик очень много писал о тебе и он знал, что его убьют. Поэтому в последней записи адресованной мне написал, что если когда-нибудь судьба сведет нас, я должен в отличии от него помочь тебе, а не пытаться прикрыться тобой, как пушечным мясом.

— Браво — я захлопала в ладоши — вот этого дружба! Поздравляю! Вот только, Эрик не учел одного, я скорее сдохну, чем приму от него какую-либо помощь.

— Заткнись и выслушай до конца! Да я и без всяких там просьб помог бы тебе! Что я не вижу, какая ты?! Мне все равно, кто и что говорит, ты — хороший человек, многое повидавший и со многим столкнувшийся, но оставшийся верен себе. И потому я не собираюсь бросать ни тебя ни дело о Кукловоде! Да! Признаю, я хочу отомстить за друга! Этот человек спасал мне жизнь, не раз спасал, а его выпотрошили, как свинью и никому, слышишь, никому не было дело до него! Его даже хоронили никому не сообщив о смерти! Гольфри, что б он сдох, этот сукин сын! Он знает, кто за всем стоит, но ничего делать не собирается. Организовал площадку для игр Кукловоду и ждет команды фас, от этого психа!

— Это версия или подозрения? — не обращая внимания на вскочившего и орущего Винса, я встрепенулась только на его последних словах.

— Версия… бездоказательная — понизил тон Винс и как-то сдулся.

— Мне она нравится. Логично. Когда Кукловод начинает играться, кто-то из верхов всегда об этом осведомлен и прикрывает нашего малыша. Гольфри на роль предателя вполне подходит. Но, учти, доказать это будет сложно.

— Ты не злишься? — кажется, до Винса начало доходить.

— Нет. С чего бы? Ты слишком честный парень, для того, чтобы столь искусно лгать и не замечать, что у тебя в кулаке застряли осколки битого стекла и рука уже вся в крови, да и отец твой… Именно он тогда Джонатан Винс, перед тем, как уйти из управления заставил в буквальном смысле, отпустить меня. Я не знала, кто он, только лицо помнила, а пока рылась у тебя в бумажнике фото увидела. Ты на него не похож — осмотрев Винса категорично заявила я.

— Знаю — буркнул мужчина — я на маму похож.

— Ясно. Но орать так у отца явно научился. Пойми, Винс, я не в обиде. ты неплохой человек и после того, как я узнала причину, мне не в чем тебя подозревать, обосновано. Следовательно, я согласна поработать с тобой. Но, никогда больше не хочу слышать, что ты помогаешь мне в память о друге Эрике Филтоне. Понял?

— Понял, чего уж там — и Винс как ни в чем не бывало продолжил уплетать свой ужин.

Я усмехнулась и последовала его примеру. Он такой странный. Мне кажется, отец его неправильно воспитал, впрочем, Джонатан тоже был каким-то неправильным. Я не сказала Винсу, а его отец видимо тоже не распространялся. Гольфри взамен на мою освобождение потребовал, чтобы Джонатан ушел из управления. И Джонатан ушел. Я тогда, наверное, впервые подумала, что вот ради таких людей стоит верить, что не все потеряно. Раз есть люди чести, как Джонатан, правда, тогда я даже не знала, как его зовут, просто думала, раз есть этот старик, значит обязательно найдется еще кто-нибудь. И сейчас этот «кто-нибудь» сидел напротив поедая тушенное мясо и не представляя, насколько сильно наши судьбы успели переплестись.

— Добавки можно? — оторвал меня от мыслей Винс — и не стоит так на меня смотреть, я краснею.

Хмыкнув, добавки я положила, но взгляда не отвела. А он красивый. Греческий профиль, такой только на монетах чеканить. И даже эти взъерошенные волосы его не портят наоборот добавляют какого-то мальчишеского очарования. И ясные такие чистые глаза, почему-то стоит им посмотреть на меня и я готова верить любым словам, что произнесут эти не по-мужски пухлые и чувственные губы. Нет, определенно, я не очарована им. Но поддаюсь его очарованию.

Наверное, мне просто нужно было отвлечься, поэтому я позволила себе полностью уйти в мысли о Винсе, сегодня слишком много плохого случилось. И мне хочется подумать о чем угодно, только не о произошедшем. А мысли о Винсе расслабляют.

— Крис, почему ты выбрала именно это имя? — попивая кофе, которое сам же приготовил и наблюдая за тем, как я убираю посуду, спросил Винс.

— Наверное, потому, что мне легко было к нему привыкнуть — пожала я плечами.

— Почему тогда не Кристина? Ведь это твое настоящее имя — я вздрогнула, услышав свое старое имя, но сразу взяла себя в руки.

— Кристина умерла, давно уже. Бабетт погибла, когда ушла от Кукловода. А Крис? Крис жива и сейчас здесь.

— Не хочешь говорить, не надо. Мне просто было любопытно, как люди выбирают сами себе новые имена.

— По словарю — это не шутка, но Винс засмеялся.

— Я пойду спать, не возражаешь? А то, с ног валюсь — зачем тогда кофе пил? странный человек.

— Иди, я постелила тебе в комнате Дэрэка, в других нет кроватей.

— Нормально. Завтра куплю. спокойной ночи, Крис.

— И тебе.

Закончив с посудой, я проверила замки на дверях и выключив свет, оставив гореть только абажур у входной двери, пошла в душ. Помыться мне было просто необходимо, хотя я и устала. Вода только еще больше меня разморила. Позевывая я высушила волосы и улеглась таки спать. Долго не могла согреться и так и не почувствовав тепла уснула.

«— Детка, никогда не думала, зачем эти глупые люди постоянно хотят есть, гадить, трахаться и убивать?

— Привычка.

— Ага — заржал Монти.

— Идиоты! Нет. Человек, настоящий человек, рождается с потребностями только есть и гадить, но что происходит потом? Почему появляется еще что-то?

— Потому, что потом человек начинает думать и понимает в какой жопе он оказался. И от этого понимания хочется как-то избавиться. Вот он и начинает трахаться, убивать — предположил Монти.

— Как всегда, ничего умного — вздохнул Людовик и прижав мою голову к своим коленям, болезненно сжал подбородок — а ты что думаешь, Детка?

— Привычка — сморщившись, повторяю я.

— Какая, к чертям собачьим, привычка? — злясь, улыбается Людовик.

— Привычка есть, гадить, трахаться и убивать. Это все — привычка. Так делали до них, делают во время и будут делать после. Мы делаем только то, что делают окружающие. А они едят, гадят, трахаются и убивают…

— Ты — гениальна! Такая умница! — Людовик сбрасывает меня с колен, так, что я падаю на мраморный пол, ударяясь головой и пачкаясь в луже натекшей из-под девки, крови.

— Дорогой, трахни и убей эту сучку! Подай пример ее дружку! А потом, если он сможет сожрать хотя бы кусок от нее — отпусти.

— Будет сделано, хозяин — улыбается Монти и начинает расстегивать ремень.

Я отворачиваюсь, вставая на четвереньки. Не могу смотреть на это. Не хочу. Я опять подала им идею. Как же я ненавижу себя за это. Ну, почему?! Почему именно мои слова он воспринимает, как команду к действиям?

— Детка, тебе еще рано смотреть, как развлекается Монти. Пойдем, Бабетт, хочу позаниматься с тобой…

Лучше бы я смотрела на Монти трахающего девчонку, чем сейчас сидела абсолютно голая на стуле и не смела пошевелиться. Ведь Людовик рисует. Точнее, пишет мой портрет и стоит только чуть-чуть двинуться, как я получу очередной удар плетью. А уже два часа прошло!

В комнату вошел Монти, лениво глянул на меня. Мои „прелести“ его мало интересуют, даже если он по долгу бывает без бабы. Монти утверждает, что лучше член себе отрежет, чем когда-нибудь его дружок встанет на меня. И даже не из-за страха быть наказанным Людовиком, а просто потому, что такую психованную маньячку, как я, трогать — себе дороже.

— Ну что? Как прошло.

— Замечательно. Этого идиота я пришил. Жрать он так и не захотел, но пытался. Вон, как своей телки фэйс отделал.

И Монти поднимает руку, что до этого прятал за спиной. Он держит голову девчонки за волосы. Но, не это заставляет меня вздрогнуть, а то, что у нее нет части скулы.»…

— Нет! — я опять ору в собственной постели, очередной кошмар из прошлого.

Винс влетел в комнату осмотрелся и уставился на меня, сидящую в постели и трясущуюся, как осиновый лист.

— Что случилось?

— Комар приснился, ничего такого, иди спать — стараясь, чтобы голос не дрожал произнесла я.

— Да ты вся трясешься, воды дать? — вместо того, чтобы уйти подошел к кровати мужчина.

— Не надо — какая там вода, когда во рту столько слюны, что проглатывать не успеваю.

— Снилось что-то совсем жуткое — присел у меня в ногах Винс — орала ты, будь здоров, думал, что на тебя напали.

— Снилось прошло. Вообще-то, не так уж страшно, когда в очередной раз просматриваешь кадры из жизни — призналась я.

— В тот момент, когда сниться, тебе не кажется, что пересматриваешь. Скорей, по-новой переживаешь то, что казалось уже забыто — Винс совершенно бесцеремонно пододвинул меня к стене и улегся рядом.

— Ты чего? — удивилась я.

— Ничего. Холодная, как лед, дрожишь и собираешься дальше в своих кошмарах тонуть? Нет, так дело не пойдет. Я полежу с тобой пока снова не уснешь — его горячая рука легла попер меня, ладонь придавила живот. Я только сейчас поняла, что Винс в одних трусах.

— Так хорошо разбираешься в кошмарах? — сказала я, чтобы только что-то сказать.

— Не меньше твоего — горячее дыхание обдало голую шею, я зажмурилась. Уже очень давно никто не был так близко ко мне.

Я невольно, сама не понимая, зачем? Придвинулась плотнее к Винсу. Потерлась о его тело, задев бедром пах мужчины. Откинулась на его грудь. И почувствовала, как его тепло разливается по моему телу сквозь ночнушку. Снова потерлась, ощутила, как напряглось его тело. Не знаю как, губы Винса прижались к моему затылку, он слегка сдвинулся и они оказались на шеи. Стоит ему только приоткрыть их и это уже будет не касание, а поцелуй. Я сильнее задрожала, Винс неосознанно прижал меня еще сильнее. И приоткрыл губы. Он поцеловал меня.

Я дернувшись, попыталась сбросить его руку и откатиться к стене. Не вышло. Его рука на секунду потеряв равновесие ухватилась за грудь. Минуту ничего не происходило. Я только чувствовала, как сосок под материей напрягается и вот он окончательно затвердел. Винс слегка погладил грудь и потянул сосок вверх, средним и большим пальцем крепко сжав. Я вздохнула и снова дернулась. Он отпустил.

Мы лежали молча, пока его ладонь не легла мне на бедро. Погладила. Я не выдержала и резко села в постели. Он повторил мое движение. Мы смотрели в глаза друг другу, без слов. Он потянулся ко мне, я отодвинулась прижавшись к стене. В любой момент я могла все это прекратить, стоит только заговорить и он перестанет. Мы оба это знаем. Но я молчу и жду… Жду насколько далеко Винс способен зайти… Господи! Кого я обманываю? Вовсе не этого я жду.

Винс, нет, Адам, наклонился, обхватил меня ладонями за талию и притянул к себе. Его руки подняли меня на несколько сантиметров над кроватью, чтобы было проще. Мягкие губы, в темноте безошибочно нашли мои. Прижались. Я почувствовала шероховатость щеки после бритья, тонкий аромат лосьона. В отличии от моих, его губы были сухими. Мне нестерпимо захотелось облизнусь свои изрядно обкусанные и влажные. Инстинктивно я высунула кончик языка и этого хватило. Хватило, чтобы поцелуй пришел в движение. Адам воспринял мое неловкое мельтешение, за попытку поторопить события. Его язык раздвинул мои губы и прикоснулся к нёбу, описал круг и начал «борьбу» с моим. Смешались чувства, запахи, слюна, смешалось все. И я ощутила его ладони на груди и затылке. Свои руки я неуклюже закинула Адаму на плечи. Мы целовались, с упоением, до одури, неприлично и возбуждающе. Будто и не целовались вовсе, а делали что-то более непристойное. Но, чего уж там, мне это нравилось.

В какой-то момент я поняла, что сижу на нем верхом, прислонившись к стене спиной, а Адам энергично ласкает мое тело, которое еще несколько минут назад было холодным, а сейчас горело.

— Хватит… Перестань — шептала я, пока он покусывал мою нижнюю губу.

— Сейчас, еще немного… чуть-чуть… Крис — и опять его язык у меня во рту, его зубы ласково оттягивают мои губы, запах лосьона забился в нос, я задыхаюсь…

— Прекрати! — когда ночнушка оказалась задрана до пояса я наконец поняла, что это запах вовсе не лосьона забивается мне в ноздри.

— А? Что? — Винс отшатнулся, только после того, как я с силой укусила его за язык.

— Ничего! Это ведь амфетамины? Да? ты принимал их, чтобы не спать и до сих пор под ними?

— Черт! Так это не сон?! — Винс отскочил от меня и неудивительно, упал с кровати.

— А тебе часто такие сны сняться? Со мной в главное роли? Признаться, я польщена!

— Крис, мы сейчас что… Мы правда? — все еще ошарашенно не верил в происходящее Адам.

— Иди спать — одергивая ночнушку, посоветовала я.

Винс больше ничего не сказал, пошатываясь он вышел из комнаты плотно прикрыв за собой дверь. Что это было? Нет, не так. Что это было, твою мать?!

День седьмой

Я вроде ничего не курю, не пью, но мне такие наркоманские сны снятся, что абзац.

Утром Винс был настолько серьезным, что мне даже смешно было. Но, смеяться не получалось, стоило только вспомнить его ночную выходку и… мою. Признаю, я в отличии от агента была совершенно вменяема и оттого еще противней. Как можно, настолько беспечно «сосаться» с малознакомым мужиком? Я ему даже не доверяю, а что если бы он хотел меня убить? В тот момент, я бы скорее всего позволила ему это сделать. Ни чему меня жизнь не учит. Я все также подставляю спину кому не попадя.

Приняв душ, немного успокоилась, а пока одевалась и готовила завтрак, окончательно обрела некое равновесие. В конце концов ничего ужасного не случилось. А больше такого не повториться. Уж, что я всегда хорошо умела, так это анализировать свои поступки и делать выводы.

— Крис, кхм — кашлянул Винс, сев за стол — я хотел сказать.

И замолчал, я обернулась от плиты, посмотрела на него. Приходится признать, что Винс даже с утра в джинсах и футболке смотрится… интересно. Определенно, он меня волнует, но вот как? Что в нем такого? Я видела разных мужчин, за свою недолгую жизнь, очень разных. Были и красавцы, были и гении, были и странные… На их фоне Адам Винс ничем не примечательный индивид. Тем не менее, я позволила ему то, что никому и никогда не позволяла. Проявить нежность. Пусть и с столь явных сексуальным подтекстом, но он был нежен, ласков. И он не настаивал. Даже под наркотиком, сохранил свою сущность. Некое благородство, вот что так сильно отличает его от остальных, он благороден.

— Ты продолжишь? Или я могу накрывать на стол? — так и не дождавшись продолжения, спросила я.

— Послушай то, что произошло вчера. Я совру, если скажу, что ничего не понимал или что ничего не помню. И совру, если начну извиняться. Мне не стыдно, как это не странно. Пусть ты и школьница, пусть и никаких поводов не давала, но я… Мне понравилось, вот — и он все поднял на меня глаза. Честные. Как я уже сказала — благороден.

— Винс, я ведь тебя не оттолкнула. То есть, пока не поняла, что ты под кайфом, не оттолкнула. А это может значить только одно.

— И что же?

— Мне тоже понравилось. Но, этого больше никогда не повториться. Давай, просто, больше не будем поднимать эту тему — я поставила перед мужчиной тарелку с блинчиками и чашку горячего кофе.

— Никогда не говори — «никогда» — улыбнулся Винс и надкусил первый блин — очень вкусно! Кстати, что у нас там на повестке дня?..

А на повестке ни много, ни мало — поход в школу и попытка все-таки понять, кто же помогает нашему общему недругу. Также надо будет навестить Дэрэка и если Винс позволит, я бы хотела после занятий вместе с ним и его командой начать поиски Мины. Как я поняла. они их и не останавливали, но возможно, мне удасться помочь, хоть как-то?

— Нет — когда я озвучила свою просьбу, категорично отказал мне Винс — ты можешь сейчас помочь только одним способом — найти помощника Кукловода. Остальное оставь на меня. Я уверен, что у меня получиться спасти эту девочку. Поверь мне, Крис — заметив мой скептический взгляд, Винс накрыл своей ладонью мою руку, так, что я выронила вилку. Он просил довериться ему.

— А если, у тебя не получиться? — жестко посмотрела я на него.

— Тогда ни у кого не получится. Потому, что я приложу все усилия, веришь? — его ладонь сжала мою, наши пальцы переплелись.

— Попробую… поверить — будто в омут с головой бросилась.

— Спасибо — выдохнул он — ну, что поехали, я тебя в школу подброшу?

— Не стоит — покачала я головой высвобождая руку.

— Точно?

— Точно.

Он мне не перечил и даже не пытался выяснить мотивов. Он действительно очень странный. Еще никто не спускал меня с короткого поводка. А он не просто спустил, Винс меня на этот поводок и не сажал. Неуверенно улыбнувшись я махнула рукой Винсу, уже стоя у забора и направилась к автобусной остановке. Мой расчет был прост. Людовик и его прихлебатели никогда не появятся, если за мной будут пристально наблюдать. А вот если я останусь одна, что произойдет? Ответ прост.

— Я убью это в костюмчике! почти сутки в одиночке! Нет, по хорошему и тебя стоило бы грохнуть — вместо одной навязчивой личности — другая.

Поравнявшись со мной, пошел рядом Данте. Весь в черном, как всегда, пирсинг на солнце блестит. А еще фингал, как фонарь под глазом горит.

— Это откуда? — непроизвольно, я протянула руку и дотронулась кончиками пальцев до синяка.

— Фараоны постарались, что б им вечно в Аду гореть! — возмущенно повысил тон Данте, а на мое прикосновение даже внимания не обратил, словно я всегда до него так свободно дотрагивалась и сейчас ничего особо шокирующего не сделала. Руку я отдернула, но Данте и на это внимание не обратил, он шел и бурчал себе под нос проклятия.

— Винс, что ли тебя ударил? — робко вклинилась я в его ругательства.

— Нет! Этот «белый воротничок» руки об меня марать не стал бы! — мне почему-то сделалось обидно за слова о «воротничке» в сторону агента — детектив постарался, когда я не захотел уходить из участка.

— Так ты там еще и остаться собирался — улыбка совершенно не к месту появилась на лице.

— И нечего скалиться! Я хотел узнать, чем все закончилось, а он мне по морде съездил! — эмоции так и выплескивались из Данте, отчего его рассказ становился еще более комичным.

— Закончилось все плохо. Три трупа, двенадцать относительно выживших. Некоторые с тяжелом состоянии — просветила я, и остановилась у остановки.

— Но жертв же шестнадцать? Так почему…

— Одну так и не нашли — слова давались мне с трудом.

— Мина, да? Что б его! — мои подтверждения были не нужны, по лицу все видно.

— Думаешь я следующий? — усмехнулся Данте беззаботно задрав голову к небу, сегодня оно было непривычно пасмурным, неужели пойдет дождь? А я зонт не взяла, хотя не уверена есть ли он у нас вообще?

— Не знаю. И проверять не хочу — честно ответила я.

— Крис, если я следующий, то уже бесполезно меня прогонять. Мину ты тоже, помнится, послала. И что? Это ничего не изменило. К тому же, я не девчонка и постоять за себя смогу — перевел взгляд с неба на меня парень.

— Против Кукловода — не сможешь. И, кстати, почему ты здесь? Ты же живешь в другой стороне? — вспомнила я.

— К тебе пришел. Не знал, появишься ты в школе или нет, а любопытство заедало прямо. Вот и пришел узнать, что было — бесхитростно признался Данте.

— Понятно. Наш автобус — заметив, знакомый номер я подошла к бортику тротуара.

— Ты больше меня не подозреваешь? — вставая рядом, спросил Датне усиленно делая вид, что ему совершенно неинтересен ответ.

— Почти не подозреваю.

Мы вошли в автобус и Данте ухватив меня за рукав кофты протащил к свободным сидениям. Дождался, пока автобус тронется и не обращая внимание на пассажиров продолжил приставать с вопросами:

— С чего бы? Ты же всех подозреваешь?

— У тебя, уж прости, ума и знаний не хватит, чтобы проворачивать сложные партии, которые осуществляет новый любимец Кукловода. Да не кипятись так — заметив, что Данте побагровел от моих слов прошипела я — ты не дурак, но тот, как устроил последнюю ловушку должен в школе учиться и быть достаточно эрудированным, а не как ты слушать вполуха или вообще дремать. Данте, ты гениальный хакер, но отнюдь не гениальный махинатор. Признай это.

— Ладно, допустим, но я не дурак!

— А я и не говорила такого — улыбнулась я.

— Тогда, получается, можно круг подозреваемых сузить. Тебе ведь нужен кто-то умный.

— Ага и девушек можешь исключить — поморщилась я вспомнив, что мне вчера успел сказать, один из сослуживцев Винса, когда занес одежду агента. Винс тогда, как раз протекающий кран на кухне пытался починить.

— А с девушками что не так? Все дуры, что ли? — фыркнул Данте.

— Нет. Но согласись, девушка не станет насиловать девушку и оставлять следы спермы у изнасилованной на волосах, лице и бедрах — Данте от моих откровений побледнел.

— Девчонок изнасиловали?

— Ага, они не знают кто у всех были глаза связаны, некоторых попользовали пока те были в отключке. Пытались пробить нашего насильника по базе, но анализ ничего не дал. Он раньше не привлекался и нигде не светился. Оттого так свободно себя чувствовал.

— Почему ты думаешь, что это сделал помощник, а не сам Кукловод? — предсказуемый вопрос.

— Потому, что Кукловод — убийца, садист, психопат, но не насильник. Никогда не опускался до такого, всегда брезговал как женским, так и мужским телом. К тому же, он бы следов не оставил, уж поверь — я встала и направилась к выходу. Как раз к школе подъехали.

Данте всю дорогу до входа молчал. В его голове происходил усиленный мыслительный процесс. Мне казалось, что я даже могу увидеть, как в его мозгах двигаются колесики.

Могу сказать, что школьники очень удивились, когда заметили нас входящий вдвоем, да еще и Данте продолжал цепляться за мой рукав и целенаправленно тащить меня по школьному коридору.

— Эй, придурок, ты ей сейчас руку оторвешь — навстречу нам шел Дэвид.

— Да пошел ты! — рявкнул на него Данте и наконец обратил внимание на запыхавшуюся меня — а ты чего молчишь?! Нравится, когда я тебя тащу что ли?

И мне досталось, но рукав хоть отпустил. Пожав плечами, я с некоторой опаской посмотрела на Дэвида. Он мне широко улыбнулся. У парня сегодня было явно благодушное настроение. Значит, никто еще не знает о Мине или же Дэвиду все равно? Хотя, вряд ли. Этот мальчик всегда умел сочувствовать чужому горя, впрочем он сильно изменился.

— Привет, Крис — кивнул он мне.

— Доброе утро — почти без запинки ответила я.

— Слышал ты приболела, как и та девчонка из твое класса, Мина, кажется, да? Вы ведь подруги, ничего удивительного, что заразились вместе. Как она? — так вот, что думают окружающие.

— Н-нормально — все-таки начала я заикаться.

— А ты сегодня немногословна — у соседнего шкафчика появился Грин.

— Да она всегда такая, чего пристал? — я что-то не понимаю, или Данте решил взять на себя роль моего спичера?

— Подозрительная опека Крус — это его фамилия? Надо же, а я и не знала.

— Подозрительная тяга к общению Уайт — передразнил Данте.

— Страсти накаляются, пошли отсюда Крис, а то на урок опоздаем — поманил меня пальцев Грэм.

— С каких это пор у вас общие уроки? Эй, мышь, за мной! — мало того, что скомандовал, так еще и снова ухватив за рукав, Данте совершенно невежливо потащил меня от этих двоих прочь.

Некоторые вещи никогда не меняются. К примеру, школьные правила. Пусть кругом разверзнуться небеса и земля превратится в Ад, но если опоздал на урок, конец света — ничто. Так я поняла, когда мисс Морган погнала к директору всех опоздавших. Нам с Данте повезло, в отличии от Тотенхейма и половины его команды по баскетболу. Мы не опоздали.

В классе ощущалась некая напряженность. Я всем телом чувствовала на себе липкие взгляды окружающих. Они не были осуждающими, скорее злыми. Я что-то пропустила? украдкой огляделась. Пропустила.

Натали меня не просто прожигала глазами, она уже мысленно спалила меня, а прах развеяла по ветру. А все потому, что глубоко любимый ею Уайт Грин, сидел за соседним с моим столом, на месте Мины. И он смотрел на меня, не столь пристально, как некоторые, но уж очень явно. Мне этот взгляд не нравился гораздо больше, чем остальные. Он искрился неприкрытым торжеством. Данте сидящий позади тоже видел это. и не понимал, что вовсе не для меня, так старается Уайт. Эта пешка — конь. Мне нужен ферзь и ладья. На этот раз Людовик решил поиграть в шахматы. А это может означать только одно. Действующих игроков на поле гораздо больше. И Кукловод уже успел сделать ход конем. Если верить, а я им верю — спискам послешкольных клубов, именно Грин является президентом клуба астрономии.

И Данте это понял, но только сейчас. И сейчас он думает, что угадал нечто крайне важное. Забывает об одном, когда ход в шахматах уже совершен отпадает всякая надобность скрывать его, как и пешку, которой этот ход был сделан. Это не беспечность, а факт того, что Людовик уверен — Грин способен себя обезопасить от нас. Наверняка, парень нигде не оставил своего ДНК и не засветился ни на одной камере. У полиции на него ничего нет. А раз так, мои сомнительные для управления догадки — лишь беспочвенные подозрения. И я об этом знаю, а вот Данте — нет. Поэтому многозначительные взгляды Грина предназначены не мне, а моему надоедливому соседу по парте.

Как предсказуемо, Данте прореагировал. Вместо того, чтобы сделать вид, что не замечает, Данте с ненавистью уставился на Грина. Тот приподнял бровь.

— Итак, тема сегодняшнего урока остается прежней и мне бы хотелось видеть ваши доклады — произнесла Морган.

Господи! Я совсем об этом забыла. То время, что я провела за расследованием отняло у меня остатки ума. Надо было умудриться не подготовиться. И что теперь? Хотя, кого это волнует. гораздо опасней дать Данте возможность самовольничать.

— Кто-нибудь хочет рассказать о том, что узнал о бабочках? — Морган обвела присутствующих взглядом.

Смело руку подняла Натали, она уже успела отойти от шока связанным с интересом Грина ко мне и обратила внимание на учителя. Сегодня, Морган показалась мне знакомой. может потому, что волосы распустила? Она мне чем-то напоминала холодных дамочек из департамента. Те тоже любили ходить в строгих костюмчиках, а волосы непременно выпрямленные оставляли распущенными.

— Да, Натали, я тебя слушаю — произнесла Морган.

