Валентина Ильянкова, Александр Коренюгин

Созвездие Девы. Гулящая Лелечка

Глава 1

На место пожара второе отделение городского отдела МЧС прибыло через семь минут после получения сообщения на пульт диспетчера. Горело неэксплуатируемое двухэтажное здание бывшего детского сада «Фиалка».

Жители города Заревска были осведомлены о том, что официально здание давно не эксплуатируется и подлежит сносу. Следовательно, там не должно быть людей. Но не было секретом и то, что люди там были, а вернее, жили. Правда, жили нелегально, без прописки и регистрации, но для спасателей это ничего не меняло. В горящем доме могли быть люди, и их нужно было спасать.

Время было упущено. Вызвали МЧС жители близлежащих домов, когда в здании уже пылали деревянные перекрытия и языки пламени из внутренних помещений прорывались через оконные проемы на улицу. В основном интенсивно горела центральная часть здания, а два крыла, расположенные буквой «П», пока только-только начинали тлеть. Но их контуры уже почти спрятались в густой пелене едкого дыма.

Пока бойцы выгружались из машин, майор МЧС Алексей Мазуров осмотрел горящее здание.

Центральная часть здания превратилась в гигантский костер, и войти туда было невозможно.

Здание было построено давно, в конце тридцатых годов прошлого столетия. Строилось старыми дедовскими методами — шиферная кровля на деревянной обрешетке, деревянные перекрытия и перегородки под толстым слоем глиняной штукатурки. Теперь эти конструкции, высушенные и выветренные за долгие годы эксплуатации до трухи, пылали, как будто их обильно полили керосином. Шифер и штукатурка от высокой температуры с треском взрывались и далеко разлетались в разные стороны тяжелыми, острыми кусками.

Помещения боковых крыльев были наполнены густым, ядовитым дымом. Если там и оставались люди, то только беспомощные, угоревшие от дыма, те, которые самостоятельно выбраться из здания уже не смогут. Дорогу к ним огонь пока не отрезал.

«В центральной части здания мы немедленно приступаем к работам по локализации пожара. В боковых частях — мы успеем провести поисково-спасательные работы, конечно, если поторопимся», — решил Алексей.

Еще на подъезде к месту пожара, из машины, Алексей заметил неуклюжего человека, который пытался влезть через окно в правое крыло здания. Видимо, он точно знал, что там есть люди и настойчиво карабкался на высокий цоколь, чтобы с него открыть или разбить окно и попасть в здание. Но его попытки оставались безрезультатными — то ли вес собственного тела в очередной раз опрокидывал его с цоколя на землю, то ли просто не хватало обычной мускульной силы.

— Юра, прими командование, — приказал Алексей своему заместителю, капитану Юрию Серову — Займитесь собственно пожаром в центральной части здания. Вот еще два расчета прибыли, все вы профессионалы: справитесь и без меня. Мы с Мариком на поисково-спасательные работы в правое крыло. В левое крыло отправляем четверых добровольцев вместе с командиром первого отделения. Мне, кажется, там остались люди.

— Есть, — Юра знал, что спорить с командиром дело бесполезное. Все равно он первым полезет в самое пекло, — только ты не забудь защитный костюм надеть. Давай, я помогу тебе застегнуться. А-то ты так нараспашку и полетишь. Марик, и ты к нам подруливай. Тебя тоже нужно снарядить. Ты у нас осторожностью никогда не отличался.

Мужчина тем временем оставил свои попытки самостоятельно проникнуть в здание через окно и трусцой направился к спасателям. Судя по всему, увидел их серебристые костюмы и понял, что спасатели готовятся войти в горящее здание.

— Господа спасатели, можно к вам обратиться? — мужчина нерешительно тронул Алексея за рукав куртки, а второй рукой размазал по своему лицу грязь и сажу, а, может, вытер слезы, — там, в правом крыле, есть комната, а в ней человек. Очень хороший человек. Возьмите меня с собой, и я покажу вам, где эта комната. Возьмите, самим вам найти будет сложно. Пока вы будете плутать по зданию, пройдет какое-то время, и человек сгорит. А мне вы просто помогите перелезть через окно. Дряхлый я стал. Ничего не получается. А уж дальше я сам.

— Не возьмем, — твердо ответил Алексей, — но человеку постараемся помочь. Вы нам быстро рассказывайте, как найти комнату, это и будет Вашим участием в спасательной операции. Без Вас мы быстрее справимся. Кстати, кто-то еще остался в здании?

— Мы жили в правом крыле. Из нашего сообщества все вышли на улицу, — вежливо ответил странный житель горящего здания, — кроме того человека, о котором я вам говорил. Но он и не мог выйти самостоятельно — его комната всегда закрыта на наружный замок. А в той части, которая горит, спасать уже некого, жильцы, наверное, давно сгорели. Есть ли люди в левом крыле, я не знаю. Хорошо бы вам самим все там проверить. Поздно вызвали спасателей. У нас-то телефонов нет, да и паника лишила всех ума: все кинулись сами спасаться и выносить свои пожитки. Да, так уж получилось в жизни, что все свое имущество мы всегда носим при себе. Иначе не получается. Да, что это я про свое имущество? Мы не сразу сообразили, что можно попросить жителей высотки вызвать спасателей. Мы боялись, что в такой элитный дом нас и в подъезд-то не пропустят. И напрасно боялись. Оказалось, что там живут хорошие, душевные люди — сразу МЧС вызвали, одежду нам собрали, да и еды кой какой! Так вы уже готовы? Пойдемте, я вам возле окна расскажу и покажу, где эта комната находится. Комната расположена в самом углу здания. Может, Бог, помиловал того жильца, и огонь туда еще не добрался? Спасите его, больно хорош человек! Про таких говорят — божий человек. Инвалид он, с детства. Но редкостный умница! Когда пожар начался, я-то подлый побежал свое тело и ложки-кружки спасать, а про этого горемыку совсем забыл. Твари последние так поступают. И я вот до этого состояния дожил.

Под причитания вежливого бомжа Алексей и Марик, несмотря на свои неуклюжие костюмы, легко преодолели высокий цоколь здания и исчезли в дыму.

Двигаясь в указанном бомжем направлении, Алексей и Марик попутно заглядывали во все комнаты, расположенные вдоль длинного коридора. Людей нигде не было.

Комната с закрытой металлической дверью оказалась в самом конце коридора второго этажа, в стыке правого крыла с центральной частью здания. Одна стена комнаты уже начинала проседать и рушиться, это могло означать только одно — под комнатой интенсивно горел первый этаж.

Металлическая дверь пылала жаром, но зато заметно деформировалась, выгнулась дугой и легко открылась. Внутри комнаты, возле наружной стены, без движения лежал маленький человечек, сжавшийся в тугой, жалкий дымящийся комок. Перекрытие на самом деле горело, с минуты на минуту могло обрушиться и увлечь за собой беспомощное тело.

Нельзя было терять ни одной минуты. Алексей поднял мужчину на руки и шагнул в коридор. Но тут оказалось, что нога мужчины длинной цепью прикована к стене здания. Алексей снова положил мужчину на пол, но уже в коридоре, и стал вырывать цепь из стены.

Действовать приходилось очень осторожно. Часть пола вместе с балками упала вниз. Если сильно дернуть цепь, то вместе с ней можно было обрушить висящую над проемом стену. И тогда прикованный человек вместе со стеной рухнет в костер на первом этаже. Нога мужчины под металлическим браслетом алела яркой полосой ожога, и Марик был вынужден придерживать раскаленную цепь возле ноги спасаемого человека, чтобы не причинять ему дополнительную боль.

Наконец цепь вместе с металлическим крюком и куском кирпичной кладки выскочила из стены. В это время стена все-таки рухнула, и в комнату ворвался шквал дыма и огня.

Но Алексей со спасенным человеком на руках уже бежал по коридору, а Марик — следом за ним, с цепью и куском стены в руках. Его руки обжигало раскаленное железо и пышущий жаром кирпич, но Марик старался бежать в «ногу» с командиром, чтобы лишний раз не дернуть обожженную лодыжку пострадавшего.

Возле окна Алексея и Марика встретил все тот же интеллигентный бомж.

— Слава Богу, слава Богу, — крестился бомж, увидев на руках Алексея своего друга, — жив горемычный. Так вот ты какой? Мы-то с тобой все через стену общались, но именно таким я тебя и представлял. Ты терпи, дружок, терпи! Сейчас в больницу, а там тебя быстро врачи на ноги поставят. Ты главное верь им, они тебя спасут, обязательно. Мы с тобой еще сможем поговорить, как нормальные люди, никого не опасаясь и не скрываясь. Я тебе это обещаю. И жизнь твоя образуется, и здоровье вернется. Все когда-нибудь заканчивается, так и твоя черная полоса сходит на нет. Главное, ты вырвался из плена и снова свободный человек. Ты постарайся выжить, а остальное решится все само собой.

Подбежавшие к Алексею санитары из дежурившей возле горящего здания кареты скорой помощи уложили потерпевшего на носилки и понесли к машине.

— Куда везти? — спросил врач у Алексея, — он бездомный? Совсем молодой парень, может мать есть?

— Сейчас уточню, — ответил Алексей, — подождите минуту. Тем более что с его ноги нужно снять цепь. Думаю, что у нас это лучше получится.

Цепью занялся Марик, а Алексей решил разыскать друга спасенного человека, который наверняка знал его имя и фамилию.

Люди, ранее жившие в сгоревшем здании, сейчас суетились в дворовом деревянном складике. Дело у них было серьезное и не терпящее отлагательства — потрепанные беспутной, никчемной жизнью бродяги разбирали и примеряли теплые вещи, которые им собирали жители микрорайона. Интеллигентного, вежливого бомжа среди них не оказалось.

— Послушайте, — перекрывая шум и гам перевозбужденной толпы, громко обратился к ним Алексей, — кто мне подскажет, где я могу найти вашего друга, который самостоятельно пытался спасти человека из горящего здания? Интеллигентный мужчина пенсионного возраста, в камуфляжном ватнике. Маленького роста и плотного телосложения!

Люди молча пожимали плечами и отводили от Алексея глаза.

— Хорошо, — принял их молчание Алексей, — тогда скажите, что вы знаете о вынесенном из здания человеке? Я не верю, что вы ничего о нем не можете рассказать. Он жил вместе с вами на втором этаже правого крыла, в угловой комнате. Скажите, хотя бы, его имя и фамилию. Вы можете не сомневаться — это ему не навредит. Наоборот, возможно, по этим сведениям милиции удастся разыскать его родственников.

— Начальник, — прокуренным, хриплым голосом от имени бомжей ответила Алексею бойкая, с ярким румянцем на щеках женщина средних лет. Манерами и внешностью женщина мало походила на опустившуюся, алкогольно-зависимую бомжиху. Скорее всего, она была бездомной, недавно освободившейся из колонии преступницей, имеющей за плечами многолетний стаж пребывания в местах лишения свободы, а среди бомжей скрывалась от бдительного ока стражей порядка, — а кто тебе сказал, что мы жили в этом доме? Мы, как и подобает порядочным людям, пришли помочь погорельцам. Вот вещи и продукты для них собрали, сейчас раздавать начнем. Нам тоже жалко бедного воробышка, которого ты вынес из здания, но видели мы его впервые. Так, что не обессудь, начальник, ничем тебе помочь не сможем.

Женщина снова занялась своим делом. Доставала из пакетов вещи, рассматривала каждую из них, а затем кидала в толпу. Алексей понял, что женщина не просто отказалась помочь, она выдала приказ всем бомжам: молчать! Он вернулся к машине скорой помощи и сказал врачу:

— Ничего о потерпевшем я не узнал. Какое-то круговое незнание. Похоже, что на самом деле этот человек бездомный и пока бесфамильный.

— Ну, и хорошо, — ответил доктор, — это даже лучше. Не будем уточнять его фамилию. Будем исходить из того, что парень нуждается в срочной госпитализации. Он не только отравился угарным газом, но еще и термические ожоги второй степени налицо. Мы сейчас включаем сирену, и в Астрею. Там совсем недавно запустили ожоговый центр. У них и с оборудованием все в порядке: самое современное. Все клиники завидуют. А этому бедолаге только там смогут помочь. Торопиться нам нужно, плохо ему совсем.

Спасенного парня увезли, а из левого крыла горящего здания вынесли еще три жертвы — все женщины неопределенного возраста. Их тела были прикрыты полуистлевшими платьями, на ногах грязные чулки и стоптанные башмаки. Спасти женщин у врачей не получилось, из здания их вынесли уже мертвыми. Врач скорой помощи развел руками:

— Эти уже не пациенты, они клиенты морга. Угорели во сне, затем обгорели. Никакого сопротивления — были сильно пьяны. Видимо, все из одной компании.

К утру бывшее здание детского сада «Фиалка» прекратило свое существование. На месте центральной части чернело вонючее кострище, боковые крылья зияли пустыми окнами-глазницами, через которые просматривались закопченные стены. Все недавние жильцы куда-то исчезли.

С этого дня развалины здания стали по-настоящему бесхозными. Кто может претендовать на пропитавшееся гарью и сажей разрушенное здание? В боковых крыльях остались несколько комнат с крышей над головой и даже застекленными окнами. Они были бы вполне пригодны для проживания бездомных людей, если бы не были заполнены тяжелым, маслянистым воздухом пожара.

После дежурства Алексей вернулся домой только к обеду следующего дня, отмылся от запаха гари и провалился в тяжелый сон на несколько часов. Обычно сон восстанавливал его силы и душевное равновесие, но на этот раз он проснулся в мрачном настроении, с чувством глухого беспокойства и тревоги.

Любимый кофе почему-то утратил свой аромат и превратился в неприятный, мутный напиток кислого вкуса. В голове копошились неясные отрывки то ли кошмарного сна, то ли реальных событий из далекого прошлого. Алексей не понимал, что с ним происходит. Но память неожиданно расставила все по местам — худая, сгоревшая нога, в грубом металлическом браслете с тяжелой цепью. Оказывается, именно эта страшная картина вчерашнего пожара занозой застряла в его голове.

«Ну, да, — подумал Алексей, — как ни старайся, но такое не забывается! Ни один тренинг не поможет! Кто и зачем приковал этого несчастного инвалида цепью к стене? Со спиной у него очевидные проблемы — кажется, там есть горб. Отсюда и недостаточное физическое развитие. Сущий пацаненок с бараньим весом. Вот, что я сейчас сделаю — поеду в Астрею. Оля поздно уходит с работы. Возможно, она еще там. Мне давно нужно с ней поговорить о наших взаимоотношениях. Мы постепенно становимся все дальше друг от друга, и это хотелось бы прекратить. Мне во всяком случае! Но даже, если Оля уже уехала домой, то я хотя бы узнаю, есть ли шанс на продолжение жизни у спасенного инвалида. И все-таки очень странно — кому он мог помешать? А может он просто очень ценный специалист в определенной, скорее всего компьютерной, отрасли, и его заинтересованные или просто уголовники похитили и заставляли оказывать конкретные услуги, возможно, уголовно-наказуемые? Поэтому и держали на цепи, чтобы не вздумал убегать»

Алексей взял в руки мобильный телефон и позвонил Ольге:

— Оль, как дела? Ты на работе? Мне можно приехать в Астрею?

— О, как мило! Просто не верится, что снова слышу твой голос — удивилась Ольга, — неужели меня хочешь увидеть?

— Нет, понимаешь, — почему-то бессвязно начал отвергать очевидное Алексей, — со вчерашнего пожара в Астрею пострадавшего привезли. Мы с Мариком его на втором этаже обнаружили. Он сам не мог по умолчанию выбраться: во-первых, дверь его комнаты была заперта снаружи солидным замком. Во-вторых, его кто-то посадил на цепь.

Алексей мысленно выругал себя за нерешительность. А почему нельзя было прямо сказать — да, я хочу тебя увидеть! Я скучаю по тебе! И вообще, я люблю тебя! Но было уже поздно: Ольга приняла тему.

— Как на цепь?

— Приковали за ногу цепью к стене. Щиколотка ноги под браслетом сильно обожжена. Марик цепь снимал. Потом рассказывал, что под браслетом мышечные ткани до кости прогорели. Такая вот история! Я вот и хотел его навестить.

— Навещать его бесполезно, он в коме, — холодно ответила Ольга, — Ты же знаешь, я не врач, поэтому что-то внятное рассказать тебе о состоянии его здоровья не смогу. Ты, уж прости! Врачи мне говорили, что он балансирует на грани жизни и смерти. А ступню ноги ему уже ампутировали. Я сообщила в райотдел милиции об этом пострадавшем, но, по-моему, безрезультатно.

— Почему безрезультатно? Они должны возбудить уголовное дело. Здесь просматривается явный криминал.

— Да, должны! Но, как я поняла, вопрос возбуждения уголовного дела милицией пока не рассматривается. Капитан Борисенко сам к нам в Астрею приезжал и сказал, что у них нет основания для возбуждения уголовного дела. Пострадавший неизвестное лицо, и пока сам написать заявление не в состоянии. О наличии у него родственников ничего неизвестно. В общем, сначала нужно установить личность, а потом — родственников и очевидцев, которые смогут что-то прояснить как о самом пострадавшем, так и о причинах возгорания здания. Алексей Николаевич, ты там, я имею в виду пожар, фотографировал? — совсем официально поинтересовалась Ольга.

— Кажется, да! Но снимки пока не смотрел.

— А ты посмотри внимательно. Возможно, в комнате, где был закрыт этот человек, найдется какая-нибудь коробочка с документами. Твои снимки с места событий всегда несут некий сюрприз. Пусть бы и нашему спасенному парню повезло, и твои снимки хоть что-то о нем прояснили. Если судить по внешнему виду, то уже сейчас можно утверждать, что этот парень никогда физически не работал. У него тонкие, длинные пальцы музыканта и нежная кожа. Странно, что он оказался в обществе спившихся людей, он явно не из их компании.

— На самом деле его комната была завалена техникой — компьютеры, принтеры, провода, коробочки, и прочее сопровождение. Больше всего он похож на программиста. Может среди компьютерного добра в комнате был металлический ящик или сейф с документами. Не знаю. Комната уже горела и мы с Мариком были сконцентрированы только на освобождении пленника. Ты права, на снимках могут быть некие детали, на которые мы не обратили внимание. Я обещаю, что каждый снимок загружу на монитор компьютера и посмотрю, может, удастся обнаружить что-то интересное.

— Ты уж постарайся! Хотелось бы отыскать родственников, чтобы и заявление в милицию написали, и душевно обогрели нашего пациента. Уход за ним в центре обеспечен, но он не может заменить тепло близких людей. Вот так, Леша! Тебе об этом тоже нужно помнить. Ну, пока! Звони, если появятся новости.

Трубочка Алексея зазвенела короткими гудками. Оля отключилась, видимо тема разговора для нее была окончательно исчерпана.

«Как ты быстро, Оля, изменилась, — с горечью подумал Алексей, — стала настоящей заносчивой бизнес-леди. Всех друзей напрочь отмела. Хотя здесь я, похоже, погорячился — Андрей Васин у нее по-прежнему в товарищах числится. С ним она общается гораздо охотнее, чем с нами, спасателями. Получается, что мы ей по статусу не походим? А может дело не в Оле, а во мне? Не умею я любовь свою на показ выставлять. Ведь у нас с Олей все изменилось после той поездки на Зарянку. Чем я ее тогда обидел? Наверное, сначала нужно было сказать, что я ее люблю и строю планы на совместную жизнь, а уж потом все остальное? Прости, Оля, у нас с тобой все случилось с точностью наоборот. Для меня это ничего не изменило, а вот ты… Или все-таки твой новый статус развел нас в разные стороны? Все, не думать об этом. Балбес ты, Леха, а не психолог! Ольга даже не разрешила навестить спасенного инвалида. Значит, просто не хочет меня видеть. Забыть свою неудавшуюся любовь будет очень непросто, но нужно постараться».

Алексей тряхнул головой, освобождая ее от навязчивых воспоминаний, и уселся за рабочий стол.

Фотоаппарат был цел и невредим, но так же, как и его хозяин пропитался тяжелым запахом пожара.

Алексей без просмотра пролистал фотографии общей панорамы пожара: они явно не несли информацию о закованном человеке.

И вот на мониторе компьютера несколько снимков той самой комнаты, где жил человек в кандалах.

«И когда я успел несколько раз щелкнуть эту комнату? — удивился Алексей, — и главное, разные ракурсы! Теперь можно более детально посмотреть, что хранилось в самопальной тюремной камере. Но сначала я Степе позвоню, нужно кое-что выяснить».

Степан вместо приветствия сразу же засыпал Алексея вопросами:

— Ну, ты, Леха, куда пропал? А звезду на твоих погонах, когда обмывать позовешь? Мои сослуживцы на полном серьезе обсуждают, что ты вот-вот возглавишь наш райотдел. Это утка или все-таки какая-то доля правды здесь имеется?

— Степа! — перебил его Алексей, — давай по порядку. Здравствуй, капитан. У тебя тоже повышение по службе, но проставиться и ты не поспешил.

— Ну, да, — засмеялся в ответ Степан, — я же тебе говорю, что мы тебя ждем в отдел руководителем. А командирам в собутыльники как-то не принято навязываться. Так может, встретимся и друг другу проставимся?

— Обязательно! Как только форточка в работе нарисуется, так я тебе звоню. А сейчас я хочу поговорить о пожаре в бывшем детском садике. Вернее не о самом пожаре, а о пострадавшем там инвалиде. Ты что-нибудь о нем узнал? Его личность установлена?

— Нет, его личность не установлена. И самое главное, его никто не разыскивает сейчас и не разыскивал раньше. Судя по всему, он последние несколько месяцев, или даже лет, был прикован цепью к стене сгоревшего сада, но заявление о его пропаже в милицию не поступало. Получается, что или он совершенно одинокий человек, или жил где-то очень далеко от наших мест. Его похитили с какими-то, пока непонятными целями, и привезли сюда. У тебя есть какие-то соображения по этому бедолаге?

— Пока нет, — ответил Алексей, — но есть желание ему помочь. Согласись, что случай неординарный. Рабство в нашей стране не наблюдалось даже в разбойные девяностые. Не та мы нация! Наши бандиты убивают, но в рабство не берут. Я впервые с таким встречаюсь. Хотя при моей работе насмотрелся разного. Ну, ладно, Степа. Встретимся обязательно. Звони, если что-то о пострадавшем выяснишь.

Алексей снова занялся фотографиями. Первый снимок запечатлел горящую стену, укрытую дымовой завесой.

Голая, раскаленная стена в брызгах взорвавшейся штукатурки. Этот снимок можно сохранить только из-за необычности сюжета, но информация на нем вообще отсутствовала. Безымянный снимок катастрофы!

Следующий кадр был более конкретный. На нем уже можно было различить предметы. Дымящийся стационарный компьютер, принтер, стойку с дисками и множество различных кабелей и проводов. Это оборудование, и оно, конечно же, сгорело вместе с хранящейся на нем информацией.

И последний снимок…

Вот он, лежащий на полу в дымящейся одежде инвалид. Цепь на ноге и кусок стены за его спиной. А в стене? В стене, в метре от пола, под надорванными обоями, просматривалась ниша, и в ней — светлый предмет, похожий на шкатулку. Видимо, ниша до пожара была кем-то спрятана под обоями.

Если нишу прятали, значит, там хранили что-то ценное. Но обои на этой стене не горели и даже на снимке видно, что их просто сознательно надорвали и отогнули, чтобы ниша была видна. И сделать это мог только сам пострадавший. Скорее всего, обои парень надорвал, когда понял, что ему суждено в закрытой комнате умереть. Вот тогда-то он нишу выставил на обозрение, и сам возле нее лег на пол, чтобы нашли не только его тело, но и на нишу внимание обратили.

Несомненно, это был его собственный схрон. Инвалид мог там хранить ворованные драгоценности. Или деньги за выполненную работу! Или какие-то документы, возможно, свои собственные. А во время пожара испугался, что их не найдут, поэтому и нишу открыл. Наверное, очень хотел, чтобы кто-то конкретный этот предмет из ниши забрал.

У пострадавшего инвалида, похоже, есть родственники, и этот схрон предназначен им. Или подельнику?

«Сам я к этим сокровищам даже прикасаться не буду — есть риск снова стать подозреваемым. Как узнал и зачем взял? Нет ответа, значит, преступник! Сообщать в милицию тоже пока рановато — приедут, нашумят, изымут шкатулку, а для инвалида результат нулевой. Забирать схрон сейчас категорически нельзя, — решил Алексей, — кто-то за ним должен придти. И от него можно будет узнать все данные о пострадавшем. Следить за пожарищем мне самому некогда. Степа тоже в первую очередь мент, у него есть более серьезные дела, чем родословная полуживого инвалида. Придется мне самому заняться поиском родственников пострадавшего. А для этого нужно установить автономную беспроводную камеру с приемником на флэшку и мой мобильный. Подходящее дерево напротив этой ниши есть, работы там на десять минут, оборудование у меня имеется. Пусть камера слежкой займется, и мне о своих наблюдениях доложит. Глядишь и родственники или подельники расшифруются. Потом можно будет все записи в милицию, Степану передать. Пусть разбирается, кто и, главное, за что человека на цепь посадил».

Ранним утром Алексей наведался на пепелище здания. Как он и предполагал, наружная стена правого крыла здания была цела. Вокруг ниши топорщились клочья нескольких слоев старых обоев и надежно ее прикрывали.

Расчищать территорию от сгоревших останков здания городские власти не спешили, наверное, в бюджете города снова наблюдалось минусовое сальдо. На сотни метров пожарище источало запах гари. Бомжей ни в сарае, ни в уцелевшей части здания не оказалось. Видимо, подыскали для себя другое временное жилище. Жильцы близлежащих домов тоже старались обойти стороной зловонное пожарище.

С дерева нишу можно было рассмотреть более отчетливо. Когда ветер отбрасывал от ниши рваную завесу обоев, то внутри была заметна небольшая серебристая коробочка.

«Что в такой маленькой коробочке можно спрятать? — думал Алексей, — Только бриллианты! Тем более мне к ней прикасаться не стоит. Кто бы этой шкатулкой ни заинтересовался, забрать ее быстро не получится. Ниша расположена в шаткой стене и добраться туда без подручных средств и соответствующих навыков с первого раза не получится. А вот когда камера зафиксирует заинтересованное лицо, можно будет и милицию подключать».

Алексей спрятал в ветвях дерева камеру, проверил ее обзор и спустился вниз. Если в поле обзора камеры попадет движущийся объект, то она автоматически включится, запишет все события на флэшку и дополнительно пошлет видео сообщение на мобильный телефон Алексея.

— Ты мне звони, если что-то интересное заметишь, — попросил Алексей глазастую камеру, — а я поехал на службу. Ты постарайся ничего не упустить и добросовестно исполнить мое поручение — нужно же парню помочь! Тем более что он инвалид.

Прошло два дня после установки камеры, но о своем существовании она Алексею пока не заявляла.

«Может, ее какая-нибудь птичка, скажем сорока, утащила в свое гнездо деток развлекать? Вполне реальная версия — соблазнилась на блестящую линзу, и нет моей камеры, — забеспокоился Алексей, — Сегодня после дежурства обязательно ее проведаю, и разберусь, что там происходит».

Но этим вечером наведать камеру у Алексея не получилось. К самому концу дежурства, около пятнадцати часов, с моста в реку Зарянка упала иномарка вместе с водителем.

Спасателей вызвали очевидцы: машина упала в реку крышей вниз, а водитель и пассажиры на поверхности воды пока не появлялись. Когда спасатели подъехали к месту аварии, возле утонувшей машины в реке плавали молодые добровольцы и среди них даже одна девушка. Периодически они ныряли в реку, но открыть двери машины так и не смогли.

Увидев спасателей, молодежь выбралась на берег и, стуча зубами от холода, хором доложила:

— Там в машине водитель, женщина. Но она без признаков жизни. Пассажиров не видно. Машина сплющена. Все двери заклинило, мы не смогли открыть. Может, у вас получится?

— У нас получится, — успокоил их Алексей, — а вы быстро грузитесь в нашу машину. Там врач. Вам самим сейчас нужна помощь.

Через несколько минут спасатели извлекли из воды женское тело и положили на бетонную набережную. Затем на берег вытащили груду металла, который раньше был новенькой Хондой. Машина упала с высоты 15 метров: сначала на бетонную набережную Зарянки, и только затем, по крутому откосу набережной, скатилась в реку. Судя по виду машины и искалеченному женскому телу, женщина-водитель в момент погружения машины в воду была уже мертва.

В поисках возможных пассажиров спасатели вместе с водолазами часа два в ледяной воде обшаривали дно реки, но ничего, кроме пары мужских ботинок и костюма в пластиковом пакете не нашли.

Работы по поиску пассажиров Алексей прекратил только после появления на набережной мужа погибшей женщины.

Его, сразу же, после извлечения машины из воды, разыскали сотрудники Госавтоинспекции, и попросили прибыть на место аварии. Как оказалось, машина была зарегистрирована на его имя. Было это несколько часов назад, но появился он только сейчас. Круглый, благоухающий дорогим парфюмом, господин свою неторопливость снисходительно объяснил занятостью на работе.

Холеный вдовец не подошел к трупу женщины. Возможно, опасался за внешний вид своей дорогой одежды. Зато, не вникая в подробности аварии, сразу вполне уверенно заявил, что его жена в машине была одна. Найденные в реке возле машины ботинки и костюм принадлежали ему. «Сегодня попросил жену привести эти вещи в порядок, и она везла костюм в химчистку, а ботинки в мастерскую по ремонту обуви. И видите, чем все это закончилось? — протяжно, с всхлипом вздохнул вдовец, — сама села за руль и поехала выполнять мою просьбу. А ведь в ее распоряжении всегда есть водитель. Могла бы его услугами воспользоваться. Тем более что сама она безопасно водить машину не умеет. Водительское удостоверение месяц назад получила. Вот с управлением и не справилась».

— Да, — подтвердил автоинспектор, — она выехала на полосу встречного движения, столкнулась еще с двумя машинами. Затем машина каким-то странным образом легко перескочила через высокий бордюр и оказалась на тротуаре, пробила ограждение моста и рухнула вниз, на набережную. Может Ваша жена находилась за рулем в состоянии алкогольного опьянения? Или у нее случился внезапный сердечный приступ?

— Не могу исключить ни одну из предложенных Вами версий аварии, — пафосно объявил вдовец, — Да, действительно, иногда моя жена страдала от болей в области сердца. Ну и выпить тоже любила. Не могу сказать, что на сей раз с ней произошло. Алкоголь, сердце, давление? Не был рядом, не уберег. Поэтому я добровольно профинансирую все работы по восстановлению ограждения моста. Компенсирую убытки всем водителям, попавшим по вине моей жены в аварию. А, если нужно, то и стоимость всех спасательных работ. Мне сумму назовите, и все будет немедленно проплачено. Я же прекрасно понимаю, что моя жена сама не справилась с управлением. В случившемся наша с ней, семейная вина. Тем более что разбившаяся машина зарегистрирована на мое имя.

Потерпевший торопился признать свою вину.

— Вы, что не будете писать заявление о возбуждении уголовного дела по факту гибели вашей жены? — уточнил госавтоинспектор.

— Нет, мы с ней сами виноваты! Так о каком заявлении может идти речь? Моя вина, моя беда. Бог с ней, с машиной, хотя она тоже хороших денег стоит! Я потерял больше — любимую женщину. Невосполнимая потеря! Поэтому, сейчас ни о каких делах даже думать не хочу! Не хочу осквернять ее память ненужными разбирательствами. Все уже произошло, и изменить ничего нельзя!

Вдовец пожал милиционеру руку и направился к своей машине, которая стояла на набережной, в сотне метров от места аварии. К телу жены вдовец так и не подошел. Правда, не останавливаясь, несколько слов сказал врачу скорой помощи. Видимо распорядился, чтобы тело отправили в морг.

И каково же было изумление Алексея, когда он увидел, как вдовец любезно открыл дверь своей новенькой иномарки и галантно усадил туда бродяжку женского рода.

Это краснощекое, разбитное существо с манерами матерой уголовницы, совсем недавно освободившейся из мест лишения свободы, запомнилось Алексею по пожару в пустующем здании детского садика «Фиалка».

На месте аварии машины, примелькавшаяся бомжиха, появилась в момент, когда из воды достали тело погибшей женщины. Не заметить крикливую, наглую бродягу было просто невозможно. Женщина стояла в первом ряду любопытствующих зевак, прямо возле тела погибшей, и хриплым голосом, громко, не стесняясь в выражениях, комментировала происходящее. Чтобы отвлечь ее внимание от белья и одежды погибшей, спасатели были вынуждены поспешно спрятать труп в полиэтиленовый мешок.

— Командир, смотри, — кивнул Юра на отъезжавшую машину вдовца, — мужик еще жену не похоронил, а уже девку зафрахтовал. И какую? Я эту бродяжку запомнил по пожару в детском садике. И мне тогда показалось, что она ряженая с дресс-кодом из какой-то пьесы. Вообразила себя маркизой при бомжах, вместе с ними попрошайничает и ютится по подвалам. А здесь, надо же — дорогая иномарка, богатый мужик! Странная особа! Ты ее физиономию захватил, когда развалины машины фотографировал?

— Да, крупным планом прихватил. А ты, что тоже зафрахтовать ее желаешь? — пошутил Алексей.

— Нет, — серьезно ответил Юра, — мне кажется, что она играет какую-то роль и дресс-код здесь имеет определенное значение. Дай мне ее фотографию — хочу узнать, что это за актриса и долго ли еще она за нами таскаться будет! Как только выезд на серьезное происшествие, так и она тут, как тут. Прямо какая-то инопланетянка, прибывшая на землю с целью разрушения и уничтожения. И вдовец этот тоже симпатию не вызывает. Из-за его мы почти два часа без всякой пользы дно реки обшаривали. Он, видите ли, трудоголик. И поэтому, сначала работа, а уж потом, если время останется — погибшая супруга. Ты для отчета записал его данные? Что это за гусь такой?

— Ошибаешься, — ответил, улыбаясь, Алексей, — это петух! Иногда заходишь в магазины торговой сети «Гурману от Петра»?

— Я — нет, а вот мама — да. От нее и наслышаны про Петра. А наш вдовец тут, с какого бока? Ты с ним вместе цыплят бройлерных покупал, что ли?

— Нет, он цыплят не покупает, он их выращивает. Он и есть тот самый Петр. Бизнесмен Василий Карасев, владелец торговой сети фирменных магазинов «Гурману от Петра» и птицефабрики в деревне Петрушкино.

— Петрушкино, это тоже бренд или простое совпадение?

— Тоже бренд. Маркетинговый ход господина Карасева. Эта деревня раньше называлась Октябрьская. Переименовали ее лет пять назад, по просьбе и за деньги господина Карасева. Просьба эта нарисовалась через пару месяцев после того, как Карасев приобрел у обанкротившегося совхоза птицефабрику. Еще через пару лет бизнесмен свой бизнес расширил и выкупил собственно сам совхоз. Погибшая женщина — его законная супруга, Карасева Людмила. Водительское удостоверение на самом деле получила месяц назад. Машиной пользовалась по доверенности от мужа.

— Мне почему-то кажется, что во время аварии погибшая, на самом деле, была в отключке. Машиной вообще никто не управлял.

— Да, похоже! Отказало у нее сердце по причине болезни, по вине алкоголя или от стресса при тупиковой ситуации установит экспертиза. В аварии участвовали три машины. И я пока не делал бы категоричные заявления о том, что именно Карасева является виновником аварии. Возможно, она пострадавшая. К тротуару ее мог кто-то подтолкнуть. Вот здесь мне позиция ее мужа непонятна. Именно он поспешно заявил о том, что его жена погибла по собственной вине. Милиция, конечно, разберется, но это уже не наш вопрос. Давай собираться, а-то я продрог до костей.

— Ты прав на сто процентов, — согласился Юра, — очевидцы говорят, что были еще две машины. Но они исчезли. И номера машин никто не записал. Странная авария, и не менее странная семейная пара. Карасев по моим наблюдениям даже не подошел к погибшей жене. Однако неоднократно во всеуслышание свой брак назвал счастливым. Внешне Карасев холеный барин, а вот его погибшая жена больше похожа на его прислугу. Старенький спортивный костюм, затасканные кроссовки… А белье? Панталоны с резинками, послевоенного образца. Где она только их нашла? Даже наша знакомая уголовница усомнилась в материальном благополучии погибшей владелицы петушиной фермы. Кстати, а что же этого вальяжного барина может связывать с грязной тунеядкой?

— Не знаю. И к тому же мне это неинтересно. Я исхожу из того, что каждый человек имеет право на собственную личную территорию. И как эта территория будет обустроена — дело вкуса каждого из нас. Вполне возможно, что бизнесмен и бывшая уголовница, она же бомжиха, дополняют друг друга кардинальными противоречиями личного мировоззрения и образа жизни? Или от безделья играют в какую-то азартную игру. В любом случае, мне это неинтересно. Но тебе никто не запрещает ради праздного любопытства покопаться в чужой родословной.

— Любопытством я не страдаю. Мне просто кажется, что наша бомжиха как-то связана с тем парнем-инвалидом, который сейчас умирает в Астрее. Вспомни — не она ли дала команду погорельцам закрыть рты, когда ты пытался у них выяснить хотя бы имя пострадавшего на пожаре парня.

— Прости, Юра. На самом деле ты прав. Парень может так безымянным и умереть. Здесь важна любая информация. Поэтому, если что-то сумеешь узнать, то сразу же выноси на обсуждение. Нужно Оле подсказать, чтобы обратилась с просьбой к своим бывшим коллегам по телевидению. О пареньке просто необходимо снять ролик и показать не только по телевидению, но и в интернете тоже. Может, его кто-то узнает? Если он наш земляк, то хватило бы и телевидения. Но Степан считает, что его могли похитить в другом регионе, а у нас просто прятать и эксплуатировать. В этом случае помощь в его опознании можно получить от интернет-пользователей. Чем же он так уникален, что его нужно было изолировать от общества, а для этого посадить на цепь?

Глава 2

В день гибели жены Карасев был в офисе собственной фирмы.

Предприниматель проводил совещание с директорами фирменных магазинов и собственным штатом компании.

В предыдущем месяце резко упал объем продаж и Карасев решил, что это небольшое недоразумение легко исправить, если сделать разгон подчиненному персоналу, а заодно нерадивым пригрозить досрочным увольнением.

Лично сам Карасев никогда не вникал в нюансы птицеводческого хозяйства.

Производственные дела фирмы вершил штат специалистов, а результаты их труда Карасев оценивал финансовыми показателями. За несколько лет существования фирмы это был, пожалуй, первый, достаточно серьезный дефицит баланса по итогам квартала.

Не понравился Карасеву квартальный баланс, и он назначил расширенное совещание, чтобы строго спросить у подчиненного коллектива, за что они получают зарплату.

Все руководство компании, вплоть до среднего звена, было собрано в кабинете предпринимателя и размещено по рангу. Старшие по должности — вдоль длинного овального стола. Те, кто занимал должность ступенью ниже, сидели на дополнительных стульях, которые внесли в директорский кабинет перед совещанием, и выставили в несколько рядов вдоль стен.

Что такое субординация, Карасев освоил в колонии, где отбывал наказание. Там же его научили субординацию строго соблюдать. Теперь этого же он требовал от своего штата подчиненных. Во-первых, приятно чувствовать себя на вершине пирамиды, а, во-вторых, каждый должен знать свое место.

Совещание предприниматель назначил сразу после обеда, на четырнадцать часов, а сейчас уже перевалило за шестнадцать, а разбираловке и конца не видно.

Карасев вел совещание театрально, и, несомненно, любовался собой со стороны. Прерывал свою речь и начинал персональное избиение каждого менеджера, по очереди, не стесняясь при этом грубо унижать и оскорблять людей.

И вот, в самый важный и, по его мнению, очень значимый момент его монолога вмешалась милиция. О том, что это звонят из милиции, сообщила робко заглянувшая в кабинет секретарша. Карасеву из милиции не могли позвонить просто так, для того чтобы поинтересоваться здоровьем или просто поздороваться. За плечами предприниматель имел несколько судимостей и достаточно серьезный по совокупности срок тюремного заключения.

Давно сложилось так, что для Карасева само слово милиция было неприятно. Оно несло угрозу его жизни на свободе, с годами превратилось в символ личных проблем или надвигающейся беды.

Только от одного сообщения секретаря, о том, что ему звонит какой-то милиционер, Карасев впал в легкий ступор, на лице выступила испарина. В голове замелькали тревожные вопросы: «Где я прокололся? Почему снова милиция? За что?» Но от разговора с представителем власти уклоняться Карасев не собирался. Знал не понаслышке, что это бесполезный во всех отношениях трюк.

Карасев в своей жизни руководствовался простой дилеммой — информированность, какой бы она ни была, это союзница во всех делах.

Сейчас он затягивал начало разговора только потому, что лихорадочно решал, кого из юристов прихватить в милицию в качестве своего адвоката. Так и не остановившись ни на одной фамилии, Карасев рукой показал подчиненным на дверь. Они моментально все поняли, и гуськом потянулись на выход.

Карасев вслед им бросил: «Не расходиться». Когда дверь закрылась за последним человеком, Карасев еще минуту помолчал, глубоко вдохнул в себя воздух и, наконец, спокойным, и даже безразличным голосом сказал в телефонную трубочку:

— Карасев. Слушаю Вас.

На другом конце провода сначала представились, затем смущенно кашлянули, и только потом, тихо, осторожно подбирая слова, начали пространно объяснять, что принадлежавшая ему новенькая иномарка попала в аварию, разбита вплоть до состояния, из которого ее будет невозможно восстановить.

И в самом конце разговора, с явным сочувствием сообщили, что в этой автокатастрофе, возможно, погибла его жена, Карасева Людмила. Во всяком случае, погибла женщина, которая управляла машиной в момент аварии.

«И это весь переполох?» — повеселел Карасев, но тут, же постарался убрать жизнерадостные нотки из своего голоса и печально поинтересовался:

— Мне нужно приехать на место аварии? Я Вас правильно понял?

— Да, — ответил ему инспектор ДПС, — хотелось бы. Вы должны опознать машину и труп женщины.

Карасев положил телефонную трубочку, вздохнул с облегчением и позвал в кабинет секретаря:

— Уважаемая, — Карасева трясло от бешенства, — ты дура или только ею притворяешься? С каких это пор у тебя инспектор ГАИ милиционером стал? Ты, что не могла мне сказать, что звонят из ГАИ? Это далеко не одно и то же. Предупреждаю — еще один такой прокол и ты у меня вылетишь за дверь.

Девушка нервно крутила в руках карандаш, ее глаза постепенно наполнялись слезами.

— Я полагала, — лепетала девушка, — что гаишники тоже работают в милиции. Простите меня. Я больше никогда гаишников не буду называть милиционерами.

— Ладно, успокойся, — приказал Карасев, — Научись разделять их по рангу и правильно мне докладывать. Милицией можешь называть только следователей и оперов. Все остальные к милиции хоть и имеют какое-то отношение, но второстепенное. Если ты все осознала, то вернемся к делам — пригласи всех моих работничков назад, в мой кабинет. Продолжим совещание. А ты в это время прозвони все предприятия, оказывающие ритуальные услуги, и подбери самый лучший вариант похоронного бюро. Гаишник только что мне сообщил, что моя супруга погибла. Вникаешь в ситуацию? Не ленись, и внимательно изучи весь перечень услуг, которые каждое похоронное бюро оказывает своим клиентам. Обрати внимание на тех гробовщиков, которые в своем штате имеют косметологов и каких-никаких дизайнеров. Чтобы все умели сделать по высшему разряду. Я после совещания выеду на место аварии, а потом вернусь сюда. К этому времени, чтобы от тебя были готовы предложения по похоронному бюро. Ты меня поняла? Тогда иди, исполняй!

