Людмила Герасимова

Алмазы от нищенки

Глава 1

Странный внезапный звук пронзил сонный бред спящей девушки, она вздрогнула и широко открыла глаза. Во мраке квартиры и за тёмным окном стояла ночная тишина. Сердце бешено колотилось у горла, непонятная тревога сковала ужасом тело. «Что?! Что это было?!» — стучало в мозгу. Собравшись с духом, она опустила ноги на пол и почему-то на цыпочках, прислушиваясь, отправилась проверять входную дверь. Замки оказались закрытыми. Глубоко вздохнув (наверное, приснилось), хозяйка решила вернуться в постель и поплелась к спальне. Жуткий вой за дверью остановил её на полпути. Ноги внезапно подкосились, и она сползла по стенке на холодный пол прихожей. Воображение, взбудораженное ужасным сновидением, услужливо нарисовало лёгкое полупрозрачное привидение, стремящееся пролезть в замочную скважину и стонущее от неудачи. Неожиданно в сознание проникли и другие звуки: шаги на лестнице и негромкий разговор.

— Ну, не фига себе, — отчётливо прозвучал мужской голос.

В ответ послышалось рычание. «Боже мой, а это что?» — напрягла она слух. Следом донеслось «держи-и-и», что-то шумно завозилось, «привидение» завизжало и тоскливо заскулило.

Внезапный звонок в квартиру и голос соседки тёти Таи: «Зиночка! Не бойся! Открывай!» — заставил девушку подняться с пола и на ватных ногах, опираясь о стену, приблизиться к двери. Замок никак не слушался, и лучше бы он не открылся!

Картина, представшая перед её глазами, казалась продолжением страшного сна. В полумраке площадки два милиционера шумно возились с чем-то на полу. В открытых дверях напротив друг друга стояли соседи: тётя Тая из тридцать седьмой, придерживая на груди наспех накинутый пёстрый халат, и Сергей Кузьмич из сороковой в полосатых семейных трусах и серой майке. Оба с перекошенными лицами смотрели под ноги Зине, а там, уткнувшись лицом в её резиновый коврик, на животе, широко расставив локти в бесполезной попытке привстать, лежала (по всей видимости, молодая) женщина в коротком зелёно-белом платье. Несмотря на неудачную позу и слетевшую с левой ноги старенькую туфлю, она не шевелилась, растянувшись от начала лестницы до чужого порога. «Фу! Как можно так напиться!» — подумалось Зине.

Наконец милиционеры поднялись с корточек и, перешагнув через бледные ноги неизвестной, потопали по ступенькам вниз курить, открыв взору то, с чем минуту назад возились. На полу, словно кокон насекомого-мутанта, валялась опутанная бельевыми верёвками небольшая рыжая дворняжка. Круглые тёмные пуговицы испуганных глаз над забинтованной пастью с испугом воззрились на Зину, и бедняга задёргалась на скользком полу, желая освободиться от пут. Всё вокруг казалось нереальным. В плавающем сизом дыме на площадке между этажами тихо разговаривали милиционеры и только что подошедший мужчина средних лет и неприметной наружности. Он тоже раскурил сигарету и, поднявшись по ступеням, склонился над спиной лежащей женщины, разглядывая между белыми разводами на зелёном фоне небольшую бурую кляксу, из которой торчал чёрный предмет, похожий на рукоятку ножа.

До Зины не сразу дошёл его вопрос, адресованный ей:

— Вы знаете убитую?

— Нет. Я не знаю. Убитую? Как уб-битую? А я думала…

— Если вы её не знаете, то почему её убили у вашей двери?

— А п-почему у моей двери? Так у неё и… Ах, да! Из-звините! Я ни-ни-чего н-н-не понимаю и ни-ничего н-н-не з-знаю, — язык еле ворочался, отказывался слушаться, прилипая к сухому нёбу. Нестерпимо хотелось пить. «Лечь бы сейчас в постель, — тоскливо подумала Зина, глядя на стоящего перед ней незнакомца, — забыться, уснуть, а завтра узнать, что всё это приснилось».

— Вы слышали что-нибудь подозрительное? — голос мужчины вернул её к действительности.

— Я п-проснулась от к-какого-то звука. Н-не могу сказать, что это было. Сразу подошла к двери, — пыталась справиться с дрожью Зина.

Было невыносимо находиться рядом с мёртвым человеком. Обхватив себя за плечи, она старалась унять озноб и не смотреть вниз, на тело на полу, но взгляд, как магнитом, притягивался к бурому пятну. Хотелось вспомнить что-то очень важное, но нужная мысль ускользала. От сигареты остался маленький окурок, милиционер раздавил его о перила и щелчком послал вниз на четвёртый этаж. Проследив взглядом за его траекторией падения, он поднял глаза на бледную девушку и устало произнес:

— Идите, оденьтесь… Сейчас приедут криминалисты, вы ещё понадобитесь.

Зина с радостью попятилась в квартиру, и только прикрыв створку, со стыдом заметила на себе лишь одну розовую, в цветочек, ночную рубашку. Шагнув в юбку и наспех заправив в неё тонкую «ночнушку», она сунула руки в рукава тёплой кофты и отправилась на кухню выпить чашечку кофе.

В дверь позвонили и пригласили свидетеля выйти. На площадке возились новые люди. Один из них, примостив то ли тетрадь, то ли книжку на перила, бубня что-то под нос, сосредоточенно писал. Другой, похожий на пожилого мальчика, упаковывал в футляр фотоаппарат с громоздкой вспышкой. Собаки на полу уже не было, исчезли и два милиционера, связавшие её. Осталось одно знакомое лицо — грузный усталый мент, опять пускающий дым через нос. Он подал Зине горячую шершавую руку. Пришлось перешагнуть через нарисованный мелом силуэт, спуститься с соседями на ярко освещённый четвёртый этаж к накрытым носилкам, и, дождавшись своей очереди, после всхлипывающей и бормочущей «Боже мой, молоденькая-то какая» тёти Таи и молча сопящего Сергея Кузьмича заставить себя взглянуть на лицо покойницы. Зине стало дурно, она ухватилась за сопровождавшего их следователя и побелевшими губами прошептала: «Света… Это Света!».

— Вы знали убитую? — оживился мужчина и, видя состояние девушки, предложил: «Пройдёмте к вам».

За столом уютной кухни он достал потрёпанный блокнот, отыскал пустую страницу и прижал широкой ладонью к столу.

— Назовите свою фамилию, имя и отчество.

— Лисянская Зинаида Викторовна.

— Где работаете?

— В школе, в двадцать четвёртой, учителем. Преподаю русский язык и литературу.

— Живёте одна?

— С мамой. Она сейчас на даче. А я вот, осталась. И чего я не поехала с ней?!

— Назовите убитую.

— Светлана. Фамилии не знаю. Мы с ней не очень хорошо знакомы. Она живёт, жила, — исправилась Зина, — в пятом подъезде нашего дома. На первом этаже. Я у неё была один раз, заходила на минутку.

— Как вы с ней познакомились? — поднял усталые глаза следователь.

— Совершенно случайно. Я как-то раз возвращалась из школы домой после второй смены, часов в шесть вечера. Дело было зимой, поэтому на улице совсем стемнело. Не успела ещё подойти к нашему дому, как кто-то налетел на меня сзади и сбил с ног. У меня тогда выхватили сумку с тетрадями учеников. Почти сразу из-за угла вышла девушка с небольшой рыжей собачкой. Она помогла мне подняться, отряхнуться. Так мы познакомились. Сейчас люди не знают, кто этажом ниже живёт, не то что в другом подъезде. Вот нас и свёл случай. Кстати, на следующий день, рано утром (а это было воскресенье), меня разбудила удивлённая мама. Мне вернула сумку вместе с тетрадками новая знакомая — она утром выгуливала собаку и нашла всё это у соседнего дома под кустом. Правда, исчезли старенький кошелёк с мелочью и мои ключи от квартиры.

Я в тот же день пошла к Свете поблагодарить её. Жила она очень скромно, даже бедно. Потом мы с ней виделись ещё несколько раз. Иногда утром, иногда вечером. Она всегда гуляла с беспородной рыжей собачкой, звала которую то ли Нюськой, то ли Пуськой.

— Она жила одна?

— Нет, со старшей сестрой-инвалидом. Да! Ещё как-то жаловалась, что к ним часто перебирается с пожитками брат, когда его выгоняет жена.

— Когда вы виделись в последний раз?

— Не помню. Может, недели две назад. Вообще, я её часто вижу, когда утром иду на работу. Вернее, видела. Она выгуливала собаку. Но сейчас я в отпуске. Редко рано выхожу из дому.

— Вспомните, о чём вы говорили в последний раз.

— Мы не говорили. Издали кивнули друг другу.

— Что-нибудь можете добавить?

Зина покачала головой.

— Завтра в десять ноль-ноль жду вас в следственном отделе прокуратуры, в восьмом кабинете. Запишите адрес, — следователь назвал улицу и номер и добавил: — Подумайте до утра. Может, ещё что-нибудь вспомните. Ведь она почему-то шла ночью к вам.

Мужчина не торопился уйти, медленно заталкивая ручку и записную книжку в тесный карман брюк. Зина почувствовала неловкость и предложила «гостю» чаю. Тот сразу согласился. За чаем стало известно, что напротив сидит Кречетов Пётр Иванович, работает он в следственном отделе восемнадцать лет, имеет дочь, которая только что окончила школу и собирается поступать на юридический факультет.

Когда Зина осталась наконец-то одна, было уже четыре утра. Попытка снова уснуть не увенчалась успехом. Лежать в темноте и думать, зачем Света приходила к ней ночью, было тяжело. Перед глазами калейдоскопом крутились картины: неподвижное тело на полу, испуганные влажные глаза рыжей собачонки, серое лицо убитой, соседи в дверях своих квартир, нарисованный мелом силуэт перед порогом, усталый милиционер за столом любимой кухни. Это было невыносимо. Пришлось встать, включить свет и достать с полки детектив Дарьи Донцовой. Но отвлечься не получилось: и здесь описывалось убийство женщины, знакомой главной героини книги — Даши Васильевой, но она, в противоположность Зине, не испытывала почти никаких эмоций по столь печальному поводу. Книга со вздохом была возвращена на место. Зина вышла в кухню накапать валерьянки, думая о том, как было бы хорошо воспринимать всё случившееся так же спокойно.

— Завтра поеду к маме на дачу, — вслух решила она, — только схожу в прокуратуру и успею к двенадцати на автобус. Вот мама обрадуется! Ага, обрадуется, — возразила она себе, — особенно, когда узнает, что перед нашей дверью убили человека.

Утром, позавтракав и одевшись, Зина всё топталась на пороге, не решаясь выйти из квартиры. Не хотелось перешагивать через нарисованный на полу силуэт. Выручила добрая тётя Тая, она позвонила в дверь и прокричала:

— Зи-ин, открывай! Это я!

На площадке не оказалось никаких признаков разыгравшейся ночью трагедии. На удивлённые вопросы, куда всё исчезло и было ли вообще, соседка ответила:

— Я не смогла больше уснуть и решила лестницу отмыть, чтобы скорее забылось. А сейчас надо идти в прокуратуру! Я ведь ценный свидетель, — гордо заявила она. — Это я первая увидела бедную девочку, когда собака завыла. Я и вызвала ночью милицию.

Глава 2

В прокуратуре свидетельницы задержались до полудня. Первые двадцать минут пришлось сидеть в пустом коридоре у закрытой двери, гадая, как поступить, прежде чем к кабинету напротив подошёл высокий молодой сотрудник весьма симпатичной наружности и вставил ключ в замок.

— Вы не скажете, — подскочила с места тётя Тая, — где следователь? Он нам в десять назначил, а самого нет. Сколько нам ждать ещё? Или уйти можно?

— А?! — обернулся мужчина. — Пётр Иванович ещё в восемь уехал на происшествие. Должен вот-вот вернуться. Вам нужно подождать.

Свидетельницы от скуки принялись рассматривать скудную обстановку открытого кабинета, в который то и дело входили люди, просили какие-то дела и спрашивали, как себя чувствует Вячеслав, скоро ли выпишется. Димыч (так называли сослуживцы хозяина кабинета) отвечал, передавал бумаги и, вздыхая, возвращался к монитору компьютера.

Прошло больше часа тягостного ожидания, пока в коридоре не появился вчерашний следователь. Вначале была приглашена тётя Тая. Зина осталась сидеть на месте, прислушиваясь к звукам за дверью, но ничего разобрать не смогла. Минут через десять отпустили соседку и вызвали её.

В кабинете витал крепкий запах кофе. Кречетов, с усталым лицом и воспалёнными глазами, сел за письменный стол, держа большую синюю чашку в руках, из которой, извинившись, отхлебнул ароматный напиток. Отставив чашку, он некоторое время молча писал её ночные показания, потом зачитал их вслух, спросил, всё ли с её слов записано верно, желает ли она что-нибудь добавить, и, придвинув лист, дал его подписать.

Зина, конечно, опоздала на автобус и не поехала на дачу. Раздосадованная, усталая, она плелась домой, мечтая об одном — выспаться. Дома её ждал сюрприз: вернулась с дачи мама. Возбужденная, она встретила дочь громкими восклицаниями:

— Представляешь, я сегодня не спала всю ночь! Вечером долго не ложилась: было душно. Читала почти до двенадцати, потом закрыла окна и выключила свет. Но почему-то сон не шёл, вдруг слышу… — женщина округлила глаза. — Вокруг дома кто-то ходит. Потом в дверь ключ вставляют. Возились, возились, а у меня замок на защёлке. Потом за дом пошли. Стали решётки дёргать. Если бы ты знала, какого я страху натерпелась! Продрожала всю ночь, представляешь?! Правда, уже не слышала никаких звуков. А утром чуть свет побежала к Анне Петровне, а она не поверила. Так мы с ней обошли весь наш двор и нашли сигарету, а может, папиросу — я в них не разбираюсь. А ещё куст розы сломан, а на колючках кусок чёрной тряпки. Наверное, штаны подлец порвал…

Мама всё не успокаивалась, кляла неизвестного «гада», которому понадобилось зачем-то лазить по чужой даче и пугать беззащитную женщину. Теперь она боится ночевать там одна. Вот была бы заботливой дочь, так не оставила бы мать на растерзание преступникам. Так нет же, на дачу не заманишь…

Зина, проходя мимо, обняла мать за плечи и чмокнула в щёку.

— А где ты с утра была? Да так долго? — поинтересовалась мама.

— Так, бегала кое-куда. Знаешь, у меня тоже была бессонница. Давай немного поспим.

Когда проснулась Зина, дом оказался пустым. Волчий аппетит привёл её к холодильнику, в котором обнаружились розовые помидоры, привезённые с дачи.

Щёлкнул замок входной двери, и в кухню на цыпочках вошла мама.

— А-а, уже встала! Доченька! Бедненькая! Чего же ты только не натерпелась ночью! А я тут ещё со своими жалобами…Мне Тая всё рассказала. Что ж ты один помидор ешь? На плите котлетки, ещё тёплые.

Зина неожиданно почувствовала острую необходимость поговорить с единственной подругой Таней, с которой познакомилась при поступлении в пединститут, училась в одной группе, почти не расставалась во время учёбы, пока Татьяна, высокая эффектная блондинка, удачно вышедшая замуж, не перешла на четвёртом курсе на заочное отделение. Подруга окончила институт на год позже и не рвалась на работу в школу (Зина уже преподавала), всё чаще подумывая о том, чтобы сменить неблагодарную профессию преподавателя на что-нибудь более увлекательное и достойное в смысле оплаты. Сейчас она воспитывала сыночка Максимку. Её муж зарабатывал вполне прилично, купленная им сразу после свадьбы просторная трёхкомнатная квартира была отделана и обставлена модным дизайнером. За совместные четыре года жизни Игорь, муж Татьяны, второй раз сменил иномарку. Сейчас велись отделочные работы в двухэтажном доме за городом. Вообще, молодая семья Калугиных жила спокойно, легко, без особых претензий к жизни. Подруги продолжали общаться друг с другом, чаще по телефону. Вот и сейчас Зина выбила на кнопках заветные цифры.

— Слушаю вас, — колокольчиком прозвенел весёлый голос.

— Привет, подружка! — обрадовалась Зина, что застала Таню дома. — Мне очень нужно с тобой поговорить! Очень нужно! Тут такое произошло!

— Ну так рассказывай, я только поудобней усядусь.

— Нет, ты не поняла. Я хотела с тобой встретиться!

— Так в чём же дело? Игорь только что пришёл, посидит с Максимкой. А я хоть погуляю, — с радостью откликнулась Татьяна.

При любой возможности она старалась оставить двухлетнего сыночка с папой, считая, что мальчику полезно мужское воспитание, а ей надо менять обстановку. Чтобы не забывать, что она женщина, иногда надо марафетиться и встречаться с себе подобными. Обожающий жену и сына Игорь всегда соглашался с мнением супруги.

Не прошло и часа, как по квартире разлилась нетерпеливая трель. Разодетая в пух и прах Татьяна ворвалась в прихожую, благоухая ароматом французских духов и припадая на правую ногу. Не успела Зина спросить, что случилось, как она, попеременно прыгая на одной ноге, сняла поочерёдно модные босоножки на высоком тонком каблуке (вернее, каблук был на левой босоножке, на правой таковой отсутствовал), постучала подошвами покалеченной обуви друг о друга и спросила:

— Где у вас мусор? Надо выбросить!

— Как выбросить? Они же дорогущие! Их ещё починить можно! — пыталась урезонить подругу Зина в то время, как та заталкивала испорченную обувь в ведро. — Как это случилось?

— Это я так летела к тебе! Радовалась, что вырвалась на свободу! Погналась за троллейбусом, успела вскочить в него, но… вот — оставила на тротуаре каблук.

— Как же ты шла от остановки к дому?

— Как?! Вот так! — она босиком продефилировала по коридору с гордо поднятой головой и серьёзным видом, ступая на пальцах левой ноги и смешно хромая на правую, отчаянно виляя левым боком. — Ничего страшного, — широко улыбнулась она, заметив недоумение на лице Зины. — В этом тоже есть свой плюс. Нечасто встретишь такое внимание! А сегодня очень удачно на пути попадались преимущественно мужчины. Такая удача! Я себя чувствовала кинозвездой, нет, супермоделью.

Зина расхохоталась. Она живо представила ковыляющую по подиуму модель в шикарном платье.

Вот так всегда! Стоит встретиться с Таней, как все заботы и неприятности кажутся ерундой, не стоящей выеденного яйца.

— Ну, давай рассказывай! Что у тебя случилось? Сгораю от нетерпения. У тебя по телефону такой загадочный голос был! И дай мне что-нибудь выпить! Здравствуйте, тётя Клавочка! Сначала что-нибудь холодненького, а потом можно и горячительного! Тётечка Клавочка, угостите жаждущую своей знаменитой наливкой, пожалейте потерпевшую! — шлёпая босыми ногами по полу, звонко выкрикивала Таня, делая обход маленькой квартиры. Заглянув в тесную ванную и вымыв руки, гостья направилась в кухню.

Клавдия Петровна, обрадованная приходу весёлой и ласковой подруги дочери, рысцой бросилась к холодильнику, достала запотевший графинчик. В трёх хрустальных бокалах заплескалась ароматная малиновая наливка, в широкой вазе появились румяные яблоки и лиловые сливы. Клавдия Петровна расположилась за столом, намереваясь принять участие в общем разговоре.

— Ну, выпьем, мои дорогие, за прекрасную жизнь, которая преподносит нам замечательные сюрпризы! — глядя через фужер на свет, загадочно произнесла гостья.

— Да уж, сюрпризы! — начала было Клавдия Петровна, но Зина предложила Тане взять вино и фрукты в комнату, чтобы поговорить там.

Мать, немного обидевшись на дочь, вскоре успокоилась и забылась перед экраном телевизора, увлечённая любимым телесериалом.

Оставшись с Таней наедине, Зина рассказала о страшном сне, который увидела накануне ночью и только сейчас вдруг вспомнила:

— Знаешь, у меня в классе есть очень трудный ребёнок из неблагополучной семьи. Его отец за что-то сидит, а матери до сына нет никакого дела. Мальчишка растет, как придорожная трава: в шестом классе уже курит, учится из рук вон плохо, вернее, вообще ничего не учит, вечно попадает в плохие истории: то сотовый у товарища стащил, то на вокзале ночевал — в милицию забрали. Я с ним так намучилась, но ведь жалко парня, а проучить как-то надо. В общем, поставила я ему в году двойку по русскому языку, чтобы он остался на осень и жизнь не казалась ему сплошным праздником. Так он, представляешь, мне пригрозил, что скоро из тюрьмы вернётся отец и разберётся со мной!

— И что, этот зэк посмел тебя обидеть? — изменилась в лице Татьяна.

— Нет, слушай дальше. Мне сегодня приснилось, что я почему-то ночью нахожусь в школе, вокруг никого нет, и я иду по тёмному коридору, а коридоры узкие и очень длинные. Вдруг чувствую: кто-то крадётся за мной. Оглядываюсь и вижу огромного мужчину (прямо слонопотам) с ножом в руках. Я догадываюсь, что это отец Сашки Яблочкина вышел на волю, чтобы убить меня. Пытаюсь убежать, но с трудом передвигаюсь. Хочу попасть в спортивный зал — он должен быть открытым — еле волочусь по коридору мимо закрытых дверей. Почему-то нет голоса, и я не могу позвать на помощь, а кожей чувствую, что убийца рядом, в спину дышит. Наконец оказываюсь перед спортивным залом и с огромным усилием открываю тяжёлую дверь. Хочу спрятаться в темноте, а там — Сашка! Гадко так смеется и рожи мерзкие мне корчит. И вдруг прямо на глазах начинает расти, будто его надувают, и превращается в своего огромного отца…

— Ну и? Что дальше?

— А дальше я проснулась от какого-то звука. Я тогда не поняла, что это. Показалось, что Сашка с отцом-уголовником у меня в доме. Так жутко стало! Сердце бухает вот здесь, в горле, вся в холодном поту…

— И что за звук тебя разбудил? — перебила подруга.

— Как потом оказалось, выла на лестнице собака девушки, которую сегодня ночью убили у моей двери.

— Как у твоей двери? Убили? Да ты что?! Шутишь!

— Не до шуток! Думаешь, позвала тебя, чтобы сон страшный рассказать?

— Ну и ну! — встряхнула длинными светлыми волосами Татьяна. — Тогда рассказывай. Да со всеми подробностями!

И Зина поведала о ночном кошмаре и походе в милицию.

— Что ты об этом думаешь? — спросила она, внимательно следя за эмоциями подруги.

— Очень интересно! Это же такая встряска! Выброс адреналина! Жаль, меня здесь не было!

Не ожидая такой реакции, Зина, удивлённая до крайности, напомнила:

— Но ведь человек погиб! Да ещё почему-то на пороге нашей квартиры! Да ещё это общение с правоохранительными органами! Не очень-то приятное, надо тебе сказать.

— Бесспорно, девушку жаль! — согласилась Татьяна и помолчала. — Но ведь всё это так интересно! Как в фильме! Ну почему она пришла к твоей квартире? Жила б ты на первом этаже, можно было бы предположить, что собака забежала в чужой подъезд, а Света за ней! Тут её бомж и прикончил, чтобы деньги и драгоценности забрать!

— О чём ты говоришь?! Кто выгуливает собаку ночью и берёт с собой кошелёк? — возразила Зина. — А драгоценности она, наверное, только по телевизору видела. У них в квартире такая нищета. Сестра в инвалидной коляске. Да я Свету еле пристроила уборщицей в кафе через папу одной моей ученицы. Она мне так была благодарна! Даже неудобно становилось: каждый раз, когда меня видела, спасибо говорила и отчитывалась, сколько ей заплатили. Я, знаешь, ей слегка завидовала. Где же справедливость, Тань?! Я, учитель первой категории, с высшим образованием, пятилетним стажем, имею нагрузку в двадцать пять часов и классное руководство, работаю в две смены, несу домой полные сумки тетрадей, чтобы ночью их проверить и ночью же подготовиться к урокам и написать план занятий, получаю зарплату чуть больше шести тысяч! Хорошо ещё, семьи нет, да мама еду готовит. Никакой личной жизни. А Света за несколько часов вечерней уборки в кафе получала на руки семь тысяч рублей! И целый день свободна. И нервы никто не треплет! Где же справедливость?! А? Нет! Не нужны мы, педагоги, нашему государству, как и грамотное молодое поколение. Ты представляешь, мои ученики…

— Ладно, хватит жаловаться! Я всё это знаю, поэтому и хочу найти более комфортное место. А ты работай себе, ты бы и бесплатно уроки давала — такая у нас идейная! Но всё-таки очень интересно, почему она ночью шла к тебе, — задумчиво произнесла Таня. — В этом есть какая-то загадка… Хотя… Думаю, мы её можем разгадать.

— Каким образом?

— Всё очень просто, как апельсин. Идём к её сестре, пособолезнуем, спросим, чем помочь, и узнаем, что ей известно об этом.

Зинаида стала быстро собираться. Ища в шкафу что-нибудь тёмное, она удивлялась, как такая простая мысль не пришла в её голову. Губы не стала красить, решив, что это неуместно. Маме крикнула из прихожей, что пошла провожать Таню и скоро вернётся. Подруга прошлёпала босыми ногами в большую комнату и пожелала спокойной ночи «тётечке Клавочке» и приятных сновидений. Клавдия Петровна, пытавшаяся смотреть фильмы на двух каналах одновременно, прервалась на рекламу и вышла в прихожую.

— Господи, деточка, ты что, босиком пойдёшь по улице? — всплеснула она полными руками.

— Так лето же, — пошутила Таня. — Зинуль, дай напрокат какие-нибудь шлёпанцы.

— Да уж, здорово мои шлёпки подойдут к твоему стильному платью, — проворчала Зина, вытаскивая свои лучшие босоножки. — На, примерь.

— Здорово, как раз на меня, — с трудом впихнув ноги в тесную обувь, Татьяна полюбовалась свисающими пятками. — Верну с процентами!

— Это как же? — ахнула Клавдия Петровна.

— С запасными каблуками, — засмеялась Таня.

Глава 3

Во дворе на двух скамейках человек семь соседей внимательно слушали рассказ тёти Таи о ночном убийстве. Все как-то особенно тепло ответили на приветствие Зины и с завистью посмотрели на неё, а, может, и с подозрением, по крайней мере, так ей показалось.

Попав в тёмный подъезд, где раньше жила Света, и поднимаясь по лестнице на площадку первого этажа, девушки услышали громкие голоса: женский, срывающийся на визг, и немного испуганный мужской.

Перед дверью нужной квартиры стало понятно, что ссорятся именно там.

— Придумал! Ещё чего! Ухаживать за ней! Да я ни за какие миллионы не соглашусь! Да она нас со свету сживёт, как Светку, царство ей небесное! Надо тебе — выноси сам горшки из-под своей сестрички-прохиндейки! Она ещё всех переживёт, дурак ты наивный! Она здоровее нас! Ходить она не может! Ей это выгодно! — зло выкрикивала женщина.

— Нина, что ты несёшь! Да ещё в такой день! Соображай, что говоришь! — пытался урезонить её мужчина.

Татьяна, недолго думая, решительно нажала на кнопку звонка. В ту же секунду дверь распахнулась, и мимо, грубо оттолкнув гостью, пронеслась красная, как зрелый помидор, пышнотелая блондинка лет тридцати. За ней следом, не замечая вынужденных зрителей, протопав по нескольким ступенькам вниз, с криком «Нина, подожди!» вылетел из подъезда худой высокий мужчина.

Зина, приподняв брови, качнула головой, как бы спрашивая, что делать в такой ситуации. Таня, схватив нерешительную подругу за руку, увлекла её внутрь. Тёмная узкая прихожая была пуста.

— Можно войти? — звонкий голос Татьяны вспугнул мёртвую тишину квартиры.

— Да! — послышалось обеим.

Гостьи переглянулись и двинулись на шелестящий звук. В дверном проёме показалась инвалидная коляска, а в ней толстая брюнетка лет сорока, одетая, несмотря на летнее время, в байковый тёмный халат. Пухлые руки лежали на резиновых ободках колёс, она без усилий поворачивала их, таким образом передвигаясь по комнате. Пропуская посетительниц, она крутанула колёса назад и отъехала к окну. Вся старая дешёвая мебель небольшого помещения выстроилась вдоль стен, освобождая середину для свободного движения. В комнате царил полумрак: сюда даже днём не проникали лучи солнца — так густо переплелись ветви деревьев, закрывая обзор из окна. К тяжёлому, затхлому воздуху старых вещей и грязного белья примешивался слабый запах сырости подвала.

Хозяйка, утирая то ли слёзы, то ли пот с широкого красного лица, выжидающе смотрела на вошедших.

— Здравствуйте! Вы меня не помните? Я однажды была у вас. Со Светланой, — робко начала Зина.

— Свету убили сегодня ночью, — бесстрастно сообщила женщина.

— Мы знаем! Мы соболезнуем! Очень жаль, — лепетала Зина.

— Скажите, как вас звать? Меня — Татьяна Николаевна, а Зинаиду Викторовну вы знаете. Мы пришли выразить вам наше соболезнование. Вот! Всё, что можем! — протянула Таня три сотни.

Хозяйка, блеснув глазами, деньги сразу взяла и, раскрыв веером три бумажки, удовлетворённая, опустила их в надорванный карман халата.

— Нельзя, говорят, благодарить, — быстро произнесла она. — А звать меня Марьей Ильиничной.

— Дело в том, что ваша сестра погибла под дверью квартиры Зины. Не знаете, зачем Светлана шла к ней ночью?

— А! Так это Зиночка — подружка Светочки? — прояснился взгляд хозяйки.

Зина смутилась: она никогда не считала покойную подругой.

Женщина тем временем продолжала:

— Вы такая хорошая: на работу устроили, советы хорошие давали, деньгами помогали…

— Какими деньгами? Когда? — поразилась Зинаида.

— Когда Света приносила деньги от Зины? Какие суммы? — строго спросила Таня.

— Да что, она сама не помнит? — удивилась Мария Ильинична.

— Вот и не помнит. И всё-таки, какие суммы? — настаивала, подтолкнув локтём подругу, Татьяна.

— Да разные суммы. Вначале — это когда Светочка устроилась на работу в кафе, но ещё не получала зарплаты — то сто рублей принесёт, то двести, а позже так и по триста давала.

— И как часто Света приносила деньги от меня? — прорезался голос у Зины.

— Так довольно часто! Сначала раз в неделю, потом по два-три раза. Теперь не знаю, как дальше жить буду! Одна, без помощи, на одну инвалидную пенсию, — всхлипнула женщина.

— Марья Ильинична, а вы никогда не задумывались над тем, откуда у нищей учительницы такие деньги, что можно поделиться с другими? — Татьяна упрямо возвращалась к интересующей её теме.

— Кто нищая учительница? — не поняла хозяйка.

— Так вот — Зинаида Викторовна! Она получает меньше зарплату, чем ваша Света в кафе.

Зина слегка покраснела: неприятно, когда тебя называют нищей, да ещё вдруг узнаёшь, что якобы давала Свете деньги на бедность. Ничего не понимая, она уже и забыла, с какой целью пришла в этот дом. Но Таня твёрдо гнула свою линию:

— Марья Ильинична, скажите, что нужно было Свете ночью у Зинаиды Викторовны?

— Так у меня об этом уже спрашивали.

— Кто спрашивал?

— Так ещё ночью милиция. Когда сказали, что убили Светочку, — опустила голову и будто задумалась женщина.

— И что вы им ответили? Зачем Света ночью ходила в чужой подъезд, к чужой квартире?

— Так я ничего не знаю. Она всегда возвращалась из кафе после двенадцати и выгуливала собаку. А я её всегда ждала, чтобы она уложила меня спать. Смотрела телевизор. Так и вчера. Она открыла дверь и позвала Пуську. Они ушли. Я ждала, ждала её и уснула в кресле. Потом меня разбудила милиция…

Мария Ильинична ниже опустила голову и стала всхлипывать.

Зина дёрнула за руку подругу, дескать, пошли, хватит мучить бедную женщину.

— Когда похороны? — не зная, как уйти, спросила Таня.

— Милиция пока не разрешает хоронить, говорят, тело нужно для следствия. Но я похоронами всё равно не могу заниматься. Всё сделает мой брат. Как я теперь буду одна? — опять всхлипнула хозяйка.

— Но ведь у вас есть брат и невестка! — оттесняя подругу к выходу, резонно заметила Таня.

— Они не будут за мной ухаживать. Невестка терпеть меня не может. А брат у неё под каблуком. Вот только, если она его опять выгонит из дома…

Девушки наконец попрощались и выскочили на улицу, с шумом вдохнув свежего воздуха.

— Кажется, насквозь пропитались запахом бедности. Давай пройдёмся пешком, проветримся и подумаем, — предложила Таня.

Они медленно шли по проспекту и дышали полной грудью. Не хотелось разговаривать и думать о чём-нибудь серьёзном. Мимо проплывали зеркальные витрины магазинов. Навстречу спешили с работы люди. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь резную листву, ещё слепили глаза. Всюду под огромными зонтами за витринами-холодильниками молоденькие продавщицы предлагали прохожим вкусное мороженое. Татьяна, жадно поглощая в хрустящем сахарном рожке холодное ассорти из ароматных разноцветных шариков, неожиданно спросила:

— А парень у неё был?

— У кого? — вынырнула из задумчивости Зина. — А! Я не знаю. Она не говорила.

— А далеко это кафе?

— Ты каждый день мимо ходишь в магазин.

— «Южная ночь», что ли? — удивилась Таня, вытирая платочком пальцы. — Так пойдём туда, побеседуем с персоналом.

— О чём будем говорить, и кто нас туда пустит?

— Ты что? Как это не пустят? Это что, закрытый клуб? Мы обычные посетители, желаем поужинать. Все расходы беру на себя!