— Из множества источников, мне удалось…

Дальше я не слушала, я только смотрела. Кто сказал: не верь глазам своим. Уверяю, это совершенно неверное высказывание. Что бы и когда бы не происходило. Верить можно только своим глазам. Все остальное лживо и лжет постоянно. Разум, чувства, звуки, запахи, ощущения, особенно память подводит человека. Эта гадина постоянно подкидывает очередную каверзу…

«— Детка, а никогда не задумывалась, насколько проще было бы жить, если бы все люди вдруг ослепли? — почти любовно вырезая глаза очередной жутко вопящей жертве с присущей только Людовику любознательностью, спросил он.

— Нет. Но, если задуматься, пожалуй ты прав. Что странно. Обычно ты всегда ошибаешься — лежа на кожаном диване животом, я задрала ноги и покачивала ими в такт особо сильных повизгиваний.

— Я пошутил, только глаза могут подвести, все остальное не настолько обманчиво — закончив свою „операцию“ Людовик посмотрел на меня.

— Ты, как всегда, не прав. Только глаза никогда не подводят. Даже, если все кажется обманом зрения. Именно это зрение в первую минуту приносит человеку узнавание. Остальное приходит потом, пусть через мгновение, но потом.

— А как же слепцы, что живут без глаз? — крики прервались, Людовик одним ударом ножа избавил парня от мучений.

— О, слепцы… Они научились заменять зрение другими чувствами, но они по-прежнему слепцы, не находишь? — я перекатилась на спину закинула руки под голову.

— Считаешь? Хм, а если бы ты не могла меня видеть и не знала я ли это, все равно бы поняла? — Людовик решил обхитрить меня.

Если я скажу, что все равно узнала бы его, то признаю, что зрение мне не особо нужно. А если скажу, что не узнаю, тогда он скажет, что зрение меня обмануло. Непростой выбор. Тогда скажу правду, так проще.

— Я бы не узнала тебя скорее всего. Или же узнала. По чем мне знать? Ответ кроется не в моей зрячести — почувствовала я, как мокрые от чужой крови руки надавили мне на живот, пощипали кожу и опустились ниже.

— А в чем же? Детка, не томи, я хочу знать ответ.

Трусики, единственное, что было на мне, смяли и одним рывком порвали. Просто так. Рука сразу же скользнула на грудь сдавила до синяков, а потом меня толкнули и я упала с дивана. Людовик сел и раздвинув ноги, пристроил меня между ними, как верную собачонку.

— Я смогу узнать тебя только, если ты сам мне это позволишь — я не врала и не льстила, это правда.

Он захохотал, откинув голову на спинку дивана. Красавец. Почти женская красота. Если бы не широкие плечи и сильные руки. Он не был красив по-мужски, но и по-женски тоже. Что-то между. Напоминает статую из мрамора, слепленную лучшим из скульпторов. Самим Творцом. Интересно, о чем тот думал, создавая это уродство? Убожество? Недоделанность? Мне так и не доведеться об этом когда-нибудь узнать.

А почему он так смеется? Нет, это не смех сумасшедшего. Это ликование. Людовик очень любил, когда я отвечала правду и эта правда оказывалась ему по душе. Но, еще больше, он любил, когда его руки были в крови, а я сидела у его ног. ему казалось, что в такие минуты он — король. И сколько бы раз я не спрашивала, почему именно мне выпала честь сидеть у его ног? Ответа не получала.

— Ты неподражаема, Детка — отсмеявшись, произносит он.

Расстегивает ширинку и смотрит на меня, без вожделения, без жажды, похоти или желания. Он просто смотрит. И от этого пустого, бездушного взгляда уже не страшно. Человек, такая скотина, что привыкает ко всему. За два года я и к этому привыкла. Хотя, раньше думала, что рано или поздно просто откушу себе язык и сдохну, лишь бы все это прекратилось. Сейчас же, я покорно вынимаю из ширинки его отвратительный отросток и приоткрываю губы…

— Хозяин, там ваш отец пришел… Что мне делать? — в спальню зашел Монти и со страхом, что помешал, проскулил упав на колени. Ну еще бы не упасть, прошлый раз, когда он нам помешал, Людовик ему челюсть сломал.

— Что б он сдох! Такое веселье мне испортил! — одним сильным пинком меня отбросило к стене. Людовик поднялся с дивана, привел в порядок брюки, оправил рубашку и вышел из спальни.

— Спасибо — прошептала я.

— Бэба, я не сделал тебе одолжение, его папаша и вправду здесь — хмыкнул Монти вставая с колен.

— Ты мог прийти позже.

— Мог — кивнул Монти.

Мог, но не стал. для меня это что-то значит. Немного, но все же…

Когда приезжает отец Людовика, Лорд Рейган — жди беды. После „семейных“ встреч Людовик особенно ужасен. Он впадает в неистовство и все, что способно привести его в чувство, это смерть и боль. Сегодня мне будет особенно плохо. Лучше бы Лорд не приезжал, пусть я бы снова помучилась минут двадцать, но потом почти без потерь для себя провела остаток дня. А сейчас, что? Когда Лорд уедет одним безобидным унижением я не отделаюсь.

Все, как я и думала. Людовик был зол. Страшно зол. Отец отсылал его прочь от родины. Здесь слишком сильно успел его златоволосый мальчик наследить. Нам предстоит пересечь океан и уехать в страну Восходящего солнца. Там у Людовика будут развязаны руки, до поры. Потом его и оттуда отправят еще куда-нибудь.

— Детка, мне так плохо. Не хочу, чтобы мне одному было плохо. Пострадай со мной…

И началось, сначала плеть, он любит меня стегать и заставляет считать удары. Следом электричество. Я впадаю в некий транс. В такие моменты я почти не чувствую боли. Вообще ничего не чувствую.

— Одной тебя мне не хватит. Завтра, оставлю отцу прощальный подарок. Кажется, у наших соседей недавно произошло пополнение в семье. Хочу их всех заставить страдать — мечтательно закатывает он свои небесные глаза.

— Я ног не чувствую — констатирую я прискорбный факт.

— Вот и славно, значит не будешь пищать, как обычно.

Он стягивает брюки. переворачивает меня и кладет под живот подушку. Сейчас будет не самая приятная, но похоже, на сегодня кульминационная часть его маленького спектакля. Сильные, грубые толчки, но я в правда ничего не чувствую, от этого легче. Бог с ним, что в туалет не смогу пару дней ходить. Хорошо, если вообще ходить смогу.

— Знаешь… Я ненавижу это в тебе… — прерывисто шепчет он, прикусывая мою шею — твоя покорность. Возрази мне! Хотя бы раз!

— Не хочу.

— Значит, тебе это нравится — шумно дышит он.

— Я не хочу быть твоей жертвой, лучше оставаться игрушкой — чувствительность начинает возвращаться и стон полный боли вырывается из горла.

— Ты не… игрушка. Как же хорошо! Ты — моя кукла — он останавливается и делает последний толчок — Самая любимая кукла… Да!»

…И что же я вижу сейчас? Я вижу кучу разных людей, которые могут оказаться не просто его помощниками, они могут быть им самим. Данте? Грин? Дэвид? Натали? Ник? Кто угодно! Возможно, не так уж не прав он был, когда говорил, что без глаз жить стало бы легче.

Никто не знает, почему Людовика стали называть Кукловодом, да, он манипулировал своими жертвами, да он умело играл, но чаще его никак не называли. Трэйси Фаворт одна из выживших, ненадолго, правда она выжила, ровно на два часа. Но этого хватило, чтобы с ее холодевших губ срывались слова: «Это Кукловод… Это он, Кукловод…». Она запомнила, как я называла Людовика. Так что, именно мне он обязан таким милым прозвищем. Кукловод, человек умело дергающий за ниточки своих кукол, заставляющий их играть те роли, что он отвел им в спектакле человеческих судеб. Куклы не жертвы, куклы — бездушные, лишенные каких-любо человеческих и моральных ценностей куски мяса, что следуют за ним и поклоняются ему. Такие же психи, а может даже больше, чем сам Кукловод.

— Урок окончен — как же быстро пролетело время, особенно если витать в облаках.

Я не заметила, звонка с урока и услышала лишь слова Морган об окончании учебного процесса. Встала, собрала вещи, огляделась, как и ожидалось, Грина и Данте уже не было в классе.

— Крис, задержись — у самых дверей остановил меня голос Морган.

Конечно, она заметила, что моей работы нет среди остальных. И конечно, сейчас меня отчитает. Впрочем, я поступлю, также, как и всегда — сделаю вид, что она не ко мне обращается.

Морган дождалась пока я подойду к ее столу. Встала, оправила брючный костюм, который несомненно шел ей. Откинула волосы за спину, ни дать не взять — собирается устроить мне взбучку.

— Почему твоей работы нет среди остальных? Ты забыла ее сдать? — все-таки голос у нее жуткий, какой-то деревянный.

— Я забыла ее выполнить — и это не хамство, просто констатирую факт.

— Вот так просто «забыла выполнить»? — глаза Морган сузились.

— У меня были на то причины, поэтому, нет. Не просто. Я могу идти? — я стояла смотря четко перед собой, встречаться с человеком взглядом — значит его провоцировать. А у меня и без учителей проблем хватает.

— Нет, не можешь! Садись и пиши работу по учебнику — я даже не смотря на нее чувствовала, что Морган оскалилась и далеко не в благодушной улыбке.

— У меня нет на это времени. Скоро начнется следующий урок. Если хотите, можете ставить неуд. Но сейчас я должна идти — все мои чувства кричали, что медлить нельзя, Данте скорее всего уже успел вцепиться в глотку Грину.

— Ты меня плохо расслышала? Садись на свое место и пиши доклад! — ее голос даже на тон выше не стал, но я всю ярость, что сейчас на меня выплеснула Морган.

— Это у Вас, кажется, проблемы со слухом. Я пошла…

Морган встала между мной и дверью, перегородив путь и тут я поняла…

— Кто Вы? — слегка наклонив голову, я с любопытством уставилась на нее.

— Твой учитель — не на секунду не задумалась, даже не выразила изумления, я не ошиблась.

— Нет, кто Вы на самом деле? И к слову, Грин не способен навредить Данте. Эти мальчики пусть и в разной весовой категории, но домашний мальчик никогда не таскал тяжестей до десять часов в сутки и семь дней в неделю, ему не одолеть такого, как Данте. Не стоит тянуть время — вглядываясь в темно-синие глаза, явно цветные линзы, произнесла я с расстановкой.

— Не смотри на меня так. Я понятия не имею о чем ты говоришь.

— Да у Вас ответы, как на этих листах — на лице написаны — я схватила доклады и потрясла ими перед Морган. На самом деле, это просто маневр. Но, она купилась:

— Никаких ответов на моем лице не будет написано…

Шелест взлетевших докладов отвлек ее ровно на секунду и этой секунды мне хватило, чтобы оттолкнуть Морган и выбежать из кабинета.

В ушах звенел школьный звонок, все расходились по классам и в коридорах образовалась толча, сквозь которую у меня не получалось пробраться. Но я все равно распихивая окружающих локтями, шла вперед. Уверенная, что они на заднем дворе. Кое-как мне удалось справится с толпой и выбраться. Я бесшумно открываю дверь и так же бесшумно останавливаюсь за их спинами.

Данте лежал на боку, в грязи, харкая кровью. Волосы скрыли его лицо. Над ним склонился Грин, чуть поодаль стояла Натали, сбоку Ник Тотенхейм. А у стены грязно ругаясь, сидел Грэм, ему тоже досталось. Даже больше, чем Данте. И это было странно. Но, пока, не важно.

— Любопытно, почему ты настолько бесполезен Крус? Отказался от нас, еще и предал. Тебе самому не противно? Связался с копами! Можно подумать, они тебе помогут. Очнись! Сейчас тут нет никого, кто бы мог тебе помочь. Все еще хочешь быть Иудой? Или одумаешься? — оратор из Ника никакой. Лучше бы он молчал.

— Пошел ты! Пошли вы все! Мина была одной из нас такой же…

— Такой же, говоришь?! Эта потаскушка отказалась, также, как ты! Да вы все струсили стоило этой уродине здесь появиться! — это она про меня? Натали, ты такая глупышка.

— Уайт, как ты смог им мозги промыть? Они же совсем идиотами стали. Почему ты не сказал им правду? — Данте закашлялся и получил очередной пинок.

Я улыбнулась, все мои подозрения оправдались. Как смешно. Он был прав. Никогда не оставляй за спиной тех, кто способен отомстить. Иначе мести, смертоносной возможно, тебе не избежать.

«— Ты мне надоела. Все время спрашиваешь одно и то же! Детка, сколько можно тебе говорить? Плоть он плоти, кровь от крови… Они не успокоятся пока не найдут виновного. Поэтому я их убиваю, а не потому, что мне так по вкусу резать всех подряд — раздраженно произносит Людовик.

— Но большинство просто дети, они не способны…

— Это сейчас они не способны. Да и о каких детях ты говоришь? Все они твои ровесники или даже старше. И все они придут за возмездием. Хочешь встретиться с ними лицом к лицу? Правда хочешь?

— Нет — сглатываю я ком в горле и понимаю, что все это бесполезно. Он не пойдет на компромисс».

Смех пробивает тишину, как выстрел из дробовика. Они оборачиваются и видят хохочущую меня. Этот чертов ублюдок был прав. Опять.

— Простите, что прерываю. Это было увлекательное шоу. И смешное. Вы такие забавные. Все вы. И ты конь — смотрю я на Грина, который изумленно застыл над Данте — и ты — слон — это к Нику — ну и ты, конечно — пешка — Натали вздрагивает.

— Крис — поднимает голову Данте и улыбается.

— Ладья — перевожу я взгляд на Данте.

— О чем ты? Что за чушь она несет? — занервничала Натали.

— Он даже не сказал вам, кто из вас кто? Как это на него похоже — качаю я головой и подхожу ближе — а вы хоть раз его видели? — приходит мне на ум последняя догадка.

— Нет — первым берет себя в руки Ник.

— Что же вы — мстители недоделанные творите? — качаю я головой — отдали еще одну фигуру ему. Бедная Мина. Врагу не пожелаешь таких вот союзников.

— Да о чем ты, чокнутая?! — кажется у Натали вот-вот начнется истерика.

— О том, что вы, ребята, все — покойники. Поднимайся, Данте, не время прохлаждаться.

Данте пошатываясь начал вставать, сначала на четвереньки, потом на колени и только после на ноги. Его трясет, хорошо же Грин взгрел «бедняжку».

— Так это правда, ты та самая… — Грин решил подтвердить очередной факт.

— Бабетт Аркинс или по-простому Детка. А вы те самые выжившие, от которых я в свое время не избавилась. Сильно же вас жизнь потаскала, особенно тебя, Грин. Ни за что бы не поняла, что ты тот самый Марк Дортон — его голова дернулась, как от пощечины. О да, он помнит больше всех и… ненавидит меня больше всех…

«— Детка, иди сюда — Людовик притягивает ко мне руки, отказать я не могу.

Мне приходится подойти. Он нежно гладит меня по волосам окровавленной рукой. А через мгновение сдавливает мне шею, так сильно, что я начинаю задыхаться. Он зол и я знаю, почему.

— Сколько раз я тебе говорил? Сколько? Ты не должна касаться их! Только тихо стоять в сторонке пока я играю, а как закончу падать на колени и проявлять свою любовь ко мне всеми способами, что мне нравятся. Но, касаться их не должна! — он отпускает мое горло. зато хватает за волосы, запрокидывает мою голову и всматривается в лицо.

— Я просто принесла ему воды. От уже вторые сутки здесь — процедила я.

— И что? Это не твоя забота! Я прощал тебя до этого, но теперь придется наказать.

Он протащил меня за волосы в другой конец камеры. Облил водой и взял в руки электрошокер. Все. Это конец. Тока с водой я точно не выдержу. Прочитав в моих глазах полную обреченность, Людовик улыбнулся.

— Поскольку я никогда не был с тобой жесток. В этот раз я тоже проявлю милосердие. У тебя два варианта. Первый — ты получаешь один удар шокером и возможно остаешься жива. и второй — пять ударов шокером ему… От тебя. По-моему выбор очевиден.

И этот чертов выбор действительно очевиден. Он все равно убьет парнишку. А я хочу жить, несмотря ни на что, все еще хочу…»

Ненависть рождает боль. Кукловод любит причинять боль, но ненавидит ее чувствовать. И я ничем не лучше. Поэтому эти ребята, наверное, имеют право делать то, что они делают. Но не так глупо и кроваво. Хотите мстить — умейте мстить.

— Вы даже не знаете против кого идете и к слову, разве я виновата в ваших бедах? Я всего лишь, еще один исполнитель. И, вы хотите… Кстати, а чего вы хотите? — вот здесь моя логика вставала в тупик, так откровенно помогать Людовику, да еще и не уступать ему в жестокости. Или они не знают? Вполне возможно, что не знают, тогда опять тупик, кто стрелял в Дэрэка? Если не Грин, то кто?

— Мы хотим подобраться к нему и тогда убьем — Натали умиляет своей импульсивностью, вон как Ник на нее зыркнул, они явно не собирались делиться планами.

— Дурочки — улыбнулась я, сбрасывая с плеча руку Данте, которой он пытался опереться на меня — если хотите пообщаться, а я по глазам вижу, что хотите. Жду вас всех сегодня в семь у меня на ужин. А школа не то место где можно проводить беседы. И да, займитесь уже кто-нибудь Грэмом, парень кровью истекает.

Я прошла в пустой коридор, кулаки непроизвольно сжались, меня так и тянуло кого-нибудь ударить и посильней. Это не школа, это арена, на которую выпустили одичавших зверей, правда, они все без когтей и зубов. Могут только тявкать и привлекать лишнее внимание. внимание настоящего зверя, напрасно я думала, что одна тут исполняю роль живца. Вся эта шайка на самом деле была живцом. Вот только копы почему-то не учитывают, что зверь охотиться не столько на детенышей, сколько на их родителей. Я не о приемных семьях или оставшихся родственниках, я о тех, кто затеял всю эту игру.

— Ты мне не поможешь? А то, что-то ноги подводят — напомнил о себе следовавший по пятам Данте.

— Нет. И если ты сейчас же куда-нибудь не исчезнешь помощь тебе не потребуется. Я сама тебя убью! Куда ты влез, идиот?! Ты хоть представляешь, как тебе повезло, что ты не один из них? Впрочем, сейчас ты как раз один из них. Он уже начал охоту и на тебя. Господи, это надо быть таким дураком! Сливать ему информацию! Прикрывать его! Тупая ладья! Это ведь ты сказал ему, что я стала помогать полиции и именно из-за тебя мучилась Мина из-за тебя погибло три девчонки и из-за тебя у той девочки возможно уже никогда не будут нормально двигаться пальцы! Сука, ты Данте и Иуда, они правы — я наотмашь ударила его по лицу, так, что заныли пальцы.

— Ты ничего не знаешь! — прорычал Данте, пытаясь удержаться от падения.

— Да! Я ничего не знаю, кроме того, что права. Проваливай, пока я еще сдерживаюсь — говорила, как и всегда тихо, вкрадчиво, но не мягко.

Он внял моему совету и волоча правую ногу, пошел прочь. Как же просто! Я думала, что он слишком умный и проницательный. Но, это мальчишка всего лишь кукла! Пешка, ладья… Он остановил меня, когда я должна была получить письмо от Монти, он предупредил Людовика о Монти и тот впал в немилость. Он сидел со мной утром, подозревая, что маленькую девочку пытают. Он знал, что у Кукловода фантазии не хватит подумать, будто я могу помогать легавым и притащился в участок, доложил об этом и Людовик не пощадил глупых девочек.

Да, наверняка, у Иуды были причины придавать. Скорее всего дело в его семье, сестре, матери, отце, да мало ли в ком еще! Но у жертв тоже есть сестры, братья, отцы и матери. Они есть у всех и теперь у родителей нет детей. Все это из-за него. Конечно, он — ладья, не раз проводивший рокировку для своего личного врага. Он подменял его там, где Кукловоду не было места. Он заставил меня поверить, на секунду, но все же поверить, что он не виновен. Меня от него тошнит. И плевать на причины.

— Эй, подожди! — крикнул Ник, догнав меня у самого кабинета химии.

— Что-то еще, хочешь мне сказать? — обернулась я к нему.

— Просто… мы думали, что… как бы, сказать, думали, что он не станет никого трогать. Он даже Мину не убил, мы знаем он нам видео с ней отправил на электронку — кажется, Ник, точнее Мэттью Фоулер, не совсем понимает, что происходит, бедный мальчик, он и тогда не совсем понимал.

— На этом видео Мина еще с целым глазом, зубами и вполне нормальная, да? — глаза Ника распахнулись и зрачки расширились — боюсь тебя огорчить, но сейчас некоторых частей тела она уже лишена и думаю пульс у нее вряд ли бьется. А теперь, извини, я спешу на урок.

И я вошла в класс. Учитель сделал вид, что не заметил моего опоздания. Вообще никто внимания не обратил. Об этом я говорила в самом начале, люди — нормальные люди, не обращают на меня никакого внимания. Я для них невидимка. И это логично потому, что я — не выделяюсь. Эти ребятки, Данте, Натали, Мина, Ник, Дэвид и наконец Грин они сами выдали себя, когда решили быть поближе ко мне. Но, я глупая идиотка, раз решила, что это просто стечение обстоятельств. Не бывает таких стечений. Это все часть игры. Вероятно, даже сами копы не в курсе, что на самом деле происходит. Они уверены, что ловят Кукловода. А на деле, Людовик просто решил избавится от всех досадных ошибок совершенный мной и от меня самой, как источника этих ошибок. Очень мило с его стороны.

Мой дневник пополнился еще одной заметкой. Я чувствую скоро в нем места не останется и придется заводить новый. А прошла только неделя. Сложная неделя и интересная.

Правда, возник еще один вопрос. Почему сейчас? Почему только сейчас Людови решил избавиться от нас и замести следы? Он ждал два долбанных года. Да, возможно, первые несколько месяцев он отходил от ранений, которые я ему нанесла, но потом, что его сдерживало столько времени и почему именно сейчас поводок ослаб? Неужели это как-то связано с Лордом Рейганом? Поговаривают, что он станет следующим Премьер — министром. Сейчас Лорд Рейган заседает в парламенте и занимает пост Канцлера. Его следующая цель, естественно стать Первым министром. Фактически президентом. Может ли это быть причиной того, что его сынок подчищает за собой? Если так, то мы точно все мертвецы.

Лорд Рейган никогда не отличался особым снисхождением к низшим слоям населения, в кои входили все не благородного происхождения. Даже его любовница была французской баронессой. При этом на публике он вел себя, как добрый самаритянин, спонсировал приюты и больницы для душевнобольных. «Красный крест» на него чуть ли не молился. И никто не знал настоящей причины его денежных взносов в такие предприятия. А причина была проста. Его сынок вначале довольствовался подобными жертвами. Потом, правда, Людовику наскучило принимать подачки и он стал гоняться за своей дичью.

Их отношения с отцом носили странный характер. Рейган не боялся сына, сын же не испытывал каких-либо чувств к отцу. Они часто ругались, но не из-за того, что Людовик убивал людей, а из-за того, что он устраивал шумиху, ну и из-за меня время от времени. Отец настоятельно советовал сыну избавится от меня. Я была, как бельмо на глазу у Лорда. Людовик же стоял на своем и убивать меня не спешил. Он говорил, что я его поражаю, не забавляю, не интересую и не веселю, а именно поражаю и поэтому убивать он меня не станет даже в угоду отцу.

«— Кристина, ты такая любопытная находка, не устаешь меня поражать. Скажи, почему мать от тебя отказалась?

— Ты знаешь, почему — валяясь на лучшем китайском шелке в кровати из красного дерева, я играла с кисточкой балдахина и говорить о чем-либо мне было лень. Иногда наступали такие моменты, когда мне даже дышать лень.

— Я хочу услышать от тебя это, Детка, ну расскажи мне! — его голос был приказным, а слова звучали, будто упрашивал. Но, мы оба знали, он приказывает и я не откажу.

— Моя мать графиня Румынски родила меня вне брака, когда ездила со своими друзьями отдыхать в Британию. Поскольку я была ублюдком рожденным вне брака от женатого мужчины, она решила оставить меня в стране моего отца. Но, время от времени она приезжала меня навещать, потом перестала, когда вышла замуж и родила сына. Ты это хотел услышать? — повернула я голову и посмотрела на Людовика, его нос уткнулся в мои волосы и он с явным удовольствием вдыхал аромат исходящий от них. Пахли они его коньяком и слегка сигарами, которые любил курить Людовик.

— А что твой отец? Хочешь сказать, что он никогда тебя не навещал? — схватив локон, дернул к себе меня Людовик, я поморщившись придвинулась ближе и почувствовала, как он стиснул мою шею руками, вынуждая прижаться щекой к его стальной груди, обтянутой майкой.

— Ты когда-нибудь поверишь мне? Сколько я могу повторять это? Он не навещал меня! Да, он знал, в каком интернате я живу, знал, как я выгляжу и да, мы встречались с ним, но я понятия не имела, что он мой отец! — ощущая, как начинает не хватать воздуха, я попыталась отстраниться, но Людовик только сильнее сжал мою шею.

— Лжешь! Вы так похожи! Те же глаза, те же губы и то же выражение лица. Как ты могла не догадываться? Разве твоя мать — шлюха не рассказывала тебе о нем?! — все, он злиться. Сам довел себя до точки кипения и сам же сейчас начнет накручивать себя, как же я от этого устала!

— За что ты хочешь меня наказать? За то, что у нас общий отец или за то, что у меня тоже есть отец? — не выдержала я, когда Людовик перекрыл мне доступ к кислороду.

И через секунду была отброшена сильным ударом, кое-как удержавшись на краю постели. С опаской взглянула на улыбающегося Кукловода.

— Он тебе не отец! Запомни, это я — твой создатель. Я тебя сотворил и я могу тебя уничтожить. А этот сукин сын — никто тебе! Поняла? — он подобрался ближе, толкнул меня, так, что моя голова свесилась с кровати и волосы стали доставать кончиками пола. Беззащитное горло накрыли его зубы, он с силой сжал мою гортань, так, что я почувствовала, как он прокусил кожу.

С того дня мой голос изменился навсегда, увы, но только голос, все остальное осталось по-прежнему»

В больницу я пошла сразу после окончания уроков. Как бы странно это не звучало, но мне хотелось увидеть Дэрэка. Наверное, потому, что только его мотивы я всегда понимала до конца и потому, что он не лез ко мне, по-настоящему. Не пытался запасть в душу, не пытался вызнать какие-то мои личные секреты. Ему была нужна только информация на Кукловода и только потому, что ему приказали ее достать. Сейчас, я как никогда понимала, что только Дэрэк или Тим, как его там зовут на самом деле, был человеком уверенно идущим к цели и не стремящемся по пути свернуть на другую дорожку.

— Он не спит и очень ждал, когда ты придешь — улыбнулась мне медсестра.

— Скорее всего, он ждал, что я принесу ему пиццу — улыбнулась я в ответ и потрясла корзиной с фруктами.

— Если расстроиться, скажи, что доктор отобрал эту итальянскую гадость — поддержала шутку медсестра и открыла передо мной дверь палаты.

Дэрэк сегодня выглядел явно лучше, чем вчера. Он лениво переключал пультом каналы телевизора прикрученного к стене.

— Пришла — откинув пульт, Дэрэк похлопал по койки, предлагая сесть рядом.

— Как ты? — поставив корзину с фруктами на прикроватную тумбочку, поинтересовалась я.

— Нормально, учитывая, что меня подстрелили и я всю ночь провалялся в луже собственной крови. Лучше расскажи, что у тебя нового? — придвинув к себе корзину, зашуршал оберткой коп.

— На самом дне, конспирация, знаешь ли — усмехнулась я.