Карасев продолжил совещание с нерадивыми сотрудниками. Недавно пережитый страх за личную свободу уступил место гордости за себя и ожиданию надвигающихся счастливых перемен в семейной жизни. «У меня есть главное — деньги, а все остальное я куплю, в том числе и милицию, — размышлял Карасев. Он утратил интерес к совещанию и перестал даже прислушиваться к робкому лепету подчиненных менеджеров, — Ах, какой мне Людка сюрприз преподнесла! Теперь и разводиться с ней не нужно. Ушла сама, добровольно. Вот теперь у меня начнется новая, счастливая жизнь. Сегодня же сделаю Карине предложение. Все впереди, Карина вполне успеет нам деток нарожать, надо же кому-то мое дело передать. Но поехать на набережную к месту аварии мне все, же придется. И прямо сейчас, иначе гаишники могут сделать неправильные выводы».

На набережной Зарянки вокруг кучи металлолома, которая даже не напоминала его новенькую, респектабельную машину, молча стояли люди. Большой черный пакет, в котором угадывалось тело, лежал там же, в десятке метров от машины. Ступив на набережную, Карасев было направился к месту аварии, где лежала его покойная жена, но внезапно развернулся и пошел к машине ГАИ.

Дело в том, что возле самого пакета с трупом, изумленный Карасев заметил приятельницу своей жены Карлу, но встреча с этой особой была опасна, и в его планы не вписывалась. Как обычно Карла вела себя нагло и вызывающе — хрипло хохотала, паясничала, тыкала пальцем в останки то машины, то погибшей подруги.

Карла часто бывала в загородном доме Карасевых, и за долгие годы Карасев почти привык к ее хамству. Вернее не привык, потому что привыкнуть к этому даже ему, прожженному уголовнику, было невозможно. Он просто научился не обращать на оборванку внимание.

Сейчас был совершенно другой случай — здесь он был не один: толпа людей, представители средств массовой информации, Госавтоинспекции, спасатели. Карла могла спровоцировать скандал, а скандал здесь совершенно недопустим.

Да и разве мог успешный бизнесмен продемонстрировать городу свое близкое знакомство с бомжихой?

Но Карла мужа погибшей подруги тоже заметила. И когда Карасев, выполнив все формальности, связанные с гибелью жены, вернулся к своей машине, чтобы как можно быстрее покинуть набережную, Карла уже была там. Пришлось бизнесмену смириться и изобразить галантного кавалера. Он усадил Карлу на переднее сиденье, рядом с водителем. И запах от ее затасканной одежды будет не столь резок, и ситуацию можно держать под контролем. Когда машина отъехала от моста, и набережная скрылась за поворотом, Карасев велел водителю остановить машину и приказал Карле:

— Давай выгружайся! И больше на мои глаза не попадайся.

— Карась, ты прям стихами зашуршал! — захохотала Карла и толкнула в спину водителя, — Давай, ехай! Подбросишь меня к вилле этого жлоба, а потом куда скажу. Карась, а ты позвони своему холую Вольдемару, вели, чтобы мне жратвы собрал. Да денег мне дай. Хочу с друзьями Людку помянуть. Не поняла, а почему мы стоим? Ты, Карась, сегодня Людку на тот свет отправил и думаешь, что будет все шито-крыто?

— Ты что несешь? — возмутился Карасев, — Кто и куда ее отправлял? Она сама разбилась на машине, а я на работе в это время был, совещание проводил.

— Ну и что, что проводил? — мерзко захихикала Карла, — При твоих деньгах можно самому белы рученьки не марать. На грязную работу и другие найдутся. Скажем Вольдемар! Да я сама, собственными глазами видела, как твоя драгоценная «копейка» на мосту Людку зажала, и на встречку вытолкала. Небось, все бока на копейке ободраны? Ты подвези меня к будке телефонной, я в ГАИ хочу позвонить. Расскажу о последних минутах жизни подруги моей драгоценной.

— На самом деле, ты чего стоишь? — сорвался Карасев на водителе, — Едем сначала в офис, я там останусь. А ты вместе с Карлой — в супермаркет. Купи там все, что она захочет и сможет унести. Затем — мигом ко мне, в офис. На вот карточку, рассчитаешься. Карла, а тебя я убедительно прошу: не сочиняй, пожалуйста, жуткие истории про меня и Людмилу. Ты хоть смерть уважай. Продукты и спиртное тебе купят, а это тебе на текущие расходы.

Карасев достал из бумажника деньги и кинул их на колени бомжихи. Карла собрала купюры и комком сунула в карман грязной куртки.

— Благодарностей не будет, — сообщила она Карасеву, — ты мне должен по гроб жизни!

— Карла, — Карасев постарался придать голосу мягкость, — ты постарайся меня больше не беспокоить! Сама понимаешь, Люда погибла и мне будет тяжело любое напоминание о ней. Она могла еще жить, да жить! В этом году мы собирались ее юбилей отметить, видишь, не получилось. В помощи я тебе никогда не отказывал, не откажу и после смерти супруги. Даже хочу тебе предложить на память о Людмиле весь ее гардероб. Да и обувь тоже. Носи на здоровье и подругу вспоминай. Давай расстанемся друзьями!

— А ты, что тоже умирать собрался? — съехидничала попрошайка, — А насчет напоминаний, это, как получится! Мне-то ты не рассказывай, как с Людмилой в мире и согласии жил. Сама все знаю. Гардероб ее и обувь сам носи, а-то актрисульке своей подари. Мне даже интересно, понравится ли твоей зазнобе Людкин гардероб? Людку деньгами ты не сильно баловал, обноски с мусорки она донашивала. Помнишь, как вместе собирали по помойкам? Но меня не чурайся. Али ты забыл, с чего твой бизнес начинался? Вот, то-то! Это мы с Людкой тебя сдыхающего от голодухи подобрали. Ты помни об этом, помни! И о Людкиной аварии не забывай! В случае, если с твоей памятью чего случится, то я и напомнить могу. Ты меня понял, олух?

— Да, помню, я! Помню! Спасибо тебе еще раз, Карла, что умереть не дала. Ну, и хватит об этом. Сколько можно тыкать в меня моим прошлым? Ты сама-то хороша! Я точно знаю, что Люда тебе ни в чем не отказывала. Для себя она никогда не просила, а вот для тебя деньги даже красть из моих карманов приспособилась. Сколько ты моих денег швырнула в помойку, а проще говоря, пропила вместе с бомжами? Могла бы уже за это время квартирку себе прикупить и чем-нибудь полезным заняться. Работой, скажем, или детей бы нарожала.

— У меня еще все впереди — и квартиру куплю, и детей нарожаю! — Карла снова смеялась, — Ты вон мне недоноски Людкины предложил, а у нее целое состояние после смерти осталось! Я правильно понимаю закон? Все, что в браке нажито — до последней нитки пополам. Людки нет, а наследник у нее имеется. Да и я, как ее единственная подруга, тоже хотела бы кое-что из ее доли получить. Или ты, Карась, решил все себе прижучить? Нет, это не по правилам! Надеюсь, ты со мной поделишься? Или мне придется у тебя силой отнимать? А, Карась? Чего рот открыл и шавкаешь, как рыба, выброшенная на берег? Ты, воробышек, уже приехал — рот прикрой и выходи. А я на твоем лимузине еще прокачусь!

«Вот, шалава! Привязалась, как березовый лист к одному месту. Людмилу похороню и всерьез займусь этой девкой. Должна знать свое место! Наследство! Воробышек! Я покажу тебе и наследство, и какой я воробышек! А слово-то, какое, похлеще самого блатного жаргона будет. И Людка все чирикала — воробышек, да воробышек. Даже у Карины иногда это словцо проскальзывает. От Людки переняла. Нужно будет Карину попросить, чтобы забыла этого воробышка. Ненавистно мне оно, прямо до тошноты. Тем более что сразу перед глазами Карла появляется» — со злостью думал Карасев, поднимаясь по лестнице офиса в свой кабинет.

К его приезду секретарь уже подготовила список самых престижных городских фирм по оказанию ритуальных услуг. Ориентируясь на цены, Карасев выбрал самое дорогое. И только потом позволил себе взглянуть на перечень услуг. Затем сам лично позвонил туда, сделал нужные распоряжения, попросил счет и сразу же урезал его на треть.

— У меня, конечно, беда, но деньги счет любят, — назидательно разъяснил Карасев свою рачительность.

Коллега-гробовщик цену оспаривать не стал и даже пообещал, что все подготовит по высшему разряду. У гробовщика были свои интересы — наглядный пиар и ненавязчивая реклама услуг! Где еще так успешно можно продемонстрировать качество похоронных услуг, как ни на похоронах супруги самого успешного предпринимателя города. Среди гостей, наверняка, будут не только нувориши и официальные представители власти, но и не менее богатые и влиятельные люди с сомнительным прошлым, друзья Карасева.

Договорились о дате церемонии и последнем маршруте погибшей женщины. Собственно маршрут мог быть любым, кроме посещения покойной загородного дома, где до смерти она проживала. Карасев объяснил, что хочет оградить свой домашний очаг от назойливых журналистов и любительских камер.

Устраивать дома поминки по жене после ее похорон Карасев тоже не планировал. На территории его птицефабрики есть прекрасная столовая, там можно организовать самые пышные траурные мероприятия. Там же, в день похорон, на два-три часа нужно выставить гроб с телом погибшей. Конечно, друзей и родственников у покойной не было, но толпу можно организовать из рабочих птицефабрики, ведь наверняка будет пресса. Поэтому нужны плакальщики.

Карасев положил телефонную трубочку и вздохнул — похороны состоятся через три дня. Но даже эти предстоящие три дня ему уже сейчас казались бесконечной вечностью и были в тягость.

Он знал, что с раннего утра завтрашнего дня в его офис потянутся люди с цветами, чтобы засвидетельствовать свое участие и выразить соболезнование по поводу безвременно ушедшей из жизни жены. Конечно, будет телевидение и другие средства массовой информации. Если не считать Карлу и Карину, то друзей они с Людмилой не завели, а в искренность партнеров по бизнесу и просто малознакомых людей он не верил. Да, и не нуждался он в сочувствии.

Смерть Людмила несла с собой освобождение от давно тяготевшего над ним брака, а, возможно, даже счастье, о котором он так страстно мечтал. Людмила в его жизни по большому счету ничего не значила. Лет десять назад, когда он только-только вышел из тюрьмы после третьей ходки, в ее доме он нашел временный ночлег и кусок хлеба.

Уже тогда Людмила пила все, что имеет хоть какое-то отношение к спиртному. Увлечение дешевым алкоголем у Людмилы осталось до последних дней ее жизни. Казалось бы, дома собственный винный погреб, заполненный бутылками с коллекционным вином, а Людмила посылает Вольдемара, управляющего домашним хозяйством Карасевых, в магазин за ящиком копеечной бормотухи.

И хотя не жену он сейчас потерял, а обычную опустившуюся, презираемую им женщину, все равно случай требовал печаль и траур. Карасев не мог себе позволить похороны наспех и венки с бумажными цветами. Он был богат и узнаваем, а Людмила носила его фамилию — это обязывало к соблюдению всех принятых траурных традиций.

Из офиса Карасев поехал отдыхать в свой загородный дом. Хотелось покоя, легкой музыки и бокала красного вина в обществе Карины. Карина ласковой кошечкой свернется на диване перед камином, а он будет сидеть в кресле напротив и любоваться своей богиней.

Только Карина все нудные годы жизни с Людмилой поддерживала в нем жизненный тонус. Для нее он богател, строил великолепный особняк в сосновом бору, ухаживал за своим телом. С ней вместе он планировал состариться и умереть в один день.

Карина Ромуальдовна Розина, прима городского драматического театра, заслуженная артистка республики, нежная, аристократичная леди с первого дня знакомства поселилась на постоянное жительство в сердце Карасева Василия Степановича. В ту пору он был нищим, криминальным лицом, без денег и собственного жилья.

Карина снисходительно принимала его ухаживания, но выйти за него замуж категорически отказалась. Говорила, что она творческий человек, любящий свободу, а узы брака они и есть узы. Домашние обязанности повиснут гирями и загубят ее талант актрисы. Но в более близких, чем дружба, отношениях не отказала. Правда, с одним условием — Карасев должен жениться на Людмиле.

Почему именно Людмилу она выбрала Карасеву в жены, ему до сих пор непонятно. Людмила к тому времени уже прожила около сорока лет, а красотой и умом даже в молодости не блистала.

Нищее, убогое жилье и больной сын — вот и все богатство Людмилы. Жила, а вернее перебивалась она тем, что собирала по помойкам стеклянную тару и макулатуру, а затем несла в приемные пункты. Но даже эти небольшие деньги она тут же оставляла в пивных ларьках.

Надо отдать должное Карине: все эти годы она заботилась о гардеробе Людмилы, ее манерах и даже образе жизни. Когда Карасев уже имел в банках счета с солидными остатками денежных средств, Карина задалась целью вылечить сына Людмилы.

Она возила его в лучшие клиники республики для консультаций и вскоре знала все не только о его болезни, но и о методах ее лечения. Потом подыскала клинику в Швейцарии и сама, лично отвезла туда парня.

Конечно, все расходы взял на себя Карасев, но делал он это только для Карины. Раз она считает, что так правильно, значит она права. Сейчас Карина систематически звонит в клинику и следит за лечением своего подопечного.

Лечащий врач, немецкоговорящий швейцарец Феликс Майер, похоже, уже узнает Карину по голосу. А ведь для того, чтобы свободно общаться с доктором Карина целый год с репетитором занималась изучением немецкого языка. Даже диалект доктора учла, поэтому и с репетитором долго определялась, настоящий кастинг организовала.

Дома Карасев приказал повару приготовить легкий ужин на двоих и накрыть стол. Затем позвонил Карине, договорился с ней о встрече и отправил за ней машину. Домашнюю прислугу отпустил до завтрашнего дня. Ему хотелось уединения, ведь именно этим вечером он хотел сделать Карине предложение.

Карину он встретил во дворе и сам помог выйти из машины. Уже дома попытался ее поцеловать, но Карина отстранилась и укоризненно произнесла:

— Что ты, Вася? У нас в доме траур! Пожалуйста, не позволяй себе ничего подобного. Я сегодня приехала только для того, чтобы вдвоем с тобой почтить память нашей дорогой и любимой покойницы.

Карина приложила к глазам кружевной платочек и повернулась к Карасеву спиной. Карасев понял, что предложение делать сегодня не стоит, иначе, можно нарваться не только на отказ, но и неприязнь с ее стороны. Он тоже решил проявить благородство и предложил Карине:

— Я тут, Кариночка, подумал, что нужно бы сына Людмилы привезти на ее похороны. Они любили друг друга. И как-то не по-человечески будет, если мы не организуем их последнюю встречу. Ты как, одобряешь?

— Вася! — воскликнула Карина и чмокнула Карасева в щеку, — Ты лучший, ты чудо! Как же я сама об этом не подумала? Но ты, же понимаешь, что это связано с расходами? И немалыми.

— Ты об этом не беспокойся. Справимся.

— К сожалению, мы с тобой не в праве самостоятельно решить этот вопрос. Я должна посоветоваться с Феликсом. Как он решит, так и будет. Звонить?

— Да, конечно.

Карина сразу же позвонила лечащему врачу и рассказала ему о произошедшей трагедии. Потом, постукивая пальцем по столу, долго слушала своего собеседника. Карасев знал этот жест Карины — она волнуется.

«Святая душа! — с нежностью наблюдал за ней Карасев, — Волнуется, словно за собственного сына. Кажется, я начинаю понимать, почему она когда-то приказала мне жениться на Людмиле. Когда мы с ней познакомились, она была неизвестной актрисой местного театра и мечтала о карьерном росте. Поэтому замужество не планировала. Но меня любила и хотела, чтобы я был счастлив. По сути ведь Люда была добрым и бесхитростным человеком и как могла, так и заботилась обо мне. Ну и, наверное, в этом случае ревность со стороны Карины совершенно исключалась. Разве можно было ревновать меня к Людмиле? Да, Карина умный и прозорливый человек».

Наконец Карина положила мобильник на стол и сказала:

— Ничего у нас, Вася, не получится. Лечение прерывать нельзя. Кроме того, нашего мальчика готовят к операции, и в клинику за ее проведение нужно немедленно перечислить деньги. Феликс лично сам занимался расчетом стоимости операции нашему воробышку. Благодаря его щепетильности нам сделаны все скидки, которые только возможны, поэтому ты вложишься в сто тысяч.

— Долларов? — спросил Карасев изменившимся от неожиданного потрясения голосом

— Нет, Вася. Евро. Но в эту сумму уже включен реабилитационный период и месяц дополнительного проживания в отеле при клинике. Так, что сумма вполне обоснованная.

— Кариночка, за эти деньги ты смогла бы несколько раз отдохнуть на горнолыжном курорте, в той же самой Швейцарии.

— О чем ты, Вася? Отдыху я предпочитаю помощь людям. Вот, кстати, принесла тебе буклеты и приглашение на несколько камерных спектаклей по произведениям русских классиков. Это премьера, приуроченная к старту благотворительного марафона в поддержку благотворительного центра Астрея.

Карасев понял, что речь снова идет о деньгах и начал искать пути отступления:

— Ты же знаешь, Кариночка, что я не люблю шумные компании и сборища. Лучше я тебя после спектакля встречу, и мы с тобой отправимся в ресторан или ко мне домой. А в театр я пришлю тебе цветы и дорогой подарок.

— Ты, воробышек, меня не понял? — голос Карины приобрел несвойственную ей жесткость, — Ты должен быть на всех спектаклях! Должен же кто-то задать тон в размере пожертвований. Скажем, не менее десяти тысяч долларов. Ты внесешь деньги, и все последуют твоему примеру. Я же тебе сказала, что спектакли — камерные. Значит, зрители — приглашенные лица, из числа самых достойных горожан. Ты мне на неделю выдели машину и Вольдемара в сопровождение. Хочу лично побывать у каждого приглашенного, рассказать о марафоне и его целях. А потом уж пусть думают, что приличнее: дома отсидеться или все-таки отыскать деньги для оказания помощи обездоленным людям. А еще у меня масса забот чисто технического характера. Нужно ехать в Астрею, договориться о совместной работе, затем в банк, открыть счета. Я плохо разбираюсь в этой рутине, но и передоверить ее выполнение не могу никому.

Карасев слушал Карину и думал: «А ты, Кариночка, с каждым днем дорожаешь, и содержать тебя становится совсем невыносимо. Возможно, я поступил правильно и с предложением руки, сердца и кошелька стоит повременить? А с другой стороны, когда Карина поймет, что у нас общий кошелек, возможно, и расходы считать научится?»

Карина заметила, что лицо Карасева постепенно мрачнеет, и внезапно прониклась к нему любовью и нежностью:

— Дорогой, да ты едва на ногах держишься. Пойдем, я уложу своего любимого в постельку. А Людочка на нас не обидится. Мы оба любили ее, поэтому и она должна порадоваться нашему счастью.

Утром, за завтраком, Карасев как бы, между прочим, сообщил Карине о своем согласии на все финансовые расходы и открыл домашний сейф, где как раз хранилась нужная сумма денег.

— Забери, Кариночка, деньги наличными. Это для перевода в клинику. Ты, как всегда отправишь их курьерской доставкой? Вот и правильно: меньше волокиты бумажной и чужого, нездорового любопытства! Как-то я забыл тебе сказать, что вчера на месте аварии встретил Карлу. Ты представляешь, что эта тварь мне выдала? Что это якобы я спровоцировал аварию, в которой погибла Людмила. Она, по ее словам, видела, как моя коллекционная «копейка» на мосту толкала машину Людмилы на полосу встречного движения. Моя копейка стоит в гараже и последние три года к ней вообще никто не прикасался.

— В гараже? И ты уже проверил, она на самом деле там? Я хоть и не знакома с Карлой, но много о ней наслышана от Людмилы. По словам Люды Карла далеко не глупый человек. И если она говорит, что видела твою машину, то что-то в этом есть. Давай вместе зайдем в гараж и все проверим.

Машины в гараже не было. Карасев растерялся и даже пытался заглянуть в смотровую яму, словно надеялся найти там «копейку».

— Что ты намерен предпринять? — спросила Карина, — мой тебе совет: сначала успокойся. И только потом принимай, какое-либо решение.

— Меня кто-то грамотно подставляет. Возможно, это Карла все организовала. Она умеет это делать. Поеду сейчас в ГАИ с заявлением об угоне, пусть разбираются.

— А я бы не спешила заявление об угоне писать. Учитывая твое прошлое, они моментально тебя во всем обвинят. Ты подумай. Может, утрясется все само по себе. Разве есть свидетели, которые видели твою машину на месте аварии? Кроме Карлы, конечно. Но, ты сам подумай, какой из Карлы свидетель? А других, наверняка, нет. Ты заявление в Госавтоинспекцию не писал, а наша милиция добровольно копать и разбираться в причинах аварии не станет. Вот все и утрясется.

— Хорошо, — согласился Карасев, — я подумаю. А ты откуда знаешь, что я заявление не писал?

— Я ничего не знаю. Учитывая твой характер и сложившиеся отношения с милицией, я просто предположила, что ты от разбирательств отказался. И я вполне тебя одобряю: Людмилу не вернешь, а в милицию набегаешься.

Времени на раздумья у Карасева не было. В прошлом вор-рецидивист с тремя судимостями хорошо знал Уголовный Кодекс и прекрасно понимал, что в данной ситуации каждая минута промедления работала против него. Видимо, тот, кто хотел его подставить рассчитывал именно на его страх перед милицией. «Конечно, это работа Карлы. Другой кандидатуры на такую подставу просто нет в моем окружении. Это Карла решила подцепить меня на крючок и до конца жизни держать на коротком поводке. Есть, пить и гулять за мои деньги. Что-то она там еще лопотала о квартире и детях? Наверное, и квартиру решила получить от меня! Ладно, придется пока молча проглотить ее выходку. А вот когда все мало-мальски уляжется я тебя, уважаемая, передам Вольдемару. А уж он-то тебя учить уму-разуму не станет. Он тебя просто живьем закопает».

Карасев немедленно отправился в Госавтоинспекцию с заявлением о пропаже машины из своего гаража. Он знал, что такое алиби, а оно у него было. Стопроцентное и неразрушаемое — он в момент аварии проводил совещание, в его кабинете присутствовали не менее пятидесяти человек.

Конечно, после его заявления начнутся приглашения в Госавтоинспекцию, а затем и в милицию, но это лучше, чем каждый раз, при виде входящего в офис человека в погонах, потеть и дрожать от страха.

Теперь он уже сожалел о том, что сразу не написал заявление в милицию о возбуждении уголовного дела по факту гибели Людмилы. Впал в эйфорию от запаха свободы, расслабился и не почувствовал опасность. Возможно, автомобильная катастрофа была грамотно спланирована и подстроена? Ведь говорила же Карла о наследстве. Даже намекала, что может выставить претензию на получение части имущества супругов Карасевых. А, может, Людмила по пьянке написала в пользу Карлы завещание? Поэтому и погибла? Карла, несмотря на внешнюю придурковатость, человек хитрый и опасный. Карасев все больше напрягался, размышлял и покрывался багровым румянцем.

О встрече с Ольгой Павловной Ерохиной, генеральным директором благотворительного центра помощи Астрея, Карина договорилась по телефону. Встретили актрису в Астрее со всеми подобающими ее статусу почестями — и цветы подарили, и приветственную речь произнесли, и автограф попросили. И только потом сама Ольга проводила гостью в скромный директорский кабинет.

На директорский стол Карина положила буклеты о деятельности драмтеатра и по два билета на все спектакли. Затем гостья, ровно держа спину, присела на предложенный Ольгой стул, и рассказала о задуманном театром благотворительном марафоне.

— Вы у нас первая, по-настоящему благотворительная ласточка, — оценила предстоящий марафон Ольга, — правда, нам всегда стараются помочь, но в основном оборудованием, материалами или даже продуктами питания. Да, я не оговорилась — продуктами. Два фермерских хозяйства взяли над Астреей шефство и привозят нам овощи, фрукты, молоко и яйца. Мы иногда принимаем на реабилитацию совершенно истощенных людей и стараемся, чтобы и продукты питания стали для них лекарством. А вот строительство корпусов финансирует только банк. От них и зарплата персоналу, и покупка медикаментов. Но и банк не бездонная бочка — деньги им заработать нужно, поэтому так медленно строимся. А Вы собранные деньги в полной сумме собираетесь передать Астрее?

— Да, такая договоренность существует. Правда, есть одна просьба, возможно, даже личного характера. Вчера погибла моя подруга, а ее сын лечится в швейцарской клинике. Его содержание уже оплачено, но в память о подруге, надо сказать достойным она была человеком, хотелось бы хоть какие-то копейки зачислить на счет клиники. Так сказать, оказать им тоже незначительную благотворительную помощь. Клиника не самая бедная, но Вы сами, наверное, знаете, как трепетно иностранцы относятся к знакам внимания.

— Так вы же сразу можете со своего счета сначала перечислить деньги в Швейцарию, а уж затем остатки на счет Астрее, — посоветовала Ольга.

— И все-таки, хотелось бы, чтобы деньги ушли со счета Астреи. Мне было бы гораздо проще завершить марафон. Я своим искусством могу привлечь меценатов, а что касается бухгалтерии, то для меня это темное пятно и, следовательно, большая проблема, поэтому лучше эту операцию поручить специалистам Вашего центра, — настаивала Карина.

— Признаться, я в бухгалтерии тоже большой профан, — улыбнулась Ольга, — но знаю точно, что просто так перевести деньги с наших счетов, задача совсем непростая. Денежными средствами центра распоряжается совет попечителей. Не напрямую, конечно, но именно там рассматриваются наши сметы и отчеты об их исполнении. А впрочем, я сейчас проконсультируюсь у директора банка — основного учредителя нашего центра. Как она скажет, так и будет!

Ольга позвонила в Москву, генеральному директору банка «Индустриальный», Ирине Сергеевне Костиной.

После обычных вопросов, которые можно задать близкому человеку, Ольга сообщила свою главную новость:

— Ирина, у нас областной драмтеатр, а вернее его прима, заслуженная артистка республики Розина, организовала благотворительный марафон в пользу Астреи. Но часть собранных денег она хотела бы, чтобы мы со своего счета перевели в качестве благотворительного дара в одну из клиник Швейцарии. Там сейчас находится на лечении сын недавно погибшей нашей землячки. Что скажешь?

— Это неправильно, — уверенно ответила Ирина, — в этом случае они могут открыть два счета, раздельно для Швейцарии и Астреи. Это, конечно, замечательно, что общество Заревска просыпается для благотворительности. И в результате, какой бы сумма не оказалась, все равно мы должны высказать в адрес инициаторов марафона самые искренние слова благодарности. Ты уж, Оленька, постарайся не обделить вниманием это мероприятие. Но у меня для тебя тоже очень хорошие новости. Я буквально на днях перечисляю на счет Астреи тридцать миллиардов рублей.

— Тридцать миллиардов? — переспросила удивленная Ольга, — И это значит, что я могу готовить договоры на строительство следующих корпусов?

— Ты вслух-то не повторяй сумму денег. Как я поняла у тебя в кабинете люди и мало ли, что… Сама понимаешь, осторожность никогда не повредит. Вернемся к деньгам. Конечно, такую сумму нашему банку поднять было бы тяжеловато, но коллеги скинулись на благое дело. Так, что жди. Это о делах. А сейчас позволь пару вопросов личного характера? Ты Алексею уже сообщила о своем интересном положении?

— Пока не решилась. Мне по-прежнему кажется, что моя новость пусть не заставит, но спровоцирует его на предложение. А я хочу, чтобы это было не от порядочности, а от любви.

— Глупая, ты глупая! Виталий меня каждый день пытает, о новостях из Заревска. Рвется к вам на свадьбу. И очень за друга переживает. Говорит, что ты лишаешь его главной радости в жизни — счастливых дней в ожидании чуда рождения ребенка. Я никогда этого не испытала, но у него такое в жизни было. И он считает, что ты не только лишаешь своего ребенка отца, но и рушишь жизнь Алексея. Леша любит тебя, поверь мне. А своей новостью ты просто улучшишь качество его жизни. Давай, решайся. И не тяни, не рви свою жизнь на части: до и после. Береги себя и ребенка. Целую, пока.

— Хорошо, Ира, — согласилась Ольга, — еще немножко подумаю и какое-то решение приму. Я тебя тоже обнимаю и целую.

Ольга закончила разговор и обратилась к Карине:

— Ну, вот, я все выяснила. Нужно открывать два счета, а затем…

— Ничего не нужно, — не дала ей договорить Карина, — мне ужасно стыдно за свою необдуманную просьбу. Вы меня, Ольга Павловна, извините, но качество связи таково, что я невольно слышала весь Ваш разговор. Даже хотелось покинуть Ваш кабинет, чтобы не причинять Вам неудобства. Итак, я приняла решение — никаких перечислений в Швейцарию. Все собранные деньги зачисляем на счета центра. Маленькое условие все же остается — Ваши специалисты помогают мне с открытием счета для сбора средств. Мне туманно известно, что это должен быть какой-то субсчет на балансовом счете Астреи. И это все мои бухгалтерские познания. Поэтому, помогайте!

На том и договорились. Ольга пригласила в свой кабинет главного бухгалтера и своего заместителя по экономике. После того, как было достигнуто решение о порядке открытия счета для сбора средств от меценатов, которое устраивало обе стороны, Карина сказала:

— В вашем центре царит атмосфера любви и добра. Уходить от вас совсем не хочется. Может Вы, Ольга Павловна, уделите мне еще хотя бы полчаса, и покажете центр? Была бы Вам очень признательна!

Ольга провела актрису по палатам, показала процедурные кабинеты, отделение хирургии. Затем в столовой они выпили по чашечке кофе и договорились, что после спектаклей Ольга в обязательном порядке будет навещать Карину в гримерке. Уже подойдя к лифту, Карина кивнула на торец коридора, и спросила:

— Ольга Павловна, а там у Вас какая-то секретная лаборатория? Я заметила, что в те двери редко заходят. Но там с утра перед закрытой дверью сидит какой-то человек. Я его заметила, когда мы шли в Ваш кабинет.

— Там реанимационное отделение, — пояснила Ольга, — и там часто сидят родственники наших больных. Надеются, что больной почувствует их присутствие. Я не показала Вам это отделение, потому что там борются за жизнь тяжелобольных людей. Неподготовленному человеку там лучше не бывать — зрелище тяжелое и больно бьет по психике. Я, например, до сих пор не могу без дрожи в сердце заходить в это отделение. Сейчас там находится обгоревший на недавнем пожаре паренек.

— Можно мы с Вами его навестим? Наверное, ему не помешает наша поддержка. Я могла бы к нему иногда наведываться.

— Если Вы настаиваете, то давайте зайдем к нему. А вот часто навещать его пока нет необходимости — он в коме.

На скамеечке, возле входа в реанимационное отделение сидел пожилой мужчина, одетый в засаленную и изрядно потертую камуфляжную форму.

— Вы пришли кого-то навестить? — спросила Ольга.

— Да, хотелось бы, с Вашего разрешения, — мужчина смотрел на Ольгу красными, слезящимися глазами, — у Вас паренек лежит обгоревший. Если Вы позволите, я здесь подожду, когда он очнется. Он будет рад мне. Позвольте мне побыть возле него.

— И Вы давно здесь сидите?

— Нет, не давно, одни сутки. Так Вы мне позволите остаться?

— Пожалуй, позволю, если Вы будете соблюдать мои указания. А они следующие: сейчас Вы спуститесь на первый этаж и найдете завхоза центра. Ему скажите, что Вы от Ольги Павловны. Пусть он Вас отведет в душ, затем переоденет, отведет в смотровой кабинет, хотя бы для внешнего осмотра. И еще скажите ему, чтобы поставил Вас на учет в нашу столовую. Трехразовое питание на весь период лечения Вашего друга. Но ночевать возле реанимационного отделения Вы не должны. Вы вообще, где живете? У Вас есть, квартира или хотя бы место для ночлега? Я могу помочь Вам. Если есть такая необходимость, то я позвоню в общежитие химкомбината. Они всегда по нашей просьбе выделяют пару мест родственникам наших больных, для временного проживания. Надеюсь, что и для Вас там место найдется.

— Милая моя, дорогая барышня, — совсем прослезился мужчина, — дай Бог тебе здоровья. Найду я, где переночевать. Спасибо тебе, золотая ты моя. Уж больно мне хочется увидеть, как мой паренек оклемается.

Ольга и Карина вошли в реанимационное отделение. Постояли возле стеклянной перегородки, за которой находился парень.

— Бедный воробышек, — дрогнувшим голосом тихо сказала Карина, — есть надежда на его выздоровление?

— Не знаю. Сейчас врачи дают более оптимистичный прогноз, нежели чем после его поступления к нам.

— И все-таки разрешите мне иногда навещать его, — снова попросила Карина.

— Может и разрешим. Все зависит от его здоровья и согласия лечащего врача. Будем надеяться, что паренек вернется в жизнь.

Ольга проводила гостью и позвонила Алексею:

— Леш, ты мне не звонишь. Я тебе совсем неинтересна?

— Я полагал, что все наоборот — это я тебе неинтересен. Может, встретимся и все обсудим?

— Я как раз собиралась пригласить тебя в театр, на несколько премьер.

— Видишь, как у нас с тобой все складывается неправильно. Это я тебя должен был пригласить в театр. Но в любом случае я согласен. Говори время и место встречи.

— Это непростые премьеры. Это камерные спектакли и на них начнется благотворительный марафон в пользу нашего центра. Устроители этих мероприятий, а вернее одна из устроителей, заслуженная артистка нашей республики Розина Карина Ромуальдовна, сегодня приезжала в Астрею и вручила мне на каждый спектакль по два билета. Приглашен весь местный бомонд. В том числе и оба генерала: начальники управлений МВД и МЧС. Присутствовать там мне необходимо, сам понимаешь, работа обязывает. Ирина посоветовала уделить устроителям марафона максимум внимания, по окончанию высказать благодарность.

— На бомондовских тусовках бывать мне не приходилось, и сейчас большого желания нет. Но тебя сопровождать я готов хоть на край света. Только предупреждай меня хотя бы на день раньше назначенной даты. Сама понимаешь, у меня тоже работа. Оля, а как там наш погорелец? Кто-нибудь интересовался его состоянием?

— Сам-то он, со слов его лечащего врача, вроде как получше. И, да, им интересовались. Тут объявился его товарищ, сутки просидел возле реанимационного отделения. Сегодня я отправила нашего посетителя мыться, назначила ему медосмотр и полный больничный пансион.

— Бомж что ли? А как он выглядит?

— Пожилой, плотного телосложения, в грязном, пропахшем дымом, камуфляже. А впрочем, уже, наверное, не в грязном, потому что его должны в такой же камуфляж переодеть, только в новый. Нам недавно воинская часть подарок сделала. Солдатское белье и полевая форма. Как раз то, что нам было просто необходимо. Мы эту форму сейчас раздаем бездомным людям. И они ей очень рады — говорят, что очень удобно. В карманы можно разложить все свое имущество. Это я к тому, что ты тоже не расстаешься с такой формой.

— На самом деле тоже из-за карманов. А твой посетитель очень похож на того человека, которого мы видели на пожаре. Оля, ты спросила у него данные на пострадавшего? Он их точно знает!

— Я тоже об этом подумала, но в тот момент была не одна. Сейчас я позвоню завхозу и попрошу, чтобы он этого человека привел ко мне. Ладно, расскажу тебе все при встрече.

Завхоз добросовестно исполнил все поручения — человека помыли, осмотрели, переодели, выдали лекарства, накормили и отпустили. Он ушел, пообещав вернуться на следующий день. Сказал, что все здесь просто замечательно и все ему нравится, но он на ночь должен устраиваться в другом месте. Зовут этого бедолагу Иваном Тимофеевичем. Сейчас он бомж, а раньше был учителем в школе. Преподавал математику. Жена умерла, а дочь вышла замуж, попросила папочку не мешать ее счастью и освободить квартиру. Он не успел забрать документы и собрать вещи — дочь поменяла замки на входных дверях и в квартиру его больше не пустила. Так и его пенсия осталась у дочери — почтальон по-прежнему приносит деньги на старый адрес, а дочь получает. Иван Тимофеевич считает, что, конечно же, он без труда смог бы с пенсией разобраться, но не хочет причинять дочери даже малейшее беспокойство.

— Ничего, проживу как-нибудь, — сказал он завхозу, — жалко, конечно, что жилье наше сгорело. Все там уже было обустроено, даже стиральная машина имелась. Правда, старенькая, но стирала хорошо. И плита электрическая стояла, еще от детского садика осталась. Кто хотел горяченького супчика, то вполне можно было приготовить. Но, видимо, не зря пословица гласит, что на чужом несчастье свое счастье не построишь. Проклятое там было место — педофил там прижился и детей калечил. Вот бог огонь на здание и наслал. Электрощит не выдержал нагрузку и загорелся. Может, от старости и перегрузки, а может кто-то рукотворное замыкание сотворил. Теперь уж кто разберет?

— Давайте мы все-таки поможем Вам пенсию вернуть, — снова предложил завхоз, — У нас в центре юристы работают. Таким, как Вы, обиженным, помогают. Будет у Вас новое пенсионное удостоверение, вот тогда и заявление о переводе пенсии можно будет написать. Ведь пенсию совсем необязательно получать по месту прописки. Можно каждый месяц самому ходить за деньгами в отделение связи. Появится гарантированное денежное обеспечение, тогда можно будет арендовать, пусть не квартиру, так хотя бы угол.

— Да, конечно, можно. Но дочь не работает, ребенка ждет. А муж забулдыга какой-то. Не работает, но пьет и гуляет. А если дочь его поругает, то он уходит, а потом набродяжничается и назад возвращается. Я недавно со своей бывшей соседкой встретился, она и рассказала. Безденежье там и горе. Уж думаю, что нужно бы каким сторожем устроиться, чтобы дочери помочь. Если бы кто взял меня на работу без документов, их-то у меня как раз и нет. Поэтому сначала нужно документы выправить. Вот где помощь ваших юристов пригодилась бы. Но это попозже. Когда Николаша поправится. Выйдет он из больницы, тогда и угол нужен будет. Вместе мы с ним жить будем. Я за ним ухаживать буду, а он пусть со своим компьютером занимается. Вот и семья у нас с ним образуется. А пока пусть все так и остается.

— Вот, Ольга Павловна, — в заключение своего рассказа сказал завхоз, — такой получается авантюрный роман про интеллигентного, образованного бомжа, эгоистку дочь и забулдыгу-альфонса. А виной всему — слепая родительская любовь. А про нашего пострадавшего он Вам завтра сам все расскажет. Говорил, что придет с самого утра, к завтраку. Но уже сейчас мы знаем, что парня зовут Николаша. Николай, как я понимаю.

Но на следующий день, ни к завтраку, ни к ужину интеллигентный бомж в центре Астрея не появился.

Ольга позвонила бывшим коллегам-телевизионщикам и попросила как можно подробнее рассказать горожанам об обгоревшем на пожаре парне и эти же сведения разместить в интернете. Возможно, найдутся люди, которые хоть что-то знают о пострадавшем и поделятся своей информацией с милицией или благотворительным центром Астрея.

Глава 3

День еще толком не начался, утро серым светом только-только начало пробиваться в окно, а мобильник Алексея уже проснулся, волчком закрутился на прикроватной тумбочке, и радостно запел: «Нас утро встречает прохладой …». Алексей открыл один глаз и взглянул на будильник — до подъема еще можно спать, да спать! Он протянул руку к мобильнику, чтобы вовсе его отключить, но тут вдруг резво вскочил с кровати — вспомнил, что именно эта песня была позывным сигналом с видеокамеры, установленной на пожарище здания бывшего детского сада. На мобильник Алексея поступило видеосообщение!

Алексей окончательно проснулся, включил компьютер и на него переслал полученное видео. Запись начиналась с появления на пожарище неуклюжей фигуры в камуфляже.

— Кажется, это наш знакомый: учитель математики на пенсии, Иван Тимофеевич, — сообщил Алексей компьютеру, — Ну, и какая нужда заставила тебя тащиться сюда ни свет, ни заря?

А вот Иван Тимофеевич, кажется, твердо знал, зачем пришел. Он осторожно обошел обугленные завалы первого этажа и направился к тому месту, где валялись обломки аппаратуры из комнаты узника.

Вскоре и Алексей понял цель его появления — Иван Тимофеевич на пепелище что-то искал. Видимо, то, что когда-то принадлежало потерпевшему инвалиду. Через несколько минут после его появления на пожарище нарисовалось еще одно действующее лицо — знакомая по пожару и аварии на мосту бомжиха. Она осторожно подкралась к занятому поисками Ивану Тимофеевичу и набросилась на него с кулаками.

И тут случилось невероятное: на мониторе компьютера появился огромный птичий нос, изображение запрыгало, прервалось, затем на несколько секунд снова появилось. Хриплый голос бомжихи переплелся с громким постукиванием и скрежетом. Видимо, работающая камера привлекла внимание любопытной сороки или вороны и та пыталась сорвать камеру с дерева.

Алексей просмотрел весь материал до конца. Хаос и неразбериха. Но, по отдельным звукам и мелькающим в дикой пляске кадрам все-таки можно было догадаться, что бомжиха не только избивает Ивана Тимофеевича, но еще и ругает его за какую-то провинность.

Или пытается заставить выполнить неприятное ему поручение, а он не соглашается? Один раз не совсем четко, но все-таки прозвучало и имя бомжихи — то ли Клара, то ли Карла.

«Совсем непонятно, нашла эта парочка схрон потерпевшего или нет? И за ним ли они приходили? — пытался проанализировать увиденное Алексей, — Вообще-то совсем не факт, что на пепелище искали сокровища инвалида. Старик ковырялся в сгоревшем компьютере, а бомжиха вообще ничем не интересовалась. Руками и ногами лупила старого человека и при этом дико орала на него. На всю голову больная, злобная дамочка. Таких от общества нужно изолировать или лечить. Сегодня перед работой заеду на пожарище и проверю как саму камеру, так и схрон. Если его все-таки нашли, то есть тема для беседы с милицией, а лучше со Степаном. Он-то, наверняка все поймет и разберется, что это за люди. Ну, а если коробочка на месте? Ладно, там разберусь. И не забыть — сегодня обязательно спросить у Юры, что ему удалось выяснить про бомжиху. Помнится мне, Юру милая дама сильно заинтересовала».

Коробочка лежала на своем месте, и временами поблескивала перламутром в лучах восходящего солнца. Алексей еще раз осмотрел сохранившийся остов здания, где лежала серебристая шкатулка — достать ее можно только с пожарной лестницы, да и то с большой осторожностью. Так, что лежит она в надежном месте, недоступном не только любопытным детям, но и взрослому человеку. На высокую, потерявшую былую прочность стену забраться даже с приставной лестницы практически невозможно — может рухнуть. Поэтому в ближайшем будущем с коробочкой наверняка ничего не произойдет, и ее без опасений можно оставить на некоторое время на прежнем месте. Возможно, появится кто-то, реально заинтересованный именно в шкатулке.

А вот камера в неравном бою с пернатым существом изрядно пострадала. Алексей снова влез на дерево, привел камеру в рабочее состояние, проверил крепление. Затем соорудил над камерой укрытие и пригрозил пальцем сидевшей практически рядом с ним молодой вороне:

— Ты имей совесть. Эта штука совсем не для твоих игр. Поняла? И обрати внимание — я для камеры домик соорудил, а ты туда никак не поместишься. Даже не суйся! Ну, давай, иди играть в другое место!