— Я имела в виду, что не пустят беседовать. Кто мы такие!

Но в кафе их действительно не пустили. В этот вечер всё помещение было арендовано под свадьбу, и пускали только по приглашениям.

Неунывающая Татьяна решила:

— Завтра часов в двенадцать встречаемся здесь, я тебя угощаю завтраком.

— Какой же это завтрак? Это уже обед, — возразила Зина.

— А ты не ешь утром, тогда и будет завтрак.

— Куда ты Максимку денешь?

— Свекрови подкину, пусть понянчится, а то забыла, наверное, как внук выглядит.

Девушки подошли к четырнадцатиэтажному дому и заметили во дворе Игоря. Он вез за уздечку жёлтый трёхколёсный велосипед с восседающим на нём крупным краснощёким карапузом. После тёплого приветствия завязался разговор о Максимке и погоде. Вскоре Зина попрощалась, и Татьяна напоследок напомнила: «Не забудь, в двенадцать!».

Глава 4

Наутро, занимаясь домашними делами, вполуха слушая голос мамы, Зина в уме составляла вопросы, чтобы задать их бывшим коллегам покойной Светланы.

Около двенадцати она стояла у входа в кафе «Южная ночь». Нарядная, как на свидание, к ней подлетела Татьяна.

— Идём, — подхватила она под руку Зину.

В уютном зале тихо звучала приятная музыка, сквозь полуопущенные жалюзи на окнах проникал слабый солнечный свет, веяло прохладой от работающего кондиционера. Было пусто, только в углу двое влюблённых, касаясь лбами друг друга, мило ворковали, забыв о тающем в вазочках мороженом. Девушки заняли столик у окна. Немного оглядевшись, они догадались, что днём здесь самообслуживание, и подошли к стойке. Татьяна заказала кофе, бутерброды с сыром и ветчиной, мороженое нескольких сортов. Пока Зина всё относила на столик, она, расплачиваясь, поинтересовалась, как можно увидеть Свету.

— Какую Свету? — подняла брови домиком девушка за стойкой.

— Она у вас убирает помещения, — уточнила Таня.

— Дневных уборщиц по имени Света нет. Впрочем, я здесь работаю вторую неделю, может, не всех знаю.

Вернувшись, Таня развела руками:

— Осечка, она её не знает — днём работает. Давай хоть поедим, оценим, так сказать, здешнюю кухню.

Кофе оказался ароматным, вкусным, бутерброды свежими, а мороженое — просто восхитительным. Таня поглядывала на Зину — та, вместо того чтобы наслаждаться вкусной едой, вяло жевала, глядя в одну точку на столе. Колоски её тёмных бровей почти сошлись на переносице, что свидетельствовало о напряжённом мыслительном процессе.

— Ты часто бываешь в кафе? — не выдержала Таня.

Зина не сразу поняла вопроса:

— А-а-а? Нет, конечно. Раз в году и только с тобой.

— Вот и перестань хмуриться, наслаждайся мороженым и жизнью.

В зале появилась ещё одна девушка в таком же кружевном фартучке, как и продавщица за стойкой. Собрав вазочки и чашки со стола, за которым раньше сидели влюблённые, она с подносом проследовала мимо. Таня окликнула её, попросила подойти, пригласила сесть, но та отказалась:

— Простите, нам нельзя сидеть за столиком с клиентами.

— Мы разыскиваем подругу Светлану, она у вас работает уборщицей, — перешла к делу Татьяна.

— Уборщицу Свету убили. Ой! — спохватилась девушка. — Я, правда, не знаю, ваша ли это Света!

— Ей двадцать лет, у неё тёмные волосы до плеч, рост средний, симпатичная, — включилась в разговор Зина.

— Наверное, это она и есть. Вчера приходила милиция, опрашивали всех и меня тоже. Но что я знаю? Мы с ней несколько раз виделись — сталкивались по работе, но практически не разговаривали.

— Не знаете, парень у неё был? — спросила Зина.

— Не знаю, — пожала плечами девушка. Забрав поднос, она продолжила свой путь.

— Да, не густо, — проговорила Таня. — Придётся позвать администратора.

Она направилась к барной стойке. Девушка за прозрачной витриной старательно протирала салфеткой фужеры, когда услышала её просьбу. Удивлённо приподняв брови, она всё-таки кивнула и покинула рабочее место, исчезнув за дверью рядом. Таня снова села за стол.

— Сейчас позовёт, — сообщила она, доедая растаявшее мороженое.

Вернулась за стойку барменша и принялась сосредоточенно протирать блестящую столешницу. Вслед за ней в зале появился крепкий молодой мужчина с гладко выбритой головой, одетый во всё светлое: в белоснежную рубашку с короткими рукавами, льняные брюки и туфли молочного цвета. Его пронзительный взгляд остановился на единственных посетителях у окна, и он приблизился к их столику:

— В чём состоят ваши претензии? — прозвучал мягкий баритон.

— Претензий нет, нам всё очень понравилось! — поспешно заверила Таня, в момент оценив его привлекательную внешность. — У нас к вам несколько вопросов.

— На предмет чего? — удивился администратор.

— Вы можете присесть? — подала голос Зина.

Мужчина перевёл взгляд на неё и сел напротив.

— Ну-с, слушаю ваши вопросы.

— У вас работает наша подруга Светлана. Уборщицей. Мы её разыскиваем, а ваши девушки сказали, что её убили, и ничего о ней добавить не могут, — на одном дыхании выпалила Зина, почему-то сильно смущаясь и не в силах отвести взгляда от синих глаз сидящего напротив симпатичного администратора.

— Ну, если это ваша подруга, то почему вы её не ищете у неё дома?

— Там закрыто, — поспешно ответила Таня.

— Что вы от меня конкретно хотите? — поднимаясь со стула, уточнил мужчина.

Татьяна придержала его за локоть, не дав встать. Администратор удивлённо взглянул на бесцеремонную блондинку, но всё-таки вернулся в сидячее положение. Она же улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, и пропела ангельским голоском:

— Хотим, чтобы вы нам рассказали всё, что знаете о Свете.

— Но я о ней ничего не знаю.

— Но вы ведь администратор, по долгу службы должны были руководить ею. Ведь так? Что вы скрываете? — Татьяна предприняла последнюю попытку вытянуть сведения из заартачившегося мужчины.

На его лице дрогнули в полуулыбке скулы:

— Мне нечего скрывать. Я уже отвечал милиции, что с ней мне не довелось близко познакомиться, потому как я пятый день на этой должности, в этом кафе, — сделав ударение на словах «этом кафе», он всё-таки встал и, посмотрев на Зину, поинтересовался: «Может, ещё что-то хотите узнать?».

— А с директором можно поговорить? — обращаясь почему-то к застывшей, как макака под взглядом удава, подруге, спросила Таня.

— Я покажу его кабинет, но пойдёте к нему сами, — согласился администратор и двинулся по залу впереди девушек.

Все оказались в ярко освещённом узком, отделанном белым блестящим эксапаном коридоре перед дорогой массивной дверью без таблички, их провожатый открыл ключом такую же, справа, и скрылся внутри.

Татьяна передёрнула плечами. «Фу ты, ну ты, какие мы!» — ехидно послала она закрывшейся двери и решительно постучала в ту, перед которой стояла. Девушки прислушались, ожидая приглашения. Внутри, кроме лёгкого шума кондиционера, не раздавалось ни единого звука. Теперь постучала Зина, и тут же зазвонил телефон, настойчиво, громко, но никто не снимал трубку.

Таня шагнула к соседнему кабинету, без церемоний открыла его:

— Извините, но вашего директора нет! Не подскажете, когда его можно застать на месте?

Администратор стремительно вышел в коридор, заставив девушек попятиться.

— Он там! Никуда не собирался уходить. Стучать нужно громче! — с лёгким раздражением проговорил он.

Со словами «Сергей Анатольич, можно?» он нажал на резную ручку и шагнул в отворившуюся дверь, но тут же замер на пороге, прошептав: «Бог ты мой!». Любопытная Татьяна заглянула в кабинет через плечо остолбеневшего мужчины: «Ну, и где он?». За тёмным массивным столом в конце небольшого кабинета никого не было — на фоне светлой стены одиноко чернела спинка кожаного кресла. В левом углу темнел пустотой открытый сейф, а под ним на мягком светлом ковре на боку, спиной к вошедшим, неподвижно лежал, по-видимому, директор. Белая рубашка на нём имела небольшой изъян — красное пятно слева с бурой дыркой в центре. «Бог ты мой!» — повторила девушка. Сзади в кабинет старалась протиснуться Зина: «Что там?». То, что открылось взору, сразило её окончательно. Она пошатнулась и, цепляясь за Таню, стала оседать на пол.

Очнулась Зина в мягком кожаном кресле, опрысканная холодной водой. Над ней склонился красавец администратор, его синие глаза смотрели внимательно и сочувственно.

— Ну, слава Богу, жива! — с облегчением вздохнул он и отошёл к телефону вызвать милицию.

Зина огляделась: стол с компьютером у окна, на полу нет светлого ковра с трупом. «Мы в другом кабинете», — догадалась она и почему-то зашептала:

— Это правда? Вы тоже видели? Там, правда, мёртвый?

— Ну, моя дорогая, ты должна уже привыкнуть, а не падать без чувств, как юная гимназистка, — пыталась шутить Таня.

Зина одёрнула юбку, сжала ладонями виски и простонала:

— Меня что, преследуют трупы?! Ещё один труп — и я не выдержу.

В кабинет заглянула девушка из бара:

— Антон Владимирович, можно у вас отпроситься на часик? У меня проблемы дома. Меня Надя заменит. Людей почти нет! — на одном дыхании выпалила она, скомкав в спешке последние слова.

— Нет, Лариса, сейчас никто не покинет кафе. Срочно сюда позови охранника! Живо! — приказал администратор.

Девушка обиженно поджала губы и выскочила в коридор. Почти сразу в дверном проёме материализовался хмурый крепкий парень с буграми мышц под тесной чёрной футболкой:

— Слушаю, Антон Владимирович!

— Никого не выпускать и не впускать до приезда милиции! Похоже, босса убили!

Парень невозмутимо повёл могучими плечами, молча кивнул и исчез.

Вскоре в открытом кабинете в сопровождении того же охранника появились трое мужчин в строгих костюмах.

— Где труп? Кто обнаружил? — спросил один из них.

Антон Владимирович пригласил всех в соседний кабинет. Подруг, решивших наконец-то уйти, не отпустили, пока не взяли у каждой в отдельности свидетельские показания.

Оказавшись на улице, Татьяна решила проводить расстроенную Зину домой. Шли пешком три остановки почти молча, у дома сели на свободную скамейку под кустами сирени напротив крайнего подъезда, где несколько дней назад жила Света.

— Зин! О чём тебя менты спрашивали? — поинтересовалась Таня, разглядывая свои туфли-лодочки.

— Да у них, пожалуй, одни и те же вопросы ко всем.

— Ну, и что ты отвечала?

— Правду, конечно. Только теперь, чувствую, совсем затаскают по кабинетам! Отпуск мой, по всей вероятности, проведу в милиции. И почему я тогда с мамой на дачу не уехала? Сейчас бы всего этого не было!

— Да в чём дело? Что ты такое им сказала, что возомнила себя ценным свидетелем?

— Во-первых, я знала директора кафе. Я же через него и устроила Свету на работу. Господи, это же Леночка — дочка Сергея Анатольевича и жена его ещё не знают о случившемся! — слегка раскачиваясь из стороны в сторону, печально говорила Зина. — Бедные! Бедная девочка! Без отца осталась! Надо им позвонить и родительскому комитету класса, помочь семье!

— А что «во-вторых»? — напомнила Таня.

— А во-вторых, я сказала, что мы пришли поговорить с директором об убитой Светлане. Да ты уже, наверное, до меня им рассказала.

— Ещё чего! Ничего я не рассказала! Сказала, что пришли в кафе посидеть, да увидеться с подругой, которая там работает. Я не говорила о ней, как о мертвой. Ой, смотри, Светкин брат пошёл в подъезд. Молодец! Не оставляет сестру-калеку.

— Да, молодец. А нам уже пора разбегаться! Тебя, наверное, свекровь ругает почём зря: уже почти пять!

— Ничего, Игорь Максимку заберет, а у меня уважительная причина. Представляешь, ведь не поверят, что я вляпалась в криминальную историю; труп, можно сказать, первая обнаружила. Эх, хорошо все-таки жить, дышать этим воздухом, слышать щебет птиц! Особенно это сейчас понимаешь, после того как встретилась лицом к лицу со смертью! — звонко произнесла последнюю фразу Таня, широко раскинув руки по спинке скамьи и глядя в небо.

— Бр-р-р, какие вещи ты говоришь! Давай не будем о смерти. Хотя! А что ты думаешь? Кто это его? Мне кажется, оба преступления связаны между собой. Убиты они друг за другом, правда, по-разному. Только что объединяло этих двух людей: директора и уборщицу? И почему был открыт сейф? Я слышала, денег там осталось совсем мало — исчезла крупная сумма. Ой, а как я оказалась в кресле в другом кабинете?

— Эх, Зинуль! Вовремя ты стала падать, да так картинно, как в немом кино! Этот красавчик тебя и подхватил на руки. Так бережно и занес в свой кабинет. А у него там ничего! Классно! — сладким голосом говорила подруга. — А он, кажется, глаз на тебя положил: в кафе всё пялился, да и там, когда ты в кресле лежала. А ты-то, мать, тоже, вроде, без внимания его не оставила! Вся розовела — чистый бутон! — смеялась Таня. — Ну, пойдём к тебе, что-нибудь поедим, а то я уже проголодалась. Да свекрови позвоню от вас.

По квартире витал запах сдобы. Клавдия Петровна выглянула из кухни:

— Что так долго? Без обеда! Идите пирожки с вишней есть.

— С удовольствием, тетя Клавочка! Я вашу выпечку люблю! А компот будет? — щебетала Таня.

— Будет, будет, — улыбнулась раскрасневшаяся от жары женщина и принялась накрывать на стол.

Татьяна позвонила свекрови:

— Мамуличка! Представляешь, мы с Зинулей попали в такую передрягу, просто ужас! Труп, милиция, нас допрашивали! Вообще — жуть! Такой стресс, такой стресс! Зине совсем плохо — я её домой еле доставила. Вот теперь её мама не отпускает, пока не поем. Пусть уж Игорёк Максимку заберёт, на улице выгуляет… А?! Подробности потом! Целую!

Таня засиделась допоздна. Позвонив мужу, отдала распоряжение выкупать, покормить и уложить сына в постель. Девушки долго обсуждали случившееся, охали, вздыхали, строили предположения, начинали повторяться, терялись в догадках и в конце концов решили, что Тане пора домой. Теперь Зина провожала подругу.

Шли медленно вдоль дома, вдыхая свежий вечерний воздух, молчали, слушая стрекотание цикад на фоне телевизионных новостей. Свет из открытых окон первого этажа падал на землю светлыми прямоугольниками, из одного из них неслась, видно, супружеская перебранка, густо тянуло жареной рыбой. Только завернули за угол, как Таня сжала тонкое запястье подруги, прошептав: «Смотри!». Из тёмного окна первого этажа выпрыгнул человек. Высокая худая фигура, пригнувшись, метнулась через пятно света прочь от дома в черноту под деревьями, где и растворилась бесследно. Переглянувшись, девушки поторопились к отрытому окну.

— Это же Светина квартира! Не случилось ли чего? Почему-то темно! Может, позвать Марью Ильиничну? — встревожилась Зина.

— А ну-ка, посмотри, что там! Я тебя подсажу!

Не дав подруге опомниться, Татьяна, присев, схватила её за ноги выше колен и, рывком оторвав от земли, не удержав равновесия, припечаталась вместе с ношей к кирпичной стене — Зина, качнувшись вперёд, схватилась за открытую створку. Таня, пристроив ноги подруги на кирпичный выступ, принялась подталкивать её снизу под мягкое место, кряхтя «ну что там?». Зина оперлась на локти и, слегка брыкаясь, попыталась освободиться.

— Ничего не видно. Тихо и темно. Спит, наверное. Помоги, я буду прыгать.

Сорвавшись вниз, при этом слегка ободрав левый локоть, Зина укоризненно покачала головой: «Ну, ты даёшь! Сама бы полезла», на что получила ответ: «Да я бы с удовольствием, только в тебе силёнок не хватит мой рост выдержать». Девушки продолжили путь на остановку троллейбуса.

— Может, это брат таким образом налево ходит, чтоб ни жена, ни сестра не знали? — предположила Таня.

— Надеюсь, что это так и не будет третьего трупа! — вздохнула Зина.

Глава 5

Утро следующего дня началось с телефонных звонков: Зина выразила соболезнование жене погибшего, потом попросила председателя родительского комитета класса организовать помощь семье Кругловых. Попытка связаться с Таней не увенчалась успехом. Вернулась с рынка мама, крикнула с порога:

— А я мясо хорошее купила! К обеду будут голубцы!

— Очень хорошо! — отозвалась дочь.

В квартиру нетерпеливо зазвонили. Зина, решив, что это Таня, бросилась открывать дверь, но это была тётя Тая. Глаза её горели, щёки пылали. Не успев перешагнуть порог, соседка ещё на площадке возбуждённо заговорила:

— Зин, представляешь?! У той убитой, что лежала тут, у нас, сегодня ночью мать убили! Инвалидку! Милиции понаехало! Даже собаку привезли!

— Что? — опешила девушка. — Не может быть! У неё не было матери! Инвалид — это её сестра!

— Ну, так сестру! Какая разница? Что-то тут не так! Не случайно молодую-то убили! А ты, девонька, поостерегись! — с этими словами тётя Тая выкатилась на лестничную площадку и повернула к сороковой квартире, чтобы сообщить сногсшибательную новость Сергею Кузьмичу.

Зина снова схватилась за трубку и, услышав на другом конце провода мелодичный голос подруги, прикрыв рот ладонью, лихорадочно зашептала:

— Тань, представляешь, вчера мы видели убийцу! Сестру Светы убили! Приедешь? Сможешь? Жду.

Татьяна, как всегда, стремительно влетела к Лисянским. В прихожей, стаскивая с ног туфли, она втянула носом аппетитный запах и прокричала:

— Тётя Клавочка, не дадите умереть с голоду? Согласна и на корочку хлеба и стакан сырой воды!

Зинаида рассердилась:

— Потом поешь. Что так долго? Я уже извелась в ожидании!

— Идём, идём к тебе! — подталкивая подругу в сторону спальни, шептала Таня. Прикрыв дверь, она приказала ей сесть: — Похоже, ты уже привыкла к трупам, не бьёшься в истерике.

— Но я его, то есть труп, не видела, слава Богу! — возразила Зина. — Ну, так что за таинственность?

— Ты сейчас упадёшь! Я проделала огромную работу, пока ты тут трупы коллекционировала. В общем, слушай! Я утром отправилась в кафе и встретилась с твоим Антоном. Молчи! Не возражай! Антон пообещал нам помочь с расследованием!

— С расследованием?

— Да, да! Мы втроём должны раскрутить это дело. Мы уже многое знаем!

— Да что мы знаем? Только немного знаем трёх человек, которые друг за другом отправились на тот свет не по своей воле! — возразила Зина.

— Милиция не в курсе, что мы видели убийцу сестры Светы, а может, и убийцу всех троих. Потом Антон пообещал достать адрес служащей, которая убирает другие помещения тоже ночью. Понимаешь, они должны были общаться. Одевайся!

— Зачем?

— Мы едем к этой Вале! К уборщице! Вот адрес! Антон уже дал! — радостно помахала бумажкой Татьяна. — Обедаем и едем! Ох, чует моё сердце, мы на пороге открытий!

— Девочки, кто тут умирал от голода? Корочка хлеба и стакан сырой воды на столе, — возникла на пороге комнаты излучающая доброту Клавдия Петровна. — Живо мыть руки!

— Любимая тётя Клавочка, была бы у меня такая свекровь! — обнимая за полную талию хозяйку, двинулась по направлению к кухне хитрая Татьяна.

Энергично поглощая борщ со сметаной, густо посыпанный петрушкой, а затем пузатый, с румяными поджаренными боками, голубец, плавающий в сметане, Таня с набитым ртом не переставала нахваливать кулинарные способности тёти Клавочки, которая, жмурясь от удовольствия, складывала горкой в вазочку вчерашние пирожки.

Идиллию обеда прервал требовательный трезвон в дверь.

— Сидите, доедайте — сама открою, — сказала мама и вышла в коридор.

Щёлкнул замок, Клавдия Петровна вскрикнула, загомонили голоса, послышалось недовольное урчание. Дверь кухни стремительно распахнулась — в тесное помещение влетела огромная серая овчарка, с хрипом таща на поводке щуплого рыжего паренька. Псина, бросившись к Зине, водрузила мощные лапы на её хрупкие плечи. Огромная морда со стоячими ушами и сетчатым металлическим намордником оказалась перед лицом окаменевшей девушки, которая секунду назад откусила пирожок, да так и не успела его проглотить. Таня, взвизгнув, вскочила с табуретки, опрокинув на пол чашку с компотом. Взмыленный рыжий паренёк на том конце поводка, то есть у двери, переводя дух, приказал неожиданно низким голосом: «Фу, Муха! Лежать!». Муха, недовольно урча, нехотя убрала лапы с дрожащих девичьих плеч и улеглась в ногах хозяина. Через секунду тесная кухня заполнилась до отказа: вошли ещё двое, да протиснулась Зинина мама, стараясь собой загородить дочь от собаки.

— Что это такое? Что вы себе позволяете? Да ещё с псиной! Все полы затоптали! — гневно обводя незваных гостей выпученными глазами, срываясь на визг, фальцетом вопрошала Клавдия Петровна.

— Выйдите, гражданочка, в коридор, не мешайте следствию, — приказал один, солиднее и старше, и добавил: — Серёжа, свободен, вернись с Мухой на исходную, ещё раз проверь.

Клавдия Петровна, теснимая Мухой с мелким Серёжей на поводке, задохнувшись от возмущения, была вынуждена попятиться из кухни.

— Так-так, — загадочно произнёс всё тот же мужчина, локтем согнутой руки сдвинул в сторону тарелки на столе и уселся на табурет, на котором несколько минут назад спокойно обедала Зина, теперь отскочившая к окну, к Тане. На освободившемся островке клеёнки он разложил бумаги, оглядел жмущихся друг к дружке девушек:

— Что, сразу признаваться будем? Отпираться бессмысленно!

— Это в чём же нам признаваться? — осмелела Татьяна и плюхнулась на стул. — Сядь! Ты в своём доме, — приказала она Зине, подвинув к ней ногой свободный табурет. — Вы, вообще, кто такой?

— Понятно, кто здесь главный, — усмехнулся мент. — Я капитан милиции Зеленцов. А дурочку строить тут нечего: розыскная собака никогда не ошибается — прямо к преступнику и привела. А может, к преступникам?

— Это мы преступники? — возмутилась Таня. — И что же мы натворили?

— Так! Хватит! Бери её в комнату! — кивнул на Зину капитан. — А я эту бойкую допрошу.

— Пройдёмте! — велел второй Зиночке, пропуская её в коридор, где перед кухней растерянная хозяйка терзала руками подол фартука.

— Доченька, куда он тебя ведёт? Что им от тебя надо? — засеменила следом Клавдия Петровна.

— Не волнуйся, мама, сейчас всё выяснится. Я сама ничего не понимаю.

— Не разговаривать! А вы, гражданочка, не входите, — мужчина закрыл дверь в комнату перед носом хозяйки.

Старое кресло перед низким журнальным столиком жалобно скрипнуло под весом незваного гостя, бумаги аккуратно легли на стеклянную поверхность, подозреваемой было приказано сесть напротив. Мужчина посмотрел ей в глаза и, назвавшись скороговоркой следователем Сергеевым Иван Степанычем, принялся заполнять формуляры её анкетными данными. Наконец оторвавшись от бумаги, он задал главный вопрос:

— Так где вы находились вчера между восемью и десятью вечера?

Зина удивилась:

— В чём всё-таки меня обвиняют?

— Пока ещё не обвиняют, а подозревают. В убийстве, — бесстрастно добавил следователь.

— В убийстве? Кого? — поразилась новости Зина.

— Вопросы задаю я, а вы отвечаете, — сурово произнёс мент. — Так где и с кем вы провели вчерашний вечер? Постарайтесь вспомнить подробности.

— Весь вечер мы были с подругой. С Таней.

— Полное имя, отчество, фамилия! Кто такая, чем занимается?

— Татьяна Николаевна Калугина. Моя подруга. Нигде не работает — занимается воспитанием двухлетнего сына. Замужем. Живёт в трёх остановках отсюда. Да она сейчас всё на кухне рассказывает, — устало закончила Зина.

— Так и чем вы занимались вчера вечером? Рассказывайте поэтапно, — настаивал следователь.

— Сначала сидели на улице у нашего дома. Но это ещё до пяти. Затем поднялись ко мне, разговаривали долго. Потом мама нас покормила. А как стемнело — это уже после девяти вечера, — пошли к троллейбусной остановке. На остановке стояли минут пятнадцать (троллейбуса не было), потом Таня уехала, а я вернулась домой. Всё вроде.

— По дороге куда заходили? Кто-то вас видел?

— Никуда не заходили, сразу домой. Кажется, никто не видел. Только мама. Да вы у неё спросите. Я пришла где-то около десяти — она фильм смотрела, очень звала меня присоединиться, но настроения не было.

— Отчего же? Совесть мучила? — пристально изучая лицо допрашиваемой, нехорошим тоном спросил мужчина.

— Неужели вы и правда думаете, что я могла кого-то убить? — взмолилась Зина.

— Факты — упрямая вещь, — произнёс известную фразу законник.

— Да какие факты? Вы можете объяснить?

— Марию Ильиничну Клепикову знаете?

— А кто это?

— Придётся вас задержать до выяснения обстоятельств. Пойдёмте! — вздохнул следователь.

Растерянная Зиночка в сопровождении стража порядка проделала обратный путь на кухню мимо мамы, понурым видом вовсе расстроив её.

— Будем задерживать обеих? — спросил Зинин мучитель. — Алиби нет, признания не даёт.

— Да, повезём их, в отделе ещё пальчики надо снять.

— Покажите ордер на арест! — севшим от волнения голосом потребовала Татьяна.

— А вас никто не арестовывает, надо соблюсти кое-какие формальности. Вот если подозрение подтвердится, то вам будут предъявлены обвинения и ордер на арест.

— Без своего адвоката я никуда не поеду! — продолжала артачиться Таня, основательно усаживаясь на табуретку и облокачиваясь о подоконник.

— Да вы нам особенно и не нужны. Потом вызовем, когда понадобитесь.

— А Зина вам зачем? Нашли преступницу! Она почти заслуженная учительница России! Она детям несёт разумное, доброе, вечное! Она и мухи не обидит (слово «муха» прозвучало двусмысленно, и мент усмехнулся), а не то чтобы стукнуть кого-то. А вы убийцей её посчитали!

— Так! Ладно! Хватит антимонии разводить. Сами виноваты — не помогаете следствию. Убитую Марию Ильиничну Клепикову не знаете, однако служебно-розыскная собака от окна её квартиры привела прямиком к вашей заслуженной учительнице! — ехидно выделив интонацией два последних слова, свирепо произнёс Сергеев.

— А! Так сразу бы и объяснили, что вам от нас надо! — просияла Таня. — Давайте присядем. Мы сейчас вам всё-всё расскажем.

Озадаченные служители Фемиды уселись вновь на тесной кухне. Девушки, дополняя друг друга, изложили историю вечерней прогулки с обнаружением убегающего мужчины и лазанием в чужое открытое окно Зины, подсаженной любопытной Татьяной.

— Теперь всё встало на свои места! — хлопнул по столу капитан. — Затоптали и стёрли следы преступника, собаку сбили со следа! Любопытные Варвары, блин! Преступника хоть описать сможете?

— Худой и длинный. Лица-то мы не видели! Он же, как выпрыгнул из окна, так и побежал между деревьями прочь от дома. Только одну спину и видели. Он ещё пригнулся, когда бежал, — ответила с готовностью Таня.

— Ну, хоть что-нибудь рассмотреть успели? Одежду? Головной убор? Цвет и длину волос? Походку? Может, в руках что держал?

— Был во всём тёмном. Голову наклонил вперёд. В руках, вроде, ничего не было, — пожала плечами Таня.

— Вот только бежал он, не размахивая руками: они у него были согнуты в локтях, как будто он прижимал их к груди или что-то прижимал, — добавила Зина. — Боюсь оговорить человека, но мы ещё с Таней подумали, что это брат той женщины-инвалида ходит, извините, налево от жены втайне от сестры.

— А ну-ка, подробнее! Откуда вы его знаете? — оживился следователь.

— А-а-а, — начала заикаться Зина.

Татьяна пришла на помощь:

— Так в одном же доме живут. Вчера мы сидели на скамейке у чужого подъезда, увидели высокого тощего мужчину. Зина и сказала, что, мол, молодец брат, не забывает сестру-инвалида, проведывает. Кстати, был он одет во всё тёмное: чёрные брюки и, по-моему, тёмно-синюю футболку, а может, тёмно-зелёную. А, Зин?

— Точно не могу сказать, — откликнулась та.

Оперативники пробыли на маленькой кухне ещё некоторое время, пока не оформили свидетельские показания и не дали их подписать девушкам. Уже уходя, в дверях, пообещали прислать сотрудника для дактилоскопии, если он ещё не уехал.

— Зачем? — поинтересовалась Таня.

— А чтобы отличить отпечатки ваших пальчиков на подоконнике от отпечатков преступника!

После ухода незваных гостей обе были с пристрастием допрошены Клавдией Петровной, которая, подслушивая под дверью, не всё поняла.

Вскоре явился страдающий одышкой крупный седой мужчина; беспрестанно вытирая скомканным платком красное лицо, скромно поместил чемоданчик на табурете в кухне и взял у свидетельниц отпечатки пальцев.

— Мои-то зачем? — не преминула возмутиться Таня.

— На всякий случай. Вдруг тоже схватилась, да не помнишь, — ответил, пыхтя, криминалист. — На подоконнике пальчиков не меряно.

Наконец-то оставшись одни (Клавдия Петровна сердито гремела посудой на кухне), подруги в комнате устало разлеглись в креслах. Зина включила телевизор, пощёлкала пультом, переключая каналы, — везде было одно и то же: убийства, насилие, стрельба, разборки бандитов, сообщение о теракте.

— Выключай ящик, у нас тут своя криминальная хроника. Собирайся, пора ехать к Вале, — спохватилась Татьяна.

— Какой Вале?

— Ты что, забыла? Антон дал адрес ночной уборщицы.

— Знаешь, с меня, пожалуй, хватит! Не хочу никаких расследований — сыта по горло! Хочу покоя! Скоро на работу — там и преступления, и наказания, и расследования — всё вместе будет.

— Нет, Зин, не раскисай! — не сдавалась Таня. — Сейчас начинается самое интересное! Утрём нос операм! Такой случай, может, за всю жизнь больше не представится!

— О чём ты?

— Да о том, Зинуль! Жизнь скучная у меня, пресная — быт совсем засосал! А хочется перчинки, огонька! И вдруг ты с потрясающей новостью о трупе — вот он случай поиграть в мисс Марпл! В общем, собирайся, а то, действительно, скоро на любимую работу выйдешь киснуть, и нечего будет вспомнить.

Зина, уже одеваясь, укоризненно покачала головой.

Глава 6

Девушкам повезло: до места добрались быстро, да и старый трёхэтажный дом, утопающий в зелени клёнов, оказался рядом с остановкой.

На втором этаже обшарпанного подъезда они позвонили в давно не крашенную дверь. Открыла женщина средних лет с усталым невыразительным лицом. Красные натруженные руки сжимали белый жгут, с которого на пол капала вода.

— Здравствуйте. Извините. Нам Валю, — заговорила с хозяйкой Таня.

— Я Валя! А что вы хотели?

— Можно к вам войти? Мы ненадолго. Вы же работаете в кафе «Южная ночь»?

— Заходите! Только я стираю, — она жестом пригласила гостей и пошла впереди по коридору.

В ванной шумела вода, гремела старая стиральная машина. Валя перешагнула через таз с бельём, стоявший на пути, вошла в кухню и устало опустилась на табурет, продолжая держать в руке мокрую простыню.

— Садитесь, — пригласила она, — слушаю вас.

— Ваш адрес нам дали в кафе. Мы хотели узнать о подруге, с которой давно не виделись. В кафе нам сказали, что она погибла. Мы надеемся, что вы нам расскажете о Свете всё, что знаете.

— А что я знаю? Встречались вечерами в кладовке, где вёдра и тряпки брали. Парой слов перекинемся, да и пошли в разные стороны каждая свой участок мыть, а уж когда возвращали инвентарь, так почти никогда и не виделись: кто раньше закончит, кто позже — сунешь ведро, снимешь халат, да и скорей домой…

Правда, один раз пришлось мне и её участок убирать. Да… Директор распорядился, сказал, что Светка заболела. Не хотела я чужую работу делать, да с начальником спорить — себе дороже. Помню, устала тогда, очень поздно домой возвращалась… Так долго стояла на остановке: ночью троллейбус один по маршруту ходит. Страшно было одной. А тут в трёх шагах от меня машина остановилась — такая красивая, иностранная. Сначала тёмная стояла — я даже испугалась, не бандиты ли. Потом в машине включился свет. Там сидели шофёр и девица. Шофёра этого я раньше не видела: похож на бандита, такой, лысый. А вот девку, когда разглядела, глазам своим не поверила! Стерва! Больная называется… За неё работаешь, а она на машинах с мужиками разъезжает… Меня прям обида взяла. Думаю, устрою ей завтра, не при мужике же выяснять! Они о чём-то немного поговорили, но, видно, что-то у них не заладилось, потому что она выскочила из машины, как ошпаренная, хлопнула дверью и убежала. Это была точно Светка, правда, такая нарядная, как богачка.