Дэрэк, издав радостный возглас достал гамбургер и пончики из-под фруктов. Видимо, его сильно достала больничная еда, раз так радуется этой дряни из бистро.

— Ты на вопрос не ответила — с набитым ртом продолжил допытываться мужчина.

— Если я тебе расскажу, ты не поверишь и к тому же доложишь Гольфри — без обидняков заметила я.

— Неа, Гольфри не доложу, операция перешла в под ведомство управления. А им я точно докладывать не стану — нещадно чавкая, поделился новостью Дэрэк.

— И за то ты из так не любишь?

— Наверное, за то, что генерал у них в хороших отношениях с Ми — 6 и это не название советского вертолета. Уж не знаю, как Кукловод связан с британской разведкой, но явно связан. Поэтому Гольфри, хоть и скот последний, но стукачем не был, а вот управление всегда готово «поделиться информацией».

— Fuck!

— Не выражайся, тебе это не идет. Советую держать ухо востро с новым другом. Может он и не при делах, но вот его начальство… Так что нового?

— Я честно могу сказать только одно, это не попытка поймать Кукловода. Это подстава. Они собрали здесь всех его живых свидетелей. Ты об этом знал? — наблюдая, как кетчуп начинает стекать по руке Дэрэка, я подала ему салфетку.

— Нет. Меня только о Грэме предупредили, и то выставили все, как случайность. Я, конечно, не поверил, но им моя вера, как собаке пятая нога. Спасибо — это он за салфетку.

— Они собрали всех, представляешь, всех! Он загнал дичь и сейчас будет избавлять от нас одним за другим. Черт! — я вспомнила о том, что позвала эту шайку в гости.

— Что такое? — всполошился Дэрэк.

— Я позвала их всех сегодня к себе — призналась я в своей глупости.

— Предсказуемо. Отмени встречу.

— Не могу, я не знаю, как с ними связаться — еще одна оплошность.

— Делай, что хочешь, но не дай им прийти к тебе! Если Винс узнает о них и о том, что знаешь ты, к моей выписке в городе будут проводить масштабные похороны школьников — как мило с его стороны пугать и без того напуганную меня.

— Что же делать? — я вскочила с кровати и стала мерить шагами палату.

— Не паникуй. Дай подумать. Нет, лучше дай мне телефон — потребовал Дэрэк.

Я достала один из своих дешевых сотовых «на всякий случай» и протянула Дэрэку. он стал быстро набирать номер. Несколько секунд слышались длинные гудки, потом кто-то ответил:

— Курт, мне надо срочно, чтобы ты пробил нескольких ребят. Нет, адреса без надобности, только телефоны. Да, отошлю эсэмэс-кой их имена. Только по-быстрому — прикрыв трубке рукой Дэрэк посмотрел на меня — сколько у нас времени?

— Около двух часов — если ужин в семь, а сейчас половина пятого, где-то около того.

— Ты слышал? — это он уже к невидимому собеседнику — ладно, отправляю имена и жду звонка.

— Ну как? — когда Дэрэк отсоединился, подскочила я к копу.

— Не переживай так, номера он нам достанет. Имена набери, я их всех не помню. И не трясись так, все у нас получится — попытался одобряюще улыбнуться Дэрэк, но у него не вышло.

— Кстати, а чего ты с Гольфри больше не общаешься?

— Он считает, что я стал «крысой управления», поскольку именно Винсу рассказал кое-что крайне подозрительное — усмехнулся Дэрэк, заметив, что я отвлеклась от набора и смотрю на него.

— Не поделишься?

— Ты ведь дочка Рейгана? Того самого известного своей непогрешимостью Лорда Рейгана? — я кажется опять недооценила кое-кого.

— Как узнал? — отправляя сообщение, я старалась, чтобы ничто не выдало моего волнения.

— У меня свои источники. Это не имеет отношения к делу, но когда я доложил начальству, как бы между прочим о новой информации о тебе, заметь, не Гольфри, а начальству повыше, вечером меня подстрелили. Тебе не кажется это несколько… странным? — нет, я знаю ответ, но ему не скажу.

— Мне сейчас все кажется странным. Но к делу это не имеет никакого отношения.

— Я тоже так подумал, пока не схлопотал пулю, а сейчас я думаю по-другому. Но, если не собираешься говорить, можешь молчать. Я все равно все узнаю, рано или поздно — это не угроза, он констатирует факт и я ему верю, но лучше поздно — не хочу его хоронить.

— Ты неплохой человек и неплохой коп, но Дэрэк, я прошу тебя не заходи слишком далеко, ничем хорошим это для тебя не кончится — не знаю почему я опять его жалею и опять пытаюсь предостеречь. Глупо.

— Прости, но ничего обещать не могу — улыбнулся Дэрэк — ложись на соседнюю койку и поспи, у тебя вид уставший. я разбужу, когда узнаю номера телефонов этих юных мстителей, ведь они мстители, не так ли? — приподнял левую бровь Дэрэк.

— Какой ты умный, такие долго не живут.

— Знаю.

День седьмой. Вечер

Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит.

Никогда не думала, что мне придется оказаться в школе по собственной инициативе, да еще и внеурочное время. Но, так и получилось. Я в школе, сижу за первой партой у окна и смотрю, как в класс входят эти недотепы. Пришли все, даже Данте, какой любопытный мальчик или все еще шпионит для Кукловода? Впрочем, нет никакой разницы, что-то особо важное им от меня все равно не узнать.

— Почему здесь, а не у тебя? — не здороваясь приступил к допросу Грин, сев напротив, Натали поджав губы села рядом.

— Ну… Я подумывала сдать вас копам, в качестве маленького бонуса, а для этого нет лучшего места, чем мой дом.

— Передумала? — это Ник, нервно улыбаясь он оперся о парту, за которой пристроился Грэм.

— Вообще-то нет. Просто те копы, которым я собиралась вас сдать шавки самого «великого и ужасного». Вот я и подумала, а стоит ли? Хотя, причин масса никому не говорить, что вы затеяли. К тому же, я очень азартный игрок и пока сама не пойму, кто из вас — милашки, настоящий Иуда, а не этот исколотый иголками и мечтающий о незащищенной сети, идиот — кивнула я в сторону Данте, единственного, кто стоя у стеночки, прикидывался ветошью — сливать вас копам не стану.

— Да пошла она! Я не собираюсь тут сидеть и выслушивать…

Грин повернул голову и посмотрел на Натали, та, как по команде заткнулась. Еще и сглотнула. Как я и говорила, бедняжку — Уайта жизнь не пощадила больше остальных. Он стал слегка «того» после «игр» Кукловода с ним. А еще он единственный, кто может развеять мои сомнения.

— Это ты ему план подкинул поиграть в звездочетов? — я не хотела злить его, но мой голос оставлял желать лучшего.

— Я. Правда, не думал, что Кукловод всерьез им воспользуется — спокойно ответил Грин.

— Да уж куда серьезней — усмехнулась я — Данте вас, наверняка, просветил, что по вине твоего милого плана погибло три девушки и пока неизвестно мертва ли Мина, но на ее месте я бы предпочла сдохнуть.

— Да? А чего же ты не сдохла, когда он давал тебе такую возможность? — спокойствие, что Грин тут демонстрировал, быстро с него слетело, как шелуха.

— Грин, ты — дурак. Кукловод никогда не давал мне такой возможности. Или ты серьезно думал, что он предлагал мне тогда себя поджарить? — на самом деле, я тоже так думала, до поры, до времени, но Грину необязательно об этом знать — Кукловод предложил мне самолично тебя помучить и ты остался жив, а вот если бы это сделал он, то ты уже два с лишним года гнил бы в могиле, и то, если бы тело нашли. Так, что не тебе претензии предъявлять. Вы все тут думаете, что это ваша заслуга, что остались в живых. Спешу разочаровать. Это только прихоть нашего неугомонного игрока. Он решил, что вы будете жить и вы живете, а сейчас, как думаете, что он хочет?

— Убить нас — склонив голову так, что выражение лица было не увидеть за зановесой волос, произнес Данте.

— Бинго, мой лживый поклонник. И не просто убить, я долго думала. Это игра на выживание. Выживет — один. Один из нас. Вот тут мы плавно переходим к следующему вопросу. «На кой черт я вам все это объясняю?» Раз награда ждет только одного?

— Вот именно! Ты все лжешь, помогая своему дружку! — глупышка — Натали, после Монти, который ее не один день «полировал» она стала очень нервной. Да и кто бы не стал, на ее-то месте?

«— Хозяин, ну пожалуйста, плиз, плиз! Я же никогда ничего не просил у тебя, ну дай мне с ней поиграть! — Монти коленями протирал пол, ползая у ног Людовика, который периодически носком ботинка пинал морду этого идиота.

— Не просил? А как же та шлюха — японка? Научись уже держать свой член в штанах! Ну на кой черт тебе сдалась это малявка? У нее ни титек, ни задницы нет! Тебя что на детей потянуло? — чисто для виду ворчал Людовик, ему была глубоко безразлична судьба этой дурочки, что забилась под кровать и тихо пищала.

— Да все у нее есть! Сам посмотри! — возмутился Монти и одним рывком вытащил из под кровати упирающуюся девчушку, она была старше меня на год — два, но выглядела и впрямь, как ребенок. Может, все дело в том, что я раньше оформилась, а может и в том, что с моей жизнью нет ничего удивительного, когда начинаешь выглядеть старше.

Монтер, в подтверждение своих слов, сорвал с девочки пижаму и ухватил за полушарие слегка оформившейся груди. Не спорю, она достаточно созрела телом. Но, для Монти явно маловата в размерах, хотя, какая разница? Все равно она — труп, пока правда, ходячий еще.

— Детка, скажи ему. Иначе мне придется разрешить — посмотрел на меня Людовик, я как раз вышла из ванной, где весьма звучно освобождала свой желудок от ужина. Скольких бы он не убил, стоит мне быть свидетелем этого, блевать тянет неудержимо. А сегодня он убил всю семью светловолосой девчушки, что сейчас пыталась освободиться от алчущих рук Монти.

Я знала, что нельзя, просто нельзя, перечить и пытаться защитить девушку. А еще я знала, что ничем хорошим мои увещевания не кончаться и не только для девочки. Но, с каждым разом. я все больше уверяюсь, что собственные ошибки меня ничему не учат.

— Монти, отпусти ее. Она еще ребенок. Можешь убить, но издеваться-то зачем? Тебе ее совсем не жалко? Сколько ей? Четырнадцать? Пятнадцать? Хочешь, чтобы последним моментом, что она увидит в жизни стала твоя оргазмирующая рожа? — Монти не хуже собаки скалился на меня, но молчал.

— Достаточно! Я, кое — что придумал! — захлопал в ладоши Людовик. Что и требовалось доказать, я снова подкинула ему идею.

— Что на этот раз? — вздохнула я и попыталась избавиться от запаха блевоты, засунув в рот полпачки „орбита“.

— Выплюнь эту мерзость! Если так хочется чем-то рот занять, я найду ему более достойное применение! — подставил руку Людовик к моему подбородку, я с неохотой выплюнула ему в ладонь жвачку.

— У меня на языке вкус желчи, я не могу от него избавится без жвачки…

— Тогда будем портить зубки вместе — Людовик положил на язык мой „орбит“ и притянув меня к себе впился губами в мои губы, тут же протолкнув язык с жвачкой в мой рот. Это не был поцелуй. По крайней мере такое поцелуем может назвать только конченный мазохист. Он кусал мой язык зубами, жевал губы и не давал избавиться от чертовой жвачки забивая ее мне в глотку. Это было очень больно и мерзко. Дышать ни ртом, ни носом не получалось. Я закашлялась, когда подавилась жвачкой и попыталась отпихнуть от себя Людовика. Только, когда я начала задыхаться от отпустил, я упала и сплюнула слюну вместе с ненавистным куском мятной резины. Хороший урок. Никогда не перечить и не оправдывать свои действия.

— Хозяин… — робко напомнил о себе Монти, вынуждая Людовика отвлечься от меня.

— А… Ты еще здесь. Делай с ней, что хочешь. Даю тебе, скажем, дня три, пока мы в этом городе. Если она не попытается сбежать, можешь оставить девчонку в живых. А сейчас, мне есть чем заняться помимо тебя. Пшел вон! Детка, на чем мы остановились?…»

Как показало время, Натали сбежать не пыталась или же она просто слишком понравилась Монти? Но факт остается фактом, он ее не убил и даже отпустил.

— Я тебя умоляю! Сколько можно лелеять прошлые обиды, будь выше — и вот они вогнали меня в то состояние, которое привил Людовик — «леди». Игривое, стервозное и слегка сумасшедшее.

— Не уходи от темы, для чего ты делишься с нами информацией? — Грин не дал нам с Натали пообщаться.

— Потому, что как не прискорбно мне это осознавать, но ваша шайка пополнилась еще одним участником — мной. Игра будет командной.

— Ты это серьезно? — он даже улыбнулся, крайне зло, надо заметить.

— А то! Я шутить не люблю и шуток не понимаю. Поэтому все, что сейчас скажу будет очень серьезно. Мы влипли. Это надо признать и подумать о другом. Как теперь быть? Один из вас, точно не я, иначе бы здесь не сидела, тесно связан с Кукловодом и один из вас уже запачкал свои руки в крови. Я даже могу сказать кто, без особой уверенности, но могу.

— Так скажи! — встрепенулся Ник.

— Не хочу — невинно просветила я.

— Ник, кому ты веришь? Этой чокнутой суки просто нравится потешаться над нами. Наверняка, она время тянет и скоро здесь появятся ее дружки! — Натали вскочила со стула и обвинительно ткнула в меня пальцем.

— Милая, успокойся, дыши глубже. Они мне такие же дружки, как и тебе. Уж поверь будь я с ними в хороших отношениях, никогда бы вас здесь не собрала. Но, мне некогда оправдываться. Тем более, когда кто-то из вашей «великолепной» пятерки общается с Кукловодом.

— Почему ты считаешь, что кто-то с ним связан? — занервничала Натали, оставив вендетту «на потом» и присев на парту.

— Потому, что было бы глупо не поместить в вашу компашку «крысу» и еще глупей оставлять вас без контроля и надзора. Вывод сам напрашивается — кто-то тут крысятничает.

— Разве, я не идеальный кандидат? — усмехнулся Данте и блеснул глазами из-под челки.

— Нет. Ты слишком прост. Создавать видимость и не зная, что творишь, рушить правила — пожалуйста, но настоящий Иуда не такой. Это паук, что уже втерся к вам всем в доверие. Так, как? Хотите поиграть по-взрослому? Или же до сих пор верите, что удача будет на вашей стороне?

— Я не против — после минуты тишины подал голос Ник — ребят не знаю, как вы, но я думаю, что с ней у меня по-любому больше шансов.

— Предатель! — рявкнула Натали.

Ник только руками развел и улыбнулся. В отличии от остальных, его история пострашней будет. И, наверняка, никто из них не знает, что на самом деле сделал Мэттью Фоулер, чтобы выжить. «Survive» — это его девиз по жизни. Он был бы подозреваемым?1 на роль Иуды, если бы я доподлинно не знала, что Людовик глубоко презирал этого парня и, как не странно, восхищался им. Мэттью убил отца и мать, чтобы самому остаться в живых. У него был выбор, умереть вместе с семьей или же убить семью и уйти. Он убил и… ушел…

Больше книг Вы можете скачать на сайте - Knigochei.net

«— Нет! Пожалуйста, нет! Только не Мэтти! Я умоляю вас! — эта тетка своими воплями выводит меня из себя. Как разоралась!

Вообще-то Фоулеры выглядели, как образцовая семья. Приклеенные улыбки, обеды всей семьей, походы по воскресеньям в церковь… А еще они были редкостными фанатиками, собственного сына за малейшую провинность стегали розгами. Мэттью, которого эта крикунья просила оставить в живых, забившись в угол со страхом и предвкушением наблюдал, как Монти методично избивает отца семейства. Я тоже наблюдала, только за Мэттью.

Людовик сидел на диване и щелкал пультом от телевизора переключая с одного религиозного канала на другой, периодически морщась. Меня он посадил к себе на колени и свободной рукой шарил под моим платьем, одетым на голое тело.

— Монти, заткни ее! Она меня уже достала! — не выдержал Людовик и выплескивая свое недовольство до крови прокусил мою шею, ниже затылка. Меня тоже стали раздражать вопли, не столько из-за крика, сколько из-за того, что доставалось мне, а не этой дуре.

— Без проблем, хозяин — оскалился Монтер и заехал тетке в челюсть, раздался характерный хруст и эта полоумная разоралась еще громче.

— Я попросил тебя ее заткнуть, а не заставить нас оглохнуть. И вообще пора закругляться. Какой у нас там план был, Детка? — а я почем знаю? Будто он меня в свои планы посвящает.

— Убить их? — предположила я.

— Как всегда милосердна — в голосе Людовика мне почудился упрек и я невольно вжала шею в плечи — нет, Детка план таков… Эй, ты, мальчишка? — повернулся Людовик к Мэттью.

— Д-да? — заикаясь паренек все же обратился к Людовику, смельчак.

— Хочешь жить? — скинув меня с колен на диван и попутно оголяя мои ноги, бедра, поясницу и часть спины, Людовик встал и подошел к Мэттью. Тот лишь на секунду отвел глаза, чтобы рассмотреть полуголую меня.

— Не пялься, малец, если не хочешь ослепнуть — предупредил его Монти, зная хозяйские замашки.

— Так, хочешь жить? — опять завладел всем вниманием парня, Людовик.

— Да — уже уверенней кивнул Мэттью.

— Тогда… Ммм, чтобы такого придумать?… О! Придумал! Убей своих родителей и будешь свободен! Ну, как, согласен? — улыбнулся от уха до уха этот псих.

— Насмерть? — я прыснула, он с такой наивностью смотрел на Людовика, будто тот ему поиграть предлагал, хотя, так и есть, предлагал.

— Естественно. Заключим сделку? Что предпочитаешь? Пистолет, нож…

— Топор — Мэттью встал на ноги и выразительно глянул в сторону Монти, возле которого лежал вышеозначенный предмет.

— Ты только глянь на него! Ну иди, возьми топор — глаза Людовика расширились, но он так же, как и я не особо верил, что паренек решится.

Мэттью молча подошел к Монти и поднял топор. Перехватил его посильней обеими руками, размахнулся… и снес собственному отцу пол головы. Я открыла рот, поняв, что носом дышать не получается. Кажется, у меня приступ паники или шок, уж не знаю.

— Ну и где теперь твой Бог, папа? — Мэттью радостно, будто услышав веселую шутку, засмеялся и проделал то же самое с кричащей матерью.

— У него явно талант — восхитился Монти, когда парень, отбросив топор направился к двери.

— Теперь я могу идти? — обернулся он у самого выхода, обращаясь к нам, но смотрел почему-то на меня.

— Можешь — кивнула я — все по-честному.

— Люблю честные сделки — и он ушел.»

Я всего на секунду отвлеклась вспоминая, а ведь этот парень действительно чокнутый. Но, при этом самый здравомыслящий, какие противоречивые черты в одном человеке, но мне нравится. Я улыбнулась Нику:

— Рада, что для тебя по-прежнему жизнь превыше любых ценностей.

— Еще бы, я слишком дорого за нее заплатил, что бы сейчас так дешево отдать — улыбнулся в ответ Ник, он понял о чем я и еще понял, что мне все равно. А это важно, для таких, как он.

— Я тоже, пожалуй присоединюсь, если ты не против — посмотрел на меня Данте.

— Отчего же? Пожалуйста — Данте удивленно приподнял бровь, я скопировала его выражение, неужели он думает, что я упущу такой экземпляр только потому, что зла? Нет. Он не настолько безнадежен, чтобы отдавать его Людовику.

— Грин? — Дэвид вопросительно глянул на Уайта. Самое время узнать, как сильно хочет мести Грин, готов ли он ради возмездия поступиться своей ненавистью ко мне?

— Нет. Я сам по себе — Грин поднялся со стула и направился к выходу.

— Дурак — бросила я ему в спину.

— Что ты сказала? — медленно развернулся ко мне лицом Грин, на котором заходили желваки.

— Что слышал. Ты — дурак — развела я руками.

В тот момент никто бы не смог его остановить, когда он бросился на меня. Одним ударом ноги снеся парту на своем пути, Грин кинулся и перевернув стул мы оба полетели к дальней стене. Он оказался сверху, в паре сантиметров от меня блеснули его глаза, как у бешеной собаки, что перед смертью решила еще побороться за жизнь.

— Я скажу тебе кто… — мой шепот ему на ухо, обдавая горячим дыханием — ну, что? Все еще хочешь убить меня и уйти?

— Доказательства?

— А их нет. Но, мы оба знаем, что я права, не так ли, Грин? — не удержавшись я лизнула мочку его уха языком, будто пробуя на вкус. Грин дернулся и сжав в кулаках, лацканы моего пиджака прошипел:

— Сука! Какая же ты — сука!

— Это означает «Да»?

— Да! Будь ты проклята, это означает «Да»! — парень вскочил с меня, больно пихнув локтем в бок и отошел, хорошо еще, не пнул, а то я прямо чувствовала его желание.

— Вы чего творите! Грин, мать твою, ты с катушек окончательно слетел?! — Дэвид подскочил к парню и хорошенько встряхнул его за плечи.

— Отойди от меня! Ну! — толкнул тот Грэма и бесцеремонно толкнув Натали, рявкнул — не ходите за мной! Особенно ты, Натали, я приду, как успокоюсь!

— Какая экспрессия — кряхтя я начала подниматься, больная спина взвыла после неудачного падения, да и ноги держали мое тело не особо уверенно.

— Помочь — подошел ко мне Данте.

— Сама справлюсь — отмахнулась я — смотрю остальные тоже не против поучаствовать в, тебя Натали даже спрашивать не стану, ты ведь у нас «хвостик» Уайта, Ну, а ты Грэм?

— Не нравится мое новое имя? — прищурил глаза Грэм.

— Почему? Нормальное, но фамилия больше подходит.

— Тебе видней. Так каков план?

— План? А нет никакого плана, кроме того, что вы больше не станете фонтанировать идеями перед Кукловодом. Как вы могли убедиться, он большой любитель притворять чужие фантазии в реальность.

— Значит то, что случилось с моей семьей было твоей фантазией — Дэвид на удивление равнодушно спросил. На удивление.

— Хочешь, я совру и скажу «да», если тебе станет от этого легче?

— Мне все равно. Скажи, лучше почему ты единственная, кто до сих пор жив?

— Нет уж. Так не интересно. Вы хотите знать вещи совершенно вас не касающиеся. Вместо этого задайте другой вопрос.

— Какой? — Натали невольно подалась вперед.

— «Как остаться в живых?» — пожала я плечами, говоря очевидные вещи.

— И как?

— Найти Кукловода первыми и убить.

День восьмой

Я не буду кричать во всё горло. Каждый сам услышит то, что он хочет слышать.

— Серьезно? Четыре часа утра — простонала в трубку Лала.

— Серьезно — хохотнула я.

— Киса? Это ты? Nu inţeleg… (я не понимаю — по — румынски) — кажется, она удивлена куда больше, чем я рассчитывала.

— Не стоит так удивляться. Да, это я. Bună Dimineaţa (доброе утро). Ce Faceţi? (как дела). Номер ты не сменила, значит — хорошо?

— А ты мне звонишь, что может означать только одно, твои дела — не очень — заговорила на нормальном языке Лала, румынский я почти не знала, а все, что учила за столькие годы успела позабыть.

— Как сказать. Я — жива. А это уже что-то — как приятно слышать родной голос.

— Сестренка, у тебя все совсем паршиво?

— Ну еще бы. У меня тут гора трупов и Людовик на хвосте, а так, в целом, все как обычно.

— Сеть защищенная?

— Вряд ли, но она наш разговор не особо фиксирует, поэтому можно трепаться свободно.

— Тогда… Скажи, зачем ты от него сбежала? Зачем все это устроила? Знаешь, что он сделал с нами, когда понял, что ты хотела его убить? О, это было феерично, ты не представляешь! — Лала засмеялась, своим красивым грудным голосом.

— Очень даже представляю. Ты не пострадала? — в сердце кольнуло.

— Не-а, обижаешь! Как только запахло жаренным, я сбежала во Францию. Ах, Париж… Город — любви, я там с таким французом познакомилась — я прямо почувствовала, как Лала закатила глаза от удовольствия.

— И не стыдно тебе? Лолитка. Всего пятнадцать, а уже такие «подвиги» — привычно пожурила я сестру — ладно, звоню не просто потрепаться…

— А когда ты звонила просто потрепаться? Если хочешь знать, он был в ярости, поначалу, но пару месяцев назад вернулся в прежнее состояние.

— Как он выглядит сейчас?

— Необычно. Очень. Изменил не только тряпки, сам лег под нож. Что неудивительно, внешность ты ему не хило подпортила, мама родная не узнает, хотя мама и без твоего вмешательства его не узнавала — Лала уже пришла в себя и начала, как и обычно сбиваться с темы при каждом удобном случае — Киса, он убрал все шрамы, поменял разрез глаз, форму носа, но главное, помнишь его весьма выделяющуюся часть лица?

— Губы и подбородок? — о да, у Людовика, всегда был тяжелый подбородок и полноватые губы, именно они придавали лицу некую мужественность.

— Он полгода провел в больнице, не знаю, что получилось, но точно что-то новое. Так, что я мало чем могу помочь в его опознании — Лала вздохнула в трубку, ей и вправду жаль.

— Не расстраивайся, ты уже помогла. Брат не пострадал? — еще один человек, за которого я вопреки всему волнуюсь.

— Если не считать его оскорбленных чувств — нет, не пострадал — в отличии от меня Лала Джулиана давно оставила позади.

— Все еще в обиде на меня?

— Киса, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Он несносный мальчишка, который за старшую сестру готов глотку перегрызть, увы сестренка в защите не нуждается — толика ревности, такой детской и при этом серьезной сквозила в каждом ее слове.

— Лала, он любит тебя не меньше, если не больше — мягко упрекнула я.

— Ага, рассказывай! Ради меня Джулиан бы не стал перечить Ему!

— А ради меня, стал, значит? — рука непроизвольно сжала телефон так, что послышался хруст.

— Не нервничай! Слышишь, Киса! С Джулианом все в норме, ее писк никто всерьез не воспринял, да и мать тут, как тут. Не переживай за него, о себе подумай!

— Подумаю. Ладно, Лала, пора закругляться. Учитывая возможность того, что это наш последний разговор — я люблю тебя и Джулиана, больше всех на свете. Не забывай об этом.

— Киса…

Я отключилась и вытащив сим-ку, сломала. Все, больше мне их тревожить нельзя. Они единственное, что есть ценного у меня. Единственная семья, которая никогда не была моей, но всегда была со мной. Я слишком сильно люблю их, чтобы врываться в их жизнь и подставлять…

«…В приюте выдался по-истине неплохой денек, сегодня вопреки постоянным туманам, было солнечно и безоблачно. Я даже решилась погулять подольше и пройтись вдоль стены, что отделяла приют от „жестокого внешнего мира“ — цитирую сестру Анну. Мне нравилась увитая плющом и прочими сорняками, высокая и на вид неприступная стена бывшего монастыря. Она внушала каждому ребенку здесь, что он под надежной защитой, что никто никогда не обидит его, пока эта стена стоит нерушимой баррикадой, разделяющей два мира.

— Простите? — детский голосок, вмешался в мои мысли.

Я обернулась. Двое. Мальчик и девочка, они стояли передо мной и переминались с ноги на ногу. При чем девочка постоянно одергивала брата, который явно был старше, но стеснялся куда больше. Я улыбнулась им:

— Заблудились?