Что-то узнать о бомжихе у Юры не получилось.

— Похоже, что эта бомжиха, — оправдывался Юра, — самая настоящая виртуальная особа, без имени и адреса. Я обошел все злачные места, поговорил, наверное, со всеми бомжами нашего города, показал им фотографию нашей бомжихи. Ты посмотри, какое у нее запоминающееся лицо — большой, растянутый в прямую линию рот, выпирающие челюсти, какого-то болезненного, желтого цвета, кожа. А голос? Хриплый, наглый. А прическа? На голове вместо волос мочальные клочья. В общем, личность вполне приметная. Но представь себе — никто и ничего о ней не знает. А может, не хотят на эту тему говорить! Ну, и тетка! Слышь, командир, меня тут идея посетила: а может это вовсе не тетка, а какой-нибудь переодетый мужик-уголовник? Вот тогда понятно, почему бомжи о нем ничего не знают — его боятся.

— Идея не самая плохая, но неверная, — ответил Алексей, — это женщина. И зовут ее Кларой или Карлой. Я несколько дней назад на месте пожарища камеру установил, и сегодня ранним утром получил от нее видео. Помнишь бомжа, который просил нас спасти инвалида, а потом сбежал? Этот бомж на днях в Астрее объявился. Хотел потерпевшего увидеть. Там его отмыли, переодели, накормили, подлечили и разрешили каждый день приходить в центр. Так он там больше не появился, но зато сегодня утром побывал на пожарище. Туда же прибыла и наша Клара-Карла и избила Ивана Тимофеевича. Так бомжа зовут, в Астрее успели выяснить. Когда я туда приехал, естественно их уже не было. Место побоища было прямо под комнатой, где до пожара находился наш узник.

— Они там что-то нашли и не поделили? — спросил изумленный Юра.

— Искал что-то Иван Тимофеевич, а бомжиха просто появилась, чтобы его избить. При этом она что-то от него требовала. Ты представляешь, как-то вычислила, что он придет туда именно сегодняшним утром. Эта история с потерпевшим инвалидом все больше становится криминальной. Наш потерпевший в коме и находится на излечении в Астрее, а на месте его бывшего жилья уже начались уголовные разборки. Нам срочно нужно найти Ивана Тимофеевича или бомжиху и заставить их рассказать всю правду про инвалида. Иначе, я боюсь, что этого бедолагу могут попытаться прямо на больничной койке вторично убить.

— А ты считаешь, что здание детского сада подожгли только для того, чтобы убить калеку? Тогда он — персона! — еще больше удивился Юра.

— Пока твердо не уверен, но все больше склоняюсь к этой версии, — ответил Алексей, — ну, ты сам подумай, зачем больного человека посадили на цепь? Ведь не для того, чтобы он из дома не убежал. Он психическим расстройством не страдал. Наоборот, по словам того же Ивана Тимофеевича — редкий умница. Значит, его заставляли выполнять какую-то работу. Скорее всего, из серии компьютерного мошенничества. А парень добровольно этим заниматься не хотел. Вот его на цепь и посадили, чтобы послушание воспитать. Ну, а сейчас он исчерпал свой ресурс или окончательно вышел из повиновения и его решили убить, как ненужного человека и опасного свидетеля. Такова моя версия пожара в здании сада. И если была первая попытка, то не сомневайся — будет и вторая. Дел, видимо, наворотили немеряно, раз на поджог здания решились. Но результат не оправдал ожидания — инвалид жив.

— И как мы ему можем помочь? Охранять что ли?

— Может и охранять, но это потом, когда в Астрее твердо скажут, что парень пошел на поправку. Пока он для своих врагов вполне безопасен. Парень на грани жизни и смерти, и мошенники лишний раз рисковать просто не станут. Подождут, возможно, он сам, самостоятельно уйдет из жизни. А нам сейчас хорошо бы понять, кто и зачем посадил его на цепь. И если мы узнаем причину, то сможем устранить и последствия. Пожалуй, свою розыскную кампанию мы должны начать с Ивана Тимофеевича. Он-то реальный человек и имеет не только имя, но и фамилию. Правда, фамилию мы пока не знаем, но это дело нескольких дней. Обшарим городские школы и по фотографии найдем бывшего учителя математики, а ныне пенсионера, Ивана Тимофеевича. С дамой можно тоже разобраться. Мы все были на набережной Зарянки и наблюдали тесные отношения бомжихи с предпринимателем Василием Степановичем Карасевым, мужем женщины, погибшей при аварии на мосту. Если за Карасевым понаблюдать, то и бомжиху за компанию можно будет отследить. Придется кому-то из нас повисеть хвостом за бизнесменом Карасевым. Пойдем к ребятам: нужно им все рассказать, обсудить и принять совместное решение. Опыт слежки у нас уже имеется, как-то справимся без помощи милиции, собственными силами. Милиции, к большому сожалению, наш потерпевший инвалид пока не интересен. Он безымянный!

Наблюдать за Карасевым вызвался Артем. Сам Карасев Артема особенно не заинтересовал, но впереди замаячила перспектива несколько дней прожить в своем доме на колесах. Прошло уже почти полгода с тех пор, как Артему в виде ценного подарка от МЧС вручили ключи от новенькой легковушки, а вдоволь насладиться своим имуществом Артему пока не хватало свободного времени.

Второе отделение уплотнило свое рабочее время, за счет чего Артем получил свободные от службы три дня. Что-то вроде нелегальных отгулов.

Докладывать обо всем увиденном Артем должен был ежедневно своему командиру, майору Мазурову. Связь назначили обычную — мобильный телефон, лучше пока ничего не придумали.

Артем, счастливо улыбаясь, пообещал быстренько смотаться домой за пледом и термосом с кофе и прямо с сегодняшнего вечера приступить к слежке.

Поиски Ивана Тимофеевича решили начать с мамы Алексея, Натальи Викторовны. Она всю свою трудовую деятельность учительствовала в средней школе и по фотографии могла опознать Ивана Тимофеевича.

Вечером Алексей показал Наталье Викторовне фотографию бомжа, и она сразу же забеспокоилась:

— Лешенька, с ним что-то случилось? Это Иван Тимофеевич Сергейчик, преподаватель математики. Два или три года назад вышел на пенсию и куда-то пропал. Работал он в двадцать третьей школе, а там директором моя однокурсница. Наша с ней дружба ведет свое начало с первого курса университета. Поэтому я частенько бывала у нее в школе и даже иногда там подрабатывала. Хорошо знаю всех преподавателей. Иван Тимофеевич прекрасный человек и грамотный преподаватель. Дети его и уважали, и любили. Так что с ним случилось?

— Он нажил себе целый букет неприятностей. Дочь из квартиры выгнала, пенсию отобрала. Вот он и бомжует. А сейчас, похоже, еще и в каком-то криминале увяз.

— Его Маринка выгнала и пенсию отобрала? Она уже в школе ни добротой, ни отзывчивостью не отличалась. Она в той же, двадцать третьей школе училась, где он преподавал. А сейчас видишь, что сотворила! Я завтра же пойду к Лизавете, директору школы, а уж вместе с ней мы Маринку навестим и разберемся, что к чему. И квартиру она откроет, и пенсию вернет. А ты, Леша, знаешь, где самого Ивана Тимофеевича найти можно?

— В том-то и дело, что пока не знаю. Но надеюсь, что общими усилиями мы вскоре его найдем.

Но долго искать Ивана Тимофеевича спасателям не пришлось. Буквально на следующий день он нашелся сам.

Около десяти часов утра в службу спасения позвонил мужчина и глухим, как из подземелья, голосом сообщил, что он упал в вентиляционную шахту многоэтажного дома. Точный адрес он не смог назвать, но утверждал, что это самый высокий панельный дом в старом микрорайоне.

К месту вызова отправилось второе отделение спасателей. Туда же вызвали бригаду скорой помощи.

Панельную высотку спасатели нашли без труда, вскоре на уровне седьмого этажа обнаружился и пострадавший. Вытащили его на крышу при помощи спасательной веревки. Тащили медленно и осторожно. Через каждые полметра вытащенного каната связывались с потерпевшим по телефону и справлялись о его самочувствии. Наконец, из шахты появилась голова искателя приключений и Марик, который страховал канат возле самой шахты, весело засмеялся:

— Командир, смотри какой у нас улов! Сам Иван Тимофеевич к нам пожаловал.

Спасатели вытащили грузное тело Ивана Тимофеевича на крышу и развязали канат. Подняться на ноги самостоятельно Иван Тимофеевич не смог.

Грязное, с синяками и ссадинами лицо, потрепанный и такой же грязный солдатский костюм. Алексей и Марик подняли его на ноги и, поддерживая, помогли спустить на девятый этаж. Машина скорой помощи уже стояла внизу, во дворе дома. Пока поднимался лифт, Алексей попытался выяснить у Ивана Тимофеевича обстоятельства его падения в вентиляционную шахту:

— Иван Тимофеевич! Рассказывайте, каким образом Вы оказались в шахте. Не отворачивайтесь от меня. Вам все равно придется все рассказать, потому что мы по каждому случаю составляем отчет. Я слушаю Вас.

— Господин спасатель, я совсем плох, давайте в другой раз поговорим? — попытался уклониться от ответа Иван Тимофеевич, — Мне бы врача.

— До врача нужно добраться. Мы ждем лифт, и пока он поднимется, рассказывайте, что Вы делали на крыше?

— Я там ночевал. Положил доски на шахту и на них устроился. Первый раз все было хорошо — из шахты теплый воздух подогревает и одеяла не надо. А вот сегодня повернулся неудачно, доски раздвинулись и соскочили в шахту. Ну, и я вместе с ними. Хорошо, что доски застряли, за них я и держался. А так бы совсем убился.

— Понятно, но не все. — Алексей хотел услышать от Ивана Тимофеевича более конкретную информацию, — Я впервые слышу, чтобы бездомные люди ночевали на вентиляционной шахте. Конечно, теплее, чем на свежем воздухе, но намного опаснее. И Вы сами это прекрасно понимаете. Рассказывайте, что Вас вынудило забраться на крышу. Вы там прятались? От кого? И где Вы взяли мобильный телефон? В первую нашу встречу, Вы мне говорили, что во всем вашем сообществе не нашлось ни одного мобильного телефона, чтобы позвонить в службу спасения.

— На крыше я прятался от Карлы. Она же мне дала мобильник, чтобы я ей позвонил, когда в этом появится необходимость.

— Какая необходимость? Что она хотела от Вас услышать? Она Вас позавчера на пожарище избила, а потом вручила мобильник? Дайте мне Ваш мобильник, я его посмотрю, а потом Вам верну.

— Я его потерял, когда вы меня поднимали наверх, — лицо Ивана Тимофеевича начало багроветь. Видимо, врать он не умел.

— Хорошо, — согласился Алексей, — тогда скажите мне номер телефона Вашей приятельницы Карлы. Она Вам сделала какое-то поручение и велела отчитаться по телефону. Наверняка, не забыла и свой номер Вам сообщить.

— Она номер записала в тот телефон, который мне дала. Я номер не запомнил, а телефон потерял. Мне было не до телефона, когда Вы меня тащили. Господин офицер, — взмолился Иван Тимофеевич, — мне нужен врач. Пусть мне помогут, а потом мы с Вами продолжим нашу беседу. Я Вам обещаю, что отвечу на все вопросы.

Старый человек на самом деле выглядел больным и беспомощным, и Алексей прекратил допрос, который он учинил старику.

Сам понимал, что очень уж это похоже на садизм — сначала человеку нужно оказать медицинскую помощь, а все остальное, в том числе и вопросы, потом. Тем более что вторично сбежать Ивану Тимофеевичу не удастся — даже внешне было заметно, что у него зашкаливает артериальное давление. Марик повел Ивана Тимофеевича к машине скорой помощи, а Алексей снова поднялся на крышу, чтобы помочь Юре свернуть оборудование. Вскоре к ним вернулся и Марик:

— Колют дедуле какую-то хрень, — сообщил он, — давление у него двести двадцать на сто десять. Врач сказал, что это с перепугу — полежит и оклемается.

— Вот и хорошо, — ответил Алексей, — нам с ним нужно серьезно поговорить. И устроить его на временное жилье просто необходимо. Снова полезет на крышу прятаться. Ольга его недавно переодела, а он через два дня, как из преисподней. Камуфляж ему надо поменять. У меня в гараже есть запасной комплект, мне маловат, а ему будет в самый раз. Я звоню доктору со скорой, надо выяснить, куда его повезут. Пусть отлежится в больничке пару дней, а мы его потом навестим.

Однако доктор сообщил, что от госпитализации пострадавший письменно отказался, хотя предпосылки к этому были на лицо — артериальная гипертензия.

Пришлось ограничиться папаверином, более эффективного лекарства в аптечке не оказалось.

— Понятно, — сказал Алексей, — снова сбежал.

— Но Вы и нас поймите, — забеспокоился доктор, — мы не имеем права насильно госпитализировать. Мы больному с собой дали пачку папазола. Обещал принимать регулярно, до улучшения самочувствия. Так, что не пропадет. И я уверен, что он разумный человек — рисковать своей жизнью не станет.

— К Вам никаких претензий, — поспешил успокоить медика Алексей, — это я о своем.

— Сбежал наш Иван Тимофеевич? Так, что ли? — спросил Марик, — Ох, и шустрым старец оказался. А вот про мобильник он явно соврал. Ничего в шахту не падало. Когда его поднимали я стоял возле шахты, и услышал бы звук от удара телефона. Увидел Иван Тимофеевич нас, узнал, понял, что будем приставать к его особе с неудобными вопросами, и где-то здесь припрятал телефончик. Так, сидел он возле шахты, здесь и искать надо.

Телефон нашелся, но в телефонной книге был зарегистрирован всего один номер на имя какого-то Лома. Алексей набрал записанный номер и ему сразу отозвался мужской голос:

— Вот так-то лучше! Что бомжара скажешь? Ну, что ты молчишь? Раз позвонил, то давай, говори!

Алексей отключил телефон и положил в карман.

— Наверняка симка из этого телефона нигде не прописана. Но номер телефона некого Лома может оказаться вполне легальным. Хотя, тоже большой вопрос… Давайте мы поступим следующим образом — вы бойцы сейчас на базу, а я на полчасика загляну к Степану, в милицию. У Степана может этот Лом давно в друзьях ходит.

Степан не поверил, что Алексей просто ищет владельца найденного мобильника. И только из этих благородных побуждений он сейчас сидит в его кабинете.

— Для того чтобы помочь тебе разыскать нашего городского Карлсона, нужно чтобы активизировался Лом. Найдем Лома, и сразу станет понятно, где искать твою пропажу. Поэтому оставь пока этот аппаратик у нас. Но ты мне так ничего конкретного не рассказал про бомжа, который живет на крыше. Кто он, и какую дорогу тебе перешел? И кто такой Лом, тоже весьма интересно.

— Мне Лом интересен только тем, что через него я смогу найти бомжа по имени Иван Тимофеевич. А Иван Тимофеевич — друг пострадавшего инвалида. Ты же хочешь узнать его имя и фамилию? Тогда, может, и дело возбудишь?

— Хорошо, твое объяснение все меняет. Придется постараться. Твоя, Леша, любознательность сейчас вполне уместна. А авария на мосту тебя не интересует?

— Только из любопытства. Ничто человеческое мне не чуждо. Обидно, что мы там без всякой пользы обшарили все русло Зарянки и продрогли до костей.

— Эта авария — занятное дельце. Там много интересного. Ты представляешь, оказывается, это не простая авария. Это преступление. Потерпевший Карасев с пылу с жару, не раздумывая, сразу отказался от возбуждения уголовного дела по факту гибели его жены. Но гаишники бдительность проявили. Движение на мосту контролировалось сразу двумя видеокамерами. И на видео четко видно, как машину Карасевой столкнула с моста машина ее собственного мужа. Но он, как и полагается в таких случаях, сразу после аварии написал заявление об угоне своего раритета.

— А мы удивлялись, что он как-то не торопился на место аварии. Оказывается, праздновал свободу.

— Не совсем так. Господин Карасев прожженный вор-рецидивист с тремя ходками за решетку. Поэтому, сам понимаешь, разборки с законом при его-то нынешнем положении ему совершенно ни к чему. В конце концов, мог нанять исполнителей. И даже при таком раскладе разве мог он допустить, чтобы причиной аварии стала его музейная копейка. Для организации аварии он мог купить любую угнанную машину.

— Да, участие в аварии собственной машины Карасева полностью снимает подозрение в его причастности. Совершенно глупая подстава.

— Вот именно, подстава. Карасев богат и, наверное, денег у него не просто много, а очень много. Продукты питания при любом кризисе остаются в цене. Особенно недорогой по себестоимости бройлер. Так что у Карасева хорошо налаженный бизнес, быт и развлечения. И все это потерять из-за нелюбимой жены? Когда обнаружился факт пропажи автомобиля, Карасев горько пожалел, что сразу не обратился в милицию с просьбой о возбуждении уголовного дела. Он тут мямлил, что жена в свое время страдала от алкоголизма, вот он и подумал, что пьяная села за руль. Приехал к нам с адвокатом, хотя его пригласили просто для беседы.

— А его музейную машину нашли?

— Нашли. Буквально в день написания заявления об угоне. Стояла на дорожке в загородном парке. Все, как положено — крыло помято, краска ободрана. Имеются следы краски с машины Карасевой. В общем, совершенно понятная картина преступления. Но это только с самой машиной. А кто машину угнал из гаража Карасева и сидел за рулем — это уже из другой истории. И эта история пока продолжает оставаться неразгаданной. У Карасева стопроцентное алиби, да и само преступление, как я уже говорил, в нынешнюю жизнь Карасева никак не вписывается. Работаем, допрашиваем, опрашиваем, но все это только для протокола — я почти уверен, что преступника найти не получится. Карасева просто хотели подставить, а заодно и жену убили. Сам Карасев утверждает, что ни у него, ни у жены врагов не было. Жили они мирно и счастливо. Никому не мешали, во всяком случае, старались так жить. Врет он, конечно. Но на откровенность с его стороны мы и не рассчитываем. Не та у него биография.

— Что так и закроете это дело?

— Пока не знаю, но все к тому идет. А как наш потерпевший из сгоревшего детского сада? Что врачи говорят?

— Пока даже прогнозы не делают. Парень продолжает оставаться в коме. Но возле него постоянно крутится некая бомжиха по имени Карла. По внешности и повадкам она матерая уголовница. Имя у нее редкое, неординарное. По вашим материалам такая личность когда-нибудь проходила?

— Имя действительно редкое. Но мне оно не знакомо. Если хочешь, поспрошаю у ребят. Может и знакомцы твоей Карлы отыщутся. Позвоню, если что-нибудь узнаю. Но и ты не забывай меня информировать. Цепь на ноге инвалида и мне спокойно жить мешает. Ну, что, подписываем пакт о сотрудничестве?

— Мы на самом деле пытаемся хоть что-то узнать о потерпевшем. Парня жалко. Считай, что это будет волонтерская помощь органам дознания. Благословляешь?

— Кто ж от помощи отказывается? Парень действительно серьезно пострадал. И не только от пожара. Официально помочь ему пока не получается, но никто мне не запрещает тоже стать волонтером и записаться в твою бригаду. Скажем, как частное лицо. Правильно? Вот и договорились. Скоро позвоню, я ведь обещал справки навести о бомжихе Карле и ее знакомце по кличке Лом.

Артем звонил регулярно, но интересными новостями пока похвастаться не мог — Карла возле Карасева не появлялась. Сам Карасев от одиночества и тоски по жене не страдал — каждый вечер в его загородном доме появлялась холеная красавица госпожа Розина, актриса местного театра. Артем, смеясь, рассказывал, как немолодой, кругленький Карасев прыгает козликом вокруг своей изнеженной принцессы, ловит каждое ее желание и сам готов расстелиться к ее ногам ковриком, когда она выходит из машины.

К концу нынешнего дежурства Артем снова позвонил Алексею и попросил помощь:

— Командир, на завтрашний день назначены похороны Карасевой и я один должен быть сразу в двух местах. Хотелось бы присмотреть похороны, вдруг там подруга покойной Карла появится. Но и загородный дом оставлять без присмотра нельзя — вместо кладбища, где ее никто не ждет, наша бомжиха может пожаловать сюда. Я тут с горничной господина Карасева познакомился, так она мне по секрету сообщила, что Карла иногда гостевала в доме, когда хозяйка была жива. Вместе бормотухой потчевались. Их, дескать, связывала многолетняя дружба. Людмиле повезло, и она удачно вышла замуж за Карасева, а Карла так и осталась попрошайкой.

— А ты, Артем, не спросил у своей горничной, не исчезала ли Карла по своим делам из поля зрения горничной на продолжительное время. Скажем, в тюрьму или еще куда-нибудь?

— За кого ты меня держишь, командир? Конечно, спросил. Хоть моя знакомая горничная работает у Карасева совсем короткое время, но она точно знает, что оборванка Карла бывала в доме Карасевых очень редко. И иногда месяцами не появлялась. Во-первых, ее присутствие повергало в шоковое состояние самого хозяина, а во-вторых, она всегда говорила, что гостить некогда — дела зовут. Так что надолго она, конечно, отлучалась, но где была и чем в это время занималась, извини, не знаю. И спросить не у кого. А вот дамочка из театра у Карасевых появлялась очень часто. В первую очередь ей радовался хозяин. Она и ночевала иногда в спальне Карасева. Людмила напьется и ей все по барабану, а эти двое у нее за спиной милуются, как два влюбленных голубка. Горничная утверждает, что денег Карасев на свою пассию тратит не меряно. Я вот тут подумал, что актрисуля может и Людмилу на тот свет отправила, чтобы официально деньги Карасева прибрать к рукам.

— Пусть они там сами разбираются. Ты не забыл, Артем, что мы ищем Карлу? А помощь тебе на завтрашний день мы обеспечим. Что скажешь насчет Марика? Мы с Юрой, если появится серьезная необходимость, в помощь Костю позовем. В общем справимся. Жди Марика. Обеспечим его транспортом, и он с самого утра будет у тебя. Место встречи ты ему сам назначь, ну и проинструктировать не забудь. Обязательно вечером позвони. Я тоже считаю, что завтра Карла должна появиться. Но не факт, что на кладбище. Там будет все пафосно и официально, а вот помянуть подругу в ее доме, да еще и в отсутствие хозяина — это для нашей бродяжки серьезный кайф.

— Командир, а если она появится, что можно предпринять? Допросить с пристрастием или сунуть в рот кляп, связать и засунуть в багажник машины?

— Ты, Артем, даже шутить так не смей. Ничего с ней не нужно делать. Выследи ее логово. Все остальное, в том числе и допрос с пристрастием, организуем с помощью милиции.

— Кстати, забыл тебе еще одну сплетню сообщить. Прислуга Карасева уверена, что у бродяжки Карлы достаточно тесные отношения с домоправителем карасевского особняка — Вольдемаром. Насколько эти отношения романтичны неизвестно, но когда Карла появлялась в доме, Вольдемар заметно нервничал и старался сам прислужить подругам. Рвение к угодничеству в обычной жизни Вольдемару не присуще, поэтому женщины сразу заподозрили его в страсти к Карле. Что ж, вполне реально. Ведь иногда и утюг становится обожаемым предметом, а уроды — тем более.

— Эту сплетню ты, Артем, мог бы нам давно сообщить. В нашей истории появилось хоть какое-то реальное лицо. А кто такой Вольдемар? Ты знаешь его настоящее имя и фамилию?

— Нет, не знаю. Прислуге Карасева известно только его имя. Все остальные данные о своей персоне Вольдемар хранит в секрете.

— Ну, это нам под силу рассекретить. Ладно, Тема, ждем от тебя отчет о похоронах Карасевой.

Похороны погибшей в аварии Карасевой прошли тихо, без эмоций и заметных событий.

На кладбище, стоя перед гробом жены, Карасев старательно прикладывал к глазам платочек, горестно покачивал головой и последнее «прости и прощай» произнес тихим и подрагивающим от волнения голосом. В общем, демонстрировал собравшимся коллегам по бизнесу свое горе от невозвратной потери.

Громко плакали и причитали несколько одетых в черное женщин. По словам Карасева — ближайшие подруги и соратницы Людмилы. Правда, после похорон их забыли прихватить на поминки, но это уже никто не заметил. Настоящий друг семьи, актриса Розина, на похороны подруги не приехала.

За накрытыми столами печаль вовсе не наблюдалась. Бизнесмены, усевшиеся за столики по интересам, после первого поминального слова, запитого штофиком хорошего алкоголя, шумно загалдели, а потом и вовсе забыли про усопшую. Говорили о бизнесе, о задачах на ближайшее будущее и далекую перспективу.

Столы ломились от закусок и выпивки, поэтому и засиделись допоздна. Только глубокой ночью к крыльцу столовой начали подъезжать дорогие иномарки и развозить загулявших гостей по загородным домам и элитным квартирам.

Артем сам себя зачислил в списки приглашенных, и весь вечер терпеливо отслеживал все действия своего подопечного, бизнесмена Карасева. Покинул Артем гостеприимную столовую вслед за Карасевым. Проехал вслед за ним до самого дома, а затем устроился поудобнее в своей машине, чтобы маленько подремать, а утром проводить Карасева в офис. Но тут ему позвонил Алексей и разрешил покинуть свой пост, из-за его временной бесполезности. Сказал, что все объяснения и решения только утром, а сейчас отдыхать. Докладчиком на утреннее совещание назначен Марик, а того прямо распирает от событий прошедшего дня.

Как и предполагал Алексей, в день похорон Людмилы Карасевой, ее подруга Карла появилась именно в загородном доме покойницы. Марик прибыл туда ранним утром, оставил машину на лесной дороге, а к дому Карасева пришел пешком. Наблюдательный пункт устроил на высокой сосне. Через бинокль осмотрел всю дворовую территорию, заглянул в доступные для обозрения внутренние помещения. Ни во дворе, ни в доме людей не было — прислуга, и сам хозяин, были заняты на похоронах. Марик заскучал, пригрелся на солнышке и уже начал дремать.

И в это время громко проскрежетала на проржавевших петлях открывающаяся металлическая дверь. Марик мгновенно проснулся, схватил свой бинокль и увидел, что во двор дома вошла Карла.

Момент ее появления Марик проспал, и теперь оставалось только предполагать, что открыла калитку Карла своим собственным ключом. Карла, нисколько не стесняясь своего вторжения на частную территорию, поднялась на крыльцо и открыла входную дверь. Видимо и от этой двери у Карлы имелся личный ключ.

Марик быстро спустился с сосны и побежал к калитке. Дверь оставалась приоткрытой, и Марик проскользнул во двор. Дверь в дом тоже не была закрыта. Марик заглянул в дом через окно — Карлы в фойе не было, где-то, что-то ищет.

«Грех не воспользоваться ситуацией, — думал Марик, — Карасев живет по принципу — к вору в дом воры не полезут. Свой свояка — видит издалека. Конечно, смело, но неправильно. Сигнализации нет, у бомжихи полный комплект ключей от всех замков. Пойду-ка и я, полюбопытствую, как нынче бывшие уголовники живут, а заодно, может, и Карла продемонстрирует цель своего визита к Карасеву».

Марик вошел в фойе и спрятался за колонну, сначала нужно было осмотреться. Шаги Карлы отчетливо слышались на верхних этажах, и Марик вышел из-за колонны. За фойе просматривался каминный зал, а на каминной полке лежали какие-то бумаги. Конечно, же, их нужно было обязательно посмотреть. Марик всегда отличался скрупулезной любознательностью, а тут еще такой случай. Марик совершенно забыл про Карлу и направился в каминный зал. В конвертах на каминной полке лежали авиабилеты на имя самого Карасева и Карины Розиной. Карасев и Розина следующим днем вылетали в Швейцарию.

К авиабилетам были приложены банковские документы на оплату отеля в горнолыжном курорте, а также обратного авиа перелета. Уставший от похорон жены Карасев вместе с подругой жены запланировал неделю релакса в Альпах.

«Эту Розину я не видел, поэтому не буду судить о ее способностях горнолыжного катания. Но Карасева я уже наблюдал. Он в машину-то с трудом протискивается, а тут лыжи! — веселился Марик, — Наверное, это любовь сподвигла его на такое безрассудство. Вот, же дуралей! То же самое, что мешок с картофелем водрузить на лыжи. С этим чудаком все понятно! От любви мозги вышибло или башку напрочь снесло. Любой каприз любимой актрисули».

Пока Марик рассматривал все навороты отеля, в котором Карасев собирался релаксировать вместе с заслуженной артисткой республики, со второго этажа спустилась Карла. Она промелькнула мимо каминного зала и прямиком направилась к выходу.

«Попался! — огорчился Марик, — Она сейчас уйдет и замкнет входную дверь. Конечно, я выберусь отсюда, но задание не выполню. Запасной вариант выхода, конечно же, найдется. На крыше есть смотровое окно. Но за это время Карлы и след простынет».

Но Карла просто замкнула дверь на ключ с внутренней стороны и вновь вернулась в дом. Мягким, кошачьим шагом проскользнула мимо затаившегося за камином Марика и исчезла в темной глубине коридора. Пути отступления для Марика были отрезаны, и ему оставалось только терпеливо дожидаться, когда Карла покинет дом. Марик набрал телефон Артема и зашептал:

— Тема, как там Карасев? Не думает пока возвращаться домой?

— Марик, это ты? — спросил удивленный Артем, — а ты чего там шепчешь? Карла выпила бормотухи и прикорнула отдохнуть, а ты ее сон караулишь?

— Ты почти прав, — ответил Марик, — завтра расскажу. А пока мне про планы Карасева необходимо хоть что-нибудь знать. Иначе я пропал.

— Не дадим мы тебе пропасть, — успокоил Артем, — ты, если, что звони в службу спасения. Приедем и немедленно спасем. А человек, которым ты интересуешься, хорошо сидит в компании коллег по бизнесу и пока никуда не собирается. Я думаю, что до утра ты можешь вместе с Карлой совершенно спокойно пожить в его доме.

«Тоже мне, шутник, — пробормотал Марик, — только бы мне не задремать. Нужно чем-то заняться, пока Карла не появится. Квадраты на обоях пересчитать, что ли? Наверное, она еще долго будет шарить по комнатам».

Но буквально через пару часов Карла обнаружилась, но уже во дворе дома. Она прошла по дорожке через весь двор и открыла калитку в кирпичном заборе.

Марик, преодолевая одним махом несколько ступенек, взлетел на второй этаж и подбежал к окну: Карла садилась в машину на водительское место. Старенькая, ободранная, заляпанная грязью машина серенького цвета без номерных знаков! Машина резво тронулась и, подпрыгивая на грунтовой дороге, поехала вдоль леса, потом совсем исчезла за поворотом.

«Или бомжиха крутая, или детектив из меня хреновый, — подвел итог своих злоключений Марик, — теперь план таков: сначала ищу выход, чтобы в случае чего успеть вовремя ретироваться, а потом, если успею, посмотрю дом. Может, пойму, что здесь искала бродяжка».

Для начала Марик подошел к входной двери и подергал ручку — дверь была закрыта. Но зато в фойе на стене обнаружился ящичек, и Марик точно знал, что в таких ящичках обычно хранят запасные ключи. Правда, резная дверка ящичка была замкнута, но с этим замочком Марик без особых усилий справился. В ящичке в строгом порядке висели ключи. Каждая связка ключей была дополнена клочком бумаги, на котором корявым почерком было написано, от какой двери данный ключ.

Марик мысленно поблагодарил педантичного, но безграмотного домоправителя Карасева, и принялся разбирать каракули на бумажках — «каридор», «чирдак», «хазяйка», «убежища», «выхад», «гораж», «чипес».

«Все, и даже чипес, вполне понятно, — думал Марик, — спасибо тебе, знаток русского языка, за информацию, но все-таки проще взять с каждой связки по ключику и чипесу тоже. Магнитные замки есть на калитках, поэтому и чипы пригодятся. На всякий случай!»

Когда операция с похищением ключей была успешно завершена, Марик отправился изучать сам дом. Собственно весь дом его не интересовал, а вот маршрут Карлы он хотел повторить. Поэтому в первую очередь поднялся по узкой деревянной лестнице на второй этаж. И сразу его внимание привлекла приоткрытая дверь — если судить по меблировке комнаты, то это был хозяйский кабинет. Криво висевшая картина в дальнем углу комнаты, тоже о многом говорила. Марик заглянул под картину и обнаружил открытый сейф. На полочке в сейфе лежали какие-то бумажки, но денег не было.

«Барышня приходила за денежкой, — констатировал Марик увиденное, — но почему, же ты дверку не прикрыла и картинку не поправила? Или тебе абсолютно наплевать, когда и как хозяин обнаружит пропажу? Что еще тебя могло интересовать на этом этаже? Понимаю, спальня твоей подруги Людмилы. Наверняка у покойной были хоть какие-то драгоценности. Пойдем искать комнату хозяйки».

Спальня Людмилы находилась в самом конце коридора. По слою пыли на полу и мебели было совершенно понятно, что Карла сюда не заходила. Но Марик в комнату вошел, потому что в приоткрытом ящике стола заметил ноутбук. Китайская поделка, вероятнее всего, собранная в каком-нибудь подвале, могла приглянуться только школьнику самого младшего возраста, мечтающему о компьютерных играх. И жена богатого бизнесмена зачем-то приобрела эту недолговечную игрушку и спрятала в ящик своего туалетного стола. Значит, Людмила интересовалась не только бормотухой?

На рабочем столе компьютера сиротливо ютилась только одна папочка, но в ней хранился очень интересный материал — видеоролики. В доме Карасева работала система видеонаблюдения. Судя по местам, где были установлены камеры, Карасев об этом ничего не знал. Под прицел камер попали кабинет и спальня Карасева, кухня и каминный зал. В этих помещениях проводил свой досуг хозяин дома и именно оттуда видеозаписи с камер наблюдения передавались на компьютер Людмилы Карасевой. Недооценил Карасев спутницу своей жизни! Да и проныра Карла даже не удосужила своим вниманием комнату подруги — что с пьяницы возьмешь. В шкатулке, где обычно хранят драгоценности, валялась единственная ниточка бус из пластмассовых шариков. Вот и все личное богатство Людмилы.

А вот желтенькая папочка с видео о «тайном» сексе известного предпринимателя и заслуженной артистки, наверняка, могла потешить интернет. Видеозаписей было много, а со временем у Марика была напряженка, поэтому он записал всю папку на собственную флэш карту, а компьютер положил на его прежнее место — в ящик туалетного стола.

Марик снова спустился на первый этаж и отправился в темноту коридора, где как-то странно исчезла Карла. Оказывается, коридор заканчивался лестницей в подвал, а там, наверное, имелся запасной выход. Иначе, как бы Карла оказалась во дворе?

Но в подвале доступным было только одно помещение — винный погреб. Никаких дверей или переходов больше не наблюдалось. Марик вспомнил, как он в почти таком же подвале попал в капкан, и решил, что искать выход на улицу прямо из подвала, ему нет никакой необходимости.

Из дома Марик вышел через парадный вход, открыл украденным чипом магнитный замок на калитке и заметил приближающиеся к дому огни машины — ночь подходила к исходу, Карасев возвращался домой.

— Так ты посмотрел весь видеоматериал с компьютера Карасевой? — спросил Алексей, когда Марик закончил свой доклад, — что там может быть интересно, именно для нас?

— Конечно, все просмотрел, — ответил Марик, — в основном там любовные сцены Карасева и Розиной. Занятная, конечно, парочка! Не знаю, каким образом Людмила собиралась использовать этот материал, но я бы на ее месте выложил все в интернет. Пусть люди развлекаются.

— Марик, я спросил совершенно о другом — что там есть про Карлу? — не выдержал Алексей.

— Среди этой любовной муры есть одна, пока необработанная запись, которая имеет прямое отношение к нашему расследованию — последний день жизни Людмилы. В этот день к ней пожаловала Карла. Они что-то там ели на кухне, потом Карла попросила выпить. Но когда на столе появилась бутылка шампанского, Карла заявила, что одна пить не станет. Людмила должна составить ей компанию, иначе Карла оскорбится и обидится на всю оставшуюся жизнь. Людмила долго отнекивалась, говорила, что ей срочно нужно ехать по неотложному делу, но потом махнула рукой и согласилась. Видимо, так было проще отвязаться от назойливой подруги. Карла засуетилась, сама достала из шкафчика еще один бокал и подлила туда что-то из бутылочки. В записи четко видно, как она берет из шкафчика бутылочку и открывает ее. Я нашел эту бутылочку. На ней есть наклейка, это — клофелин. Потом в этот же бокал Карла налила шампанское и отдала Людмиле.

— И она выпила?

— Немного, но все-таки выпила. Видимо, достаточно, чтобы пусть временно, но все, же потерять контроль над управлением машиной. Особенно, когда тебя подталкивают.

— Марик, ты не возражаешь, если я твою флэшку передам Степану? По факту гибели Карасевой заведено уголовное дело, и эта запись еще раз подтверждает, что убийство Карасевой было хорошо спланировано. Скажи мне, пожалуйста, ты сами камеры видеонаблюдения нашел?

— Флэшку я тебе отдаю. Все видео я скопировал на свой компьютер. На досуге еще раз внимательно посмотрю. А камеры я, конечно, искал. Во всех комнатах, но не нашел. Заглядывал под все картинки и шторки, карнизы и светильники, но ничего не обнаружил. Там, видимо, какая-то навороченная система.

— Все системы почти одинаковые. Скажи, а пожаро-охранная сигнализация там установлена?

— Вообще-то датчики и извещатели я видел, но точно знаю, что охранная сигнализация не работает. Может, вся система в комплексе только в процессе монтажа?

— Может, и в процессе. Тогда, тем более, видеокамеры под заказ Людмилы могли тоже в процессе монтажа установить. И наиболее вероятно, что стоят они в сенсорных устройствах пожароизвещения. Я звоню в милицию, Степану. Ему все это будет очень интересно.

Алексей позвонил Степану, долго с ним разговаривал, а затем попросил внимание и тишину у своих расшумевшихся бойцов:

— Бойцы! Еще пару минут внимания! Сейчас приедет Степан и ты, Марик, передашь ему флэшку и расскажешь все, что ты сейчас рассказывал нам. У Степана появилось много вопросов, и ты ему поможешь. Но не это самое главное. Степан сказал, что никто из их сотрудников ничего о бомжихе Карле не знает. По уголовным делам она нигде не проходила, в списке освобожденных из тюрем и колоний не значится. Но Степан знает кто такой Лом. Полная его кличка Воля Лом. Воля — производное от его имени: Владимир, Вольдемар. Лом — в знак любимой присказки Воли: «против лома нет приема». Воля Лом — это Владимир Иванович Цапик. Или Вольдемар — личный управдом господина Карасева. Связывает их совместная воровская деятельность и общие отсидки за совершенные преступления. Смотрите, что получается: Карла, Воля Лом, Карасев — фрукты из одной корзины. И каким-то образом с ними связан наш спасенный инвалид. Кстати, Степан сообщил еще один интересный факт — Карла могла поехать из дома Карасева к заброшенному гаражному массиву. Он как раз расположен в полукилометре от дома Карасева. Гаражей там тысячи, построены они в советское время. А сейчас заброшены. Видимо потому, что добираться до них сложно. Да и кто нынче будет хранить свою машину в загородном гаражном массиве? Если только дедушка пенсионер, который машиной пользуется дважды в год — весной поездка на дачу, а осенью — с дачи. Карла могла облюбовать там для себя заброшенный гараж, а, возможно, и с машиной, на которой сейчас разъезжает. Искать ее там, то же самое, что иголку в стоге сена. Но у Степана появилась идея, как ее оттуда выманить.

— Командир, с флэшкой все понятно. А что делать со связкой ключей от дома Карасева? — спросил Марик.

— О том, что ты украл ключи, я Степану не сообщил. Еще неправильно поймет, и мы тебя подставим под удар. Мало ли что может пропасть из дома Карасева — Карла там шарила не один час. Ключи мы пока оставим себе, а потом решим, что с ними делать. Возможно, как один из вероятных вариантов — утилизировать.

Глава 4

Свое приглашение в драмтеатр Ольга отменила телефонным звонком.

— Ты, Леша, извини меня. Спектакли, на которые я тебя пригласила, к моему большому сожалению, не состоятся. И сам благотворительный марафон перенесен на неопределенное время. Прима нашего театра, Карина Розина, внезапно ушла в отпуск и улетела в Швейцарию, дышать горным воздухом и кататься на лыжах.

— Вместе с Карасевым, который только вчера похоронил погибшую в автокатастрофе жену.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Ольга

— Из достоверных источников. По факту этой аварии возбуждено уголовное дело. В милиции вполне обоснованно считают, что жена Карасева была убита.

— Я не знаю, с кем она улетела. Позвонила Карина мне из аэропорта и сказала, что хочет поддержать своего давнего друга, у которого случилось большое несчастье. Обещала сразу после возвращения продолжить начатую работу по сбору средств в пользу Астреи. Мы ведь с ней уже провели ряд встреч с директором банка и даже успели счет для сбора средств открыть.

— Ну, ничего, — попробовал утешить Ольгу Алексей, — раз открыли, значит, он обязательно будет востребован, когда-нибудь пригодится. Покатается твоя Карина на лыжах и с новыми силами примется за старое дело. Ты главное не расстраивайся.

— Понимаешь, как-то стыдно перед Ириной. Наобещала я ей, что и наши богатые сограждане готовы к благотворительности, а тут полный ноль. В материальном плане, конечно, это вовсе не потеря, потому что Ирина для продолжения строительства Астреи, вчера на наш счет зачислила огромные деньги. Но морально я, честно говоря, угнетена. Сижу вот и думаю, какими словами всю эту историю Ирине объяснить. В Москве для нас деньги собрали, а в нашем родном городе — нет. Может, это от моей бездарности? Нужно было самой заниматься сбором средств, а я все пустила на самотек. Вернее, под ветреное слово актрисы.

— Оль, Ирина нормальный человек. Скажи ей те же слова, что и мне сейчас сказала и она все поймет. Я ведь тоже разочарован: надеялся, что мы с тобой погуляем после спектакля, поговорим. А тут… Но я на тебя не обижаюсь, хотя увидеть тебя очень хочу. Может, все-таки встретимся и поговорим? В кафе или ресторане? Мне многое тебе нужно сказать.

— Обязательно встретимся. Разберусь немного с делами и сразу тебе позвоню. Обещаю — управлюсь за пару дней. Мне нужно деньгами грамотно распорядиться. Ирина посоветовала разместить их на депозит в нашем же банке. А потом забирать частями, по мере востребования. Это дополнительный доход для Астреи, и немалый. Да, что там немалый! Это огромный доход и я, как директор, не имею никакого морального права его упустить. Ты согласен пару дней обождать? Хорошо? Скажи, Леша, а ты что-нибудь выяснил о нашем обгоревшем парне?

— Мы занимаемся. И уже есть кое-какие проблески в этой темной истории. А его кто-нибудь пытался навестить? Может, снова Иван Тимофеевич объявился?

— Нет, у него посетителей не было. Состояние его все то же — стабильно тяжелое. Но врачи уже успели кое-что для него сделать и говорят, что, возможно, скоро появятся первые результаты. Леш, мы с тобой договорились?

— Да, Оленька, я буду ждать от тебя звонок.