На следующий день, на смене, я спросила Светку, почему она не вышла вчера на работу, мне ведь пришлось её участок мыть. Она соврала и глазом не моргнула: «Приболела я». Потом, правда, сказала, что со мной сама расплатится. Я ещё спросила, зачем она работает поломойкой, если у неё богатый ухажёр. Она так на меня посмотрела! Ответить не ответила, только хмыкнула, нос задрала и ушла.

— Когда вы её видели в машине?

— Дней пять назад. Да. Пожалуй, в субботу.

Больше Валя добавить ничего не могла, и девушки с ней попрощались.

— Итак, что мы имеем? — рассуждала вслух Таня по дороге домой. — У Светы был богатый ухажёр, с иномаркой. Она зачем-то вела двойную жизнь. Бедная поломойка — и любовница богатенького Буратино. Вот откуда деньги, которые она выдавала за твою помощь.

— Что у неё был богатый ухажёр — не факт, — возразила Зина. — Может, это была случайная встреча, а может, лысый просто знакомый.

— Ты когда-нибудь видела Свету в богатой одежде?

— Нет.

— Почему она, сославшись на болезнь, не идёт на работу, а наряжается и идёт на встречу? Слушай, а может, она ночная бабочка?

— Так она же ночью возвращалась домой, выгуливала собаку и укладывала спать сестру, — напомнила Зина.

— Да, не похоже! Нам нужны дополнительные сведения.

— Где же их взять?

— Надо подумать! Вот! Соседи! Они обычно всё знают!

— Но как их разговорить?

— Как-как! Тебя могут узнать. Я ещё здесь, надеюсь, не примелькалась. Поэтому пойду к ним я. Представлюсь сотрудником милиции или… А, вот! Лучше сотрудником соцзащиты. И не будем откладывать. Иди домой, жди меня. А я — на задание!

Расстались на углу дома, и Татьяна в целях конспирации немного постояла за углом, чтобы никто не увидел их вместе.

На пороге Зину встретила мама, странно сияющая после дневного потрясения, с молодым румянцем на щеках и в своём лучшем платье.

— Доченька, папа вернулся!

— Как вернулся? Не может быть! После пятнадцати лет отсутствия?! — опешила Зина.

— Четырнадцати, — заискивающе поправила мама. — Он расстался со своей, вот и вернулся.

— Мама! Не будь наивной! Его, наверное, выгнали! Негде жить — он о нас и вспомнил.

— Да, доченька, негде! Разве можно его выставить на улицу? Он же твой отец! Да и эту квартиру он нам оставил, ничего не взял! Да и деньги давал на твоё воспитание! — возбуждённо шептала мама.

— Ну, не так и часто, и то через почту, а не сам. Я даже не помню уже, как он выглядит! — пыталась возразить Зина, уже понимая, что противостоять матери невозможно. — Где же он поселится?

— В твоей комнате. Мне ведь с ним в одной комнате неудобно, сама понимаешь! А ты переселишься ко мне.

— Я очень рада! — с сарказмом ответила дочь. — И где он сейчас?

— В кухне! Изголодался очень! Пойдём, поздороваешься!

— Что-то нет желания!

— Идём! Идём! — настаивала Клавдия Петровна, мягкой ладонью подталкивая её в спину.

В кухне лицом к двери сидел блудный папа, уплетая за обе щеки яства с щедро заставленного стола. Зиночка про себя отметила, что папуля, действительно, изголодался — что-то больно с лица спал, помнится, был более упитанный, когда жил с ними.

— Здрав-ствуйте! — произнёс растерянно мужчина, привстав с табурета и всматриваясь в лицо вошедшей девушки.

Клавдия Петровна, видя, что отец не узнаёт родную дочь, пришла на помощь:

— Витя, вот и Зиночка — доченька наша! Видишь, на тебя похожа!

— Да-а-а! Быстро летит время. Выросва дочка, красавицей става! — заблеял свалившийся как снег на голову папочка. Вытерев тыльной стороной ладони блестящие от жира губы, он двинулся к Зине, видимо, целоваться. Девушка попятилась из кухни и в дверях в запальчивости выкрикнула:

— Не рассчитывай на мою благодарность, родственничек! Мы пятнадцать лет обходились друг без друга! И я не хочу ничего менять в своей жизни, по крайней мере, из-за тебя!

Рассерженная Зина отправилась в свою комнату. Обнаружив в ней тощий пыльный чемодан, вначале с досады пнула его ногой, затем выставила прочь.

— Не хочу! Не хочу! Не хочу! — как маленькая, повторяла она, упав плашмя на диван и обняв подушку. — Что за день?! Да и вчерашний не лучше, и позавчерашний! Какая-то чёрная полоса в моей жизни! Три трупа да ещё и блудный папаша на мою бедную голову!

В дверь заглянула мама:

— Доченька, что нам делать? Папа засобирался уходить, расстроился, что ты против! Но ему некуда идти!

— В этом-то и дело! Вспомнил бы он о нас, если бы хорошо жилось! Пусть идёт в гостиницу!

— Долго ли он проживёт в гостинице на свою зарплату?! А ты жестокая стала! Что ж, выгнать его, как собаку?!

— А, делайте что хотите! — сдалась, наконец, Зина, понимая, что мать рада возвращению когда-то сбежавшего от неё мужа.

Глава 7

Таню буквально распирало от новостей. Она махом взлетела по лестнице на пятый этаж, нажала на кнопку звонка и не отпускала, пока ей не открыли.

— Воды! Дайте мне воды! — взмолилась она.

Зина сбегала на кухню и вернулась с бокалом компота.

— Ох! Холодненький! Спасибо! — жадно припала Таня к запотевшей чашке. — Это что за мужчинка у вас за столом сидит? И тётя Клава какая-то сияющая! Кавалер её? Извини за любопытство!

— Папаша объявился! Жена выгнала, негде жить, вот о первой семье и вспомнил.

— Чей папаша? Твой?

— Ну не мамин же!

— Так он у вас теперь жить будет?

— В этом-то и дело, догадливая ты наша! — продолжала злиться Зина.

— Ну и дела! Ладно, остынь! Надо в каждой неприятности находить что-то положительное!

— Интересно, что тут положительного? Мне за маму больно, за себя! Пятнадцать лет назад мы еле пережили его внезапный уход! Бедная мама так и не устроила свою жизнь! А я не могла понять, как он мог нас предать, как мог отказаться от родной дочери! Мне в детстве казалось, что он любит меня! А я его как любила! Когда он нас бросил, я ночами плакала от жалости к себе и маме. Потом решила, что все мужчины — потенциальные предатели. Может, оттого в моей жизни до сих пор и не появился мужчина.

— Зинуль, ты же любишь маму. Смотри, она простила мужа и очень рада его возвращению. Ей неважно, по какой причине он вернулся. Она счастлива, и всё! Вот в этом и есть положительная сторона этой ситуации, поняла? И ты прости, хотя бы ради матери! А о мужчинах так не надо думать. На свете много настоящих, хороших мужиков! Вот один мне достался! И тебе будет счастье! Ты со своей честностью и порядочностью да с внешностью Одри Хёпберн обязательно встретишь самого достойного! Вот увидишь! Я тебе это обещаю, — мягко заключила подруга.

— Прямо-таки Одри Хёпберн! — смутилась Зина. — Такая грубая лесть! Но всё равно спасибо, доморощенный психолог! Немного успокоила меня. Ну, а теперь рассказывай, что узнала.

— Угу. Слушай. Мне повезло. Я позвонила в квартиру слева — ни ответа, ни привета. Тогда я позвонила в квартиру справа, и там оказались обе соседки в полной боевой готовности. Они гоняли чаи и как раз обсуждали новости, связанные с убийствами. Мне очень обрадовались. По-моему, сказка, что я из соцзащиты и пришла узнать об условиях быта инвалида, пролетела мимо ушей обеих. Со мной они были страшно болтливы. Вначале расскажу, что я узнала об убийстве инвалидки.

Около десяти утра соседка, что живёт слева, решила сходить за хлебом, вышла на площадку и увидела, что дверь в квартиру Клепиковых приоткрыта. Она из любопытства покричала с порога: мол, что это дверь у тебя, Маша, нараспашку, закройся. В ответ тишина. Она вошла в квартиру и ахнула! Всё перевёрнуто вверх дном, из шкафов всё вывернуто, на полу вещи валяются. Сама женщина сидит в своём кресле, голова откинута на спинку, на вопросы не отвечает. Соседка почувствовала, что дело пахнет керосином, вернулась в свою квартиру и позвонила в милицию. Потом она узнала, что инвалидку задушили подушкой, которая валялась рядом, на полу. Да, она ещё рассказала, что один из милиционеров привёл в квартиру овчарку. Так как эта соседка была привлечена в качестве понятой, она видела, как собака обнюхала убитую, обследовала все углы комнаты, подбежала к окну, встала передними лапами на подоконник и стала рваться наружу. Молоденький рыжий милиционер — ну, который к нам потом приходил — вытащил её из квартиры, они оббежали дом, появились у окна со стороны улицы. Там пробыли некоторое время, и рыжий крикнул: «След взяла». Двое из приехавших тут же вышли, а остались двое: один фотографировал, другой всё по вещам да по подоконнику лазил, кисточкой обметал, да плёнку накладывал. Видимо, это был тот, который у нас отпечатки пальцев брал.

Позже, когда соседка подписывала бумаги, вернулся рыжий с ищейкой, которую снова направили в комнате по следу, только теперь собака выпрыгнула в окно, и мент за ней следом. И они побежали от дома наискосок — соседка из окна смотрела. То есть собака нашла всё-таки след того дядьки, которого мы с тобой видели.

— И всё? Это всё, что ты узнала? — разочарованно протянула Зина.

— А, интересно? Вот так-то лучше! А то я уже было подумала, что ты действительно потеряла интерес к расследованию, — ободряюще подмигнула Татьяна.

— Так что ты узнала ещё? Не томи! — взмолилась Зинаида.

— А нас тётя Клавочка покормит или теперь меня снимет с довольствия?

— Погоди о еде думать! Сначала рассказывай, тем более маме сейчас не до нас!

Тут дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Клавдия Петровна. Глаза её ещё больше сияли, губы подрагивали в довольной улыбке. С вопросом «можно?» она ввела за руку вновь приобретенного мужа.

— Танечка, вот папа Зиночкин вернулся, будет теперь с нами жить, — произнесла она дрожащим от радости и волнения голосом и, поглаживая его руку, представила их друг другу: — Виктор Иванович! А это Танечка — лучшая Зиночкина подруга.

Дочь наблюдала за этой сценой с некоторым недоумением. Как мама быстро смогла простить мужу его предательство?! Наконец Клавдия Петровна увела супруга, пригласив девчат отметить событие вкусным ужином.

— Хорошо — хорошо, придём через десять минут, — пообещала Зина вслед и с нетерпением набросилась на подругу. — Рассказывай скорей!

— Так вот! Убитые сестры Клепиковы при жизни не были монашками! Соседки говорят, что к ним днём никто не приходил, кроме брата и иногда его жены. А вот соседка слева несколько раз ночью видела в глазок мужчин. Разных, но всегда по одному. Долго, правда, не задерживались в квартире. Соседка как-то поинтересовалась у инвалидки, что, мол, по ночам женихи к Свете ходят, не мешают ли Марье Ильиничне. А калека, знаешь, что ответила?

— У-у! — замотала головой Зина.

— Сказала, что нечего сплетничать, ничего подобного никогда не было. И выгнала её. Но соседка клянётся, что своими глазами видела, и не раз. Что ты об этом думаешь?

— Не знаю, что и думать. Всё это так странно!

— Подведём итог… Что теперь мы знаем о Свете?! Работала уборщицей, одевалась бедно, жила тоже не ахти, да ещё ухаживала за сестрой. Но, однако, её видели шикарно одетой в иномарке с лысым мужчиной. Причём в то время, когда она должна была мыть полы в кафе, но якобы болела дома. Ещё к тому же ночью принимала мужчин!

— Иногда, — поправила Зина. — Да, может, это и не к ней приходили вовсе. Она же не одна жила.

— Ты имеешь в виду пожилую инвалидку? Ну ты и извращенка! — засмеялась Татьяна.

— Ну чем чёрт не шутит! Может, какие-то дела были у неё. Слушай, а ты не спросила, брат в это время гостил у сестёр? Вдруг это к нему приходили? По работе, например?

— Ну да, ночью по работе, — фыркнула Таня.

— Ты понимаешь, мы ни на шаг не приблизились к разгадке, только больше вопросов появилось. Надо бросать это дурацкое расследование, тем более некрасиво в чужой жизни копаться. Мне становится как-то неловко, будто я подсматриваю в замочную скважину.

— Нет, подруга, не ты лезешь в чужую жизнь. Этих людей уже нет. Это в твою жизнь влезли без спроса. К тебе на порог пришли умирать! — серьёзно возразила Татьяна.

— Ну что ты такое говоришь? Откуда Света знала, что её убьют?

— Значит, было подозрение. Иначе зачем к тебе шла, а не домой!

— Может, она за помощью ко мне пошла? — задумалась Зина.

— А чем ты могла ей помочь? Почему она не обратилась к тем мужчинам, которых принимала ночью? И как связаны все три убийства? — не успокаивалась Татьяна. — Пойдём есть, всё равно ничего в голову не идёт, и домой уже пора.

Хорошо, что Таня осталась ужинать, потому что Зине было тяжело сидеть за одним столом с отцом. Она ела без аппетита, не поднимая глаз, он почти не притрагивался к пище: то ли чувствовал себя неловко, то ли слишком плотно пообедал. Таня, как всегда, без умолку болтала с набитым ртом, мама уговаривала попробовать разные блюда то мужа, то дочь.

Поздно вечером, проводив подругу и вернувшись домой, Зина обнаружила блудного отца не в своей комнате, а на раскладушке в кухне. Мать шёпотом объяснила, что он не хотел стеснять дочь.

— И на том спасибо, — вздохнула Зиночка.

— Да, тебе звонила какая-то родительница. Просила передать, что похороны завтра, в двенадцать. Кто умер-то, дочка? Неужели ученик?

— Нет, мама. Отец ученицы, — уходя в свою комнату, тоже шёпотом ответила девушка.

Глава 8

Наутро после тяжёлой, почти бессонной ночи, когда мысли то о нежданно явившемся отце, то об убийствах, то о предстоящих похоронах, сменяя друг друга, в конец измучили её, Зина в ванной столкнулась с отцом. Он поздоровался виноватым заискивающим голосом и поспешил освободить помещение. Его неожиданно стало жаль.

Умываясь, Зинаида размышляла, нужно ли сообщать Тане о похоронах. Немного поколебавшись, она всё-таки решила: почему бы и нет, не одной же туда идти. Татьяна ещё спала. Сладко зевая, она с готовностью ответила:

— Конечно, пойду. Нам обязательно надо быть там! Преступников обычно тянет на кладбище проводить жертву в последний путь.

Да, Таня была в своём репертуаре: в ней жила сыщица.

На кладбище отправились три автобуса и с десяток легковых машин. Ещё у дома, где в окружении толпы скорбящих и зевак стоял на табуретках гроб, Зина выразила семье погибшего свои соболезнования. Несколько мам из родительского комитета класса почтительно поздоровались с учительницей. Их дочери держались рядом с осиротевшей Леночкой. Теперь Зинаида стояла на кладбище в некотором отдалении от похоронной процессии и наблюдала, как Таня умело вступала в тихий разговор с пожилыми дамами, искусно выпытывая информацию о присутствующих.

Когда печальная церемония подошла к концу и на свежий холмик улеглись многочисленные венки и свежие цветы, все устремились к автобусам и машинам. Зина вошла в ещё полупустой «Икарус» и заняла два места ближе к выходу. Таня, немного замешкавшись внизу, вскоре поднялась в салон, но проследовала мимо, шепнув, что не сядет с ней рядом. Ничего не понимая, Зина обернулась: подруга пробралась вглубь и устроилась на заднем общем сидении рядом с пожилым крупногабаритным мужчиной.

Поминки проходили, конечно же, в кафе «Южная ночь». Всё было очень торжественно и даже помпезно. Татьяна, увлечённо работая ложкой, не теряла бдительности: во время хвалебных речей в адрес покойного держала ушки на макушке. Зина гоняла лапшу по тарелке, стесняясь сидящего напротив Антона Владимировича. Ей всё казалось, что он видит её смущение, и она робела ещё больше. Администратор приподнимался, чтобы долить соседкам спиртное в рюмки (рядом не было мужчин), и каждый раз поднимал глаза на Зину. Речь его о погибшем была длинная, витиеватая и сводилась к тому, что усопший был ему вместо отца. Девушки с удивлением узнали, что директор кафе покровительствовал Антону несколько лет, и обе про себя подумали: где же истина, ведь администратор утверждал, что работает в кафе всего несколько дней.

День был убит, настроения не было. Татьяна торопилась за Максимкой к свекрови, которая собиралась с ночёвкой на дачу, и не стала делиться информацией, полученной на кладбище.

— Надо вначале всё просеять и обдумать. Созвонимся! — бросила она на ходу, садясь в маршрутное такси.

Зине стало одиноко. Домой идти не хотелось, и она побрела по улице, разглядывая витрины магазинов. Кто-то тронул её за локоть. Девушка оглянулась — рядом приветливо улыбался администратор кафе.

— Здравствуйте, Зина! Вы без подруги? Одна?

— Здравствуйте, Антон Владимирович! Не ожидала вас встретить, — опять смутилась девушка.

— Антон, просто Антон! — поправил он. — Вы не торопитесь?

— Нет, я гуляю.

— Можно мне с вами?

— Да, — выдохнула Зина, стараясь справиться с волнением, которое почему-то каждый раз испытывала рядом с этим человеком.

Они пошли вместе, некоторое время молчали. Неожиданно Антон пригласил зайти в кафе выпить по чашечке кофе. За столиком незаметно завязалась беседа. Зина рассказала, что работает в школе учителем русского языка и литературы и Лена, дочь погибшего Сергея Анатольевича, её ученица (собеседник приподнял брови, видимо, удивившись), потом добавила, что она сама живёт с родителями, мысленно изумившись тому, что уже впустила в свою жизнь отца. Антон в свою очередь сообщил, что у него собственная квартира и обитает он в ней пока один, что раньше работал менеджером в гипермаркете, пока Сергей Анатольевич не пригласил к себе в кафе администратором.

— Вы сказали на поминках, что давно знаете погибшего, что он заменил вам отца?! — то ли удивилась, то ли спросила Зина.

— Да, он был совладельцем гипермаркета и моим хозяином около двух лет.

— И у него к вам были отеческие чувства? — с недоверием спросила девушка.

— Да-а-а, — с сарказмом протянул администратор. — Ведь знаете, о мёртвых говорят хорошо или ничего. Конечно, я должен быть ему благодарен — он давал возможность заработать. Вот я машину и квартиру купил.

Антон на время замолчал и о чём-то задумался, помешивая ложечкой остывший кофе в чашке. Казалось, он что-то не договаривает.

— А как ваша подруга попала в «Южную ночь»?

— Я попросила устроить кем-нибудь Свету — она сильно нуждалась, работы не было, а на руках сестра-инвалид. И Сергей Анатольевич сразу откликнулся, нашёл ей место. Такой доброты человек! Был!

— Да уж! Любил пригреть всякую бедноту, чтобы потом ему по гроб благодарны были, — зло произнёс Антон.

Зину заинтересовала последняя фраза, но разговор ушёл в сторону. Собеседник стал расспрашивать о работе, о школьных проблемах.

Час в кафе пробежал незаметно, Зина опомнилась и, сославшись на позднее время, встала из-за столика. Антон предложил её проводить. На улице молодые люди случайно столкнулись с воркующей парочкой родителей Зины. От неожиданности дочь опешила, но супружеская чета её не заметила и, держась за руки, проследовала мимо.

На углу родного дома Зинаида простилась с новым знакомым и, окрылённая неожиданным свиданием, взлетела по лестнице наверх, радуясь, что в квартире никого нет. На сердце было легко и приятно. «Неужели влюбилась?» — подумалось вдруг. Она рассмеялась странной мысли и укоризненно покачала головой: «Что за ерунда в голову лезет!».

В большой комнате ожил телефон. Зина в прихожей, на ходу сбрасывая босоножки, так энергично задёргала ногой, что обувь отлетела в кухню. Босиком подбежав к аппарату, она схватила трубку, однако в ней уже пикали длинные гудки. «Кто бы это мог быть?» — пожала она плечами и вернулась подобрать разбросанную обувь, но не успела: резкий требовательный звонок заставил её вздрогнуть. На этот раз на том конце провода кто-то дышал и молчал.

— Ученики, наверное, развлекаются, — с досадой подумала Зина, нажимая на кнопку отбоя.

Но аппарат опять затрещал. Девушка энергично взяла трубку и сказала строго:

— А ну-ка, перестаньте баловаться! У меня телефон с определителем!

— Зинаида Викторовна, — прохрипел глухой голос, — жить хотите?

— Да-а-а, — проблеяла, холодея, девушка.

— Тогда успокойте свою бойкую подружку и сами сидите тихо. Не лезьте не в свои дела. Наслаждайтесь отпуском!

Зинаида не сразу пришла в себя, в растерянности слушая долгие гудки. Хорошее настроение мигом улетучилось. Ноги сами собой подкосились, и она плюхнулась в кресло.

— Боже мой! Кто это был? Кто угрожает?! Откуда они знают о наших разговорах? Преступники добрались уже до нас?! Ой, что я сижу? Надо предупредить об опасности Таню!

Но трубку никто не брал. Где же она? Уже должна быть дома!

Вернулись родители. Оживлённо разговаривая, они проследовали на кухню. Тут же загремела посуда. Зина заглянула к ним и спросила, не нужно ли помочь.

— Доченька, ты уже дома? А мы не заметили.

— Ну да, разве они что-нибудь замечают вокруг?! Ведут себя, как влюблённые; а тут дочери всякие подонки угрожают, и трупы каждый день встречаются, — бурчала Зина, направляясь снова к телефону.

Таня по-прежнему не отвечала. Не подошла она к трубке ни через час, ни через два. К одиннадцати вечера, когда уровень тревоги достиг наивысшей точки, Зина засобиралась к подруге.

— Куда ты на ночь глядя? — встревожилась мать.

— Мне надо к Тане. Она почему-то не отвечает на звонки. А ведь дома должен быть и Игорь.

— Может, телефон отключили! Чего ты всполошилась?

— Может, и правда отключили, — в сомнении произнесла дочь, — и завтра всё выяснится.

Глава 9

Утром в комнату заглянула мама:

— Доченька, не спишь? Зря ты вчера волновалась! Объявилась пропавшая! Зовёт к телефону!

Зина взвилась с постели и вылетела в коридор, но трубка отозвалась короткими гудками.

— Мама, что сказала Таня?

— Спросила, где ты. Я и пошла тебя звать.

Подруга к телефону не подходила. Мать выжидающе смотрела на дочь, та в недоумении пожимала плечами.

— Мам, какой у неё голос был?

— Обыкновенный, как всегда. Правда, не очень весёлый, — добавила женщина.

Зина стала нервно одеваться. Мама попыталась уговорить её позавтракать, но той было не до этого: она вылетела из подъезда и понеслась на троллейбусную остановку.

— Только бы ничего не случилось! Только бы ничего не случилось! — как заклинание, повторяла про себя взволнованная не на шутку девушка.

Не дожидаясь лифта, она взбежала на шестой этаж и зазвонила, как ошалелая, в квартиру Калугиных. Зина всё давила на кнопку звонка, моля, чтобы свершилось чудо и открылась дверь. Но чуда не произошло. Приложив ухо к прохладному металлу, она послушала тишину в доме подруги и, ещё более обеспокоенная, подошла к натужно гудящему, ползущему вверх лифту. Створки разъехались, и на площадку с объёмной сумкой выкатилась бабуся. Переваливаясь, как рождественская утка, она подошла к соседней квартире, оглядываясь на незнакомку у лифта.

— Скажите, пожалуйста, вы не видели сегодня своих соседей Калугиных? — спросила с надеждой Зина.

— Так это. Не видела. Меня неделю не было дома. Вот у младшей дочки гостила, за внуками глядела. Нет, давно не видала, — добавила она.

Зина вышла из подъезда и подняла глаза на окна Калугиных — увы! никакого движения! Понуро свесив голову, она поплелась домой, по дороге размышляя, что же теперь делать. Следователь Кречетов! Как же она забыла? Номер его телефона лежит где-то в столе. Зина прибавила шагу, решив непременно обратиться за советом к специалисту. А может, уже пора просить у милиции помощи, чтобы спасти подругу?! Она повернула ключ в замке, шагнула в коридор и не поверила своим ушам — из кухни доносился оживлённый голос Танюшки. Она с аппетитом завтракала!

— Ну что ты суетишься, бегаешь, маму пугаешь? Что ты у нас такая трусиха? — вместо приветствия, насмешливо частила «пропавшая».

— Слава Богу, ты жива, — прислонилась к косяку Зина.

— А ты разочарована? Ожидала увидеть что-то более привычное? — съязвила Татьяна.

— Где ты была? Почему к телефону не подходила?

— Сколько вопросов сразу! Пришлось у свекрови заночевать: давление у неё подскочило, не поехала на дачу. Вот я и осталась. Дома всё равно Игорёшки нет — на несколько дней уехал. А сегодня, дорогая, не могла от свекрови до вас дозвониться. Вернее, в первый раз ответила Клавдия Петровна, но нас разъединили, а потом у тебя постоянно было занято. Вот был бы у тебя сотовый, намного проще было бы. На дворе две тысячи четвёртый, а ты без мобильника… Вот приехала сюда, а тебя дома нет! Ко мне понеслась… Не пойму только, отчего вдруг такая забота!

Зинаида принялась молча завтракать, постепенно успокаиваясь. Татьяна, допивая чай, с улыбкой наблюдала за ней. Секретничать удалились в спальню. Зина рассказала о вчерашнем телефонном звонке и решительно заявила:

— Всё! Надо бросать! Мы ещё ничего не узнали, а им откуда-то известно о наших планах.

— Значит, мы подошли близко к разгадке, если так они забеспокоились.

— Я ничего не хочу больше слышать о преступниках и трупах. Слишком большой стресс сегодня испытала. Уже шла домой с мыслью позвонить следователю, сообщить о твоём исчезновении.

— Дорогая моя! Любимая! Верная подруженька! — снова засмеялась Таня. — Теперь я спокойна за свою жизнь! У меня есть ты!

— Ладно тебе! Сейчас не до шуток! Ты теперь поняла, что надо всё бросить?

— И не подумаю. Вернее, надо хорошо подумать, где стало горячо.

— Ну что за упрямство! Они шутить не будут! Ты не боишься за свою жизнь, за мою?!

— На что нам голова? Надо их перехитрить. Надо создать видимость, что мы их послушались. Да, кстати, я заметила, как вы с Антоном переглядывались на поминках, а ты до неприличия краснела.

— Правда? — прижала ладони к щекам Зина.

— Да, мать, наверное, ты влюбилась, — издевалась Татьяна. — Кстати, слышала, как Антон сказал, что он знает покойного несколько лет?

Зине пришлось рассказать о вечерней прогулке с Антоном и беседе в кафе.

— А теперь твоя очередь выслушать меня внимательно. Ты знаешь, что я смогла узнать на кладбище?!

— Тань, может, всё-таки закроем эту тему? Не по зубам нам это расследование. Жить спокойно хочется.

— Как мы сможем жить спокойно в неизвестности? Придётся всё-таки тебе меня выслушать! Мы с тобой должны выяснить, где, в какой момент мы подобрались так близко к разгадке, что встревожили преступника! Перестань капризничать и слушай!

Во-первых, мне надо было выяснить, кто есть кто. Пришлось разговорить нескольких пожилых дам. Так как народу было много, всех мне охарактеризовать сразу не смогли. Со стороны покойного были родственники: конечно, жена и дочь, брат с женой и сыном, двоюродный брат с женой, даже бывшая жена — такая мышка серая, — Таня неожиданно вскочила, на миг исчезла в коридоре и снова появилась с красной сумочкой в руках. — Ты знаешь, я у свекрови время не теряла — составила список присутствующих на кладбище! И ещё, — она хитро улыбнулась, — я там смогла сделать несколько снимков.

— Что? Как тебе это удалось? Я не заметила у тебя фотоаппарата. И это довольно опасно! Тебя могли заметить убийцы!

— Я фотографировала мобильником! И была, кстати, очень осторожна. Зато у нас есть кадры, и в компьютере я их сохранила. Вот, смотри! — она стала демонстрировать запечатлённых телефонной камерой людей.

Слушая комментарии Татьяны, Зина с интересом разглядывала незнакомые лица, но они её не впечатлили: неизвестных было много, а изображение оказалось слишком мелким и не очень чётким. Она задержалась дольше на снимке, в центре которого администратор кафе разговаривал с молодым мужчиной, а справа от них, в некотором отдалении, за высоким мраморным памятником скрывался крепкий человек тоже в чёрном костюме: была видна только его правая половина.

— А кто рядом с Антоном? — заинтересовалась Зина. — А вот этот за ними наблюдает, и лицо у него нехорошее…

— Рядом с ним родной брат покойного — Андрей Анатольевич. А вот этот попал в кадр случайно: я его на кладбище не заметила, а может, просто пропустила.

— А что за женщина кладёт цветы на гроб?

— Вот это и есть первая жена покойного. У них есть общая дочь. Говорят, Сергей Анатольевич не поддерживал никаких отношений со своей первой семьёй, ограничился только тем, что дал бывшей жене работу и приличный заработок, иными словами, она на него ишачила за кусок хлеба. Выходит, подонком был при жизни твой знакомый.

— А зачем ты села в автобусе с каким-то мужчиной, а не со мной?

— Я заметила, что он уже изрядно набрался, и решила из него выпытать сведения о взаимоотношениях покойного с родственниками и знакомыми. Это был брат вдовы. Он мне поведал кое-что интересное. Оказывается, погибший при жизни имел бизнес: гипермаркет и кафе, а также строил игровой клуб. Но огромный магазин принадлежал не только ему, но и его родному брату, а на строительство клуба давал деньги двоюродный брат. А кафе по документам принадлежит его жене, то есть теперь его вдове. Да, ещё мне показалось, что болтливый брат жены недолюбливал родственника. Говорил о нём совсем без уважения. Ещё что-то произнёс о том, что якобы зятёк отбывал срок на севере, хотя от всех эту пикантную подробность скрывал: мол, ездил туда за длинным рублём. Вот вроде и всё. Может, потом ещё что-то вспомню. Ну, что скажешь? Что-нибудь тебя насторожило?

— Пока не пойму, тем более, снимки некачественные, невозможно толком ничего рассмотреть.

— Рассмотришь внимательно у меня на компьютере. Только не сегодня. Обещала свекрови помочь по хозяйству: продукты закупить, еду приготовить. Приболела она — высокое давление. Теперь Максимку надолго оставлять нельзя.

И Таня ушла. Зинаида, не желая общаться с отцом, почти не выходила из своей комнаты: вначале смотрела телевизор, потом в который раз принялась читать «Мастера и Маргариту».

Глава 10

Утром Зину разбудил звонок в дверь. Стрелки часов показывали только пять минут девятого. «Кто в такую рань ходит в гости? — зажмурив глаза, лениво думала она. — Точно это не Таня. Да кто ж такой настырный?». Так не хотелось вставать, и она водрузила на голову подушку, ожидая, что дверь откроет мама. Настойчивость гостя возмутила: он всё давил и давил на кнопку, пришлось всё-таки тащиться к глазку. На площадке маячила незнакомая женщина. На вопрос «кто там?» ответили невнятным бормотанием. Единственное, что прозвучало чётко, это имя и отчество отца.

— Подождите минутку, я оденусь, — крикнула Зина и сбегала за халатиком в комнату.

Ранней гостьей оказалась невысокая невзрачная женщина лет сорока.

— Здрас-сте, я жена Виктора Иваныча! Вы же его дочь?

Зина растеряно кивнула и пригласила незнакомку войти.

Та долго топталась у входа, тщательно вытирая подошвы дешёвых шлёпанцев, всё-таки разулась и прошла на кухню, ступая босиком осторожно, почти на цыпочках. Странная гостья уселась перед столом и сложила на коленях красные натруженные руки с короткими некрашеными ногтями. Перед ней на столе оказался исписанный листок, вырванный из ученической тетрадки. Она взяла его в руки и негромко прочитала:

— Доча! Мы с папой уехали на дачу. В холодильнике еда. Не забывай кушать. Целуем. Мама и папа. Значит, он у вас! — утвердительно закончила женщина.

Зина удивилась её бестактности и спросила с надеждой:

— Вы хотите его забрать?

— Нет! Нет! Что вы! Я не собираюсь его забирать!

Она опять замолчала. В тишине мерно капала вода из крана. Зина с тоской смотрела на странную гостью, не понимая, чего она хочет. Неожиданно женщина заговорила сбивчиво и быстро.

Когда Катя была молодой, она осталась одна с трёхлетней дочкой на руках. Муж подался на Север за длинным рублём, получив развод и свободу, без сожаления оставив свою семью. Около года она билась как рыба об лёд, зарабатывая деньги на существование: трудилась нянечкой в яслях, чтобы быть при дочери. На зарплату в шестьдесят рублей вдвоём не проживёшь — выручало бесплатное питание и возможность подработки в ночной группе. Жизнь была однообразной, серой: дом да работа.

Однажды осенью, в один из выходных дней, произошёл случай, перевернувший её судьбу. Купив в овощном магазине яблоки и картофель, она с тяжёлыми пакетами в руках приказала дочери идти рядом. Вышли на улицу. Девочка, увидев котёнка, побежала за ним к дороге, где проносились троллейбусы и машины. Мать в ужасе закричала и кинулась за малышкой. Но та уже выскочила на проезжую часть. Через мгновение мчавшийся грузовик раздавил бы кроху, если б не случайный прохожий, выдернувший её из-под колёс. Катя, переведя дух, принялась благодарить незнакомца. Тот, заметив состояние молодой женщины, предложил помочь донести сумки до дома. Оказавшись перед дверью своей квартиры, Катя поняла, что неудобно распрощаться со спасителем дочери вот так, на пороге, и она пригласила его войти.