— Вообще-то мы ищем кое-кого — нещадно храбрясь выступила вперед девочка и вздернув подбородок, выпалила, не смотря на меня.

— И кого же?

— Нашу сестру. Ее зовут Кристина…»

Вот так состоялось мое знакомство с братом — Джулианом и сестрой — Лалой. Они дети моей матери от брака. И в тот день пять лет назад эти два сорванца сбежали от матери, которая приехала в приют сделать пожертвование и как у нас повелось избежать столкновения со мной лицом к лицу. Зато ее дети всеми правдами и неправдами нашли меня.

До сих пор не могу забыть, как Джулиан плакал уткнувшись мне в живот, а Лала пыталась неловко его успокоить сама еле сдерживая детские слезы радости. как бы странно это не звучало, но они даже не будучи знакомы со мной уже любили меня. А мне хватило одной краткой встречи, чтобы полюбить их.

Никому не нужные дети, такие же, как и я. Единственное отличие в том, что они жили с двумя чужими им взрослыми и называли их папой и мамой. За семнадцать лет жизни я видела их всего дважды. При первой и последней встрече…

«— Я люблю тебя и не допущу…

Он говорил что-то еще, но я не особо вслушивалась, просто смотрела на него и улыбаясь кивала. Он стал таким взрослым. За эти годы, даже бриться стал, хотя не думаю, что легкий пушок, что был у него над губой сильно тревожил. Но, все же смотрю и не могу наглядеться. Какой взрослый! И такой серьезный, ответственный, умный и невероятно обонятельный. Совсем не похож на меня. А еще он сильно вытянулся и теперь это уже не он при желании может уткнуться мне в живот, а я. Мой маленький — взрослый мальчик.

— Ли, брось нотации читать, она же тебя не слушает! А нагло пялиться — уличила меня Лала.

Я перевела взгляд на нее и дух захватило! Лала стала настоящей красавицей. Светлая кожа, черные, вьющиеся волосы, лукавые, но невероятно теплые карие глаза. Для совсем еще девочки непростительно соблазнительная фигура и она, зараза такая, тоже стала выше меня. А улыбка какая ясная, будто солнышко светит!

— Теперь она на тебя пялиться! — возмутился брат.

— Вы такие взрослые, такие красивые — прошептала я, боясь сказать громче, вдруг от моего голоса все это исчезнет, пропадет, словно сон…

— Что же они с тобой сделали, Киса? — и Лала заплакала, так страшно, смотреть, как она плачет и знать, что это из-за меня, что я причина ее слез. Не плачь, Лала, не плачь. Все хорошо, со мной все в порядке.

Она отвернулась, стоило мне поднять руку и потянуться к ней, конечно, ладони сильно опухли и несколько пальцев сломано, но мне почти не больно, вот если бы она еще не плакала…

— Я их всех убью! — Джулиан стискивает кулаки — клянусь, я их все убью!

— Джу…

Шепчу я, хочу оказаться ближе, забывая, что пристегнута наручниками к койки и от боли в запястье начинаю стонать. Проклиная себя за то, что не могу остановиться. Пытаюсь, но не могу. Я итак слишком долго сдерживала крик, полный боли. Лала кидается ко мне, но через решетку только кончиками пальцев дотягивается до моих волос. Зря они сюда пришли, зря… Кто их пустил? Кто?!

— Не плачь — улыбаюсь я сестре, как не вовремя губа лопнула.

— Я… Сейчас!

Джулиан уходит, может он все-таки не выдержал и ушел? Как хочется в это верить. Но, я знаю, что он опять пошел унижаться, просить, умолять… Глупый, он не понимает, что этим только еще больше все портит.

Я жду. Жду его возвращения, накапливаю сил, стараюсь, как меня „учил“ Эрик убрать эмоции, побороть страх и желание просить то, что в сущности не требуется. Мне осталось только уговорить саму себя. Сейчас, еще немного, я посмотрю на Лалу, самую малость…

— И зачем ты меня тащишь к ней, Джулиан? Я не могу…

Голос матери, ненавистной матери. Так вот, кто позволил им сюда прийти, вот кто виноват, что любимые люди сейчас так злы и расстроены. Какая же она все-таки сука — моя мама! Они же дети! Всего лишь, неразумные дети, они никогда не должны были видеть меня такой, не должны были слышать как я кричу. Я их старшая сестра — сильная, умная и несгибаемая.

Не знаю, откуда взялись силы, но я села, опираясь на грязную стену камеры. Открыла припухшие глаза и посмотрела на своих визитеров:

— Пошли прочь! Убирайтесь! Я вас не знаю! Уходите! Проваливайте! Эй, охрана, меня кто-нибудь слышит, уберите этих уродов отсюда!..»

Я очень жалела, до сих пор, что сказала это тогда. Сильно обидела Джулиана. Он не заслуживал. Но, если бы я показала, только на секунду показала свою слабость, они были бы в опасности. А так… Так, я лишь доказала, что унаследовала ублюдочные гены отца. И к детям матери не имею никакого отношения.

Эта встреча произошла за неделю до моего освобождения из-под стражи и снятия всех обвинений. Джонатан Винс помог тогда, но он бы не обратил на меня внимание, если бы не Джулиан и Лала — два упрямых ребенка, которые поплатились за свою настойчивость. Джулиан уехал в школу — интернат для мальчиков, а Лала стала «разочарованием» семьи и стала делать, что пожелает. Это я испортила их настоящее, но не допущу того, что испорчу их будущее. Если бы на кону не стояли чужие жизни. Никогда бы не сделала этого телефонного звонка, никогда бы не позволила себе этой слабости. Непростительной слабости.

Запищал будильник. Начался новый день, в котором я по собственной воли стала полной сиротой. Мое прошло умерло. Мое настоящие — пока живо. А мое будущее я определю сама.

Многообещающий девиз для девушки, чье утро началось с разглядывания весьма привлекательного смуглого зада агента центрально — разведывательного, который еще и поет песни Сенатры, стоя под душем. В свое оправдание могу сказать, что Винс не запер дверь и к тому же, даже занавеску не задернул. В его оправдание — сильное удивление, когда он, совершенно по-девчачьи направил струю воды из шланга на меня.

— Извини, рефлекс — что-то сомневаюсь, иначе чего он так ржет прикрываясь злополучной занавеской.

— Рефлекс должен быть — запираться, а не окатывать меня водой — просветила я и захлопнула дверь.

Теперь понимаю, почему в комедиях и прочих несерьезных фильмах любят вставлять вот такие сцены, они, действительно, забавны. Если не считать, что мне пришлось сушить волосы, которые я сегодня мыть не собиралась. А они заметно отрасли за три месяца, тогда я последний раз их подравнивала. Потеребив пальцами кончики и не заметив посеченных волос, я все же решила подравнять свою шевелюру. До сих пор непривычно, что они такие короткие и темные. Мой прежний цвет. Раньше я была крашенной блондинкой и мне, признаться, какое-то время это даже нравилось, на фоне Людовика я не выделялась. Ему казалось, что так, мы больше похожи. Но, я никогда не была на него похожа. Достав садовые ножницы я встала у зеркала, собрала волосы в хвост и без сожаления отрезала их чуть ниже плеч.

— Крис? Ты чего творишь! — как не вовремя Винс решил войти.

— Ничего, просто обрезала излишки — пожала я плечами и не выпуская обрезанные волосы из руки прошла в ванную, кинув их в унитаз, смыла.

— Зачем это надо было? — Винс следовал за мной и качал головой.

— Затем, что с длинными волосами слишком много мороки. А когда, они такие — ткнула я пальцем в оставшийся пучок — у меня нет проблем.

— Тебе наплевать на свою внешность?

— Скорее, я не придаю ей большого значения. Идем на кухню, я блинчики испекла, пока ты демонстрировал в душе весьма скромные вокальные данные — повернулась я к Винсу.

— Зато у меня полно других нескромных данных — лукаво глянул на меня Винс.

— Ты ведь помнишь, что мне только семнадцать?

— Возраст твой единственных недостаток и к тому же — временных — настроение у агента с утра весьма игривое, что заставляет меня испытывать некую растерянность.

Я не привыкла к таким подколам и шуточкам и не знаю, как на них реагировать, а тем более отвечать. Поэтому стараясь пропускать их мимо ушей и сохранять, по возможности, невозмутимость, я накрыла на стол, под веселым взглядом Винса и приступила к завтраку.

— Что нового? — спросила я с некоторой опаской.

— Мы ее не нашли, если ты о Мине. Ни живой, но и ни мертвой. Кукловод хорошо ее спрятал и еще, у меня такое чувство, что кто-то активно мне мешает. Я думаю, что у нашего маньяка повсюду свои осведомители. Иначе, как он опережает меня… тебя, нас — одним словом? Так не бывает — покачал головой Винс.

— Неужели? — язвительность невольно пропитала собой мой вопрос.

— Крис, если ты думаешь, что я как-то к этому причастен, то напрасно. Согласен, мне нечем доказать тебе свою непричастность. Но прошу, пожалуйста, не делай поспешных выводов! Я не стану требовать от тебя откровенности потому, что случайно могу сам стать осведомителем Кукловода, я не знаю кому могу доверять в управлении, даже мое начальство может быть подкуплено — пока он все это говорил, Винс кривился, ему нелегко было признавать очевидные вещи, но он их признавал.

— Так, чего же ты хочешь? — осведомилась я, скрипнув вилкой о тарелку.

— Я хочу, чтобы ты, когда запахнет «жареным» не забыла обо мне. Ты можешь не доверять мне информацию, но доверь свою жизнь. Ее я, обещаю, сохранить смогу.

— Моя жизнь в этой игре последнее, что я хочу сохранить, Винс.

Напряжение, что повисло между нами после этих слов, так и не развеялось. Я засобиралась в школу и разговор остался неоконченным. Мы оба понимали, что я врала, конечно, жить мне хотелось. Но, я не могу, просто не могу, верить человеку, который сам в себе не уверен. А Винс, был не уверен.

Он не стал навязываться и предлагать подвезти меня до школы, тем более, что у дома меня ждали. Грэм. Не сказать, что я очень удивилась, но и легкое волнение, что он вызвал своим появлением я отрицать не могла.

— Привет… Крис — кажется он задумался, прежде чем назвать меня этим именем. Конечно, он был знаком с Бабетт, а не с Крис.

— Привет — кивнула я.

Дэвид сегодня, впрочем, как и вчера выглядел совсем не так. В моих глазах сливался и переплетался образ двух разных мальчишек. Один — который я привыкла видеть, а второй новый, от которого мне было не по себе. Такие разные личности в одном человеке. И обе эти личности шли ему. Он стал славным лицедеем и, как не больно это признавать, лицемером.

— Я так неотразим сегодня? — усмехнулся Грэм, заметив мой взгляд.

— Ты всегда был неотразим — выдавила я из себя.

Да, он был неотразим. Такие положительные мальчики выводили Людовика из себя, такие положительные девочки, как я — тоже выводили его из себя. И Кукловод нас ломал. Грэма он сломал. И только чувство вины не дает мне это признать. Только оно.

«— Как тебе жизнь обычной „соседской“ девочки, Детка? — Людовик с остервенением провел мочалкой по моей спине.

— Ты же сам этого хотел? — кусая губы я не смела издать лишнего звука, сегодня он был зол потому, что видел, как мы с Льюисом гуляли на побережье, как держались за руки и как строили замок из песка. В тот момент, на короткое мгновение я позволила себе забыть о Людовике, а сейчас он мне мстил за это.

— Я знаю, что я хотел. И хотел я, чтобы ты поиграла с мальчишкой и заставила его поверить в свою игру, а не чтобы игра для тебя стала реальностью. Я — твоя реальность, Детка и не стоит об этом забывать! — он ударил меня так, что встретилась виском с кафельной стеной.

Вскрикнула, больно стало нещадно. И еще на глаза навернулись слезы. Что я опять сделала не так? Он ведь сам хотел… Тогда, что? Неужели Людовик убьет Пушка только из-за того, что я заигралась?

— О котенке можешь не переживать, я сам его усыпил сегодня. Уж, прости, но ты меня разозлила…

Это стало последней каплей. Я заплакала. Сама себя ненавижу за эти слезы бессилия, но они продолжают стекать по щекам. Как он мог?! Он ведь обещал, что если я буду послушной Пушок останется жив! Дура! Зачем я подобрала этого котенка? Зачем привязалась к нему, зная Людовика, ведь понимала, что с котенком это случится, неизбежно!

— Не, не плачь. Я подарю тебе другого… Подумаешь, кусок шерсти! Оу, Детка моя, у тебя кровь — сквозь слезы я заметила, как Людовик потянулся ко мне, совершенно не думая головой, я отпрянула.

Пощечина обожгла щеку, ему не нравится, когда я пытаюсь уйти от его прикосновений. И я это знаю. Знаю, но все равно пытаюсь. Продолжать сопротивление бессмысленно и я не стала. Позволив, Людовику обнять меня, прикоснуться горячими губами к виску, шершавый язык прошелся по месту удара, защипало. В зеркале напротив джакузи вырисовалась сюрреалистическая картина. Полностью одетый мужчина прижимает к себе голую девчонку и слизывает кровь с ее лица. Омерзительно.

— Ты такая слабая, все время об этом забываю. Прости, что пустил тебе кровь. Ты ведь, знаешь, что я не хотел. Я не люблю бить тебя. Но, из-за твоего плохого поведения, мне все время приходиться делать тебе больно.

— Ты их тоже убьешь? — прижимаясь к нему сильнее, я старалась сделать лицо безразличнее, но с Людовиком играть никогда не получается.

— Обязательно. И ты мне в этом поможешь — кусая мочку моего уха, просветил Людовик.

— Не буду — странно, что я до сих пор ему перечу без малого полгода прошло с тех пор, как он первый раз убил у меня перед глазами, а я продолжаю перечить.

— Хочешь, чтобы я и с семьей напротив нас поиграл? У них, вроде недавно двойня родилась? Давно я не слышал детских криков…

— Нет! Там же совсем младенцы. Пожалуйста — взмолилась я, вспоминая, как сегодня утром видела женщину гуляющую с коляской.

— Вот и я говорю „пожалуйста“. А ты не хочешь мне помогать. Раз не хочешь, то и я…

Людовик смотрел на меня улыбался, ему доставляло удовольствие, как я корчилась от мук совести. Я не хотела убивать Льюиса и его семью. Не хотела причинять им больно, но я также не могла допустить смерти еще одной семьи только потому, что не хочу убивать Грэмов. Людовик все равно уничтожит их, а стоит мне отказаться в этом участвовать, он убьют еще одну семью.

— Прости, я не права. Я помогу, сделаю, как ты хочешь. Буду послушной.

Как тяжело мне давались эти слова, как отвратительно было их произносить, но я знала, что он сходит с ума, когда я ломаясь делаю, как он хочет, когда в моих глазах перестает тлеть надежда и угасает окончательно. И еще я знала, что последует за этим.

— Будешь, малышка, конечно, будешь — шум расстегивающегося замка, знакомая возня за спиной — мы еще не пробовали этого в воде…»

— Крис, почему ты остановилась, пошли автобус уже подошел — вернул меня в реальность голос Грэма.

— Зачем ты пришел? Вчера Данте, сегодня ты, собираетесь по очереди за мной таскаться? — воспоминания разбудили во мне чувство вины, а вина всегда провоцировала меня на злость.

Я пытаюсь доказать самой себе, что не виновата и понимаю, что тут мне точно не победить. Я — виновата и знаю это наверняка. Нет оправдания тому, что я сделала и что сделаю. Можно думать, что это жизнь несправедлива, уверять себя, что все возможное уже совершенно. Но, стоит только начать вспоминать и думать, как появляются глупые мечты другого исхода событий. Исхода, который было невозможно предугадать.

— Я пришел только спросить. Ты, правда, веришь, что останешься безнаказанной? Думаешь, что мы, как Данте будем верить, что ты — жертва? если так, то ты еще большая дура, чем я думал — фыркнул Дэвид, жестким взглядом хлестнув меня.

— А ты думаешь, что мне нужна ваша вера? Или понимание? Не строй замков из песка, мне плевать на вас, корчащих из себя жертв маньяка — в таком деле главное не переборщить. Мне надо знать, насколько сильно и как далеко…

Он сжал мое запястье. Надо же, помнит и ненавидит. Так сильно, что помнит. Я узнала, точнее убедилась. Людовик плохо над ним поработал. Со мной бы такого прокола не вышло. Мне нужен Уайт.

— Пусти! — прошипела я.

— С чего бы? Все еще неприятны прикосновения к рукам? Как в былые времена? — жесткая и очень знакомая улыбка расцвела на губах Грэма.

— Не особо — соврала я — но, ты тормозишь меня и я боюсь опоздать на занятия.

— Лжешь — покачал головой Грэм — как всегда ты лжешь.

Я вырвала руку и быстрым шагом устремилась к школьным воротам. Меня тошнило. Сильно. И это было не несварение желудка — это было отвращение. Не к самой себе. К людям. Людовик был прав. Они все слабые. Хрупкие. Ломать их легко. Особенно, когда они не спешат сопротивляться. я тоже была слабой — хрупкой. Но, только телом. Воля досталась мне от обеих «благородных» семейств. К сожалению, помимо воли мне досталось безумие, передающееся по наследству. Правда, в отличии от Людовика я научилась им пользоваться и направлять только на врагов, потенциально опасных врагов.

— Крис, привет! — махнул мне рукой Ник, казалось, что после вчерашнего разговора между нами ничего не изменилось.

Ник идеально подходил мне. Но, его мне было жаль. Он, не тот, кого я бы стала использовать. Этот парень заслужил покоя, который, возможно, когда-нибудь заставит его перестать быть сломанным. В отличии от других, кого уже не спасти. И поэтому мне нужен Уайт.

— Ник, ты не знаешь, где Грин? — подошла я к мальчику.

— Дай-ка подумать, он точно в школе, я его видел на парковке еще до утренней тренировки… — Ник хлопнул себя по лбу — А, точно! Он, наверное, в подсобке. У него там что-то типа личной комнаты. Это на втором этаже. Найдешь? Или помочь?

— Найду, не переживай. беги скорее в раздевалку, а то опять не успеешь вовремя на урок — заметив, что парень все еще в форме баскетбольной команды, посоветовала я.

— Если честно, я туда особо не спешу. История вызывает во мне только летаргию — улыбнулся Ник еще шире и внезапно протянув руку потрепал меня по волосам — Крис, все опять по-честному?

— Не знаю — на секунду задумалась я — и поэтому тебе не стоит влезать. Ник, ты почти выбрался…

— Глупышка — засмеялся Ник и заметив мое изумление, подтолкнул к лестнице — беги. давай к Грину. Ведь это тебе не стоит опаздывать на урок, до начала, которого всего десять минут.

Я кивнула. Он прав, мне некогда детально разбираться в его голове. Достаточно того, что Ник не спятил окончательно.

Иногда, да что там «иногда»! очень часто я тихо себя проклинаю за то, что не успеваю подумать, прежде чем сделать. Конечно, Ник тоже порядочная свинья, мог бы и предупредить. Подсобка была не просто личной комнатой для Уайта, она был его «местом свиданий». И сейчас, когда я без стука распахнула дверь, кстати не запертую, могла лицезреть кульминацию «любовных утех» между Грином и школьной медсестрой.

Они были так увлечены, что даже не заметили невольного наблюдателя. А я была настолько привычна к подобному, что даже не подумала закрыть дверь. То есть, я ее закрыла, вот только с внутренней стороны. Они по-прежнему не обращали на меня внимание. Грин стоял спиной и видеть меня не мог, разве что у него на затылке глаза. А медсестричка, брюнетка лет тридцати, громко стонущая и восседавшая на хлюпком, даже на вид столе, запрокинула голову и прибывала в экстазе. Что ж, грех не воспользоваться. Мало ли какие лекарства могут мне в будущем понадобиться. Неспешно достав фотоаппарат «Kanon» я щелкнула затвором и сделала пару вполне сносных фотографий.

Не знаю, что меня выдало, наверное сухие щелчки фотоаппарата? Но, Грин обернулся. Глаза его сузились. А ведь я не собиралась его злить. Сегодня он мне был нужен без свой яростной ненависти. Как говориться — не судьба.

Медсестра заметила, что ее партнер перестал двигаться и открыла глаза, увидела меня, зашипела, пытаясь прикрыться полами распахнутого накрахмаленного халата. И чего ради? Я без малого уже минут пять здесь стою и успела рассмотреть, да не только рассмотреть, а еще и запечатлеть, открывшиеся прелести этой парочки.

— Рина, уходи — бросил Грин медсестре, сам же не торопясь застегнул ширинку, рубашку оставил, как было — с тремя расстегнутыми пуговицами. провел рукой по волосам, поправляя слегка растрепавшуюся прическу.

Все это он делал в полной тишине. Медсестра в отличии от Грина тороплива застегивала пуговицы на халате и оправляла юбку под ним. Она зло сверкала карими глазами и нервно кусала губы, на которых почти не осталось помады. Когда же женщина прошла мимо меня к двери, я не не удержалась и обратилась к ней:

— Вы кое-что забыли.

— Что? — взвизгнула доведенная до бешенства всей ситуацией в целом бедняжка.

— Трусики, вон в том углу — ткнула я пальцев в красные кружева.

Рина было метнулась назад, но Грин одним взглядом остановил ее:

— Иди так, тебе не впервой — и женщине ничего не оставалось, как краснея от стыда и унижения выйти из подсобки.

— Чем обязан? И только посмей сказать, что не дала мне кончить, просто так — доставая из-под стола табурет, уселся Уайт.

— Да я вообще-то и не подозревала, что у тебя утренний секс — марафон. Если бы знала… Впрочем, даже если бы знала, ты прав, я не просто так сюда пришла — оглядевшись я поняла, что мне сесть здесь некуда, разве что на столе пристроиться?

Достала из сумки влажные салфетки, протерла ими стол, Грин все это время молча наблюдал за моими манипуляциями, а когда я спокойно устроилась на столе, отодвинулся. Как некультурно.

— Может уже начнешь говорить, а не испытывать мое терпение. Ангельское, стоит заметить — в этом он прав, терпение у него сегодня невероятное.

— Тогда приготовься. Я собираюсь излагать долго и витиевато. У меня появилась версия и поделиться этой версией я решила с тобой — произнесла я, потирая колени.

— Весь в внимании — усмехнулся Грин.

— Жил на свете один мальчик…

— Не настолько.

— Не перебивай. Историю можно пропустить. А вот урезать мой рассказ, не советую, я хорошо рассказываю, но ненавижу отвечать на вопросы. Поэтому, просто слушай… Жил один мальчик. У него было все. Семья, достаток, ум, внешность и, как дополнение ко всему — замечательный характер. Жил он и не подозревал, что есть на свете человек, которому очень не нравятся вот такие вот мальчики. Этот человек не собирался причинять мальчику боль. Пока сам мальчик невольно не задел человека. Тогда, человек захотел проучить глупого мальчика, у которого было все.

Человек решил уничтожить мальчика, но не убить, а именно уничтожить. И ему это удалось. Вместо мальчика появился на свет побитый щенок. Но и этого оказалось мало человеку, он стал лепить из мальчика что-то совершенно новое, не щенка, а волчонка. И когда тот был, по мнению человека, готов, волчонка отпустили. На время. Пока из детеныша не вырастет бешеный волк.

Могу сказать, в оправдание мальчику, у него не было выхода. Но, такое оправдание не особо сгодиться тем, на кого стал охотиться волк. Вначале волку все это нравилось, ему казалось, что он сильный, умный, хитрый. Он ошибся. Так сильно ошибся, что в одночасье решил все исправить, вернуться назад. Забыл об одном — в одну реку, дважды не войдешь. А когда понял такую простую истину, на пути волка опять встал человек. и волк схватился за человека, как за спасательный круг. В этому моменту, волк уже лишился рассудка и ему было нечего терять. Зато волку хотелось кого-то обвинить в своих бедах и он нашел кого. людей, которые настолько слабые и безвольные, что позволили мальчику превратиться в волка. И он пообещал отомстить людям. Пока месть удается. Вот такая история.

Я замолчала и посмотрела на Грина. Все время, пока я рассказывала, глаза так и не решилась поднять от своих колен. И только поняв, что Грин не собирается ничего говорить, я посмотрела на него. Парень сидел с закрытыми глазами и казалось, что он спит. Но, вот Грин, открыл глаза и впившись в меня взглядом, начал задавать нелюбимые мной вопросы:

— «Человек» — это Кукловод? А мальчик? Кто он?

— Еще не догадался? Ну же, не разочаровывай меня, Грин — скрестила я руки на груди.

— Неужели… — понимание проскользнуло в глазах парня.

— Ага, именно он.

— Я не верю! Он самый нормальный среди нас! — покачал головой Грин — Он не мог…

— Я тебя умоляю, среди вас нет нормальных. А он просто идеально вписался в вашу компашку и потому, кроме тебя я никому не рассказала. Грин, ты же прекрасно знаешь, что Кукловод может сделать с человеком. Так, почему сейчас ты так уверен, что мальчик выдержал и не сломался? Давай, на чистоту. Если бы у меня были хоть какие-то доказательства, я бы уже давно общалась с полицией, а не с тобой. Поэтому требовать от меня подтверждений — бесполезно. Сам к нему приглядись. По-настоящему и все поймешь.

— Это просто не может быть правдой — если он продолжит так интенсивно качать головой боюсь она у него отвалиться.

— Сам подумай…

— А я, что по-твоему делаю! Черт! Это все из-за тебя!

— Помни, что тот мальчик думал точно также и к чему это его привело? Просто подумай пока. И вспомни Мину. Разве она заслужила то, что с ней сделали? Разве виновата она в том, что вы все такие загнанные крысы?

— А по-чьей вине? Хочешь, сказать, что я специально подкинул Кукловоду идею со звездами?! — табурет отлетел в сторону, Грин навис надо мной, вынуждая податься назад.

— Я не говорила этого…

— Но ты так думаешь! Вы все все так думаете! Уверены, что я убил Мину! Да, что вы понимаете? Что ты понимаешь?! Я никогда! Слышишь?! Никогда не хотел стать его ключом к новым убийствам! — Грин схватил меня за грудки, сжимая в кулаках мой свитер.

— Послушай, если бы я так думала, то никогда бы не стала тебе ни о чем рассказывать — мои нервы тоже стали сдавать.

Он сильнее, он в более выгодном положении. И если, нападет я не смогу дать ему отпор! Грин стискивает мой верх, его ноги между моими бедрами и к тому же, он полон ярости и ненависти.

— Хватит морочить мне голову! — послышался треск ткани.

Не знаю, что меня побудило это сделать. Но, в тот момент мне показалось, что это единственный способ. Я подалась вперед к Грину, обхватила руками его шею, благо поза позволяла и крепко прижала его голову, вместе, с все еще удерживающими меня ладонями, к своей груди.

Грин не сопротивлялся больше минуты, потом дернулся, но я крепко держала одной рукой его за шею, а другой гладила по голове, как маленького ребенка. Шептала какую-то утешающую чушь и в мгновение поняла, что целую его макушку. Он сейчас мне так напоминал Джулиана.

— Я ненавижу тебя — прохрипел Грин, а я почувствовала, как на свитере образуется влажное пятно от его слез. Господи! Он плакал!

— Правильно, ненавидь меня…

— Ты не понимаешь! Я ненавижу тебя потому, что знаю…

В голове пронеслась догадка. Он знает! Он видел это!

«— Прости — бормотала я, уже бессознательному телу мальчишки ударяя его в пятый раз шокером.