Степан разыскал Алексея во время обеденного перерыва. Вынул из кармана мобильный телефон, который прятал от Алексея Иван Тимофеевич и сказал:

— Я понял, что Карлу интересует. Она хочет иметь оперативную информацию о состоянии здоровья инвалида, пострадавшего на пожаре. Вероятнее всего, она планирует поговорить с парнем первой, до того, как его начнет допрашивать следователь. Карла чего-то боится, поэтому будет учить парня, как отвечать на вопросы милиции. Наверное, пострадавшему могут быть заданы вопросы, очень неприятные для Карлы. Или даже опасные. А Иван Тимофеевич получил разрешение на посещение больного. Именно на него сделала Карла ставку, и пытались побоями и угрозами заставить его работать на себя. Я уверен, что от Ивана Тимофеевича требовали докладывать Воле Лому обо всех сподвижках в лечении погорельца. Он отказался, а затем и вовсе сбежал. Что ты думаешь по этому поводу? Ты согласен со мной?

— Я думаю, что простым разговором Карла не ограничится. — ответил Алексей, — ты посмотрел видео? Там Карла без раздумий подливает в бокал со спиртным клофелин, и вручает его своей подруге, хотя знает, что Людмила собирается сесть за руль автомашины. Мало того, она просто насильно заставляет Людмилу отпить несколько глотков из этого бокала. И это несмотря на то, что сейчас даже школьники знают, что клофелин со спиртным несовместим даже в малых дозах. Вот Людмила и заснула за рулем, а ее машину кто-то, возможно, та же самая Карла, столкнул с моста. Так будет она уговаривать беспомощного парня не выдавать ее какую-то тайну? Ей проще его убить.

— Громко сказано, — не согласился Степан, — бомжиха проникнет в больницу, чтобы убить пациента? Там полно народу и время уже не то. Это можно было проделать в девяностые, но не сейчас. В общем, так — я с этого телефона шлю Лому сообщение о том, что Николаша пришел в сознание и завтра у него будет следователь. На сегодняшнюю ночь в больницу, под видом волонтера, отправится наш опер. Самый молодой — чтобы точно был похож на волонтера. Присмотрит там, что к чему и заодно Карлу арестует. Улики против нее у нас уже имеются. Правда, Карасев уехал, а ноутбук Людмилы мы так и не изъяли. Теперь до возвращения Карасева в дом не сунешься. Карасев Уголовный Кодекс наизусть выучил, поэтому лучше действовать в рамках закона. А с Карлой мы как-нибудь справимся. Задержим, и в камеру. Пусть отдохнет от своих забегов, а мы тем временем с доказательной базой поработаем.

Степан набрал на мобильнике смс-сообщение и отправил на телефон Лома. Прощаясь, Степан пообещал, что обязательно расскажет Алексею о результатах проведенной в Астрее операции по задержанию Карлы. И уверенно добавил, что завтра не только милиции, но и Алексею будет известна вся родословная пострадавшего на пожаре инвалида.

Алексей его оптимизм не разделял — Карла не была похожа на наивную простушку, способную заглотить достаточно примитивную наживку.

Мало того, в нем поселилось какое-то неясное чувство тревоги — ведь операцию по задержанию Карлы собирались проводить в Астрее, а там Ольга… Как бы ей не навредили. Ольга в любой ситуации не позволяла себе быть равнодушным наблюдателем, особенно, если вершились несправедливые дела.

«Служба закончится, и я поеду в Астрею, — решил Алексей, — просто побуду возле Ольги. Самый молодой опер может запросто не справиться с ситуацией. Совсем не факт, что в Астрею Карла пожалует собственной персоной. Прожженная бомжиха, наверняка, имеет штат исполнителей. А сейчас я позвоню маме, чтобы не ожидала меня к ужину».

Но звонить маме не пришлось. Наталья Викторовна со звонком его опередила:

— Леша, у меня потрясающие новости. Домой бежала бегом, чтобы тебе позвонить. Свой мобильник, как всегда дома забыла, вот и пришлось на старости лет трусцой до самого дома. Запыхалась совершенно!

— Мама, не следовало тебе бегать. Любая новость ничто по сравнению с твоим здоровьем, — Алексей даже по телефону слышал, как мать тяжело дышит и пытался ее успокоить.

— Нет, сынок, ты не понимаешь, все очень серьезно. Я сегодня возле школы встретилась с Иваном Тимофеевичем. Ну, ты помнишь, мне про бомжа рассказывал?

— Я его и не забывал. И что — он не пытался от тебя сбежать?

— Нет, он возле школы именно меня караулил. Иван Тимофеевич знает, что спасатель Мазуров — мой сын.

— И он мне просил что-то передать?

— Да, просил. Он утверждает, что какого-то Николашу, какая-то Карла собирается убить. Он не стал мне рассказывать, что это за люди. Сказал, что ты сам разберешься. Иван Тимофеевич должен этой Карле отправить СМС и Николашу сразу же …

— Спасибо, мама, я все понял. А сейчас у меня нет ни одной секунды времени. Бегом в Астрею — иначе Николашу и на самом деле убьют. Домой сегодня приду попозже.

Алексей схватил свою куртку и выбежал во двор, где стояла его машина. Из машины он позвонил Ольге:

— Оленька! У тебя все хорошо?

— Вроде да, — ответила Ольга

— Я еду к тебе. Но ты жди меня в своем кабинете. Оленька, не выходи из своего кабинета, ни по какому поводу. Я скоро буду. Скажи, а реанимация на каком этаже?

Алексей, совершенно забыв про правила дорожного движения, на максимально возможной скорости летел в Астрею. Но, невзирая на бешеную гонку, Степану он все, же позвонил:

— Степа, у нас с тобой ЧП. Мне только что сообщили, что Карла планирует убийство, а не убедительные разговоры. Давай, дуй сам в Астрею, и не забудь туда же опытных оперов отправить.

Молодой опер, похожий на волонтера, уже лежал на полу в палате Николая. Неестественная поза подсказывала, что на пол он улегся не добровольно, ему помогли. Возле его на полу валялась подставка для внутривенных инъекций и разбитые бутылочки. Видимо, опер все-таки сопротивлялся или даже нападал, но неудачно. На голове Николая лежала подушка и какой-то незнакомец, больше похожий на шкаф, чем на особь мужского пола, старательно давил на нее двумя руками. Алексей мгновенно рванул незнакомца за руку и вывернул ее назад. Мужчина заорал от боли и присел. Еще через пару минут шкаф сам лежал со связанными руками и ногами рядом с опером.

В это время в палату вбежал Степан Борисенко и Вася Мухин.

— Все живы? — спросил Степан

— Не знаю, — ответил Алексей, — сейчас доктора проверят и помогут, если что. Я сам только успел вот этого амбала от больного оторвать. Душил подушкой. Ты не знаешь его?

— Нет, не знаю, — ответил Степан

— Зато я знаю, — сказал Мухин, — это Лом. А ты, Лом, когда же переквалифицировался из вора в убийцу? Насколько я знаю, убийство не твой профиль.

— Я зашел проведать больного, которого показывают по телевизору, а этот, — Лом кивнул на волонтера, — кинулся на меня с кулаками. Пришлось защищаться. И все. Никого я не душил. Просто наклонился к больному, посмотреть, как он, а тут врывается второй и снова с кулаками…

— Ладно, Лом. Мы с тобой наговоримся в милиции, и во всем разберемся — успокоил Вольдемара Василий, — А пока пошли из палаты, пусть доктора посмотрят наших потерпевших. И если, Лом, кто-то из них уже покинул этот свет, то я боюсь, что наши с тобой разговоры вовсе не состоятся.

В реанимации уже стало тесно от людей в белых халатах. Василий повел Лома вниз, в машину, а Степан и Алексей остались в коридоре — им важен был вердикт докторов по обоим потерпевшим от рук Вольдемара.

— Такой вот из меня получается руководитель, — корил себя Степан, — я привык на своем участке отвечать только за себя, а тут коллектив. Не подстраховали мы опера, и я один в этом виноват. Только бы жив остался, а этот урок я на все свои оставшиеся дни запомню. Если я загубил парня, то сразу пишу рапорт об увольнении — не дорос до такой должности. Ты подходил к нему, он жив?

— Не успел я его посмотреть, — ответил Алексей, — я пока с Ломом возился, врачи набежали, и к твоему оперу меня уже не подпустили. Сейчас Оля выйдет и все нам скажет. По большому счету, мы с тобой оба виноваты — спровоцировали Лома и пустили ситуацию на самотек.

Ольга вышла из реанимационного отделения через несколько минут.

— Все живы, — поспешила она успокоить Алексея и Степана, — Леша вовремя подоспел. У Вашего сотрудника закрытая черепно-мозговая травма. Ну и врачи предполагают ушиб мозга. Он уже в сознании. Со вторым пациентом дела обстоят немного хуже. Николаю на прошлой неделе сделали несколько операций и постепенно начали приучать его легкие к самостоятельному дыханию. А сегодня все усилия врачей перечеркнул ваш знакомец Лом. Сейчас нашего пациента снова подключили к аппарату искусственного дыхания, и о стабилизации его состояния речь снова не идет.

— Главное, что оба живы, — сказал Алексей, — твой опер, Степан, уже через недельку вернется на работу. Так, что ты не переживай. Парень во многом сам виноват — активнее надо быть.

— Алексей, а как ты узнал о планах Карлы? — в Степане проснулся следователь, — и, главное, так оперативно!

— Действительно оперативно, — улыбнулся Алексей, — но это заслуга Ивана Тимофеевича. Все-таки, человек преодолел свой страх и все рассказал. Правда, не мне, а моей маме. Но это ничего не меняет. Фактически это он Николаю сегодня спас жизнь. Оля, давай я тебя отвезу домой. А-то мне как-то страшно сегодня тебя здесь без присмотра оставлять.

— Придумал! Я здесь не одна. И у меня пока много незавершенных вопросов. Ты, Леша, езжай домой. Тебе тоже отдых необходим. А я сама доберусь. Я сегодня на машине. И, пожалуйста, не отвлекай меня. Я хочу освободиться от всех дел и послезавтра целый день провести в твоем обществе. У тебя ведь выходной? Не смотри на меня с подозрением — в твой телефон я прослушку не устанавливала. Твой рабочий график мне Наталья Викторовна рассекретила.

— Понятно, — повеселел Алексей, — тогда тебе, наверное, известно, что у меня не один выходной, а целая неделя и, причем, с завтрашнего дня?

— Это мы еще обсудим. А сейчас я с вами прощаюсь. Леша, до встречи! Хотела бы завтра, но не получится.

— Все серьезно? — спускаясь по лестнице, спросил Степан.

— Это личное, — ответил Алексей, — Давай не будем этот вопрос обсуждать. Ты с Ломом когда начнешь работать? Очень хочется хоть что-то узнать о Николае. И Карлой я тоже всерьез заинтересовался. Уникальная уголовница. Вроде, как она есть, и в то же время ее нигде нет! Мои бойцы ее называют виртуальной бомжихой.

— Да, мошенница еще та! А с Ломом я решил поговорить прямо сейчас. Нравится мне поговорка — куй железо пока горячо. Может, удастся его разговорить, пока не очухался. Ты со мной?

— Спасибо за разрешение, — поблагодарил Алексей, — сам хотел к тебе на допрос напроситься. До сих пор руки чешутся, как следует ему морду разукрасить. Я ведь к нему почти не прикоснулся. Руку маленько примял, вот и все его травмы. Представляешь — подушкой душит щупленького паренька здоровенный шкаф, отожравшийся бесплатной курятиной. Картина, я тебе доложу, не для слабонервных. Кстати, Степа, в палате, где лежит Николай, установлена камера видеонаблюдения. Ольга об этом мне сказала еще неделю назад. Она уже тогда беспокоилась о безопасности этого пациента. После исчезновения Ивана Тимофеевича Ольга распорядилась, чтобы установили видеонаблюдение. Поэтому и врачи в палату прибежали через пару минут после меня. Ольга по профессии журналист, и на криминал у нее особое чутье. Ты, наверное, помнишь ее криминальные хроники на местном телевидении?

— Конечно, помню, — ответил Степан, — она на самом деле талантливый журналист. А все-таки ты хочешь о ней говорить!

— Степан! — разозлился Алексей, — я тебе про видеокамеры, а ты снова хочешь вторгнуться на мою личную территорию. Лучше отправь опера в Астрею за дисками с видеонаблюдением, а сам прикинь, на чем Лом может споткнуться. Лом хоть и неграмотная личность, но далеко не новичок в криминальном мире, и на ириску его не купишь.

Сотрудничать со следствием Лом не пожелал. В начале беседы он прикинулся добропорядочным гражданином, который хотел хоть как-то помочь несчастному калеке.

Никого он не собирался убивать, тем более что с инвалидом из реанимационной палаты никогда ранее не встречался. Забинтованного парня ежедневно показывали по городскому телевидению, вот Лом и решил, что лучше один раз увидеть наяву, чем сто раз на телеэкране. А там уж и решение можно принимать, чем калеке помочь! И не только калеке, но и для Астреи можно кой-какие личные сбережения выделить.

Вообще-то Лом впервые попал в больницу, да еще и в реанимацию, поэтому как-то не подумал, что в палату тяжелобольных людей даже посетителям входить строго запрещено. Вошел с добрыми намерениями, но тут же, ни за что, схлопотал по физиономии.

Какой-то убогий санитар вместо того, чтобы вежливо и корректно рассказать Лому о правилах посещения тяжелобольных пациентов, молча набросился на него с кулаками. Поэтому Лому пришлось защищаться. А то, что санитар не рассчитал свои силы и возможности, то это его проблема. Нужно было прежде головой подумать и прикинуть, не нарушает ли он сам Уголовный Кодекс, а уж потом нападать на порядочного человека.

Лом нагло ухмылялся и прозрачно намекал, что вскоре вернется из отпуска его покровитель и друг, известный бизнесмен Карасев, и очень расстроится, что на его друга наехала милиция. И не просто менты наехали, но еще на руки браслеты нацепили и, как самого последнего уголовника, упрятали в КПЗ. Не понравится все это Карасеву, и молчать он про художества ментов не станет. Как бы ни пришлось потом ментам публично перед Ломом извиняться за незаконное задержание.

Бродяжку Карлу Лом, конечно, пару раз видел в доме Карасева, но кто она и где живет, он как-то не удосужился поинтересоваться. У хозяйки, жены Карасева, напрочь отсутствовала разборчивость в выборе друзей, вот она и позволяла Карле иногда приходить в дом, да и то в отсутствие хозяина. Хозяин страсть как не любил эту Карлу, и она платила ему взаимностью, но Лом их взаимоотношениями никогда не интересовался. Не его это дело, лезть в хозяйские дела. И вообще Лом всегда старался держаться подальше от людей, ведущих аморальный образ жизни. А Карла именно их яркая представительница.

Ухмылялся Лом и ерничал, даже со стула поднялся, чтобы покинуть милицию. Степан тоже улыбался, поддакивал Лому, согласно кивал головой, и со стороны казалось, что в душе он уже согласился с доводами Цапика и вот-вот отпустит его на свободу.

Лом настроение следователя расценил в выгодном для себя свете, совсем развеселился, расслабился и снисходительно выдал совет служилым людям в погонах: поменьше заморачиваться по поводу убогих людишек, а всегда ориентироваться и помогать только людям сильным и состоятельным. Глядишь, и свеженькие деньжата никогда из карманов не выведутся. Все польза!

Степан перестал улыбаться и резко приказал:

— Ты, Лом, сядь на свое место и перестань Ваньку валять. В больничной палате, в которую ты прибыл от щедрот душевных, стоит камера видеонаблюдения. Диски с видеозаписями уже привезли в милицию. Завтра мы с тобой вместе кино будем смотреть. И ты мне расскажешь, за какие такие провинности ты хотел убить пациента Астреи. Назовешь имя и фамилию этого пациента и добровольно поведаешь милиции все сведения, которыми ты располагаешь, о пострадавшем сначала на пожаре, а потом от твоих рук парне. Но это — завтра. А сегодня еще раз задаю тебе вопрос — кто такая Карла и где ее можно найти? Только не пытайся меня убедить, что это фантом, без адреса и прописки.

— Какой фантом? — переспросил Лом

— Видение, призрак. Если хочешь, то и обман зрения. Во всю эту чушь я не верю — говори, где искать твою подружку? Я уверен, что ты близко с ней знаком.

— Мои разговоры с тобой, гражданин начальник, закончены. Я не скажу больше ни одного слова. Приедет Карасев, пришлет сюда адвоката, вот тогда и зови меня на допрос. Все, мент, я закрыл свой рот на замок!

Цапик демонстративно отвернулся от Степана и принялся рассматривать свои руки и надетые на них наручники.

Когда Лома увели, Алексей сказал:

— Степ, ночь только началась, и спать совсем не хочется. У меня завтра выходной, поэтому хочу пригласить тебя на прогулку.

— Какую прогулку? — спросил Степан и сладко зевнул.

— Понимаешь, Степа, — как можно мягче продолжил Алексей, — пока покровитель Лома отдыхает в каком-нибудь горном шале в Альпах, самое подходящее время осмотреться в его загородном доме.

— Ты, что рехнулся? — возмутился Степан, — мы, что будем взламывать двери или окна, как самые отпетые уголовники? И что мы там забыли?

— Ничего мы взламывать не будем, — успокоил друга Алексей, — по чистой случайности Марик, когда покидал дом Карасева, прихватил связку ключей и чипов от всех замков. И если уж так получилось, что они у нас есть, то ими просто необходимо воспользоваться. Я не знаю, что мы там будем искать, но внимательно, очень внимательно осмотреться нужно обязательно. Это дом, в котором живет Карасев, Цапик и там же бывает Карла. А мы с тобой уже знаем, что это звенья одной цепи. И вообще, скажи мне — кто из нас страдает от нехватки доказательной базы по преступлению Цапика? Пока, только Цапика! Но я уверен, что скоро ты будешь собирать улики и по преступлениям Карлы, а может и самого Карасева. Так, что? Едем?

— Ты прав! Ключами грех не воспользоваться, — согласился Степан, — только уговор: все смотрим, но ничего не трогаем или возвращаем на свои места. Если что-то найдем, то мне потом вещдоки нужно будет изымать при понятых. Иначе, это не вещдоки, а мусор.

Дом Карасева занимал крайний к лесу участок, стоял особняком. Артем рассказывал, что Карасев, по словам прислуги, жил уединенно, с соседями не общался. В какой из комнат жил Вольдемар, Артем не интересовался, да и особого интереса тогда этот персонаж ни у кого не вызывал. После отъезда Карасева, прислугу Вольдемар отпустил. Сам он сейчас отдыхал в КПЗ, значит, в доме вообще нет людей.

Алексей и Степан включили свет, совершенно не опасаясь, что кто-то из соседей заметит освещенные окна и вызовет милицию. Соседи, наверняка, не знали и про отъезд Карасева, и про арест Вольдемара.

Алексей видел жену Карасева после аварии на мосту. И помнил перешептывания толпы зевак по поводу явного несоответствия дорогой, сияющей иномарки и жалкой одежды одной из самых богатых женщин города. Кто-то из этой же толпы философствовал: «Просто человек жил своей жизнью, вне морали общества. Какая разница, какой тряпкой прикрыто тело, лишь бы телу под этой тряпкой было комфортно». Алексей тогда согласился с философом. Он сам к одежде относился чисто потребительски — должна служить по назначению, и совершенно неважно какими лейблами она украшена.

Поэтому в доме этой женщины Алексей не ожидал увидеть изысканную роскошь и дизайнерские навороты интерьера. Так оно и было на самом деле — минимальное количество мебели и вещей. Можно даже сказать — убогой мебели и самых дешевых вещей. Разношерстная мебель из древесно-стружечной плиты советского образца не иначе, как была приобретена на вторичном рынке. Вазочки из потускневшего хрусталя и потрескавшейся керамики с букетиками искусственных или высушенных цветочков, полинявшие от многократных стирок скатерки и покрывала — вот и весь интерьер.

И кругом пыль! Толстый, лохматый, слежавшийся слой затхлости и запустения.

Алексей, уже стоя на пороге дома, твердо знал, какие помещения его интересуют больше всего — комната Людмилы и подвал. Конечно, не винный погреб, а второй, запасной выход из подвала. Что искала Карла в подвале, и как она оттуда вышла?

Степан сразу направился к открытому Карлой сейфу, вынул из него папку с бумагами и принялся их изучать.

Алексей поднялся на второй этаж и вошел в комнату Людмилы. Такая же пыль и запустение! В углу — старого образца, с поцарапанной и истертой столешницей письменный стол. Напротив, вдоль стены — односпальная кровать и шкаф для одежды. «Настоящая пуританка не только в одежде, но и в быту, — отметил Алексей, — но должно, же быть у нее какое-то прошлое. Где ее фотографии? Не может быть, чтобы не нашлась хотя бы пара фотографий».

Фотографии у Людмилы были. Лежали они в ящике письменного стола. Старенький альбом для семейного архива и несколько почтовых конвертов, битком наполненных снимками. Судя по обтрепанным, засаленным уголкам альбома, он был востребован, фотографии часто смотрели. Скорее всего, сама Людмила.

Алексей тоже заглянул в альбом. На всех снимках были только два лица — сама Людмила и маленький, а потом уже взрослый мальчик. Алексей начал листать альбом — маленький мальчик постепенно превращался сначала в подростка, а потом в юношу.

Людмила на первых страницах альбома выглядела миловидной, кокетливой барышней в блузочках с бантиками и рюшечками. На последних страницах альбома это была уже неряшливая, деградировавшая особа с виноватым взглядом и болезненным румянцем на отекшем лице.

Последние снимки были сделаны около пяти лет назад, на каждом из них стояла дата. Парень с ежиком жестких волос обнимал Людмилу, которая что-то рассматривала на мониторе компьютера.

Алексей просмотрел все фотографии из конвертов, но более свежих, чем на последней странице фотоальбома, не обнаружил.

«Что-то случилось с парнем, — решил Алексей, — все снимки, скорее всего, выполнены им. Пять лет, и ни одного снимка. Но кто этот парень Людмиле? Сын? Но они совершенно не похожи. И разве станет любящая мать ежедневно пить в присутствии сына? Нет, не сын! Возможно, племянник или просто родственник. Ведь даже на снимках видно, что Людмила любит этого паренька. Однако пила до последнего дня. А может и не пила? Это Карасев утверждает, что она литрами глушила бормотуху, но ему так удобнее. Кто-то же сидел за рулем его собственной машины, которая столкнула Людмилу с моста. И все-таки, кто этот парень?»

Алексей вынул из альбома последнюю фотографию Людмилы вместе с парнем и положил в карман.

Затем вынул из ящика стола ноутбук и открыл — может, Марик не все файлы переписал и в ноутбуке есть еще что-нибудь интересное. Скажем, связанное с Карлой! Но для внимательного изучения компьютера нужно совершенно не то время, которым располагал Алексей. Поэтому лучше всего прихватить компьютер домой и без спешки изучить в оригинале все ролики и папки, или попросить сделать это Ивана. Алексей взял ноутбук, спрятал его под куртку и спустился на первый этаж. Степан так увлекся чтением каких-то бумаг, что на появление Алексея никак не отреагировал. Махнул рукой — дескать, не мешай и снова принялся за свои бумаги.

— Я в подвал, — все-таки сообщил ему Алексей и спустился в винный погреб.

Как и рассказывал Марик, подвал, похоже, состоял из одного помещения — винного погреба. Ни дверей, ни окон в погребе не было. Полки с рядами пропыленных бутылок и несколько бочек. Алексей постучал по маленьким бочонкам — глухой звук подтверждал, что они заполнены вином или какой-то другой жидкостью. Только одна бочка, совершенно невероятных размеров, на простукивание отозвалась звонким эхом — она была пуста. Рядом с бочкой Алексей наступил на связку хрустнувших под его ботинками то ли гаек, то ли болтов. Наклонился и поднял — это была связка чипов от магнитных замков.

«Странное дело, — подумал Алексей, — зачем Карасеву держать в небольшом винном погребе такую огромную посудину? Даже человеку непосвященному в тайны виноделия совершенно понятно, что место этой бочке разве, что на большом винном заводе, а не в частной коллекции. Что-то здесь не так! И еще эти чипы. Наверное, их бросила на пол Карла, после того, как для себя сняла чип со связки. Такого чипа на связке ключей Марика нет, значит, он секретный. И им, наверняка, можно открыть замок в какой-то спрятанной от посторонних глаз двери». В погребе горела одна единственная маломощная лампочка, а бочка находилась в самом темном углу, и что-то там рассмотреть было невозможно.

«Пока понятно одно, — подумал Алексей, — лампочку намеренно повесили так, чтобы бочка оставалась в темноте. А если включить фонарик и рассмотреть каждую заклепку этой таинственной бочки? Что можно получить в результате?»

Результат превзошел все ожидания Алексея — в бочке обнаружился замок, внешне очень похожий на заклепку.

Открылся он чипом, найденным Алексеем на полу. Круглая дверь со щелчком отскочила в сторону и открыла тайну винного погребка. Бочка оказалась арочным переходом в другое помещение — подземные покои господина Карасева.

Исходя из конструктивного решения подземелья, это было личное бомбоубежище владельца куриной фермы, предназначенные для спасения от наступающего конца света или каких-то других катаклизмов природа.

О том, что Карасев весьма основательно готовился к концу света, подтверждали и мощные морозильные камеры, впритык к дверям, заполненные продуктами.

Здесь, в отличие от самого дома, было все, что принято считать комфортом и роскошью. Отлично работающая система кондиционирования, дорогая мебель из редкой породы дерева, мягкие диваны в натуральной коже, восточные ковры ручной работы, обтянутые бархатом потолки, позолоченная сантехника. Много картин и большой портрет светской красавицы — актрисы Карины Розиной.

Конечно же, Людмила здесь не бывала, в этом можно было не сомневаться. А, возможно, даже не догадывалась о наличии в своем доме уютного бомбоубежища, временно приспособленного в роскошное гнездышко любви.

Но тогда, что же здесь искала Карла? И как вообще она узнала, или просто догадалась о подвальных апартаментах?

«Хотя, если о бомбоубежище знал Лом, то секретом хозяина он мог вполне поделиться с Карлой! Но Лом, судя по тому, что этих чипов не было в ящике с запасными ключами, о бомбоубежище ничего не знал. Иначе такие чипы были бы в связке Марика», — размышлял Алексей.

Предмет интереса бомжихи Алексей обнаружил за одной из картин — еще один сейф. Но мощность и серьезность этого капитального сооружения не могла даже сравниваться с сейфовым ящиком в каминном зале.

Поцарапанная дверь сейфа, фомка и куски штукатурки на полу — все говорило о том, что Карла очень старалась открыть или даже взломать сейф, но безрезультатно. Сейф выдержал побои и надругательства над своей внешностью, но дверь для непрошеной гостьи не отворилась.

«Если ты, господин Карасев, в этом бомбоубежище сохранишь свою жизнь даже после наступления конца света, то, конечно, же, останешься единственным человеком, скажем, в нашей республике, — размышлял Алексей, — тогда, зачем ты набил сейф золотом и деньгами? Эти вещи тебе точно не пригодятся. Даже Карла это поняла и решила воспользоваться твоим богатством прямо сейчас, пока конец света еще за горизонтом».

Запасной выход тоже обнаружился. Через неглубокий подземный ход можно было выбраться сразу на задний двор особняка, в маленькую, неприметную беседку, сваренную из металлических прутьев внушительного сечения. Дверь в беседку была закрыта снова-таки на магнитный замок.

Алексей прошел весь путь, который пробежала, видимо, не только разочарованная, но и взбешенная неудачей Карла, подобрал чип от замка входной двери в беседку, а затем вернулся в дом. Степан фотографировал последние бумаги из сейфа Карасева. Затем разложил все бумажки аккуратными стопочками и снова положил на прежнее место.

— Вот это улов! — Степан размахивал перед Алексеем фотоаппаратом, — Придется нам организовать встречу Карасеву прямо в аэропорту. Он того заслуживает. Здесь у меня улики по нескольким нераскрытым преступлениям.

— Пойдем, Степа, я тебе покажу еще один уровень этого дома. Там настоящий дом Карасева, а здесь, наверху — сплошная бутафория. Этот уровень так замаскирован, что нужно проявить некую смекалку, чтобы его найти. Давай мы с тобой спустимся в подвал, ты все осмотришь, а оттуда — сразу во двор. А далее хорошо бы проехать грунтовкой вдоль леса — посмотреть, куда Карла в тот день путь держала. Проверяй наличие в карманах фотиков, ручек и мобилы, здесь оставлять ничего нельзя. Хотя, ты сам это знаешь не хуже меня. Карасев, когда ты привезешь его сюда на обыск, не должен даже догадаться, что в его отсутствие, кроме Карлы, здесь мог еще кто-то побывать. Если ты согласен, то уже в машине обсудим все наши открытия.

Машина, подпрыгивая на кочках и колдобинах, обогнула край леса и выехала на поле, через которое угадывался грунтовый проезд к большому массиву заброшенных гаражей. Другой дороги здесь не было — только гаражи!

— Все понятно, — сказал Степан, — это было предсказуемо. Карла где-то здесь прячет свою колымагу. Но найти ее можно будет только при тотальном вскрытии всех гаражей. Нам с тобой это не осилить, поэтому разворачивай машину, едем домой. Хоть часик, может, получится вздремнуть перед работой.

— Так ты со мной поделишься своими раскопками из сейфа Карасева? — спросил Алексей.

— Конечно, — согласился Степан, — но сначала я тебя познакомлю с жизнеописанием нынче глубокоуважаемого предпринимателя Карасева. Буквально в двух словах, чтобы не обременять тебя излишней информацией.

Бизнесмен Карасев Василий Степанович почти до сорока лет был воровским авторитетом по кличке Карась. За это время он три раза отсидел по одному и тому же составу преступления — угон автомашин. После угона машины Карась и компания перебивали номера двигателя и кузова, после чего машина перепродавалась в целом виде или по запчастям.

В общем, ничего свежего или оригинального в преступной деятельности Карасева не наблюдалось. Ближайшим сподручным и сподвижником Карася во всех его делах был его друг и соратник Лом. Опера считают, что Лом — преданнейший Карасю человек.

— Надоело, видимо, этому Карасю по этапам суетиться, вот он и поменял профиль своей деятельности, а заодно в долю или просто для услужения, своего Санчо прихватил — предположил Алексей.

— По бумагам, которые нашлись в сейфе Карася, получается, что основной профиль своей деятельности — воровство, Карасев все-таки не поменял, — возразил Степан, — к бумагам мы еще вернемся, а сейчас снова немного истории. В середине девяностых в нашей области произошла странная история, объяснение которой не найдено до сих пор. Крупнейшая птицефабрика области — Зареченская, в течение одного дня обанкротилась. Тогдашнее руководство птицефабрики славилось хозяйской рачительностью и грамотностью. Только благодаря грамотному кормчему, фабрика, даже в тяжелые кризисные дни, была благополучным в финансовом плане предприятием. И вдруг, в одно утро главный бухгалтер фабрики обнаруживает, что с их счетов загадочным образом исчезли все денежные средства. Предыдущим вечером были на счетах, и довольно в приличных суммах, а утром счета обнулились.

— Кто-то умный запустил вирус. Он-то и перевел деньги на заранее указанный адрес — предположил Алексей.

— Да, наверное, — согласился Степан, — сейчас и я бы так решил. Но не забывай, что это были за годы — полнейший беспредел не только в экономике, но и законодательстве. Тогда была бумажная система учета денежных средств, регламентируемая сроком документооборота. В общем, чтобы приступить к розыску денег, птицефабрика должна была получить выписки по счетам, а это около пяти дней. Деньги к тому времени прошли несколько зачислений — перечислений и растворились на просторах былого союза советских государств. Через некоторое время власти города признали птицефабрику банкротом и пустили на продажу. Следующим владельцем птицефабрики стал новоиспеченный бизнесмен — уголовник Карась.

— Ну, и что? Купил за бесценок и восстановил — равнодушно сказал Алексей, — имел право, как любой гражданин нашей республики.

— Согласен, — ответил Степан, — вполне конституционная сделка. Если бы не документы, которые я сегодня обнаружил в сейфе. А в своем сейфе Карасев хранил копии всех платежных поручений по переводу денег по счетам различных фирм. Конечным получателем денег стал сам Карасев и обналичил он их за пределами нашей республики. За фабрику Карасев вносил тоже наличные денежные средства, буквально через пару недель после обналички.

— Вот это уже интересно, — оживился Алексей, — глупый Карась, хранил компромат в своем собственном сейфе? Послушай, Степ, а может, ему эти бумажки подложили? Та же самая Карла. Копила на Карася компромат, сейчас решила, что пора им воспользоваться — открыла сейф, кинула туда бумаги и оставила его открытым. Вывод напрашивается сам — чтобы привлечь внимание.

— Ну, да. Похоже, — согласился Степан, — но я тебе еще не все рассказал. В течение последних четырех-пяти лет у богатого бизнеса на территории нашей республики систематически производится угон иномарок премиум-класса, стоимостью от ста до ста пятидесяти тысяч долларов каждая. В основном это внедорожники Lexus. Любовь угонщиков к однотипным машинам может объясняться очень просто — преступниками досконально изучена их система противоугонной безопасности. Наличие в машинах GPS-навигаторов и спутниковых сигнализацией положение дел не меняло — машину угоняли, но сигнал о краже машины на пульт дежурного оператора не поступал, и проследить их местонахождения было практически невозможно.

— Степа, только не говори, что в твоих руках документы, подтверждающие, что и здесь не обошлось без Карася, — догадался Алексей, — не могу поверить в то, что безграмотные во всех отношениях Карась и Лом творят такие навороченные, можно даже сказать техногенно-криминальные дела. Лом даже грамотно писать не умеет, так что можно говорить о его взаимоотношениях с электронной техникой? Да и Карась, я в этом тоже уверен, не грамотнее своего Санчо. Во-первых, все свои молодые годы он провел или в колониях, или в бегах. А, во-вторых — в советское время этому не учили. Он уже привык окружать себя дорогими вещами и роскошью, но грамотности ему дорогие вещи не добавили.

— Тем не менее, — возразил Степан, — именно Карась вел учет и делил между подельниками доход от продажи угнанных машин. Ты правильно заметил — он абсолютно безграмотен. Самое большее, что у него есть за плечами — это, скорее всего, семь-восемь классов школы.

— Но учет все-таки сумел наладить?

— Да. Очевидно, что Карась скуп до мелочей. Видимо, поэтому лично сам делал записи в тетрадочку. Судя по размерам гонораров, в их воровской компании есть третье значительное лицо — некий Карен. Карась записывал не только поступления и распределения денежных сумм, но и подробнейшим образом описывал сам угнанный автомобиль. Его цвет, номер и так далее. Видимо, чтобы не забыть кому, и за что платил. Вот такая, вопиющая неграмотность! Нынешний угонщик завел бы папочку в интернете и так ее запаролил, чтобы даже хакерам оказалась бы не по зубам. Но его любовь к учету нам здорово помогла. Все четко и понятно. Даже ничего доказывать не нужно — проведем почерковедческую экспертизу и можно предъявлять обвинение. Один подельничек у нас уже сидит в КПЗ, местонахождение второго не вызывает никаких вопросов. Осталось разыскать Карлу и установить, кто же такой Карен. Вот тогда, вся компашка будет в сборе! А у тебя какие результаты?

— Если сравнивать с твоими, — ответил Алексей, — то практически никаких. Я нашел и посмотрел фотоальбом Людмилы Карасевой. На всех найденных фотографиях присутствует только два лица — она сама, начиная с молодых лет, и парень, похоже, что от рождения. Сначала я подумал, что это ее сын, но внешне их лица никакого сходства не имеют. Да и при наличии ребенка, разве могла она скатиться в алкоголизм? Вероятнее всего, это любимый племянник или другой какой— то родственник, а может, даже сосед. Своих детей нет, поэтому есть любовь к ребенку вообще.

— Нужно посмотреть ее учетные данные по Загсу, — решил Степан, — может у нее есть усыновленный ребенок.

— Да, — согласился Алексей, — ты не забудь, и посмотри обязательно. Людмила оказалась не последним пользователем компьютерных программ. Материалы с камер видеонаблюдения она сама систематизировала и вырезала только нужные ей фрагменты. Я не уверен, что в компьютере Людмилы в наличии только одна папка. Поэтому, ты уж прости, Степа, я компьютер прихватил с собой.

— Ну, ты даешь! — рассердился Степан, — я же тебя предупреждал — все вернуть на место. Мне нужно официально, при понятых, изъять компьютер из комнаты Людмилы. Ты же помнишь, что там серьезная улика против Карлы. Я уже считал, что при помощи этой улики нам удастся раскрыть убийство Людмилы. Карлу прижмем видеозаписью, она и сдаст водителя, который сидел за рулем машины Карасева. Зачем ей все вешать на себя? Но ты, похоже, все испортил.

— Да успокойся, ты! — в свою очередь рассердился и Алексей, — Ничего пока не случилось. Карасев еще несколько дней будет в тазике съезжать с горы, а я за это время поработаю с ноутбуком. А, возможно, отдам его специалисту. Есть у нас компьютерный гений — брат моего заместителя. Он посмотрит, может, что-то было удалено, и можно восстановить, а, может, есть скрытые файлы. Я ручаюсь, что Людмила давно дружит с компьютером. Есть несколько фотографий, где паренек ей что-то объясняет перед монитором компа, а может чему-то учит.

— Тогда согласен, но не забудь вовремя вернуть компьютер на место. Кстати наш с тобой визит в дом тоже записан. Хоть бы не забыть, и все подчистить. Слушай, а кто фотографировал Карасеву и мальчика. Она сама, что ли?

— Последние фотографии хорошего качества и, видимо, фотографировал парень сам, на автомате. Я еще заметил, что они на всех снимках выглядят вполне счастливыми людьми. Особенно, когда вдвоем! Нужно, Степа, разобраться, почему Людмила установила камеры видеонаблюдения. Я думаю, что любовная связь Карасева и Розиной ее особенно не напрягала. Есть что-то другое, из-за чего, возможно, она и погибла. Ей стало известно то, что она не должна была знать! И есть еще один вопрос, на который пока нет ответа — как Карла могла узнать про бомбоубежище и сейф в нем? Раз она так упорно ломилась в сейф, значит, там есть что-то очень ценное. И она об этом знает.

— Вольдемар сказал и показал, — Степан в этом был уверен.

— А я в это не верю, — ответил Алексей, — по-моему, Вольдемар сам не знал о подземном помещении. Давай порассуждаем. Запасные ключи от всех замков дома были собраны в одном ящичке. И если прочитать ярлычки на каждой связке, нетрудно догадаться, что заведовал ими Вольдемар. Кто, кроме Вольдемара, мог чипы назвать чипесами? А вот чипы от потайных подвальных замков я нашел на полу в винном погребке. Конечно, их там оставила Карла. Просто за ненадобностью выбросила, вот и все! Возможно, один экземпляр оставила себе. Как ты считаешь, а где все-таки лежали эти чипы? Я вот думаю, что они лежали в сейфовом ящике в каминном зале. И код доступа к этому сейфу у Карлы тоже имелся — дверь сейфа целехонька. Карасев Карлу близко к себе не подпускал — пренебрегал. А Людмила всеми его сейфами не интересовалась. Так кто такая Карла? Ну вот, Степа, мы и приехали. Если узнаешь, то это твой дом. И я тоже немедленно домой. Во-первых, устал, а во-вторых, на моем мобильнике есть сообщение о том, что в моем электронном ящике есть некое новое сообщение. И пришло оно глубокой ночью. Как ты считаешь, кому я ночью срочно понадобился?

— Я думаю, что Ольге, — засмеялся Степан, — а может Карла решилась на откровенный разговор? А, что, вполне реально! Поняла, что ты ею всерьез заинтересовался, и решила взять инициативу в свои руки.

Глава 5

Алексей открыл почту и бегло просмотрел письмо. Это было даже не письмо, а целый рассказ о безымянном пациенте Астреи. Откликнулась бывшая соседка Николаши. По фотографии из интернета она узнала в обгоревшем парне своего соседа и друга, и решила, что нужно не только написать письмо, но и в подробностях описать один эпизод из его жизни.

Она полагала, что именно этот эпизод стал знаковым в судьбе Николая. Наверняка, его тогдашнюю любовь к программированию заметили криминальные друзья матери и заставили работать на себя. Ему предъявили какие-то веские аргументы, и он некоторое время работал на криминальный мир добровольно, а потом все-таки отказался. Вот тогда его посадили на цепь и силой вынудили к беспрекословному подчинению.

Когда надобность в его уме и таланте программиста отпала или он исчерпал свой ресурс, он него решили избавиться. Отсюда и пожар в его временном жилище. Сам он выбраться из горящего здания не мог, так как мало того, что был прикован цепью, так и еще находился за металлической дверью, закрытой на замок.

Расчет был прост — при пожаре сгорел какой-то бомж, которого если раньше не искали, то теперь заниматься этим тоже не станут. Возможно, и его мать давно отправили на тот свет, чтобы не путалась под ногами. А если предположить, что Людмила Автухова и Людмила Карасева одно и то же лицо, то вообще все становилось по своим местам. Карасева погибла через день после пожара в детском саду. И теперь уже совершенно понятно, что она погибла не по собственной вине — ее убили.

«Но почему она раньше не озаботилась, где же ее сын? Все-таки, одно неизвестное в этой истории появилось. Ну, ничего, Степан во всем разберется. Я, кажется, начинаю догадываться, что ты, парень, спрятал в своем схроне, — размышлял Алексей, — прочитаю еще раз это письмо и, если окончательно пойму, что мои догадки обоснованны, то звоню Степану. Пусть изымает серебристую шкатулку, которая вовсе не шкатулка, а внешний винчестер, и возбуждает уголовное дело. По факту покушения на твою жизнь, Николай Автухов! А мы, парень, со своей стороны постараемся тебе помочь и распутать все экономические преступления, которые совершены злоумышленниками твоими руками. Итак…»

Алексей вернулся в начало письма и начал во второй раз его читать, но уже очень вдумчиво и внимательно:

Здравствуйте, Алексей! Я Ваша землячка, правда, живу сейчас в Америке, почти пять лет. Жизнью своего родного города не перестаю интересоваться, так и узнала, что мой бывший сосед Николаша очень сильно пострадал на пожаре, лежит в благотворительном центре, и никто и ничего о нем не знает. Безымянный, бездомный, никому не нужный пациент! Больше всего меня поразило то, что парень был заранее обречен на смерть: в закрытой комнате прикованный цепью человек.

Сегодня я звонила в благотворительный центр Астрея и разговаривала с Ольгой Павловной. Я рассказала ей, что знакома с пострадавшим парнем. Кратко и без подробностей, просто сообщила имя и фамилию. Телефонные звонки на Родину все-таки дорогое удовольствие. Другое дело интернет!

Ольга Павловна меня попросила как можно подробнее изложить письменно все, что я знаю об этом парне, и отправить на Ваш электронный ящик. Вы тот человек, которого может заинтересовать судьба Коли.

Первое, и самое главное: зовут парня Автухов Николай Игоревич, сейчас ему около двадцати пяти лет. Его мама, Автухова Людмила. Отчество, к сожалению, не знаю. Ее возраст — тоже крайне приблизительно, около пятидесяти лет.

Чтобы Вам было понятнее, почему я до сих пор помню в мельчайших подробностях удивительную историю семилетней давности, которая случилась при непосредственном участии моего друга и соседа, в то время юноши по имени Николаша, сначала расскажу в нескольких словах о себе.

Зовут меня Галина Николаевна. С молодых лет я собирала и записывала замечательные истории из жизни знакомых и незнакомых людей и терпеливо ожидала время своей свободы от обязательств перед семьей и государством, время, когда я смогу собранные сюжеты сложить в логически завершенные повести и романы.