С тех пор Виктор часто являлся в их дом после работы, ужинал с ними за скромным столом, иногда даже девочке приносил ириски или фруктовое мороженое в стаканчике. Потом уходил домой. Визиты продолжались почти три месяца, пока однажды Катя, привыкнув к Вите, как к члену семьи, не предложила ему остаться у них жить в двухкомнатной квартире.

В этот вечер произошла перемена мест слагаемых. Клавдия потеряла мужа — Катерина приобрела, Зиночка лишилась отца — Верочка получила. Да и две квартиры, в которых жил в разное время Виктор, были построены по типовому проекту, обе находились на пятом этаже и отличались только некоторыми предметами мебели. Что прельстило Виктора в Кате, что заставило его оставить миловидную хозяйственную Клавдию и десятилетнюю родную дочь, наверное, не смог бы объяснить и сам Казанова. Объяснять он никому ничего и не собирался, просто побросал пожитки в чемоданчик и молча ушёл. И чувствовал, по-видимому, себя вполне спокойно.

Годы шли. Виктор и Катя работали, Вера росла. Всё было бы неплохо, если б в последнее время в Викторе не открылись новые, довольно неприятные черты. В нём проснулась патологическая жадность. Заявив однажды, что Катерина транжирка, он строго-настрого запретил ей совершать какие-либо покупки. По воскресеньям сам ездил на базар за требухой, заставлял жену из неё готовить блюда, ливер ещё шёл на начинку для пирожков, которыми Катя должна была торговать на вещевом рынке. Работая сторожем на пивном заводе, Виктор после смены всегда тащил домой тяжёлую канистру. И тянулись к нему соседи, ставшие постоянными клиентами, за свежим пивком.

Однажды, измученная однообразной едой, Катя купила курицу и спрятала в шифоньер под нижнее бельё, ожидая момента, когда муж уйдёт на работу и она сможет сварить её, чтобы вместе с дочерью отведать бульона и насытиться куриным мясом. Но у него, оказалось, были другие планы: он наслаждался первым днём отпуска и никуда выходить в ближайшее время не собирался. Катя, занимаясь домашними делами, совсем забыла о томящейся в тепле среди бюстгальтеров и трусов диетической птице.

На следующий день, когда она вернулась домой с работы, на пороге ей встретился разъярённый муж. В руках он держал злополучную курицу, которую с криком «Мотовка!!! Жируешь?!» сунул в лицо опешившей супруге. Тушка птицы от сильной встряски выскользнула из кулька и, шлёпнувшись на паркет, плавно заскользила по нему, как по льду фигуристка. Виктор с проклятиями бросился за ней, поднял и снова выронил. Упрямая курица повторила свой причудливый танец, но вновь была поймана и опять предъявлена супруге, как вещественное доказательство её расточительности.

— Обманывать меня вздумала? Роскошничаешь? Только я себе во всём отказываю! А ты о своём желудке думаешь?!

Он ещё долго кричал, угрожая, что придёт чёрный день, а у них нет ничего за душой. Курицу, уже изрядно попахивающую и скользкую, он долго отмывал, нюхал, натирал солью, опять нюхал, потом сделал слабый раствор марганцовки, в который опустил её на полчаса, опять помыл, обнюхал и напоследок оставил отмокать в воде с уксусом. Наконец Виктор остался доволен запахом, высушил тушку полотенцем, протёр подсолнечным маслом, запаковал в кулёк, из которого предварительно вытряхнул хлеб на стол, и куда-то ушёл, неся в руках многострадальную курочку. Катя пребывала в недоумении, ожидая мужа и теряясь в догадках. Вернулся супруг через час с пустыми руками. На вопрос жены, куда дел курицу, ответил презрительной ухмылкой. Так бы и осталось тайной исчезновение диетической птицы, если бы не случайность.

Однажды Вера возвращалась из школы домой и у подъезда встретила соседку с первого этажа.

— Вер, скажи отцу, пусть ещё приносит цыплят, можно и потрошки, только свежие. В общем, что будет, всё возьму, лишь бы дешевле.

— Какие потрошки? — не поняла девочка.

— А он что, домой не носит?

— Что носит? — продолжала удивляться Вера.

— Кур, цыплят. Он у вас на птицефабрику перешёл?

Девочка догадалась, что соседка тронулась умом, и поспешила убраться от неё подальше, а вечером рассказала маме о чудачествах тёти Гали. Катя сразу поняла причину странного поведения женщины.

Шло время. Виктор заставлял домочадцев следовать жёсткой экономии. Чтобы попусту не гонять счётчик, все должны были вечерами сидеть в одной комнате. Телевизор смотрели в исключительных случаях, когда разрешал Виктор или в данный момент отсутствовал. Но хитрый мужик, уходя из дому, стал записывать показатели счётчика и, возвращаясь, сверять их на предмет обмана, после чего нередко устраивал скандал.

Непонятно, почему за свои права и права дочери не боролась Катя, ведь всю жизнь она работала и уже могла вполне обходиться без денег мужа, тем более, их она уже давно не видела: жили на её зарплату. Виктор, правда, на свои деньги покупал кости на борщ, ливер на второе и кое-что из овощей. Однажды принёс полведра очень мелкой рыбы (видно, кто-то даром отдал для кошки), долго скоблил её, оплевав стены мелкой чешуёй, поджарил, зачадив всю кухню. Готовая к употреблению рыбёшка сильно смахивала на ржавые осенние листья, а вкус её давал понять, что эти листья давно уже высушены для гербария. Домашним ничего не разрешалось варить, пока не закончится рыба. Есть же её было всё равно, что сухих пауков: невкусно и несытно.

Конечно, Катя питалась на работе, благо, недавно устроилась в кафе посудомойкой; Верочке, втайне от мужа, давала деньги на завтраки и обеды в школьной столовой и иногда даже на удовольствия вроде мороженого, чипсов, конфет и фруктов. Девочка старалась пореже бывать дома, предпочитая проводить время у подруг, возвращалась позже матери. Поздно вечером готовила уроки кое-как, хотя уже заканчивала одиннадцатый класс. Кате в целях экономии света приходилось сидеть с дочерью, занимаясь рукоделием. Виктор укладывался спать рано — чуть свет на работу. Так проходили недели за неделями.

И вот несколько дней назад, возвращаясь домой после дневной смены, Катерина ещё издали заметила у своего подъезда милицейскую машину. Сердце отчего-то тревожно сжалось. Она поспешно поднялась на свой этаж и увидела следующую картину: багровый Виктор, натужно пыхтя, волоком тащил большой мешок из квартиры на площадку, на которой гомонили два милиционера и Ольга из соседней квартиры. Ничего не понимая, Катя старалась допытаться у мужа, что происходит, но тот только кряхтел и отдувался. Соседка ехидно объяснила: «Спёр твой муженёк у меня мешок сахара! И ещё не отдавал! Пришлось милицию вызвать!».

Кате казалось: она смотрит фильм — так не верилось в происходящее. Милиционеры громко выясняли у Ольги, будет ли она подавать заявление о краже. Та не хотела — пропажа ведь вернулась. Представители закона всё же настаивали на том, что вызов был и теперь надо ехать в отделение вместе с вещественным доказательством, которое необходимо приобщить к делу. Соседка, на ходу препираясь, между делом тянула мешок домой. Стражи порядка всё топтались на площадке — Виктор понуро стоял, ожидая решения своей участи. До Кати вдруг дошло, что нужно милиционерам. Она достала из сумки пятьсот рублей (в этот день получила аванс) и, протянув купюру ментам, спросила, хватит ли. Розовая бумажка сразу исчезла в кармане брюк одного из них, через пару секунд испарились и мужчины в форме. Соседка, наконец затолкав в квартиру неподъёмную ношу, выглянула на площадку и погрозила кулаком Кате:

— Тюрьма плачет по твоему ворюге!

Впервые в жизни жена подняла руку на мужа. Изо всех сил она пихнула его в кухню — он влетел и с грохотом приземлился на стул, едва не упав. Нависнув над ним своим щуплым телом, супруга потребовала объяснений. Виктор, молча оттолкнув жену, юркнул в туалет и щёлкнул задвижкой. Удивлённая прыткости мужа, Катерина попыталась достучаться до Виктора. После десяти минут тщетного стояния под дверью, ультиматумов и уговоров выйти она отправилась к соседке узнать, что же всё-таки произошло. Ольга уже перегорела и приветливо пригласила Катю к себе.

Оказалось, купив по дешёвке два мешка сахара для варки варенья и про запас, соседка привезла их к дому на машине сослуживца, который любезно согласился ей помочь. Взяв мешок с двух сторон, они вдвоём благополучно доставили его к порогу Ольгиной квартиры и отправились за следующим. Каково же было их удивление, когда они, поднявшись по лестнице со вторым мешком, не обнаружили первый. На площадке пятого, последнего, этажа было пусто. Ольга принялась звонить во все три квартиры. Везде стояла тишина. Женщина немного успокоилась и вспомнила, что в двух квартирах людей нет: напротив два месяца назад жильцы уехали работать за границу, соседка справа только сегодня утром отдала ключи, попросив поливать цветы в её отсутствие. «Погощу у дочери недели две, если зять не выгонит», — сказала она на прощание. Поэтому Ольга стала звонить и барабанить в квартиру рядом, где жила семья Кати. После недолгой осады дверь всё-таки отворилась, и в проёме появился Виктор. «Чего надо?» — неприветливо спросил он. «Отдай мешок!» — потребовала соседка. Нос мужика виновато «зашмыгал», бесцветные глазки воровато забегали, но он отрицательно завертел головой и нахально заявил, что ничего не видел. Ольга погрозила: «Смотри! Сам не отдашь — вызову милицию». Виктор неожиданно захлопнул дверь. Разъярённая соседка объявила сослуживцу, что идёт к телефону вызывать милицию. Храбрый мужчина, сославшись на неотложные дела, тут же испарился. «Ну а дальше ты сама всё видела», — заключила Ольга и предложила Кате выпить коньячку то ли с горя, что такие мужики непутёвые, то ли с радости, что мешок всё-таки вернулся. Они ещё посидели, посетовали на тяжёлую женскую долю, и Катя вернулась домой. Туалетная комната уже была свободна, но в квартире никого не было (Вера гостила у подруги на даче).

— Никуда не денется. Стыдно, видно, передо мной. Остынет на улице и придёт, — вслух подумала Катя.

Но Виктор не пришёл ночевать. Утром обеспокоенная женщина, собираясь на работу, всё размышляла, не мог ли он от стыда покончить с жизнью. «Может, он ждёт, когда все уйдут? Тогда вернётся?» — предположила она, покидая дом.

Вечером после работы Катя не обнаружила в квартире никаких следов дневного пребывания мужа. Сердце тревожно забилось, воображение предложило картины одну страшнее другой. Она поняла, что надо обратиться в милицию. Решив узнать, во что был одет исчезнувший муж, она открыла шифоньер и к своему удивлению увидела, вернее не увидела ни старенького костюма, из которого вырос живот супруга, ни всех четырёх рубашек, с полки исчезли также все трусы и носки любимого. Катя плюхнулась на диван. Стало ясно как божий день, что в милицию идти нет никакой надобности. Куда отправился нашкодивший муж, женщина почти не сомневалась. Конечно, к первой семье, из которой ушёл когда-то так же неожиданно, как сейчас от неё. Ну что ж, значит, тому и быть, они тоже право имеют…

Закончив печальный рассказ, гостья вздохнула и пояснила:

— Я пришла узнать, приняли ли вы его, а ещё, — она замялась, — ну, в общем, попросить у вас прощения. Молодая была, глупая. Правду говорят: на чужом несчастье счастья не построишь. Ну, теперь я спокойна.

Катерина виновато взглянула на дочь сбежавшего от неё мужчины, попрощалась и скрылась за дверью.

Из задумчивости Зину вывел телефонный звонок. Она с осторожностью взяла в руки трубку, будто в ней самой таилась опасность, но это был следователь Кречетов. Он вежливо попросил явиться в следственный отдел в шестнадцать ноль-ноль для опознания преступника. «Вместе с подругой», — уточнил Пётр Иванович. Зинаида пообещала прийти и услышала короткие гудки. Под ложечкой засосало. Пережёвывая оставленный заботливой мамой завтрак, она, не ощущая вкуса котлет, всё вспоминала рассказ ранней гостьи. Это же в какого монстра превратился отец! А может, всё неправда?! И всё-таки почему-то верилось этой женщине. Допивая чай, Зина почувствовала смутное беспокойство, будто жену отца она уже где-то видела, причём совсем недавно. Механически перемывая посуду и перетирая тарелки полотенцем, она всё силилась вспомнить, при каких обстоятельствах встречалась с ней, но никак не могла.

От навязчивой мысли отвлёк звонок в дверь. Осторожная Зина припала к глазку: незнакомый подросток в кепке поправил тёмные очки.

— Кто там? — забеспокоилась она.

— Откройте, проверка газа, — послышалось с той стороны.

— Не открою, вы не из горгаза, — неуверенно произнесла хозяйка.

— Ну и правильно, что не доверяете. Время сейчас неспокойное, — откликнулся странный голос. — Откройте на цепочке, я удостоверение покажу.

Зина послушно застегнула цепочку на двери и выглянула в образовавшуюся щель, надеясь рассмотреть предъявленный документ, но неожиданно была схвачена за нос, и подросток звонко рассмеялся голосом Татьяны:

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Открывай! Свои!

— Что за дурацкие шутки у тебя? Больно ведь! И что за странный наряд? — возмущалась Зина, впуская в квартиру подругу и потирая покрасневший нос.

— Это не шутки, это учёба! Поняла теперь, что нельзя открывать дверь, даже на цепочке, незнакомым людям? В щель можно брызнуть из газового баллончика, можно выстрелить, можно метнуть нож, палкой достать — да что угодно! А потом, если надо, перекусить твою дохлую цепочку.

— Почему дохлую? Самая обычная цепочка, — обиделась снова Зина. — Так что за маскарад? — повторила она вопрос.

— Забыла о вчерашнем разговоре? Об угрозах? А я вот всё размышляла, как перехитрить преступников. Что нужно сделать, чтобы они нас не узнали? А? Не мешали нам работать?! Что, не знаешь? Оказалось, всё очень просто! Надо законспирироваться! — победно заявила она. — Надо так одеться, чтобы никто, даже мама родная не узнала. Мама далеко — проверила на тебе. Да, кстати, а где твои родители?

— Уехали на дачу. Надеюсь, мама выжмет всё возможное и невозможное из вернувшегося папеньки. Ты вот замаскировалась хорошо, но придётся переодеться. Нас вызвали к четырём часам на опознание преступника.

— Неужели поймали убийцу?! — разочарованно протянула Таня. — А мы не успели его найти… Ну и ладно! Зато бояться больше некого. А развлечения мы себе другие придумаем.

— Ага! На свою голову! — пробурчала Зина.

— Ладно! Пойду домой переодеваться. Неужели всё сегодня закончится?! Быстро сработала наша милиция, до неприличия быстро! В общем, я пошла. Встретимся в три на твоей остановке.

Глава 11

На остановку Татьяна приехала с опозданием, зато отдохнувшая и разодетая.

— Зачем так нарядилась? — удивилась Зина.

— А ты что выглядишь, как серый обиженный ослик? В милиции работают одни мужики. Работа у них тяжёлая, не очень весёлая. Надо людям доставлять нечаянные радости.

— Это какие радости мы можем доставить?

— Радость любования нашей красотой, нарядами, молодостью. Да, кстати, тебе пора уже подыскивать жениха! Что-то в девках засиделась. А Антон не объявлялся?

— Не объявлялся, — вздохнула Зина. — И зачем я ему? Да, сегодня утром была такая странная встреча! Представляешь, приходила вторая жена моего предателя папеньки. Оказывается, он ещё тот фрукт: сначала сбежал к ней от нас, через почти пятнадцать лет сбежал от неё к нам. Знаешь, его жена такая невзрачная, ничего особенного! Куда там ей до моей мамы! И что он в этой мышке нашёл? Только у меня такое чувство, что мы с ней уже где-то встречались, причем недавно, но никак не могу вспомнить.

— Пётр Иванович, мы пришли! — заглянула Зина в кабинет к следователю.

— Подождите немного, — попросил Кречетов. — К процедуре опознания не всё готово.

Свидетельницы присели на мягкие стулья за дверью: Зина, словно первоклассница, сложив руки на коленях, а Таня, закинув ногу на ногу, нервно покачивая красной туфлей на высокой шпильке. Мимо проходили люди — никто не обращал внимания на нарядную светловолосую красавицу. Она не могла с этим мириться и принялась прогуливаться по длинному коридору, словно по Бродвею, мурлыча под нос весёлую мелодию. Теперь движение здесь стало интенсивней: мужчины и в форме, и в штатском приостанавливались, откровенно разглядывая яркую блондинку, под разными предлогами возвращались тем же путём, чтобы увидеть её снова, входили в кабинеты, и оттуда появлялись новые лица с любопытным или похотливым огоньком в глазах.

Наконец вышел Кречетов. Перед дверью в конце коридора он объяснил, что заходить на опознание надо по одному, внимательно смотреть на представленных мужчин и, если есть среди них тот, кто выпрыгнул из окна квартиры Клепиковых, необходимо сказать об этом следователю. Первой в комнату пригласили Зину.

— Не дрейфь, подруга, — шепнула Таня, слегка подтолкнув её к двери.

Внутри помещения у противоположной стены спиной к входящим стояли мужчины, все в тёмной одежде. Сотрудники ещё раз объяснили процедуру опознания вошедшей свидетельнице и двум понятым — пожилой женщине и рослому парню. Прозвучала команда «приступайте». Зина всматривалась в похожие спины, автоматически считая тёмные фигуры: «Раз, два, три, четыре, пять». Все в шеренге были или средней комплекции, или довольно поджарые.

— Нет, не узнаю. Может, его здесь и нет, — неуверенно произнесла она.

Мужчинам было приказано повернуться лицом к двери. Второй справа оказался в наручниках. Это был брат погибшей Светланы.

— А теперь никого не узнаёте? — пристально смотрел на неё следователь.

— Узнаю! В наручниках брат сестёр Клепиковых.

— Его вы видели в тот вечер? Это он выпрыгнул из окна?

— Я уверена, что видела его в тот вечер, но раньше. Он входил в подъезд, когда было ещё светло, где-то около пяти, то есть семнадцати, — поправила себя Зина.

— Так вы уверены, что это был не тот человек, который выпрыгнул из окна? — настаивал следователь.

— Я не могу сказать уверенно, что это был не он, как и утверждать обратное.

Зине дали подписать акт после понятых и провели в соседний кабинет, где и оставили одну до окончания процедуры. Она опустилась на стул перед пустым письменным столом. Проходили минуты ожидания. От нечего делать свидетельница приблизилась к окну. Ясное небо вверху и кусок пустого двора внизу разделили серебристые прутья решётки. Из соседнего кабинета доносился звонкий голос подруги:

— Пусть наклонятся вперёд! Так-так, ещё ниже! Теперь прижмите локти к бокам и наклоните голову! Повернитесь немного боком! Так, теперь замрите! — продолжала командовать Таня. — Вот если бы они пробежались, да негде…

Зина услышала «бу, бу, бу» — видимо, задавал вопросы следователь.

— Так я и смотрю! Что торопите? Я боюсь ошибиться. А можно, они ещё присядут? — не унималась Татьяна.

— Бу-бу-бу… — продолжил мужской голос, вдруг что-то за стеной грохнуло, послышался смех.

— А теперь встаньте, мужчины!.. Нет, не всё! Пусть ещё раз наклонятся. Локти прижмите к туловищу. Сделайте вид, что бежите! Нет, никого не узнаю, вот если только вот этот!

И опять «бу-бу-бу-бу-бу-бу». И звонкий голос Тани: «Он самый худой из всех». По всей вероятности, дальше было приказано мужчинам повернуться, так как Татьяна воскликнула: «Ну, вот видите: я угадала. Он в наручниках!».

Зина облегчённо вздохнула: наконец-то всё закончилось, и она сейчас будет свободна. Но не тут-то было. Действие в соседнем помещении, по-видимому, продолжилось. Было слышно, как передвигались стулья, скрипела дверь — выходил кто-то, переговаривались мужчины. Зина обеспокоилась: несколько минут не звучал голос подруги. Она прислушалась. С той стороны воцарилась тишина. Зина дёрнула ручку — дверь оказалась запертой.

— Вот и попалась! — с тоской произнесла она, почувствовав себя арестованной, и кинулась к окну: внизу, в центре двора, озиралась по сторонам Татьяна.

— Таня! Таня! — закричала в отчаянии Зиночка, ломая ногти о шпингалет, замазанный краской. Окно всё-таки открылось, и попавшая в ловушку что есть силы затрясла крепкую решётку, не переставая кричать: — Таня! Таня! Спаси меня! Меня не выпускают!

Татьяна услышала зов помощи и увидела в окне распятую на решётке подругу:

— Ты что там делаешь?

— Обо мне, наверное, забыли! Выручи меня! А то я с ума сейчас сойду!

— Стой там, не уходи! Я скоро! — выкрикнула на бегу Татьяна.

— Стой! Не уходи! — передразнила Зина. — С удовольствием ушла бы отсюда, если б могла!

Несколько минут одиночества в небольшом замкнутом пространстве казались ей пыткой, она металась между окном и стеной, пока в соседней комнате не послышались шаги и не распахнулась дверь. На пороге возник Кречетов, за его спиной маячила Татьяна. Пётр Иванович извинился за «головотяпство» коллег, пообещал наказать виновных. Зина не стала слушать его, а прошмыгнув мимо, почти бегом бросилась из здания, чтобы вдохнуть свежий воздух свободы. Следом летел голос подруги: «Не несись так, я на каблуках не успеваю».

На улице Зина наткнулась на группу мужчин, куривших у входа. Двое дружно хохотали, слушая рассказ третьего: «Она нам такое опознание устроила: то сесть, то встать, то в наклон. Санька сегодня с бодуна, так не удержался вприсядку, пытался ухватиться за что-нибудь и… ха-ха… грохнулся на спину вместе со стулом. Еле эту дамочку выпроводили, а то бы загоняла нас совсем!». Мужчины посторонились, пропуская запыхавшуюся девушку, и опять встали в кружок. И тут на них, как торпеда, налетела Татьяна.

Зацепившись каблуком за порог, падая, она инстинктивно выбросила руки вперёд, ухватив за грудки ещё улыбающегося рассказчика, с чёрной рубашки которого рикошетом отлетели все пуговицы, обнажив волосатую грудь, к которой по инерции и прижалась Татьяна. У пострадавшего оказалась хорошая реакция — падающая блондинка, подхваченная под локти, приняла вертикальное положение, выровнялась, встряхнулась, обвела взглядом оторопевших мужчин, слегка удивившись истерзанной рубашке, выразила всем искреннюю благодарность и продолжила движение подиумной походкой с гордо поднятой головой, заплетая ногами косы.

Оглянувшаяся на шум Зина стала свидетельницей странного братания подруги с тремя мужчинами, а затем её роскошного дефиле по двору прокуратуры. Татьяна, поравнявшись с ней, не сбавляя скорости, бросила на ходу:

— Посмотри, мужики ещё пялятся на меня?

— Они похожи на три соляных столба, — сообщила озадаченная Зина.

Оказавшись за воротами, Татьяна сложилась пополам и закатилась в хохоте. Зина, заразившись весельем, вопрошала сквозь слёзы: «Что? Что ты сме-ёшься?».

— Ой, не могу, ой не могу! Вот это оторвалась! Давно такого у-д-до-вольствия не по-о-луча-ала!

— Ну, расскажи, расскажи! — молила Зина.

Всхлипывая от смеха и глотая слова, подруга показала почти пантомиму, как во время опознания откровенно издевалась над мужчинами, как потом обнаружила перепуганную Зину за решёткой, как бежала за ней по коридору и на улице упала в объятия незнакомцев.

— Так это на тебя они жаловались? Это ты их так загоняла, что один упал?! И ты их ещё обняла на прощание?! — потешалась Зина.

Девушки двинулись вдоль дороги по тротуару, продолжая веселиться. Внезапно сзади завизжали тормоза, и Таню, шедшую с краю, ударом отбросило вперёд влево, где она и приземлилась на четвереньки. Зина бросилась поднимать подругу, вокруг собрались прохожие, и никто не догадался запомнить номер серебристой иномарки, скрывшейся за углом. В толпе предложили вызвать милицию и «скорую помощь». Но пострадавшая отказалась, решив, что отделалась лёгким испугом и счёсанными коленками и что «на сегодня достаточно общения с милицией, а то будет перебор». Кто-то остановил такси, и Зина отвезла подругу к свекрови, которая не на шутку переполошилась, всё причитала, смазывая зелёнкой раны на коленях снохи. Максимка стоял рядом с бабушкой и участливо спрашивал тоненьким голоском:

— Мамоська, осень больно?

Зина поздно возвращалась домой, когда в сумерках уже зажглись фонари. Грусть комком подступила к горлу: мимо проходили влюблённые пары, а она, как всегда, была одна. Во дворе на скамейках сидели люди, на площадке ещё играли дети. Не хотелось входить в пустую квартиру, но делать было нечего. Дома вдруг навалилась усталость. После стакана кефира, тщательно проверив, закрыты ли окна и двери, Зина рано засобиралась ко сну. В ванной, размышляя под душем над тем, был ли случаен наезд на Таню, услышала телефонную трель. Кто бы это мог быть? Если надо, перезвонят. Перезвонили тогда, когда Зина, тщетно стараясь уснуть, довела счёт баранов до трёхсот восьми. Уже поднимая трубку, она кожей почувствовала опасность, но вернуть её на место не хватило решимости. Глухой голос прохрипел:

— Девочки ходили в прокуратуру, и за это наказаны! Не остановитесь — будет намного хуже!

— Кто вы? — еле выдавила Зина. — Назовитесь!

Трубка ответила гудками.

Эта ночь тянулась бесконечно. Несмотря на усталость, уснуть Зина не смогла: страх мохнатой лапой сжимал сердце. Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, она включила телевизор и сидела перед экраном, ничего не видя и не слыша, погружённая в раздумья об угрозах преступника и последних страшных событиях. Где, в каком месте они подошли так близко к разгадке, что всполошили убийцу?! И откуда он знает об их действиях?!

Она взяла лист бумаги и карандашом начертила три колонки. Слева написала «Света», посередине — «сестра-инвалид», справа — «Сергей Анатольевич». Под словами провела жирную черту и задумалась. Слева появилось «кафе», посередине «квартира» и справа — опять «кафе». Снова подвела черту. И ниже в том же порядке: «заколота», «задушена подушкой», «застрелен». Опять черта. И опять три слова на своих местах: «порог чужой квартиры», «своя квартира» и «свой кабинет». Красивая ровная линия. Зина полюбовалась и снова стала писать: «неизвестные мужчины» в двух первых колонках, в третьей поставила знак вопроса, сказав вслух: «Круг общения почти неизвестен». На следующей строке появились слова: слева «откуда деньги и наряды?», посередине — «в тайну сестры не посвящена» и справа «пропали деньги из сейфа». Что же ещё известно?

Зина встала, прошлась по квартире, везде включила свет. Как узнать круг общения всех троих?! Где пересекутся линии от них, в какой точке? И эта точка окажется убийцей или выведет на него. И кто говорит по телефону таким мерзким голосом? А кто зацепил Таню машиной? Это сам убийца? Интересно, чего боится этот телефонный мучитель? Ведь ничего ещё они не знают, или так им кажется?! Одни вопросы, вопросы… Скорей бы утро.

Глава 12

Легко позавтракав, Зина бросилась к телефону:

— Танюш! Привет! Как ты? Как твои ноги?

— Жива, жива! Сейчас собирайся и подъезжай ко мне — я буду дома через полчаса. Жду!

— Что-нибудь случилось? — встревожилась Зина.

— Всё нормально! Ты разве забыла? У нас с тобой важное дело у меня дома! — и подруга отсоединилась.

Через сорок минут Зина уже была перед квартирой Калугиных. Дверь тут же распахнулась, будто за ней стояли.

— Меня ругала, а сама сразу открываешь дверь, — упрекнула она Татьяну.

— Я тебя в глазок увидела. Да и опасности сейчас нет.

— Да, моя дорогая? А наезд на тебя вчера?!

— Случайность. Пьяный, наверное!

— Во-первых, пьяный насмерть сбил бы, а не слегка задел. А во-вторых, вчера ночью мне по телефону опять угрожали. И тот же голос сказал, что это лёгкое наказание за то, что мы их не послушали.

— Значит, за нами следят?! И видели, что мы были в прокуратуре?! — уже тише переспросила Таня.

— Вот именно! Они не намерены шутить. Только я одного не понимаю, почему звонят только мне! И откуда у них мой номер?

— Проще простого, из телефонной книги. Достаточно знать твой адрес и фамилию.

— А мой адрес откуда?

— Зин! Ты что, забыла, где убили Свету? Вот откуда они знают твой адрес. Сейчас ты будешь внимательно рассматривать людей на похоронах. Я только компьютер включу.

Девушки удобно устроились перед монитором — началась демонстрация фотографий. Зина узнавала некоторые лица: она их тоже видела на кладбище. Возник слайд с бледной женщиной в глубоком трауре, возлагающей на гроб красные гвоздики. Зина вскрикнула:

— Это же бывшая жена моего папаши! Она была у нас дома вчера! Вот, где я её видела! Ну надо же!

— Это первая супруга нашего покойника. Я тебе о ней рассказывала.

— Да я и предположить не могла, что первая жена Сергея Анатольевича и вторая жена моего папаши — одно лицо! Ты знаешь, она ведь работает в кафе посудомойкой.

— Вот сукин сын! Ещё бы устроил бывшую жену поломойкой! Не мог предложить ей более цивильную работу, да ещё и дочери не помогал!

— Обрати внимание на её выражение лица. Нет ни сожаления, ни горя!

Таня увеличила изображение. Теперь в кадре были одни глаза женщины, полные презрения и торжества!

— Не скажешь, что Катерина испытывала добрые чувства к бывшему супругу, — подумала вслух Зина. — Найди, пожалуйста, фото с Антоном.

— Может, тебе распечатать? С собой всегда носить будешь? — пошутила Таня.

На большом экране открылся нужный слайд с мужскими фигурами на фоне печального кладбища. Все трое подверглись поэтапному рассмотрению. По всей видимости, Антону был неприятен разговор: он отвёл взгляд в сторону, а лицо выражало досаду. Его собеседник, стройный шатен, с короткой стрижкой, светлыми глазами на смуглом широком лице, прямо и серьёзно смотрел на него. Но больше вопросов вызывала фигура третьего мужчины, случайно попавшего в кадр. На снимке отсутствовала левая половина его туловища, скрытая за высоким надгробным памятником, и всё же ощущалось напряжение в плотном накачанном теле, облачённом в чёрный костюм. На лице неизвестного с мясистым носом, нависшим над чувственными, плотно сжатыми губами, читалась крайняя заинтересованность в чужом разговоре: чёрные глазки-буравчики под пышными тёмными бровями на покатом лбу, переходящем в лысый череп, сверлили двух беседующих.

— Кто это, ты узнала? — спросила Зина.

— Я же тебе говорила, что его не заметила на кладбище. Хорошо, что его поймал мой мобильный.

— Ты сказала, что с Антоном стоит родной брат погибшего. Похоже, он младше покойного лет на десять.

— Наверное. Теперь младшенький, Андрей Анатольевич, является единственным хозяином гипермаркета.

Девушки ещё раз просмотрели слайды, но ничего не смогли для себя понять. Кто? Кто же убийца? Или его не было на кладбище? Или он не попал в объектив?!

— Знаешь, у меня идея. Надо распечатать фотки и показать соседке Клепиковых. Может, узнает того, кто приходил к сёстрам. А ещё можно показать фотографии уборщице Вале. Может, поможет ещё кого-нибудь узнать. В крайнем случае можно обратиться к Антону — он обещал содействие.

— Ещё у нас есть в запасе Катерина. Думаю, она кое-что знает.

— Нет, посудомойку трогать пока нельзя, вдруг это она убила! — серьёзно возразила Таня.

— Ну ты даёшь! Какая из неё убийца? Ты бы с ней поговорила! Она за себя постоять не может. Тихая, забитая.

— В тихом омуте черти водятся. Может, это к ней и относится. Видела, какие глаза у неё?! В общем, пока её исключать из списка подозреваемых не будем.

— А кто у тебя ещё в списке подозреваемых?

— Оба брата, брат вдовы! Думаю, ещё там много народу, просто мы не всё знаем.

— По какому принципу ты составила этот список?

— По принципу заинтересованности что-то получить (я имею в виду бизнес) и по принципу неприязни.

— О, моя дорогая! Если бы убивали из-за неприязни, многих бы лишился этот мир.

— Сейчас поедем к Вале, потом отправимся к тебе, и я зайду к соседке Клепиковых. Вдруг что-то и прояснится, — печатая фотографии, говорила Таня. — Кстати, нам надо переодеться и загримироваться. Сейчас что-нибудь придумаю.