— Ты закончила, Детка? — с улыбкой в голосе спросил Людовик стоя в паре шагов от нас.

— Да… Пять раз.

— Иди ко мне — потребовал он.

И я пошла. Меня стиснули в руках. Людовик не умеет обнимать, он стискивает, он не целует — он душит. И он не любит — он насилует. Все, что делает Людовик — это причиняет боль. Это его кредо. Его фишка. Делать больно.

— Ты его убьешь? — с надеждой спросила я. С надеждой на отрицательный ответ.

— Конечно — и как всегда получила — положительный.

— А если я попрошу? — прижимаясь к нему всем телом, заглянула я в глаза Кукловоду.

— А ты просишь? — мягкая улыбка тронула губы Людовика.

— Да, я прошу…

Сильный удар по коленям, я упала на пол. У ног Людовиа.

— Ты неправильно просишь. Если хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя, ты тоже должна сделать что-то для меня. Детка, это ведь наш уговор, помнишь? — гладя меня по волосам и дергая их печаткой на мизинце, нежно увещевал меня Людовик.

Ему не нужен был мой ответ. Он не хотел моего ответа. Он хотел моего унижения. Вот только, это уже давно перестало быть унижением. неприятно — да. Мерзко — еще бы! Но, уже не унизительно.

Я опустилась голой грудью на бетонный пол, высунула язык и прошлась им по лакированным туфлям Людовика. Один раз, другой, третий, четвертый… Через несколько минут Людовику это наскучило и он пнул меня. я со стоном упала на спину.

— Монти, где ты? Выходи, я знаю, что ты здесь! — конечно он был здесь.

Монти вышел из-за угла и бросил на меня усталый взгляд. Он будто молчаливо говорил — „сколько можно, тебе повторять?“. А я также молча ответила — „это бесполезно, я все равно не смирюсь“.

— Прибери за мной. Чтобы этого недоноска никогда не нашли.

— Нет! Ты обещал! — захныкала я.

Людовик подошел ко мне. Вздернул за руки и прижал к своей чистой рубашке мое избитое и грязное тело. сильный удар по ягодицам так, что на коже остался кровавый след от его печатки, которую он предусмотрительно повернул на пальце.

— Не шуми. Я обещал, что не убью его. И я не убью. Это сделает Монти.

Я заплакала, тихо, как мышь, до крови кусая губы, по лицу текли слезы. Наверное, тогда Монти впервые предал Людовика ради меня. В первый, но далеко не последний раз…»

…И я до сих пор не знаю, зачем он это сделал. Зато знаю, что Грин видел все и он знает.

Я попыталась отпихнуть парня от себя. Но Грин крепко вцепился и сейчас уже не я, а он меня удерживал. Почему? Что он хочет?

— Крис, успокойся! Да приди ты в себя! — тряхнул меня за плечи Уайт, когда я снова попыталась его отпихнуть.

— Просто отпусти меня. Я сказала все, что хотела и нам больше не о чем говорить — сухо произнесла я и Грин отцепился от меня. Наконец.

Он все видел! Он знает! Это единственные мысли, что сейчас крутились у меня в голове и я не знала, как от них избавиться. Но больше всего меня заботил другой вопрос. Он об этом кому-нибудь рассказывал? И, похоже, я высказала этот вопрос вслух, поскольку Грин ответил:

— Нет — его голос звучал глухо — Монтер мне обещал долгую и мучительную смерть, если я вообще рот открою. Я не мог такое рассказать. Да и кто бы мне поверил? Знаешь, как сильно я тебя ненавижу?

— Представляю — кивнула я и спрыгнув со стола, вышла из подсобки, оставив Грина наедине с его демонами.

Что же мне делать? Я могу прямо сейчас начать слежку и наверняка, она даст результат. Но, что потом? Хорошо говорить, что я убью Людовика, знать бы еще как его убить. Этот ублюдок во истину бессмертен. В прошлый раз я его хорошо потрепала, прежде чем оказалась с теми двумя дурами в одной комнате. И в прошлый раз у меня были силы, точнее было дикое желание отомстить. А что есть сейчас? Преимущества? В виде чего? Или кого? Я думала, что… Впрочем, без разницы, что я там думала.

Подняв голову я разглядела весьма интересное сообщение на доске объявления. Подошла ближе, даже глаза потерла, но ничего не изменилось. «Разыскивается» — гласила красная надпись сверху. А под ней фоторобот Монти. На него «не повесили», наверное, только убийство тараканов на кухни. Как я и предполагала, Монти «превратили» в Кукловода и даже написали, что он откликается на прозвище «Кукловод». Мило.

— Нравится? — голос Данте за спиной не особо меня испугал, скорее нервировало то, что парень стоял позади и кажется, вплотную.

— Еще бы, очень ммм… Оригинально!

— Что ты задумала?

Когда я отпихнув Данте направилась к выходу, уже по-привычке потащился следом этот юный энтузиаст. Я остановилась и резко обернулась, волосы хлестнули удивленного парня по шеи.

— Не лезь! Остановись! Пока ты еще можешь остановиться. Иначе…

— Ну, что? Что «иначе»? — наклонившись к моему лицу ухмыльнулся Данте.

— Иначе, ты — умрешь.

— Угрожаешь?

— Я? Нет. А вот, Монти, даже угрожать не станет, просто убьет — равнодушно просветила я.

— Ты, что? К нему собралась?! — заволновался Данте и попытался ухватить меня за руки, я дернулась и увернулась от его прикосновения.

— Я сказала — «не лезь»!

И не дожидаясь ответа вышла из здания. За эти дни я пропустила больше школьных часов, чем за весь год. Плохой признак. К экзаменам могут не допустить. Хотя, я бы посмотрела на такого экстримала, готового встать у меня на пути.

Я подошла к таксофону. Сняла тяжелую трубку, опустила жетон и подрагивающими пальцами набрала номер.

— Слушаю — раздался голос после третьего гудка.

— Вызывай подкрепление и приезжай к старому текстильному заводу на выезде из города. Через полчаса. Я буду ждать тебя у входа.

— Крис? Что-то случилось? Зачем мне подкрепление?

— Я нашла его.

И не пытаясь ответить на вопросы и не желая выслушивать новые, я повесила трубку. Вышла из будки. Дождавшись автобуса села в него и только потом подумала, что совершаю ошибку. Если Людовик предвидел все это, то я сделаю только хуже. Но, менять что-то уже поздно.

День выдался не по сезону холодный и когда я наконец добралась с двумя пересадками к зданию заброшенного завода, зуб на зуб не попадал и из носа потекло. Лишь бы не заболеть.

Сквозняк внутри здания показался мне гораздо неприятней холода снаружи. Еще и потемки кругом такие, что через раз запинаюсь о стекло и куски кирпича некогда являвшимися стенами. У Монти, определенно, какая-то извращенная любовь к подобным «норам». Интересно, где он сам? Неужели я ошиблась с местом? Вряд ли.

— Глазам своим не верю! Ты ли это, Детка? — раздался откуда-то сверху знакомый басистый голос.

Я задрала голову. На лестнице второго и менее разрушенного этажа, стоял Монти. Точнее то, что от него осталось. Если бы не голос, я ни за что не догадалась, кто передо мной. Он сильно изменился. Уместнее сказать — слишком. Прежде Монти напоминал мне ходячую машину убийств. Сейчас — загнанного обстоятельствами немолодого бомжа. одежда превратилась в лохмотья, небритость — в бороду, а тело и лицо — в кусок неаппетитной отбивной.

— По сравнению с тобой, меня сложно не узнать. Это наш общий «друг» так постарался? — неуверенно из-за серьезной ветхости лестницы, стала я подниматься к Монтеру.

— Что ты! — замахал деформированными ладонями Монти — это его новый протеже.

— А с руками что?

— Не тупи. Мой бывший хозяин решил напоследок уверить весь мир, что именно я тот самый страшный убийца — Кукловод и создал некую иллюзию эфемерного главного признака Кукловода — уродливые руки. По ним фараоны поймут, что я и есть тот самый убийца. Как тебе план? Неплохо, да? — Монти перекосило, видимо, он попытался усмехнуться, но с разбитыми губами особо рожи не построишь.

— Во-первых, сам ты тупица. Во-вторых, я начинаю жалеть, что не дала вовремя прибить этого «протеже», сейчас бы проблем было меньше…

— А, так ты уже знаешь, кто это?

— Не перебивай! И в третьих, Кукловод всю фантазию растерял, пока жил без меня. Кто же столь своеобразным образом, пытается подставить своего дружка? — хмыкнула я.

— Тебе опять кажется все забавным? Знаешь я долго думал…

— О, ты и не такое способен!

— Не перебивай — передразнил меня Монти — так вот, меня осенило. Если хозяин — Кукловод, то ты, Детка — Мастер кукол. Как Папа Карло, который вырезал кукол из поленьев. Ведь именно ты первой обращала на кого-то свое убийственное внимание и только после тебя в дело вступал хозяин.

— Хочешь из меня сделать виноватую? Не выйдет. Я не убивала, не истязала и не я сейчас загнала тебя в угол — присела я на корточки и посмотрела на Монти снизу вверх.

— Твоя правда. Доказать, что ты — первопричина всего — сложно. Да и незачем. Лучше объясни, что ты тут делаешь? Сомневаюсь, что пришла навестить меня из-за того, что соскучилась.

— Напрасно ты так. Я могу сказать, что скучала по твоему раболепию… Но, ты прав, пришла я сюда не из-за желания вспоминать прошлое. Мне нужна информация. Очень нужна — улыбнулась я так, что Монти попятился.

— Опять ты за свои штучки! Прекращай так смотреть на меня. Все равно я ничего не знаю.

— Врешь.

— Нет. Пойми, хозяин давно что-то заподозрил на мой счет и с тех пор даже близко не подпускал к своим планам. А потом, когда появился этот сопляк…

— Что потом? Тебя вышвырнули?

— Именно! Меня вышвырнули — скривился Монти и сплюнул на грязны пол.

— И ты, конечно, представления не имеешь, как сейчас выглядит Кукловод? — встала я напротив мужчины.

— Не имею — мотнул головой Монти — когда он собирался к тебе в гости, то еще не снял бинтов после операции. Он ведь сменил…

— В курсе, что он сделал. И поэтому пришла к тебе, думала, а вдруг повезет и Кукловод стал более неосмотрительным за эти годы. Но увы, судя по твоей физиономии, он остался прежним. Тогда, прости, Монти, ты мне не нужен…

— Что ты хочешь сказать…

— Прислушайся — я поднесла указательный палец к его губам, не давая договорить — слышишь? Это сирены. Здание уже окружили. Монти, смирись, это конец — вздохнула я, отступая от Монтера.

— Сука!

— Не больше, чем ты сам. Посмотри на это с другой стороны. Тебе не придется умирать и даже брать чужую вину на себя. Только те убийства, которые ты сам совершил. Разве это не лучше?

Я не поняла, как он схватил меня, Как сжал в руках и как приблизил к краю сломанных перил. Монти был невероятно быстр. И его шепот, скорее я почувствовала, чем услышала.

— Вали отсюда, быстро. Он заложил здесь взрывчатку. Повсюду камеры, прости, но сейчас будет больно — и уже громко — Не брыкайся, тварь! Я могу уронить тебя!

Монти толкнул меня, освобождая от объятий. И я полетела вниз. Сильно ударилась боком о пол и мусор на нем. Откинула волосы и кое-как встала на ноги. Монти по-прежнему стоял наверху. И смотрел на меня.

— Детка, ты — самое ужасное, что может случиться в жизни нормального мужика! Надеюсь, ты сдохнешь — и движение одними губами — от старости.

Больше не дожидаясь указаний, я побежала, хотя, скорее потащилась к выходу. Падая я сильно ударилась бедром и коленом. и сейчас бег для меня был невыполнимой миссией. Но все же, мне удалось выбраться с завода и увидеть, как полиция собирается войти.

Мой крик потонул в звуковой волне взрыва, которая ударив мне в спину сбила с ног. Чертов Монти! Он никогда не боялся смерти, в отличии от уколов. Я лежала на спине и чувствовала, как лицо покрывается влагой. Нет, я не плакала, это все дождь, что так внезапно начался. Все дождь. Сранный дождь, с соленным привкусом.

— Крис! — ко мне бежал Винс.

Он подхватил меня с земли и с каким-то ужасом уставился на горящее здание. Его объятия были почти болезненными, но мне все равно не хотелось вырываться. Наоборот, я прижималась к нему сильнее, словно жаждала проникнуть под костюм, под кожу и затеряться где-то внутри этого надежного тела. Мне хотелось спрятаться. Так сильно хотелось. Монти! Этот урод должен был понимать, что если хочешь быть подонком, то не стоит делать что-то, что сделал бы только хороший человек. А он опять сделал это и опять для меня. Чертов Монти!

— Боже мой, ты могла быть там… Слышишь, сейчас тебя бы разорвало! — орал мне в ухо Винс.

— Но я там не была и меня не разорвало. В отличии от… Кукловода. Он мертв.

День девятый

— Не хoди туда, там тебя ждут неприятности.

— Ну как же туда не ходить? Они же ждут…

Я из той редкостной породы людей, которых называют «тараканами». Это люди способные приспосабливаться к любой среде обитания, к любым «соседям» и жить по любым «законам». Когда-то это не раз спасало мою жизнь. Там, где другие предпочитают сдаться, опустить руки и голову, я предпочитаю ползти. Не лететь и не с гордо поднятой головой идти, а ползти. Стирая руки в кровь, сдирая кожу с колен и чувствуя каждый камешек на своем брюхе, ползти. Неплохой способ, а?

Вот и сейчас. Я поползу. Иначе не выходит. Поднимая голову, только подставлю ее под пулю, поворачиваясь спиной лишь открою ее. Поэтому я смешаюсь с грязью, сделаю себе больно, унижусь в очередной раз и мило улыбнувшись проползу оставшиеся метры к долгожданной свободе. А остальные… Пусть думают, что хотят и живут, как пожелают. Это их выбор. Я никого не могу спасти, предостеречь и защитить. Кроме себя самой.

«Он такой красивый, точеные черты лица, словно античный бог. Эрос. Греховно красивый и развратно извращенный бог боли и любви. Его тело притягивает тысячи взглядов, женских взглядов. Оно кажется вышло из под кисти самого талантливого художника, жаль, что он никогда не показывает его целиком. Жаль, что не любит прикосновений. Я давно поняла, что он скрывает что-то. Что-то такое, связанное с ним. Охотно делится своими мыслями, самыми сокровенными воспоминаниями, жестокими сценами из жизни, но не терпит чужих прикосновений, иногда позволяет мне, с каждым днем все чаще. Жаль, что я не смогу остаться подольше, для разгадки, которая близка. Слишком уж сильно искушение уйти.

И опять мой взгляд блуждает по нему. Сегодня, на приеме он был неотразим, в свое м черном костюме, с распущенными волосами, на него смотрели не только женщины, но и мужчины, кто-то с завистью, кто-то с вожделением. Он улыбался и искал новую жертву. А они все старались привлечь его внимание. И привлекали, кого-то он выбрал, кого-то нет. Даже не знаю, кто больше разочаруется. Те, кто познает его настоящего или те, кому было отказано в такой возможности?

Сейчас он спит или делает вид, что спит. Как обычно, не раздевшись, только пиджак снял. Ему нравится спать в одежде, так, никто не сможет застать его врасплох. Раскинувшись на спине, пряди волос падают ему не лицо, частично занавешивая своим непревзойденным золотом. Такой безмятежный в своей постели и совсем не боится меня. Ни капли. Он не ждет удара. Моего удара. И я не ударю. Ни сегодня. Но скоро. Очень скоро он пожалеет, что не боится сейчас.

— Ложись в постель, не стой надо мной — все-таки не спит, как я и думала.

— Не хочу — морщу я нос и ускользаю от его настойчиво тянущейся ко мне руки.

— Ложись, сейчас три часа утра, я хочу спать.

— Спи — подкрадываясь к нему, я отскакиваю стоит только Людовика приподнять руку.

— Твое шатание мне мешает. Если, не хочешь спать пристегнутой в кровати наручниками, ложись.

И, конечно, я слушаюсь. Ложусь, укутываясь в одеяло. Его руки по-хозяйски обвивают меня, одна ложиться на бедро, другая на спину, Людобик переворачивается на бок и открывает глаза. Красивый до отвращения. Такой красивый, что противно. Меня даже передергивает. Он чувствует, как сживается мое тело. Перестает смотреть на меня равнодушно. В его глазах появляется интерес. Как всегда.

— Что ты задумала? — спрашивает, а сам впивается ногтями мне в кожу.

— Ах — вздыхаю я, от неожиданной боли — ничего.

— Врешь. Я знаю, ты что-то задумала. И мне это не понравится. Впрочем, мне никогда не нравятся твои задумки. Зато, мне нравится тебя наказывать. В следующий раз я сделаю тебе очень больно. Так больно, что сам буду плакать.

— Я бы на это посмотрела — мне не страшно, рядом с ним мне не бывает страшно, только больно и мерзко. Но, страха нет.

Он смеется, будто я пошутила. Будто сказанное мной одна большая шутка. Но это не так. Я уже заранее готовлю себя и свое тело к возможному проигрышу и к его последствиям. Легче сразу себя приучить к этой мысли, чем потом жалеть и просить снисхождения.

— Я хочу тебя.

В опровержение его слов никакого желание в его теле не угадывается и я вопросительно смотрю на него предлагая продолжить.

— Хочу впитать тебя, сделать частью себя самого. Хочу, чтобы ты всегда была во мне. Скажи, это любовь? — его рука со спины ползет к груди и болезненно сжимает ее. Людовику этого недостаточно и он начинает мять, дергать и щипать меня — Разрешаю, ответить.

— Нет. Это не любовь. Так — не любят — качаю я головой и придвигаюсь ближе, обнимаю, чтобы ему было неудобно терзать меня.

На какое-то время это помогает, пока я не начинаю чувствовать, как его тело откликается на близость моего. Как он напрягается и начинает неспешно освобождать себя от одежды. Что ж. Сама напросилась, надо было спать, а не провоцировать его. Но после „ночи любви“ Людовик теряет ко мне интерес на пару дней и в это время я могу делать все, что угодно. Вплоть до того, что продумываю план побега.

Откинув одеяло, он садит меня верхом на себя. Смотрит внимательно, словно ищет что-то на моем лице. Судя по усмешке, не находит. Одним невозможно болезненным движением врывается в меня и замирает. Опять всматривается и в темной, безлунной ночи среди мои стонов, раздается его голос:

— Ошибаешься. Именно так и любят…

А на утро Монти купал меня, смазывал новые раны, колол обезболивающее, одевал и просто был рядом. Потому, что Монти искренне полагал, что он, Людовик и я — семья. А в семье принято заботиться друг о друге. И он заботился, по-своему. Я не сразу приняла его заботу, но шли дни, текли недели, проходили месяцы. Я начала чувствовать благодарность к монстру, которым по сути являлся Монти. Существу, чьей целью в жизни было „подчищать“ за „хозяином“. Хозяином, который никогда не ценил его, который причинял ему боли не меньше, чем мне, если не больше. Да, Монти — монстр. Такой же монстр, как Людовик и… Я.»

О чем это я? Ах, да, о тараканах. Я одна из них. Тогда мне пришлось привыкнуть и подстроиться. Сейчас тоже привыкаю и подстраиваюсь. Было время, я ненавидела Монти, было — я его терпела, было и такое, когда я его почти любила. Ну, а теперь настало время, в котором я о нем забуду. Отсчет этого времени уже пошел.

Приняв душ, который оказался холодным. Кажется, я что-то слышала о временно отключении горячей воды. Я мельком взглянула в окно и заметила, что дождь, начавшийся еще вчера днем, так и не остановился. Серо и уныло было за окном. Идеальная погода, для моего настроения. Оно такое же унылое и серое. И еще, мне скучно. Хотя, наверное, это называют по-другому. Не скукой, а как-то иначе. Как же? Не помню, но определенно, есть название такому состоянию.

Стуча зубами, натянула на себя кофту неопределенного мышиного цвета и черные джинсы на пару размеров больше. Махровые носки не принесли особо тепла. Я мерзла и покрывалась мурашками. Стуча зубами я вошла в бывшую комнату Дэрэка. Винс все еще спал. Неудивительно на часах только семь. Обычно я сама просыпаюсь не раньше половины восьмого. И то, лишь за тем, чтобы приготовить завтрак. А сегодня встала в шесть и мне решительно нечем себя занять, кроме как мучиться старыми воспоминаниями и принимать холодную ванну.

Винс спал как-то смешно. Он лежал на животе, подложив под него правую руку, левая свисала с кровати и пальцы касались пола, периодически постукивая ногтями о поверхность, будто он и во сне печатал какой-то сверхважный отчет. Волосы взъерошены, голова повернута на бок, глаза закрыты, а вот рот приоткрыт, отчего агент забавно посапывает. Одну ногу он согнул в колене, а другая наоборот выпрямлена, одеяло сбилось у валяется в ногах, вторая подушка на полу, а вокруг всего этого великолепия разбросаны папки и бумаги, вроде документы. Компьютер включен еще с ночи. Телефон мигает пропущенными звонками. Шкаф открыт и рядом с ним валяются пижамные штаны, которыми Винс так и не воспользовался, оставшись в накрахмаленной рубашке и серых брюках, хорошо хоть туфли снял. Весьма оригинально. Один валяется рядом с кроватью и в нем покоиться носок, другой остался у письменного стола, а носок по-прежнему на владельце.

Пока я все это подмечала, невольно оказалась в непростительной близости от мужчины и прежде чем осознала уже протянув руку провела ей по волосам, колючим на вид, но мягким на ощупь. Винс что-то пробурчал во сне и перевернулся на спину. Рубашку он успел расстегнуть и сейчас моему взору была предоставлена широкая, тренированная грудь с кубиками пресса на животе. Ледяные руки сами по себе коснулись открытой плоти. Стоило мне только дотронуться до его груди, как Винс не открывая глаз сел в постели, чуть не впечатавшись лбом в мой подбородок.

— Крис, это ты? — привычка у него что ли, постоянно уточнять я ли это?

— Ага, я.

— А чего холодная такая? — он все еще не проснулся и не открывая глаз задавал вопросы, пошатываясь в сидячем положении.

— Горячую воду отключили, а я об этом забыла и полезла под душ — объяснила я.

В этот момент Винс положил свои ладони на мои руки, все еще покоящиеся у него на груди и резко дернув повалился в постель, утягивая меня за собой. Я рухнула прямо на него. Винс охнул, но глаз так и не открыл. Обнял, прижав к себе и зарывшись носом у меня в макушке, размеренно задышал. Только минут через десять я поняла, что он спит, по характерному посапыванию.

Пытаться оставить его я даже не подумала, было так тепло в его руках. Горячий, как печка, он сейчас по-настоящему согревал меня. А биение сердца у меня под ухом — убаюкивало. Через минуту и я задремала. Впервые за долгие годы я знала, что мне снилось что-то приятное.

Второй подъем был приятней первого, но мы опаздывали. Оба. Правда, первым подскочил Винс. Точнее, он просто стал что-то мурлыкать себе под нос. Но, видимо, когда открыл глаза и обнаружил полуголую меня, песню резко забыл. Когда я успела стянуть свитер и джинсы, честно сказать, не поняла. А главное, как? Меня все еще обнимал Адам. Уже без рубашки. Наверное во сне нам стало жарко? Но, как мы умудрились раздеться — я не понимаю.

— Крис, я что-то не понимаю? — он то ли «что-то» не понимал, то ли вообще не понимал, что происходит. Я поспешила объяснить, слегка отстраняясь, но все еще не скидывая его рук с себя:

— Я пришла к тебе около часа назад, до этого приняв холодный душ. Замерзла, а ты в полудреме повалил меня в кровать и продолжил спать. Признаться, я тоже уснула. Тогда еще, правда, мы были одеты — улыбнулась я, вспоминая, как первая начала приставать к сонному агенту.

— Понятно. Вроде. Может еще так полежим? — внезапно предложил он и для верности притянул меня ближе к себе.

— Мы опоздаем — предупредила я.

— Мы уже опоздали — справедливо заметил он — поэтому спешка ни к чему не приведет. Но, если не хочешь — и он сделал попытку подняться.

— Нет. Хочу.

Я сама прильнула к нему, еще и рукой обвила голый торс, проведя пальцами по его пояснице. Адам вздрогнул, замер и ладонью нащупав край одеяла накрыл нас им почти с головой. Я хихикнула. Почувствовав, как его грудь слегка затряслась, он тоже смеялся, только молча. Да уж, ирония. Взрослый мужик и малолетняя девчонка. Агент центрально — разведывательного и подозреваемая в убийствах психопатка.

— Думаю, я сумасшедший — неожиданное признание, однако.

— Да? И почему же? — фыркнула я.

— Для начала, мне понравилась девочка, несовершеннолетняя школьница. Этого уже достаточно, но я продолжу. Помимо того, что ты еще совсем девчонка, интерес возник не к тебе самой, а к той личности о которой я читал, узнавал урывками, из разговоров, статей, досье. К моменту нашей встречи я знал о тебе так много, словно мы были знакомы всю жизнь. И в то же время, я знал о тебе так мало, что когда мы встретились впервые, даже не узнал тебя. Ты совсем не такая, как говорят, как пишут и даже, как думают о тебе. Я понимаю Кукловода — я напряглась, когда он упомянул его имя и Адам это заметил — не сжимайся. Я понимаю его потому, что пройти мимо тебя может только дурак. Таких, как ты больше нет. Настолько необычная, настолько загадочная и такая родная. В тот момент, когда я увидел наручники на тебе, мне хотелось набить морду Гольфри. Очень.

— Ну, в этом желании мы схожи. А в остальном, думаю ты ошибаешься. Строишь ненужные иллюзии. Я не отличаюсь от большинства. Я такая же, как и все…

— Лжешь…

Когда его лицо успело оказаться напротив моего и почему я это не заметила? Неужели заслушалась? Не похоже на меня. Но, факт остается фактом. Он оказался в опасной близости. И воспользовался этой близостью. Напористый поцелуй, жадный. Он ждал его. И я ждала… Поэтому сразу ответила. Не сомневаясь. Это не было, как в прошлый раз. Не было щемящего желания касаться. Была лишь жажда. И мы утоляли ее. Но, не быстро, не спеша.

Его губы дразнили меня, зубы оттягивали момент более глубокого поцелуя. Он не давал нашим языкам соединиться. До тех пор, пока я сама не прикусила его за губу. Адам вздохнул и этого хватило, чтобы мой язык змейкой проскользнул в его рот. Теперь мне стало гораздо приятней. А он в отместку, за то, что взяла инициативу на себя, привел в движение руки, до этого придерживающие меня за талию.

Его тело вдавило меня в матрац, такая сладкая тяжесть, такая желанная. Я не отрываясь от поцелуя, которым сейчас управляла, пристроила пальцы на его ремне и со знанием дела, безошибочно расстегнула его. Адам на секунду оторвавшись от исследования моего тела, стащил с себя ненужные штаны. И да, трусы вместе с ними. Это только в кино и слащавых романах, герой может в таком положении снять брюки, а трусы оставить на месте. Да я и не хотела, чтобы он оставался в одежде. Я хотела чувствовать его. Ощущать на себе и в себе. И я чувствовала, как он прижимается к моим бедрам, как непроизвольно двигается его тело.