Сыновья получат образование, уйдут в свои семьи и на собственные хлеба, а я же буду жить на свою скромную пенсию и, самое главное, заниматься писательским творчеством. Так и эта история была мною записана и сохранена, тем более что произошла она со мной. Отсюда и подробности. Хотя и без записи эта историю сама по себе событие запоминающееся, забыть ее невозможно.

Я еще жила в Заревске, когда наступило прекрасное пенсионное время, время моей свободы. Дети выросли, и ушли от меня в самостоятельную жизнь — два сына женаты и живут своей, отдельной жизнью и семьей, а третий, самый младший, тоже давно покинул родительскую крышу. Правда, уже тогда жил он далеко, в Америке. Мой малыш Алекс редко появлялся дома, в Заревске, но именно он организовал мою пенсионную жизнь. Так, в моем доме появился компьютер, а чуть позже Лёлечка, которая вместе с моим соседом по двору Николашей и стала героиней моей собственной истории.

Лёлечка — темно-серая машина «Вольво», третий год была моим верным и надежным спутником. Лёлечкой ее назвал сосед Назар — в то время трехлетний карапуз, который вместе с папой выбежал во двор знакомиться с новой машиной. Его папа со всех сторон осмотрел новенькую машину из Америки, потрогал все кнопочки, посидел на водительском креслице и сказал: «Какая замечательная вольвочка!». Назар, вслед за папой, тоже восхитился: «Какая Лёлечка!» С тех пор прошло еще три года, Назар подрос, прекрасно различает марки автомобилей, а вот моя любимая «Вольво», так и осталась Лёлечкой. Теперь уже не только для Назара, но для всех моих родных и близких людей.

Тем летом, когда произошла эта история, я планировала небольшой круиз по республике, с посещением столичного сервисного центра для Лёлечки. Конечным пунктом круиза была небольшая больничка в самой западной области республики, где давно лечился мой брат. Поездка приурочивалась к приезду Алекса, который также мечтал навестить своего единственного дядю. И вот оно лето, и Алекс уже две недели, как дома. В пятницу Лёлечка посетила автомойку, заправку — прихорошилась, заблестела, засияла и была готова к путешествию.

В понедельник мы с Алексом ранним утром отправились в дорогу.

Трасса была знакома до последней ямки, Лёлечка, как всегда, вела себя безупречно, впереди были несколько дней в обществе любимого сына и близких родственников. Я сияла и светилась от радости.

В сервисном центре планировалось тестирование бортового компьютера, который не совсем четко регулировал обороты двигателя. Там же мы хотели заказать для Лёлечки запасной ключ зажигания с чипом. Может, Алекс когда-нибудь захочет съездить на Зарянку и порыбачить в собственное удовольствие. Да и вообще, запасной ключ от машины — это обыденная потребность.

Лёлечка должна была остаться в сервисном центре пять — шесть часов, а мы с Алексом это время хотели использовать на пешие прогулки по столичному городу.

Когда зазвонил мой мобильный телефон, Лёлечка пока еще ожидала свою очередь во дворе сервисного центра.

— Здравствуйте, — прозвучал строгий мужской голос, — вы Галина Николаевна?

— Да, это я.

— Вас беспокоит капитан ГАИ. Скажите, кто был за рулем вашей машины в пятницу вечером на прошлой неделе?

— Я не помню, что было на прошлой неделе. А что случилось?

— Ваша машина стала участником ДТП возле центрального универмага, разбит бампер припаркованной там машины. А за рулем машины находился Ваш сын, его по фотографии на водительском удостоверении опознали два свидетеля.

У Алекса действительно имелся наш, местный, вариант водительского удостоверения, но он им никогда не пользовался. Тем более в этот приезд! Но тогда я об этом даже не вспомнила.

Голос капитана четко расставлял все точки и запятые, в нем не было и нотки сомнения. Я, надо признаться, растерялась и опешила — центральный универмаг был в сотне метров от нашего дома и я сама, да и сын, ходили туда пешком. Кроме того, Алекс, когда бывал дома, то пользовался услугами такси, а старшие сыновья имели собственные авто.

— Этого не может быть, — пыталась я сбивчиво и смущенно оправдаться, — мы в пятницу были сначала на автомойке, потом на заправочной станции, и все. До понедельника машина стояла на открытой парковке, во дворе нашего дома, и ей никто не пользовался.

— Вы обманывайте кого-нибудь другого, а у меня свидетельские показания. Вы сейчас должны приехать в Госавтоинспекцию и предъявить свою машину на освидетельствование. Чем быстрее вы приедете, и Вашу машину осмотрят специалисты, тем будет лучше для вас. В Ваших интересах как можно быстрее разобраться с этим делом. Иначе придется предположить, что Вы умышленно скрываете свою машину, чтобы выиграть время и привести ее в порядок. Я имею в виду ремонт кузова от удара в другую машину. Правильно, кузов вашей машина срочно нуждается в рихтовке вмятины, шлифовке, полировке, а на все это необходимо время. Меня трудно обмануть — во избежание неприятностей Вам лучше вернуться.

— Но я сейчас далеко от нашего города, и смогу вернуться в Заревск только через неделю или даже дней десять.

— Тогда я вам настоятельно рекомендую подъехать к любому посту Госавтоинспекции и позвонить мне. Я попрошу инспекторов осмотреть Вашу машину и составить протокол. Кроме того, Вы должны привезти с собой и представить мне документы, которые могли бы подтвердить ваше местонахождение на время отсутствия в нашем городе, по месту регистрации Вашей машины.

Я так растерялась, что не сразу сообразила, что нужно срочно самой осмотреть машину. На ней должны остаться следы ДТП, если таковое состоялось. Но Лёлечка со всех сторон блестела металлическим глянцем, никаких царапин или вмятин обнаружено не было. Я набрала записавшийся на мобильнике номер:

— Простите, это Вы мне звонили пять минут назад и утверждали, что моя машина стала участником дорожно-транспортного происшествия?

— Да, я Вам звонил.

— А Вы меня не разыгрываете? Я только что сама осмотрела машину — она без единой царапины, — у меня не выдержали нервы, и я глупо хихикнула.

— Я вижу Вам смешно? — сорвался на крик и гаишник, — Все очень серьёзно. Советую немедленно вернуться в город и приехать в ГАИ. Иначе Вас вернут принудительно, приедете в Заревск в сопровождении наших сотрудников.

Всё! Так давно запланированный отпуск был прерван, солнечное настроение уничтожено, впереди замаячила унизительная процедура опросов и допросов.

Мы с Алексом на несколько минут заехали в западную больницу и к концу следующего дня вернулись домой.

Чтобы как-то отвлечь себя от мыслей о странном звонке из ГАИ, вечером я включила компьютер и уселась за клавиатуру. Обычно творческая работа поглощала меня немедленно, и всю разом. Но в тот вечер я долго сидела возле компьютера, смотрела на экран монитора, в который раз перечитывая все, что написала на прошлой неделе. Но последняя точка словно замерла в тупике, вроде написано все правильно и понятно, но для развития уже сложившегося сюжета слова не находились.

Путаные мысли не складывались в предложения, перетекали в голове одна за другой, тупо и беспорядочно.

«Сизифов труд, — вздохнула я и выключила компьютер — ничего сегодня не получится. Сначала нужно с Лёлечкой разобраться, успокоиться, а уж потом можно и работать. А вот звонок другу в этой ситуации просто необходим».

Старший сын, Павел, юрист-практик, выслушал мой рассказ молча, не перебивая и не переспрашивая. О загадочных зигзагах жизни он знал не по рассказам бабушек, сидящих на дворовых лавочках. В его богатой практике в наличии были истории и позагадочнее нашей!

— Странный, мамуля, наезд на твою Лёлечку. Может, кто-то много денег захотел снять с нашей семьи? Тебе случайно не говорили, что кроме разбитой машины есть пострадавшие люди? Ладно, ты сейчас отдыхай, а завтра мы с тобой и Алексом вместе поедем в ГАИ. Возможно, и среднего брата нужно прихватить. Пока неизвестно, кого из нас хотят сделать участником ДТП. Ведь тебе прямо сказали, что за рулем твоей Лелечки был сын, и не уточнили который. А нас у тебя трое. Я твою машину не брал. Алекс — тоже. Наш средний, чем был занят на предыдущей неделе?

— Его как раз в пятницу не было в городе. Выезжал в другой город к своим партнерам.

— Тогда его вообще можно не тревожить — у него алиби. Поедем втроем.

— Ты считаешь, что все так серьезно? Но машина не имеет ни единой царапины. Я сама внимательно весь кузов осмотрела — нет даже намека на повреждение.

— Ты ведь говоришь, что звонивший тебе капитан не хочет ничего слышать? Похоже, что он уже уверен, что все было именно так, как написал пострадавший в своем заявлении. А ты ему нужна только для того, чтобы подписала признательное заявление и донесла на меня или Алекса. Я вот думаю, что учитывая мою адвокатскую практику — это вероятнее всего наезд на меня. Но, ничего. Разберемся общими усилиями. Предъявим себя свидетелям, о которых говорит гаишник. И сами на этих свидетелей посмотрим.

В ГАИ нас встретили, как злоумышленников, скрывшихся с места преступления. Строгий телефонный голос принадлежал кругленькому капитану, который сразу приступил к опросу меня, как владельца машины.

Павел в сторонке молча наблюдал за знакомой ему процедурой. Алекс сидел рядом со мной и нервничал, он жалел меня. Моя гипертония вышла из-под контроля, и лицо начало покрываться красными пятнами.

Для капитана вопрос о причастности Лёлечки к ДТП был безоговорочно решенным, и он торопился меня запугать и запутать. Присутствие моих сыновей его нисколько не смущало. Он не давал мне закончить предложения, перебивал, в общем, вел себя по отношению ко мне совершенно некорректно.

— Так, сейчас Вы все мне подпишите. Я допрошу Вашего сына, который совершил ДТП, и мы закруглим этот вопрос.

— Которого сына Вы собираетесь допрашивать? — заинтересовался Павел.

— Вот этого, — ткнул пальцем капитан в сторону Алекса, — это его опознали свидетели.

Терпение Павла иссякло.

— Господин капитан, давайте мы развернем ваше расследование в другую сторону — вы сначала докажете, что машина действительно была участником ДТП, а потом уже начнете искать виновных лиц.

— А Вы кто такой? — занервничал капитан

— Я — один из сыновей. Вы же не уточнили, который из сыновей сидел за рулем машины, вот я и приехал. И, кроме того, я представляю интересы мамы, как ее личный адвокат, — ответил Павел, — так что у нас с доказательной базой?

— А там и доказывать нечего. Ваша машина здесь?

— Да, машина припаркована во дворе.

— Пойдем фотографировать следы от удара на вашей машине.

Офицеры долго и тщательно рассматривали лоснящийся зад Лёлечки. Потом осмотрели машину со всех сторон. Ни царапин, ни тем более вмятин, никак не находилось. И вот он, миг удачи. На левом заднем крыле была обнаружена еле заметная потертость лакокрасочного покрытия.

— Вот и нашли, — облегченно вздохнул капитан, — Давайте замеряйте и фотографируйте, — отдал он команду коллегам.

Вокруг Лёлечки началась оживленная возня с фотиком, рулетками и линейками.

Повеселевший капитан оставил своих коллег суетиться вокруг Лёлечки, а сам отправился вместе с нами — группой подозреваемых лёлечкиных водителей, в свой кабинет.

— Садись возле меня, — уже с победным «ты» приказал он Алексу, — я тебя быстренько опрошу, ты и твоя мать подпишите протокол. И только тогда я вас отпущу.

— Вы не будете опрашивать, а, скорее всего, допрашивать, моего брата, пока не покажете мне схему ДТП и заявление потерпевшего, а лучше всего его телефон и фамилию. А ты, Алекс, погуляй пока, составь маме компанию — распорядился Павел.

— Вы, конечно, вправе ознакомиться с материалами дела, — засмущался капитан, — я его от Вас вообще-то и не прятал. Просто забыл показать. А вот телефон и фамилию потерпевшего я сообщить Вам пока не могу. Сначала разберемся с Вами, а уж потом будем говорить о потерпевшем.

На стол легла тоненькая папочка с двумя листиками бумаги. На схеме ДТП была нарисована только одна, якобы потерпевшая машина. И почему-то припаркована она была под запрещающим парковку знаком. Заявление потерпевшего капитан забрал и начал сам читать его вслух, минуя сведения о самом потерпевшем. В заявлении потерпевший сетовал, что его машина вдруг заглохла, и они с приятелем вынуждены были вручную затолкать свою машину прямо под знак. И все было просто замечательно, но вдруг подъехала Лёлечка, начала разворачиваться, задним правым крылом врезалась в его машину и поломала бампер.

— Достаточно! А вы фотографируете левое крыло и считаете дорожно-транспортное происшествие с участием нашей машины доказанным, — констатировал Павел, — мы можем уезжать?

— Нет, подождите, — каким-то потухшим голосом попросил капитан, — я сейчас позвоню потерпевшему и попрошу его приехать. Пусть опознает машину и водителя, — и видимо, для самого себя, тихо добавил, — если сможет.

Потерпевший не заставил себя долго ждать — через четверть часа возле Лёлечки лихо тормознула машина, и из нее вышел вальяжный господин в темных очках.

Белая рубашка, черные брюки, черный галстук и черные туфли в летнюю тридцатиградусную жару могли принадлежать только офисному чиновнику. Офицеры ГАИ выпрямились и подтянули свои животы.

— Да, эта машина причинила мне материальный ущерб, — уверенно произнес чиновник.

— Простите, — я подошла к обиженному, высокомерному господину, — это моя машина. Я была за рулем?

— Нет, не Вы. За рулем сидел молодой человек с короткими черными волосами. Он совершил наезд на мою машину, с места ДТП скрылся, да еще из машины показал мне рукой непристойный жест.

— Вот мои сыновья. Кто из них был за рулем? — спросила я у него.

Потерпевший внимательно рассмотрел Алекса и Павла и сказал:

— Нет, не они. Кому Вы еще даете ключ от машины? — строго спросил меня потерпевший, — Водитель должен ответить по закону за нанесенное мне оскорбление.

— А, может, Вы примите мои извинения, я отремонтирую Вашу машину в порядке оказания спонсорской помощи, так, как в ДТП я участие не принимала, и на этом мы прекратим это позорное разбирательство, — я даже не мечтала, что нам тоже принесут извинения.

Я плохо себя чувствовала, устала, и мне хотелось мира и спокойствия.

— Нет, водитель, который находился за рулем Вашей машины, должен быть наказан по закону. Он оскорбил меня и причинил материальный ущерб.

— Оскорбление нужно доказывать, — решилась я хоть на какой-то отпор, — А ущерб Вы можете показать? Я вижу, что бампер, о котором Вы писали в заявлении, цел и невредим. Что еще?

Ущербом оказалась неглубокая царапина возле крышки багажника, длиной пятнадцать — двадцать сантиметров.

— Ну, если Вы наши извинения не принимаете, — вступил в разговор Павел, — тогда я хочу Вам сообщить, что наша машина не имеет повреждений, и в ДТП участие не принимала. Вывод простой — происшествие Вы придумали или что-то перепутали.

Офицеры виновато опустили головы.

— Этого не может быть, — взвился потерпевший, — вот царапина. Значит, было ДТП. Кроме того, меня оскорбили. Ищите вмятины с правой стороны машины.

Лёлечку боком подогнали к потерпевшей машине почти вплотную, но царапина никак не стыковалась с гладким лёлечкиным задом и боком. Всю машину осмотрели несколько пар милицейских глаз, но снова ничего не нашли.

— А, может, Вы вспомните, кому вы еще давали ключ от машины, — обратился за помощью ко мне убитый невезением капитан.

— Причем тут ключ? — отрезал Павел, — машина не была в ДТП, так, зачем Вам водитель? А оскорбление, как правильно сказала мама, нужно доказывать. Мы уезжаем домой.

— Да, конечно, пока вы свободны. А мы тут еще подумаем, что же случилось возле центрального универмага, — уже тихо, вполне интеллигентно ответил капитан.

— Вот здесь Вы совершенно правы, — сказал Павел, усаживаясь в машину, — подумать Вам крайне необходимо. А еще документы надо читать и анализировать, а не верить на слово потерпевшему.

Во дворе своего дома Лёлечка припарковалась на обычное свое место, возле низенького заборчика, за которым разросся великолепный куст сирени. Рядом стояла скамейка для молодых мамочек с колясками и бабушек.

Сегодня на скамейке сидела моя соседка, Клавдия Сергеевна и посматривала в сторону детской площадки, там бегал Назар. На самом краешке скамейке, сгорбившись, сидел паренек из соседнего дома, Николаша.

Мои сыновья подошли к соседке, поздоровались и начали оживленно рассказывать ей, водителю с солидным стажем, о злоключениях Лелечки.

— Вы, представляете, мы с трудом доказали, что Лёлечка не участвовала в уличной потасовке возле универмага, с битьем бампера и оскорблением водителя. Но менты, не доказав, что ДТП реально было, продолжают искать какого-то водителя с короткими черными волосами, который был за рулем нашей машины. У нас один ключ от этой машины, и он всегда у мамы. Да и зачем нам ее машина.

— Но у вас, же была какая-то история с этим ключом, — вспомнила Клавдия Сергеевна, — вы, кажется, оставили его в салоне такси. А потом только через двое суток смогли уговорить водителя такси возвратить вам этот злополучный ключ. Не мог он за это время заказать с оригинала ключа копию? Он ведь видел, где стоит Ваша Лелечка. Мог прийти и попробовать завести машину, а потом и покатался. Возможно, вам просто повезло — он привлек к себе внимание возле универмага, испугался и пригнал машину назад. Так не может быть?

— Не может, — и я в этом была уверена, — я тогда всерьез испугалась, что когда-нибудь совсем потеряю ключ от машины, мне придется вызывать эвакуатор и тащить машину в сервисный центр «Вольво», который есть только в столице. Поэтому, когда мне вернули ключ, я в первую очередь, обошла всех народных умельцев по изготовлению ключей. И мне его изготовили. Но ключ открывает только дверной замок, а завести машину им невозможно. Компьютер сразу включает систему блокировки, все функции отключаются. Оказывается, ключ можно заказать только в сервисном центре, а там спрашивают документы водителя и машины.

— Значит все ложь и выдумка? — спросила Клавдия Сергеевна.

— Не совсем так, — ответила я, — Я безоговорочно верю, что Лёлечка каким-то странным образом действительно оказалась в пятницу возле универмага. Пострадавший, как он сам себя величает, наверное, какой-нибудь милицейский чин или чиновник городского уровня. Материальное возмещение его не интересует. И царапина на его машине возникла только для того чтобы состряпать ДТП, а уж потом и водителя можно привлечь хоть к какой-то ответственности. Высокомерный господин, и к тому же у него, наверняка, в наличии фобия мстительности

— Это за что? — заинтересовалась Клавдия Сергеевна.

— Он оскорбился за неприличную «козу», которую ему водитель показал из машины, — продолжила я, — задержать машину, за рулем которой сидел дерзкий юноша, они сразу, в пятницу, не смогли. Возможно, сами к этому времени уже посетили какую-нибудь баньку. Пятница обычно располагает к неформальному отдыху. Просто погрозили кулаком вслед машине с нахальным водителем и продолжили «отдыхать». Царапина на машине и заявление в ГАИ нарисовались только в понедельник. А менты не глядя в бумаги, кинулись исполнять пожелания своих руководителей. Они привыкли, что с ними в основном не спорят — сказали подписать, значит сразу все подписано, даже в ущерб себе. Но как, же Лёлечка попала к универмагу? Кого она пустила в салон и даже позволила покататься? Просто мистика какая-то!

— Ах, ты, Лёлечка, — засмеялась соседка, — ты, может, тоже самостоятельно выезжаешь на прогулки, как наша кошка, которая гуляет сама по себе.

— Да, бабушка, Лелечка тоже стала гулящей, — сделал свой собственный вывод, давно присоединившийся к взрослым Назар, — Галина Николаевна, Вы прикажите Лёлечке, чтобы она и меня приглашала на свои прогулки. Вдвоем мы запросто убежим от дяди милиционера. И никто не посмеет тогда называть Лёлечку гулящей.

— Ну, вот, дождалась от внука, — огорчилась Клавдия Сергеевна, — Придется провести с зятем воспитательную работу. Так он называет нашу кошку за её дружбу с белым дворовым котом.

— Ну, ладно, закрываем эту тему, — решила я и обратилась к безучастному пареньку, сиротливо приютившемся на краешке скамейки, — Николаша, я тебе купила для компьютера внешний винчестер на триста двадцать гигов. В столице на днях побывала, вот и соблазнилась. Только ты зайди за ним завтра. Сегодня я очень устала.

Коля поднялся со скамейки и встал рядом со мной, опустив голову.

— Николаша, что с тобой, — забеспокоилась я, — ты случайно не заболел? Невиданное дело, ты не рад крутой новинке в свой компьютерный арсенал? А может с мамой что-нибудь случилось?

— Спасибо, Галина Николаевна. Все в порядке, завтра я зайду к Вам. А сегодня у меня действительно очень болит голова. И Вы чувствуете себя неважно — наверное, какие-то магнитные бури. Пойду, пожалуй, домой и полежу.

И Коля побрел через двор к соседнему дому. С Колей меня связывала не только дружба, но и деловые отношения. Именно благодаря Николаше мой персональный компьютер всегда был защищен от вирусов и оснащен самыми новейшими программами. В том году Коля окончил лицей и собирался поступать в университет.

Одаренный паренек не мог рассчитывать на родительскую помощь, поэтому выбрал себе скромную специальность в одном из местных ВУЗов, хотя без особых усилий смог бы поступить в любой, самый престижный университет. Но он не мог себе позволить расходы, связанные с оплатой проездов к месту учебы и поэтому выбрал институт в нашем городе, в квартале от собственного дома.

Отца у Николаши не было от рождения, а мать давно и безнадежно пила. Людмила родила Николашу в сознательном возрасте, в двадцать пять лет. Он был желанным и очень любимым ребенком.

Несчастья на них посыпались потоком, когда у Людмилы закончился декретный отпуск, и она должна была выйти на работу. Николашу она оставила в деревне у своей матери. Деревенское парное молоко, чистый воздух, овощи с домашних грядок — разве можно было все это заменить детским садиком. Людмила и не сомневалась, что Николаше в деревне будет лучше.

Не учла она одного — мать одна и рук у нее всего одна пара. Домашнее хозяйство, работа в совхозе и маленький ребенок, и все это на одну пару рук. Вот и не доглядела старушка малыша.

Была поздняя осень, когда случилась беда. Бабушка протопила печку и посадила ребенка на теплую лежанку, где в былые времена спала сама. А лежанка в русской печи обычно под самым потолком и чтобы туда забраться, нужно сначала залезть на скамейку. Так и в тот день было — возле печки стояла деревянная, тяжелая скамейка, а внизу чугуны с картофелем для домашнего скота, готовые отправляться в печь. Николаше с печи очень хотелось наблюдать за бабушкиной утренней суетой, вот он и сполз на краешек лежанки, откуда и упал — сначала на скамейку, потом на чугун.

Был рассечен нос, и фиолетовым пятном расползлась на позвоночнике гематома.

Нос бабушка собрала, как могла, а на спинку примочку сделала из настоечки на целебных травах, которой сама пользовалась во всех случаях собственных недомоганий и с соседями делилась. Лекарство проверено годами, и разными хворями — должно помочь и ребенку!

Людмиле она не позвонила — домашнего телефона нет, а идти в сельсовет далеко, да и ребенка одного не оставишь. Людмила скоро сама приедет, а к тому времени все и заживет. Синяки и ушибы у детей дело привычное.

Но не зажило. На нос швы накладывали, а потом снова ломали носовую перегородку, поэтому нос навсегда остался кривым и дышал через него Николаша с трудом и сопением.

А на спине, на месте гематомы, вырос горбик, приподнял одно плечо и искривил позвоночник.

Людмила несколько лет носилась с Колей по больницам, а потом потеряла работу — кому нужна сотрудница, которая большую часть рабочего времени находится на больничном по уходу за сыном-инвалидом?

В первый год Людмила безрезультатно искала работу или хотя бы подработку — двор подметала, подъезды мыла, летом квас продавала, потом на рынке перепродавала овощи, которые покупала рядом, в овощном магазине.

Там, на рынке, ей и подсказали прибыльное дело — пустая тара, макулатура, упаковка. Сначала Людмила действительно начала приносить домой деньги, а потом оказалось, что весь местный Клондайк уже давно застолбили организованные в бригаду бомжи, и они требовали долю от выручки. Людмила пробовала от них откупиться спиртным. Раз, другой по случаю посидели вместе за «чернильцем», а потом глядишь и это уже не случай, а привычка.

Так и начала Людмила бродяжничать — с утра собирать тару, к обеду — сдавать тару, после обеда — пить дешевое вино в компании с бомжами.

Коля научился сам ухаживать за собой — в квартире всегда было чисто и вещички не ахти как, но выстираны. Коле по инвалидности назначили пенсию, вот за нее он и жил. Людмила сама в минуту трезвости приказала почтальону отдавать пенсию только Коле, даже если она, Людмила, будет слезно просить хоть один разочек отдать деньги ей. И в пьяном угаре она не переставала любить сына.

Не исправило время Колино тело, но голова его работала лучше любого компьютера. Электронику он не просто любил — с ней он был на ты. Особенно — компьютеры и все, что с ними совмещается.

Коля обслуживал все компьютеры соседей, друзей и одноклассников и не требовал за это ничего. Для него это был большой тренажерный зал — компьютеры старой, новой и новейшей конфигурации, в каком учебном классе можно все это собрать вместе? Со временем ему перестали предлагать деньги, зато от ужина или какой-либо одежды или обуви он никогда не отказывался. Сам поест, и для матери домой сверток с едой принесет.

А у меня он был вообще желанным гостем. Я привыкла в прежние времена к шумной ватаге за своим столом — готовила много и вкусно. Накормить мужскую компанию со здоровым аппетитом — дело серьезное.

По привычке готовила и сейчас, а за стол садилась в основном одна. Или вот с Колей. Но сегодня, обычно улыбчивый Николаша, был хмурым и неприветливым. «Завтра обязательно нужно выяснить, — решила я, — что с ним происходит. Может, все-таки Людмила виновата?»

Сегодняшний день для меня и сыновей заканчивался вроде как с положительным результатом, но в душе осталось чувство тревоги и обиды. Ведь кто-то завел машину и ездил на ней. И, конечно же, это были не сыновья. А кто?

«Кто-то с короткой черной стрижкой. Есть среди наших знакомых такой человек? — попробовала я вслух анализировать ситуацию, — Причем, это должен быть не просто знакомый, а близкий нашей семье человек. Он определенно знал, что это моя машина и ее можно завести моим ключом. А где он взял ключ? Ключ из моей сумочки никогда не пропадал. Какая-то тупиковая, а больше загадочная ситуация.

И что-то мне подсказывает, что водитель, который угнал мою Лёлечку, очень молодой человек. Ведь взрослый, солидный человек никогда не позволит себе непристойный жест в сторону другого водителя, в любой ситуации.

Хотя этот потерпевший тоже хорош — солидный мужик, а прорезает царапину на своей машине, чтобы найти какого-то пацана. А то, что при этом будут прессовать других людей, ни с какого боку к этой истории непричастных, ему, похоже, наплевать. А я еще у него за что-то прощение просила».

Короткий, тревожный сон успокоение не принес. Проснулась я рано, задолго до наступления утра.

С раннего детства я не люблю тупое лежание в кровати, поэтому встала и подошла к окну — за окном в воздухе висела белесая мгла. То ли туман собирался, а может, моросил мелкий дождь.

Я посмотрела в ту сторону, где обычно за кустом сирени стояла Лёлечка. Машину можно было различить только по неясному контуру, да и то, если есть уверенность, что она там должна быть. Она там точно была. Значит, Лелечка сегодня нигде не гуляла или уже давно вернулась с прогулки.

А, вот на скамейке, перед сиренью я увидела сгорбленную фигурку.

«Так это же Николаша, — сообщила я сама себе вслух, — что он здесь делает в такую рань? А может он ждет здесь со вчерашнего дня? Сначала не сообразил, что я ему такую навороченную новинку к компьютеру купила, а потом опомнился и сидит, ждет, когда я его позову. А если с Людмилой беда?»

Я открыла створку окна и потихоньку, чтобы не будить соседей окликнула:

— Николаша, ты чего там высиживаешь под дождем? Давай, заходи ко мне. Только тихо, в дверь не звони, я сама открою. А-то мы с тобой Алекса разбудим.

Николаша поднял голову и в знак согласия кивнул ей. И вдруг меня словно ударило током — так вот же она, короткая черная стрижка и компьютер вместо головы.

Я вышла в прихожую и глянула на книжный стеллаж, где должен был лежать кустарного изготовления ключ от Лёлечки. Конечно же, ключа там не было. Я приоткрыла входную дверь и услышала быстрые шаги по лестнице. Похоже, Николаша бежал бегом.

Николаша вбежал в прихожую и замер возле двери.

Я пальцем указала на полочку, где лежал ключ, и спросила:

— Вот здесь лежал ключ от Лелечки, который я заказала в мастерской. Но сейчас его здесь нет. Ты не знаешь, где он?

— Я его взял, хотел Вам сюрприз приготовить на день рождения, — из глаз Николаши ручейком потекли слезы, — я этим ключом машину открыл, потом из машинного компьютера код для ключа списал. У меня примочка для компьютера уже была написана. Недавно написал ради интереса, под Вашу Лелечку. Ничего плохого я не замышлял. А когда у меня получилось завести Лёлечку, я не удержался и чуть-чуть прокатился. А там, возле универмага, дядька этот неправильно припарковался. Я ему, когда мимо проезжал, и сказал об этом, а он мне говорит «пошел вон, щенок». Я развернулся и снова мимо него проезжал, вот и показал ему «козу». Они еще пьяные были, и дядька этот и его друг. Меня матом обругали, им, значит, можно? Вы простите меня, Галина Николаевна, я просто Вам хотел подарок сделать, Вы ведь второй ключ для Лёлечки так и не смогли заказать. Я никогда больше не буду причинять Вам неприятности.

— Что-то, Николаша, я пропустила тот момент, когда ты научился управлять машиной?

— Нас в лицее обучали. А со мной преподаватель еще и отдельно занимался, говорил, что, возможно, мне по жизни пригодится.

— Ну, а где же новый ключ?

— Я его вчера в лесу закопал. Вам отдать боялся, а оставить дома тоже нельзя. Вдруг мамины друзья найдут и угонят Лёлечку, — торопливо каялся парень, — в ее компании дядька объявился, какой-то крутой механик. Все мамины друзья говорят, что он любую технику может починить, или просто завести. Но он несколько раз в тюрьме сидел, недавно вышел.

— А он, что, живет вместе с вами, — спросила я.

— Да. Сейчас вместе с мамой пьет и нигде не работает. Он, как и моя мама, утиль собирает. Работу они не ищут, да и кто их возьмет? С водкой завязывать пока они оба не собираются. Вот я и поехал за город в лесопарк, а там закопал ключ, чтобы никто не нашел. Потом подумал, что лучше Вам бы его отдал, возвратился, но ключ так надежно спрятал, что уже и сам не нашел. Но если Вы хотите, то я могу снова сделать ключ с чипом. Вы снова закажите обычный ключ и мне отдайте.

— Нет, Николаша, ты вообще забудь про эти ключи и дома своим знакомым дядькам и маме тоже ничего не рассказывай. А то их могут всякие идеи посетить, а ты останешься крайним, и в результате привлекут тебя к уголовной ответственности. А после — тюрьма. Ты меня понял?

Я напоила парня чаем, вручила ему подарок, серебристую коробочку с винчестером внутри, которую купила в столице, и отправила домой. А сама подошла к окну и смотрела, как Николаша бегом пересекает двор.

«Спешит за свой любимый компьютер, чтобы создать еще какую-нибудь примочку, — с гордостью за парня думала я, — Да, за парнем сейчас глаз да глаз нужен, чтобы его примочки новых дел не натворили. А вообще, возможно, я еще и гордиться буду, что была с ним знакома. Голова-то у него не просто умная, а надо признать — умнейшая голова у Николаши».

Так я думала тогда. Впрочем, в его огромного потенциала интеллекте не сомневаюсь и сейчас. Думаю, что не устоял он перед соблазном сытого желудка. Всю жизнь голодную слюну вместо приличной еды глотал. Ито, как я считаю, поступился он своей совестью не ради себя, а для матери денег приличных заработать хотел. Он мне в те времена часто повторял, что когда вырастет и научится зарабатывать деньги, то в первую очередь вылечит мать от алкоголизма. В итоге самого посадили на цепь и заставили работать. Что-то из своих способностей он в компании друзей матери все же продемонстрировал. Или просто с матерью поделился своими достижениями, а та при очередной пьянке все рассказала своим собутыльникам. Похвалилась перед ними успехами сына.

После истории с Лелечкой Коля без проблем поступил в институт, и мы с ним в моей кухне пили чай с яблочным пирогом, важное событие в его жизни отмечали. Можно сказать, что это был последний день нашей дружбы. Николаша начал меня избегать. При встрече виновато прятал от меня глаза и пробегал мимо. Сначала я не придала этому особого значения, думала, что парень занят учебой в институте. Но со временем начала беспокоиться и, как оказалось, была права.

Николаша учился на втором курсе, когда я отважилась зайти к нему домой и выяснить, что же с ним происходит. Дома Коли не было. Дверь открыла мать, внешне вполне трезвая, а если она в тот день пила, то совсем немного. Кроме нее в квартире обнаружились еще две достаточно сомнительные личности. В комнате промелькнул какой-то круглый мужичок и спрятался за дверью, а в коридор вышла, а вернее выбежала, бомжеватого вида барышня с марлевой маской на лице. Когда я у Людмилы поинтересовалась, дома ли Коля и могу ли я с ним поговорить, бомжиха метнулась ко мне и начала меня толкать из коридора:

— Пошла отсюда, — надрывалась наглая девица, — не смей больше сюда приходить. Видите ли, Коля ей понадобился! А ты кто такая, чтобы нашего Колю кадрить? Старая вешалка! Влюбилась в младенца и покоя ему не дает. Заруби себе на носу, я тебя быстро от любовной напасти вылечу. Еще раз сюда притащишься — руки, ноги повыдергиваю. Со мной лучше не связываться. Все поняла? Так вали отсюда, пока цела!

Как Вы, наверное, Алексей, догадались, с той самой поры и я начала Колю избегать. Но у Колиных соседей выяснила, что девицу зовут Карла, она и на самом деле бомжует. Свое лицо постоянно прячет под маской. Людмила как-то проговорилась, что у нее лицо все в язвах и шрамах. То ли от сифилиса, то ли еще прихватила какую-то инфекцию. Судя по ее манерам, Карла не один раз побывала в местах лишения свободы. А там можно заразиться, чем угодно.

Второго друга Людмилы звали Карась. Он-то и был знатоком автомобильных двигателей. О нем соседи тоже почти ничего не знали. Правда, им интересовался наш участковый. Даже ко мне заходил и спрашивал, как тут себя Карась зарекомендовал. От участкового я и узнала, что Карась совсем недавно освободился из колонии, а Людмила по доброте душевной или по дурости, в ущерб своему сыну, прописала его на свою жилплощадь.

Еще через год я уехала в Америку, к сыну. Все свое имущество, в том числе и свою ненаглядную Лелечку предварительно продала. Уже из Америки наладила связь со своей соседкой, Клавдией Сергеевной. Она-то мне и рассказала, что буквально через месяц мою Лелечку у нового владельца похитили. Наведывалась милиция и в наш дом, к моим былым соседям. Но, что они могли знать о моей Лелечке? Я ведь тогда про Николашу никому и ничего не рассказала. Очень боялась за парня. Услышав эту новость, я сразу же вспомнила ключ с чипом и Николашины способности. Но… Снова промолчала. Это было всего лишь предположение. Обнародовав его, я могла оскорбить талантливого соседа. А у него в жизни пока ничего хорошего не было. Я начала убеждать себя, что на сей раз он никакого отношения к угону машины не имеет.

Еще через несколько месяцев Клавдия Сергеевна рассказала мне, что Николаша с матерью куда-то съехал, а их квартира осталась в их собственности. Сейчас там никто не живет, квартира просто замкнута, окна плотно зашторены. Они ее не продали, значит, у них появились деньги, и они смогли купить себе другое, более комфортное жилье, нежели, чем их трущоба.

Меня эта весть не обрадовала, а скорее огорчила — для меня все это значило только одно — талант Николаши криминальные друзья Людмилы приспособили в свое рабство и развернули на зарабатывание денег. Моя Лелечка, все-таки, угнана при непосредственном участии моего маленького друга. Коля попал в беду! Я малодушно решила, что вмешиваться мне не следует. Да, и сын не забыл историю моего общения с Карлой. Мы думали, что все каким-то образом утрясется само по себе. Коля повзрослеет и научится защищать себя. И вот он, горький итог!

Алексей, от себя лично уверяю Вас, что Коля очень порядочный, честный и совестливый человек. Если он на самом деле совершил уголовно наказуемые преступления, то только из-за любви к матери. А вернее из желания ей помочь.

Если все так плохо и дело дойдет до обвинения в преступной деятельности, то мы с сыном решили, что наймем ему адвоката. Это все, чем мы сможем из Америки ему помочь.

И Вас, Алексей, я очень прошу — помогите ему, чем только сможете. Даже доброе слово ему будет в помощь. Ольга Павловна мне сказала, что ему ампутировали стопу. Теперь он полный инвалид, нельзя ему в тюрьму, пропадет. Согласитесь, Алексей, что на цепь сажают только строптивых, непокорных людей. Значит, Колю могли просто заставлять делать то, что он не хотел. Не знаю только, почему Людмила все это терпела? Я уверена, что она любила Колю всегда. Почему же позволила своим друзьям загубить любимого сына?

Вы простите меня, Алексей, за долгий и подробный рассказ, возможно, он поможет разобраться с текущими событиями в жизни Коли.

Желаю Вам всего хорошего. Рада буду ответить на любой вопрос. Г.Н.

Алексей дочитал письмо и подумал: «А это не розыгрыш? Похоже, что женщина пишет детективы. Может, и мне прислала главу из своего произведения. Сейчас проверим!»

Алексей отцифровал фотографию из альбома Людмилы Карасевой и с вопросом «Вам знакомы эти люди?» отправил на электронный адрес Галины Николаевны. Через одну-две минуты получил ответ: «Конечно, знакомы — это Людмила и Николаша Автуховы».

«Это не розыгрыш! — поверил Алексей, — это — редкая удача».

Можно было звонить Степану.

— Степа, спишь? Тоже не спишь? Бумаги изучаешь? Понятно. А я письмо из Америки получил, от бывшей соседки Николаши. Тебе обязательно нужно прочитать. В истории с Николаем появилось главное действующее лицо — гулящая Лелечка. С нее-то эта история и берет свое начало. И еще есть некая серебристая коробочка, которую спрятал Николай, а я давно знаю место, где она лежит. Там могут быть полные и подробные сведения об угнанных дорогих иномарках. А еще, возможно, о банкротстве птицефабрики. Что? Ты уже летишь ко мне? Нет, не стоит. Я сейчас сделаю одно распоряжение, и мы с тобой через час встречаемся на погорелище детского сада «Фиалка». Понятых с собой прихвати — тебе нужно будет выемку производить. Я правильно вашим термином воспользовался?

— Леша, а почему ты мне сразу ничего про схрон не сказал, — закричал в трубку Степан, — не счел достойным?

— Степа, не городи ты ерунду! Обижаешься, как красна девица, а все гораздо проще, — ответил Алексей, — тебе тогда времени не хватало, чтобы нашим инвалидом вплотную заняться. И кто мне говорил, что сначала нужно установить личность человека, и только потом можно уголовное дело возбуждать? Вот, я и старался выяснить хоть что-то об этом парне. Я надеялся, что это адресный схрон и за ним кто-нибудь придет. Правда, я был уверен, что там драгоценности или деньги, поэтому даже прикоснуться к этому сокровищу боялся.

— А ты не боялся, что схрон еще кто-нибудь найдет, и мы потеряем драгоценные показания?

— Нет, не боялся! — заверил Алексей, — Во-первых, ниша недоступна, а во-вторых, я подстраховался. Спешу тебе еще сделать чистосердечное признание, — я там камеру установил. Но за схроном никто не пришел. Только сейчас я понял, что Николай схрон устроил для официальных органов. Понимал, что если он погибнет, то его тело, хоть когда-нибудь, но все-таки найдут. Придут следователи, опера, криминалисты и обязательно натолкнутся на его винчестер. Я предполагаю, что когда начался пожар, он даже обои вокруг ниши надорвал, чтобы коробочка была заметна. Ты понимаешь, что там может быть?

— Чистосердечное?

— Я думаю, что да! Молодец, Оля! Это именно она и через телевидение, и через интернет обратилась с просьбой ко всем, кто, хоть что-то знает об этом парне — не полениться и позвонить в благотворительный центр. Результат превзошел все ожидания — письмо из Америки.

— Не злись и ты, Леша, но ты хочешь о ней говорить! Значит, ты влюблен! Я имею в виду Ольгу, — засмеялся Степан.

Глава 6

На территорию сгоревшего детского сада «Фиалка» Алексей въехал на пожарной машине с выдвижной лестницей. Только с такой лестницы можно было добраться до тайника. Степана здесь пока не было. Видимо, найти понятых в такую рань, дело не совсем простое.

Зато на первом этаже, среди завалов сгоревшей техники и обгоревших бревен обнаружился Иван Тимофеевич. Он снова разгребал завалы и что-то искал.

— Здравствуйте, Иван Тимофеевич, — подошел к нему Алексей, — спасибо Вам за помощь и за смелость. Только благодаря Вам Николай остался жить. Давайте поговорим. Что Вы там ищите?

— Ищу какую-то серебристую коробочку, которую Николаша просил передать в милицию. Он почувствовал, что его хотят убить и поэтому рассказал мне про эту коробочку. Сказал, что она будет лежать в его комнате. Это на тот случай, если он погибнет. Слава Богу, он не погиб, но случай тоже вполне подходящий. Только я уже почти все разобрал, но коробочку не нашел. Не могла же она полностью сгореть? Ума не приложу, где еще ее можно поискать.

— Вон там лежит серебристая коробочка, — Алексей показал нишу в стене, — Вам ее не достать. Сейчас сюда приедет милиция, мы достанем коробочку, и ее изымут официально. Так, что все в порядке. Вылезайте из пожарища, давайте поговорим. Вы расскажите мне историю Николая, и обязательно все, что знаете про Карлу. Эта особа пока на свободе и она очень опасна. Если уж Вы решили помочь Николаю, то помогите разыскать и нейтрализовать Карлу. Или хотя бы расскажите, кто она такая?

Иван Тимофеевич облегченно вздохнул, вымыл в луже руки, и присел возле Алексея на скамеечку в беседке. Сегодня он не пытался сбежать, и не уклонялся от разговора.

С Николаем он познакомился случайно. Бомжи, к которым Иван Тимофеевич прибился, на ночлег обычно устраивались на первом этаже заброшенного садика. Вторым этажом здания никогда не пользовались. Возможно, ленились подниматься по шаткой деревянной лестнице. Да и туалета на втором этаже не было, а выпитое за день пиво всегда именно ночью требовало свободы. Гадить себе под ноги, даже среди бомжей не принято, поэтому все предпочитали спать поближе к входной двери.

Но любознательный Иван Тимофеевич решил все, же осмотреть второй этаж, манила тишина и уединенность. Он рассчитывал подобрать на втором этаже комнату для себя и обустроить ее хотя бы под сносное временное жилье. Там он услышал шаги и шорохи за металлической дверью. Тихонько постучал в дверь, ему так же тихонько ответили. Так они с Колей и познакомились.