В спальне она открыла платяной шкаф и задумалась, медленно перебирая плечики с одеждой, бормоча что-то под нос. На красное атласное покрывало кровати полетели джинсы и мужская рубашка в мелкую клетку. Зине было приказано переодеться, сама же хозяйка выбежала в коридор, залезла на антресоли и стащила на пол тяжёлый чемодан. Из него появилась на свет чёрная, в белый горошек, длинная плиссированная юбка, в которую шагнула Татьяна и покрутилась перед зеркалом. Ансамбль завершился Димкиной зелёной футболкой навыпуск. Зина, облачённая в великоватые джинсы и мужскую рубашку, оказалась намного привлекательней, чем сейчас её всегда эффектная подруга. Теперь Таня смахивала то ли на пугало, то ли на цыганку; она стёрла перед зеркалом макияж и спрятала волосы под лёгкую тёмную косынку. Зина подвернула джинсы и смыла в ванной светлую губную помаду. Хозяйка этим временем приготовила для себя старые шлёпанцы на низком каблуке, а для подруги кроссовки, в которых та буквально утонула. Таня, взглянув, посоветовала крепче зашнуровать:

— Не потеряешь!

В довершение Зина получила кепку и тёмные очки на пол-лица.

Уже на лестничной площадке, предварительно прислушавшись к звукам в подъезде и выглянув в глазок, закрывая дверь на ключ, Таня вскрикнула, показав дорогую стильную сумку в руках, и понеслась назад в квартиру. Вернулась она с шуршащим цветным пакетом.

На улице девушки огляделись по сторонам, стараясь обнаружить слежку, но заметили лишь повышенный интерес к себе со стороны редких прохожих, с любопытством рассматривающих странную парочку: высокую цыганку неопределённых лет и ещё безусого хрупкого подростка, идущих под руку.

Валя, к счастью, была дома; но на этот раз, открыв дверь, тут же её захлопнула. Подруги переглянулись и принялись трезвонить в квартиру. С той стороны прокричали:

— Что надо? Уходите отсюда, а то милицию вызову.

— Валя, вы разве нас не узнали? — громко удивилась Татьяна. — Мы же к вам приходили несколько дней назад по поводу погибшей подруги! Вспомните, вы ещё тогда стирали!

— Ко мне тогда приходили красивые девушки, а не цыганка с парнем! — парировала в щель Валентина.

— Это мы и есть те красивые девушки, только переодетые! Откройте дверь и посмотрите внимательно на нас! Вы нас узнаете! — Таня сдёрнула с Зины кепку и очки и стащила с себя косынку.

Створка скрипнула, и в проёме показалась растрёпанная голова. Два тёмных глаза с любопытством оглядели пришедших. Вздохнув, хозяйка шире открыла дверь и жестом пригласила войти:

— Вы зачем так оделись?

Гостьи промолчали, не зная, что ответить.

Их провели опять в кухню, где кипел, по всей видимости, борщ, благоухая соответствующим запахом.

— Так и с чего это вы так вырядились? — настаивала Валя.

— Мы потом объясним. Вначале просмотрите эти фотографии. Можете кого-нибудь узнать на них? — Таня разложила на потёртой клеёнке снимки.

— Это что, на кладбище? — спросила Валентина.

— Да. Это во время похорон Сергея Анатольевича, — подтвердила Татьяна.

— Вот это — Екатерина Васильевна, наша кухрабочая. Хорошая женщина! А что это она на похороны пошла?

— Так она первая жена покойного.

— Кого? Сергея Анатольевича? — поразилась хозяйка.

— А вы не знали?

— Первый раз слышу, — она слегка задумалась. — А я один раз пришла мыть коридор у кабинета директора, а тут скандал: женщина у него просила денег на учёбу дочери и чем-то грозилась — я не совсем расслышала под дверью, да и спешила тогда домой поскорее уйти. Когда тёрла полы на другом конце коридора, дверь открылась, и выскочила оттуда Екатерина Васильевна. Мне даже показалось, что её вытолкнули. Вслед ей ещё крикнули что-то, кажется, «на глаза больше не появляйся, иначе вышвырну с работы». Она ушла и, по-моему, плакала. Я так удивилась! Чего это она осмелела и пошла к директору прибавки просить? А оно вот оно что! Оказывается, это его бывшая жена! Да! Не знала я раньше!

— А когда это случилось? — заинтересовалась Татьяна.

— Что, этот скандал? Да неделю назад или дней десять.

— Посмотрите другие снимки, может, ещё кого-то узнаете, — с надеждой попросила Зина.

Валя снова склонилась над столом, всматриваясь в лица. Она узнала вдову и дочь погибшего, затем назвала Антона и его собеседника — родного брата покойника; сказала, что часто тот приходил в её дежурство к Сергею Анатольевичу, то есть почти ночью. Кривой палец Вали ткнул в третьего мужчину, выглядывающего из-за массивной надгробной стелы:

— О! Вот этот был со Светкой в машине! Точно! Он! Это когда я за неё работала. Ну, я вам рассказывала.

Подруги радостно переглянулись, одновременно почувствовав азарт ищеек, Таня даже потёрла ладони. Валя продолжала говорить, теперь об Антоне. Оказывается, приход в кафе нового администратора внёс разлад в отношения между представительницами прекрасной половины человечества. Они чуть не передрались между собой, завоёвывая внимание молодого человека. (Зина напряглась). Но он будто не обращает ни на кого внимания. Девушки сплетничают, что он, может, голубой и поэтому никем не интересуется. При этих словах Зина облегчённо вздохнула.

— Валя, вы ещё что-нибудь вспомнили о Светлане?

— Да нет, я и не думала о ней вовсе.

— А о погибшем директоре что можете сказать? — пытала Татьяна.

— Нормальный директор, неплохо платил, никогда не кричал без дела. В общем, почти и не замечал, привык к нам, как к мебели.

Однажды я убирала мужской туалет — он заглянул, извинился, дескать, работайте, я подожду, и вроде ушёл. Я закончила уборку и собралась выйти, а он говорит в коридоре кому-то: «И не тяни, сделай быстро и в лучшем виде, иначе эта маленькая стерва может выполнить угрозу».

— А кого назвали стервой? И когда это было? — загорелись глаза у Тани.

— Да вот не помню, вроде с неделю назад. А о ком речь шла, не знаю.

— Вы видели того человека, с кем разговаривал директор?

— Нет, не видела, я испугалась и застыла у двери — уж очень нехороший голос был у Сергея Анатольевича. А тут и он входит, прошёл мимо меня, как будто меня здесь и нет. Я тут же вышла, но в коридоре никого уже не было.

— Вы слышали ещё чей-нибудь голос, что-нибудь этот человек ответил директору?

— Нет, я больше голосов не слышала.

— Может, никого и не было вовсе? — продолжала выяснять Таня.

— Так с кем же он тогда разговаривал? — удивилась Валя.

— Может, он по сотовому телефону отдал распоряжение?

— А, да! Может быть! Я не догадалась.

— Валя, пожалуйста, вспомните точно день, когда вы слышали этот разговор! — взмолилась Татьяна.

Хозяйка задумалась, зашевелила губами:

— Кажется, это было после того случая, когда я работала за Свету. Да, по-моему, на следующий день, то есть на следующий вечер. Так вы мне расскажете, зачем вы так смешно оделись и всё ходите, расспрашиваете?

Девушки переглянулись, не зная, как объяснить простоватой Вале, зачем это всё им нужно. Как всегда, ответственность взяла на себя Татьяна. Она что-то плела о дружеских узах, о долге перед памятью любимой подруги, о том, что хотят восстановить последние дни её земного пребывания, что нужно всё подробно описать её родственникам, что переоделись, чтобы сменить имидж… Чем дальше несло Татьяну, тем сильнее у Вали вытягивалось лицо и соловели глаза от потока путаной информации.

Зина слегка пнула под столом самозабвенно сочиняющую подругу и показала глазами на дверь. Таня оборвала рассказ на полуслове, обе гостьи поблагодарили хозяйку и, смахнув со стола в кулёк фотографии, выскользнули на площадку.

Натянув в подъезде на голову тёмную косынку, Татьяна приказала замаскироваться и Зине. Девушки, напоминающие костюмами парочку известных разбойников — кота Базилио и лису Алису, направили свои стопы к родному дому Зины, где Таня собиралась показать снимки соседкам убитых сестёр. Как и в первый раз, подружки, соблюдая конспирацию, расстались за углом. Зина напоследок напомнила:

— Сними платок, а то испугаешь старушек, — и пошла вокруг дома, чтобы запутать тех, кто мог сейчас следить за ней.

Глава 13

У родного подъезда три соседки-старушки, с подозрением оглядев хрупкого парнишку в кепке и тёмных очках, зашушукались вслед:

— Что-то сегодня всё незнакомые шастают туда-сюда! Туда-сюда!

Зина порадовалась тому, что её не узнали, и, топая большими кроссовками по ступеням лестницы, взбежала на свой этаж. Ключ, вставленный в замочную скважину, подтолкнул дверь, и она с лёгким скрипом приоткрылась. «Странно, — подумала Зина, — дверь я точно закрывала. Наверное, мама с дачи вернулась». Перешагнув порог, она остолбенела: по всему коридору валялись вещи. От страха под кепкой зашевелились волосы, а очки сползли на кончик вспотевшего носа. Цепляясь за створку, Зина на ватных ногах вывалилась на лестничную площадку. У квартиры тёти Таи, прислонившись к стене и стянув с себя головной убор, она долго давила на кнопку звонка. Соседка так и не открыла, зато на площадку с мусорным ведром в руках вышел Сергей Кузьмич.

— Что с тобой? — испугался мужчина. — Что-то с мамой?

— У нас в квартире кто-то бы-ыл! Там всё перевёрнуто! Я бо-оюсь заходить! Вдруг он ещё там? — чуть не плача, жаловалась девушка.

— Стой здесь! — приказал сосед и бросился назад в свою квартиру, но тут же вернулся, схватил Зину за руку и потащил за собой. Достав в кладовке топор, не отпуская её руки, Сергей Кузьмич засеменил в квартиру Лисянских. Проделав путь по всем помещениям, так же держась за руки, сосед и хозяйка никого не обнаружили, зато оценили размеры погрома. Казалось, что-то искали и, не найдя, рассвирепев, стали крушить всё подряд. Перешагивая через кучи тряпья, клочки бумаги, сломанные рамки, рассыпанную даже в коридоре крупу, Зина проводила к выходу храброго соседа, вяло поблагодарив его. Сергей Кузьмич посоветовал:

— Ты милицию сейчас вызови. Пусть разбираются.

Заметив, что девушка слишком расстроена и плохо соображает, он повёл её к себе и сам сделал вызов.

Коротали время за чашкой чая в кухне, молчание прерывали сердитые «кхе-кхе-кхе» хозяина. Милиции всё не было. Сергей Кузьмич, поглядывая на удручённую Зину, попытался её развеселить.

— Не грусти, — начал сосед. — Если преступников не поймают, их всё равно настигнет кара. Бог их накажет. Вот был один случай — мне один мой знакомый рассказывал. Его дочка моталась тогда в Турцию за вещами, потом ими торговала на вещевом рынке. И вот как-то раз привезла она много кожаных курток, бросила сумки в квартире, а сама куда-то убежала. Дело было днём, дома никого не было: мать и отец на работе. Как уж преступник узнал, что дома никого нет и товар прибыл, не знаю, но, думаю, выследили дочку моего знакомого. Так вот, влез вор в квартиру и пошёл шуровать по ящикам. Деньги, значит, искал. Распихал ценности по карманам, подхватил сумки и к двери, а с той стороны кто-то замок открывает. Это мой знакомый отпросился с работы: давление подскочило. Домушник запаниковал. Куда бежать? Он выскочил на балкон, бросил вниз сумки и сиганул на них с третьего этажа. В общем, упал он довольно удачно: сломал себе только руки. Ему бы шкуру спасать, ноги ведь целы. А добро бросить жалко! Пытается сумки утащить и вопит от боли. Пока он там барахтался с этими сумками, хозяин с балкона: «Мать твою!», и сверху запустил в него горшок с цветком, да так метко — попал прямо по его черепку. Вор и распластался на сумках. Тут его и связали мужики. Они мимо проходили, мой знакомый их попросил помочь и верёвку сбросил.

А вот ещё случай был! — продолжал разговорчивый сосед после краткой паузы, во время которой отхлебнул глоток остывшего чая. — Да ты, может, и знаешь, что случилось года два или три назад в нашем доме, в первом подъезде? Может, учила этих ребят! Просто герои оказались! А, Зин?

— Вы о чём, Сергей Кузьмич?

— Да вот когда ребята сами поймали воров! Помнишь?

— Нет, я не знаю, — вяло ответила девушка.

— Тогда я тебе расскажу. Значит, дело было так. Витька учился то ли в десятом, то ли в одиннадцатом классе, жил в первом подъёзде на четвёртом этаже — сейчас что-то не вижу его. Может, в армию забрали, а может, учиться уехал куда-нибудь. Вот как-то днём вернулся Витёк из школы, расстались с другом на углу нашего дома — друг его в соседнем доме жил. Поднялся Витька к себе на этаж, только к своей двери подошёл, а из его квартиры прямо на него мужик незнакомый выходит. Витька не растерялся и каким-то своим приёмчиком (я забыл сказать, что они с другом занимались вольной борьбой) сбил его с ног. А тут вдруг из квартиры и второй вор выскакивает, набросился на парня — своего, значит, отбивает! Не поздоровилось бы Витьку, если б не подоспел его друг! Он вспомнил о каких-то конспектах и пошёл за Витькой следом, а тут такое! Вот пацаны и скрутили этих двух мужиков, готовеньких милиции сдали. Вот как бывает!

Сергей Кузьмич взглянул на Зину и крякнул: его истории не развеселили девушку. Он усиленно перебирал в уме все известные ему байки, пытаясь найти самую весёлую на нужную тему, и начал новый рассказ:

— А вот что произошло с моей женой однажды. Ты ведь знаешь, она у меня бедовая, спуску никому не даст! А помоложе была — огонь, просто цунами! По военным гарнизонам со мной кочевала — больше командиром была, чем я.

Вот дали нам как-то отпуск зимой, и мы поехали погостить к родственникам в Новгород. Зима, надо сказать, была в тот год суровая: морозы крепкие стояли. Но мою Альбину никакими погодами не испугаешь. Каждый день как на работу: всё по рынкам да по магазинам носилась. И вот как-то раз ехала она в автобусе и стояла на задней площадке: через остановку выходить собралась. Только раскрылись двери, как с моей Альбины сдёрнули норковую шапку, а она держалась у неё на волосах с помощью резинки: она этой резинкой обматывала волосы, ну, хвост по-вашему. Как шапку дёрнули, моя-то вскрикнула от боли и со злости рванула шапку с головы грабителя, который в этот момент выскакивал из автобуса. Двери закрылись, и Альбина осталась с двумя норковыми шапками: сзади, на спине, болтается её собственная, а в руках — ушанка преступника. Мы потом эту шапку (она оказалась совсем новой, видно, подлец с кого-то её сдёрнул) отдали племяшу.

Сосед на минутку замолчал, подливая кипятку в чашки себе и Зине, и вдруг просиял:

— А, вот ещё вспомнил!

Но тут на лестнице послышались тяжёлые шаги и голоса. Сергей Кузьмич и Зина вышли на площадку.

— Это вы звонили? Что у вас случилось? — спросил один из двух приехавших милиционеров.

— Кто-то открыл эту квартиру и всё перевернул вверх дном! — пояснил Сергей Кузьмич.

— Кто хозяин квартиры?

— Я! — устало произнесла Зина.

— Когда вы обнаружили взлом? — спросил всё тот же.

— А взлома не было — дверь, похоже, открыли ключом, — присев перед замком и изучая его, сказал второй. — В квартиру заходили?

— Да, заходили!

— Затоптали все следы! — вздохнул первый, и оба милиционера вошли в прихожую.

Осторожно ступая, они обошли комнаты, спросили, что пропало. Хозяйка пока не могла ответить. Мужчины между собой переговаривались, удивляясь, что без наводки влезли: квартира-то совсем небогатая. До Зины, присевшей на табуретку в кухне, вдруг долетели слова: «А это что такое?». Её позвали в большую комнату и показали, не давая в руки, исписанный лист бумаги.

— Это что?

Зина, вконец расстроенная, с трудом прочитала корявые буквы явно изменённого почерка: «Это третье и последнее предупреждение! Угомонитесь!».

— Кто вам угрожает? — опять прозвучал вопрос.

Почувствовав страшную усталость, девушка опустилась на край дивана и сжала ладонями виски. За ней наблюдали.

— Ну, рассказывайте! Этот погром совершён для устрашения, а не с целью кражи, ведь так? Кто вам угрожает, и в чём выражались два первых предупреждения? Не молчите, иначе мы не сможем вам помочь! — убеждали её стражи порядка.

Зина не знала, что ей делать, и молчала, физически ощущая напряжение в комнате.

— Боже мой! Что это? Зинуля, ты где? Где ты? — послышался голос Татьяны.

— Я здесь, иди сюда! — обрадовалась Зина. На вопросительный взгляд мужчин она ответила: — Это моя подруга, мы вместе. Мы всё расскажем Кречетову Петру Ивановичу.

— Это кто ж такой? — поинтересовались милиционеры.

— Следователь прокуратуры.

— Почему он? Знакомый, что ли?

— Знакомый! — вздохнула Зина.

Старший по званию набрал телефонный номер и стал ждать, пока ему не ответили. Он назвался и попросил соединить его со следователем Кречетовым. После непродолжительной паузы, опять представившись, лейтенант коротко доложил, что по такому-то адресу был вызван наряд милиции, обнаружено проникновение в квартиру, но ничего, похоже, не взято, всё разбросано, и оставлена записка угрожающего содержания. «Потерпевшая Лисянская Зинаида Викторовна, видно, знает преступников, но говорить согласилась только с вами», — объяснил он, помолчал, слушая, и закончил: «Да, хорошо, понял!».

— Поехали в прокуратуру, к Кречетову! — обратился он к Зине, возвращая трубку на аппарат.

— Опять в прокуратуру?! Что ж, поехали! — Татьяна решительно направилась к выходу.

На лестничной площадке мужчины задержались, пока хозяйка закрывала квартиру, и, пропустив её вперёд, отправились следом. На улице, перед подъездом, народу прибавилось. Зеваки обступили милицейскую машину и ждали развлечений. И спектакль начался.

Первой на сцене появилась нелепо одетая в цыганскую юбку и мужскую футболку красивая высокая блондинка. Она тараном прошла сквозь глазеющую на неё толпу, решительно дёрнула дверцу служебной машины и уселась рядом с опешившим водителем, бросив через плечо: «Я с вами!». В следующий миг внимание зевак переключилось на других персонажей то ли драмы, то ли комедии. Из того же подъезда по ступенькам вниз сбежала темноволосая девушка в джинсах и клетчатой рубашке, известная некоторым, как соседка по дому. За ней следовали двое в форме. Хотя Зина была без наручников, но жаждущие сенсации опустили эту деталь, дружно решив, что она арестована. К толпе обратился лейтенант:

— Кто-нибудь подозрительный входил сегодня в этот подъезд?

Откликнулась первая в доме сплетница:

— Я видела подозрительных! Я тут свежим воздухом с утра дышу! Сегодня все подозрительные… Бегают туда-сюда, туда-сюда, как скаженные!

— Так незнакомые проходили? — теряя терпение, уточнил мент.

— Проходили две вертихвостки накрашенные. Пробыли минут пятнадцать, а может, десять. Потом мужчина важный в шляпе проходил, тоже недолго был. Такой усатый, с портфелем. Потом приходили… — она призадумалась, вспоминая, — молодая женщина то ли с кавалером, то ли с мужем. Он ещё на пальце ключи вертел. Вот они были с полчаса, потом вышли с пакетами, а туда шли пустые… Последним проходил в подъезд незнакомый пацан в тёмных очках и кепке. Вот этот вообще куда-то запропал. Так и не вышел! А я ведь никуда не отлучалась! Соседки бегали на базар, домой ходили есть готовить, а я — никуда!

— Скажите, а можете точное время назвать, когда кто приходил? — спросил милиционер.

— Вот что-что, а часов с собой не ношу! — гордо заявила свидетельница. — У меня в организме часы! Есть захотела — значит, время обеда. Солнце спряталось за деревья — надо идти сериал смотреть! Мне часы ни к чему!

Лейтенант записал адрес свидетельницы и предупредил, что её могут вызвать для дачи показаний в прокуратуру. Женщина расцвела от своей значимости и, гордо задрав подбородок, огляделась по сторонам, проверяя, все ли слышали адресованные ей слова.

Зина и сопровождающие лица продолжили движение к автомобилю, на переднем сидении которого в нетерпении ёрзала Татьяна.

Машина с мигалкой скрылась за углом дома — зеваки приступили к обсуждению случившегося. По версии жителей родного Зининого подъезда, это дочка Клавдии Петровны из тридцать восьмой убила сначала одну сестру, а потом прикончила другую, калеку, «а ещё учителка»!

В это время во дворе появилась сама мать «арестованной» с ведром слив в руках. Разговаривая через плечо с блудным мужем, увешанным пакетами и сумками, очень довольная проведённой работой на дачном участке, хорошим урожаем и тем, что она теперь не одна, женщина не обратила внимания на толпу и гордо прошагала в подъезд. Согнувшийся под тяжестью ноши невысокий, худощавый, но с небольшим брюшком, начинающий лысеть мужчина, как ниточка за иголочкой, последовал за ней.

— Видели!? Дочка — убийца, а мать хахаля домой повела! — зло прошипела неряшливо одетая толстая тётка — соседка с первого этажа, обладающая непревзойдённым талантом завидовать всем и каждому и известная в доме, как «кроликовод-любитель», так как на её балконе довольно успешно размножались и росли ушастые любители морковки и капусты. — Где они только мужиков берут?! Ещё и крутят ими, как хотят! Ишь, тащит ей кошёлки, надрывается!

Тем временем чету Лисянских, благополучно добравшуюся до родной квартиры, спокойно открывшую ключом дверь, буквально парализовало на пороге от увиденного. Прекрасное настроение Клавдии Петровны мигом улетучилось — она грохнула ведром о порог и с криком «доченька-а-а!» побежала по комнатам.

— Слава Господи! Зиночки нет! — немного успокоилась женщина и позвонила по ноль два.

Каково же было удивление уже слегка поредевшей внизу толпы, когда к дому подкатила ещё одна милицейская машина, и двое в форме отправились опять во второй подъезд. Озадаченные зрители с нетерпением ожидали развязки. Но их постигло разочарование, когда через пять минут стражи порядка, узнавшие вместе с Лисянскими от соседа из сороковой квартиры о вызванном в присутствии Зины наряде милиции, спокойно вышли одни из подъезда и молча укатили в неизвестном направлении. Раздосадованные зеваки поплелись по своим делам не солоно хлебавши.

Глава 14

В прокуратуре подруги, не обращая особого внимания на следовавших за ними милиционеров, знакомыми коридорами уверенно шли к кабинету Кречетова.

— Стойте! — обогнав их у самой двери, приказал один.

Он вошёл внутрь, доложил, что пострадавшая доставлена, и коротко ввёл следователя в курс дела.

Кречетов встретил девушек как старых знакомых, пригласил сесть.

— Рассказывайте подробно обо всём, что случилось с вами сегодня и в последние дни.

Следователь оказался терпеливым слушателем: отсеивал лишнее и не останавливал Татьяну, хотя та, уточняя детали, постоянно перебивала Зину.

Ему стало известно во всех подробностях о некоторых предпринятых девушками шагах расследования и первой угрозе по телефону; о наезде иномарки на Таню почти у ворот прокуратуры и о ночном звонке; о снимках, сделанных на кладбище; об информации, которую подруги добыли у Вали и старушек-соседок убитых сестёр. В заключении Татьяна, как фокусница, веером раскрыла на столе стопку фотографий и с лукавой улыбкой заявила, что всегда приятно помочь следствию.

— Вот почему вы так странно сегодня одеты, — догадался Петр Иванович. — Конспираторы! Вы не должны вмешиваться в следствие. Это вам не игрушки. Вы подвергаете себя опасности и можете вспугнуть убийц.

— Что! Разве их много? — почти пропищала Зина.

— И вы вот так спокойно сидите и их не ловите?! — в свою очередь испугалась Таня.

— А что брат Клепиковых? Разве их не сдал? — хором удивились подруги.

— Нет. Он к убийству сестёр не имеет никакого отношения!

— А к убийству директора кафе? — с надеждой спросила Таня.

— Тоже нет! — развёл руками следователь.

— Так кто же тогда убийцы? — вразнобой поинтересовались девушки.

— В интересах следствия не могу разглашать сведения, тем более ещё не всё ясно.

— Но мы вам всё-таки помогли? — ожидая одобрения, спросила Татьяна. — А снимки можно забрать?

Пётр Иванович улыбнулся и вытащил из сейфа толстый конверт. В нём находились похожие фотографии, только лучшего качества и более разнообразные по сюжету и присутствующим на них лицам.

— Вот, видите, мы тоже не дремлем. Но ваши снимки, как и записку с угрозой, мы тоже приобщим к делу. Да и вам они без надобности. Я настоятельно советую оставить эти опасные игры, чтобы спокойно жить, — заключил Кречетов.

Тут дверь открылась, и в кабинет вошёл Димыч — тот молодой человек, которого видела Зина в первое посещение прокуратуры. Задержав любопытный взгляд на девушках, он спросил:

— Пётр Иванович! Не знаете, куда послали Славку?

— На седьмой участок.

— А, ясно! Это скорей всего надолго, — решил Димыч и кивнул в сторону Тани и Зины: — Это они проходят свидетелями по делу об убийстве сестёр?

Кречетов подтвердил.

Уже на пороге молодой человек уточнил:

— Так это с ними проводилось опознание?

— С ними! — кивнул следователь.

В дверях блеснула замечательная улыбка Димыча, в воздухе рассыпался короткий переливчатый смех. У Зиночки отчего-то ёкнуло сердце.

Домой подруг и вместе с ними сотрудника прокуратуры «для обнаружения пальчиков» доставил на своих «Жигулях» Димыч. Простившись с девушками, он прижался правой щекой к рулю и долго смотрел вслед Зине.

В кухне, уже успевшей преобразиться после варварского налёта, витал аромат свежих огурцов и варёного молодого картофеля, щедро обсыпанного петрушкой и сложенного горкой на большой тарелке в центре стола. Успевшие проголодаться, Зина и Таня накинулись на еду; мужчину, колдовавшего над чемоданчиком в большой комнате, хлебосольная хозяйка тоже пригласила подкрепиться. Но эксперт отказался от угощения, сославшись на занятость, и упрекнул:

— Ещё бы немного, и все бы пальчики смыли. Что так торопитесь?!

Клавдия Петровна оставила в покое сурового гостя и удалилась в кухню. Узнать подробности, как всё было в прокуратуре и нашли ли грабителей, сразу не получилось: «дети» так проголодались и перенервничали, что не могли говорить, даже Таня молчала. За них заступился блудный муж:

— Квавочка! Вапочка! Оставь девочек! Они потом сами расскажут.

В кухню заглянул оперативник:

— Я уже закончил и ухожу.

— Может, всё-таки покушаете с нами? — ещё раз пригласила хозяйка.

— Нет-нет! Спасибо! Я сыт, да и некогда!

— Тогда возьмите на дорожку сливы, ранние, с нашей дачи, — протянула женщина пакет. — Мытые, чтоб могли сразу поесть!

Зина и Таня, насытившись, избегая расспросов, выскользнули из кухни и взялись за уборку квартиры. Вскоре Татьяне на мобильник позвонил Игорь. Он возвращался из командировки и часа через два обещал быть дома. Зина переоделась в своё платье, не заботясь о конспирации, и пошла проводить, как всегда, подругу до остановки троллейбуса.

— Тань, ты ведь была сегодня у соседок Клепиковых, а в прокуратуре ничего об этом не сказала. Старушек не было дома?

— Просто они никого на фотографиях не узнали, — ответила Татьяна и, крикнув «пока», побежала к подъехавшему троллейбусу.

Зина в задумчивости брела по тротуару домой, размышляя о событиях последних дней. Внезапно перед ней, как гриб из-под земли, возник сияющий широкой улыбкой Антон. Зинаида не смогла скрыть неожиданной радости по поводу такого приятного события на фоне сплошных неприятностей. Антон пригласил пройтись и посидеть где-нибудь. Вначале шли молча, оба переживая приятные минуты присутствия друг друга. Долго сидели в том самом кафе, что и в первый раз: ели мороженое и пили кофе-глиссе. Администратор не сводил с Зины внимательных глаз — сердце её таяло, как мороженое в вазочке. Неожиданно стало стыдно, что она, эгоистка, сидит вот здесь, наслаждается, а бедная мама заканчивает уборку сама. И Зина стала поспешно прощаться. Антон заметил перемену в настроении собеседницы и решил её проводить. Шли по улице быстро, на углу дома остановились, и Зинаида неожиданно для себя сказала:

— У нас сегодня кто-то влез в квартиру и перевернул всё вверх дном. Наверное, искали деньги и драгоценности, но не нашли, потому что никаких ценностей мы с мамой ещё не нажили.

Антон, прощаясь, убрал с лица девушки прядь волос и коснулся её щеки.

На двух скамейках перед подъездом расположились все известные сплетницы дома. Среди них была и соседка тётя Тая. С увлечением обсуждая, наверное, сегодняшнее событие, они не сразу заметили приближение героини их разговора и вдруг осеклись все разом. Уже на ступеньках Зина услышала слова тёти Таи:

— Я же вам говорила, что вы обознались или вам померещилось. Вот Зинуля! Жива, здорова и свободна! — подчеркнула она последнее слово.

Дома Зину опять ожидал сюрприз. В чистой прихожей, почти у порога, на куске старого паласа лежала рыжая собачка. Она поднялась, потрусила к девушке, обнюхала её ноги и, завиляв хвостом, приветливо залаяла. В коридор из кухни выглянула мама:

— Доченька, вот пустили собачку — на нашем пороге скулила. Такая славная, мало места займёт, а лает звонко — будет охранять дом, чтоб всякая нечисть не лезла. Папа пустил.

— Ах, папа уже у нас распоряжается! — присев на корточки, пробурчала Зина и потрепала собачку за ушами. — Ты Пуська? Пуська! Пуська!

Радостная псина запрыгала перед новой хозяйкой, повизгивая и тявкая, как щенок.

— Смотри, имя понравилось! — удивилась Клавдия Петровна. — Сейчас я тебя кормить буду. Идём в кухню, Пуська!

Глава 15

Поздно вечером позвонила Таня:

— Слушай, Игорёк мне привёз просто умопомрачительные шмотки! Приходи завтра утром, покажу! Придёшь?

— Конечно, приду, — согласилась Зина.

Рано утром всех в квартире разбудило весёлое повизгивание — Пуська просилась на улицу. Послышался голос отца:

— Ты моя хорошая! Сейчас! Сейчас пойдём, только оденусь.

Хлопнула входная дверь, и наступила тишина. Зина поняла, что больше не уснуть, и, убрав постель и умывшись, отправилась на кухню завтракать. Мама колдовала над плитой — по квартире полз аппетитный запах блинчиков.

— Ранняя ты сегодня! Садись, доча, поешь горяченьких со сметанкой, а хочешь, с малиновым вареньем! — подвинула тарелку со стопкой румяных блинов Клавдия Петровна. — А папа Пуську на улицу повёл. Такая молодец! Всю ночь терпела!

— Спасибо, мамочка, очень вкусно! Я сейчас к Тане поеду. Не знаю, когда вернусь, — допивая чай, сообщила Зина.

— Да? Тогда я тебе в пакет насыплю слив для Максимки, а то вчера Танечка так быстро убежала, что я не успела ей дать. Да, отца увидишь, скажи, пусть скорей возвращается, а то завтрак остынет.

Во дворе Зинаида не обнаружила ни папеньки, ни рыжей собачки. Постояв перед подъездом, оглядев прилегающую территорию, она махнула рукой и отправилась на остановку троллейбуса.

Татьяна к приходу подруги успела отправить на работу мужа и покормить Максимку. Зину усадили в зале, в кресло, спиной к окну. Пока сынок возился с игрушками тут же, на толстом ковре, его мама, наряжаясь в спальне, выходила к зрителям и крутилась, показывая замечательные обновки.

— А вот это ты примерь, — протянула она Зине платье бирюзового цвета. — Мне оно маловато.

Зина рассматривала себя, незнакомую, в большом овальном зеркале. Татьяна завертела её, восхищаясь:

— Посмотри, как тебе хорошо! Чудесно подходит цвет к твоим глазам и тёмным волосам. И точно по фигуре. Я тебе дарю его. Носи на здоровье!

— Нет! Нет! Я так не могу! Давай заплачу за платье!

— Не лишай меня удовольствия сделать тебе этот презент! Тем более, я ничего не подарила тебе в день рождения.

— Танюш, ты забыла?! Ты дарила мне французские духи! — продолжала сопротивляться Зина.

— Это ты забыла! Духи я дарила тебе два года назад!

Зинаида прекрасно помнила, что два года назад тоже был подарок, но Таня прервала все возражения:

— Прекращай спорить! Или обидеть меня хочешь? И вообще, нам надо с тобой обсудить наше расследование.

— Какое расследование? Нам Кречетов запретил даже думать об этом! — любовно складывая обновку, возразила Зина.

— Мало ли что он запретил! Мы же не будем ничего предпринимать, только проанализируем события. Вот как Шерлок Холмс! Он мог раскрывать преступления, не выходя из своей комнаты. Просто применял дедуктивный метод.

— Конечно, только осталось трубку раскурить и купить скрипку. Холмс, помнится, решал криминальные задачки, выводя смычком душераздирающие звуки. Только кто из нас Холмс, а кто Ватсон? Хотя, наверное, и так понятно. Да, забыла тебе рассказать: у нас теперь живёт Пуська, собачка убитой Светы.

— Зачем же вы её взяли? А вдруг это плохая примета?

— Что ты придумала? Какая примета? Знаешь, она пришла к нам под дверь, и родители решили: пусть охраняет квартиру и лаем пугает преступников. Представляешь маленькую дворняжку в роли сторожевого пса? — засмеялась Зина. — Сегодня Пуська утром всех разбудила визгом, и папенька отправился её выгуливать. Интересно, когда он выйдет на работу после отпуска, кто будет водить собачку по утрам во двор?