Язык Адама как-то сам по себе оказался на моей шеи, а мои руки зарылись в его волосы. Когда он прикусил кожу, я застонала, Адам дернулся, но я не позволила настойчиво притянув его голову назад. Да, я стонала, но не от боли — от удовольствия. Дурацкий лифчик мешал ему и мешал мне. Пришлось приподняться, чтобы справиться с застежкой. Грудь грузно осела в его ладонях, которые накрыли ее. Адам смотрел на нее, как загипнотизированный.

— Адам — прошептала я, понимая, что он может остановиться.

— Повтори еще — для верности он слегка сжал ладони, соски от этих прикосновений зовуще заныли.

— Адам…

И он опрокинул меня на кровать. Освободил от своих рук требующую его ласк грудь, огладил живот и бока, поддел ткань трусиков и потянул их вниз. Я наблюдала за этим со смешанным ощущением предвкушающего желания и страха, что он может остановиться и не дать мне того, что я никогда не получала. Удовольствия.

Но, Адам не останавливался и даже не собирался. Он раздел меня, развел ноги, ровно настолько, чтобы уместиться между ними и склонился надо мной. Одеяло, под которым мы все еще лежали полетело на пол. А я напряглась. В голове пронеслась отрезвляющая мысль, что сейчас он увидит мои шрамы и все прекратиться.

Он увидел. Ничего не прекратилось. Разве что, Адам перестал медлить. Он пустил в ход свои губы, язык, руки и пальцы. Сначала он просто целовал мои шрамы, но через минуту вместо поцелуев, я ощутила его язык на своем теле. Он, словно, животное, зализывал их. Неспешно, отчего мой лоб покрылся потом, а тело нетерпеливо заерзало на простынях. Я хотела большего, прямо сейчас я хотела этого. Но, Адам не давал мне, отбрасывая мои руки, стоило мне попытаться направить его. Он сам решал где меня целовать и как ласкать пальцами. Сейчас я была в его власти.

— Ты специально? — простонала я. И все-таки оторвала его голову от своего живота, вглядываясь в глаза.

— Что? — взгляд Адама был мутным и он все время облизывал губы, те самые, что я хочу поцеловать.

— Медлишь?

Адам ухмыльнулся и вырвавшись из моих рук, опять склонился над животом, закинув мои берда себе на плечи он стал вытворять что-то невообразимое со мной. Больше говорить, да и связно мыслить я не могла. И чувствуя, как приближаюсь к пику, потянула его за плечи на себя. Мы так не договаривались. Я не дам ему сделать это в одиночку. Нет уж.

Бастионы этого упрямца пали, стоило мне дорваться до его влажной от такого же желания, как и мое, плоти. Я сама направила его. Сама опустилась ниже и почувствовав первое прикосновение, уже не смогла остановиться. Также, как и он. Больше никаких одиночных игр. Только вместе. Только вдвоем. И только внутри.

Наши губы встретились в новом поцелуе, мы катались по постели, вжимая друг друга по очереди в простыни, стонали и шептали что-то неразборчивое. Его руки на мне, мои — на нем. Словно клубок змей, мы сплелись телами. И не расцеплялись до самого конца. Пока не прошла последняя судорога между нашими телами. Я получила свое — удовольствие. И судя, по блаженному лицу Адама, доставила ему не меньшее.

— Крис… Я в Раю — лежа рядом и соприкасаясь со мной только рукой, которая держит мою ладонь, выдохнул Адам, первую осмысленную фразу.

— Мне тоже понравилось — захихикала я, когда глаза агента с изумлением и легкой обидой глянули на меня.

— Провокаторша — буркнул он.

— Нет. Ну, правда, мне понравилось, вот только для Рая… Неплохо бы повторить…

…И мы повторили, а затем еще и закрепили результат. В общем, когда желудок потребовал пищи, оказалось, что уже послеобеденное время. Оно как-то незаметно быстро пролетело. У Винса на телефоне сорок пропущенных. Мы явно увлеклись и не сказать, что я сожалению.

Споро приняв прохладный душ вместе. Приготовили несколько сэндвичей и перекусив, решили, что Винс поедет на работу, а я останусь дома, все равно занятия в школе уже закончились. А других дел у меня не было. Разве что Дэрэка навестить, но агент просил дождаться его и уже вместе отправиться к копу. Кажется, кто-то ревнует.

— Не смотри так! Это не ревность — одевая плащ, заметил мой взгляд Адам.

— А что ты делаешь? — лукаво улыбнулась я, сама от себя не ожидала, что так умею, но Адаму понравилось. Он обнял меня притянув к себе:

— Я собираюсь застолбить тебя, чтобы больше никто и подумать не мог, что имеет на мою провокаторшу хоть какие-то права. Тем более, этот небритый легавый — шепча мне на ухо, просвещал Адам.

— Ты тоже прав не имеешь. И вообще, я могу подать на тебя в суд, за домогательства к несовершеннолетней…

Мысли поплыли, когда Адам прикусив мою мочку, стал осыпать шею поцелуями. Но остановился и уткнувшись губами в мою щеку прошептал:

— Мне прекратить тебя домогаться?

— Нет…

— Вот и умница — прощальный поцелуй и я осталась одна.

Огляделась. Да уж, что-то я запустила дом. Надо бы прибраться и ужин приготовить. Адаму вредно питаться всухомятку. Фыркнула, думаю, как мамочка. Тут же появилась другая мысль. Не, как мамочка, а как влюбленная дурочка. Но, почему-то эта мысль не вызывает отторжения. Наоборот. По телу расходиться теплое покалывание. Непривычно.

Когда я приступила к готовки, чуть не подскочила от звона. Телефон Винса. Он забыл его в прихожей на трюмо. Кто бы это мог быть? Так настойчиво названивает?

Я обтерла руки полотенцем и вышла в коридор. Взяла телефон. Номер не определен. Покрутила надрывающуюся трубку в руке и нажав на кнопку, приняла вызов. Хотела уже было сказать, что Винс забыл сотовый дома, но меня опередили:

— Ну, как прошло? Она после койки начала болтать? Или все также молчит? Не отвечаешь? Значит, молчит. Тогда, думаю толку от нее мало. Разрешаю, убить.

И Лис отключился. Голос его начальника я узнала. Пирс Каллахен. не могу поверить. Я ошиблась? Впервые я ошиблась в человеке. Абсурд, какой-то. Абсурд. Невероятно. Не может этого быть. Нет! Не верю!

В себя пришла, когда стала замерзать на холодном полу в прихожей. Не было слез, не было криков. Только какая-то опустошенность во всем теле. Неужели я настолько отупела, что ничего не поняла? Как такое может быть. Это невозможною Просто невозможно. Но и отрицать очевидное — глупо.

Винс вернулся через два часа, когда я закончила накрывать на стол. Он был каким-то подавленным. И первое, что сделал, стоило ему снять плащ, крепко обнял меня. Я не сопротивлялась. Просто стояла и ждала. Ждала момента, когда он попытается меня убить. Но, он не пытался и оторвавшись от меня сел за стол. Ели в молчании. Мне кусок в горло е лез, но я старалась делать вид, что все нормально. Пока Винс не заговорил:

— Крис. Мы нашли Мину Торн.

— И? Она жива? — про себя считая до десяти и стараясь успокоиться, спросила я.

— Жива. Но, на этом все. Она не реагирует на происходящее, сильно истощена и изуродована. Сейчас в больнице вместе с близкими. Ее выкинула на шоссе. Мустанг без номеров. Прости, что я не смог ничем помочь — как это невыносимо сидеть вот так и притворяться, что меня волнует Мина, а не то, что я переспала со своим будущим убийцей.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Ты злишься, да? — вздохнул Винс — прости меня, я обещал…

— Я не злюсь. Просто, мне не по себе — обхватила я плечи руками, да уж, еще бы мне было по себе, когда он рядом.

— Я понимая. И прости еще раз, за то, что мне придется сейчас уйти. Я должен разобраться со всей бумажной волокитой. Прости. Побудь еще пару часов без меня. А потом, когда я приду, мы обо всем поговорим подробней — от встал из-за стола и пошел к двери, неужели мне повезло и казнь откладывается?

Винс обулся, накинул плащ, сырой от дождя и поцеловав меня в лоб, вышел из дверь. Я отрешенным взглядом шарила по прихожей и заметила чертов телефон, лежащий на прежнем месте. Надо бы вернуть его хозяину, вряд ли он мне еще так «пригодиться». Резко распахнула дверь. Винс как раз заводил мотор.

— Адам! — крикнула я, замахав телефоном в руке.

Он повернул голову, улыбнулся и тут мотор завелся. Последнее, что я видела на его лице — улыбку. Он улыбался, когда его машины взлетела на воздух. Улыбался, когда раздался взрыв. И вместо автомобиля на парковке только горящая железяка. Он улыбался…

На улицу выбегают соседи, кричат прохожие, воют сирены. А я стою на крыльце с телефоном в руке, который не перестает умолкать. Подношу трубку к уху и слышу:

— Детка! Ты меня разочаровала! Я ведь звонил тебе, пришлось даже voice cloning воспользоваться и стать временно Каллахеном. Предупреждал, что этот недоносок собирается прикончить мою девочку, а что ты? Позволила ему выйти из дома и сесть в машину. Ну ничего, твой любимый, обо всем позаботился. Такой «бум» устроил. Не поблагодаришь меня?

Отшвырнув телефон, я упала на колени. И завыла… «Разрешаю, говорить… Разрешаю, убить…» Это его любимое слово «Разрешаю». Господи за что?!

Я — таракан. Чертов таракан. Который приспособиться. Приспособиться…

…Вокруг кто-то кричал, бегали люди, от меня что-то хотели. Но я исправно думала о том, что мне надо приспособиться. И пусть делают, что хотят. Я начну привыкать прямо сейчас. Мне надо привыкнуть и забыть. В конечном итоге я не ошиблась. И почему от этого так больно в груди, так больно, что худшей пытки прежде это тело не испытывало?

День десятый, одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый.

День пятнадцатый

Я стою на берегу моря, совсем одна,

А вокруг меня царит спокойствие и тишина,

Слышится только шум прибоя.

Я стою, совсем одна. Но я не одинока,

Я — свободна… Как море.

Утром, когда выпал первый снег, тело… Точнее то, что осталось от тела Адама увезли родным. Я не стала прощаться. Да и никто мне не предложил. С чем прощаться? С кусками опаленной плоти? От Адама ничего не осталось. Только обрывистые воспоминания, щедро посыпанные чувством стыда и вины, которую я испытываю на протяжении этих пяти дней. Конечно, можно себя успокаивать и говорить, что моя вина минимальна, но самой себе можно признаться. Я убила еще одного человека.

Хлопнула дверь. Это Дэрэк. Он уже пару дней, как вернулся из больницы. Еле ходит, но упорно не желает отдыхать. После завтра мы уезжаем. Я — отдельно. Он — отдельно. Каллахен включил меня в программу «Защиты свидетелей». Уж не знаю, с чего ему на ум пришла столь бредовая идея. Но, я ему благодарна за нее. Это ускорит процесс.

Больше никаких игр. Он придет за мной сегодня, завтра, а может и послезавтра. Он придет. И тогда, я убью свой личный кошмар или же он нахлынет на меня и тогда, уже я захлебнусь собственной кровью. Во всем этом есть свой плюс. Я больше не должна его искать. Хотя… Все может оказаться гораздо прозаичней.

Дэрэк вошел в гостиную. Он прихрамывал и в целом выглядел паршиво. Помятый, усталый, недосыпающий, дядька с острым неврозом. Встретишь такого в темном переулке и не задумываясь примешь за маньяка. Промок под снегом, если пальто не снимет, то лужа с него натечет. Снял, бросил в угол. Встряхнул мокрыми волосами. Поморщился, сжал подрагивающими пальцами виски. Еще и глаз дергается, правый. Грудь вздымается не хуже, чем у юной особы, которую только что лишили чести. Сильно он разъярен. Что только подтверждает мои догадки о прозаичности. И судя по перекошенному от злобы лицу Дэрэка, я не ошибаюсь. Опять.

— Ты знала, да? — сколько экспрессии в движениях и голосе.

— Знала, что? — не поднимаясь с дивана, на котором лежала у же первые сутки, вяло поинтересовалась я.

— Не придуривайся! — Дэрэк подскочил ко мне и склонился — ты все знала!

— Каллахен мертв? — предположила я.

— А то ты не в курсе! Да! Он мертв. А также почти весь его отдел! Полюбуйся!

Дэрэк схватил пульт от телевизора и включил раздражающую мои нервы коробку. Он щелкал каналами, одним за другим…

«— Ужаснейшая трагедия потрясла Вашингтон, сегодня в десять утра местного времени, был совершен теракт в центре города. Неизвестные взорвали здание Центрально — Разведывательного Управление. По предварительным данным число жертв насчитывает более ста погибших и пятидесяти тяжело раненных. Пока ни одна из террористических группировок не взяла ответственность на себя. Трагедия произошедшая несколько часов назад не уступает по своему масштабу катастрофе случившейся одиннадцатого сентября…»

Голос ведущей затих, поскольку Дэрэк выключил телевизор. Отбросил пульт и скинув мои ноги с дивана, сел откинувшись на спинку. Кажется, срыв отнял у него последние силы и сейчас коп готов умереть на месте. Я же подумываю всерьез заняться гаданием. Последние события предсказанные мной явно говорят о пророческом таланте.

— И что ты молчишь? — повернул он голову и посмотрел на меня исподлобья.

— А что мне сказать? Я вполне ожидала этого. Но, не стоит срывать на мне злость. Ты знаешь, не хуже меня, каждое произнесенное слово Бабетт Аркинс воспринимается властями, как очередная ложь. Так скажи мне, как я могла предотвратить это? И с чего бы мне так поступать? — приподнялась я на локтях, с диванной подушки.

— Каллахен не успел отправить приказ Гольфри, что операция переходит под их контроль и мы здесь больше не нужны. И в ближайшее время этот приказ никто не отдаст. Разве, не стимул помочь властям?

— Нет — улыбнулась я, Дэрэк передернулся — мне не нужен этот приказ, также, как он не нужен Кукловоду. Игра в самом разгаре и никакой Каллахен или еще Бог знает кто, не имеет права вмешиваться. Так и быть, я помогу тебе слегка понять — вздохнула я, убрав улыбку и села плечом к плечу с Дэрэком.

— Опять будешь пороть чушь о всемогущем Кукловоде? — сарказм так и пер из копа.

— На этот раз речь пойдет о Мине Торн. Милая девочка. Кукловод познакомился с ней раньше, чем я начала наш общий с ним вояж. Поэтому о Мине я знаю немного. Точнее, недостаточно. Но, одно я о ней узнала. К сожалению, поняла, кто она такая слишком поздно. Родители девочки выбрали весьма оригинальную и рискованную работу. Оба были подрывниками. С одним отличием. Отец Мины работал в группе по обезвреживанию бомб, а мать — закладывала их. Не подумай ничего такого, женщина взрывала старые или ненужные объекты. Милая профессия, не так ли? — меня развеселила туго соображающая физиономия Дэрэка.

— Хочешь сказать что взрывы устроила Мина? Как? Она в больнице — покачал головой коп.

— Она всегда, по словам Кукловода, отличалась смекалкой. С детства родители не скрывали от нее своего занятия. Девочка быстро поняла, что к чему. Но, даже не смей ее в чем-то обвинять или упрекать — замечая, как у Дэрэка сжались кулаки, предупредила я.

— Это еще почему? С твоих слов выходит именно она…

— Да, именно она. Скажи, ты же видел ее. В больнице? — уточнила я.

— Видел — кивнул Дэрэк.

— А теперь представь сколько времени она терпела, прежде чем начала помогать? Думаешь, ты бы дольше продержался? Я вот совсем не уверена. Поскольку мне бы хватило пореза полученного от Кукловода, чтобы начать заливаться, как соловей, рассказывая обо всем, что знаю и о чем не ведаю. Ну так, как? Все еще считаешь, что Мина виновата? — зло спросила я.

— Почему Кукловод оставил ее в живых? Тогда, в первый раз? — не ответил на мой вопрос Дэрэк, зато задал свои.

— Он и не оставлял, она сама сбежала. И даже напугала нашего затейника. Она смастерила из подручных материалов мини-бомбу, пока сидела в подвале своего дома, а Кукловод развлекался с ее родителями. И взорвала собственный дом. Хотя, об этом никогда нигде не упоминалось. Тогда-то и почил один из помощников Кукловода — Станис. Это произошло ровно за год до моего похищения.

— Как интересно, а главное нельзя узнать наверняка, врешь ли ты? — потер лоб Дэрэк, его голос был скорее уставшим, чем не верящим.

— Отчего же нельзя? ты всегда можешь спросить об этом у своего начальника. Уж он-то знает, что я не лгу…

— Да какой он мне начальник? Хочешь знать основную причину, почему меня подстрелили? — внезапно разоткровенничался коп.

— Не сомневаюсь, что ты что-то нарыл на Гольфри — усмехнулась я.

— Вот именно. Знаешь, меня раньше не особо интересовали его методы по добычи информации. Пока я не понял, чем он расплачивался за нее и… за свою должность — Дэрэк периодически срывался на истеричные нотки, отчего становилось очевидно — для него новые сведения были настоящим открытием.

— Кукловод умеет подкупать — кивнула я — он может управлять разными рычагами давления. В отличии от меня, мелкой шантажистки, наш маньяк способен серьезно заинтересовывать и интриговать. В этом нет ничего удивительного — пожала я плечами.

— Для кого как — фыркнул Дэрэк — я пахал на этой работе пятнадцать лет. Задницу рвал, в прямом смысле этого слова, за идею. А что он? Позволяет последним отморозкам управлять не только собой, но и сотнями людей. А ты? Почему ты ничего не сказала, не попыталась выставить на суд общественности все те кошмарные пытки, которым отдел «Браво» тебя подвергал? Почему молчала? — Дэрэк резко вскочил и тут же пошатнулся.

Я приблизилась к нему и приобняв с некоторой долей силы уложила на диван. Сама присела рядом на ковер и погладила копа по груди, часто вздымающейся от переполнявших его эмоций. Дэрэк смотрел на меня с таким сожалением, что я не выдержав опустила глаза и сжала в кулак свободную руку. Он имеет право знать. И я не стану снова молчать.

— Я очень долго думала. Точней сказать анализировала. Мне всегда казалось крайне странным то, что Кукловод отпустил меня. Это, действительно, казалось мне странным. Если бы я убила его, тогда понятно. Или если бы он убил меня. Но, иначе картина не вырисовывалась. В случае, когда за основу берется именно мой побег. А если, к примеру, предположить, что я вовсе не сбежала, что меня отпустили. Кукловод просто взял и отпустил. Вопрос — зачем? Что ему толку от моего освобождения? Это лишняя проблема. Опять же, если учитывать, что меня спасают из лап маньяка.

— К чему ты ведешь? — перебил меня коп, ему не терпелось понять, о чем я говорю.

— Не перебивай. Я подвожу к этому. Гольфри долгое время танцующий, как крыса под дудку Крысолова — Кукловода, наконец заполучил, по его мнению, самый желанный трофей своего врага. А что можно сделать с трофеем?

— Отыграться на нем — утвердительно произнес Дэрэк.

— Вот именно. И Гольфри, с удовольствием оттянулся на мне. Но, тут вмешивает генерал другого отдела и «спасает» его жертву. По всем представлениям Гольфри и Кукловода, есть два варианта развития событий. Первый — я начинаю активно жаловаться и второй плавно перетекающий из первого…

— Ты возвращаешься, но уже по собственной воле к Кукловоду — подхватил мою невысказанную фразу Дэрэк.

— Угадал. Что же делаю я? Не возвращаюсь и не жалуюсь. Я просто ухожу. Гольфри это на какое-то время успокаивает. Ровно до того, как Кукловод не начинает вырезать его людей, которые слишком ответственно подошли к приказу Гольфри «разговорить» меня. А сам наш игрок понимая, что возвращаться я не горю желанием начинает новую игру, не без помощи Гольфри. Который, в свою очередь хочет «задобрить» ублюдка. Вот такой вот расклад. Как тебе? Звучит правдоподобно?

— Вполне — усмехнулся Дэрэк — я бы даже сказал очень правдоподобно. Ты, впрочем, как и всегда, просчитала все. Одного я не пойму — признался коп.

— Чего же? — уже зная, что он спросит, все же решила я потянуть время.

— Зачем столько сложных комбинаций, чтобы вернуть тебя? Что такого ценного в обычной девчонке? — и он меня не разочаровал.

— Наверное, моя ценность состоит в том, что по нашим с Кукловодам венам, течет одна кровь — улыбнулась я.

— Вот это новость! — глаза Дэрэка расширились в удивлении. Самое время попросить его ответить на интересующий меня вопрос:

— Баш на баш. Я — тебе, ты — мне.

— Что ты хочешь знать? — все еще в шоке, рассеянно осведомился коп.

— Почему ты так уверен, что Кукловод жив?

Наступила неловкая тишина. Точнее, для Дэрэка неловкая, а для меня нормальная, напряженная. Он решал, говорить мне правду или нет. Также, как я до этого решала делиться информацией или нет. Наконец, кивнув самому себе, он посмотрел на меня, сузив глаза:

— Я ни за что не поверю, что Кукловод мог умереть от бомбы на заводе и еще, даже до твоего признания о вашем родстве, я был уверен, что он никогда бы не отпустил тебя оттуда живой, если бы сам был обречен умереть. Да и Гольфри молчит. А это значит, что господин пока не давал никаких распоряжений, но проинформировал, что жив и здоров. Жаль только, что все остальные успели похоронить Кукловода. Пресса пестрит заголовками, что ужасный маньяк на днях почил.

— Дэрэк, почему ты просто не кинешь все это и не уедешь? Прямо сейчас — и опять эта ненужная жалость вылазит из меня. Ну какая мне разница, будет он жить или нет?

— Потому, что мне уже поздно что-то кидать и уезжать тоже некуда. Да и зачем? Я не против посидеть в первом ряду и посмотреть чем закончится эта игра — легкое касание его сухой, горячей ладони к моей, но руку он сразу же убрал.

— Больше никакого контроля? — я отняла свою ладонь от его груди и потерла лицо.

— Да, Бабетт, больше никакого контроля. Я снимаю с себя все полномочия. Делай то, что должна. Останавливать не стану. Похоже, ты лучше меня справишься совсем этим. Я же, всего лишь старый коп, которого успели списать со счетов еще в тот момент когда подписали приказ на выполнения задания, что было мне изначально не по зубам — печальная усмешка на секунду появилась на лице Дэрэка и моментально исчезла. Он не дурак. Он просто человек, пытавшийся сделать все возможное и только сейчас я начала это понимать.

Дэрэк знал, просчитывал меня с самого первого дня. И он умело скрывал, что все понимал. И мои неуклюжие предостережения, и глупые попытки оттеснить его, и даже мою жалость. Он понимал.

— Спасибо — все, что я могла ему сказать, поднявшись на затекшие ноги, я направилась к себе в комнату. Пора собираться в школу. А то опоздаю.

Уже у дверей сообразила, что у меня нет подходящей верхней одежды. Моя кофта поверх еще одной, старая юбка, под которой такие же старые, не раз латанные, вискозные колготки вряд ли спасут меня от холода. Но, Дэрэк, дремлющий на диване, мне в этом не помощник. Значит, придется довольствоваться тем, что имею. И не стоит себя приучать к чему-то большему. Потом будет тяжело отвыкать.

Почти бегом я добралась до остановки. Пежо сигналило мне фарами. Грин. Это его машина. Ждать автобус слишком холодно и проявлять ребячество я не намерена. Сейчас не до этого. Подскочив к машине, я открыла дверцу и села на переднее сиденье. На меня тут же накинули что-то теплое и шерстяное. Пальто. Повернула голову. Так и есть. Грин, наверное, снял свое пальто, оставшись в светлой рубашке и черных джинсах. Темные волосы еще больше потемнели от влаги, значит, он тоже попал под снегопад.

— Пристегнись — отрывисто бросил он, хриплым голосом.

Я последовала его совету и мы тронулись с места. Машину от водил мастерски, вроде и не быстро едем, но за окном со скоростью мелькают включенные из-за пасмурной погоды фонари и вывески на домах. Красиво.

— Я проверил — вернул меня в реальность Грин — это он. Как такое может быть, Крис? Как он мог? Ведь мы все!..

Грин притормозив на светофоре, ударил ладонями по рулю и тут же его сжал. Ему слишком больно признавать мою правоту и слишком мерзко от осознания, что совершенно необязательно находиться несколько лет в лапах Кукловода, чтобы начать насиловать и убивать. Но, это нормально. Это пройдет.

— Что «вы все»? Вы все — побитые собаки, шавки, что не могут кусаться, а только тявкать. Я могу быть какой угодно в ваших глазах, но я не жалкая собачонка, которую стоит только поманить и она прибежит на задних лапах и виляя хвостом — улыбнулась я повернувшись к Грину.

— Ты в курсе, что от твоей улыбки мороз по коже? — неожиданно сменил тему Грин.

— В курсе — кивнула я — поэтому редко улыбаюсь. Правда ты своим взглядами мне не уступаешь.

— Кто не без греха? — настроение Грина стало меняться — Крис, что нам делать?

Надо же он додумался спросить моего совета, раньше его мое мнение мало интересовало. Видимо, последние события выбили его из колеи. Что ж, я дам тебе совет, мальчик. смотри не пожалей, следуя ему.

— Для начала, ты проследил куда ходит наш Иуда, когда требуется новое указание?

— Да, ты не поверишь — усмехнулся Грин и включил печку на полную, заметив, что я продолжаю дрожать.

— А ты испытай меня.

— «Гранд — Отель» — президентский люкс. Ну, как? — заметив мою совершенно ничего не выражающую улыбку, Грин сморщил нос — могла бы и подыграть. Ты меня в тот момент не видела, когда я понял, что они совершенно не скрываются. Будто так и ждут, чтобы их нашли.

— Ты не прав — покачала я головой — если бы не слежка, никто и не додумался искать в лучшем отеле города, маньяка мирового масштаба. Самого Кукловода, ты конечно, не видел? — предположила я.

— Не видел — сжал губы Грин.

— Не расстраивайся, я на это и не рассчитывала — попыталась приободрить я парня.

— То есть? — на секунду отвлекаясь от дороги посмотрел на меня Грин.

— Было бы слишком просто, заметь ты его. А наш маньяк не любит простору. Я бы сказала — ненавидит.

— Почему ты так спокойна? Я слышал…

— О чем? О заводе? Или о моем знакомом влетевшем на воздух? А может о сегодняшнем взрыве? Все это неприятно, но ожидаемо — я чуть было не поморщилась от собственной лжи, ожидаем был взрыв Управления и смерть Монти, но никак не Винс… Не стоит о нем сейчас думать. Не стоит.

— Ты так спокойна. У него этому научилась? — злость нахлынула на Грина.

— На самом деле этому не учатся. Просто со временем приходит. И, нет, я к этому пришла не благодаря нему. Скорее из-за него. Грин, тебе, как и остальным не понять. И это к лучшему.

— Ошибаешься. Я понимаю. Только все равно, уже больше по-привычке, пытаюсь сделать тебя виноватой. Знаю, что поступаю неправильно…

— Хватит! — перебила я излияния Уайта — ты прав, когда винишь меня. Вы все правы. Я могла, тысячу раз могла убить его. Но не убила. И это моя вина.

— Идиотка — усмехнулся Грин, отчего я удивилась, а он еще сильнее растянул губы в усмешке и притормозил у здания школы.

Я потянулась и отстегнула ремень безопасности. Попыталась стянуть пальто, которое уже успела одеть. Но, Грин внезапно положил руку мне на плечо и открывая дверцу машины произнес:

— Оставь себе. Я в рубашке смотрюсь гораздо лучше.