Иван Тимофеевич начал ежедневно наведываться на второй этаж. Присаживался на пол, возле двери, и они шепотом разговаривали. Коля о себе почти ничего не рассказывал. Объяснил, что за его болтливость может пострадать мать, которая уверена, что он, Николай, жив, здоров и с ним все в порядке. Просто он живет в другом городе, а с матерью не общается из-за своей занятости. Основной темой их бесед были события в их родной стране и мире. Потеряв жилье, Иван Тимофеевич был заодно отлучен от источника поступления подобной информации, а Коля, наоборот, в изобилии ее черпал из интернета.

Оказалось, что Николай счастливый пользователь безлимитного доступа в интернет. Доступ к интернету, с его слов, ему был необходим для работы. О какой работе шла речь, Иван Тимофеевич не спрашивал, а сам Коля предпочитал о ней не говорить.

Подключила его компьютер к интернету все та же Карла. Конечно, не сама. Для этого в районе сгоревшего детского сада Карла сняла в аренду квартиру с уже подключенным интернетом. Остальное, за приличные деньги, для нее выполнили связисты.

Иван Тимофеевич, когда узнал про интернет, спросил Колю:

— А ты разве не можешь через интернет попросить помощь и защиту от Карлы?

— Могу, — ответил Коля, — но не хочу. За это мою мать могут убить.

Больше они тему спасения Николая из плена не обсуждали.

Ключ от комнаты, где жил Николай был только у Карлы. Навещала она его не чаще одного раза в неделю. Приходила каждый вторник, приносила еду. Ее тощую сумку, где точно угадывался хлеб и пакет молока, Иван Тимофеевич видел сам, и не понимал, как можно здоровому человеку целую неделю питаться таким скудным запасом продуктов.

Возможно, Карла оставляла Николаше какие-то поручения или принимала от него исполненные заказы. Об этом Николай не говорил, но это и без его пояснений было очевидно — не из милосердия, же она сюда регулярно приходила. Иногда она на несколько дней Николая куда-то вывозила. В такие дни она появлялась в обществе крупного мужчины с накачанными бицепсами. Однажды Иван Тимофеевич слышал, как Карла назвала своего спутника Ломом.

Николай никогда не жаловался и ничего не просил. Вообще в разговоре старался тему взаимоотношений с Карлой избегать. За пару месяцев до пожара Иван Тимофеевич подслушал, как Карла кричала на Николая. Что-то из ее указаний Николай отказался исполнять. Разгневанная Карла пустила в ход кулаки и угрозы. «Убью не только тебя, но и Людку. Сроку тебе — одна неделя. Ты, ублюдок, думай, хорошенько думай, прежде чем решение принимать. Иначе прощайтесь с жизнью! Все понял?»

На следующий день Коля сказал Ивану Тимофеевичу:

— Похоже, что моя жизнь подходит к завершению. И если это случится, то прошу Вас, Иван Тимофеевич, тщательно обыскать мою комнату. В ней я оставлю маленькую коробочку перламутро-серебристого цвета. Обязательно найдите ее и передайте в милицию или прокуратуру. Они разберутся, что с ней нужно делать.

— Разве не может случиться так, что твою коробочку найдет сама Карла?

— Спрячу я ее очень надежно, — ответил Николай, — но, если Карла мой схрон все-таки найдет, то я думаю, воспользоваться тем, что внутри, она не сможет. Этому я Карлу не научил.

И это все, что Иван Тимофеевич знал про Николая.

О Карле он знал и того меньше. Наблюдать бомжиху с близкого расстояния Ивану Тимофеевичу не случалось. Ходила она бесшумно. По-кошачьи тихо проскальзывала через фойе первого этажа и исчезала. Под ее ногами даже деревянная лестница боялась громко скрипеть.

Иван Тимофеевич на себе испытал, какова она в ярости. Карла тогда бесшумно подкралась к нему со спины и кинулась избивать его кулаками и ногами. Била и повторяла, что он должен теперь каждый день ходить в больницу и интересоваться здоровьем обгоревшего инвалида. Когда врачи уверенно скажут, что убогий пошел на поправку, первой об этом должна узнать Карла. И это на сегодняшний день первоочередная задача Ивана Тимофеевича.

За несогласие или недобросовестное исполнение данного поручения, Карла обещала прибить до смерти собственноручно. Пришлось Ивану Тимофеевичу согласиться, хотя исполнять ее требование он не собирался. Пообещал, чтобы оставила его в покое. Он до сих пор гадает, как она прознала, что ему разрешили навещать Николая в Астрее.

Описать ее внешность Иван Тимофеевич не смог — грубое, бесполое существо. Внешность отталкивающая, поэтому глядеть, тем более разглядывать ее, крайне неприятно, а еще и небезопасно.

В марлевой повязке в детском саду Карла появлялась. Но последнее время приходила без маски. Видимо, подлечила все язвы на лице. Правда, при разговоре всегда старалась отвернуться или прятала лицо высоким воротником свитера, спортивной шапкой или бейсболкой. Где она живет, он тоже не знает — появлялась, а потом исчезала на неделю. Друзей среди бомжей Карла не завела — ее боялись и поэтому избегали. Но все ее команды, исполнялись беспрекословно.

Женщины рассказывали, что с первых дней появления Карлы пытались разжалобить ее и под свои слезы выпросить немного денег, хотя бы на пиво, но она никогда на их хныканье не велась. Ни одной копейки никто от нее не получил. Хотя, как заметил Иван Тимофеевич, Карла деньги имела. Он пару раз видел, как она на соседней улице останавливала такси.

А еще от Карлы всегда исходил тончайший запах парфюма.

Это только ее одежда пахла затхлостью и дерьмом, а сама Карла имела совершенно другой запах. После того, как она пробегала коридором, там еще долго витал устойчивый сладкий запах востока. В женском коллективе Иван Тимофеевич работал всю жизнь, и за это время научился в запахах разбираться. Во всяком случае, запах дешевых духов от дорогих отличать точно мог. Пахла Карла дорого! И свои руки всегда прятала в перчатки. Дешевенькие, рабочие перчатки, но каждый раз новенькая, чистая пара.

Но за своей внешностью никогда не следила. Старая, лоснящаяся от грязи одежда и засаленные волосы. Ее внешний вид никогда не менялся — одни и те же спортивные брюки-шаровары серого цвета, такая же футболка, древние кроссовки, всклокоченные, рыжие волосы.

— Вот такая странная Карла, — подвел итог своего рассказа Иван Тимофеевич, — она мне всегда чем-то напоминала загнанную в угол злобную крысу, которая в любую секунду может на тебя броситься и мертвой хваткой вцепиться в горло. Слава Богу, во мне на этом пожарище больше нужды нет, пойду домой — отмываться, приводить себя в порядок, забывать ужасы бездомной жизни и, в первую очередь, Карлу. Наталья Викторовна договорилась с моей дочерью, та освободила для меня одну комнату, и даже ключ от квартиры передала. Через Вашу, Алексей, маму. Большой души она человек — немало усилий приложила, чтобы договориться с моей дочерью и вернуть меня в старую жизнь.

— Что же Вы плохо воспитали свою дочь? Пятую заповедь праведной жизни пусть наизусть выучит. Там сказаны всем детям правильные слова: «Почитай отца твоего и мать, да будешь благословен на земле и долголетен». Без почтения к родителям нет в жизни смысла.

— Жалел, оберегал, — горько вздохнул Иван Тимофеевич, — старался, чтобы ни в чем не нуждалась. Перестарался! Выросла черствая эгоистка. Но все равно, дочь она мне. Беда у нее сейчас, нужно помочь. Муженек ее непутевый избил и она ребенка потеряла. Слава Богу, сейчас расстались. Сам-то я с ней не разговаривал, это мне Наталья Викторовна рассказала. Отдохну и снова в школу пойду работать. Все какая-то копейка будет. Девочке моей в помощь.

— Я рад за Вас, Иван Тимофеевич, — сказал Алексей, — только Вы снова не перестарайтесь. Дочь Ваша вполне взрослый человек и сама должна себя содержать. Вот, и милицейская машина приехала. А вам, Иван Тимофеевич еще раз огромное спасибо и удачи.

Иван Тимофеевич вышел из беседки, но внезапно вернулся назад.

— Забыл я Вам, Алексей, еще кое-что важное рассказать, — снова присел на скамеечку Иван Тимофеевич, — примерно пару лет назад, Коля попросил меня купить одну вещь. Название техники он написал на бумажке, и я отправился в магазин, вещь нашел, но не купил. Эта вещь оказалась очень дорогой и называлась она камерой видеонаблюдения. Денег у меня по понятной причине в достаточной сумме не было. Я почти полгода просил подаяние возле храма, но необходимые деньги собрал. Купил я все по списку и Коля по веревочке поднял пакет с покупками в свою комнату. Через несколько дней я слышал шум и драку из комнаты Николая. Но самое удивительное, что именно с тех пор Карла перестала носить на лице медицинскую маску. Что там произошло, я не знаю. Колю расспрашивать не стал, а он мне ничего не рассказал. Наверное, не хотел меня втягивать в разборки с Карлой. Кажется я все Вам, Алексей, рассказал, теперь уж точно ничего не упустил.

Иван Тимофеевич ушел, а Алексей по выдвижной лестнице пожарной машины поднялся к нише и забрал лежащую там коробочку. Она действительно была внешним винчестером. В комплект к ней Николай не забыл приложить даже соединительный провод. Наверное, это был тот самый винчестер — подарок Галины Николаевны.

Когда все формальности были соблюдены, Степан предложил:

— Давай, Леша, посмотрим, что там хранится. Я по такому случаю даже ноутбук с собой прихватил.

Винчестер значительного объема содержал одну-единственную папку, но доступ к ней был запаролен.

— Ищи, Степа, специалиста, — посоветовал Алексей другу, — взломать пароль, судя по всему, будет сложно. Ищи специалиста, такого простого компьютерного гения, который не гнушается хакерскими атаками. Во всяком случае, на уровне не ниже самого Николая. Если у тебя на примете такого нет, то обращайся — служба спасения и здесь милиции поможет. Но и без хакера я могу тебе сказать, что здесь заявление Николая Автухова в милицию или прокуратуру и какие-то видеоматериалы по Карле. Все-таки, эта голубушка попалась. Я за несколько минут до твоего приезда узнал от Ивана Тимофеевича, что Николай в своей комнате устанавливал видеокамеру, после чего он, видимо, сам спровоцировал драку с Карлой. Наверное, для того чтобы в драке открыть и заснять ее лицо. Кстати, ты выяснил что-нибудь про Людмилу Автухову, мать Николая.

— Да, выяснил. Людмила Автухова вышла замуж за Карасева и после регистрации брака взяла его фамилию, — ответил Степан, — Следовательно, Автухова и Карасева одно и то же лицо. Через неделю вернется Карасев, и мы у него спросим, за что он приговорил к смерти сначала пасынка, а затем и собственную жену. То, что у него есть алиби, ничего не меняет. По сути, он придумал самое циничное алиби — проводил совещание, а в это время его сообщница подливает в шампанское клофелин и заставляет выпить эту смесь его жену. А сообщник на собственной машине Карасева толкает Людмилу с моста. Хитрый, прожженный тип этот Карасев. Все предусмотрел. И ты понимаешь, почти правильно предусмотрел. Ну, кому в голову придет, что под заказ убийства жены можно дать собственную машину?

— Не знаю, Степа. Тебе виднее. Найдешь Карлу и все сообщники в сборе. Они точно знают, кто сидел за рулем машины. А я, Степа, с этой минуты напрочь забываю твоих уголовников. Не моя это работа — преступников ловить. Я хотел помочь погорельцу из Астреи обрести имя. И он его получил. На этом этапе моя работа закончена. Хотя судьба Николая Автухова по-прежнему мне не безразлична. Сейчас им занимаются доктора, а когда он встанет на ноги — посмотрим, что для него еще можно сделать. Настрадался парень через край.

— Ты, конечно, сейчас домой? Заслуженные выходные? Завидую тебе — сегодня отдохнешь на всю катушку, а завтра целый день с Ольгой. Ну, а я буду Карлу и Карена разыскивать. Чтобы к приезду Карасева вся компания действительно была в полном сборе, и получила для начала временную регистрацию в нашей КПЗ. Я не могу понять единственного — как изысканная, интеллигентная Карина Розина оказалась в компании уголовников? Ты ее видел? Я вчера в интернете сайт нашего драмтеатра разыскал. Там целая галерея снимков Розиной. Не знаком с ней в жизни, но на снимках она настоящая утонченная красавица. Наши милицейские театралы утверждают, что и в жизни она редкий человек — умна, интеллигентна, образованна. Кстати, наш генерал, Иван Афанасьевич Фалеев, начальник УВД, тоже страстный театрал и верный поклонник таланта Розиной.

— Ты не пытайся ее понимать, — ответил Алексей, — она взрослый человек, сама за себя отвечает. Ясно только одно — решающий фактор в ее взаимоотношениях с Карасевым, это деньги. Огромные деньги, от которых она не смогла отказаться. Я в этом уверен. Иначе, как же умная, интеллигентная женщина могла отправляться на всю ночь в спальню Карасева фактически в присутствии его жены? А нынешний их совместный отдых в горах? Они улетели в Швейцарию в первый день после похорон Людмилы. Вот и вся интеллигентность.

Алексей вернулся домой и растянулся на диване. Завтрашний день мог стать судьбоносным и кардинально изменить его жизнь.

Алексей надеялся, что завтра он решится сделать Ольге предложение руки и сердца. А дальше, как она решит.

Если откажет, то это тоже результат — во всяком случае, уйдет неопределенность и глупое ожидание близкого счастья.

Алексей, наверное, как и большинство сильных мужчин, в женском обществе смущался и терял инициативу. Рисковать своей жизнью во имя спасения другого человека дело привычное и понятное, а вот вести светские беседы и говорить комплименты лучшей половине человечества такие люди не умеют. Или делают это совсем плохо.

Алексей не просто лежал на диване и мечтал, он заранее готовился к предстоящему разговору с Ольгой — строил предложения, рассматривал их со стороны, затем подбирал и менял слова, которые должны убедить Ольгу стать его женой. Так он, в ожидании предстоящего свидания, и заснул, подложив под голову вместо подушки собственную ладонь.

Разбудила Алексея мать. Наталья Викторовна трясла его за плечо и просила:

— Сынок, проснись! Ну что же ты так крепко спишь? Леша, просыпайся! Беда у нас!

От слова «беда» Алексей мгновенно проснулся и вскочил с дивана.

— Мама, я не ослышался? Что-то случилось? С папой? — засыпал он мать вопросами.

— Нет, Леша, — ответила Наталья Викторовна, — с папой все в порядке. Приехали Олины родители. Оля пропала. Понимаешь, пропала!

В гостиной сидели Олины родители и Николай Андреевич, отец Алексея. Мама Ольги, Елизавета Сергеевна, с самого момента открытия центра Астрея там работала. Оставила она свою больницу, чтобы поддержать дочь, и по возможности быть с ней всегда рядом. Ольга была в интересном положении, и ее родители с нетерпением ждали первого внука. Родители Ольги, врачи по специальности, оберегали дочь от всех ненужных потрясений. Они считали, что это может навредить ребенку. И, вот не только потрясение, но самая настоящая катастрофа для всей их семьи — Оля пропала. Елизавета Сергеевна первой обнаружила пропажу дочери.

С утра было все как обычно. Главврач Астреи лично сам проводил обход тяжелобольных детей. Как всегда Елизавета Сергеевна его сопровождала. Освободилась она только после десяти часов и заглянула в приемную дочери. Секретарь Ольги сказала, что минут десять назад директор уехала в банк. Но не на служебной машине, а на своей личной. Елизавета Сергеевна заволновалась. Они с дочерью договорились, что Ольга пока не будет садиться за руль машины, это дополнительные стрессы.

Девушка из приемной попробовала успокоить Елизавету Сергеевну — Ольга Павловна спешила в банк, а служебная машина оказалась неисправной. С утра водитель оставил машину возле приемного отделения центра целой и невредимой, а когда нужно было везти директора в банк, то оказалось, что у машины спущены все четыре колеса. Их какой-то вандал прорезал ножом. Поэтому Ольга Павловна взяла машину матери и уехала в банк. Ей из банка уже дважды звонили и просили срочно приехать.

— Да Вы не переживайте, Елизавета Сергеевна, — говорила секретарь, — скоро водитель заменит колеса, возьмет с собой механика и они поедут в банк, за Ольгой Павловной. Заодно и Вашу машину пригонят.

Заменить колеса водитель смог только к концу дня. Ольга на работе не появлялась, поэтому он, как и планировал, поехал за ней в банк. Но и в банке Ольги не было. Она там вообще не появлялась. Тогда в банк отправилась заместитель Ольги по экономике. Она-то и выяснила, что никто из сотрудников банка Ольге не звонил.

Ее, конечно, ждали в банке для подписания финансовых распоряжений и документов, но чтобы настаивать на немедленном приезде — этого, конечно, не было. Ни один из сотрудников банка не мог себе позволить такой некорректный звонок.

Мобильный телефон Ольги был недоступен с самого утра, но тогда это особой тревоги не вызывало — работает с серьезными бумагами в чужом коллективе, скорее всего, в кабинете директора банка, поэтому и мобильник отключила.

Елизавета Сергеевна, узнав новости из банка, запаниковала, позвонила мужу и попросила приехать домой.

Они вместе начали обзванивать сначала больницы и поликлиники — родители предполагали, что с дочерью что-то случилось по дороге в банк, и она была вынуждена обратиться за помощью в медучреждение. Но там такая больная не значилась.

Потом звонили всем ее друзьям и знакомым, которых знали сами. Никто сегодня Ольгу не видел, и даже по телефону с ней не общался. Позвонив по последнему номеру, родители Ольги взглянули на часы и решили, что в такое время их дочь может быть только с Алексеем. Поэтому и приехали к Мазуровым ночью.

— В больницах нет, в дорожно-транспортное происшествие ее машина тоже не попадала, — сказал Николай Андреевич, — пока Елизавета Сергеевна рассказывала, я успел позвонить в ГАИ, и взял список всех аварий и происшествий за вчерашний день. Ничего похожего! Давайте, мы поступим следующим образом — утром Леша сам поговорит со всеми друзьями и коллегами Ольги и, возможно, ситуация с ее исчезновение как-то прояснится.

— Я не буду ждать до утра. Кто в шторм ждет у моря погоды? — Алексей предпочитал немедленные действия, — я сейчас найду водителя Ольги, и мы вместе с ним проедем по их обычному маршруту, от Астреи до банка. Посмотрим, на каких участках дороги стоят камеры видеонаблюдения. Я знаю, что возле банка они точно есть. До утра, я думаю, мы хотя бы узнаем в подробностях о ее маршруте. Ты, папа, с утра должен быть на своем рабочем месте. Поможешь мне, если в этом появится необходимость. Сам понимаешь, с рабочего места у тебя гораздо быстрее получится раздобыть справки и сведения от таких органов, как ЗАГС, ЖЭС и прочих, им подобным. Ты, мама, вместе с Елизаветой Сергеевной ждите нас с Олей дома. Не волнуйтесь и не сомневайтесь, я найду ее. Елизавета Сергеевна, Вы дайте нам адрес и все данные, которыми располагаете, о водителе Оли. Ну, а Павел Иванович поедет вместе со мной — ему спокойнее, да и вдвоем, как-то надежнее.

Елизавета Сергеевна о водителе Ольги, кроме его имени, ничего не знала. Но зато она знала, как разыскать инспектора по кадрам. Сначала этой женщине позвонили по телефону, а потом поехали за ней, чтобы отвезти в Астрею. Она не помнила адрес водителя, поэтому нужно было смотреть учетные данные.

Когда Алексей подъехал к дому по указанному адресу, кадровик Астреи их уже ожидала во дворе.

— Странные вещи у нас вчера произошли, — рассказывала женщина по дороге, — эта история началась ранним утром с нашего главного бухгалтера, а потом получается еще и Ольга Павловна пропала.

— Рассказывайте в подробностях, что случилось с главным бухгалтером, — попросил Алексей.

— Она по жизни человек дисциплинированный и ответственный. Наверное, поэтому на работу всегда приходит в числе первых. Так и вчера Инна Николаевна за час до начала работы уже открывала свой кабинет.

Не успела она войти в кабинет, как у нее на столе зазвонил городской телефон. Звонили ей с почты. Во всяком случае, так представились. И сообщили, что на ее имя поступила срочная телеграмма из деревни, где живет ее мать. Якобы старушка поздним вечером умерла, и родственники просят ее немедленно приехать в деревню.

Конечно же, Инна Николаевна сразу же набрала меня по мобильнику и просила сообщить Ольге Павловне о том, что она срочно уезжает в деревню. Сколько дней будет отсутствовать, она пока не знала.

— И что в этой истории необычного? — спросил Алексей, — обычная житейская трагедия. Такое часто случается!

— Да, — согласилась женщина и заплакала, — На первый взгляд ничего необычного не произошло. Я с самого утра зашла к Ольге Павловне и доложила ей о просьбе Инны Николаевны. Ольга Павловна сказала: «Хорошо, готовьте приказ на предоставление отпуска главному бухгалтеру по семейным обстоятельствам. А заодно включите пункт об оказании ей материальной помощи в связи со смертью мамы. В качестве основания для такого приказа можно сослаться на телеграмму о смерти мамы Инны Николаевны. Поэтому, Вы сходите на почту, получите телеграмму и подшейте ее в дело, вместе с приказом».

— Вы не получили телеграмму? — спросил Алексей, — Все правильно, любую телеграмму может получить только сам адресат.

— Да, мы не получили телеграмму, — сквозь слезы отчиталась кадровик, — но не потому, что ее нам не отдали, а потому, что ее там не было. Такой телеграммы не было вообще.

— Так чего же Вы плачете, — попытался успокоить женщину отец Ольги, — Вашей вину тут нет.

— В том-то и дело, что я так виновата, что даже не знаю, как искупить свою вину. Дело в том, что я утром поручила водителю Ольги Павловны заехать на почту и получить телеграмму. Ее бы ему отдали — наш центр обслуживается в этом почтовом отделении, и мы там всех знаем. Но водитель до вечера был занят колесами, а я забыла о поручении. Когда вечером обнаружилось, что исчезла Ольга Павловна, водитель все же поехал на почту и узнал, что на имя Инны Николаевны никаких почтовых сообщений нет, и не было. Заместитель Ольги Павловны по экономике, узнав в подробностях эту историю, сделала мне выговор и сказала, что поставит вопрос о моем служебном соответствии.

— За что?

— Есть за что, — уже рыдала женщина, — если бы мы с самого утра узнали, что Инна Николаевна сама придумала историю со смертью своей матери, то, возможно, Ольга Павловна была бы осторожнее и не повелась бы на фиктивные звонки из банка. Я сейчас склонна думать, что Инна Николаевна совершила что-то очень серьезное, возможно, даже кражу крупной суммы денег, а от Ольги Павловны просто избавилась. Заманила ее в ловушку и что-то с ней сделала. И я во всем виновата. Я сегодня не заснула ни на одну минуту, совестью мучилась. Вот, мы и приехали. Я поднимусь в свой кабинет и принесу Вам адрес водителя.

— Хорошо, — согласился Алексей, — Вы, пожалуйста, прихватите еще все данные на вашу Инну Николаевну. Я имею в виду все адреса из ее личного дела — родственников, в том числе и деревни, где проживает ее мать.

Как оказалось, водитель Ольги тоже не спал. Вчерашним вечером он опросил всех дежуривших днем охранников. Они могли заметить людей, которые приближались к машине настолько близко, чтобы была возможность порезать колеса. Сегодня своими наблюдениями собирался поделиться с милицией — вандал, порезавший колеса не может остаться безнаказанным.

— Так, что ты сумел выяснить? Расскажи и нам, возможно, пригодится, — попросил его Алексей.

— С самого утра возле нашего центра появилась явно чужая машина. Ее номера наши охранники не рассмотрели. Старый Москвич с заляпанными грязью номерами. Кстати, на этой машине уехала Инна Николаевна. Охранники говорят, что она выбежала из здания и прямиком к этой машине. Возможно, других машин в это время здесь просто не было. Я уверен, что водитель этой машины и мои колеса порезал. Отвез главбуха на автовокзал и снова сюда вернулся. Моя машина утром была в рабочем состоянии. И колеса обуты в новенькую резину.

— Понятно. А теперь садись за руль моей машины и вези нас вашим обычным маршрутом от Астреи до банка, — распорядился Алексей, — если знаешь, то показывай и камеры видеонаблюдения, в обзор которых мы можем попасть.

— Все понял, все покажу, тем более что мы с Ольгой Павловной всегда ездим одной и той же дорогой. Чтобы не выезжать на кольцевую, объезжаем эту часть дороги внутриквартальными проездами. На кольцевой можно попасть в пробку, а здесь всегда свободно. В общем, сейчас все сами увидите, — согласился водитель.

Водитель хорошо знал места расположения всех видеокамер, и каждый раз, подъезжая к камере, предупреждал — смотрите, камера.

Когда они свернули в жилой квартал и поехали по узким межквартальным проездам, Алексей попросил водителя:

— Давай медленнее, здесь камеры могут стоять на домах. Возле каждой камеры останавливайся — нужно посмотреть территорию ее обзора.

Они уже выезжали из жилых кварталов, когда Алексей заметил очередную камеру. Они остановились и вышли из машины, чтобы осмотреться. Камера была повреждена и развернута к стене. И сделано это было совсем недавно, потому, что под камерой нашелся выпавший из стены болт крепления и кусочки штукатурки.

— Кто-то тут устраивал мертвую от наблюдения зону. Нужно осмотреть территории примыкающих к этой дороге домов, — сделал вывод Алексей.

Первым обнаружил находку водитель:

— Идите сюда, — позвал он Алексея, — здесь стоит машина Ольги Павловны.

Почти одновременно отозвался и Павел Иванович:

— А я нашел машину преступника. Во всяком случае, очень подходит под описание охранников Астреи.

Водитель осмотрел находку Павла Ивановича и согласился:

— На самом деле, очень похожа. Завтра покажу нашим охранникам — они точно скажут, эта машина или нет.

Машина Ольги была пуста — ни Ольги, ни документов. Павел Иванович попытался ее завести — обнаружилось, что бензин на нуле. Он позвонил жене:

— Лиза, скажи, ты, когда последний раз машину заправляла?

— Нашлась Оля? — закричала Елизавета Сергеевна, — Как она, что с ней?

— Лиза, Олю мы пока не нашли. Но нашли вашу машину с пустым баком. Так, скажи мне, ты забыла заправиться или у вас в машине бак протекает?

— Я вчера утром залила целый бак, под завязку, — потухшим голосом отозвалась Елизавета Сергеевна, — я не замечала, чтобы была протечка бензина. Прошлый месяц я отъездила на одной заправке.

Алексей уже осмотрел машину и сказал:

— Бак пробит. Похоже, что отверткой. Свежая дырочка. Ольга ехала, пока весь бензин не вытек. А вот здесь остановилась. Во двор ее уже фалом затащили. Нашелся добровольный помощник и стащил машину с одностороннего проезда. Возможно, он и похитил Ольгу. Павел Иванович, Вы, пожалуйста, возвращайтесь домой, и расскажите моему отцу про камеры. Пусть попросит гаишников, чтобы отследили путь Вашей машины. Может, обнаружится хвост. Ведь, за ней явно следили. Только кто все это организовал? Ладно, поеду в деревню, где живет мама Инны Николаевны. Посмотрим, какое место занимает главбух в истории пропажи нашей Оли.

— Алексей, можно я с тобой тоже поеду, — попросил водитель, — хоть как-то помогу. Кстати, зовут меня Володя.

— Хорошо, — согласился Алексей, — тем более что ты знаешь в лицо главбуха, а у меня даже фотографии ее нет. Поэтому и обмануть меня будет легко. Это в том случае, если ваша Инна организатор всей этой истории, ну, а если она тоже потерпевшая? Тогда тупик и пустая трата времени. Хотя почему пустая — в любом случае появляется шанс хоть что-то узнать. Володя, давай за руль, а я, еще пару звонков сделаю. И еще попутная просьба — давай-ка мы с тобой хоть на время мобилами махнемся. Что-то мне подсказывает, что так будет намного безопаснее.

Алексей позвонил Степану:

— Степа, я снова во внеурочное время. Прости! Мне нужна твоя немедленная помощь.

— Ну, так и говори. Если смогу, то всегда пожалуйста. Только мог бы и до утра подождать.

— В том то и дело, что не мог — Оля пропала.

— Ты собираешься написать заявление и хочешь, чтобы его немедленно приняли в разработку?

— Нет, Степа. Заявление писать мы пока не будем. Нужно разобраться, для начала самим понять и осмыслить причину, по которой ее похитили. Возможно, это деньги Астреи. И, если на кону большие деньги, то преступники могут пойти на крайние меры. Нам совсем не хочется рисковать Олиной жизнью, поэтому пока никакого заявления. Но это не значит, что мы сами сидим дома и ждем звонок от похитителей. Только что, мы с Олиным водителем проехали по пути, который проделала Оля в день похищения. Нашли брошенную во дворе жилого дома машину, которая с раннего утра крутилась возле Астреи. На здании этого же дома, рядышком с машиной обнаружилась разбитая камера видеонаблюдения.

— Диктуй адрес. Сейчас там буду, все проверим, во всем разберемся. Буду держать тебя в курсе. И ты звони, считай, что я в твоей команде.

Следующий звонок был адресован Юре Серову:

— Юра, просыпайся, к тебе есть просьба. Максимум через полчаса Степа Борисенко появится вот по этому адресу. Диктую еще раз… Запомнил? Ты там должен быть одновременно с ним. Во-первых, поможешь ему, во-вторых, когда Степа выяснит, кому принадлежит брошенная там машина марки Москвич, ты запиши адрес владельца машины и немедленно к нему. Все остальное — по обстоятельствам.

— Командир, а что случилось? Чтобы знать какие могут возникнуть обстоятельства, то не мешало бы предварительно растолковать суть самого вопроса.

— Да, конечно, извини. Вчера пропала Оля. Похитили прямо с рабочего места. А эта машина имеет непосредственное отношение к ее похищению. И чем подробнее ты соберешь сведения о владельце или водителе Москвича, тем ближе мы можем быть к разгадке преступления.

— Теперь все понятно. Я уже одет и бегу ловить такси. Отзвонюсь.

Дорога на малую Родину Инны Николаевны состояла из трех частей.

Первая треть дороги — цивилизованная трасса, за ней следовала отсыпанная гравием, тоже вполне сносная, сельская дорога, по местному — шоссейка. Самый последний участок под название дорога вообще не подпадал.

Местные жители называли эту часть дороги — багина. Там нужно было перебираться через болото. Опытные водители никогда в эту топь не лезли. Обычно на машине доезжали только до багины, а потом пересаживались на телегу или в сани, а, в крайнем случае, вообще шли пешком.

Алексей и Володя дорогу не знали, ехали, ориентируясь по карте, пока не подъехали к багине. Деревни по обе стороны шосейки, по которой они ехали, еще тонули в темноте, люди спали. Но в самом начале багины стояли две спецмашины — милицейская и скорой помощи, несколько маленьких тракторков и там, же суетились люди.

Милиционер, заметив подъезжавшую машину, махнул рукой, приказывая остановиться. Володя остановил машину и к ним подошел милиционер.

— Документы предъявите, и расскажите куда едите.

Пока Володя разбирался с документами, Алексей вышел из машины, подошел к машине скорой помощи и спросил у доктора:

— Здесь что-то случилось?

— Да, местные труп женщины обнаружили. Тракторист вытаскивал из болота застрявшую машину и сам застрял. Потом к нему на подмогу подтянулись еще трактора, начали мостить болото, чтобы выбраться, вот и обнаружили. Если очень любопытно, то Вы у местных спросите, они расскажут в подробностях. Они возле своих тракторов курят, уезжать в деревню им пока милиция не разрешает.

— А можно нам взглянуть на погибшую женщину, может, знакомая. Мой товарищ местный, может, опознает.

— Посмотрите, конечно. Только ее местные уже опознали, имя назвали и фамилию.

Алексей позвал Володю и тот без колебаний опознал Инну Николаевну. Алексей подошел к трактористам и спросил:

— Мужики, а кто женщину нашел? Дело в том, что мы ее хорошо знаем, вместе работаем в благотворительном центре в Заревске. Вы уж нам расскажите в подробностях, что здесь произошло и как обнаружили ее труп.

Трактористы, дополняя друг друга, охотно рассказали события вчерашнего дня:

Один из трактористов ранним утром подвозил комбикорм на свиноферму и увидел в багине застрявшего в грязи старенького москвиченка. В селе не принято проезжать мимо, когда кто-то нуждается в помощи.

Так и на этот раз — тракторист подъехал к машине и вытянул бедолагу на шосейку. Но когда сам попробовал переехать через багину, то на том, же самом месте провалился в яму по самый кузов. Вытащенная легковушка уже уехала, поэтому тракторист отправился пешком собирать коллег на подмогу.

Трактора собрались к багине только к вечеру. Трактористы осмотрели яму и решили, что нужно выложить колею валежником.

Вот и отправились в лес собирать сухостой. Вскоре один из них нашел мертвую женщину. Ее сразу узнали — дочка Акулины, Инка. Акулине пока не сказали, да и сказать-то не знают как. Одна Инка у нее — и радость и надежда. Инка часто из города приезжала мать наведать. Да всегда с огромными сумками — гостинцы матери везла. А теперь получается Акулина одна на всем белом свете осталась.

— А с Акулиной все в порядке? — спросил Алексей, — как она себя чувствует?

— Пока хорошо. А вот когда узнает, что нет больше Инки, тогда — не знаем, что с Акулиной будет. Не иначе, как в одной могиле их закопаем.

— Может, Вы помните, кто за рулем вытащенного из багины Москвича сидел? Вспомните, пожалуйста, это очень важно!

— А чего тут не помнить, все помним, — ответил тракторист, — мужик, длинный, худой. Годков ему эдак, около сорока будет. На голове кепка такая, с длинным козырьком, какие сейчас молодежь носит. Темные очки как бы приклеены к глазам — он ни одного разочка их не снял. Одежда вся в грязи. Да и понятно — там яма, вся грязью затянута. Вот он и провалился, когда из машины вышел. Говор у него странный такой, не все слова он правильно говорит.

— С акцентом, что ли? — спросил Алексей

— Ну, да, — подтвердил тракторист, — с акцентом. Просто я это слово забыл. Волосы длинные отрастил, как у бабы. Сзади резиночкой связаны. Странный такой мужик, не совсем он на мужика похож. Холеный такой, кожа гладенькая, загоревшая. Ручки нежненькие, ноготочки розовенькие, работы никогда не видели. Зубы ровненькие, беленькие. Разглядел, потому что этот водила все улыбался. Ему бы плакать в той ямине, а он все улыбается. Мне может просто показалось, но бровки у него подкрашены.

— А Вы его узнаете, если еще раз придется свидеться?

— Конечно, обязательно узнаю!

Алексей и Володя возвращались в Заревск. День вступил в свои права, люди спешили на работу. Алексей решил отвезти Володю в Астрею и заодно поговорить с Ольгиным заместителем по экономике. Любые сведения о ней Алексей сейчас оценивал на вес золота. Смерть главного бухгалтера Астреи говорила о многом — похищение Ольги связано с Астреей и все очень серьезно. Преступники продемонстрировали, что консенсуса не будет. Почему они тянут время и не выставляют свои требования? И с кем из близких Ольге людей они начнут переговоры? Неизвестность, как ржа металл — разъедала сердце.

Водитель проводил Алексея в кабинет Ольгиного заместителя, попрощался и пошел со своей печальной вестью о гибели Инны Николаевны в отдел кадров. Старенькой матери Инны нужно было оказать не только дружескую поддержку, но и финансовую помощь.

— Мы тут на Инну грешили, чуть ли не в преступники записали, а ее тем временем убивали, — сквозь слезы говорила Ольгина коллега, — а что же с нашей Ольгой Павловной будет? Деньги этим паразитам нужны, больше ничего. Мне накануне того дня, вечером, тоже звонили. Неизвестная женщина представилась банковским работником из Московского центрального офиса, и спросила, получили ли мы уже деньги на строительство Астреи. Потом начала оправдываться, что, дескать, в системе был какой-то сбой, поэтому они, служащие Московского офиса, обеспокоены сохранностью отправленных денежных средств. Это было полнейшая чушь. Мы уже несколько дней назад получили выписки по счетам. Все, что было отправлено из Москвы в наш адрес, благополучно зачислилось на наши счета.

— Вы этой женщине рассказали об этом?

— Нет, конечно! Я ее еще минутку послушала и положила трубочку. Кстати, она мне на домашний телефон звонила и когда я поняла, что говорю с аферисткой, то успела записать конец разговора. Если хотите послушать, то мы можем поехать ко мне домой, и я передам Вам кассету с записью. Может, пригодится.

Алексей, конечно же, хотел услышать голос загадочной аферистки. На кассете была записана только одна фраза «Вам лучше сказать мне, получила ли Астрея деньги, и в какой сумме, иначе…». Дальше разговор прерывался, видимо, в этот момент Ольгина коллега положила трубку, но конец фразы был совершенно очевиден — «пострадают люди».

«Кассету нужно передать Степану, пусть себе перепишут и опера послушают. У них, наверняка, хорошая память на голоса, особенно, если они принадлежат преступникам. А заодно посмотрю, что там успела записать камера, пока ее не разбили».

Увидев Алексея, Степан развел руками, и это означало, что улов у него небогатый или вовсе отсутствует.

— Камера, Леша почти ничего не записала. Мелькнуло какое-то существо и все, темнота. Ты сейчас посмотри сам. Мне кажется, что это существо отдаленно напоминает нашу, давно разыскиваемую, Карлу. Машина принадлежит ветерану войны и труда. Юра сейчас разыскивает престарелого автолюбителя. Мне кажется, что он давно и думать забыл про эту машину. Отдал кому-нибудь ключи и забыл о ней. Дедуле перевалило за девяносто лет. Юра скоро разберется и отзвонится. Твою кассету, Леша, сейчас всем райотделом будем слушать. Будут новости — сообщу. Похитители выставили свои требования?

— В том-то и дело, что нет, — ответил Алексей, — чего-то ждут. Знать бы, чего? Скоты! Найду — порву на части! Что-то Юра долго разбирается. Звоню ему сам.

— Командир, — отозвался Юра, — а я уже мобильник достал, чтобы тебе звонить. С дедулей, владельцем Москвича, все предельно ясно. Правда, он по адресу прописки не проживает. Пришлось помотаться по его родственникам. Когда нашел, то выяснилось, что лет пятнадцать назад, дед поставил своего Москвича в гараж и забыл о нем. Хорошо, что хоть документы на гараж сохранил, а там и номер гаража имеется. В общем, разыскал я тот гараж, и оказалось, что машины там нет. Замок с двери спилили, и машину выкрали. А ты, командир, не догадываешься, где этот гараж находится? Это гаражный массив, который облюбовала Карла. Сейчас сюда подтянутся Марат и Артем, и мы вплотную займемся этими гаражами. Будем искать логово Карлы. Возможно, пригодится.

— Хорошее решение, Юра. Если обнаружите облюбованный ею гараж, то особенно там не следите, просто до поры, до времени, понаблюдайте. А лучше установите там видеокамеру. У меня дома есть такая. Давай-ка, Юра, прими к руководству следующий план: сейчас ты поедешь ко мне домой. Забери там камеру видеонаблюдения и ноутбук. Не мой, а Людмилы Карасевой. Этот ноутбук отдай своему брату, Ивану. И попроси его, чтобы тщательно, очень тщательно, проверил все его содержимое. Может, есть удаленные файлы, которые можно восстановить, может скрытые. Иван лучше меня в этом разбирается. Если, что-то найдет — сразу на телефон. Ночь или день — неважно. Договорились? Ты не спрашиваешь, как Оля? Сам скажу — ничего не знаю. Я сейчас снова в Астрею, а потом проеду по всем Олиным друзьям и знакомым. Вопрос у меня к ним ко всем имеется. Интересоваться деньгами Астреи мог только близкий к Оле человек, который знал, что на счет Астреи должны поступить приличные деньги.

Глава 7

Записанную на кассете фразу прослушали все сотрудники Астреи, вплоть до младшего медицинского персонала, затем все работники отделения банка, в котором обслуживалась Астрея. Никто голос с кассеты не узнал. За это время Елизавета Сергеевна составила для Алексея список друзей и знакомых Ольги, в том числе и бывших коллег по телевидению. Алексей уже договорился с телевизионщиками о встрече, когда на его телефон поступил звонок от неизвестного абонента. Алексей остановил машину, включил запись разговора и ответил на вызов:

— Мазуров. Слушаю Вас.

— Слушай меня внимательно, пожарник, — из телефонной трубки понесся звонкий детский голос, — ты уже догадался, что твою телезвезду похитили? Пометался по городу, нашел главбуха Астреи? Понял, что все серьезно? И в милицию заявление не писал? Отвечай, иначе выстрелю из пневматики девахе в глаз!

— Да, я все понял, и в милицию заявление не писал, — поспешно заверил Алексей, — Я все понял, и готов исполнить все ваши требования.

— А куда ты денешься? — рассмеялся ребенок, — Сначала я тебе определю срок — одни сутки. По истечении этого срока тридцать миллиардов рублей со счета Астреи должны быть зачислены на счет, который я тебе сообщу. Если ты не успеешь к этому сроку исполнить мое требование, то я начну разделывать Ольгу на части. Каждый просроченный час будет стоить ей какого-то органа. Начну с глаз, потом пальцы, нос… Ты слышишь меня?

— Да, я слушаю, — у Алексея, от ужаса услышанного, похолодели руки и предательски задрожал голос, — все постараюсь исполнить. Но ты, же понимаешь, что речь идет о громадной сумме и нереальном сроке. Нужно изменить срок, добавить еще хотя бы пару дней, иначе — не успею.

— Хорошо, добавляю еще двенадцать часов, но помни, условия остаются прежними. В последнюю очередь я вскрою Ольге живот и достану оттуда ребенка. Твоего ребенка. Понял меня?

— Да все понял, — снова безропотно согласился Алексей, — Но сейчас я хочу услышать Ольгу. Я должен быть твердо уверен, что она у тебя. Иначе, наш договор не состоится.

— Хорошо, пожарник, — согласился ребенок, — сейчас ты услышишь свою мартышку.

— Леша, — Ольгин голос Алексей узнал сразу, — не соглашайся ни на какие условия. Ты же понимаешь — это не мои деньги.

— Оленька, не волнуйся. Я разберусь. Лишь бы с тобой ничего не случилось! Тебя обижают? Бьют? Как ты, Оля?

— Все, пожарник. Свидание окончено, — в детском голоске прозвучали командные нотки, — жди сообщение и приступай к работе.

Алексей отключил телефон и прослушал разговор еще раз, в записи. Потом еще, и еще… Он возвращался к началу разговора и снова мучительно вслушивался в каждый звук детского голоса.

«Не звучание и тембр голоса должны меня сейчас интересовать, — наконец принял Алексей решение, — это, наверняка, поддельный голос. В Skype мошенники установили программу для изменения голоса в реальном времени. Вот и весь фокус. Так что мы имеем? Заместитель Ольги по экономике из Астреи записала натуральный голос вымогателя. Видимо, тогда программа на Skype еще не была записана. Так, интонации и манера построения предложений. Вот, что нужно подвергнуть анализу. Да, но тогда и Ольгин голос можно было подделать. Хотя, разве бы в этом случае похитители решились на такой демарш по отношению к деньгам? Нет, конечно! Да и Олин голос я сумею отличить от подделки».