— Ты мне зубы не заговаривай! — прервала Таня. — Я тут снова распечатала снимки и просмотрела их. Вот как ты думаешь, что бы предпринял настоящий сыщик?

— Та-ня! Прекрати об этом думать! Нам это не по зубам! — пыталась урезонить подругу Зинаида.

— Что-то мы о зубах обе вспомнили! — усмехнулась Татьяна. — Нет, ты всё-таки ответь: если бы ты была настоящей сыщицей, в каком направлении бы мыслила? Как бы поступила?

— Не знаю, наверное, собрала бы сведения о подозреваемых, узнала бы, есть ли у них алиби на момент всех трёх убийств, — вяло отвечала Зина.

— Нет, ты точно прирождённый сыщик!

— Не надо мне льстить.

— Ничуть! Ты правильно мыслишь, подруга! Вот и давай подумаем, можем ли мы установить алиби подозреваемых? Думаю, вряд ли! Но мы можем попытаться узнать наших героев поближе!

— Точнее, антигероев! — по привычке поправила Зина. — И что ты задумала?

— Мы с тобой сейчас красиво одеваемся и идём в супермаркет собирать сведения об Андрее Анатольевиче, младшеньком, а теперь единовластном хозяине огромного магазина. В общем, надевай новое платье, делай макияж — бери мою косметику. И поживей!

— Я не хочу надевать новое платье сейчас. Я лучше приберегу его для более подходящего случая! — возразила Зина.

— Не капризничай! Надевай! Это очень даже подходящий случай! Привыкла ходить, как синий чулок. Не обижайся, я тебе добра хочу. Вот погоди, я тебя ещё замуж выдам!

Через час, забросив по пути Максимку к бабушке, неугомонные искательницы приключений входили в гипермаркет. В огромном помещении, разделенном на секции, было почти пусто. Девушки бродили между стеллажами и разглядывали товар. Здесь было на что посмотреть: в магазине продавались строительные материалы и садовый инвентарь, уютная мебель и разнообразные ковры, детские коляски и кроватки, великолепный хрусталь и фарфор, косметика и парфюмерия, игрушки и бытовая техника, одежда и обувь, канцтовары и сувениры…

Зина застыла заворожённая среди экзотических растений, восхищённый взгляд скользил с розового цветка эхмеи на пальмообразную юкку, с резных листьев монстеры на растрёпанную драцену…

— Потом я тебе куплю, что захочешь, — прошептала на ухо Таня. — А сейчас мы на задании! Пошли!

И она потащила Зину к выходу. Девушки миновали одну из касс, благополучно прошли контроль, как вдруг были остановлены охраной. Им предложили ещё раз пройти контроль. Таня заупрямилась, два широкоплечих молодца в чёрных костюмах преградили ей путь. Зина ничего не понимала, но отчего-то стало стыдно. Люди из службы безопасности гипермаркета говорили подчёркнуто вежливо, но получалось угрожающе; они объяснили, что необходимо пройти с ними, иначе придётся вызвать милицию.

— Таня, почему милицию? Что они от нас хотят? — дрожал голос Зины.

Подруга только дёрнула её за руку и прошипела: «Иди и молчи!».

Их препроводили в подсобное помещение и попросили отдать ту вещь, которую Таня якобы взяла в зале, но не оплатила.

Татьяна, сохраняя самообладание, резонно заметила:

— Но ведь мы прошли контроль!

— Это ещё ничего не значит: у нас в зале везде камеры видеонаблюдения, и они зафиксировали, как вы в секции сувениров что-то спрятали на себе! Советуем добровольно отдать!

— А то что? Обыщете? Так вот! Я вызываю своего адвоката, и вы нам по суду заплатите кругленькую сумму за моральный ущерб! Я жена бизнесмена, моя подруга — известная многим учительница! А вы нас опозорили перед всем городом! Итак, или ваш директор сейчас принесёт нам свои извинения, или я вызываю адвоката!

Смущённые и озадаченные охранники выскочили из комнатки. Таня украдкой подмигнула ничего не понимающей Зине, мол, всё идёт по плану, и поднесла к губам палец. В подсобку вошёл прекрасно одетый холеный мужчина, в котором подруги сразу узнали Андрея Анатольевича с фотографии. Девушек пригласили в кабинет, предложили уютные кресла перед телевизором. Появился один из охранников, поколдовал над дивиди-плеером и включил телевизор. Девушки увидели себя в секции сувениров, затем среди растений Зину, озирающуюся по сторонам, а потом Таню, выбирающую статуэтку. Татьяна, повернувшись спиной к объективу, казалось, спрятала на себе одну из вещиц и, уже лицом к камере, быстро покинула отдел.

— Как вы это объясните? — спросил директор.

— Что именно? — не понимала Таня.

— Вот что зафиксировала камера, — боясь произнести слово «кража», стараясь быть очень вежливым, продолжал интересоваться мужчина.

— А что вы видели? — не сдавалась Татьяна.

— Похоже, вы спрятали на себе товар с полки, — почти извиняясь, сказал Андрей Анатольевич.

— Вот именно, похоже! Только похоже! А на самом деле я рассматривала симпатичную статуэтку, потом решила её не покупать и вернула на полку.

— Но ведь вы отвернулись и что-то спрятали! — мягко настаивал директор.

— Да, отвернулась, чтобы поправить одежду, а может, почесаться — не помню уже! — заключила довольная Татьяна, изо всех сил делая глубоко оскорблённый вид. — Хотите, чтобы я при вас разделась и доказала, как вы все заблуждаетесь?

— Нет, что вы! — испугался Андрей Анатольевич. — Я приношу вам обеим свои извинения за причинённые неудобства, и позвольте мне как-то компенсировать вам моральный ущерб.

Он попикал кнопками сотового, и почти сразу в кабинет заглянул изящный молодой человек в кипенно-белой рубашке с длинными вьющимися каштановыми волосами. Директор что-то тихо сказал ему, и через несколько минут на столе появились ваза с виноградом и фруктами, пузатая бутылка с французским коньяком, коробка дорогих шоколадных конфет и на небольшом блюде канапе с чёрной икрой и нарезка из сыров с плесенью. Директор отпустил подчинённого и расположился в кресле напротив гостей. В трёх хрустальных бокалах заплескалась на дне тёмная жидкость, и хозяин произнёс короткий тост: «За знакомство!».

— За приятное знакомство! — поправила Таня и смутилась из-за того, что почти выдала себя.

Но мужчина понял по-своему и, прищурившись, словно кот, смотрел на красивую блондинку поверх пузатого бокала. Та ответила ему долгим проникновенным взглядом. Зинаида не верила своим глазам, наблюдая за подругой.

Андрей Анатольевич оказался обходительным, галантным мужчиной и, по всей видимости, дамским угодником. Они мило беседовали с Татьяной о разных пустяках, будто были знакомы много лет. Искусно направляя разговор в нужное русло, Таня собирала по крупицам сведения о брате убитого директора кафе, одновременно используя всё своё обаяние, чтобы очаровать собеседника. Результатом её воздействия на мужчину явились визитка директора гипермаркета и дисконтная карта на постоянные десятипроцентные скидки на все товары в течение года. В довершение примирения Андрей Анатольевич лично проводил девушек в секцию сувениров и предложил выбрать себе подарок. Таня не растерялась и указала на большую картину в вычурной раме. Директор тут же приказал её упаковать. Зиночка под напором подруги тоже была вынуждена выбирать. Она робко попросила какой-нибудь экзотический цветок из секции декоративных растений. Просьба её была сразу выполнена, и на улицу к светлой «Газели» были доставлены и аккуратно погружены внутрь картина и огромный горшок с длинной монстерой, обвитой вокруг волосатой опоры. Туда же пригласили девушек. Директор строго приказал водителю доставить в целости и сохранности покупателей и товар точно по адресу с поднятием на этаж. «Денег за доставку не бери», — добавил он и тепло попрощался с Таней, забыв кивнуть Зине.

Машина плавно тронулась с места, тронулся с места и разговор, начатый Татьяной.

— Хороший человек ваш хозяин! — кинула она пробный шар.

— Хороший, когда спит зубами к стенке, в наморднике! — отбил подачу водитель.

— Что, так всё плохо? — не сдавалась девушка.

— Было хуже, когда директоров было двое. Всё-таки один начальник лучше, чем два!

— А куда делся один?

— Убили!

— Убили? Ужас какой! И кто же? — Татьяна искусно изобразила удивление вместе с сожалением.

— У таких людей обычно много врагов.

— У каких таких?

— Что непонятно? У бизнесменов. Они же готовы друг другу глотки перегрызть за деньги или за бизнес. Жрут друг друга, как жуки в банке. Свои, наверняка, и прихлопнули. Хотя, может, и бывшие подельники. С зоны.

— Ваш бывший директор сидел?

— Точно не знаю, но так говорят. Новыми русскими чаще всего и становятся бывшие уголовники, — рассуждал добрый мужчина.

— А за что же вы не любите нынешнего хозяина?

— Да он не девушка, чтоб его любить. Хозяин — вот и не нравится!

— Мало платит?

— Да ничего, не жалуюсь! И подработать даёт в выходные.

— Каким образом?

— Разрешает взять машину на выходные. Извозом занимаемся, особенно грузы перевозим. Хорошая подработка.

— Вот, видите, какой хороший, оказывается, у вас хозяин. А вы всё недовольны! Надо быть благодарными!

Водитель искоса взглянул на собеседницу и тихо, себе под нос, пробурчал: «Первый тоже хороший был, пока в криминал не втягивал!». Таня, к счастью, обладала прекрасным, даже музыкальным, слухом, и она ясно услышала последнюю фразу.

— А что же противозаконного он вас заставлял делать? — вкрадчивым тоном спросила она.

Мужчина напрягся, посмотрел на пассажирку в зеркало и ответил уже другим, раздражённым, голосом:

— Откуда вы такое взяли? Мы ничего противоправного не совершаем! Всё в рамках закона.

Таня поняла, что разговор продолжать нет смысла, и замолчала, тем более, «Газель» вырулила на улицу, где стоял дом Зины. Водитель поднял монстеру на пятый этаж и повёз девушек к Тане. Картину подруги решили донести сами. Водитель не стал возражать, и, хотя хозяин не разрешил брать денег с покупательниц, двести рублей взял сразу, будто ждал этого.

Пока машина разворачивалась, Татьяна несколько раз повторила вслух её номер.

— Зачем? — спросила Зина.

— А так, на всякий случай! Пойдём ко мне, обсудим дальнейшие действия, — предложила она.

К тому времени, как картина после нескольких примерок на разных стенах просторной квартиры Калугиных была всё-таки определена пока на спинку дивана в зале, подруги почувствовали голод. Похоже, угощение Андрея Анатольевича только раздразнило аппетит. Хозяйка заглянула в холодильник, громко вздохнула и решительно заявила:

— Идём в кафе!

— Может, к нам? Мама что-нибудь вкусненькое приготовила, — предложила Зинаида.

— Нет, только в кафе. Кутить так кутить!

Глава 16

Кафе «Южная ночь» встретило вошедших громкой музыкой. В первом зале только что освободился столик у окна, и девушки заняли его, оказавшись напротив широкого арочного прохода во второй, малый зал, где отмечался чей-то юбилей. На этот раз решили заказать несколько салатов и картофель фри, а на сладкое фруктовый коктейль. Ели с удовольствием, слушали музыку, поглядывали на танцующих в соседнем помещении. Неожиданно Татьяна сжала руку подруги и прошептала: «Смотри!». Зина взглянула в указанном направлении и увидела в другом зале Антона. Он танцевал с юной рыжеволосой особой и, нежно держа её за хрупкие плечи, с улыбкой нашёптывал что-то на ухо. Зину резануло по сердцу незнакомое чувство. Ей захотелось убежать, однако она осталась сидеть за столиком у окна и с тоской наблюдать за воркующими молодыми людьми. Таня старалась развлечь подругу милым щебетанием о пустяках, но Зина не слушала, пока не получила пинка под столом. Вздрогнув, она перевела взгляд на Таню. Та, побледнев, указала глазами на столик слева, где (о ужас!) сидел тот человек, чья половина фигуры красовалась на фотографии, сделанной на кладбище. Здесь он, делая вид, что занят поглощением мороженого из вазочки, тоже следил за Антоном. Теперь внимание девушек распределилось между танцующей парой и подозрительным типом. Обе старались угадать, зачем он следит за администратором кафе.

Тем временем танцы в соседнем зале закончились и, видимо, все вернулись к еде, потому что послышался длинный тост и следом — одобрительные возгласы и звон бокалов. Мужчина за соседним столиком подозвал официантку и что-то сказал ей. Вскоре она вернулась с бутылкой пива и высоким стаканом. Бритоголовый потягивал пенистую жидкость, не сводя взгляда с входа в соседний зал. Но в проёме ничего не наблюдалось. Таня вышла на улицу позвонить мужу: в помещении было шумно.

Время шло, за окном уже зажглись фонари, а в кафе ничего нового не происходило: так же звучала музыка, сменялись посетители, между столиками мелькали симпатичные девушки в униформе. Подруги заказали сок и тянули его через трубочки — сосед с пышными бровями курил и допивал вторую бутылку пива.

Наконец из второго зала стали выходить нарядные шумные люди — они покидали праздник. Бритоголовый забеспокоился. Он попытался привлечь внимание девушки в униформе, по-видимому, чтобы расплатиться. Таня взмахом руки подозвала официантку и оплатила счёт, оставив ей чаевые. Из зала напротив продолжали уходить дамы с подвыпившими мужчинами, несколько молодых людей с девушками, но ни Антона, ни его рыжеволосой партнёрши по танцу среди них не было. Последними покинули праздник, по всей видимости, сам юбиляр, его жена и двое молодых мужчин, нагруженных цветами и объёмными пакетами. Покрасневшее лицо соседа в изумлении вытянулось; он резко встал, оттолкнув стул, и, уже не скрываясь, бросился в помещение напротив. Тут же, озираясь по сторонам, он вернулся и, пробежав через зал, выскочил из кафе. Подруги поспешили следом.

На улице, освещённой многочисленными огнями красных, жёлтых и зелёных пальм-фонарей, было празднично и уютно. Девушки успели заметить бритоголового: он скрылся за углом нарядного здания. Татьяна устремилась туда, не отпуская руки Зины. Они обошли, крадучись, кафе вокруг, заглянули во все освещённые окна кухни и подсобного помещения, но не обнаружили ни Антона, ни таинственного незнакомца. Подруги опять попали на освещённую площадку перед входом в «Южную ночь». Здесь курили двое парней, одинаково одетых: в белых рубашках и чёрных брюках. Мужчина с пышными бровями как сквозь землю провалился. Разочарованные девушки отправились восвояси, но не одни. Следом за ними, отбросив в сторону недокуренные сигареты, двинулись и парни. Через пару минут они настигли одиноких красавиц, когда те вступили в тень деревьев. Один из них, грубо развернув Таню за плечо, больно дёрнул её за волосы. Голова Тани запрокинулась, в лицо дыхнуло смесью спиртного и сигарет:

— Какая краля! Просто конфетка!

Зина, нерешительно удерживаемая за запястье вторым, парализованная страхом, даже не пыталась сопротивляться, в ступоре наблюдая за действиями другой пары. А там тем временем происходило следующее: Татьяна, с запрокинутой головой, не видя куда, молниеносно послала коленку точно в пах бандита и с силой вонзила в его ногу тонкий каблук. Напавший взвыл от боли и, сложившись пополам, захрипел, поминая чью-то мать и других нехороших особей женского пола. Оторопевший парень, уже освободивший Зину, с размаху получил от разбушевавшейся Татьяны женской сумкой увесистую оплеуху.

Опомнились обе на троллейбусной остановке, куда прибежали из темноты на свет. Вскоре появился Игорь, вызванный женой из дому, и Калугины проводили Зину до её подъезда. Избегая встречи с матерью и отцом, Зинаида заперлась в своей комнате, не пустив к себе радостно повизгивавшую Пуську. Клавдия Петровна из коридора спросила:

— Доченька! У тебя ничего не случилось? Почему ты так поздно вернулась? Может, покушаешь?

— Мамочка, всё в порядке. Я была у Тани. Она меня накормила. Прости, я устала.

— Отчего ты устала? Работала что ли у подруги? — пробурчала для порядка мама и отправилась кормить мужа.

Глава 17

Зину разбудил стук в дверь и голос мамы.

— Доченька, выйди, пожалуйста! Тут Пуська на улицу просится!

— Мам, ещё так рано! Пусть твой муж её выведет — я ещё посплю! — взмолилась она.

— Отца нет — он на работе! Отпуск закончился! Долго собирался и собаку не успел выгулять! — объясняла Клавдия Петровна из коридора. Её слова заглушали повизгивания и робкий лай Пуськи.

— Господи, вот взяли на мою голову в дом — теперь покоя нет, — по-стариковски ворчала Зина, сползая с постели.

Наскоро одевшись, она выпустила собаку на площадку и поспешила за ней по лестнице. Сделав в клумбе все свои дела, Пуська потрусила прочь от хозяйки, не реагируя на её зов. Зине пришлось догонять проказницу, которая перешла на галоп и вбежала в пятый подъезд.

— Пуська! Пуська! Вернись! Где ты? Ты перепутала! Это уже не твой дом! — пыталась она вразумить собаку.

Но та, прыжками преодолев пять ступенек, юркнула в бывшую квартиру покойных сестёр Клепиковых. Девушка в нерешительности остановилась перед приоткрытой дверью — на ней на уровне глаз трепетала разорванная бумажная полоска с печатью.

— Эй, кто там? — в щель спросила она и прислушалась.

Всё было тихо.

— Пуська! Вернись! Слышишь?! Пуська! Пуська! — продолжала звать непослушную собаку Зина, не решаясь войти в квартиру. — Что же делать? Оставить здесь — кто кормить её будет? А, была не была!

Она отважно шагнула в тесную тёмную прихожую: где-то дальше по полу процокали когти. Зина двинулась на звук и в комнате заметила Пуську, вернее её филейную часть вместе с рыжим хвостом. Голова же и половина туловища уже скрылись под старым массивным шкафом. Через секунду не стало видно безобразницы, будто её и вовсе тут не было.

— Ах ты, неблагодарная! Тебя насильно не держали, ведь сама пришла под нашу дверь. Быстро вылезай, а то сейчас уйду, и останешься одна одинёшенька!

Зинаида постояла в нерешительности, всё-таки опустилась на колени и заглянула под мебельного монстра. На неё выжидательно смотрели блестящие тёмные бусины. Новая хозяйка протянула руку, пытаясь схватить непокорную животину, но та взбрыкнула, ударившись головой о дно шкафа, и попятилась. Сверху на хитрую морду упал белый пакетик. Зина изловчилась и, поймав псину за лапу, вытащила её на свет божий. Та была в пыли и паутине и от этого расчихалась. Не отпуская пронзительно тявкающую Пуську, девушка опять заглянула под шкаф и свободной рукой достала пакетик, похожий на большой аптечный порошок.

— Странно! Мне показалось, он упал сверху. А вот и скотч на нём. Значит, он был прикреплён ко дну? — рассуждала вслух Зина, ощупывая через плотную белую бумагу содержимое и чувствуя внутри какие-то выпуклости. — А ещё там что-нибудь есть? — спросила она то ли себя, то ли Пуську и, отпустив барахтающееся животное, обследовала двумя руками низ шкафа. Поиски не увенчались успехом, только занозу загнала в ладонь да руки испачкала. Девушка поспешила прочь из квартиры, на этот раз рыжая собачка бежала следом, не отставая.

— Танюш! Ты проснулась? Тут такое случилось! Я не знаю, что с этим делать! — прикрывая ладонью рот, возбуждённо шептала в телефонную трубку Зина.

— С чем делать? Что-то не пойму тебя! — откровенно зевая, сонным голосом спрашивала Таня. — Что за ночь могло случиться? Очередной труп?!

— Нет, но что-то подобное, не могу говорить! Нам надо встретиться! Я к тебе? Или ты ко мне?

— Что может быть подобное трупу — неостывшее тело? Ты меня, Зин, совсем заинтриговала! Конечно, я к тебе — ты же не сможешь доставить ко мне то, что называешь подобным трупу, тем более надо Максимку отвезти свекрови, — уже бодро закончила Татьяна.

— Нет, ты меня неверно поняла: это не труп и не человек! Оно маленькое, я могу привезти!

— Да?! Тогда вези! Жду через час, — скомандовала Таня.

Расположившись за стеклянным столом огромной современной кухни, сгорая от нетерпения и мешая друг другу, они вскрыли пакетик. Внутри на белой бумаге обнаружилось шесть белых прозрачных камешков разной формы и величины: самый крупный из них был больше горошины, самый мелкий — с гречишное зёрнышко.

— Что за ерунда? — разочарованно протянула Зина. — На лекарство не похоже. Стекляшки какие-то. Стоило ли прятать?!

— Ничего ты не понимаешь! Смотри фокус! — Таня налила в стакан воды и ссыпала в него содержимое пакетика. — Что видишь?

— Ничего не вижу. Что ты натворила? Стекляшки растаяли? Не может быть! — расстроилась девушка.

— Эх ты! До двадцати пяти лет дожила, а не умеешь разбираться в бриллиантах.

— Ещё только до двадцати четырёх, — поправила Зина. — А это действительно бриллианты?

— Пока нет огранки, называются алмазами, — осторожно сливая воду из стакана в чашку, объяснила Таня. — А вот мы им ещё одну проверочку устроим. Где-то у меня фломастер был — сейчас поищу.

Она выбежала из кухни и через минуту вернулась:

— Сейчас нарисуем на них линию. Если это настоящие камешки, она будет непрерывной. Во-от! Смотри! Какие мы замечательные! Самые-самые настоящие! Ну, теперь рассказывай, откуда у тебя такой богатый улов.

История случайной находки впечатлила Татьяну, и она глубокомысленно произнесла:

— Оказывается, и рыжая псина на что-то сгодилась.

— И что с этим будем делать? Я считаю, в прокуратуру надо отвезти. Кречетову отдать.

— Не торопись, мы подумаем об этом. Только у тебя дома нельзя держать — могут преступники опять наведаться.

— Как наведаться? Опять? Ты что!? Мы же замки сменили!

— Не знаю, не знаю! Им твои замки не преграда! Но ты не пугайся! Может, и не влезут! — успокоила Татьяна. — Нам надо подумать, кто спрятал алмазы под шкаф.

— Кто мог спрятать? Конечно, Света! Сестра же не могла подлезть под шкаф в силу своей немощи.

— А брат не мог?

— Тогда бы он давно забрал их!

— А его жена?

— Это надо быть полной дурой! Тайник могла обнаружить Света при уборке! Что-то ты, Тань, как-то странно рассуждаешь.

— Нет, я думаю точно так же, как ты. Просто хотела услышать, права ли я, — заверила Татьяна, глядя куда-то за окно горящими глазами. — Смотри, что происходит! Нищая Света прячет камушки у себя в квартире. Её убивают у тебя на пороге. Причины мы не знаем. Думаю, не из-за камней, ведь мёртвый не может сказать, где тайник. А вот сестру, похоже, убили из-за этого — ведь в квартире было всё перерыто! Ох! Узнать бы, за что поплатился директор кафе.

— Мы, наверное, никогда не узнаем, почему убили Свету и Сергея Анатольевича, — грустно произнесла Зина. — Не узнаем, зачем она приходила ко мне ночью.

— Всё-таки, думаю, она хотела о чём-то тебе рассказать.

— Но ведь ночь совсем не подходящее время для визита! — возразила Зинаида.

— Значит, припекло! Дождаться утра невозможно было!

— Не думаю. Что я за важная персона, что ко мне надо было идти ночью, а не рассказать сестре или хотя бы брату — родные всё-таки люди!

— Ты знаешь, я считаю, дело в Сергее Анатольевиче! Ведь ты устроила Свету в кафе. Она что-то хотела тебе сказать, может, чтобы обезопасить себя. Видно, она что-то узнала важное в последнее своё дежурство, поэтому и помчалась к тебе.

— Да что я могла для неё сделать? Не понимаю!

— Наверное, она чувствовала себя загнанным зверем — вот и отправилась к тебе, не видя в этой ситуации другого выхода. А за ней уже следили! Опоздала, бедная! А может, и хорошо для тебя, что дверь ей не открыла — было бы сразу два молодых красивых трупа! — сделала вывод Татьяна.

— Ужас, какие вещи ты говоришь! Кровь стынет в жилах!

— Я тебе правду говорю! Похоже, я на верном пути.

Таня задумалась, потом снова заговорила:

— Вот не могу никак понять, откуда у Светланы алмазы! А наряды? А деньги? Ночные посетители? Как была она связана с бритоголовым? Почему сидела с ним в машине? Кто он? Что он делал на кладбище? Почему следил за Антоном? Одни вопросы! И ни одного ответа! Да, кстати, что за рыжеволосая красавица была вчера с Антоном? Это ещё один вопрос!

Заметя, как помрачнела Зина, Таня попыталась её успокоить:

— Ты не переживай. Найдём тебе другого, лучше этого! Помнишь, Димыч из прокуратуры нас подвозил? Классный парень! Красавец, и кольцо не носит! Или не женат, или не хочет, чтобы знали, что женат. Да, а Антон, чувствую, не та птица, которой хочет казаться.

Зина подняла на подругу печальные глаза. Та продолжала:

— Помнишь, я была второй раз у соседок Клепиковых, снимки им показывала?

— Ну да. Ты сказала, что никого старушки не узнали.

— Узнали, милая, только тебе не хотела говорить! Поняла, почему?

— Антон приходил к Свете? — робко предположила Зина.

— В точку! Видели его один раз!

— Он же её не знал! Сам нам говорил!

— Вот именно, говорил! Значит, врал! А по какой причине? Что их связывало ещё до перехода Антона в «Южную ночь»? Что он делал у Светы ночью? Сексом занимался при сестре-инвалидке? Что-то не верится. Не похож он на такого человека. Да, Зин? Он тебе никаких предложений двусмысленных не делал?

— Ты что! Он вообще никаких не делал!

— Вот и мне не делал! Да и помнишь, Валя рассказывала, что все девчонки из кафе перегрызлись из-за него. А он никому предпочтения не отдавал. Но ведь видела я, что ты ему нравишься, не мог он так хорошо играть! И вдруг эта рыженькая несовершеннолетняя! Откуда она, кто это? Ещё одна загадка.

— Почему ты думаешь, что она несовершеннолетняя?

— Да я так! Предполагаю! Очень молодая, просто юная! Слушай, а может, это его сестра?

Глаза Зины засветились надеждой. Таня, заметив это, сказала, как отрезала:

— И не мечтай! Вдруг он преступник! Очень много тайн вокруг него! Пойдём, ещё раз посмотрим слайды с нашими героями!

Глава 18

— Давай съездим на кладбище. Проведаем могилу директора кафе и отыщем сестёр Клепиковых, они должны лежать где-то рядом, — предложила Татьяна, выключая компьютер.

Зинаида возмутилась:

— Час от часу не легче. Что за дикие фантазии рождаются в твоей голове? Что мы там забыли? Да и страшно одним на кладбище!

Но Таня напомнила:

— Вчера видела меня в процессе самообороны?

— Да, ты вчера была неотразима! — восхитилась Зина.

— Вот и нечего тебе бояться, если рядом такая защитница обиженных и оскорблённых, — засмеялась Татьяна. — А сейчас идём есть, что Бог послал.

Из холодильника на стол были извлечены кастрюлька с манной кашей, батон, ветчина, сыр, масло, помидоры, огурцы и зелень.

— Манную кашу будешь? Максимке варила. Вку-усная! Не хочешь? А я съем. А тебе сделаю мои фирменные бутерброды. Чай? Кофе?

— Кофе, пожалуй!

— Сейчас кофеварку загружу!

Девушки подкрепились и стали собираться. Таня отправилась в спальню искать подходящую для кладбища одежду. На Зине было тёмно-синее платье, Таня облачилась в чёрный брючный костюм.

— Ты спрячь всё-таки камушки, мало ли чего, — попросила гостья.

Хозяйка заметалась по квартире в поисках укромного места, вернулась в спальню и ссыпала их в вазу с цветами.

— Это не опасно? Вдруг кто-нибудь выльет воду вместе с ними?

— Кто, кроме меня? Игорёк никогда не выбросит цветы, если даже они превратятся в гербарий, а вода — в болото!

— А сама не забудешь?

— Разве можно забыть про целое состояние в простой хрустальной вазе?!

На улице, оглядевшись и не заметя ничего подозрительного, подруги отправились на дорогу ловить такси, которое не замедлило явиться и вскоре доставило их к воротам кладбища. Девушки купили гвоздики в ларьке, а не у торговок, хотя те старались заманить покупателей, выкрикивая цены, нескромно нарушая кладбищенскую тишину. Устремляясь по дороге между памятниками вглубь кладбища, Таня учила:

— Нельзя брать цветы у торговок — среди них есть много нечестных: собирают цветы с могил, а потом продают.

— Брр, — поёжилась Зина, рассматривая по пути портреты и надписи на памятниках. — Долго ещё идти?

— Не знаю, мы ведь были на автобусе.

— Так ты не знаешь, куда идти? — испугалась Зина. — Давай вернёмся, пока не поздно.

— Совсем не поздно — ещё и одиннадцати нет.

— Я не о том. Пока не заблудились!

— Со мной, Зинуль, не пропадёшь. Мы идём по старой части кладбища прямо, не сворачивая. Скоро будет налево поворот — навестим моего свёкра, потом вернёмся на эту же дорогу и пройдём вперёд до новых захоронений, а там и сориентируемся.

Девушки уже шли минут пять после того, как Таня со словами «здравствуй, папа, мы помним тебя и грустим» положила цветы на мраморную плиту, под которой покоился её свекор. Зина увидела портрет молодого красивого мужчины, немного похожего на Игоря, и вслух прочитала надпись: «Калугин Максим Сергеевич. Годы жизни: одна тысяча девятьсот пятьдесят шестой — одна тысяча девятьсот восемьдесят девятый».

— А кто ухаживает за могилой? Всё так чисто, и цветы политы.

Таня тихо ответила:

— Игорь часто привозит сюда нас со свекровью, но ещё и платит за присмотр одной служащей.

— Ты никогда не рассказывала, отчего он умер. Что за человек был?

— Я много хорошего слышала о нём от свекрови и Игоря. Даже кажется, что его лично знала. Очень хороший был человек. Только он не умер, а погиб.

— Да ты что?! Убили его? — ужаснулась Зина.

— Нет, что ты! Это не криминальная история! Отец Игоря увлекался экстремальными видами спорта. Свой отпуск всегда проводил вместе с такими, как он, фанатиками. Лазил по горам, сплавлялся на байдарках по бурным рекам. Жена его очень любила, и хотя и боялась за его жизнь, всё же считалась с увлечением мужа и отпускала его. Отец погиб, когда Игорю шёл одиннадцатый год. Я несколько раз слышала эту печальную историю и хорошо запомнила её. Если хочешь, расскажу тебе — нам ещё минут пятнадцать идти.

— Да, расскажи, — попросила Зина.

— В тот раз отец Игоря и его друзья решили отправиться на Памир, чтобы покорить какую-то особенно неприступную вершину. После его отъезда прошло уже больше трёх недель. Отпуск отца подходил к концу, и дома ждали от него звонка: он обычно перед возвращением звонил из аэропорта или с вокзала. И вот однажды ночью внезапно проснулась мать Игоря от ощущения лёгкого прикосновения. Открывает глаза, а над ней лицо мужа. Он так печально-печально смотрит и молчит. Она спросонья подумала, что муж вернулся без предупреждения, и протянула к нему руки, хотела обнять. Но видение исчезло. Мать Игоря в эту ночь так и не смогла больше уснуть: она поняла, что что-то случилось непоправимое.

Через несколько дней вернулись друзья мужа с печальным известием, что их товарищ погиб. Они рассказали, что запланированное восхождение на покрытую льдом вершину и последующее возвращение вниз завершились бы удачно, если бы Максим внезапно не заболел: у него поднялась такая высокая температура, что самостоятельно передвигаться он уже не мог. До Душанбе добраться вместе с тяжело больным не представлялось возможным, и его смогли доставить только в кишлак, по-моему, назывался Шарара. Посёлок оказался довольно большим, и таджики проявили добродушие и гостеприимство. Друзья положили Максима в одну из мазанок и бросились искать доктора, но его на месте не оказалось: то ли лечил кого-то в соседних селениях, то ли куда-то уехал. Телефон и телеграф почему-то не работали, а мобильников тогда, как понимаешь, ещё не было. Хозяева предложили позвать халифа — это у них наместник аллаха на земле. К нему обращались со всеми вопросами: в какой день играть свадьбу, когда начать строить дом, как лечить от болезней. Делать было нечего, и послали за халифом.

Явился беззубый старик, спросил дату рождения больного, ушёл и вскоре вернулся с небольшой дощечкой, на которой была написана сура из Корана. Он опустил деревяшку в миску с водой и посоветовал этой водой поить больного. Хозяева стали выполнять рекомендации старца, но Максиму становилось всё хуже, начался бред. Альпинисты поняли, что надо спасать друга, и приняли решение искать доктора. Сердобольный хозяин-таджик, видя беспокойство гостей, послал за врачом в дальний посёлок на ослике свою двенадцатилетнюю дочь. А четверо альпинистов, не желая сидеть сложа руки, разделились по двое и отправились в разных направлениях: одни в Душанбе, надеясь поймать попутную машину и привезти доктора из города, другие — по окрестным селениям искать местного лекаря.