Что ж, раз он не против, отказываться не стану. Выходя из машины следом, застегивая по пути пуговицы и только сейчас заметила, что позади лежит совершенно другое белое, кашемировое пальто. А это идеально сидит по моей фигуре. Подарок? Сомневаюсь. Значит, подачка. Ладно, я не гордая.

— Эй, ребята, Подождите меня! — у самых дверей раздался позади крик Ника.

— Привет, Ники — бой — кивнул ему Грин.

— Крис? Ты пришла, наконец, думал со скуки помру, пока тебя не было. все таким тухлым казалось — улыбнулся Ник и будто что-то вспомнив, торопливо продолжил — Слышала последнюю новость? Это — бомба!

Сегодня он не ходил на тренировку и за долгое время впервые я увидела его утром не грязным и вспотевшим. Серая куртка, в тон ей джинсы и зимние кроссовки, на голове у Ника красовалась шапка с помпоном, от вида которой стало смешно. Он загадочно косился в мою сторону и не спешил открыть тайну «новости — бомбы».

— Ты бы поторопился с рассказом, в школе это уже не для кого не новость — первым заходя в школьный коридор, произнес Грин.

— В общем, Круса посадили — огорошил меня Ник, вот так, действительно, новость.

— И за что? — поравнявшись с спортсменом, заинтересовалась я.

— В полиции говорят, он убил любовника матери. Кажется, был скандал между его матерью и тем мужиком, он стал бить мать Данте, парень кинулся защищать и пырнул мужика кухонным ножом в шею. Теперь вот один в морге, а другой в камере. Ну, как тебе это? — кажется, Нику весело от всего происходящего. Что ж, для таких, как он — это нормально.

— Чья была идея? — перевела я взгляд на невозмутимо копающегося у себя в шкафчике, Грина.

— Не моя, если ты на это намекаешь. Да и вообще это не идея была, мы просто обсуждали, на форуме, как бы повели себя в ситуации, если бы могли вернуться в прошлое и убить напавших на наши семья — захлопнув дверцу, Грин вопросительно глянул на меня, поскольку я не спешила идти за ним следом на урок.

— А форум, на котором вы это обсуждали был единственной связью с Кукловодом, не так ли? — видя, что Ник собирается кивнуть, я зашипела — даже не смей! Не хочу точно знать, что связалась с полными придурками. Это надо было умудриться!

— Чего ты так кипятишься? Сама же хотела, чтобы он отстал — какой наблюдательный мальчик Уайт.

— Но не таким способом. Вы сами не понимаете, да? Никто из вас теперь не отличается от меня или от Кукловода.

— Это еще почему? — возмутился Ник.

— Потому, что играть и ломать чужие жизни — цель маньяков — бросила я через плечо и первой вошла в класс.

Коул сегодня был на редкость немногословен, на свою любимицу не смотрел и создавалось впечатление, что голубки поругались. Как мило. Ничего, помиряться, или же каждый пойдет своей дорогой.

Натали сверлила меня взглядом, невдомек ей, глупышке, что Грин интересуется только дамочками постарше. Ничего, со временем, если оно у нее будет, это пройдет. Любовь имеет одну поганую особенность — проходить. Впрочем, все имеет такую особенность. Уж я-то знаю. Винс мне нравился, но это пройдет. Гольфри я презираю — это тоже пройдет. Моя привязанность к сестре и брату — пройдет. Единственное, что никогда не пройдет — страх и ненависть к Кукловоду. А он всегда добивался любви. Неразумный.

— Сколько можно!

Воскликнул Коул, когда все, словно по команде бросились из класса. Грэм опять дерется. И опять школьникам нетерпится это увидеть. Мне неинтересно. Как и Нику, Натали, Грину. Сидят, будто приклеенные, даже Коул вышел из кабинета.

— Скажи, только честно, ты ведь знаешь, кто Кукловод? — внезапно обернувшись, задала вопрос «в лоб» мне Натали.

— К сожалению, нет. Я не знаю. Есть подозрения. Но, это всего лишь подозрения. А я не люблю необдуманных обвинений — дернулись они все, как по команде, что за люди? Я вовсе не их имела ввиду.

— Тебе совсем не жаль Мину? Почему ты все время молчишь?! Сегодня столько людей погибло! — вскочила с месте девчонка.

— И что? Я открою тебе секрет! Все люди умирают — серьезно произнесла я, но усмешки сдержать не удалось.

— Да она издевается! Грин! Ник! Эта дура просто издевается над нами! — окончательно взбесилась Натали.

— И в мыслях не было — развела я руками — понимаешь, Натали, ты слишком близко к сердцу принимаешь все это. В отличии от твоих друзей. Не так ли, ребята? — окинула я взглядом Ника и Грина.

Подлый прием. Согласна. Я заставляю их относится к происходящему, как к некой увлекательной забаве. Но, если они начнут серьезно бороться за жизнь, как это делали остальные, я вряд ли уйду живой. Пусть лучше окончательно свихнуться именно они, а не я.

— Натали, относись к жизни проще — кивнул Ник мне, но обратился к девушке — какая уже разница? Мы все сдохли в тот момент, когда Кукловод заскочил к нам в гости. Разве нет? К примеру, я. Тогда я думал, что выбрался, остался жив. Но это не так. Я умер. А сейчас просто изображаю жизнь. Как и Уайт, как и ты. Разве, нет?

Он произнес вслух то, что я ношу в себе. И мне стало страшно. И противно. Самой себе я противна. Опять за счет чужих жизней, я надеюсь отомстить и выжить. Я хочу использовать их. И мне придется действовать быстро, пока жалость не переборола желание жить.

Тишина вокруг вынудила поднять глаза. Пока я копалась в себе, Натали и Ник, боролись взглядами и это поединок выиграл Ник. Девушка устало опустилась на стул и посмотрев на Грина, прохныкала:

— Мы умрем, да?

— Я не знаю, Нат. Наш план полетел к чертям собачьим — ударил кулаком по столу Грин — мы думали, да и думали ли вообще? Привлечь внимание, выманить, заинтересовать, встретиться и убить. Какой это, к черту, план?! Она права называя нас дураками — махнул на меня рукой Грин — какой это план? Насмотрелись фильмов, решили, что сможем. Да ничего мы не можем! Овцы и волк. Как думаешь, чья возьмет? Мина думала, что ей удасться, в итоге от нее остался кусок еле дышащей плоти. Данте, уверял, что подобрался близко, сейчас он в тюрьме. Грэм… Про него вообще говорить нечего. Нас остается все меньше и меньше. Пора признать, что мы проиграли. Только сделали хуже.

Злость кипела в парне. Он не знал, что делать. Зато понимал, что бессилен. Страшный коктейль. Почему Грин не осознал этого раньше? И был бы толк от его осознания? На самом деле, это не они выманивали Кукловода, а он стравливал их. И убивал по одиночке.

— Не хочу прерывать эту минуту откровений. Но в класс возвращаются учащиеся. Поэтому помолчите — перебила я Натали собиравшуюся что-то ответить Уайту.

Через пару секунд двери распахнули впуская кучку одноклассников. Урок возобновился. Только Коул был еще злей, чем вначале. Я только хмыкнула себе под нос и старалась не высовываться все оставшееся время.

Последующие занятия прошли, как в тумане… хотелось бы мне сказать. Но, нет. Я с удовольствием отвечала на уроке тригонометрии. На химии был тест, к которому я успела подготовится вчера. История прошла тоже довольно плодотворно. Мы изучали семью Тюдоров. Редкостные интриганы и сумасшедшие. Зато вошли в историю. В общем, учебный день прошел насыщено, как для меня. С одноклассниками я только обменивалась вялыми приветствиями и на переменах отсиживалась в классе. Карманные деньги на обед я забыла дома. Поэтому осталась без обеда. Живот скручивало кое-что похуже. Страх.

После занятий я собиралась сделать весьма неоднозначную вещь. Мне этого не хотелось. Но, я уже привыкла делать то, что мне не хочется. Тем более, что смысла оттягивать не было. Это как смерть — перед ней не надышишься. Что толку оттягивать неизбежное?

Когда прозвенел звонок с последнего урока, я неспешно собрала свои вещи, закинула сумку на плечо и бросив пальто Грина около его шкафчика вышла из школы. Я не гордая, как уже говорила. Просто не вижу смысла портить новую вещь, если сегодня мне будет суждено умереть. Конечно, я не рассчитываю на «теплый» прием, но даже если он окажется теплым, смогу попросить вернуть пальто завтра.

Снег больше не шел. Все застыло. Вокруг нет людей. Нет звуков. Стоит тишина. Давящая, мертва тишина. Проехала машина. Иллюзия исчезла. Это всего лишь мой страх. Именно он давит, вынуждает мертветь мое тело и холодит кровь. Страх и не больше.

Медленно пошла к остановке, оставляя после себя притоптанную вереницу белых следов. Солнце так и не выглянуло. А вечер еще не вступил в права. Как-то серо, тускло. Страшно. Ненавижу себя за это. Даже на возможную смерть я иду не с высоко поднятой головой, а с трясущимися от страха руками и вжав голову в плечи. Хотя, со стороны многие подумают, что это от холода. Но, какая мне разница до остальных. Сама я уверена в причине.

Автобус остановился. Я на негнущихся ногах забралась в его теплое нутро. Выгребла из кармашка сумки центы, посчитала, как раз хватит до билета в один конец. Как символично звучит. Фыркнула, отчего водитель покосился на меня. Сунула ему пригоршню монет и села на свободное место, отвернувшись лицом к окну. Автобус тронулся.

Замерзла я все-таки прилично и когда мы подъехали к нужной остановке, выбираться из теплого салона не было никакого желания. Но, я сделала над собой усилие. Прошла несколько метров, по начавшей темнеть улице.

Надо мной высился «Гранд — Отель». обойдя парковку, краем глаза заметив Пежо, я остановилась у стеклянных дверей. Швейцар окинув меня высокомерным взглядом, все же распахнул дверь. Я вошла. Огляделась. Пустынный хол. Роскошная обстановка. Кругом позолота и дерево, мебель из черного дуба, мраморный пол, люстра над головой из венецианского стекла. Все это вполне во вкусе Людовика. Подошла к стойке регистрации.

— Я могу Вам чем-то помочь? — презрительно сморщив красивый, не раз оперированный носик, поинтересовалась администраторша.

— Можете — не выдержав этой гримасы на ее лице, широко улыбнулась я, девицу перекосило — сообщите владельцу президентского люкса, что пришла Бабетт.

— Так и сообщить? — кое-как справившись с эмоциями и пригладив крашенные светлые волосы, выдавила девица из себя.

— Так и сообщить — кивнула я.

Она сняла трубку телефона, подделка из слоновой кости. В особняке Людовика телефон был из настоящей слоновой кости. Но, он его разбил, когда я заперлась в ванне и не желала открывать дверь. Жаль, телефон мне нравился. Да и дверь о которую он тогда так неосмотрительно долбанул телефон — тоже. Хотя, теперь уже все равно.

— Вас примут. Двадцатый этаж — просветила меня блондинка, с подозрением окидывая взглядом.

Я направилась к лифту. Двадцатый этаж. Высоко он забрался. Людовик любит высоту, но ненавидит падать с нее. А я всегда любила землю, если итак ползаешь, упасть точно не сможешь.

Второй этаж… Пятый… Двенадцатый…. Девятнадцатый. Осторожно, двери открываются. Двадцатый этаж. Я на месте. Сжала бугорок на сумке. Пистолет. Я еще поборюсь за свою жизнь. Двери лифта распахиваются. Добро пожаловать в Ад.

Грин сидит в кресле у камина, повернувшись ко мне. Заметив, что я никак не реагирую на его персону, поднимается. Идет навстречу:

— Когда догадалась?

— Можешь смеяться, но только сегодня. Шерстяные пальто — слабость Людовика. Впрочем он любит шерсть, мех и шелк. Привычки не меняются — пожала я плечами. Грин дернул мою сумку и отшвырнул ее к креслу. Черт.

— А тот мальчик, про которого ты мне заливала в подсобке? — вспомнил Грин.

— Это был ты. Но подумал на Грэма, который никогда бы не стал грязно насиловать девушек. В отличии от тебя.

— Да, я плохой мальчик, люблю беззащитных девочек, особенно таких, как Мина — кивнул Грин с улыбкой — но, что-то мне не вериться, что из-за пальто ты поняла, что это я.

— Окончательно убедилась только увидев тебя. Ты превосходный актер, мальчик — согласилась я

— Вот и я ему об этом не устаю повторять — из спальни появилась Морган.

— О, мисс Морган, какой ожидаемый сюрприз — улыбнулась я, мне ответили такой же зеркальной улыбкой.

— Я скучал…а — бархатистый смех, такой знакомый.

— Не могу ответить взаимностью. Как там Льюис, еще жив? — судьба Грэма не особо волновала меня, но зато Людовик впадает в ярость, стоит мне проявить заинтересованность хоть к кому-то.

— Иди, полюбуйся и учти, это все Грин сделал, меня обвинять не надо — уступая мне дорогу в спальню, предупредила Морган.

Заманивают. Подальше от лифта и мнимой свободы. Что ж, я поиграю по вашим правилам. Неспешно направилась в спальню. Когда-то она была красивой. Сейчас же обои пообдерганы, гобелены валяются на полу, где местами засохла кровь. Постельное белью порвано на лоскуты. Грэм, прикованный цепью к столбикам кровати, повис на оковах. Кровь хлещет из свежих ран. Господи! Я не могу в это поверить. Или точнее сказать, я не могу на это смотреть. Они отрезали ему гениталии. Ублюдки! Он же кровью истечет.

Резко оборачиваюсь и оказываюсь в тисках рук Людовика.

— Как я скучал. Ты не представляешь, Детка. Я так по тебе скучал. Думал, от тоски умру! Ах, а твое тело! Я так давно не касался его. Два дерьмовых года, я жил без твоего тела — линзы он снял, белые до седины волосы водопадом рассыпались по его и моим плечам, скрывая нас от внешнего мира.

Он стиснул меня сильнее, требовательней обнимая. Я ощутила упругую грудь, а раньше ее не было… Или была? Бинты! Ну, конечно, никогда не снимал рубашки, всегда я упиралась в твердую ровную поверхность, без рельефности и сосков. Он прятал грудь. А сейчас в этом образе она пришлась кстати.

— Как такое может быть? — прошептала я, глядя в омуты его глаз.

— Не слышала про гермафродитов? Интерсексуалов? Людей с признаками обоих полов. Таких, как я. У меня есть все, что должно быть у мужчины, но так же есть все, что имеет женщина. Никак не могу понять, как такое возможно. Уже стольких людей исследовал. Но, все пока попадались до никчемности банальные.

— Урод — прошипела я, Людовик засмеялся.

— Ты напоминаешь мне отца, он тоже любит повторять, что я — урод. Но, признай, Луиза тебе нравилась. Всегда.

— Значит… Получается…

— Да — да, Детка, никогда не было никакой Луизы, всегда был только я. Но, пока моя мать не сдохла, она упорно продолжала делать из меня девчонку. А после ее кончины, отец попытался сделать сына. С которым ты и встретилась в том приюте. У, что я вижу, ты собралась плакать? Не стоит, не порть нашу встречу слезами. Или ты это от счастья, что наконец нашла меня? — его руки болезненно сжали мои ребра. Людовик, порвал свитер на мне, задрал кофту обнажая по пояс. Его глаза расширились в предвкушении.

— Она у тебя красавица — раздался позади голос Грина.

— Вот именно, что у меня — выделил последнее слово интонацией Людовик — пошел прочь!

— Отказываешь мне в постели? — словно ребенок захныкал Грин. Омерзительно.

— Ну, что ты, малыш. Иди сюда — он отпустил меня, будто ядовитая змея не успела ужалить, я отскочила к стене, одергивая кофту.

Людовик распахнул объятия, Грин, встрепенулся и тут же прижался к Кукловоду. Я с ужасом поняла, что не смогу достать пистолет. Он остался в сумке. А на все, что я сейчас способна это бежать. Бежать от этого безумия.

— Извини, малыш — Людовик оттолкнул присосавшегося к нему Грина и схватил меня за локоть — куда собралась? Теперь ты никуда от меня не денешься.

Одного удара хватило, чтобы я кулем стала оседать на пол, теряя сознание. Вот и все. Последняя мысль, проскочившая в мозгу прежде чем я отключилась.

В себя приходить было погано. Голова наполнялась шумом. Чьими-то стонами. Открыла глаза. Сижу на стуле, не связанная. Напротив вгоняющая в дурноту картина. На огромной кровати, голый Людовик оседлал Грина и душит во время их извращенного соития. Комната другая. Видимо, вторая спальня. Здесь все цело. Я понимая, что это не стоны удовольствия. Это предсмертные судороги Грина. Он переводит взгляд глаз с лопающимися сосудами с Людовика на меня. И через мгновение они стекленеют. раздается хруст. Мало того, что Людовик задушил его, так он еще и шею сломал гаденышу.

— Понравилось наблюдать, Детка? — медленно вставая с постели и вытирая пот со лба, обращает внимание на меня Кукловод.

— Зачем? — выговорила я пересохшими губами.

— Зачем я его убил? Ну как ты не поймешь, Бабетт — он подошел ко мне, вздернул и прижал к мокрому от пота и пахнущему сексом и смертью телу — я ненавижу делиться своим телом особенно с такой падалью, как этот вот — повернул меня к трупу Людовик, не разрывая объятий встал позади, сминая руками мой живот и грудь.

— Но он же был нормальным, почему он… захотел тебя? — выплюнула я фразу, словно давилась ей.

— Глупышка, тебе все надо знать. Вот, дотронься…

Убирая руку с живота, Людовик направил ей мою ладонь за спину, вниз, слегка раздвинул ноги. Когда я коснулась «этого», будто в переполненный стакан добавили последнюю каплю. Я вывернулась и укусила Людовика в ключицу. Он ослабил хватку, мне удалось вырваться, причиняя груди и руке невероятную боль. Я бросилась вон из комнаты. Оказавшись в гостиной, где у камина по-прежнему валялась моя сумка. Схватив ее, перевернула, на пол посыпались вещи, среди которых не было пистолета.

— Не это ищешь, непослушная девчонка? — в дверях стоял обнаженный Людовик, держа в правой руке мой кольт.

В отчаяние, только оно могло объяснить мои неуклюжие попытки спастись, я подбежала к лифту. Оглянулась, Людовик все так же стоял в дверях спальни.

— Беги, Детка, беги. Все равно мне сегодня предстоит капитальная уборка и на веселье с тобой пока нет времени…

Дверцы лифта закрылись в тот момент, когда Кукловод послал мне воздушный поцелуй.

День шестнадцатый

Всегда есть немного правды за каждым «Я шучу», немного знаний за каждым «Я не знаю», немного эмоций за каждым «Мне без разницы» и немного боли за каждым «Всё хорошо».

Есть время разбрасывать камни, но приходит время их собирать. Наступило это время. Правда, я не камни брала, а раскинула сеть, в которую угодила желанная мне рыба. Не буду говорить загадками, лучше начну действовать.

Дэрэк спал, когда я выскользнула из дома. Вчера вечером мне удалось уйти от вопросов, только благодаря тому, что коп закрылся у себя и на мой приход внимание не обратил. Он до сих пор не оправился от ранений и все еще был вялым, что мне на руку.

Вообще планирование — это мое хобби. Их всего два. Первое — наблюдение, а второе — планирование. Правда, есть один недостаток, я люблю все фиксировать. К примеру, я зачем-то написала в своей тетради, что у Дэрэка в шкафу есть три комплекта прослушивающий устройств. Обзавелась бутафорией. И делала я эти вещи, еще не осознавая, какой план созрел в моем воспаленном мозгу. А когда поняла, тихо порадовалась. Так же, я записала, что Грин пропадал где-то на пару с Грэмом, в день исчезновения девушек. Тщательно, в первый день записала все номера машин на школьной парковке. И угадайте какие машины исколесили весь Штат в день похищений девушек?

Как я уже говорила, Людовик имеет некоторые недостатки, эти недостатки раньше прикрывал его отец, после — я. Грин слишком не предусмотрителен для такого, Грэм невероятно прост. Они плохо служили Людовику. Они в прямом смысле этого слова — подставили Кукловода. И только благодаря им, я до сих пор в живых.

Хотя, нет. Грин старался убить меня. Уничтожить соперницу. Ведь именно он, как президент школьного совета, распоряжался размещением объявлений на школьной доске. И именно он расставлял бомбы созданные Миной, которую он же и похитил. В отличии от Грэма, почти убившего Дэрэка. Наверняка, Дэвид тогда нашел меня спящей в комнате, но не тронул, поскольку приказала «фас» не было. Грину, приказы становились по барабану, когда дело касалось меня. В той чертовой подсобке мне повезло, что он был с медсестрой. Иначе вместо просто крепких объятий, он бы придушил меня.

О чем это я? Ах, да, планирование. Так вот. План пришел сам собой на ум. Кошка любит играться с мышкой. Она то приближает момент смерти, то оттягивает его. В этом примере, мышка — не я. В прошлый раз, я поторопилась, действовала без плана, по инерции. Итог — Кукловод жив. В этот раз я решила не лениться и подготовиться. Для начала. как не прискорбно это признавать. Я согласна с Людовиком. Жизнь с чистого листа начинать по среди грязи нельзя. Рано или поздно эта грязь прилипнет. А я крайне чистоплотный человек. Но, Монти мне было жаль. Да, это проза, отвлеклась. Впрочем, он сыграл немаловажную роль во всем происходящем. Умело подталкивая Людовика на новую игру со мной, спустя почти год Монти сумел-таки добиться этого. Вода камень точит. Следующий шаг сделал, сам того не подозревая, мой горячо любимый, биологический отец. Он решил повысить свой статус и вспомнил о непутевом сынке. Потребовал обелить имя Рейганов. Людовик пришел к выводу, что единственный способ — умыть это имя в крови своих несостоявшихся жертв. Таким образом, мне не пришлось делать лишних телодвижений и искать оставшихся в живых. Я только ненавязчиво напомнила «Браво» о своем существовании, заставив поверить их, что я смогу помочь департаменту в поимке Кукловода. Гольфри идея понравилась. Если удасться он станет героем и избавиться от преследования в лице Людовика. А если не удасться, то всегда можно сказать, что он помог семье Рейганов избавиться от лишней помехи. Весьма недурственно.

Что было дальше? Дальше я оказалась перед решением непростой задачи. Мне предстояло заставить себя поверить в каждую свою мысль, в каждую гримасу и в каждое слово вылетевшее изо рта. Я даже поверила в своих чувства, которые, как и все прочее были ложью. Это было необходимо, но смешно. Особенно в моменты, когда я точно знала, что творящееся вокруг — моих рук дело.

Все, что сейчас происходит со мной — это не череда случайных событий. Вовсе нет. Я не люблю хаотичность ни в чем. Даже мистер Коул — это кусочек головоломки. Ведь именно он довел мисс Флор бывшую учительницу биологии до инфаркта. Бедняжка, увидела его совокупление в ученицей. Просмотр, естественно, устроила я. А то, что я взяла немного деньжат с учителя, лишь укрепило его веру в то, что увлекательное шоу точно не моих рук дело. Кто же рубит сук на котором сидит?

В то время я понятия не имела, как заставить Кукловода прочней влиться в текущие дела. Он должен был стать не просто сторонним наблюдателем а полноценным участником. И Грин мне помог, споро найдя замену «приболевшей» учительнице, как я уже говорила, президента школьного совета послушали.

Ах, да. Кукловод. Людовик. Луиза. Глория Морган… Господи, насколько надо быть уверенным в себе, чтобы думать, что я не догадалась? У меня же был самый лучший учитель, по части разгадывания тайн. Конечно, так сразу я не могла сказать точно ли это он? Но, особой тайной для меня его гендерное отклонение не явилось. Хотя, я рассчитывала на смену пола, а не на то, что он таким родился. Но это маленький недочет. Все остальное было до банальности предсказуемо.

Многие подумают, что сотворенное мной — лишь нелогичные метания. Мтания — да. нелогичные — нет. Я люблю создавать цельную картину, если уж взялась писать на полотне жизни. Мне нравится учитывать мелочи, которые не позволяют понять до конца, в чем же цель. И даже сейчас еще никто не знает моей цели, разве что разум? Мой разум. В этой игре нет ни одного актера без роли. Все задействованы.

К примеру, Данте. Его роль — минимальна, но важна. Занимать всех, когда я не в состоянии держать «лицо». Тот переполох, что он устроил в участке, когда разыскивал меня. Пока его усмиряли, я сверяла номера машин по базе. Или в ситуации с Людовиком, он был плохим актером пародировавшим меня саму, делая вид, что ведет свою игру, он путал и смешил Людовика, в то время, как я методично сплетала их судьбы в один клубок. К сожалению, он стал что-то понимать и пришлось убрать его с игровой площадки. Даже сделала анонимный звонок любовнику матери Данте и сообщила, что женщина нашла другого «милого».

Мину мне жаль, конечно, ее следовало убить, но не мучить. Это было жестоко. Но, кто же знал, что она такая принципиальная? Создала бы бомбы сразу и не мучилась, но нет, она сопротивлялась. Хотя, Грин сделал одну добрую вещь перед тем, как сдох. Он перерезал вены девочке в больнице. И я знаю, что она поблагодарила его. Знаю это, потому, что была там. Пришла через пару дней после смерти Винса. Как раз во время визита Дэрэка, повезло, что он меня не заметил. Как и Грина, который облегчил мне задачу — опередив. Все решили, что это самоубийство.

Вообще, игра давалась мне легко, даже не думала, что бывает настолько легко разыгрывать людей и себя. Делать вид, что не знаешь вещей, который сама создала, не понимаешь ситуаций, что подстроила. Очень легко, если отключить часть себя, которая сопротивляется происходящему. Но, я довольно часто забывала кое-какие нюансы, с той же Миной вышел прокол. Я не спрашивала про нее у Дэрэка и единственное оправдание, которое смог мне придумать коп, это то, что я еще не отошла от смерти Винса.

Адам Винс, моя личная головная боль. Его я не предусмотрела. Он мне чуть все не поломал. В отличии от Дэрэка, такого простого и понятного Дэрэка, Винс был не так прост. И все, что мне удалось придумать за короткое время — это отвлечь его. Занять не своими мозгами, а своим телом. И соблазненние удалось, тем более, он не особо сопротивлялся, а был только «за». Педофил, чертов. Людовик еще жалуется, что пришлось пользоваться телом, при этом явно получая удовольствие. А мне что тогда сказать? Я еще и любовь разыгрывать должна была. Хорошо, что Людовик повелся на это и вечером у дома уже крутился Грин, а пока я кормила Винса, он подложил взрывчатку.

Еще мне несказанно повезло с этим взрывом Управления. Не придется больше задумываться о Каллахене и всех, кто знал обо мне в центрально — разведывательном. И то, что Каллахен не успел сообщить обо мне в программу «Защиты свидетелей», как знак Божий. Единственный, на данный момент, кто что-то знает — это Гольфри, но от него в любом случае избавятся и без моего вмешательства. А если нет, то у него полно скелетов в шкафу и когда они не без моей помощи всплывут наружу, я буду последней о ком вспомнит Гольфри.

Такие мысли занимали меня, пока я ехала в автобусе и пробиралась через парковку в отель, попутно слушая происходящее в номере. По чести сказать. ничего заслуживающего внимания, кроме разговора с Гольфри:

«— Эта гадина, сильно меня ударила. Да? Это правда? В этом нет необходимости. Свободен… пока что.»