Размышления Алексея прервал сигнал с мобильного телефона, оповещавший о поступлении сообщения.

Алексей просмотрел сообщение — это были реквизиты счета, на который Олины похитители требовали зачислить деньги. Алексей снова взял в руки телефон — пришла пора звонить Ирине, в Москву.

— Ира, — начал Алексей и она сразу же продолжила:

— Да, Леша! Я уже кое-что знаю. Мне звонил директор Заревского филиала банка. Он немногое знает, но самое главное сказал — похитили Олю. Это так? Я не хотела тебе звонить, чтобы не мешать заниматься розыском. Но некоторые мысли у меня уже сложились в голове. Чтобы мы с тобой могли конкретно обговорить сложившуюся ситуацию, давай поступим следующим образом — ты сейчас едешь на службу к Николаю Андреевичу и получаешь от него все инструкции. Все остальное потом. Ты согласен?

— Хорошо, Ира! Через несколько минут буду у Николая Андреевича.

Уже через полчаса Алексей получил от отца новый, защищенный от прослушки телефонный аппарат и снова звонил Ирине, но уже на совершенно иной номер.

— Теперь можно говорить обо всем? — спросил он

— Да, Леша, — ответила Ирина, — теперь можно все обсудить в деталях. Если взамен за Ольгу похитители требуют деньги Астреи, то это большие деньги и за них они пойдут даже на убийство. Наверняка твой телефон уже подключили на прослушку. А если даже тебя не прослушивают, то в любом случае осторожность никогда не навредит. Чтобы преступники ничего не заподозрили, ты продолжай старым номером пользоваться, но только разговоры допускай на заранее обдуманные темы. И свою команду предупреди. А теперь я тебя слушаю. Рассказывай все по порядку.

— Что Олю похитили, ты уже знаешь. Предварительно убили главбуха Астреи. Цель понятна — для устрашения. И, возможно, Инна Николаевна не согласилась с ними на сотрудничество. Мне уже звонил один из преступников. Голос, конечно, изменен. На Skype стоит не только программа изменения голоса, но и прокси. Никакие гении нам не помогут узнать кто, и откуда звонил. Единственное, что можно сделать в этом случае, так это постараться определить программу, при помощи, которой модифицирован голос. Вот тогда, конечно, можно будет очистить голос и восстановить его в оригинале. Но это работа для специалистов. У меня есть такой знакомый. Я немедленно передам ему запись разговора, пусть работает. А мне для начала нужно срочно разобраться с деньгами. Реквизиты счета для зачисления денег я тебе уже отправил. Что скажешь?

— Я их получила и уже изучила. Счет зарегистрирован в Швейцарии. Я поговорила со своими коллегами, которые выделяли деньги для Астреи и мы приняли решение, что будем за Ольгу платить. Как? Мой вопрос. Ты об этом не думай. Твоя задача — поиски места, где держат Ольгу. Понимаешь, какая может возникнуть проблема? Мы перечисляем деньги, а преступники, чтобы выиграть время и успеть скрыться, убивают Ольгу. Живая Ольга им будет только мешать. Поэтому, Леша, старайся изо всех сил искать и тянуть, конечно, с их согласия, время. Как только ты наверняка узнаешь, где Ольга — я тут же перевожу в Швейцарию деньги и прошу швейцарских коллег немедленно подтвердить их зачисление на счет, который указали похитители.

— Хочу сообщить тебе, что Ольга просила деньги не платить. Это ее слова, но я с этим не согласен. Вот, если я сумею ее найти и освободить, то тогда на самом деле, зачем платить деньги?

— Леша, я знаю, как Ольга щепетильно относится к получению различного рода благотворительных вливаний в Астрею, поэтому я ее понимаю. И восхищаюсь ее порядочностью. Но, чтобы не рисковать жизнью Оли, деньги в любом случае, мы перечислим. Когда Оля будет дома, то тогда будет и другое решение. В общем, Леша, доверь эту часть операции по освобождению Ольги мне. От тебя только требуется звонок, что Оля найдена, все остальное за мной. Если ты просто найдешь место, где ее держат, то это тоже многое меняет. Но в любом случае деньги должны уйти в Швейцарию. Ты же понимаешь, что похитители захотят получить подтверждение о зачислении средств на их счет? А подтверждение без зачисления ни один банк не даст.

— Хорошо, Ира. Разбирайся с деньгами сама. Не решаюсь спросить, но надо — когда мне звонили похитители, то угрожали, что убьют сначала Ольгиного ребенка, а уж потом ее. Ты что-нибудь знаешь про ребенка?

— Да, знаю. Оля на самом деле ждет ребенка.

— Ира, а кто еще, кроме тебя, об этом знал?

— Боюсь сказать неправду, но думаю, что ее родители точно знали. Возможно, радостью поделились и с твоими родителями. Вот и все. Это только мое предположение. Мне кажется, что Оля эту новость не доверяла даже друзьям.

— Вот, скоты, украли беременную женщину, да еще и бравируют этим. Как же они узнали о беременности? А вообще-то, в Олином телефоне, возможно, есть прослушка. Если ее мать все знала, то, конечно, же, звонила и вопросы задавала. В общем, беспокоилась… Тогда, Ира, пока все, но я не прощаюсь. Плохо, что времени у меня совсем в обрез.

Алексей откинулся на спинку водительского сиденья и закрыл глаза — он взял тайм-аут на пять минут. Нужно было определиться с очередностью последующих действий. Его привычная связь с друзьями поставлена под сомнение и это создавало дополнительные затруднения. В жестком лимите времени, нужно было найти время на создание новой системы связи.

«Что касается новой связи, то можно эту проблему решить с помощью Степы. Наверняка он знает, где можно купить незарегистрированные мобильники с такими же нелегальными симками. Значит, сейчас к Степе. Потом вместе с ним в Астрею — проверить прослушку в Олином кабинете. Нет, в Астрею я поеду один. Если в Олином кабинете есть прослушка, то ее мог установить подельник похитителей. Милиция преступников может спровоцировать на жесткие меры против Оли. Потом передать Ивану запись разговора с похитителем. Пусть поработаем с модификаторами, может, сумеет очистить голос. Хорошо бы иметь комп, с которого звонили, но он пока недосягаем. Следующие на очереди — бойцы. Забираю Марика, и обшариваем дом Карася. Если нет результата, то разыскиваю Ивана Тимофеевича. Пока достаточно. А Оля ждет ребенка! Поэтому и со мной не встречалась! А если это на самом деле мой ребенок? А почему бы и нет? Подарок Зарянки! Размечтался! Сейчас самое главное, чтобы они оба были живы и здоровы, а там разберемся. В любом случае Олин ребенок не может мне быть чужим».

Степан к встрече с Алексеем подготовился основательно. В ящике его стола лежал десяток потрепанных мобильных аппаратов, вполне готовых к налаживанию нелегальной связи.

— Я давно жду тебя, — сказал он появившемуся в его кабинете Алексею, — сам не мог тебе позвонить, подумал, что твой телефон могут слушать. А меня нетрудно вычислить. Поэтому я подсуетился, и раздобыл телефоны на замену всей твоей команде. Я тут до дыр просмотрел запись с разбитой камеры и почти уверен, что мелькнула там Карла. Ты что на этот счет думаешь?

— Я начинаю искать с дома Карася. Ты пока не знаешь главное — деньги за Ольгу мы должны перечислить в Швейцарию. Тебе это ни о чем не говорит? Вот, именно. Там сейчас Карасев и Розина. На самом деле, я приехал просить, чтобы ты со связью помог, а ты все уже решил. Хочу тебе еще запись одного голоса оставить. Попробуй, определить, кому он принадлежит. Я спешу, поэтому подробности потом.

В Астрее Алексей сразу отправился к заместителю директора по экономике.

Здравствуйте, Алексей, — совсем не удивилась его появлению женщина, — снова возникли вопросы? Мы собираемся ехать в деревню, к матери Инны, поэтому не удивляйтесь, что все мрачные и заплаканные. Есть какие-нибудь новости о нашей Ольге Павловне? Может, Вам в помощь люди нужны? Так мы организуем. У нас из добровольцев уже очередь образовалась.

— Пока, нет, — ответил Алексей, — Вы, может, мне свое имя скажете, а-то, как-то все второпях и безымянно.

— Наталья меня зовут. Алексей, я готова Вас выслушать.

— Для начала давайте вместе с Вами пройдем в кабинет Ольги Павловны. Я там хочу, кое-что посмотреть.

Прослушку Алексей нашел сразу — прослушивающее устройство было вмонтировано в телефонную трубку городского телефона Ольги.

— Ну, что скажете, — спросил Алексей Наталью, — кто мог это сделать?

— Да кто угодно, — ответила женщина, — Ольга Павловна свой кабинет закрывала только в тех случаях, когда уходила из Астреи.

— А кто к ней из посторонних в последний месяц несколько раз наведывался?

— Сейчас выясним. У нас вахтеры ведут учет посетителей.

Наталья попросила вахтера зайти в кабинет Ольги Павловны и прихватить с собой журнал учета посетителей. Из журнала следовало, что особенно частыми посетителями Ольги были руководители подрядных организаций, поставщиков оборудования и торговых организаций.

— Здесь полный список посетителей? Вы никого не забыли записать? — спросил Алексей у вахтера.

— Да, полный, — уверенно ответил вахтер

— А я утверждаю обратное, — Наталья тоже внимательно просмотрела записи журнала, — к Ольге Павловне последнее время часто приходила актриса драматического театра, Розина Карина Ромуальдовна. Но о ней в журнале сведений никаких нет. Почему?

— Так ее в первое посещение сама Ольга Павловна встречала, поэтому и не записали. А потом было как-то неудобно спрашивать документы. Мало ли что, может обидеться.

— А кого Вы еще по доброте душевной, боясь обидеть, не записали?

— Больше никого. Остальных записывал и документы спрашивал.

— Идите сейчас в отдел кадров и скажите, что с сегодняшнего дня я Вас уволила. Не пытайтесь меня уговорить — Вы безответственный человек, а нам такие не нужны.

Когда вахтер ушел, Наталья сказала:

— Я все думаю и днем, и ночью — кто мне звонил? Женщина явно нервничала, голос вибрировал и дрожал. Знаете, такой голос бывает, когда едешь по рытвинам и колдобинам, и тебя страшно трясет. Логично, что во время разговора я восприняла голос, как совершенно мне незнакомый. Но, вот сейчас восстанавливаю разговор в памяти и понимаю — голос мне как-то странно знаком. Видимо, с этим человеком я хоть один раз, но все-таки разговаривала.

— Наталья, Вы запишите мой телефон и обязательно позвоните, если что-то вспомните. Обязательно, Наталья!

— Если бы не трагедия с Инной и мое собственное чувство вины перед ней, то, возможно, моя память сработала бы гораздо быстрее. Ничего не поделаешь, придется подождать. Я позвоню.

«Хорошую команду Оля подобрала. Молодец! Ситуация складывается так, что мои планы надо подкорректировать. Сейчас у меня встреча с отцом. А дальше как получится».

Николай Васильевич спустился с крыльца городского отдела МЧС и сел в машину сына:

— Рассказывай, не зря же приехал, — коротко приказал он Алексею.

— Рассказывать долго, я лучше сразу к делу. В нашем драмтеатре работает, или служит, не знаю, как там у них — заслуженная артистка республики, Розина Карина Ромуальдовна. Наверняка, Розина — это псевдоним. А я хочу знать ее настоящее имя и биографию. Поэтому мне срочно нужно посмотреть ее личное дело. Но сам понимаешь… Кто мне разрешит его открыть. Она особа заслуженная и неприкасаемая.

— Трогай, и разворачивайся в областное управление. Навестим генерала Агеева.

Алексею повезло: генерал-майор был свободен, и сразу их принял. Как и положено по уставу разговор начал полковник Мазуров.

— Василий Михайлович, время нас поджимает, поэтому выскажу нашу просьбу в двух словах. Похитили директора благотворительного центра Астрея Ольгу Павловну Ерохину.

— Вы к ней имеете прямое отношение?

— Да, она гражданская жена майора Мазурова. Разрешите продолжить? Чтобы не подвергать опасности Ольгу, мы сами ищем преступников. Таковы их условия. Заявление в милицию может стоить ей жизни. А сейчас возникла необходимость изучить личное дело актрисы областного драмтеатра Розиной Карины Ромуальдовны. Но без Вашей помощи нам его не получить.

— Здесь я не помощник. Но я знаю к кому можно обратиться.

Генерал взял телефонную трубку и позвонил генералу Фалееву, начальнику УВД. Не вникая в подробности, высказал просьбу, а затем, улыбаясь и поддакивая несколько минут, слушал коллегу. Наконец, положил трубку и сказал:

— Занятная ситуация складывается. Я почему сразу Вам поверил на слово? Как Вы думаете, товарищи офицеры? Эта Розина совсем недавно пару раз наведывала меня, и просила оказать благотворительную помощь центру Астрея. Из моих личных сбережений. Даже билетики принесла на две персоны на какие-то камерные спектакли. Но денежки она предлагала отдать ей, а она якобы их на спектакле вручит директору благотворительного центра Ерохиной. Мне эта схема сразу показалась подозрительной, поэтому я билетики принял, пообещал, что приду на спектакли и благотворительный взнос тоже сделаю. Но безналичным зачислением на счет фонда. Дамочка пыталась мне доказать, что я могу стать примером для зрителей, и они ему последуют. Но что-то мне подсказывало, что мое решение единственно правильное. А вот мой коллега из УВД поддался на уговоры красотки, и деньги, в сумме десять тысяч долларов, вручил лично ей. Когда спектакли отменили, он начал соображать, что его попросту одурачили и обобрали. Во мне он сразу разглядел друга по несчастью, и мне пришлось согласиться, что я тоже выдал аферистке наличные деньги для передачи в благотворительный центр. Поэтому, он согласился нам немедленно помочь. Езжайте в драмтеатр, вам там ответят на все вопросы и подтвердят свои ответы документами. Могу я еще чем-то помочь?

— Нет, спасибо, — ответил Николай Андреевич, — уже помогли.

— Хорошо. Но, если возникнет необходимость, то без стеснений, в любое время суток звоните, помогу.

— Папа, значит, ты звал о ребенке и молчал? — спросил Алексей отца, как только они вышли на улицу.

— Ты до майора дослужился, а по жизни каким был балбесом, таким и остался. Это ты должен был нас порадовать. А мы узнаем от Лизаветы. Конечно, мы с мамой уже в ожидании внука. В том, что ты их найдешь, я не сомневаюсь. И ты уж, пожалуйста, постарайся, чтобы внук нас за деда с бабушкой признал. Мне с тобой или сам справишься?

— Ты же в форме. Перепугаешь всех артистов. Справлюсь без тебя.

— Леша, ты думаешь, что Розина сообщница преступников?

— Пока я ничего не думаю. Кое-что проверю, а потом думать буду. Официально актриса сейчас отдыхает в Швейцарии. Как обстоят дела на самом деле — не знаю.

В драмтеатре Алексей сразу зашел в кабинет директора театра. Личное дело Розиной уже лежало на директорском столе. Из документов следовало, что восемь лет назад Розина Карина Ромуальдовна официально была Ивашкиной Анной Сидоровной. Затем написала заявление и поменяла все свои личные данные с заменой паспорта.

— Я с Кариной знаком с первых дней ее работы у нас в театре, — сказал директор театра, когда Алексей закрыл дело, — я ей говорил, что можно на сцену выходить под псевдонимом, а зачем же так кардинально все менять, даже паспортные данные. Она только смеялась. Говорила, что теперь она проживет две жизни — за Аню Ивашкину, и за Карину Розину. У нее в поклонниках всегда был высокопоставленный милицейский чин, он помог быстро получить новые документы и позволил в качестве сувенира оставить старый паспорт.

— Получается, что у нее сейчас в наличии два паспорта на разные фамилии? И оба вполне официальные? — спросил Алексей

— Так оно и есть, — подтвердил директор. Она даже пару лет назад обменяла паспорт Ивашкиной в связи с истечением его срока действия. Конечно, полнейший абсурд. Но ей снова помог ее милицейский поклонник. Зачем ей все это — не знаю. По ее словам все дело в привязанности к своим корням.

— Я бы еще хотел посмотреть график ее выходных дней, хотя бы за последний год — попросил Алексей.

— Нет проблем, — сейчас принесут. Но наша Кариночка всегда и во всем любила порядок и постоянство, поэтому настаивала, чтобы ее выходной был всегда в один и тот, же день недели. Можно сказать, что и нас это вполне устраивало — мы под ее выходные строили графики спектаклей. Все-таки заслуженная артистка!

Из драмтеатра Алексей поехал в аэропорт. Сведения о вылетевших в Швейцарию пассажирах он получил без особых затруднений. Помог директор аэропорта — он не один раз встречался с майором Мазуровым по вопросам соблюдения правил пожарной безопасности.

Новости из аэропорта для Алексея уже не стали ошеломляющими, что-то подобное он ожидал услышать. Полученную информацию нужно было срочно обсудить с Виталием Костиным, он мог помочь. Костин сохранил дружеские отношения со всеми однополчанами и многие из них продолжали служить. Но его телефон был постоянно недоступен. Ситуацию прояснила Ирина:

— Записывай телефон. Виталий в Швейцарии.

По новому телефону Виталий отозвался сразу:

— Леш, ну, как дела?

— Ищу. Но сначала пытаюсь установить имена самих похитителей. Ты когда-то упоминал о том, что есть подвязки в интерполе?

— Говори, помогу!

— Запиши фамилию, вернее даже две — Розина Карина Ромуальдовна и Ивашкина Анна Сидоровна. Проверь, кто из них сейчас в Швейцарии. И еще неплохо бы узнать их имущественные отношения с этой страной. Счета, недвижимость! Сможешь?

— Обязательно! Удачи всем нам, а тебе, в первую очередь!

«Все, теперь нужно к ребятам, — подумал Алексей, — Отдам телефоны, узнаю результаты их работы и возьму себе помощника. Дальше одному мне не справиться».

Возле гаражей Алексея встретили Юра и Марат. Артема они отправили на розыски некого дедули-автолюбителя, который сейчас жил на даче.

— Наш результат можно назвать нулевым, — огорченно констатирован Юра, — только минут за пятнадцать до твоего приезда появилась надежда, что хоть что-то о Карле мы сегодня узнаем. Мы нашли два гаража, в которые просматривается въездная дорожка. Хорошо, что все гаражи имеют свой регистрационный номер. Пришлось уговаривать регистраторов, чтобы сообщили нам данные о владельцах этих гаражей. Можно было бы, конечно, просто вскрыть, но зачем сейчас лишние проблемы? Через час-полтора Тема привезет одного из владельцев гаражей, и если он подтвердит, что действительно сам лично пользуется гаражом, то мы его попросим открыть гараж. Второй владелец гаража, по словам его родственников, лет пять назад умер. За год до своей смерти он то ли сдал гараж в аренду, то ли без оформления документов продал его. Его родственники свалившимся на них наследством не интересуются и ничего о нем даже слышать не желают. Это значит, что, если дедуля, которого вскоре привезет Артем, на самом деле сам лично пользуется гаражом, то второй гараж можно будет аккуратненько вскрыть и изучить его содержимое. А, что у тебя?

— У меня новая связь. Вот привез вам телефоны. Вы прослушали гаражи? Может, там кто-нибудь есть?

— Абсолютная тишина. Никого там нет. Но, если мы будем знать, где гараж Карлы, то можно устроить засаду. Это в том случае, если бомжиха как-то причастна к похищению Ольги. Что скажешь?

— Причастна! Юра, я оставляю тебе кассеты с записью двух голосов, они оба намеренно искажены. Передайте кассеты Ивану. Пусть попробует восстановить истинное звучание. Я не могу допустить, чтобы преступники и на этот раз избежали наказания. Ты продолжай работать здесь с Артемом, а Марик мне нужен. Мы с ним начнем с дома Карася. Там много мест, где можно спрятать Ольгу и с комфортом ожидать деньги. Мы уехали, до связи!

Подъезжать близко к дому было опасно.

Марик уже хорошо знал территорию двора, он и предложил предварительно провести разведку, используя уже обжитую им в прошлое посещение сосну. Во дворе, как и прежде, было тихо и спокойно. В самом доме наличие людей тоже не наблюдалось. Да и откуда там могли взяться люди? Карасев отдыхал в Швейцарских Альпах, Вольдемар — на узком топчане в камере предварительного заключения.

— Марик, слезай. Давай пробираться в дом, — тихо сказал Алексей, — Очень осторожно. Нелегальные постояльцы здесь, возможно, есть, но в какой-нибудь глухой норе или чулане. Там удобно спрятать Ольгу. У похитителей есть преимущество — они из своей щели могут нас видеть, а мы их — нет.

— Я понимаю, командир. — Марик спустился с сосны, — с чего начнем?

— После тебя я здесь тоже побывал, и нашел запасной выход из подвала. Я думаю, что для нас, это один из подходящих вариантов. Проникаем в дом через подвал. Второй — по пожарной лестнице на чердак, а уж дальше, как придется. Что скажешь? Какой вариант лучше?

— Оба хороши. Только в целях экономии времени мы можем разделиться. Ты — в подвал. Мне с некоторых пор в подвале страшно одному. А я — на пожарную лестницу, а дальше в дом. Встретимся в каминном зале.

— Отличный план, — согласился Алексей, — только очень осторожно. Ты, Марик, должен стать легким, как пушинка и плоским, как тень. Понял? Чтобы ни звука, ни шороха! Если что-то обнаружишь, то звони, а лучше пришли сообщение. Так надежнее. Кстати, про звонки — отключаем звук своих телефонов и ставим их на вибрацию. Пошли.

Алексей, придерживая дверь, чтобы не хлопнула, вошел в подземный ход. Несколько минут постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. Включил крохотный фонарик, свет от которого освещал только пол под ногами и, осторожно ступая, направился вглубь подвала. Через каждые два-три метра Алексей останавливался и прислушивался к звукам дома. Дом молчал. Наконец, переход закончился, и Алексей подошел к входной двери в бомбоубежище. Прислушался — там тоже стояла тишина. Уже смелее открыл дверь и осмотрелся.

В настоящий момент здесь никого не было, но совсем недавно, день-два назад, здесь кипела работа по взлому все того же, массивного сейфа. И все-таки, его вскрыли — искалечили, изувечили, но до содержимого добрались. Сейф был пуст. Вся раритетная роскошь подземного жилища владельца кур и петухов была покрыта толстым слоем пыли и копоти. Портрет роскошной красавицы из драмтеатра валялся на полу.

Алексей вспомнил про камеры видеонаблюдения, которые установила Людмила, и поднялся в ее комнату. Ноутбук Людмилы он забрал, но видеонаблюдение без приемника не оставил — запись можно было просмотреть на мобильном телефоне.

Качеством запись не отличалась, звук тоже отсутствовал. Но увиденного материала вполне хватило, чтобы установить еще одного похитителя Ольги.

На мягком кухонном диванчике женщина и мужчина что-то пили. Судя по маленьким чашечкам и бутылке на барной стойке — пили кофе с коньяком. Узнать женщину было совсем нетрудно. Мужчину Алексей не знал, но его внешность вполне подходила под описание, которое дал тракторист, застрявшему в грязи багины водителю.

Они о чем-то спорили, мужчина раздраженно потряхивал жидким хвостом волос на голове, женщина его успокаивала или уговаривала. Женщина явно старалась ему угодить — поспешно вскакивала, забирала из его рук чашечку, возвращалась, улыбалась, гладила его по голове. Выяснив все разногласия, они вышли из кухни. Но запись на этом не закончилась.

Они снова вернулись в кухню, но уже с красным саквояжем. Поцеловались, победно замахали руками, поздравляя друг друга. Затем выпили по рюмке какого— то спиртного и вышли.

Алексей переписал запись с камер видеонаблюдения на свой мобильник и отправил в ноутбук, который лежал в его машине. Услышал в коридоре шорох, приоткрыл дверь, осторожно выглянул. По коридору крался Марик.

— Входи, — жестом позвал его Алексей, — пока пусто. Давай-ка мы наведаемся в гараж. Он внутренний, но я заметил там некую яму. Может быть — обычная, смотровая. Или, вход еще в какое-то убежище. На улице есть еще дом для гостей и какое-то полуподвальное сооружение — обычно в таких овощи хранят. Но всякое может быть, давай посмотрим.

В гараже стояла машина Карасева. Алексей видел эту машину в свой первый приход в этот дом — тогда она сияла блеском и чистотой. Сейчас на ней был серый налет уличной пыли и застывшие капельки брызг из-под колес встречных машин. Машиной совсем недавно пользовались.

Алексей открыл дверь машины и сел на водительское сиденье. Рядом с пассажирским местом валялся чек из кассового аппарата. Алексей поднял бумажку и развернул. Это был сегодняшний чек из пиццерии с говорящим названием «Авиатор».

«Один из этой парочки пытается улететь или уже улетел. Пиццу купили, наверняка, для оставшегося похитителя. Ольге соки нужны, а эта б… покупает для себя пиццу, а про сок, скорее всего, даже не вспомнила, — вдруг непривычно даже для самого себя выругался Алексей, — подожди, стерва, недолго тебе осталось кофе пить и коньяком баловаться. Будешь ты до конца своей жизни баланду тюремную жрать».

Они закончили осмотр дома, заглянули во все помещения гостевого домика, обшарили полуподвал для овощей. Здесь Ольги не было.

— Сейчас мы в аэропорт, — сообщил Алексей Марику, когда их машина выехала на трассу.

— Хорошо, — согласился Марик, — раз надо, значит, надо.

В аэропорту Алексей снова нашел директора:

— Что, Алексей Николаевич, снова помощь требуется, — увидев его, спросил директор, — говорите, помогу.

— Смотрите, — Алексей открыл ноутбук и показал фотографию мужчины с хвостом волос и женщины, — что Вы можете сказать про этих людей. Прилетали, билеты покупали, улетали? Они сегодня были в аэропорту, я уверен на сто процентов.

— Давайте Ваш компьютер, пойду показывать фотографию служащим из зала. Если сегодня были, то их обязательно узнают.

— Вы сделайте, пожалуйста, это как можно тише, — попросил Алексей, — не в самом зале. А-то один из этих людей может быть еще на вокзале и может заметить, что его разыскивают. Это для меня может закончиться катастрофой.

— Не волнуйтесь, — ответил директор, — эти люди пока официально ничего не нарушили, поэтому я не имею права просить своих служащих, чтобы их опознали. Ваш вопрос решит служба безопасности аэропорта. Там работают специалисты. Они организуют просмотр фотографии таким образом, что никто из пассажиров ничего даже не заподозрит. Вы пока здесь отдохните, а минут через пятнадцать я приду с каким— то результатом.

Вернулся директор аэропорта в свой кабинет через двадцать минут, зато с потрясающим результатом:

— Мужчину с фотографии зовут Феликс Майер — гражданин Швейцарии. У него гостевая виза. Прилетел он к нам семь дней назад. Сегодня, около часа назад вылетел назад, в Швейцарию. Сейчас он еще в самолете, поэтому связаться с ним не получится. А женщина, которая с ним на фотографии купила билет на этот же рейс на послезавтра. Фамилию Вам сказать?

— Не надо, я знаю ее фамилию. А Ваши служащие не приметили в руках Феликса красный саквояж, скажем, с личными вещами.

— Да, они говорили, что именно такой саквояж он держал в руках. Саквояж очень приметный, сафьяновый, поэтому его и запомнили.

Алексей поблагодарил человека, оказавшего ему неоценимую услугу, вышел из вокзала и сразу же позвонил Виталию:

— Виталий, появилось еще одно действующее лицо, но уже из Швейцарии, — сообщил он другу, — некий Феликс Майер. Сейчас он в самолете, летит в Берн.

— Леша, ну какой же ты молодец! — обрадовался Виталий, — мы его тут разыскиваем, а он, оказывается, у нас промышляет. Именно на этого немца зарегистрирован счет, на который мы должны зачислить деньги. Все, Леша, пока. Бежим встречать дорогого гостя.

— Подожди, Виталий, — попросил Алексей, — в руках у Феликса будет красный саквояж, а в нем ворованные у нашего гражданина вещи, вернее ценности. Вот теперь все. Виталий, вы там осторожнее с этим немцем, чтобы Оле не навредить.

— Не сомневайся, не навредим, наоборот, поможем, — уверил Виталий и спросил, — у тебя что-нибудь проясняется?

— Да, имена похитителей я уже твердо знаю. Сейчас ищу во всех местах, связанных именно с этими людьми.

Алексей сел в машину. Марик сладко спал. Алексей не стал его будить, почти час может спать.

«Если я сейчас позвоню со своего старого телефона, то хоть как-то спровоцирую похитителей, — думал Алексей, — правда, моя мама разволнуется. Но конечная цель — хоть какие-то сведения про Ольгу. Что ж, оправданно! Мама меня простит».

— Мама, ты дома? Приготовь мне что-нибудь поесть и вынеси во двор, сейчас подъеду.

— Подожди, сынок, а как обстоят дела с поисками Оли? — сразу заволновалась Наталья Викторовна.

— Я прекратил поиски, — беспечно ответил Алексей, — побегал по городу и понял, что это бесполезно. Придется подождать, когда банк деньги передаст за Ольгу. Это гораздо надежнее. Ну, ты мне котлеток вынеси во двор, а-то я на службу опаздываю.

— Хорошо, — как-то отрешенно ответила Наталья Викторовна.

Провокация сработала. Алексей только сворачивал в свой двор, когда на его телефон поступил звонок от неизвестного абонента.

— Мазуров, слушаю, — бодро отозвался он и включил запись разговора, — говорите, я внимательно слушаю.

— Как дела, пожарник, — с ним снова говорил ребенок, — ты решил вопрос с деньгами?

— Решаю, — заверил Алексей, — все на договорной стадии. Ты, малыш, слишком много денег запросил.

— Что ты, воробышек, чирикаешь — денег никогда много не бывает. Сколько запросил, столько и отдашь. Ты не забыл мои условия? Каждый час просрочки …

— Я все помню, — перебил ребенка Алексей, — Оле дай телефон. Мне нужна уверенность, что с ней все в порядке. И впредь, давай договоримся — ты каждый час мне звонишь и передаешь трубку Оле. Иначе я выйду из твоей игры.

— Хорошо, но звонить тебе я буду через два часа. Ты помни — у тебя в запасе осталось восемнадцать часов. Слушай свою мартышку.

— Оля, Оля, — закричал в трубку Алексей, — как ты?

— Все нормально, — отозвалась Ольга, — правда, душно здесь, не хватает воздуха.

— Держись, любимая!

— Все, воробышек. Твое время истекло. Смотри, не опаздывай.

Алексей въехал в свой двор и вышел из машины. На скамеечке возле подъезда сидели Наталья Викторовна и Елизавета Сергеевна. Между ними стоял пакет, видимо, с продуктами.

— Леша, сынок, — вскочила навстречу ему мать, — что ты мне говорил по телефону? Ты не ищешь Олю?

Мать зарыдала и повернулась к Алексею спиной. Елизавета Андреевна тоже держала возле распухшего носа платок и судорожно вздыхала.

— Мама, Елизавета Андреевна, Вы простите меня бестолкового. Только так я мог спровоцировать похитителей на звонок, — оправдывался Алексей, — зато я поговорил с Олей. И теперь буду слышать ее голос каждые два часа. Мама, разве могла ты поверить, что я не ищу Олю? Мой телефон прослушивается, поэтому я…

— Сынок, и ты прости меня. Может, хоть что-то нам расскажешь? Мы с Лизой совсем извелись. Там внук наш…

— Я уже многое успел сделать. Надеюсь, что у меня все получится. Пока только такая информация. Но Олю я только, что слышал. У нее нормальный, вполне бодрый голос. Мама, я приехал, потому что мне нужна твоя помощь.

— Слава Богу, — вздохнула Наталья Викторовна, — и я где-то пригожусь. Котлеты не забудь забрать.

— Какие котлеты? Ты мама садись в машину — наведаемся к Ивану Тимофеевичу. Поговорить с ним нужно. Да, оставь ты эти котлеты.

— Так, вон у тебя в машине Марик. Может он поест. Марик, тут котлетки домашние — поешь?

— Спасибо, Наталья Викторовна. В другой раз. Сейчас что-то аппетит отсутствует.

Наталья Викторовна показала дом, в котором жил Иван Тимофеевич и сама за ним сходила.

— Иван Тимофеевич, Вы мне говорили, что Карла где-то снимала квартиру. А Вы случайно не знаете адрес этой квартиры?

— Адрес не знаю, — огорчился Иван Тимофеевич, — но я наглядно знаю этот дом и даже видел, в какой подъезд входила Карла. Квартиру только не знаю.

— Так Вы нам покажите этот дом? Мы сейчас вместе с Вами проедем до этого дома, но назад Вы уж, пожалуйста, сами добирайтесь.

— Хорошо, — согласился Иван Тимофеевич, — тогда мне надо переодеться.

— Не надо Вам переодеваться. Нет у меня такого времени. Вместе с Вами Наталья Викторовна поедет. Она тоже в домашней одежде. Возьмете такси и без проблем доберетесь домой. Согласны?

— Поехали, Леша, — сказала Наталья Викторовна, — на самом деле, какие проблемы? Иван Тимофеевич, ты и в спортивном костюме хорош. Прекращай капризничать.

Алексей остановился на улице, напротив дома, в котором могла снимать квартиру Карла. Во двор заезжать не стал, чтобы не привлекать к себе внимание. Остановил такси и отправил мать и Ивана Тимофеевича домой. Потом решил сделать еще один звонок — как-то нужно было притупить бдительность похитителей.

— Ирина, — нарочито раздраженным, злым голосом начал он, — Вы что-то о деньгах молчите. Отпущенное нам на выкуп Ольги время истекает, а я, по-прежнему, не знаю можно ли верить вашему слову. Так, что у нас с деньгами?

— Алексей Николаевич, мы работаем. Вы думаете, что, если деньги есть на счетах Астреи, то они имеются и в наличии? — Ирина поняла игру и старалась ее поддержать, — Хочу вам кое-что пояснить: Ольга Павловна накануне похищения подписала договоры с отделением банка, и разместила деньги в депозит. Таким образом, она передала денежные средства банку в управление. Банк, естественно, эти деньги сразу же продал — часть в кредиты, часть другим банкам. Мы сейчас вынуждены сами покупать денежные средства у центрального банка и других коммерческих банков. Как Вы сами понимаете проведение таких операций, требует подготовки, а значит и дополнительного времени.

— Так деньги к сроку будут? — зло спросил Алексей.

— Мы стараемся, но, возможно, нам понадобится еще некоторое дополнительное время. Сами понимаете — сумма немаленькая.

— Плохо Вы стараетесь! — повысил голос Алексей, — По Вашей вине Ольга сейчас в руках похитителей. Не было бы ваших денег, не было бы и проблем.

— Успокойтесь, Алексей Николаевич! — попросила Ирина, — деньги будут обязательно. А, если, все-таки, нам понадобятся еще несколько часов, то я считаю, что похитители должны пойти на компромисс. Они получают огромные деньги. Это уже Ваша часть работы — найти с ними общий язык и уговорить на небольшие уступки.

— Хорошо, — согласился Алексей, — я попробую. Только вы своевременно информируйте меня о возникновении потребности в дополнительном времени.

Алексей положил телефон в карман и вытер вспотевшее лицо. Лгать и изворачиваться он не умел. Даже в нынешней ситуации.

Рядом Марик нервно прикуривал одну сигарету от другой.

— Марик, не все, что я сейчас говорил, абсолютная правда, — Алексей решил, что Марику нужно сказать правду, — деньги есть. Но мы с тобой сами можем не вложиться в срок. Ты меня понял?

— Теперь, командир, все понятно, — облегченно вздохнул Марик, — а-то, я, было поверил, что там безнадег. Чем мы сейчас занимаемся?

— По большому счету, ищем Олю. Я недавно говорил с Олей по телефону, если это можно вообще назвать разговором. Так, пара слов… Так, вот этими словами Оля попыталась нам подсказать, где она сейчас. Если дословно, то она сказала следующее: «душно здесь, не хватает воздуха». Значит, это подвал, чердак или гараж.

— Или шкаф в квартире, — добавил Марик.

— Ну, да. Ты прав. Я хотел ограничиться подвалами и чердаками, но, видимо, нельзя исключать квартирные гардеробные и шкафы. Значит, так: в этом доме Карла на протяжении последних нескольких лет снимала квартиру. Возможно, квартира и сейчас за ней. Подъезд мы с тобой знаем. Служебное удостоверение у меня с собой. Придется им воспользоваться — обычно удостоверение никто внимательно не рассматривает. Главное, что оно в соответствующем виде и с фотографией.

— Ты один предъявляешь удостоверение? У меня, кстати, оно тоже при себе. Для пущей важности можем вместе предъявить в раскрытом виде, чтобы обратили внимание на фотографии. Ну, а затем немедленно закрываем удостоверения. Пойдет?

— Вполне. Действуем по следующей схеме: мы с тобой налоговые инспекторы. И совсем неважно, что уже поздний вечер — это и есть самое подходящее время, чтобы застать нелегальных жильцов в квартире. Ведь, наверняка, Карла снимала квартиру у хозяина по устной договоренности, без оформления договора и регистрации в налоговых органах. Пошли!

Они зашли в подъезд и позвонили в квартиру на первом этаже.

Когда услышали, что кто-то осторожно подошел к двери и приложился к глазку, развернули удостоверения. Как и следовало ожидать, дверь им немедленно открыли.

— Налоговая инспекция, — сказал Алексей, — к нам поступил сигнал, что вы сдаете внаем квартиру и уклоняетесь от уплаты налогов. Можно к Вам пройти в квартиру?

Открывшая им дверь женщина отстранилась от двери, пропуская их в коридор.

Когда они вошли в квартиру, женщина спросила:

— Соседи, что ли донесли? Так и не квартирант он мне вовсе. Сожитель это мой. Но мы с ним уж заявление подали, будем регистрироваться. А пока Вы простите, скоро все узаконим.

— Вы уж постарайтесь, — посоветовал Алексей, — только нам сообщили, что квартирует у Вас женщина.

— Так это не у меня, ошибочка получилась, — обрадовалась женщина, — коль уж вы ко мне по-хорошему, то и я Вам добром отвечу. У нас в подъезде действительно сдают квартиру квартирантам. Правда я не знаю, платят они налоги или нет. Это на четвертом этаже. Там рядышком в соседней квартире и сама хозяйка проживает. А вторая квартира ей досталась от матери. Поднимитесь выше, и сами все узнаете. А мы все оформим.

— Хорошо. Спасибо Вам, сейчас проверим. Только Вы не вздумайте предупредить соседку. — Алексей поблагодарил словоохотливую женщину, и они с Мариком поднялись на площадку третьего этажа.

— Давай, Марик снова разделимся. В доме Олю мы не найдем — это точно. Но раз решили квартиру посмотреть, то посмотрим. Пока я буду проверять саму квартиру, ты постарайся обследовать чердак. Дом старый, и на четвертом этаже, наверняка есть лестница. Марик, только очень аккуратно. Если успеешь, то и подвалом поинтересуйся. Не лезь на рожон — малейшее подозрение на присутствие людей, и ты даешь задний ход. Понял? Не вспугни. Сейчас вместе поднимаемся на четвертый этаж, ты поднимаешься на чердак, и только потом я звоню в дверь. Через десять-пятнадцать минут ты должен быть во дворе. В подвал мы с тобой спустимся вдвоем.

Когда Марик исчез в темноте чердака, Алексей позвонил в квартиру. Дверь ему открыли, не спрашивая, кто и зачем пришел. Открывшая дверь женщина, в руке держала бутылку с мутной жидкостью. По выкатившемуся вслед за ней из квартиры зловонию, Алексей понял, какой жидкостью наполнена бутылка, и чем вообще занимаются хозяева этой квартиры. Здесь варили самогон и торговали им днем и ночью.

— Деньги гони, — скомандовала женщина, — деньги, я сказала, плати. А то бутылку не получишь.

Алексей сунул к глазам женщины свое удостоверение и сказал:

— Налоговая! Знаете, что это значит? Вас обвиняют в незаконной предпринимательской деятельности. Налоги, уважаемая, платить надо! Самогон варите — раз, торгуете этим же самогоном — два, сдаете квартиру в аренду — три.

— Может, договоримся? — спросила женщина, — проходи.

— Хорошо, но там сильно пахнет самогоном, а я этот запах не переношу.

— Так я тебе открою вторую квартиру. Там никого нет, можно поговорить.

Что Олю в квартире не могли прятать, Алексей понял еще на первом этаже дома.

Дом старый, жильцы — в основном люди пожилые, все видят и про всех все знают. Спрятать среди такого контингента человека просто нереально.

Чердак дома, тоже не самое подходящее место — там спрятаться тоже невозможно, со всех сторон все просматривается. Зато в подвале, наверняка, понастроено сарайчиков и клетушек на каждого проживающего по несколько штук. Если прятать, то только там. Но квартиру Алексей решил обязательно посмотреть.

Когда хозяйка проводила его в комнату квартирантки, стало сразу понятно, что это не жилище, это — командный пункт.

Компьютеры, ксероксы, факс, несколько нетбуков, машинки для пересчитывания денег, еще какая-то непонятная техника, и все это в паутине проводов и удлинителей.

— Однако, что за крутизна у Вас тут квартирует? — поинтересовался Алексей у хозяйки.

— Вот-вот, именно крутизна, — гордо ответила хозяйка, — здесь конспиративная квартира сотрудницы комитета госбезопасности. Мне, конечно, велено об этом ни гугу, но раз ты прикопался с налогами, то мне нужно как-то защищаться.

— Вы бы так сразу и сказали, — Алексей вышел из квартиры. Искать здесь было бесполезно, — тогда прощайте. Извините за беспокойство.

Марик уже ждал его возле подъезда. Он приложил палец к губам, что означало, молчи, а затем указал рукой на подвал — там были люди.

Алексей кивнул ему головой, мол, все понял, и рукой махнул в сторону темной глубины двора. Именно туда они пошли совещаться, здесь их наверняка никто не увидит и не услышит.

Глава 8

— Рассказывай, что ты в подвале увидел? Или услышал? — вполголоса спросил Алексей у Марика.

Марик доложил, что сначала он заметил в подвале еле заметные блики пламени. Сначала подумал, что глюки, а потом подошел поближе к подвальному приямку, и сомнений больше не было — там горела свеча и метались какие-то тени. Марик прислушался, и отчетливо услышал приглушенные мужские голоса.

Дом, во дворе которого шептались Алексей и Марик, был построен после войны и относился к категории добротных домов под общим определением — «сталинка». Все «сталинки» были однотипны — просторные квартиры, высокие потолки и персональные подвальные помещения для каждого подъезда.

Вход в подвал в каждом подъезде был свой, из тамбура лестничной клетки.

Жители дорожили своими подсобными помещения, хотя хранили там всякий хлам, но подвальные двери всегда держали закрытыми на замок. Была такая дверь и в подъезде, где Карла снимала квартиру. Наверняка, она могла иметь и свой, личный, ключ от подвала. Вернее от той части подвала, которая относилась именно к данному подъезду.

Спасатели не один раз бывали в таких подвалах — то горела старая, исчерпавшая свой ресурс проводка, то вместе с милицией снимали решетки с подвальных окон и выселяли оттуда неизвестно как там оказавшихся бомжей. Поэтому план подвала таких домов знали и без труда там ориентировались.

— Попасть в подвал через подъезд и не нашуметь, дело невозможное, — констатировал Алексей, — вот, что мы, Марик, сделаем. Переходим на фасад здания и очень аккуратненько снимаем решетку с приямка. Оборудование у меня в машине есть, справимся. Ну, а дальше — я в подвал, а ты — на страховке.