Врача альпинисты нашли только часа через четыре — на попутном грузовике добрались до больницы на окраине города и уговорили одного русского доктора поехать с ними к больному. Когда «скорая помощь» приблизилась к тому месту, где только утром жил своей мирной и спокойной жизнью кишлак Шарара, перед взором шокированных людей предстала безжизненная пустыня с ещё не осевшей до конца пылевой завесой. За то время, которое отсутствовали русские альпинисты в кишлаке, он просто исчез с лица земли вместе со всеми жителями и Максимом. Сухая сель, сошедшая в их отсутствие с соседней горы, накрыла весь посёлок. Волею судьбы из местных жителей осталась в живых только одна девочка — дочь хозяина, которую на ослике послали искать доктора.

Прибывшие на следующий день из города спасатели со своей техникой смогли извлечь часть тел погибших и то только в том месте, где слой сели был наименьшим, то есть там, где накануне трагедии находилась самая дальняя от гор улица кишлака. Таким образом, тело Максима осталось в общей могиле в чужой земле.

Что было тогда с матерью, Игорь даже рассказывать не хочет. Долго убивались родные по погибшему и решили всё-таки организовать на кладбище могилу с памятником, чтобы было место, куда можно прийти и погоревать. Друзья отца через несколько лет возили Игоря и его мать, а ещё брата покойного на Памир проститься. Игорь рассказывал, что они были на месте кишлака Шарара и увидели огороженную территорию: внутри росло полторы тысячи фруктовых деревьев, то есть столько, сколько погибло человек в этом страшном месте. Тогда родственники Максима привезли оттуда землю и насыпали на могилу.

— Так значит, в могиле никого нет?

— Нет, я же тебе сказала. Но для родных он там. Понимаешь, как тяжело, когда от человека ничего не осталось.

— Как же ничего? А сын, а теперь и внук! Это же самое главное!

— Это, конечно, так! Но мы говорим о разных вещах! А вот и новое кладбище. Видишь, ещё нет деревьев, и на некоторых могилах ещё не поставлены памятники.

— А как мы найдём то место? Здесь такая огромная площадь!

— А вон видишь — похоронная процессия, — защищая ладонью глаза от солнца, указала левой рукой Таня. — Туда и пойдём.

Двигаясь на печальный ориентир, подруги заметили другую группу людей у свежей могилы. Зина узнала вдову и дочь Сергея Анатольевича. Брат вдовы, грузный мужчина, с которым в автобусе, возвращаясь с кладбища, беседовала Татьяна, поправлял венки на холмике, а ещё один мужчина сидел на корточках спиной к подошедшим. Подруги поздоровались с Кругловыми.

— Вы? — удивилась мама Леночки. — Помните, что сегодня девять дней?

— Мы вообще-то на могилу подруги, ей тоже сегодня девять дней, — быстро сориентировалась Таня.

— Правда? — снова удивилась вдова.

Заинтересовавшись разговором, мужчина, сидевший до этого перед импровизированным столиком, поднялся с корточек и повернулся к девушкам лицом. «Ой!» — про себя сказала Зина и от удивления, и от неожиданного щипка Тани. Перед ними стоял тот человек с густыми бровями и бритым черепом, который вчера ужинал в кафе и следил за Антоном.

— Здравствуйте, — густым баритоном поприветствовал их незнакомец. — Приглашаем с нами помянуть раба божьего Сергея.

Он подал девушкам пластиковые стаканчики и кусочки чёрного хлеба с пластинками маринованных огурцов. Зина понюхала содержимое стакана: там была водка. Сзади в спину подтолкнула подружка: дескать, пей, так надо. Все в разнобой сказали «пусть земля будет пухом», дружно выпили и закусили, затем разобрали сладкие пирожки.

— Нам надо идти, — положив половину гвоздик у подножия холмика, напомнила Зина.

— Мы вас можем подвезти, мы на колёсах, — предложил брат вдовы. — Минут пятнадцать хватит?

— Да, спасибо, — поспешно поблагодарила Таня.

Девушки продолжили путь, зорко высматривая могилы сестёр Клепиковых. Их обнаружили шагов через тридцать: сёстры лежали рядом, на одном участке.

— Сэкономил братик: один участок на двоих, домой их не привёз для прощания и один общий венок на двух могилах поставил. Печально! — сказала Зина.

— Да, жили сёстры одиноко, и сейчас о них никто не помнит! — продолжила Татьяна.

— Мы помним!

— Да, мы обязаны разгадать тайны, иначе не будет покоя их душам, — задумчиво произнесла Таня.

— Может, объяснишь теперь, зачем мы с тобой сюда шли?! Что ты хотела здесь узнать?

— Надеялась прочитать надписи на венках, вдруг бы какой-то Светин приятель горевал бы по ней.

— Значит, зря надеялась. Зря мы с тобой сюда тащились, — с досадой сказала Зина.

— И вовсе не зря: во-первых, отрицательный результат — тоже результат. Видимо, нет таких людей, которым была близка бедная Света, — возразила Таня.

— А что во-вторых?

— А во-вторых, мы узнали, что бритоголовый каким-то образом связан с Кругловыми. А это, понимаешь, уже шаг к разгадке одной из тайн. Ладно, пора! Пойдём, а то уедут без нас.

— А не опасно ехать с этим типом?

— Нет, конечно! Что он нам сделает при свидетелях, да и зачем мы ему? Зато у нас есть возможность узнать его ближе.

Через десять минут подруги уже садились в тёмно-синюю «Тойоту», стоявшую недалеко у дороги. На месте водителя расположился Олег, как его называли вдова и её брат. Сзади сели все женщины, Леночку мама взяла себе на колени, и машина мягко тронулась. По дороге мужчины переговаривались о каких-то делах. Таня спросила у Кругловой, кивнув на водителя:

— Кто это?

Женщина ответила:

— Это правая рука брата.

Подруги попросили довезти их до остановки троллейбуса. Притормозив в нужном месте, Олег повернулся к ним:

— А я вас видел вчера в кафе «Южная ночь». Вы, по-видимому, кого-то долго ждали. Дождались всё-таки?

— К сожалению, нет, — ответила удивлённая Татьяна, покидая машину.

«Тойота» уехала, оставив девушек на многолюдной остановке в полном недоумении.

— А мы-то думали, что хорошие конспираторы и никого не интересуем, — растерянно засмеялась Таня.

— Просто ты очень яркая, красивая, тебя легко запомнить! Одеваешься модно! Вон мужчины как на тебя глазеют! Давай разбегаться, — предложила Зина.

— Нет, идём ко мне, мы ещё не решили, как поступить с алмазами! — громко сказала Таня.

— Тише ты — люди кругом, — испугалась Зинаида и потащила подругу прочь.

Глава 19

В прихожей стоял густой запах яичницы с ветчиной.

— Муж, ты дома? — крикнула Таня.

Из кухни выглянул Игорь в фартуке:

— Вот зашёл домой за документами. А, Зин! Привет! И решил пообедать. Если хотите, присоединяйтесь.

— Опять свою любимую яичницу готовил и вытяжку забыл включить? На площадке запахи, — разуваясь, проворчала жена.

— Да, тут воду отключили, пришлось руки мыть водой из вазы. Надеюсь, твоим цветочкам это не сильно повредит, — между прочим сообщил муж.

— Что?! Что ты наделал?! — закричала Таня и помчалась по коридору в спальню.

Следом за ней поспешил обескураженный Игорь. Он лепетал:

— Танечка, милая, не расстраивайся! Я тебе куплю другие цветы, лучше этих! Тем более, я оставил для них немного воды.

На глазах удивлённого мужа любимая женщина выдернула из вазы розы, отшвырнула их на пол, запустила руку внутрь хрустального изваяния, и, перебирая пальцами в остатке воды, попыталась что-то нащупать на дне.

— Уф, кажется, осталось, — с облегчением выдохнула Татьяна и тут же скривилась, пытаясь извлечь ладонь из вазы. — Игорь! Что смотришь?! — застонала она, стараясь изо всех сил выдернуть руку из горлышка. — Ой, больно как! Игорь, сделай же что-нибудь!

— Как ты туда смогла влезть? — рассматривая узкое отверстие, поинтересовался муж.

— Очень захотела — вот и влезла! Ты же меня знаешь! Что ты топчешься?! Придумай, как назад вытащить! Что, мне с ней теперь до смерти ходить?!

— Надо разбить! — пришёл к заключению Игорёк.

— Не дам! И не думай! Как ты это представляешь? Я же порежусь! — возмутилась жена.

— Танечка, придётся ехать в травмпункт, — предложил муж, поглаживая хрустальный капкан.

— Нет, нельзя, — упрямилась жена.

— Милая, я никак не пойму, зачем ты туда полезла? Давай вызовем службу спасения — они придумают, как разбить вазу, не поранив твою руку.

— Нет, не дам разбить вазу, — капризничала милая.

— Танечка, я тебе новую куплю. Лучше этой!

— Эх, Игорь, лучше бы ты воду не трогал — не сидела бы я здесь, как пойманная на банан мартышка с рукой в кувшине.

— Милая, я не знал, что это тебя так расстроит! — развёл руками муж.

Таня устала стоять и опустилась на стул, зажав вазу между коленями.

— Зин, ну ты придумай что-нибудь, а то я уже слышу, как меня дразнят: «Танька — хрустальная ручка».

Зина присела перед вазой и стала рассматривать в ней изящную руку с длинными тонкими пальцами и превосходным маникюром.

— Тань, ты ниже опусти ладонь, не пытайся её протиснуть, иначе она может опухнуть. Игорь, принеси масло.

— Какое? Сливочное или растительное? — уточнил мужчина.

— Неси оба, — приказала жена.

Игорь мигом слетал в кухню и вернулся с бутылкой оливкового и пачкой сливочного масла.

— Дай, пожалуйста, вату или тряпочку! — попросила Зина.

— Ага! — тут же выполнил просьбу хозяин.

Девушка щедро смочила оливковым маслом ком ваты и обработала горлышко вазы и запястье застрявшей руки.

— Покрути ею осторожно вокруг, чтобы всё смазалось, — посоветовала она.

Таня стала манипулировать рукой, вращая её внутри сосуда, пока вдруг пойманная кисть, как пробка из бутылки, с таким же характерным звуком «чпок» не оказалась на свободе.

— Ура-а! — закричала Татьяна и, водрузив вазу на стол, бросилась обнимать спасительницу.

— Стой, ненормальная, ты меня маслом испачкала! — со смехом отбивалась Зина.

— Как хорошо, что я тебя к себе притащила, а то бы ходить мне с этим дорогим украшением до самой смерти! — ликовала спасённая. — Ой! Надо проверить, не выплеснул ли Игорёк несколько тысяч в раковину.

Следующие минут десять Игорь, напрочь забыв о документах, из-за которых забежал домой, и о своём горячо любимом бизнесе, как завороженный, следил за непонятными действиями супруги, которая вела себя сегодня, мягко сказать, как-то особенно странно: зачем-то накрыв вазу марлей, слила остатки воды на дорогое блюдо из свадебного сервиза, который стоял в горке как музейная редкость, аккуратно разложила мокрую ткань на столе и, склонившись над ней, забормотала: «Один, два, три, четыре, пять». «А где же шестой? Самый большой!» — внезапно вскрикнула она, заставив мужа вздрогнуть, с вазой наперевес подлетела к окну и принялась изучать её в лучах полуденного солнца.

— Есть! Есть родименький! Как же теперь его достать?

Зина присоединилась к ней:

— Ага, вижу! До горлышка слишком далеко! Рукой не достать. Зацепить бы его чем-нибудь.

Обе с вазой вернулись к столу.

— Что стоишь? Дай линейку — у тебя была! — обратилась Таня к мужу, который старался догадаться, что же так интересует в злополучной вазе жену и гостью.

Тут же появилась синяя пластмассовая линейка, которая и извлекла из вазы последний, шестой алмаз, но, взяв на себя функцию катапульты, проделала сие слишком быстро. Таким образом, маленький драгоценный камешек, описав дугу, прощально сверкнув в луче солнца, спикировал, кажется, на персидский ковёр.

— О нет! — вскрикнули в унисон подруги и, рухнув на колени, поползли по мягкому покрытию, ощупывая и раздвигая ворс, пристально осматривая миллиметр за миллиметром.

Игорёк не стал отставать от них и пополз навстречу с противоположного конца ковра, спрашивая: «Что ищем, хоть скажите».

— Замри там! Не двигайся! — приказала жёнушка. — Ещё втопчешь его. Мы сами!

— Танечка, — не вставая с колен, разбираемый любопытством, молил муж, — кто он? Что вы потеряли?

Жена, медленно продвигаясь вперёд, почти касаясь носом ворса, пропыхтела:

— А ты сам догадайся, ты же умный!

Обескураженный муж сел на пол и обиженно засопел, наблюдая за девчонками, которые пятой точкой кверху медленно продвигались на локтях, идя рядом, ноздря в ноздрю. Вскоре пушистое поле было перепахано тонкими девичьими пальчиками — дальше начинался паркет. Пристально оглядев непокрытую поверхность пола, расстроенные, они уселись рядом с Игорем. Зина вздохнула: «Доигрались. Лучше б отнесли Кречетову. Вот теперь попадёт: и улику частично потеряли, и следы опять стёрли».

— Танечка, Зиночка! Что за улики вы потеряли? Неужели не скажете? Ой! Что-то колется! — приподнялся Игорь, доставая из-под себя драгоценную крупинку.

— Милый! Любимый! Нашёл! — Татьяна попыталась забрать алмаз у мужа. — Какой ты молодец! Ну, просто принц на горошине!

Игорёк, отстранившись, повертел находку перед глазами, рассматривая на свет, и строго спросил:

— Откуда у тебя, Таня, камешки?

— Не мои, родной, не мои! Слышал? Это улика! Точнее вещественное доказательство, которое нам надо отнести в прокуратуру, — забрала она из рук мужа камешек.

— Ничего не понял! Почему вещественные доказательства? И откуда у вас алмазы?

— Да не заморачивайся, не загружай свою умную голову разными глупостями! Считай, что это мы с Зиной так развлекаемся, — упаковывая камешки в пакетик, говорила вкрадчивым голосом жена.

— Какие могут быть развлечения в прокуратуре? Ты себя хоть слышишь, Таня?! — возмутился мужчина. — Ты что, куда-то вляпалась? Расскажи мне всё! Тем более, ты очень странная в последнее время! Дома почти не бываешь! Максимкой не занимаешься!

Таня остолбенела: впервые муж назвал её так неласково Таней и впервые устроил разнос таким холодным тоном. Пришлось успокаивать рассерженного супруга, повиснув у него на шее и, преданно заглядывая в глаза, мило ворковать:

— Со мной всё в порядке, верь мне! Обещаю: потом я тебе всё-всё расскажу. А сейчас иди спокойно, ты совсем забыл про свои дела.

Игорёк взглянул на часы, вскрикнул, что опаздывает на встречу, и быстро покинул дом.

— Вот и готово! — разгладила ладонью пакетик Таня. — Что теперь предпримем?

— Отвезём в прокуратуру от греха подальше, — предложила Зина.

— Отвезём, а дальше что? Чего мы добьёмся? Думаешь, нам в благодарность расскажут в подробностях, как ведётся следствие?

— Не можем же мы их у себя оставить!

— Временно можем.

— Мы уже временно оставляли, и ты чуть руки не лишилась. Ладно, решай ты, как поступим. Или на сегодня приключений достаточно?

— Знаешь, тут мне в голову пришла идея. Нам надо обратиться к экстрасенсу, чтобы он нам описал убийцу и рассказал всё, как было.

— Знаешь, это хорошая идея, только теоретически. Я слышала, что все эти маги — мошенники, только деньги берут.

— И всё-таки надо попробовать. Вдруг нам повезёт, и мы попадём к настоящему предсказателю. Сейчас в газетах печатают много объявлений. Давай сейчас посмотрим вместе.

Таня вытащила пачку местных газет и поделила на две стопки. Девушки занялись просмотром объявлений, отмечая некоторые ручкой.

— Я уже нашла пятерых, — сообщила Таня. — А ты сколько?

— Трёх, — подняла голову Зина.

— Думаю, хватит. Давай свои газеты, сейчас решим, к кому поедем.

Татьяна сбегала в кухню за радиотелефоном и принялась обзванивать магов, ведунов, экстрасенсов разных мастей и калибров. Звучал один и тот же вопрос: «Вы можете определить по вещи, кому она принадлежит?». Таковых оказалось шесть человек. Договорившись с каждым о встрече, Таня распорядилась:

— Быстрый перекус, и едем к колдунам.

— Что за вещь ты хочешь им предъявить? — полюбопытствовала Зина.

— А кроме алмазов у нас ничего и нет!

— Да разве мы имеем право давать в чужие руки такую ценность? А вдруг они нам подменят? К тому же, что вполне вероятно, алмазы вовсе и не принадлежали преступнику!

— Ты что-то другое можешь предложить? Молчишь? Мы будем следить в четыре глаза, да и из рук выпускать пакетик не станем.

Глава 20

Наскоро поев, сыщицы отправились по первому адресу, который был ближе всего: в двух остановках. Сеансы магии проходили на втором этаже пятиэтажной хрущовки, похожей на дом, в котором жила Зина. Прошло несколько минут ожидания, прежде чем дверь открылась, и на пороге появилась грузная женщина лет шестидесяти пяти в засаленном халате и накинутом сверху цыганском платке.

— Это с вами я по телефону говорила? — спросила она, громко дыша, вероятно, страдая одышкой.

— Наверное, с нами, — переступив порог и оглядывая тесную прихожую, ответила Таня.

В комнате, куда пригласила ворожея, царил полумрак: плотные шторы были задёрнуты; в плошках на круглом столе, застеленном старой, местами вытертой, зелёной бархатной скатертью, горели свечи, по-видимому, только что зажжённые — ещё не успели начадить; со стен на присутствующих со скорбью и укором взирали лики святых. Хозяйка тяжело опустилась на стул, отдуваясь и покашливая, указала гостьям на места напротив.

— Что привело вас ко мне? — спросила она сиплым голосом, после каждого слова со свистом втягивая ртом воздух.

— У нас произошло некое событие, которое имело некоторые последствия, — туманно начала Таня. — Мы хотим вначале узнать, что произошло с нами.

Женщина кивнула и выложила на стол крупные карты:

— Так на кого из вас гадать?

— Да вот хоть на неё! — кивнула на подругу Татьяна.

— Значит, на даму червей, — сделала вывод гадалка, перебирая колоду короткими пухлыми пальцами.

Карты мягко ложились на стол, перемещались, переворачивались, по тёмной скатерти метались блики горящих свечей, в воздухе всё сильнее пахло горячим воском — невыносимо захотелось спать. Татьяна толкнула под локоть Зину — та встряхнулась и широко открыла глаза.

— Итак, милая, — начала гадалка, шумно вдыхая воздух перед каждым словом. — Ты не замужем, но у тебя есть дети. Мужчины боятся тебя, потому что ты строгая. Один к тебе вернулся недавно, но ты его не захотела простить. Предстоит тебе вскорости казённый дом, и там ты будешь со своими детьми. Да, ещё вокруг тебя вертится бубновый король, но не верь ему, он не твой. Да ещё тут близенько лёг крестовый король, вот с ним, похоже, что-то у вас сладится, любовь рядом. Да, девонька, вокруг тебя всё дамы, дамы. Есть доброжелательные, как бубновая, а есть крестовая — она как будто соперница тебе. Да остерегайся: рядом с тобою смерть!

— Вы по телефону сказали, что можете описать человека, которому принадлежит предмет! — напомнила Татьяна.

— Давайте свой предмет.

— Только щупайте его у меня в руках — я не имею права дать его вам.

Хозяйка пожала плечами и положила пухлую ладошку на пакетик, накрыв узкую девичью ладонь. Смежив веки, она задумалась, потом, отдуваясь, как спортсмен, пробежавший длинную дистанцию, с трудом произнесла:

— Я вижу трёх людей: вас двоих и мужчину — вашего родственника, — взглянула гадалка на Таню.

— Посмотрите внимательней! Может, ещё кого-нибудь увидите, кто раньше нас держал эту вещь в руках! — попросила Татьяна.

— Нет, больше никого не вижу, — покачала головой женщина.

— Ну что ж, спасибо! Сколько мы вам должны?

— А сколько не жалко! — задыхаясь, ответила ворожея.

Тане было не жалко пятьсот рублей — купюру такого достоинства она и оставила на бархатной поверхности круглого стола.

— Что за глупости она нагадала? Какие-то дети у меня! Казенный дом — тюрьма, что ли? Говорила тебе, что все они шарлатаны. Только деньги зря отдала, — возмущалась Зина, спускаясь по лестнице.

— Не ворчи! Едем к другому экстрасенсу! — решительно прервала Татьяна. И, предвидя несогласие подруги, стала объяснять: — Казённый дом — это твоя любимая школа. Дети — это твои ученики. Мужики тебя точно боятся — слишком неприступное выражение лица имеешь. Мужчину простить не можешь — своего отца. Червовый король — видимо, Антон. Гадалка сказала, что с ним у тебя ничего не будет. Зато есть крестовый король со своей любовью. Да, помнишь, что есть у тебя подруга — бубновая дама. Так это я собственной персоной. Но самое главное, помни, что есть у тебя недоброжелательница, соперница — крестовая дама. Вот кто она? Нам надо выяснить.

— Если верить всему, как ты говоришь, то там ещё рядом смерть! Таня! Смерть! — остановилась Зина — Ой! Я боюсь!

— Что боишься? Смерть в прошлом! Даже три! На выбор! Забыла?

— Да, Танюш? Это точно? Больше не будет смертей?

— Отвечаю! — успокоила трусиху храбрая Татьяна. — Ну, едем дальше?

— Едем! — сдалась Зина. — Посмотрим, что другие скажут. Лишь бы твой кошелёк выдержал!

— Выдержит! — заверила подруга.

На этот раз поиск настоящего экстрасенса привёл любительниц сыска к магическому салону «Кассандра», разместившемуся на площади четырёхкомнатной квартиры первого этажа девятиэтажного дома. Поднявшись по мраморным ступенькам на бывший балкон, Таня решительно нажала на ручку белой металлопластиковой двери и под мелодичный звон колокольчика над входом шагнула в прохладный полумрак. Зина не отставала.

Обе вздрогнули от неожиданности — перед ними, словно из-под земли, возникло существо, вероятно, мужского пола, странно одетое во всё красное: шаровары и длинную рубаху, перехваченную на талии тонким кожаным пояском, на котором болтались монетки, цепочки, мелкие фигурки животных и людей. По длинным, ниже плеч, светлым прямым волосам змеились редкие тонкие косички. Вокруг головы над густыми пшеничными бровями была повязана красная лента. На ногах ловко сидели мягкие красные сапожки с узкими, загнутыми кверху носами. Этот странный наряд вместе с предметами мебели и элементами декора поражал воображение. Хватило минуты, чтобы разглядеть в помещении красные кожаные кресла и диван, тускло освещённые неяркой подсветкой на трехъярусном потолке, изображающем звёздное небо. Всюду на стенах красовались амулеты, а над противоположной дверью растопырились оленьи рога, словно указывая обманутым супругам путь к приворотному зелью.

Огромная картина над диваном, в массивной бронзовой раме, привлекла особое внимание яркими красками и необычным сюжетом. В центре полотна на фоне пещеры и могучих деревьев лежал поверженный лев. Его шею обнимала дева с обнажённой грудью, но в белой короткой юбке и коричневых сапожках на полных ножках с аппетитными коленками. Голова девы в шлеме воина покоилась на мохнатой гриве царя зверей.

Даже Татьяна растерялась от такого неожиданного набора предметов и не сразу смогла ответить на вопрос, с чем пожаловали.

— Я звонила вам. Нам назначено на шестнадцать ноль- ноль.

— Идите за мной, — последовало приглашение.

Странный незнакомец миновал узкий коридор, тоже освещённый звёздами на потолке, и ввёл гостей в полутёмную комнату с плотно задёрнутыми шторами, светящимися звёздами на потолке (видно, фантазии у хозяев на большее не хватило) и электрическими свечами в красивых, под старину, канделябрах, укреплённых симметрично на центральной стене. Девушкам предложили сесть, и они, осторожно ступая по мягкому пурпурному ковру, разместились на гнутых стульях за столом, покрытым красной парчовой скатертью, в центре которого призывно мерцал хрустальный шар. Таня привстала, разглядывая его, — из-за тяжёлых портьер пурпурного цвета выплыла жгучая брюнетка средних лет в бесформенных, широких, тоже красных одеждах. Дама по-царски кивнула помощнику, отпустив его, поправила на лбу над подрисованными вразлёт бровями кровавую пентаграмму на тонкой серебряной цепочке, съехавшую вправо, и водрузила пышное тело на стул, похожий на трон.

— Что привело вас сюда, в салон Кассандры? — бархатным контральто почти пропела она.

— Мы хотим вначале услышать от вас, что произошло с этой милой девушкой в последние десять дней, — сказала Таня, указывая на Зину.

— А эта милая девушка потеряла память, или хотите проверить меня? — потеряв мелодичность в голосе, спросила хозяйка, глядя в упор на клиентку.

— Не скрою, у нас очень важное дело, и мы хотим убедиться, что попали к настоящему экстрасенсу, — призналась Татьяна.

— Вы, кажется, по телефону спрашивали, могу ли я описать человека, которому принадлежит вещь? Что же изменилось?

— Так вы не можете предсказывать будущее и видеть прошлое? — настаивала Таня.

— Будущее могу, а прошлое, считаю, незачем описывать и тратить на это силы. Если хотите, давайте свой предмет. А ежели раздумали, оплатите свой визит и будьте свободны. У меня много клиентов.

— Что-то мы не заметили у вас очереди, — съязвила Таня.

— У нас приём строго по записи, — в бархатном голосе хозяйки зазвенел металл. — Ну так не раздумали ещё узнать хозяина вещи?

— У нас одно условие: этот предмет мы не выпустим из рук.

Брюнетка слегка пожала покатыми плечами. Полные холёные руки, как белые птицы, вспорхнули над пакетиком, лежащим на ладони Татьяны, и медленно поплыли по кругу друг над другом. Ворожея закрыла глаза и будто застыла, прежде чем снова заговорить:

— Вижу мужчину кавказской наружности. Большой, толстый, богатый, ездит на белом «Мерседесе» с телохранителями. Его имя на букву Т. Заплатите моему секьюрити три тысячи за приём и информацию, — без всякого перехода распорядилась она.

— Надеюсь, три тысячи рублей? Или в долларах берёте? — с иронией уточнила Таня.

— В рублях, девочки, в рублях! — делая вид, что не заметила язвительного тона, дама позвонила в колокольчик.

В ту же секунду в комнате материализовался секретарь в красном.

— Проводи гостей, Тезей!

— Хорошо, Кассандра! — смиренно склонил голову древнегреческий герой и проследовал в приёмную, где выписал квитанцию на три тысячи рублей и получил с клиенток соответствующую сумму.

Девушки шагнули из кровавого полумрака в ослепительно яркий день. За спиной печально звякнул колокольчик и глухо стукнула дверь.

— Зря только деньги выбросила. Говорила ведь тебе! — зажмурившись, упрекнула Зина.

Таня расхохоталась:

— Нет, ты видела? Как люди зарабатывают бабки! Пять минут бреда — и три тысячи в кармане. Интересно, сколько таких, как мы, попадает в их сети каждый день? Сколько они имеют за день? Бред какой: Кассандра, Тезей! И такой дикий набор предметов и мебели. А картину со львом видела? А костюмы дурацкие? А цвет красный? Не хватает только красного фонаря над входом!

— Зачем? Это из другой области.

— Я не о том, я о цвете! По-моему, хозяева — сумасшедшие!

— Надо было сразу уйти, как только увидели эту бутафорию, а то потратилась зря! — горевала о деньгах Зина.

— Нет! Три тысячи не жалко! Где ещё такой спектакль увидишь? Вон остановка! Нам туда! Успеем ещё к одному колдуну, — увлекая подругу за собой, поспешила к подошедшему автобусу Таня.

Глава 21

За окнами мелькали дома, вывески, деревья, фонари. Зина смотрела в стекло и на фоне урбанистического пейзажа видела точёный профиль Тани. Косые лучи солнца ласково перебирали золотые пряди её волос, она щурилась и чему-то улыбалась, склонив набок голову.

Через сорок минут автобус выехал не окраину, где в буйной зелени садов утопали старые одноэтажные дома. Стояла предвечерняя тишина. Редкие машины поднимали пыль над растрескавшимся асфальтом узкой дороги. Таня бодро шагала впереди по безлюдной улице, поглядывая на номера.

Остановились перед зелёной калиткой. Прислушались — во дворе ни звука.

— Ты договорилась о встрече на сегодня? — спросила Зина.

— В газете был напечатан только адрес, — заколотила по доскам Татьяна.

— Это кто ж к нам в гости? — послышался сзади ласковый голос.

Румяный сдобный старичок, в светлом холщовом костюме и с авоськой в руках, нажал на резную ручку и широко распахнул калитку:

— Заходите, гости дорогие! Вижу, любопытство привело вас ко мне.

Подруги переглянулись и последовали за хозяином в дом, дверь которого была гостеприимно открыта.

— Вы не боитесь, что к вам кто-нибудь залезет? — удивилась Таня.

— Не боюсь! Знаю, никто чужой ко мне без приглашения не войдёт. Тем более и брать у меня нечего, — напевно говорил дедушка, вводя гостей в первую, проходную, комнату с большим круглым столом посередине, накрытым белой накрахмаленной скатертью, и стульями с высокими спинками в светлых чехлах.

— Разве вы не зарабатываете своим даром?

— Много ли заработаешь! Вот лечу соседей, а что с них возьмёшь! У меня и совесть не позволит брать с них что-нибудь, — объяснял хозяин, ставя три чашки на уже приготовленные блюдца. — Вот они в благодарность и поместили в газете объявление обо мне.

— Вы один живёте?

— Один. Старушка моя уже давно покинула меня. Тогда я ещё не умел лечить, — горестно вздохнул он. — А сыновья разъехались, но навещают, не забывают отчий дом.

— Как вас звать, извините, — спросила Таня.

— Максим Петрович, а вы Таня или Тоня?

— Татьяна я, — удивлённо подтвердила девушка.

— А подруга ваша — не Зоя ли?

— Нет, Зина.

— Редкое имя!

Хозяин достал из буфета белую, в красный горох, фарфоровую сахарницу и поместил в центр стола, рядом появились стеклянная вазочка с жидким золотистым мёдом, розовая пластмассовая хлебница с сушкой и печеньем.

— Хотите узнать всё сразу? — спросил дедушка, заливая кипятком заварку в блестящем никелированном чайничке.

— Хотелось бы, — опять удивилась Таня.

— Садитесь за стол, милые, а то сегодня всё в беготне да в суете. Некогда было остановиться и подумать о себе, о жизни. Правда, о смерти сегодня много думали, да и что поделаешь: девять дней по русскому обычаю — никуда не денешься, — кусая сушку, между прочим говорил дедушка. — Пейте чай, дочки, отдышитесь, отдохните.

Чай был замечательный, с ароматом трав. Внутри разлилась благодать, неприятные впечатления последних дней куда-то ушли, будто их и не было. Хозяин прихлёбывал из чашки шумно, с удовольствием, с лукавым огоньком в молодых глазах посматривая на гостей. Аппетитно хрустела сушками Таня, Зина смаковала замечательный мёд. Идиллию нарушил мобильник Татьяны — Игорь волновался, где находится жена. «Максимку я забрал от мамы уже накормленного, сейчас его выкупаю и уложу спать, — сообщил он. — Танечка, у тебя ничего не случилось?». «Нет, не волнуйся. Всё очень хорошо!» — заверила жена и отсоединилась.

— Крепкая, добрая семья у тебя, дочка! — сказал Максим Петрович Тане и, обращаясь к Зине, пообещал ей: — А у тебя, милая, всё ещё впереди. И у тебя будет своя семья, не пройдёт и года. Твой муж уже рядом, но ни он, ни ты не знаете ещё об этом. А отца надо простить — он сам себя наказал больше, чем твоя обида.

— Спасибо за угощение, Максим Петрович, — сердечно поблагодарила Таня, — но мы хотели бы кое-что узнать у вас, поэтому и пришли.

— Что можно, я вам и сказал. Остальное вам знать до поры до времени не следует. Могу только добавить: совсем скоро всё разрешится, но вам разгадать все загадки самим не под силу. Вам поможет мужчина.

— Нам ещё надо узнать хозяина этого пакетика. Может, поможете? — с надеждой взглянула на дедушку Таня.

— Хозяина назвать не могу, слишком много людей держали их в руках, да и вы хорошо их отмыли, — лукавые лучики разбежались от уголков ласковых голубых глаз к вискам.

— Вы знаете, что там? — догадалась Зина.

— Знаю, милая, знаю. Хорошие вы, дочки, не вскружились ваши головы от нечаянного богатства.

— Спасибо вам большое, — поднялись из-за стола девушки.

Несколько купюр незаметно перекочевали из кошелька Татьяны под её блюдце.

Хозяин, стоя у калитки, на прощание предостерёг Зину: «Береги, дочка, глаза».

Сумерки быстро завладели тенистой улицей. Уже минуло полчаса, а подруги всё стояли на остановке в одиночестве и с тоской смотрели на дорогу. Автобуса всё не было, других транспортных средств тоже не наблюдалось. Улица как вымерла. Только в шагах двадцати под раскидистым деревом у перекрёстка дремала тёмная легковая машина.

— Что будем делать? Похоже, автобусы вечерами не ходят в эту глушь. Но не ночевать же здесь? — беспокоилась Зина.

— Пойдём в конец улицы до поворота, может, там остановим машину, — предложила Таня.

И они зашагали по дороге, ещё не освещённой фонарями. Свет из окон низких домов немного бодрил. Сзади послышался тихий шелест. Это машина, раньше стоявшая под деревом, не включая фар, тронулась с места и медленно двинулась в том же направлении. Татьяна схватила подругу за руку и потащила за собой, ускоряя шаг. Мохнатая лапа страха сжала Зинино сердце — оно подпрыгнуло к горлу, забилось, как птичка в силках. Таня превратилась в единый нерв. Опасность ощущалась каждой клеточкой тела, и Татьяна приготовилась к отпору. На ходу открыв сумку, она достала драгоценный пакетик, перепрятала в бюстгальтер, нащупала на дне газовый баллончик и оглянулась — тёмная махина почти беззвучно катилась следом, не отставая и не предпринимая попытки догнать двух одиноких красавиц.