В наушнике раздался звук шуршания и хлопнувшей двери. Ушел в душ. Самое время проверить, как работает карта — ключ от лифта и насколько ослабла бдительность Людовика за то время, что мы были не вместе.

Вчерашний спектакль прошел на «ура». Признаться, я сама удивилась, когда он убил Грина. Конечно, это была несбыточная мечта, как я думала. Оказалось, вполне осуществимая. Первостепенной задачей стояло избавление от близкого окружения моего маньяка. Он вполне удачно справился с этой задачей. Безусловно, я рисковала, в любой момент все могло пойти не так, как я рассчитывала. Ведь Людовик не безвольная игрушка, но и не загадка, для меня. Когда я сама пришла вчера к нему, Кукловод решил, что игра подходит к концу и можно уничтожить тех, кто был ему нужен только для моей поимки. Которая, по его мнение, вчера весьма успешно была осуществлена. Как неосмотрительно. Убрал сразу двоих и остался один.

А моя паника? Я так удачно разыграла ее, что Кукловод даже отпустил меня. Зря. Прослушку не заметил, ни в гостиной, ни в спальни. Надеюсь, в своей сумке он ее тоже не найдет. Главное, удалось раздобыть ключ для персонала от люкса, пока эта крашенная блондинка, вчера заливалась по телефону, якобы желая узнать стоит ли пускать меня к Людовику. Ничего не стоило перегнувшись через стойку, стянуть нужную карточку.

Итак, я внутри, вчера удалось более — менее понять расположение комнат. И у меня есть минут пятнадцать на изучение местности тщательней. Улики и доказательства его виновности, мне не к чему. Я собираюсь убить гада, а не садить его за решетку.

Последний имеющийся у меня пистолет, пришлось пожертвовать Людовику. Поэтому действовать решила по-старинке. Помню он предпочитал вино, столовое, красное. Но, что б наверняка, придется пройтись по всем бутылям, что есть в «баре».

Шприц я без проблем извлекла из порядком потрепанной сумки, бывшая ведь так и осталась где-то здесь. А эту я нашла в кладовке утром. Проверила раствор и начала прокалывать пробки. Одну за другой, чутко прислушиваясь к льющейся в ванной воде. Когда он вышел из ванной, я уже неспешно шла в школу.

Осталось двое, не считая Дэрэка. Натали и Ник. И я уже знаю, о ком стоит позаботится в первую очередь. А главное, я знаю, как.

У школьных ворот, как по волшебству, стоял Ник. Хотя, какое волшебство? Я сама ему позвонила, пока добиралась до школы. Он сильный, один из сильнейших игроков в этом театре абсурда. И я не придумала ему достойного ухода со сцены. Пока не придумала.

Ник в своей куртке напоминал мне ребенка, да и эта шапка, такой забавный. Если бы не взгляд, абсолютно мертвые глаза, при яркой улыбке на лице. Смотрит на меня с прищуром, таким непривычным, при его обычно широко распахнутых безжизненных глазах. Они у него всегда широко распахнуты, будто предназначены для наблюдения за людьми и в то же время создают впечатление, что он невинный мальчик, неспособный на грязные поступки, которыми пропитано все его существование. Да, вот такой резонанс.

— Привет, Крис — махнул мне рукой Ник и подошел ближе.

— Привет — кивнула я, все еще задумчиво изучающая его образ.

— Хотел сказать по телефону, но ты так быстро отключилась, что я решил подождать тебя здесь — интересно, что-то идет не так.

— Что случилось?

— Вчера я накосячил, ну ты понимаешь в своей семье — кажется, да, я начинаю понимать — представляешь, они отказались от патронажа, поэтому сегодня за мной приезжает социальный работник. Мне придется уехать. Такая жалость! — в его глазах впервые проблеск эмоции и это точно не сожаление. Это радость, нет, скорее злорадство.

— Не может быть! И что же ты сделал? — включаюсь я в его игру одного актера.

— Забыл потушить сигарету в сарае за домом, он вспыхнул в считанные минуты, все решили, что я сделал это специально — опустил голову Ник.

— Это тебя не спасет, ты же понимаешь, да? — усмешка растянула мои губы, он на самом деле понял, может и не все, но основную мысль уловил.

— Понимаю, поэтому и пришел сюда. Хочу, чтобы ты поняла, я не Грин, Данте или Дэвид, я даже не тот коп, которого поджарили на днях. Попробуй сцепиться со мной и никто не даст гарантий, что ты такая малышка сможешь меня одолеть. Поэтому просто рискни и отпусти меня — прямолинейно, но зато четко и правдиво.

— Рискнуть, говоришь? — сделала я пару шажков к парню.

— Именно. Рискни. Тем более, ты сама говоришь, что меня не спасет бегство, если ты того захочешь. Так что, давай я просто уйду? — теплые пальцы коснулись моей щеки, провели по скуле и заправили прядь выбившихся из пучка волос за ухо.

— Я сейчас закрою глаза и представлю, что тебя никогда не существовало, а когда я их открою, то тебя действительно больше никогда не будет существовать в моем мире — опуская веки прошептала я, чувствуя, как совершаю очередную ошибку.

— Спасибо, Бабетт…

Через минуту у школьных ворот я стояла одна, а с неба на землю стали падать первые за этот день снежинки.

В голову пришла весьма странная песенка, пока я пялилась в небо и что мне мешает? Я спою, только шепотом:

When you came in the air went out.

And every shadow filled up with doubt.

I don't know who you think you are,

But before the night is through,

I wanna do bad things with you.

I'm the kind to sit up in his room.

Heart sick an' eyes filled up with blue.

I don't know what you've done to me,

But I know this much is true:

I wanna do bad things with you.

— Не замечала за тобой тяги к музыке, Детка — испортила мне песню своим появлением Натали.

— Потому, что ее — нет. Я не люблю музыку. Мне просто нравятся слова этой песни — пожала я плечами.

— Действительно? Хочешь, чтобы и с тобой делали плохие вещи? — усмехнулась девочка, до моей улыбки ей, конечно, далеко, но впечатление производит.

— Натали, что ты хочешь? — повернулась я к ней.

Она сегодня была в черном, как прозаично. Впрочем, ей идет этот цвет, оттеняет зелень глаз. Пальто кашемировое сидит, как влитое на неплохой фигурке. Волосы распустила, макияж сделала более агрессивным. Всем своим видом провоцирует. Так и призывает подойти и обжечься об нее. Миленько.

— Телефоны ребят не отвечают, в школе никто из них не появлялся. Не хочешь мне ничего сказать? — сделала пару шагов ко мне девчонка и оказалась почти вплотную, мне даже пришлось голову задрать, чтобы не отводить от нее взгляда, все же быть невысокой еще то удовольствие.

— Честно? Нет — саркастически усмехнулась я — и кого из ребят ты конкретно ищешь?

— Ты знаешь кого — процедила сквозь зубы Натали, если учесть, что выдержка не ее сильная сторона — девочка определенно растет на глазах.

— Грин сказал, что в десять вечера будет на мосту западнее улицы Льюис. Знаешь, где это?

— Конечно — фыркнула Натали — но, с чего бы он тебе это говорил? — сузила она жирно подведенные глаза.

— Наверное, с того, что назначил мне там встречу. Хотел поболтать — пожала я плечами.

— Только посмей туда явиться! — напоследок пригрозила мне Натали и чуть до смеха не довела своей недалекостью.

Влюбленная женщина — это глупый страус. С симптомами бешеной тигрицы. Все, что ее волнует — объект страсти, остальное отходит на второй план. Даже собственная безопасность. Как это нелепо. Знала бы глупышка — Натали, что Грин променял ее на сумасшедшего Кукловода… Хотя, ничего бы ей такое знание не дало. Она все равно продолжала бы любить своего Грина и ждать, как Ассоль алые паруса.

Я потерла переносицу и решила, что никогда и ни за что не стану любить кого до такой степени, чтобы забывать о себе. Такая любовь самоубийственна и разрушительна. Она ни к чему не приводит. Единственный человек за которого можно убить и ради которого стоит быть готовым пойти на все — это ты сам. И никак иначе.

Кивнув своим же доводам я вошла в школу. Тепло сразу же прилипло к коже, как вязкий сироп и заставило задрожать. Оно неприятно покалывало кожу и щипало обветренные щеки. Потирая покрасневшие от мороза руки я подошла к своему шкафчику и достав нужные учебники направилась в класс.

Впервые за эти долгие недели я оказалась в таком положение, о котором мечтала на глазах у всех с самого начала. Вокруг не было никого. Все места рядом пустовали. Словно напоминая, что игра подходит к концу и скоро, то место на котором сижу я сама тоже опустеет, так или иначе.

По коже пробежало стадо мурашек, когда в кабинет вошел или скорее вошла Людовик. Все же женщиной ему идет быть больше. красивый кровавого оттенка костюм с умопомрачительным вырезом не только на груди, но и на бедре, приковывает внимание всех парней в классе. Волосы распустил и они спускаются как раз до аппетитного зада. Красавец, хоть сейчас в гроб клади!

Но вся красота исчезает стоит пристальней на него посмотреть. Холодные глаза не дают забыть, кто перед тобой и что он может сделать с тобой. Моим одноклассникам повезло, они не знают, что находятся в одном классе с серийным убийцей и не одним убийцей. Я могу похвастаться достаточным количеством жертв, чтобы называться серийным маньяком.

Людовик осмотрел присутствующих, улыбнулся напомаженными губами в тон костюму и произнес совершенно женским голосом, не только в интонации:

— Сегодня я решила провести опрос в устной форме. Буду вызывать вас к доске и задавать пару вопросов. Начнем.

Он вальяжно расселся в кресле и согласно списку начал опрос. Ребята по очереди подходили к доске и отвечали на каверзные вопросы учительницы, которая иронично смотрела на них из под светлой челки. Время от времени глаза Людовика находили меня в общей картине учащихся и тогда я чувствовала, как он мысленно хлестает меня ласкающим для остальных взглядом. Неприятное ощущение, но вполне терпимое. Особенно от осознания, что яд он успел опробовать. Это заметно по темным кругам под глазами, бледной с испариной над верхней губой коже и едва подрагивающим пальцам. Конечно, он мог вчера перепить и сегодня страдает от простого похмелья, но судя по тому, как он был вчера занят, пыхтел над трупами аж до шести утра, напиться у Людовика времени просто не было. А вот выпить перед приходом в школу он мог и пил он уже отравленное вино или что покрепче.

— Крис, ты ждешь особо приглашение? — вырвал меня из грез голос Людовика.

Значит, моя очередь отвечать. Я встала и слегка сутулясь, не выходя из роли запуганной Бабетт, которую так привык видеть Людовик направилась к нему. Людовик наблюдал за моим приближением с улыбкой, ему нравился мой страх. А мне нравилась мысль о его скорой смерти. Какие мы все-таки в сущности разные. И такие похожие.

— Для тебя у меня особое задание. Начерти на доске схему превращения гусеницы в бабочку — произнес он с мягкой интонацией, словно предвкушая новую извращенную пакость своего предсказуемого умишке.

Я кивнула и обойдя учительский стол, за которым он продолжал сидеть взяла в руку мел, приблизившись к доске начала чертить. Я знала, что он что-то задумал, но все же он опять меня поразил.

Стоило мне повернуться спиной к классу и к Людовику, как я почувствовала руки у себя на бедрах. Людовик тоже развернулся прямо со стулом ко всем спиной и закрыл меня от глаз окружающих по пояс. Подавшись вперед он задрал мою кофту и его губы прижались к моей пояснице. Руки задрали юбку, сдвинули трусики, пальцы с острыми ногтями проникли в меня. Он решил поиграть? Что ж, пусть. Я позволю ему это напоследок.

Мел у меня в руке не дрогнул, я продолжила писать. Поняв, что задумка не удалась, Людовик, встал со стула и приблизившись ко мне вплотную, произнес громко, слегка дрогнувшим голосом:

— Схема неполная, я помогу тебе ее дополнить.

Его рука легла на мою ладонь и стала вычерчивать четкие линии. В то время, как другой рукой Кукловод приподнял свою юбку. Я дернулась, мел противно скрипнул и слегка раскрошился, но никакого эффекта это не дало. Он собирался отыметь меня на глазах у всего класса. А мое самообладание трещало по швам.

— Я хочу тебя, но не так и не здесь. Сегодня. После десяти. Буду ждать на мосту Люиса — резко одергивая его юбку, попутно стараясь ласково дотронуться до его эрегированной плоти, прошептала я куда-то в волосы Людовику, откинув голову.

Он ничего не произнес, только прижал мои пальцы к влажному пятну на юбке. Людовик кончил от одной мысли, что я хочу его и сама приду к нему. Чокнутый ублюдок.

— Достаточно, Крис, хорошая работа. Можешь идти на свое место — отстраняясь, совершено спокойным голосом произнес Людовик.

Яд работает, у него уже начала опускаться температура тела, скоро все его тело покроет озноб и вместе с тем жар. Так действует эта отрава. А вкупе с его ночным походом… Думаю, мучится он будет, к сожалению, недолго, но зато умрет — наверняка. А то, что Людовик придет на встречу я и не сомневаюсь, после устроенного мной представления…

Теперь он точно придет и можно расслабиться, особо готовиться к этой встречи он не будет, абсолютно уверенный, что на мосту его не ждет ловушка. Ведь, по его мнению, в такой «ужасной» ситуации, что была у доски, я не думая назвала первое — попавшееся на ум место и время. На самом деле, я ничего не готовлю, разве что финальную сцену? Но кто может винить меня за это?

Когда прозвенел звонок с урока, я не удержавшись растянула губы в довольной улыбке, надеясь, что никто не заметит моей тихой радости. Осталось потерпеть еще чуть-чуть.

День шестнадцатый

Вечер

К чему ваша красота, когда в душе вы твари?

Ничто так не привлекает внимание собеседника, как пара ножевых ранений.

Свою мать я почти не помню. Не могу сказать, что жалею об этом. Нет, наоборот. Я рада. Многие люди живут в иллюзиях, что родители — это их все. Для меня всем всегда была я сама. И поэтому, мне ничто не мешало совершать разные поступки в угоду себе — любимой. Лишние привязанности — лишние проблемы. Те, кто думает иначе, просто живут в иллюзиях и не хотят избавится от ненужных заблуждений.

— Ты куда? — пока я завязывала шнурки на кроссовках, из гостиной вышел Дэрэк.

— Прогуляюсь. Я тебе позвоню, если что — закидывая сумку на плечо, ответила я.

— Позвонишь? У тебя же нет…

Договорить он не успел, я достала из кармана старый мобильник, купила сегодня, когда возвращалась домой у какого-то наркомана, которому срочно понадобилась наличка. Дэрэку я подробности сообщать не стала, не столько потому, что собиралась скрыть от него что-то, сколько потому, что ему было все равно. Мужчина все еще испытывал боль от ранений и не особо задумывался от моих приобретениях, впрочем, как и обо мне.

— Ладно, иди, но не долго — бросил он мне вдогонку, когда я уже закрывала дверь.

Последний раз взглянув на дом, что стал для меня почти родным за это время, я направилась к остановке. Больше я сюда не вернусь. Мне просто это будет без надобности, если все пойдет по плану. А если — нет, тогда я не смогу вернуться сюда независимо от желания. Какая ирония. Во всем этом есть доля иронии, но основная партия отдана трагедии, которую большинство не заметили, а те, кто все же разглядел забудут, так скоро, как только смогут. Люди вообще стараются побыстрей стереть из памяти все шокирующие их события. Думаю, поэтому Людовик с такой легкостью мог убивать. Про него быстро забывали. Старались забыть.

Автобус неспешно приближался к пункту назначения. А я ничего кроме напряжения не ощущала. Совсем ничего. И мне не было жаль. Разве что, немного обидно. я так ждала этого часа, так ждала… Что не поняла, когда мысленно привыкла к нему. Обдумала и приняла все, как есть. Как должно. И сейчас уже ничего не чувствую.

Гудок. Мы остановились. Я вышла и огляделась. Мост Льюиса. Красивое место, особенно, на рассвете. Но сейчас, ночью, жутковато. Фонари не везде горят. Пришлось сильно попотеть, чтобы вывести их из строя, как и камеры. Вообще мир становится только хуже с появлением новых технологий. Раньше, нет свидетелей — нет дела. А теперь? Всюду эти пластмассовые устройства слежения, не дающие никакого уединения. Кошмар.

Людовик успел сменить костюм на джинсы и куртку белого цвета и даже при столь скудном освещение выделялся молочным пятном на фоне черной дороги. Натали, стоящая напротив него, осталась в своем пальто и только по слабому очертанию фигуры, я смогла ее разглядеть. Незаметно для этих двоих подошла ближе. Мне удалось это только потому, что Людовик стоял ко мне спиной, а Натали была слишком занята своим собеседником и ни на что не обращала внимание.

…-Убил его. И что? Будешь хныкать и просить оставит тебя в живых, как это было в нашу первую встречу? Или может, ты решила побороться со мной? — доносится до меня насмешливый голос Кукловода.

— Зачем? Что мы все тебе сделали? — кричит Натали, но не спешит приближаться, тормоза у нее еще не окончательно отказали.

— Вы? Мне? Не смеши. Как кучка насекомых может навредить слону? Никак. Просто я решил, что самое время избавиться от надоедливых мух. Какой мне прок оставлять вас в живых? Пользы никакой, а вот риск большой. Поэтому я решил…

Людовик покачнулся. Тряхнул головой, но от этого его только сильнее зашатало. Что ж, никто не бессмертен. Особенно с ядом в крови.

— Ничего ты не решил, дорогой или скорее дорогая? — подала я голос, отчего Людовик резко обернулся и еле устоял на ногах. Натали перевела свой полный ненависти взгляд на меня.

— Ты пришла? — а сколько изумления в глазах.

— Естественно. Не могла же я пропустить все веселье. Хотя, не думала, что ты с ней трепаться начнешь. Думала, к моему появлению, мы останемся наедине. Но в сущности присутствие этой дуры ничего не меняет. С тобой все в порядке? Ты побледнел…а — ласково улыбнулась я.

— Это яд, да? — начал понимать Людовик.

— Он самый. Я, конечно, не Мария Медичи, но отравить тебя, на мой взгляд, довольно оригинальный способ. Да и оружие будет слишком грубо с моей стороны, не считаешь? — приподняла я бровь, сомневаюсь, что он различил в темноте мой жест.

— Ты все продумала, да? И эта охота была вовсе не на тебя, это ты вела охоту на меня? — не в силах стоять ровно, Людовик оперся о перила моста.

— Ты всегда был самовлюбленным — фыркнула я — конечно, устранение страшного Кукловода входило в мои планы, но это не единственная причина. Я хотела стереть всех вас включая почивших Мину, Дэвида, Грина, Монти и даже Адама Винса. Но, ты же знаешь, марать руки я не люблю. Поэтому ты весьма мне помог. Весьма — задумчиво протянула я.

— Что это за яд? — продолжая улыбаться, словно речь идет не о его жизни, спросил Людовик.

— Ну уж нет. Название я тебе не скажу! Не хочу чтобы ты раньше времени нашел противоядие — покачала я головой.

— Тварь! Зачем? Зачем все это тебе?! — о, Натали впала в истерику.

— Что непонятного? Я хочу начать жизнь с чистого листа. А вы, как грязь на нем, отравляете мое существование своим присутствием. Я не могу допустить, чтобы вы существовали, чтобы хоть что-то существовало, напоминая мне о прошлом. Вот и все. Разве это не повод?

Да уж, перестаралась с речью. Не заметила, как Натали выхватила пистолет. Она выстрелила. Никогда бы не подумала, что эта идиотка способна выстрелить в меня… и попасть.

От внезапно врезавшейся в меня пули, ноги не устояли и я рухнула на асфальт. Правое плечо обожгло болью. Я услышала сдавленные ругательства. Приподняла голову. Натали боролась с Людовиком. Ей не хватало сил, как и ему. Но, пистолет Людовику удалось выхватить из рук Натали, всего на секунду, она укусила его за ладонь и «пушка» полетела прямиком с моста. Людовик достал из кармана куртки нож. Напрасно. Натали вывернулась из его захвата и ударила Кукловода в живот. Людовик согнулся, Натали врезала ему совсем не по-девчачьи в челюсть. Нож выпал из рук Людовика и им тут же завладела эта психованная. Пнув мыском сапога, для верности, Людовика пару раз в грудь и живот, Натали направилась ко мне.

Я попыталась встать. Она кинулась, маневр был обманным. Поставив подножку, я повалила девицу на мостовую. Натали взвыла и ударила меня в раненное плечо. Теперь уже взвыла я. Мы катали по асфальту и каждая из нас пыталась исполосовать ножом другую. Натали везло. Я уже получила порядка десяти порезов, но в отличии от нее, у меня был превосходный учитель, который смог заставить преодолеть мое тело порог любой боли. Эрик. Главное, выбить из ее рук нож. И тогда я смогу достать собственный…

Этот удар я почти не почувствовала, пока по запрокинутому лицу не потекла соленая кровь. Натали попала в артерию на шеи. Больше не имеет смысла выжидать. Мокрыми и липкими от собственной крови пальцами я нащупала перочинный ножик. Ломая ногти до крови освободила его из кармана и обхватив брыкающуюся в моих руках Натали за шею, одним четким ударом вонзила ей нож чуть ниже затылка в основание шеи, повернула его и почувствовала, как тело девки дернувшись расслабилось на мне.

Последние силы ушли на то, чтобы спихнуть труп с себя. Я раскинув руки лежала на мокром от снега и крови асфальте и смотрела в ночное небо. И шеи толчками выходила воняющая ржавчиной жизнь. Моя жизнь. А все о чем я могла думать — это о том, что на небе нет ни одной звезды. И даже умирать мне приходиться в кромешной темноте. В той самой темноте, где я родилась, в той темноте, где я жила и в этой темноте мне предстоит умереть. Жизнь — прекрасна. И плевать, что это неправда.

— Гадина! Даже не думай! — прошипел осточертевший голос у меня над ухом.

Шею сдавило, он что решил не дожидаться пока я умру от потери крови и решил задушить меня? Внутри что-то булькнуло. Неужели смех? Меня пробирает смех, когда я умираю? Ну и кто из нас теперь чокнутый?

— Кто бы ты не был, тащи свой зад на мост Льюиса! Кто? Горячо всеми любимый Кукловод! Пошел ты, убожество! Если она сдохнет ты будешь следующим на очереди к ней на свидание в Аду, понял?!

Кажется Людовик сошел с ума, уже разговаривает сам с собой. Или это у меня галлюцинации? Не удивлюсь, если так. И опять из меня с бульканьем выходит смех и выливается кровь. Странно, но мне не больно. Так, неприятно. Потому, что холодно. Но не больно.

— Эй, урод…

— Заткнись, сука! Не смей говорить! — вопит Людовик, значит, не галлюцинация.

— Это яд огненной змеи, аспида — слова даются легко, но тихо, отчего я понимаю, что осталось совсем чуть-чуть.

Почему я ему это сказала? Думаете, не понимаю? На самом деле, понимаю. Я сказала потому, что ему уже не поможет противоядие. Слишком много времени прошло. Точно не поможет.

— Да знаю я! Уже выпил от твоей отравы антидот…

— Бессмертен — хихикнула я, все-таки эту игру я не смогла выиграть. Он всегда был на шаг впереди. Всегда.

— Заткнись, наконец!

Горло он сдавил мне сильнее. Я не пойму, он душит меня так изощренно или что? Неужели рану пережимает? Быть такого не может!

— Не хочу. Чего ты ждешь? Убей меня? Или просто уходи, сама умру…

— Заткнись! Замолчи!

Заело его что ли? Мне кажется или это вой сирен? И если это сирены, то почему Людовик все еще здесь? Чего он добивается? Хочется спросить, но мысли начинают путаться. А когда я вижу над собой знакомую фигуру копа, сил что-то спрашивать просто не остается.

— Что с ты с ней сделал? — орет Дэрэк рядом.

— Не даю сдохнуть! Отойди, медикам мешаешь! Не беспокойся, бежать не собираюсь! Пусть только кто-нибудь передавит ей артерию и сможешь меня арестовывать.

— Тебя арестовывают? — ушам своим не верю.

— Да заткнешься ты наконец?! — чуть ли не рычит Людовик.

И я заткнулась, но не потому, что Людовик так убедительно просил, а потому, что перестала дышать.

День… Да, какая разница?

Эпилог

Жизнь прекрасна. Не моя конечно, но все же.

С чего бы начать? Ладно, начну с того, что я не умерла. Как не странно об этом думать. Но, когда я очнулась в больнице. В первую минуту подумала, что Ад не так уж и плох. Потом задумалась, что врут и в Аду гораздо лучше, чем на грешной земле. Особенно когда к тебе наведываются копы чуть ли не каждый день и сверяют показания Кукловода с моими…

А вот и вторая новость. Людовик за решеткой и признается уже не первый день в своих преступных деяниях. Правда, память его периодически подводит и для уточнения многих спорных вопросов он отправляет ко мне копов. Те в свою очередь надоедают мне и я тихо сатанею.

Так ситуация выглядит с юмористической точки зрения. С реальной все гораздо хуже. Начну с того, что я до сих пор, а это около недели, теряюсь в догадках, зачем Людовику понадобилось звонить Дэрэку, зажимать мою рану до приезда полиции и сдаваться в руки правосудию? Он мог спокойно уйти. Даже убивать меня не пришлось бы. Как сказал мне врач, очень повезло, что до приезда парамедиков кто-то (Людовик) зажимал рану. Иначе приехали бы они уже к готовому трупу. Что почти и случилось. Но, меня откачали.

И вот, уже неделю я валяюсь на больничной койки. Убийство Натали, вот еще одна странность, на себя взял все тот же Людовик. Приезжал его папаша, на днях Людовика отправят на родину и там будут судить. Не представляю, как Рейгану удасться скостить срок любимому сыночку — дочурке. Да меня это и не волнует. Раз не сдох, значит, я опять провалилась.

Дэрэка застрелили. Через день. Пока я еще валялась в отключке в реанимационной, неизвестные напали на него, когда коп шел в больницу ко мне и изрешетили мужчину, в буквальном смысле этого слова, пулями. А еще через день у Гольфри в кабинете нашли пистолеты, из которых были произведены выстрелы в Дэрэка и на которых обнаружили отпечатки пальцев начальника команды «Браво». Рейган умело подчистил за сыном. Все, что сейчас могут предъявить Людовика — это убийство Натали, но и то сочтут, в целях самозащиты. А все его россказни благодаря отцу будут выглядеть, как бред сумасшедшего вот и назначат какое-нибудь лечение в пансионате для душевнобольных сроком на год, а потом отпустят. И все равно — это не главное.

Главное, что мою сумку никто не отобрал и даже не обыскал. И еще, я за эту неделю относительно встала на ноги. Самое время убираться отсюда. Я не бегу, я — ухожу. На какое-то время меня оставляют в покое и грех этим не воспользоваться.

Как я уже говорила, если жив Кукловод этот мир слишком тесен для нас двоих. Но, в ситуации, когда ты ничего не можешь сделать, стоит расслабиться и по мере возможности получать удовольствие.

Вот и я — Джокер в картах, проиграв Королю или Королеве? Затеряюсь в колоде, выжидая удачного момента, чтобы выпасть в очередном «Покере с Джокером».

А пока…

«Game Over».

Больше книг Вы можете скачать на сайте - Knigochei.net

Content

Владислава Мека
Моя последняя игра

День первый

День второй

День третий

День третий. Вечер

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой

День седьмой. Вечер

День восьмой

День девятый

День пятнадцатый

День шестнадцатый

День шестнадцатый Вечер

Эпилог