— Я уже посмотрел фасадные приямки, — ответил Марик, — на окнах там даже не решетки, а тонкая металлическая сетка. Наверное, жители сами натянули, чтобы бродячие коты не лазили. Снять ее, конечно, проблем не будет. Но там есть другое препятствие — приямок на уровень отмостки засыпан землей. Окно есть, конечно, но оно всего-то сантиметров пятьдесят, а то и меньше. Так, что учитывая наши очень различные габариты — лезть в подвал нужно мне. А ты, командир, останешься на страховке.

— Нет, — отрезал Алексей, — я готов и в комариную щель протиснуться, лишь бы их спасти.

— Кого их? — уточнил Марик, — ты и Карлу собираешься спасать?

— Ольгу. Хватит болтать, пошли.

Сетку сняли и Алексей, с большими трудностями, но все-таки в подвал проник. Правда, грудь, спину и лицо расцарапал в кровь, а майку превратил в бахрому. Не заметив ни кровь, ни боль, Алексей прокрался по коридору и рванул дверь большой, самовольно построенной кладовки. О том, что это самовольное строение подтверждала новенькая стена из сосновых досок.

В каморке находились двое мужчин.

Увидев постороннее, окровавленное лицо, мужички страшно удивились самовольному вторжению на их территорию и смелости ворвавшегося мужчины.

Они в подвале работали — разливали самогонку в бутылки и считали эту территорию своей законной рабочей площадкой.

На всех полках рядами стояли подготовленные к продаже бутылки с самогоном, а на полу два бидона еще не разлитого добра. Мужики кинулись грудью и кулаками защищать свой эксклюзивный товар.

Алексей отмахнулся, и оба мужика завалились на драгоценные бутылки с мутным содержимым. Сверху, с полок, на них дружно посыпался готовый товар. Под звон разбитого стекла и злобное бормотание рабочих самогонного производства Алексей вышел из каморы.

Алексей осмотрел весь подвал, заглянул в открытые сарайчики и проверил надежность запоров на закрытых сараях — в подвале больше никого не было.

Вышел он из подвала уже через официальный вход. На выходе снова заглянул в каморку с самогоном. Мужики прибирались — сгребали стекло в мешок, а неразбившиеся бутылки вновь устанавливали рядами на полках.

— Кто, кроме вас, еще бывает в подвале? — строго спросил Алексей.

— Только хозяйка, — вполне миролюбиво отчитались мужики в один голос, — но ты мужик что-то перепутал. У нашей хозяйки полный ажур, она абверу абиссинский налог платит, так, что ты с ним и разбирайся.

— Переведи, — потребовал Алексей.

— А что тут переводить, — ответил рабочий, — хозяйка участковому отстегивает часть выручки, и он ее самогонную деятельность в упор не видит.

Марик пытался оказать Алексею хотя бы самую примитивную медицинскую помощь — промыть царапины и обработать антисептиком, но Алексей не согласился. Заменил майку, из бутылки с минеральной водой обмыл лицо, и они поехали на следующий, уже намеченный Алексеем объект.

Вторым объектом досмотра стала элитная высотка в центре Заревска. На ее крыше у Карины Розиной был двухэтажный «дом на полях шляпы» — пентхаус. Впрочем, когда Алексей где-то по пожарным лестницам, а где-то с использованием альпинистского снаряжения проник в ее владения, то оказалось, что это не пентхаус, а двухэтажная квартира. Конечно, шикарная, просторная, но все-таки квартира.

О том, что Карина Розина владелец «дома на полях шляпы», Алексей узнал из ее личного дела. О счастливом событии в своей жизни — приобретении пентхауса — дома на полях шляпы, заслуженная артистка сообщила дирекции театра собственноручно написанным заявлением, которое было вшито в ее личное дело.

Судя по высокопарному стилю, заявление это писалось не только для того, чтобы сообщить новый адрес проживания, но и еще раз подчеркнуть свою избранность и превосходство.

Шикарной квартиру можно было назвать и внутри — дорогая мебель из массива дерева, дизайнерский интерьер, изысканные безделушки из янтаря и драгоценного камня. Все это требовало немалых вложений.

«Вот так нынче живут заслуженные артистки, — отметил Алексей, — а Карасев все пытался ее удивить бомбоубежищем с бархатными потолками. Наверное, сюда ему путь был заказан. Карине было невыгодно демонстрировать перед ним роскошь, в которой она живет. Лично для бизнесмена Карасева она создала отдельный образ — интеллигентная красавица, благодетельница больных и нищих. Поэтому ей самой, подайте Христа ради».

Алексей методично заглянул во все уголки квартиры, вплоть до балконных шкафов и террасы — никакого намека на пребывание в апартаментах заложницы или каких— то других людей он не обнаружил. Выругал себя за бесцельную трату времени, и спустился вниз.

Час спустя, вместе с Мариком, они так же тщательно обследовали подземную стоянку для машин, обустроенную в цокольном этаже этого же дома. Никаких результатов.

Алексей взглянул на часы — в его распоряжении оставалось только три часа. Оставалось последнее место, где могла прятаться Карла, но Алексей не знал адрес этого дома. Нужно было просить помощь в Америке, у Галины Николаевны. Когда он уже начал набирать телефон Галины Николаевны, зазвонил его собственный. Звонил отец:

— Леша, как я понял, пока результатов нет? Мы эту тему только, что обсудили с Ириной. Мы сможем добавить тебе несколько часов. Ирина считает самым надежным вариантом отключение электроэнергии в районе, где расположено отделение банка. Тогда у тебя появится веская причина задержки перечисления денег — отсутствие связи. Понял? За полчаса до истечения срока дай знать, как твои дела. У меня уже существует договоренность с энергетиками — по моему сигналу они выключают энергоснабжение района. Ты все понял?

— Хорошо, папа. Позвоню только в случае необходимости. А, если не будет звонка, то знай, что все хорошо. И Ирине сообщи об этом. Нет у меня времени ей звонить. Я делаю еще один звонок и снова все телефоны отключаю, кроме того, по которому мне звонят похитители.

— У тебя есть определенная версия?

— Да. Надеюсь, что она верная.

— Леша, еще одна новость — Елизавете Сергеевне звонила Олина заместитель по экономике, Наталья. Сказала, что не может до тебя дозвониться, у тебя телефон временно недоступен. Я понял, что ты его отключил. Она вспомнила голос. И готова тебе назвать имя звонившей ей женщины.

— Папа, перезвони ей и поблагодари. Я сейчас точно знаю, кто ей звонил. А она пусть готовится дать показания милиции. Все папа, пока.

Алексей снова набрал телефон Галины Николаевны:

— Галина Николаевна, — не здороваясь, он сразу приступил к главному, — пользуюсь Вашим разрешением звонить по любому вопросу. Вы говорили, что у Автуховых, Людмилы и Николая, есть старая квартира. Мне срочно нужен адрес этой квартиры. Вы помните этот адрес?

— Алексей, — ответила Галина Николаевна, — не хочу спрашивать, но твердо убеждена, что у Вас произошло что-то неординарное. Все, что касается моей Родины, я помню в мельчайших подробностях. Записывайте адрес…

— Так, спасибо, — поблагодарил Алексей. Но это еще не все. Если сможете, то дайте свою характеристику этому дому: непосредственно дому, квартире Людмилы, чердаку, подвалу, дворовым сооружениям, если таковые имеются.

— Могу. Слушайте: дом двухэтажный, постройки тридцатых годов. Потолки высокие, но перекрытия деревянные. Поэтому его сейчас готовят к реконструкции, видимо будут менять перекрытия. Мне рассказывала соседка, что жильцам уже предоставили подменное жилье.

— Вы хотите сказать, что на сегодняшний день дом пустой? Без жильцов?

— Не уверена. Но предполагаю, что многие уже переехали. Так, дальше… Чердак имеется, потому что крыша скатная. На чердаке никаких сооружений нет. Я имею в виду голубятни и тому подобные приспособления. Жители этого дома чердаком не интересуются. Раньше там хозяйки сушили выстиранное белье. Это, чтобы воры не украли. А сейчас разве воры соблазняются на выстиранное белье? Поэтому про существование чердака давно забыли. Подвал — большой, под всем домом. Но только часть подвала отведена под кладовки для жильцов дома. Остальную часть подвала занимает бомбоубежище.

— Там есть бомбоубежище? Тогда о нем как можно подробнее.

— Так основная ценность этого дома именно из-за бомбоубежища. Как я догадываюсь, его и на реконструкцию поставили только потому, что там есть добротное, дорогостоящее укрытие. Как я и говорила, бомбоубежище занимает основную часть подвала. Войти туда можно из второго подъезда, в котором и жили когда-то Людмила и Николаша. Значит так, спускаетесь из тамбура подъезда в подвал и сразу же упираетесь в сейфовую дверь — это главный, основной вход в бомбоубежище. Обычно эта дверь не закрыта, хотя наружный засов есть. Внутри также имеется солидная металлическая задвижка. Поэтому дверь можно закрыть с двух сторон.

— А что, есть еще один вход?

— Да, есть запасной вход, а скорее выход. Мой дом и дом, о котором мы сейчас говорим, имеют общий двор. Во дворе, ближе к нашему дому, Вы увидите отдельно стоящее сооружение, размером полтора на полтора метра и высотой тоже метра полтора. Это и есть запасной выход из бомбоубежища. Назначение этого сооружения никто из наших жильцов не знал, и туда постоянно сбрасывали всякий случайный мусор — бутылки, обертки от конфет и мороженого, остатки закусок и салатов, которые ели выпивохи на скамеечках. Постепенно вход в бомбоубежище полностью завалили мусором. Естественно, мусор разлагался и источал соответствующий аромат. Жильцы обоих домов начали жаловаться и писать гневные письма в жилищное управление, на балансе которого находится территория нашего двора. Жилищное управление часть мусора оттуда убрало, а открытые проемы домика заварили кусками листового железа. Чтобы не было соблазна что-нибудь туда снова набросать.

— Я правильно понимаю: если снять железо и убрать остатки мусора, то попадешь в подземный ход? Вы уверены, что все именно так, как Вы рассказываете? Мне время дорого, я не могу его бездарно потратить на будку с мусором.

— Алексей, я отвечаю за то, что говорю. Как раз в то время, когда будка была полна мусора, я была выбрана жильцами общественным домоуправом. Вполне понятно, что это я писала заявление в жилищное управление, чтобы они убрали мусор. А затем вместе с мастером из управления я прошла этот подземный ход, вплоть до самой будки, но наверх не поднималась. Там оставался нижний, самый зловонный слой мусора. Тогда с мастером мы и выяснили, что сам ход свободен, но он периодически заливается фекалиями из проходящей под его перекрытием системы канализации. Стены и пол скользкие и сами понимаете, в каком виде я оттуда появилась. Потом неделю отмокала в собственной ванне.

— Простите, Галина Николаевна, за недоверие — виновато произнес Алексей, — Вы еще что-то расскажете?

— Да. Что касается дворовых сооружений, то они там тоже есть. Это линия сарайчиков для жильцов Людмилиного дома. Стоят они в один ряд и замыкают двор. Сараюшки эти тоже имеют свою особенность — они спаренные и имеют вход с двух сторон. Теперь, кажется все. Алексей, я буду надеяться, что у Вас все будет хорошо. Хочу обратиться к Вам с просьбой — когда— то Вы завершите свои дела и освободитесь. Правда? Позвоните мне, пожалуйста, я много задам Вам вопросов. Позвоните, не отказывайте женщине. Я скучаю по своей Родине.

— Обязательно, Галина Николаевна, позвоню. А сейчас я с Вами прощаюсь. Мне пора бежать. Бегом.

Алексей отключил свой телефон и сказал Марику:

— Едем. Ты сейчас набери Юру и попроси их немедленно приехать вот по этому адресу, — Алексей передал Марату бумажку, на которой было что-то записано, и продолжил, — скажи им, чтобы во двор дома на машине не въезжали. Пусть машину оставят на улице. И ждут нас во дворе. Предупреди, что в их распоряжении максимум пятнадцать минут. Звони!

Марик позвонил Юре, а потом предложил Алексею:

— Командир, давай я сяду за руль. У тебя руки дрожат, и светофоры ты перестал замечать. Пока мы будем добираться, ты сможешь с Юрой переговорить. У него есть свеженькие новости.

— Нет, Марик, — отказался Алексей, — все новости потом. Они сейчас уже ничего не изменят. Просвети меня в двух словах — гараж Карлы нашли? Если нашли, то видеокамеру установили?

— И нашли, и установили.

— Мы приехали. Машину оставим на дороге. Идем во двор дома. Я проверяю дом и чердак, а ты, Марик, остаешься во дворе и внимательно наблюдаешь за входом во второй подъезд и вон той будкой. Сливаешься с деревом, благо двор темный, и зорко смотришь. Если появятся Юра и Артем, то ничего не предпринимайте, ждите меня. Ну, а если из подъезда или будки выйдет Карла с Ольгой, то Карлу — убить, а Ольгу — освободить.

— Насчет убить, командир, это серьезно? А то мы привыкли команды исполнять.

— Конечно, нет. Мы не имеем права ее даже задержать. Поэтому врезать ей по уху и отпустить. Главное — освободить Олю. Я пошел. Да, если меня долго не будет, а ребята уже приедут, то пусть начинают проверять вон те сараи. Сараи имеют входы с двух сторон, ни один из них не пропустите.

Во всем доме Алексей обнаружил только одну жилую квартиру. Двери остальных квартир были открыты — заходи и проверяй. Тем более его насторожили закрытие двери в квартире на первом этаже. Он несколько минут прислушивался, прижавшись ухом к двери. Квартира была наполнена звуками. Там ходили, разговаривали. Безусловно, там были люди. Алексей вышел на улицу и со двора нашел нужное окно.

На его удачу, створки окна были открыты, а само окно затянуто марлей. Он не стал раздумывать — влез на цоколь здания и через секунду был в самой квартире. В комнате стояла детская кроватка, и в ней спал малыш. Алексей прошел через детскую комнату, заглянул во все шкафы и вышел в кухню. Женщина и мужчина сидели за кухонным столом, и пили вино. Оба были уже под хорошим градусом.

— Э, мужик, проходи — гостем будешь — пригласил Алексея хозяин, — главное, ты чо с собой принес?

— Я жену ищу, — сообщил хозяевам Алексей, — ушла к подругам с самого утра, а ребенка дома кинула, одного. Найду, выпорю. К вам она случайно не заходила?

— Во, шалава! — непослушным языком отозвалась женщина, — дети, это ж святое. Спать уложи, а потом гуляй по подругам. Вон, как мы — своего ребенка спать, а сами за стол. Погудеть без свидетелей. Не, не видели мы твою беспутную жену. Ты не горюй — сама отыщется.

Алексей покинул гостеприимных хозяев и поднялся на чердак. Через разобранные фронтоны по чердаку гулял сквозной ветер. Голуби от его шагов проснулись и заворковали, затанцевали вокруг печных дымоходов. Вероятно, они решили, что наступило утро. Больше на чердаке никого не было.

Возле сараев Алексея встретили Юра и Артем. Большую часть сараев они уже осмотрели. Двери сараев тоже были открыты — хозяева свой утиль забрали, перевезли на дальнейшее хранение в подвалы новых квартир, туда же, скорее всего, отправились и навесные замки с дверей старых сараев.

— Марик, спустись в подвал через второй подъезд. И постой возле сейфовой двери. Ее не дергай и даже к ней не прикасайся. Просто послушай — может, что-нибудь услышишь. Сразу пулей к нам. Мы будем возле будки, где был твой пост, — распорядился Алексей.

Марик сделал несколько бесшумных шагов в темноту и, наконец, совсем растворился в глубине двора.

— Вы его слышите? — спросил шепотом Алексей у Юры и Артема

— Нет, — также шепотом, в один голос, ответили они.

Появился Марик через долгих десять минут. Его снова никто слышал, но он уже был рядом.

— Командир, — в голосе Марика пело торжество, — там говорят. Я даже уверен, что это Карла.

— Слава Богу, — выдохнул Алексей, — ну, тогда за дело! Эти железяки нужно было бы спилить, но это будет шумно. Поэтому мы сейчас все вместе тянем их на себя. Сварочные швы проржавели, и я думаю, у нас хватит сил их сорвать. Потом мы выгребаем из будки мусор. Придется испачкаться, но, что поделаешь! Когда мусор уберем, то я ныряю туда, а вы все остаетесь здесь. Ты, Марик, возле лаза, в который я спущусь. А ты, Юра, — возле сейфовой двери. Именно через основную дверь Карла в случае каких-то непредвиденных обстоятельств попробует прорваться. Если Карла оставит Ольгу в покое, то ее саму можно будет пропустить. Я тебе позвоню.

— А я чем буду заниматься. Гулять по двору, что ли? — возмутился Артем

— Зачем гулять? — успокоил его Алексей, — Ты, Артем, иди к своей машине и внимательно наблюдай за всеми людьми, которые будут появляться из этого двора. Если среди них появится Карла с Ольгой, то сам понимаешь, Ольгу нужно отбивать. У тебя будет преимущество — Карла тебя не знает. Ну, а если на дорогу выскочит одна Карла, то по большому счету, она нам не нужна. Пусть пока гуляет. А там разберемся.

Все получилось — и металлическое обрамление стены бесшумно оторвалось вместе с листом приваренного металла, и слежавшийся мусор саперными лопатками выбросили наверх. Вход в подземный туннель был дополнительно закрыт полусгнившей деревянной дверью. И ее спасатели открыли без единого скрипа. Алексей пролез в открывшийся лаз, а Юра, Артем и Марик заняли свои места.

Алексей шел по узкому туннелю, а сверху на него капало из сгнившей канализационной системы. Но он этого практически не замечал. Алексей напряженно всматривался вглубь коридора. И, наконец, там затеплился огонек и послышался голос Карлы:

— Ну, что, мартышка, придется для начала отстрелить твой глаз. Где твой рыцарь и мои деньги?

Алексей вышел из темноты перехода и увидел прикованную наручниками к металлической трубе Ольгу. Рот Ольги был заклеен скотчем, она сидела на бетонном полу. Рядом с ней на стуле сидела Карла и размахивала пневматическим пистолетом. Незаметно подойти к Ольге, и прикрыть ее своим телом было невозможно. Оставался вариант переговоров:

— Карла, я здесь, — негромко сказал Алексей, боясь напугать бомжиху. Та метнулась к Ольге и приставила свой пистолет к ее глазу. — Карла, успокойся. Прежде, чем мы с тобой начнем переговоры по обмену Ольги на деньги, ты должна выполнить следующее: снять с Ольгиных рук наручники и скотч с лица. После этого ты уступишь ей свой стул. Ты можешь поставить стул в угол, а сама стоять рядом. Как только ты это сделаешь, мы продолжим. Исполняй, Карла, иначе я перестаю быть твоим посредником.

Карла помялась в нерешительности несколько минут, но другой вариант получения денег не придумала. Пришлось снимать с Ольги наручники и скотч. Ольга с трудом поднялась с пола, села на стул и стала растирать онемевшие руки и ноги.

— Как ты, Оля? — Спросил Алексей, — с тобой все в порядке? Я могу продолжить переговоры?

Ольга с трудом разлепила потрескавшиеся губы и прошептала:

— Пить…

— Воды дай ей! — приказал Алексей Карле, — И не тычь ей в лицо бутылкой, а аккуратно напои. Продолжим, Карла! Твои деньги уже перечислены в Швейцарию. Во всяком случае, отправлены из Заревска. Я сейчас, при тебе звоню в банк, и они нам все рассказывают. Чтобы ты слышала наш разговор и ни в чем не сомневалась, я включаю громкую связь.

Алексей набрал телефон Ирины по своему старому номеру:

— Ирина, это Алексей. Скажи мне, деньги банк в Швейцарию отправил?

— Да, Алексей Николаевич, — уверенно запел женский голос, Ирина вступила в игру, — деньги из филиала банка только, что отгружены по указанному Вами адресу.

— Ирина, как насчет банковского подтверждения о зачислении денег на указанный счет. Когда можно такое подтверждение получить?

— Да хоть сейчас! Мы имеем электронную связь со своим банком корреспондентом в Швейцарии, поэтому перечисление денег — дело нескольких минут.

— Пусть мне позвонит получатель денег и подтвердит, что деньги у него на счете, — истерично закричала Карла.

— Секунду, Ирина. — Алексей прикрыл рукой телефон, — Карла, убери, пожалуйста, пистолет от головы Ольги. Ты можешь нечаянно нажать на спусковой курок. Ольга лишится глаза, а тебя я убью. Второй раз ты выстрелить не успеешь. Ты меня поняла? С тобой разговаривают на понятном человеческом языке, исполняют все твои прихоти, так, давай-ка и ты, хоть сделай вид, что тоже человек. Убираешь пистолет?

— Договорились, пожарник, — Карла заметно нервничала, — так что насчет звонка от моего друга?

— Ирина, нельзя устроить так, чтобы Карле по известному им двоим каналу связи позвонил ее подельник из Швейцарии. Наверняка, он уже получил подтверждение о зачислении денежных средств.

— Я думаю, что сейчас мы все устроим. Ждите звонок.

Карла взяла в руки свой мобильный телефон и замерла в ожидании. Алексей стоял, прислонившись к стене. Прошло десять-пятнадцать минут, и телефон зазвонил. Карла дернулась от неожиданности, а, возможно, от нервного напряжения и приложила мобильник к уху. Карла слушала, а ее лицо растягивала победная, совершенно отвратительная улыбка. Сама она не сказала ни одного слова. Разговор был закончен, телефон снова поместился в карман затасканных спортивных шаровар.

— Все, пожарник! Давай прощаться. Твоя мартышка проводит меня, а ты сам позвони своим шавкам, которые, наверняка, ждут меня на выходе, и прикажи, чтобы меня пропустили. Звони! Иначе, я, напоследок, твою мартышку все же изувечу.

— Юра, пропусти Карлу и не преследуй. Все, Карла. Можешь быть свободна!

— Нет, пока не все: брось мне свой телефон, это на тот случай, если ты передумаешь.

— Нет проблем.

Алексей бросил свой мобильный телефон под ноги Карле. Карла схватила Ольгу за руку и, прикрываясь ею, побежала к сейфовой двери. Там она отодвинула задвижку, открыла дверь, оттолкнула Ольгу от себя и скользнула в дверь. Алексей бросился к Ольге, а Карла в это время с наружной стороны закрыла дверь на какой-то запор. Алексей поднял Ольгу на руки:

— Оленька, как ты, моя любимая?

— Нормально. Чтобы услышать такие слова от тебя, можно было и большее вытерпеть! Леш, мне нужно в больницу! У меня живот тянет, боюсь, что…

— Сейчас, мы быстро. Совсем быстро. Юра, — Алексей постучал в дверь ногой, — открывай!

— Оля, куда мы едем? — уже сидя в машине, спросил Алексей.

— В Астрею. Ты позвони моим родителям и скажи им, что я жива и здорова. Мама пусть приедет в Астрею. И Ирине позвони.

— Хорошо. Позвоним дорогой. Юра, ты с нами? А где Артем и Марик?

— Нет, командир, не с вами. Темка куда-то уехал, а Марик где-то здесь. Я подожду ребят, и мы вместе приедем в Астрею.

— В Астрею не надо. Если еще есть силы, то езжайте ко мне домой. Там отдохнете, и мама вас вкусно накормит, Наверняка, проголодались за двое суток? Да и кому-то же надо о последних событиях полковнику доложить. В противном случае нас ждет очередная взбучка от командира.

Алексей позвонил родителям Ольги и Ирине, а когда подъехал к Астрее, они их там уже встречали.

Алексей отнес Ольгу в палату и оттуда его тут же попросили выйти. Засыпающую Ольгу начали осматривать врачи.

— Елизавета Сергеевна, не забудьте — я буду ждать возле приемного отделения. Как только врачи Олю осмотрят, сообщите мне результат. Пойдем, Ирина. Я как-то не сразу сообразил, что ты в Заревске не живешь, но через десять минут после моего звонка появляешься в Астрее. Как ты здесь оказалась?

— Я здесь была, Леша, с первого дня, когда разговоры о похищении Ольги достигли Заревского отделения банка. Жила в банке, и сама готовила операцию по перечислению денег, а потом по их возврату.

— Возврату? А каким образом ты собиралась их вернуть?

— Я бы, Леша, перестала себя уважать, если бы допустила, чтобы преступники отобрали деньги, предназначенные на благотворительные цели. Поэтому я вылетела сюда, а Виталий в тот же день — в Швейцарию. Нам нужно было найти конечного получателя денежных средств. Ведь официально они зачислялись на счет швейцарской благотворительной клиники. Первый наш план — деньги перечислить в Швейцарию, затем доказать швейцарской полиции, что день получены незаконным путем и вернуть их обратно. Но Виталий все вопросы решил несколько иначе. Мне не пришлось туда гнать деньги, а потом выпрашивать их назад.

— Так ты деньги не перечисляла, и они в Астрее?

— Да, но это персональная заслуга Виталия. Завтра, а вернее уже сегодня, он прилетает в Заревск. Не знаю, смогу ли я его встретить — я не спала несколько суток. Могу вырубиться в любую минуту.

— Ира, ты отдыхай. Я его встречу и привезу в город.

С крылечка приемного отделения к ним спускалась мама Ольги — Елизавета Сергеевна.

— Леша, Ира! У Оли все хорошо. Она просто сильно устала, и, естественно стресс. Переживала о деньгах Астреи. Сейчас она спит непробудным сном. Вы тоже отдыхайте. Мы с Пашей останемся в больнице, как только Оля проснется, ее еще раз осмотрят врачи и, если, все будет хорошо, то я сама Вам звоню.

— Елизавета Сергеевна, Оля жаловалась на неприятные ощущения в животе. С ребенком все в порядке?

— Так ты, Леша, о ребенке знаешь? С ребенком пока проблемы не наблюдаются. Оля долгое время провела в скрученном состоянии, ее тело отекло. Отсюда и дискомфорт. Это должно пройти. Уезжайте — и спать, спать, спать. Леша, даже не сомневайся — ты сам ее заберешь из больницы. Я тебе это обещаю. Отдыхай!

— Какое отдыхай? У меня еще дел по горло. Нужно с Карлой разобраться.

— Что значит с Карлой разобраться? — удивилась Ирина, — ты сказал, что ее отпустил.

— Ну, да — отпустил. Но только для того, чтобы ее арестовали официальные органы. За ней столько всего числится, что пожизненное она себе точно заработала. Я собрал на нее вагон улик. Нужно все передать Степану, чтобы он в соответствии с законом подготовил ордер на арест и завтра ее арестовал. Я ей Олю не прощу.

— А как ее теперь найти? Вы все утверждали, что она больше похожа на виртуального персонажа, нежели, чем осязаемого человека.

— Да очень просто. Завтра она собирается улететь в Швейцарию. Можно арестовать прямо в аэропорту.

— Бомжиха — в Швейцарию? Ты, Леша, ничего не путаешь? — спросила Ирина.

— Так получилось. Завтра разберемся, — уклонился от ответа Алексей, — Тогда по домам?

Во дворе своего дома Алексей увидел машину Артема. А открывая дверь своей квартиры, услышал прямо-таки гомерический смех. Что больше всего удивило, так это то, что громче всех смеялся его отец, полковник Мазуров.

— Веселитесь? — спросил он у ряда мужской обуви, разбросанной по всей прихожей.

В гостиной на самом деле было очень весело.

— Артем, ну ты молодец, — Николай Андреевич тряс руку Артема, — скажи, что я могу для тебя сделать? Хочешь, целый день у тебя личным водителем буду работать?

— А что здесь происходит? — удивился Алексей. Особенно, когда услышал последнее предложение полковника.

— Артем, расскажи нам еще раз! Мне твой рассказ жизненный тонус на недосягаемый уровень поднял. Давай, и Алексей заодно приободрится, — попросил Артема Николай Андреевич и снова восхитился, — ай, молодец!

Артем снова начал рассказ о своем необычном приключении.

Значит, сидел он в своей машине и обижался. Обижался и гневался на весь белый свет и, в первую очередь, на своих лучших друзей.

На Алексея, который не поручил ему настоящее мужское дело, на Юру и Марика, которые сейчас стоят в ответственном карауле и поджидают мерзавку Карлу.

В апогее его обиды дверь машины стремительно распахнулась и в салон пулей влетела сама Карла:

— Ехай, — заорала она, — плачу сколько скажешь.

Одновременно, не ожидая, какую сумму запросит Артем, Карла швырнула на переднее пассажирское сиденье несколько сотенных купюр американского происхождения.

Артем, долго не раздумывая над странным предложением, немедленно тронулся. На соседней улице решил все-таки уточнить у Карлы:

— Мадам, куда мне ехать?

— На кольцевую. Дальше покажу.

Свернув с кольцевой на знакомую грунтовку, Артем понял, куда он вез Карлу — впереди маячил гаражный массив. Карла спешила в свой гараж. Артем, следуя ее непрерывным указаниям, остановился возле гаража, и вышел из машины.

— Мадам, Вам помочь? Например, могу открыть дверь, — предложил он Карле, — да за такие деньги, которые Вы мне изволили заплатить, я Вас готов на руках внести в Ваш великолепный гараж.

Артем паясничал и одновременно соображал, как можно использовать с пользой для общества сложившуюся ситуацию. Карла долго ковырялась в замке, потом раздраженно бросила ключ Артему:

— Слышь, ты, иди, открой замок.

Артем понял, что удача сама двигается ему навстречу. Когда они с Юрой открывали, а затем закрывали замок, то что-то перекосили в его механизме и сейчас он капризничал. Артем все-таки справился с замком, но оставил его у себя. Карла открыла дверь и оттолкнула Артема, который тоже хотел войти в гараж.

— Все, парень, двигай отсель. Дальше я обойдусь без тебя.

Карла вошла в гараж и захлопнула за собой дверь. Потом проскрежетал металлический засов — Карла закрылась в гараже. Артем повертел в руках замок, а потом осторожно навесил его на привычное место и повернул ключ. Занятая своими делами Карла, даже не заметила, что ее заперли в гараже. Артем уехал, а ключ от замка прихватил с собой.

— Пусть шалашовка[1] перед Швейцарией отдохнет в одиночестве, и сил наберется. Там ее долго никто не потревожит. Дедулю мы снова вернули на дачу, а других посетителей за целый день мы в районе гаражного массива не заметили.

— Скажи Артем, а камеру вы в гараже установили? Я полагаю, что вы внутри гаража успели все осмотреть? Есть там что-то интересное для милиции?

— Камеру установили в первую очередь. А милицию может заинтересовать, стоящий там молоденький Lexus, стоимостью тысяч сто евро, — ответил Юра, — так, что шалашовка может там с большим комфортом пару дней перекантоваться. В багажнике машины стоит готовый к путешествию дорожный баул. Вовремя, Тема ее придержал, а так бы ищи свищи ветра в поле.

— Хорошо, все правильно, — согласился Алексей, — пора Степе звонить. И тема есть и утро наступило.

Степан через два часа собирался ехать в аэропорт. Возвращался в Заревск Карасев. Ордер на его арест был уже у Степана на руках.

Такой же ордер имелся и на Розину. В милицию поступило несколько заявлений от уважаемых жителей города, в основном из руководящего состава, о том, что гражданка Розина путем обмана и мошенничества похитила у каждого из них приличную сумму денег.

Аналогичное заявление написал и генерал Фалеев, правда, при этом просил его заявлению присвоить гриф «для служебного пользования». Генерал очень хотел вернуть деньги, но при этом опасался за свой авторитет. Алексей тоже ехал в аэропорт, встречать Виталия, поэтому свой рассказ Степану о злоключениях Карлы решил отложить до личной встречи.

Вошедшего в аэровокзал Карасева люди в штатском отозвали в сторонку, надели наручники и повели к машине. Розиной с ним не было.

Степан проводил Карасева до машины и вернулся в аэровокзал. Алексея и Виталия он нашел в маленьком кафе.

— Проводил Карася? — поинтересовался Алексей, — знакомься — это Виталий Костин, отставной военный, совладелец банка, за деньги которого построена наша Астрея. Виталий как раз вернулся из Швейцарии, куда он летал, чтобы спасти деньги благотворительного центра. У него есть очень интересная информация, касающаяся наших местных фигурантов. Он может ею поделиться.

— Да, кое-что есть, — согласился Виталий, — если интересно, то могу поделиться.

Вымогатели, похитившие директора Астреи, Ольгу Ерохину потребовали, чтобы деньги в обмен на ее свободу были перечислены в Швейцарию, на счет Spine Clinic, что с немецкого означает клиника позвоночника, и оформлены, как благотворительный дар. Расчет был прост — средства, поступающие на благотворительные цели, редко контролируются и, тем более, практически никогда не возвращаются. Фирма с таким названием в Швейцарии на самом деле есть, но занимается она омолаживающими процедурами. Пользуются ее услугами в основном женщины.

Владеет фирмой женщина, и никакого отношения к Заревским делам она не имеет. Просто эта дама поддалась на уговоры друга своей дальней родственницы, Феликса Майер, немца, и позволила ему открыть для своей фирмы спецсчет, куда якобы и должны были поступить деньги на благотворительные цели.

В свою очередь, Феликс Майер эти деньги должен был перевести на счет еще одной фирмы, зарегистрированной уже на его имя, а затем их обналичить.

Вообще Феликс по жизни никогда бизнесом не занимался. Он профессиональный жигало. Родился и жил он в Германии, там же совершил первое, по своей сути примитивное, преступление — женился по расчету на богатой, пожилой женщине, а затем, чтобы завладеть ее имуществом, супругу отравил. Все он просчитал, но не учел, что дама имела законных наследников, которые занялись расследованием причин смерти матери. Так Феликс попал в поле зрения правоохранительных органов Германии. Избежал наказания, потому, что вовремя скрылся и поменял фамилию.

В Швейцарии, в основном обитал на богатых горнолыжных курортах и крутился возле престарелых богатых вдов. Еще несколько раз женился, менял фамилию и, наконец, стал Майером. Вот тогда он и познакомился с нашей землячкой Анной Сидоровной Ивашкиной. Они нашли друг друга, и стали не только мужем и женой, но и подельниками во всех делах.

Феликс в Швейцарии больше не видел перспективу на внезапное богатство и все его мечты и чаяния переместились в город Заревск. Головой их мошеннического союза стала Анна Ивашкина. Именно она нашла неиссякаемый источник доходов в Заревске. Похитив Николая Автухова, Анна имела двойную выгоду — деньги от Карасева, якобы на лечение Николая в Швейцарии, и бесплатного, гениального программиста. Из Заревска деньги рекой потекли в Швейцарию — кроме пожертвований Карасева был налажен постоянный доход от продажи краденых дорогих иномарок.

Вскоре парочка приобрела дорогостоящий горный шале в Бернских Альпах и квартиру в самом Берне.

Анна понимала, что фактически за все махинации она одна несет ответственность, а Феликс остается простым свидетелем. Видимо ей надоел висящий над ее головой дамоклов меч, и она решила перебраться в Берн.

Так родилась идея перегнать все деньги со счетов птицеводческого комплекса «Гурману от Петра» и благотворительного центра Астрея в Швейцарию, на счет благотворителя Феликса. Видимо, Николай Автухов первую часть заказа Анны выполнил, и разработал программу по запуску вируса в персональный, электронный банк «Гурмана..», а вот сделать то же самое по благотворительному центру Астрея, Николай наотрез отказался. За что и был сожжен, да и оставлять его живым после своего бегства из Заревска Анна не собиралась.

Компаньоны разработали детальный план по своему обогащению за счет Карасева и Астреи и приступили к его реализации. Первой разорению подлежала птицефабрика и фирменные магазины. Для этого было необходимо хотя бы на некоторое время избавиться от Карасева. В этом направлении Анна преуспела — на его собственной машине используя Вольдемара, убила его жену. Собрала и подбросила в сейф Карасева улики, подтверждающие его причастность к угону машин.

Но милиция арестовывать Карасева не спешила и тогда Анна уговорила его уехать в Альпы, на отдых. Сама с ним не поехала, но пообещала через три-четыре дня освободиться от свалившихся на нее дел по проведению благотворительного марафона и присоединиться к своему обожаемому Васе. Отсутствие Карасева в Заревске в течение пяти-шести дней пока ее устраивало, ну, а затем, была уверенность, что его в любом случае арестуют. И заключенному Карасеву будет несподручно заниматься розыском своих пропавших денег. Деньги с его счетов Анна все-таки успела перевести в Швейцарию, и они на данном этапе временно арестованы.

Гораздо сложнее было украсть деньги со счета Астреи. Специальной программы у Анны не было и ей пришлось придумать другой вариант мошенничества. Она объявила благотворительный марафон в пользу Астреи, с чем и пожаловала к Ольге. Там она подслушала разговор Ольги с директором банка и поняла — это шанс. А так, как о возвращении в Заревск уже не могло быть и речи, то Анна решила напоследок под видом благотворительности обокрасть еще самых заметных граждан Заревска. Такие люди обычно о своих глупостях или излишней доверчивости предпочитают молчать, следовательно, писать на нее заявление в милицию никто из них не станет.

Для выполнения второй части преступления Феликс был вынужден прилететь в Заревск. Анна без помощника такой объем работы осилить не могла. Это Феликс сначала похитил, а затем убил главбуха Астреи. Потом похитил Ольгу и отвез ее в бомбоубежище. Вместе с Анной он совершил в Заревске еще и разбой. Они взломали сейф Карасева и украли оттуда золото, бриллианты, ценные бумаги. Кое-что из похищенного Феликс привез в Швейцарию, оставшееся должна была привезти Анна.

И только, когда Феликс готов был вылететь в Швейцарию и принять деньги, Анна связалась с Алексеем и выставила условия обмена Ольги на деньги в сумме около миллиарда долларов США. Она считала, что банки настолько богаты, что эту небольшую потерю даже не заметят.

Когда Феликса прямо в аэропорту арестовали, то он немедленно, в мельчайших подробностях все рассказал. Поэтому и деньги на выкуп Ольги не пришлось гнать в Швейцарию, хотя там уже Ирина сумела договориться с коллегами о том, что они деньги примут и тут же их отправят обратно, как ошибочно зачисленные. Но Феликс изъявил желание сотрудничать с правоохранительными органами, поэтому сам позвонил в Заревск своей подельнице и не дрогнувшим голосом сообщил ей, что все в порядке — деньги у него.

— Во, дела! — изумился Степан, — сколько материала привалило. Но где же мне сейчас искать эту самую Анну Сидоровну Ивашкину?

— Поедем, Степа, я покажу тебе, где сейчас находится фрау Ивашкина, — предложил Алексей.

Через час они открывали дверь гаража. Встретила их Карина Ромуальдовна Розина громким заявлением, что ее похитили, а затем закрыли в этом гараже.

— Так это же разыскиваемая милицией заслуженная артистка нашей республики, госпожа Розина, — порадовался за себя Степан.

— Нет, Степа. Перед нами родоначальница актрисы Карины Розиной, бродяги Карлы и злодея-автоугонщика Карена, — уточнил Алексей, — Это Анна Сидоровна Ивашкина. Загляни в гараж, и ты обнаружишь остатки пластического грима, который пару часов назад Карла сняла со своего лица, чтобы выйти из гаража Кариной. Вернее не выйти, а выехать на недавно угнанном лексусе. Потом бы она оставила его в аэропорту. В ее сумочке или в дорожной сумке обязательно найдутся два действующих паспорта — один на Розину, второй на Ивашкину. И, наверняка, часть драгоценностей, похищенных из сейфа Карасева.

— Это и есть Карла? — удивился Степан

— Да, — подтвердил Алексей, — она самая. Действия бродяги Карлы по перевоплощению в актрису Розину записаны на камеру. Камеру найдешь в гараже, но не забудь мне ее потом вернуть.

— Возможно, я пару раз гримировалась под бродягу, — нехотя согласилась Карина, — Но это ничего не значит, это не преступление. Я актриса, заслуженная артистка республики. Но я бы не достигла этих высот, если бы не черпала вдохновение среди народа, если бы не искала образы среди живых людей. Я служила искусству и своему народу, и в своем творчестве руководствовалась наставлениями великого Пушкина и Немировича-Данченко. Именно они утверждали, что образ невозможно создать, его нужно взять из того, что есть.

— Высокопарно, но все твои слова сплошная ложь, — отметил Алексей, — если бы только для создания образа родились все эти персонажи. Так нет, они созданы для свершения тайных преступлений — убийства, мошенничества и тому подобных деяний. Твой голос, Анна, узнан дважды. Его вспомнила Наталья, заместитель директора Астреи по экономике. Этот же голос выставлял требования по обмену похищенной Ольги на деньги. Да, он был искажен до неузнаваемости и модифицирован под голос ребенка, но его удалось очистить и восстановить. В общем, лично я с тобой больше разговаривать не хочу, пусть тобой занимаются официальные органы. Ты это заслужила всей своей никчемной жизнью.

Алексей вышел из гаража и на улице сказал Степану:

— Поздравляю тебя, Степа, с еще одной удачей — в компьютере Людмилы нашлись скрытые файлы. Иван вытащил их на рабочий стол и распаролил. Оказывается, Людмила еще со времен знакомства с Анной была в курсе всех ее превращений. Это Анна уговорила ее выйти замуж за Карася. Цель этого союза вполне понятна — Людмила надеялась за деньги мужа вылечить сына. А Анна собирала всех исполнителей задуманных планов в одно место. Так было легче ими управлять. Людмила не стала возражать не только против кражи гулящей Лелечки, но и похищения денег со счета птицефабрики. Она-то и уговорила сына на эти аферы. Карасю создавался первоначальный капитал. А потом она начала догадываться, что сын попал в руки Анны и обратной дороги ему нет. Так появились камеры видеонаблюдения — Людмила собирала компромат на Карасева и Анну. Пить она бросила, когда почувствовала беду с сыном. Карась с Кариной деньги за похищенные машины делили в кабинете хозяина. Святая и наивная Карина якобы представляла интересы Карена, и, таким образом, получала львиную долю от дохода. Карасев даже не догадывался, что Карина, Карла и Карен одно и то же лицо. С Карлой он предпочитал не общаться, а Карена никогда в глаза не видел. Карен через Карину передавал наводку на машину и программу для отключения сигнализации и спутникового наблюдения. Все остальное исполнял Карасев.

— Ты верни компьютер в дом Карасева, я сегодня поеду туда с обыском. Интересно, что в своем винчестере для нас оставил Николай Автухов.

— Я могу только предполагать, что, во-первых, Коля тоже разоблачил Карлу. Иван Тимофеевич рассказывал, что Коля сначала установил в своей комнате видеокамеру, а потом подрался с Карлой. Во время драки он, скорее всего, сорвал с нее маску и парик. Запись лица Карлы в винчестере точно есть. Карла, скорее всего, это поняла. Потому что после этого эпизода придумала себе новое лицо: вылепила его из пластического грима и всевозможных накладок. После этого случая она перестала носить медицинскую маску. А, во-вторых, конечно, в его компьютере найдется полное описание всех махинаций и использованных на их исполнение компьютерных программ. Где-то так! Ну, а мы с Виталием с тобой прощаемся — заедем в дом Карасева и положим на место компьютер, а потом каждый по своим делам. Виталий к Ирине, а я в больницу, к Ольге.

— Как она?

— Пока врачи не находят никаких отклонений.

— В чем отклонений? Я, кажется, догадываюсь, о каких отклонениях может идти речь — она, вернее вы, ждете ребенка? А когда же свадьба?

— Надеюсь, что скоро. Приглашу обязательно.

Примечания

1

Бродячая женщина

Content

Валентина Ильянкова, Александр Коренюгин
Созвездие Девы. Гулящая Лелечка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Примечания