Озадаченные и напуганные, подруги почти достигли перекрёстка, как вдруг, точно чёрт из табакерки, из темноты метнулся неизвестный и рванул у Тани сумку, что висела на ремешке, предусмотрительно накинутом на шею. Хозяйку качнуло в сторону напавшего, она ухватилась за сумку, не собираясь отдавать её. Зина с пронзительным криком «помогите! убивают!» бросилась на грабителя с кулаками сзади в тот момент, когда Татьяна, вспомнив о баллончике в руке, брызнула из него злодею в глаза, прикрытые козырьком кепки. Сумка сразу оказалась на свободе: обе руки горе-преступника схватились за лицо, и он, подвывая, на заплетающихся ногах скрылся за кустами. В этот же миг Зина, прижав ладони к глазам, хватая ртом воздух, стала оседать на землю. Таня, вскрикнув, подхватила её спереди, крепко прижав к груди, и с ужасом услышала сзади визг тормозов и щелчок открывшейся дверцы.

Зина обмякла в руках — Таня, качаясь на высоких каблуках, изо всех сил старалась удержать непосильную ношу. Каждая клеточка спины чувствовала приближающуюся опасность. Впервые в жизни Калугина Татьяна не знала, как поступить, и, втянув голову в плечи, заслоняя собой бедную подругу, смиренно ждала расправы в двух минутах от спасительного перекрёстка, где в свете фонарей проносились мимо машины.

Сзади подбежали и почему-то попытались отнять у неё бесчувственную Зину. Таня разозлилась, как никогда в жизни, во что бы то ни стало защищая дорогую ей ношу; она ругалась, пыталась брыкаться и кусать напавшего, рискуя потерять равновесие.

— Татьяна, отдайте же Зину! Ей надо помощь оказать! — произнёс знакомый голос.

Руки послушно разжались сами, и Таня, покачиваясь, поплелась за широкой спиной к тёмной машине. Где она уже слышала этот голос? Где? Нет, не вспомнить. Неизвестный, бережно держа перед собой безвольное тело девушки, открыл дверцу.

— Садитесь сзади и подвиньтесь, — приказал он и уложил рядом Зину, устроив её голову на коленях Татьяны.

В салоне было темно, и не было возможности разглядеть лицо то ли спасителя, то ли похитителя. Машина с визгом сорвалась с места и, через секунду вылетев на магистраль, к которой так стремились подруги, свернула в сторону центра и помчалась, обгоняя идущие впереди автомобили.

Зина пошевелилась и закашлялась, Татьяна приподняла её и достала носовой платок. Пострадавшая всё кашляла с надрывом, держась за грудь, подруга вытирала ей слёзы.

— Слава Богу, очнулась, — оглянувшись назад, произнёс водитель.

— Димыч? — удивленно вскрикнула Татьяна. — Откуда вы? Как вы там оказались?

— Пётр Иванович попросил последить за вами, решил, что вы вряд ли откажетесь от расследования. И он, как всегда, оказался прав!

— Куда мы едем?

— Уже приехали! — сказал спаситель, тормозя у ворот больницы скорой помощи.

Через несколько минут страдающую Зиночку, уложив на каталку, повезли в приёмный покой. Туда же отправились и Таня со следователем.

— Какой газ в баллончике? — спросил по дороге Димыч.

— Перцовый! — ответила расстроенная девушка.

— Не умеете обращаться, не пользуйтесь, — упрекнул он.

— Я же не думала, что Зина полезет защищать меня. Она раньше никогда в драки не вступала! Что это ей в голову пришло?! — оправдывалась Татьяна.

— А что, уже были драки?! Бурная же у вас жизнь! — усмехнулся следователь.

В приёмном покое Димыч сам рассказал об обстоятельствах, ставших причиной отравления Зины. Внимательно выслушав его, молодой доктор порекомендовал «родственникам» ехать домой:

— Всё необходимое уже сделано, но пациентку надо наблюдать до утра.

Тут ожил мобильный телефон Татьяны.

— Да, милый, всё хорошо! Я сейчас в больнице!.. Да не кричи так! Со мной всё хорошо, я же сказала… Так ты не даёшь мне слово вставить!.. Я здесь из-за Зины… Да, она заболела! Внезапно. Скоро буду, не волнуйся… И я тебя.

Димыч вызвался отвезти Таню домой, но та решила вначале заехать к Лисянским, чтобы сообщить им о дочери. По дороге Димыч всё пытался выяснить, с какой целью свидетельницы сегодня посещали экстрасенсов.

— Да так. Решили будущее своё узнать. Вот Зина не замужем. Так мы спрашивали, когда встретится суженый-ряженый.

— И когда же? — поинтересовался водитель.

— Обещали: скоро, на днях. К тому же Зина и её суженый уже знают друг друга, но не догадываются, что их ждёт, — разоткровенничалась Татьяна.

— И вот из-за этого вы посетили трёх предсказателей? Что, одного было мало? — засомневался Димыч.

— Мало! Мы решили узнать наверняка!

— Что-то неубедительно! Вряд ли бы вы из-за такой чепухи, извините, с таким упорством ездили по экстрасенсам, ходили бы ночью по незнакомым улицам. Думаю, причина в другом. Расскажете?

Танечка отвернулась к окну и сделала вид, что интересуется красотой ночного города.

Водитель, не спрашивая, куда ехать, уверенно вёл машину и вскоре остановил её у Зининого подъезда. Таня поднялась в квартиру подруги с тяжёлым сердцем. Дверь сразу открыла встревоженная Клавдия Петровна. Она ещё больше испугалась, когда не увидела дочери:

— Что?! Говори! Что с Зиной?!

Татьяна, с усилием раздвигая в улыбке губы, желая успокоить женщину, как можно искреннее поведала ей придуманную только что историю:

— Я попросила Зинулю побыть с Максимкой, пока мы с мужем съездим по делам. Мы вернулись, а они оба спят. Видно, Зина читала Максимке сказку на ночь, и сама рядом уснула. Очень жалко её будить!

— Так почему ты не позвонила из дому? — с подозрением спросила Клавдия Петровна.

— Так у нас опять телефон отключили, а на сотовом деньги закончились, — нашлась Таня. — Тётя Клавочка, вот честное слово, с ней всё в порядке! Завтра утром я доставлю её домой в целости и сохранности!

— Танечка, скажи правду, деточка! У меня сердце разрывается!

— Ну тётя Клавочка! Вы же меня знаете! Неужели бы я вас стала обманывать! Вот завтра утром увидите дома свою дочь живёхонькую и здоровёхонькую. Спокойной ночи! — чмокнув во влажную пухлую щёчку ещё сомневающуюся женщину, Таня понеслась по лестнице вниз.

Глава 22

Рано утром Игорь, уступив просьбам жены, мчался на своём новеньком «Мерседесе» в больницу скорой помощи, любуясь отражением в зеркале красивого лица дорогой женщины и спящего розовощёкого сына. В приёмном покое Татьяна узнала, что обхода ещё не было и поэтому не было выписки.

— Можно хотя бы узнать, как себя чувствует Лисянская Зинаида Викторовна? — спросила она.

— Зачем узнавать? Мы сейчас к ней поднимемся, — спокойно сказал рядом знакомый голос.

— А вы что здесь делаете? — удивилась Татьяна, оглянувшись.

— То же, что и вы! Наденьте халат.

— А нас пустят?

— Уже пустили! — поднимаясь по лестнице, бросил через плечо Димыч.

В небольшой палате на четыре койки у окна лежала Зина. Увидев вошедшего следом за Татьяной молодого следователя, она смутилась, и было из-за чего: лицо опухшее, красные глаза слезятся, с носа течёт — просто «красавица». Таня почувствовала укол совести. Неприятно, что потенциальный жених застал подругу в таком неприглядном виде. Сам же Димыч, оценив состояние пострадавшей, вышел из палаты и вскоре вернулся с доктором. Врач бегло осмотрел больную, дал рекомендации, чем закапывать глаза и какие таблетки принимать, и разрешил забрать её домой.

Отпустив на работу мужа, Таня устроилась с Максимкой и Зиной в «Жигулях» следователя, который любезно предложил свои услуги по доставке всех к Лисянским. По пути Таня ввела подругу в курс вчерашних событий, из которых та выпала по воле случая, и познакомила с историей, рассказанной Клавдии Петровне в качестве самой, по мнению Тани, безобидной версии отсутствия дочери дома.

— Зинуль, ты меня не подведи, объясни как-нибудь свой опухший вид.

— Как? Это ты у нас выдумщица, а у меня с фантазией слабовато, тем более, сейчас.

— Ладно. Предположим, ты понюхала мои духи, и у тебя разыгралась аллергия, — предложила Таня.

— Скорее, понюхала наркотик или клей, — заразительно рассмеялся Димыч. — Симптомы те же.

На пороге родного дома Зина, встреченная обрадованной, а затем встревоженной из-за её странного вида родительницей, выдала Танину версию об аллергии на французские духи, которые якобы нечаянно брызнула себе в лицо. Мама успокоилась, что дочь цела и почти здорова, и ушла накрывать на стол.

— Да, Зинуль, теперь с таким лицом по городу не побегаешь! Как же я буду расследовать без тебя? — устраивая Максимку на хозяйском диване, горевала Таня.

— Давай возьмём тайм-аут. Кажется, так в спорте называют небольшой перерыв, — предложила Зина, доставая для маленького гостя свои детские книжки.

— Тут Димыч меня всё пытал: чего мы носились по экстрасенсам. Я наплела ему, что из-за тебя. Мол, очень хотелось узнать, когда замуж тебя выдам.

— Ты такое ему сказала?

— Ну уж извини! Это первое, что пришло мне на ум, но он, по-моему, не поверил.

— Откуда он узнал о наших похождениях?

— Кречетов послал за нами следить. Видно, сами не справляются.

— А, может, подозревают?

— Нас? Белых и пушистых? Не думаю. А хорошо всё-таки, что Димыч оказался рядом. Молодец Кречетов! Как бы я тебя одна спасала?!

Этот день был объявлен днём отдыха. Зина усиленно лечилась, приводя свою наружность в тот вид, который ей подарила природа, а Таня вспомнила свои обязанности матери, жены и хозяйки и предприняла попытку за один день привести квартиру в порядок, приготовить на обед целых три блюда и подарить нежность, заботу и любовь сыночку и мужу.

Вечером, около семи, в квартире Лисянских, когда все члены семьи собрались за кухонным столом и приступили к ужину, раздался звонок в дверь.

— Это не Таня! Она обычно трезвонит, — жуя, предупредила Зина.

— Может, соседка. Я открою, — поднялась с табуретки женщина.

— Мама! Спроси сначала кто! — крикнула вдогонку дочь.

Через минуту с букетом красных роз вернулась порозовевшая и удивлённая Клавдия Петровна:

— Доченька! Это к тебе! Симпатичный молодой человек! — добавила она почти шёпотом.

Зина растерялась: никогда ещё не приходили к ней домой молодые люди, да и момент неподходящий — лицо ещё далеко не в норме. А мама уже приглашала гостя к столу.

В кухню, смущённо улыбаясь, вошёл Димыч. Он пожал протянутую руку привставшего с места Виктора Ивановича и назвался Валерием (у Зины поползли брови вверх), затем по-свойски сел к столу, чем порадовал хлебосольную хозяйку. Отдав дочери цветы, Клавдия Петровна закружилась возле гостя с разным угощением. Зина, опустив розы в вазу, понесла их в свою комнату. Перед зеркалом причесалась и накрасила губы. Почему-то сильно колотилось сердце, слегка дрожали пальцы.

— Фу, дурочка, возьми себя в руки! — сказала она своему отражению и вернулась в кухню.

Там шёл оживлённый разговор.

— Доченька, мы тут уже выпили за знакомство, присоединяйся! — указывая на пустые рюмки и графин с маминой наливкой, весело сказал папаша.

Зина, присаживаясь на своё место, заметила усмешку на губах Димыча, которая, по всей видимости, адресовалась ей. Стало стыдно за накрашенные губы. «Ещё решит, что ради него, — подумала она и тут же упрекнула себя: — А то нет!».

Разговор продолжался. Подвыпивший отец громко рассказывал истории из своей жизни, и сам хохотал.

Зина ковыряла вилкой еду в тарелке, сгорая от стыда за поведение родителя. Но гостю, видимо, нравился хозяин: не переставая уплетать за обе щеки, он произносил, качая головой: «Ну надо же?», «Неужели такое бывает?» или «Какой вы молодец!».

Разгорячившись ещё больше после очередной рюмки, Виктор Иванович, откинувшись на спинку стула, приступил к новой истории. Начало её Зиночка пропустила, думая о своём, но вдруг заинтересовалась.

Отца однажды пригласили в цирковую студию работать человеком-мишенью. Платили неплохо: за каждый бросок в него ножом — по десять рублей. Вначале боялся, а потом, понаблюдав за тренировками метателей, встал к щиту. Правда, перед каждым броском молился про себя: «Господи, спаси!». Самое интересное и волнительное происходило во время представлений. Виктор Иванович сидел среди публики, в напряжении ожидая своего выхода. Когда начинался его номер и клоуны зазывали на арену самого смелого, он поднимал руку и отправлялся к знакомому щиту. Каждый раз, вжимаясь в него спиной, отгоняя мысль, что у метателя ножей может дрогнуть от волнения рука, он представлял себя пленным партизаном на допросе у фашистов и стойко выдерживал экзекуцию, ощущая себя героем. К счастью, каждый раз всё заканчивалось хорошо, и, слыша аплодисменты, отец уже чувствовал себя артистом, тем более за выступление его ждал настоящий гонорар.

Перед глазами Зины предстала картина убийства: нож в спине убитой Светланы. Сердце учащённо забилось в предчувствии разгадки. Но тут от мыслей отвлекла мама:

— Зинуль, да что ты сегодня ничего не ешь?

Гость стал благодарить хозяйку за угощение и попросил разрешения поговорить с дочерью. Мама с готовностью затрясла головой в знак согласия.

Зина пригласила следователя в свою комнату и сразу спросила:

— Так засекретились, что моим родителям назвали другое имя?! А мне как теперь вас называть?

— Валерием! Димыч — это фамилия! — с улыбкой объяснил гость.

— Да? А я подумала, что это прозвище, производное от Димы. Садитесь сюда, — указала на кресло хозяйка, опускаясь в другое, напротив. — Ну, слушаю ваши вопросы! Вы ведь за этим пришли?!

— Вообще-то нет! Я пришёл проведать тебя, справиться о самочувствии. Это неофициальный визит. Так сказать, по велению сердца.

Уловив сомнение во взгляде девушки, Димыч попросил:

— Не надо на вы! И прости, что я завалился без предупреждения, смутил тебя. Рад, что на лице почти следов не осталось. Только глаза как у вампира, — широко улыбнулся он.

Стало легко и уютно, она улыбнулась в ответ.

— А поедем по городу кататься! — вдруг предложил Валерий. — Весь день просидела дома?

— В таком виде? — уже соглашаясь, спросила девушка.

— Ты же в машине будешь, и тёмные очки можно надеть. Переодевайся, я внизу подожду!

Это был незабываемый вечер. Димыч колесил по городу, шутливо исполняя роль гида, потом подъехал к городскому парку, ещё многолюдному, несмотря на поздний час. Празднично расцвеченная огнями иллюминации центральная аллея привела к колесу обозрения. Здесь в ожидании посадки на аттракцион толпились взрослые и дети. Над ними из динамика, заглушая громкие голоса, весело гремела песня Александра Буйнова про московский пустой бамбук. Не спрашивая у спутницы согласия, Валерий купил в кассе билеты. Зина, конечно, не стала упираться, и, ведомая за руку, ступила на зыбкий пол устрашающей громадины. Её, храбрящуюся изо всех сил, усадили в пластиковое кресло и застегнули на талии ремень безопасности. Как только колесо дрогнуло и медленно поползло вверх, Зину покинули остатки смелости. Побледнев ещё больше, она вцепилась руками в сидение и напряглась в ожидании печального финала. Димыч почувствовал её страх и крепко обнял за плечи. Он начал что-то рассказывать, но музыка заглушала слова. Теперь колесо совершило пол-оборота, и глубоко внизу открылся потрясающий вид ночного города. Страх постепенно ушёл, и свободное место внутри заполнилось чувством удивительной лёгкости от близости огромного звёздного неба и восторгом от необыкновенной красоты сияющего огнями пространства под ногами.

После, ступив нетвёрдой походкой на землю, опираясь на тёплую сильную руку спутника, Зина с улыбкой подумала: «Вчера он меня спас, сегодня утром забрал из больницы, вечером одновременно вернул в детство и подарил весь мир. Может, он и есть моя судьба?».

Валерий, будто угадав её мысли, купил мороженое и три длинных воздушных шара, тут же умело скрутил их и завязал, превратив в сказочных животных, чем очень развеселил Зину. Не переставая смеяться, они уже направлялись к машине, когда ожил телефон в кармане Димыча.

— Слушаю! Да! Сейчас буду! — ответил он другим, встревоженным голосом.

Зина поняла: что-то случилось. Валерий объяснил с сожалением:

— Вызывают на происшествие! Надо возвращаться.

Девушка была доставлена домой к дверям квартиры. Валерий коснулся губами её волос на лбу и поспешил вниз по лестнице.

Увидев счастливые глаза дочери и в руках разноцветные шары, мама не стала приставать с расспросами, а только погладила её по щеке:

— Звонила Таня, спрашивала, как ты. Я сказала, что ты гуляешь. Она очень удивилась. Хочешь — позвони ей.

— Поздно уже, может, спать легли, — прошептала Зиночка, удаляясь к себе и стараясь не расплескать те чувства, которыми была полна сейчас её душа.

Глава 23

— Зинуль, ты как? — подняла её чуть свет к телефону Татьяна. — Где вчера была? Неужели гуляла? Что, сама? Ночью?

— Не одна, Танюш!

— А с кем, говори же! — требовала подруга.

— С Валерием!

В трубке повисло молчание.

— Тань, куда ты пропала? — позвала Зина.

— Здесь я. Только я не расслышала. С кем ты гуляла?

— Да с Валерием, который Димыч. Это фамилия у него такая, а звать Валерием, — объясняла Зина.

— Так! Значит, у меня выпытать не получилось — за тебя взялся! Но ты, надеюсь, не раскололась? — шумела на том конце провода Татьяна.

— Нет, ты не поняла! Он такой мне праздник устроил! Цветы принёс, шары подарил! — мечтательно мурлыкала Зина.

— Шары? Это серьёзно! Я еду к тебе!

Из трубки понеслись короткие гудки.

Через час пришедшая Татьяна устроила Зине допрос с пристрастием. Её интересовали мельчайшие подробности вчерашнего вечера.

— А знаешь, я думаю, ему можно верить! — вполне серьёзно изрекла она после паузы. — Если бы он хотел тебя использовать, то выпытал у тебя всё там, наверху, на «чёртовом колесе»!

Зина с удивлением подняла глаза, а Татьяна, больше не сдерживаясь, расхохоталась и бросила в неё подушку. Зина ответила. В комнате поднялся шум и визг, пока в дверь не заглянула встревоженная Клавдия Петровна. Её изумление ещё больше развеселило обеих, они упали на диван, продолжая смеяться. Женщина улыбнулась, покачала головой и нехотя удалилась в кухню. Внезапно Зине вспомнился рассказ отца о метателях ножей. Сразу став серьёзной, она пересказала историю Татьяне.

— Да! Это уже горячо! Только кому из артистов надо было убивать трёх таких разных людей? Или убийц трое? — задумалась подруга. — Кстати, кто твоего отца привёл в эту студию, не знаешь? Может, к тому человеку обратиться, чтобы он нам помог с информацией? Уверена, таких метателей у нас в городе не так много.

— Надо дождаться отца с работы. Может, и сведёт нас. Только вдруг это какой-нибудь заезжий артист?

— А это мы сейчас узнаем. У меня есть знакомая в департаменте культуры. Она должна знать, приезжали ли к нам цирковые артисты в последние две недели.

Татьяна поискала в мобильнике нужный номер и позвонила. Разговор с приятельницей о жизни завершился вопросом, ради которого и был сделан звонок. Выключив телефон, Таня сказала:

— Оказывается, в городе этим летом гастролёров ещё не было; заключили контракт с цирковой труппой из Москвы на август.

— Выходит, наши! Значит, ждём папашу с работы, — решила Зина. — Я вот всё думаю: потом, когда мы найдём преступника, как мы его задерживать будем?

— Да-а! — почесала лоб Татьяна. — Я как-то об этом не подумала. Выходит, мы должны всё-таки обратиться к органам?

— Куда? — не поняла Зина.

— Да к Кречетову или к Валере твоему, который Димыч.

— Тань, а ты не потеряла камешки?

— Нет, с собой теперь ношу, — поправила бюстгальтер подруга. — Как твои глаза? Уже лучше? Ты помнишь, как предостерёг тебя дедушка: мол, глаза береги!

— Помню! А я ещё подумала, что из-за тетрадей ослепну, — засмеялась Зина.

— Нравишься ты мне сегодня! Глаза хоть и красные, как у кролика, зато весёлые. И смеёшься ты много. А вдруг Димыч — твой суженый, о котором нам говорил тот дедушка? Ведь сходится и то, что вы знали друг друга раньше, но не думали друг о друге. Знаешь, я за тебя так рада, так рада!

Зина с нетерпением ожидала возвращения с работы отца и, едва заслышав его голос, выскочила в коридор. Мама выглянула из кухни и тут же спряталась: пусть поговорят наедине отец с дочерью. Зина напомнила папаше его рассказ за вчерашним ужином.

— А кто привёл тебя в цирковую студию? — поинтересовалась она.

— Так Вера!

— Какая Вера? Дочь твоей второй жены?

— Да, она. Она занимавась в этой студии.

— А ты можешь меня познакомить с этой Верой? — попросила дочь.

— Не пойму, зачем тебе? Не хочешь ли и ты заняться цирковым искусством или хочешь подработать? Не советую, дочка, да и Квавдия не пустит.

— Пап, ну подумай, как это сделать, и быстрее. За меня не бойся. Мне просто интересны эти люди, да и с Верой надо познакомиться. Всё-таки она замещала меня много лет, — уколола родителя Зина.

Отец, поужинав, заглянул в комнату к дочери:

— Если тебе так надо, то я готов отвести тебя в студию хоть завтра.

— А работа? — удивилась Зина.

— Я в субботу не работаю.

— А когда? Мне надо предупредить Таню.

— Как вам будет удобно. В субботу они занимаются цевый день, а по вечерам у них представление.

— А сегодня нет?

— В будние дни по вечерам репетиции.

— А давай не будем откладывать и пойдём сегодня!

Отец согласился, желая закрепить оттаявшие отношения с дочерью. И она бросилась к телефону сообщить новость подруге. Та, как обычно, была готова на всё, как стойкий оловянный солдатик.

Репетиции цирковой студии проходили в длинном сером бетонном здании, похожем на склад. Всякий, входящий внутрь, попадал сначала в узкий проход между громоздкими ящиками с реквизитом, а миновав его, оказывался в огромном, свободном от стен и больших предметов помещении, тускло освещённом с высокого потолка длинными люминесцентными лампами. Здесь было прохладней, чем на улице. Молодые голоса множило эхо, превращая в неясный гул. Каждый артист занимал определённое место и, даже перемещаясь, не мешал другим.

В глазах пришедших запестрело от ярких красок и быстрых движений. Слева три парня и две девушки, одетые в трико разного цвета, отрабатывали акробатический этюд. Справа в полосатом обтягивающем костюме жонглировала белыми и красными кеглями изящная блондинка. Безусый парнишка в чёрных шортах и белой майке, похожий на школьника пятидесятых годов, крутил на длинном шесте тарелку, которая внезапно слетела и чуть не попала в папашку, успевшего вовремя отшатнуться. Несколько стройных, но с хорошо развитой мускулатурой парней репетировали силовой номер, перебрасывая друг другу увесистые гири. Дальше две молодые толстушки дрессировали пару похожих на хозяек болонок, заставляя их по сигналу кувыркаться. Чуть не задев вошедших, с криком «алле» проскакал, делая сальто в воздухе, резвый и прыгучий, как мячик, коротышка в синем комбинезоне. Вдалеке под музыку синхронно танцевала группа одинаково одетых девушек. На них за что-то сердился невысокий брюнет лет тридцати.

— Где же Вера? — пытаясь перекричать шум, спросила отца Зина.

— Я пока её не вижу, — крикнул он в ответ и обратился к циркачке, крутящей на себе штук семь разноцветных обручей: «Вы не подскажете, где Вера?».

— Не знаю, в гримёрке посмотрите, — ответила та и, сбившись с ритма, уронила несколько тяжёлых колец.

Отец направился в конец помещения, к двери, которая время от времени открывалась, выпуская молодых артистов. Вот и сейчас створка распахнулась, и из неё выпорхнуло милое создание с гривой рыжих вьющихся волос, слева приподнятых и заколотых крупным белым зажимом. Зина и Таня оторопели. Это была девушка, которая танцевала с Антоном в кафе «Южная ночь»! Движения её были легки и изящны. В белой пышной короткой юбке и синем бархатном жилете, похожая на фарфоровую куклу, она двинулась к группе танцующих девушек, но внезапно поменяла направление и пошла навстречу Лисянским.

— Здравствуй, Вера! — приветливо закричал Виктор Иванович. — Познакомься. Это моя дочь Зина, а это её подруга Таня.

— Здравствуйте, очень приятно, — произнесла без энтузиазма Вера, почти не глядя на отчима. — Какими судьбами?

— Вот Зиночка попросива познакомить с тобой… Как мама?

— У нас всё очень хорошо! Лучше не бывает! — гордо заявила девушка. — А у вас дело ко мне или как?

Вмешалась Таня:

— Здесь очень интересно, мы, можно, посмотрим?

Вера пожала плечами:

— Смотрите, а мне надо репетировать.

И она лёгкой походкой направилась к танцевальной группе, а Зина и Таня попросили Виктора Ивановича показать им метателей ножей.

У стены в конце помещения невысокий стройный мужчина лет тридцати пяти, но уже с залысинами на висках, одетый в чёрный спортивный костюм, учил худенького паренька брать правильно в руку узкий нож и с замахом кидать в пробковый щит.

— Александр Ввадимирович! Здравствуйте! — расплылся в улыбке отец и протянул для пожатия руку.

— Виктор Иваныч! Как давно вас не видел! — приветливо воскликнул тот. — Вы насчёт работы? Пока нет. Я уже не выступаю: руки уж не те, а учеников, как видите, толковых нет.

Мужчины о чем-то ещё разговаривали, а подруги со стороны наблюдали за упражнениями паренька, который, действительно, казался плохим учеником и ни разу не вонзил нож в красный круг, нарисованный на поверхности щита.

В полупустом троллейбусе, сидя впереди Виктора Ивановича, почти касаясь лбами друг друга, девушки подводили итоги визита в цирковую студию. «Всё сходится на Антоне!» — пришли к выводу обе. В пользу этого выбора свидетельствовало присутствие в студии рыжей Веры, дочери убитого директора кафе и посудомойки Кати. Антон мог взять у циркачей ножи. Вот вопрос: зачем он убирал друг за другом этих людей? Какая общая тайна связывала их? Ну не маньяк же Антон, чтобы устранять своих жертв направо-налево?!

Решили, не откладывая в долгий ящик, зайти в кафе и поговорить с матерью Веры, если та ещё не ушла. Предупредив отца, что проводит Таню, Зина вышла вслед за подругой на её остановке. В «Южной ночи» гремела молодёжная вечеринка: в темноте ритмично мигали огни, бухали ударные, в смоге обнимались в танце пары. Девушки пробрались к бармену, и Таня прокричала:

— Позовите, пожалуйста, кухрабочую Екатерину Васильевну!

Бармен продолжал крутить шейкер, не поднимая глаз. Татьяна, кивнув, положила на стойку две сотни — парень сгрёб купюры и наклонился к ней:

— Идите на улицу — со двора вход в подсобные помещения. Она к вам выйдет.

Подруги обошли здание вокруг и увидели в прямоугольнике света открытой двери посудомойку в большом клеёнчатом переднике и высоких резиновых перчатках. Зина поздоровалась с усталой женщиной, спросила:

— Вы помните меня? Я дочь Виктора Ивановича. Вы приходили к нам домой и мне рассказывали о своей жизни.

Катя минуту стояла молча, вглядываясь в лицо девушки, потом кивнула:

— Это вы? Я вас сначала не узнала! Так это вы меня вызвали? А зачем? Что-то с Виктором?

— Нет-нет! С ним всё в порядке. Екатерина Васильевна! Я сегодня познакомилась с вашей дочерью, с Верой. Чудесная у вас дочь, красивая! А давно она с Антоном Владимировичем знакома?

— А зачем это вам? — с подозрением спросила женщина.

— Понимаете, — заговорила Таня, — Антон может оказаться не тем человеком, за которого себя выдаёт! Как бы он не навредил вашей Вере!

— Не может Антон навредить. Он хороший человек! — твёрдо сказала Катя.

— Поверьте нам, мы не из праздного любопытства вас спрашиваем об Антоне! — продолжала убеждать Таня. — Давно ли ваша дочь знает его?

— Давно! И мы можем сказать о нём только хорошее. А вы не имеете ли виды на него сами? — намереваясь вернуться в здание, бросила на ходу женщина.

Зина схватила её за руку:

— Подождите минутку, мы вам докажем, что вы заблуждаетесь!

Посудомойка повернулась к девушкам:

— И где ваши доказательства? Да быстрее, а то меня уволят!

— Вы знаете, что перед убийством вашего директора убили уборщицу Свету? — начала Зина.

— Ну, слышала!

— Что связывало Свету и Антона?

— Думаю, ничего!

— А он был у неё дома за два дня до убийства!

Екатерина Васильевна слегка удивилась и с недоверием спросила:

— А вы откуда знаете?

— Его по фотографии опознали соседки: он приходил к Свете ночью.

— По фотографии? Им, что, занимается милиция?

— Нет, это мы показали фотографию Антона, — призналась Зина.

— Ничего не понимаю! Зачем это вам?

— Это потом мы скажем, а то получается: мы отвечаем на все ваши вопросы, а вы ещё — ни на один наш! — взяла инициативу в руки Татьяна. — Так давно ваша дочь знает Антона? И как они познакомились?

— Уже два года! А как познакомились, точно не знаю. Вроде, случайно, в студии. Верочка уже три года занимается в цирковой студии, всё себя ищет: то одно попробует, то другое. И всё как будто у неё получается, а она берётся за следующее. Хотела отправить её в столицу учиться, так денег нет.

— А Антон как оказался в студии? — вернула Таня Екатерину Васильевну к теме разговора.

— А я и не помню, а может, и не знала! Это всё? Пойду я! Работы много. Прощайте, — сказала женщина и нырнула в здание.

— Ну вот, что и требовалось доказать, — подытожила Таня.

— Да, похоже, мы на верном пути, — согласилась Зина.

Обе двинулись к остановке. Стоять в ожидании транспорта пришлось долго. Наконец подъехал полупустой троллейбус. Зина, простившись, вошла в него и села у окна. Двери со скрипом закрылись — Татьяна, помахав ей рукой, отправилась домой.

Зина, сойдя на своей остановке, побрела, как обычно, по тротуару вдоль дороги, думая о событиях последних дней. Внезапно рядом завизжали тормоза, сзади её обхватили сильные руки и, оторвав от земли, затолкали в салон через сидение водителя, защёлкнув на ней ремень безопасности. Всё случилось так неожиданно и быстро, что она не успела даже вскрикнуть. Машина рванула с места и помчалась по дороге в город, оставив позади её родной дом и дорогих родителей.

Глава 24

Очнувшись после первых минут шока, Зина попыталась рассмотреть похитителя, но лицо скрывал капюшон чёрной куртки.

— Кто вы? Куда меня везёте? Что вам надо от меня? — чуть не плача, выкрикивала она.

В ответ — только молчание. Зина нажала на ручку, пытаясь открыть дверцу, чтобы выпрыгнуть на ходу, но не смогла. Тогда она ухватилась за капюшон неизвестного, но её грубо отбросили ударом локтя. Машина уже виляла по переулкам между старыми двухэтажными домами и вскоре остановилась перед одним из них, утопающим в зелени высоких тополей. Водитель, не открывая лица, молча вытащил Зину через своё сидение наружу. Ухватив её крепко за талию и прижав к себе так, что у пленницы перехватило дыхание, другой рукой ткнул ей в бок чем-то холодным и твёрдым и ввёл в первый подъезд.

Поднимаясь по лестнице, он держал жертву почти на весу — Зина, парализованная страхом, едва не теряла сознание от боли в рёбрах. Кричать она боялась: в живот больно упирался, похоже, пистолет. На втором этаже перед квартирой справа похититель остановился. Продолжая крепко прижимать Зину к себе, он левой рукой вставил ключ в замочную скважину. Пленница, почувствовав, что слева бок уже свободен, закричала: «Помо…», но конец слова застрял в горле — рот зажала горячая ладонь преступника. Одновременно Зина была рывком внесена в квартиру. Дверь сзади захлопнулась, оба оказались в темноте. Девушка, не доставая до пола, забрыкалась, извиваясь и попадая каблуками по ногам похитителя. Он отпихнул её от себя — Зина, потеряв равновесие и падая, успела схватиться за первое попавшееся под руку, чем оказалась пола куртки преступника. Он, не устояв, шагнул вперёд, и, зацепившись за ноги Зины, рухнул, увлекая за собой девушку.

— Чёрт! — глухо выругался упавший, сгрёб в охапку барахтающуюся на полу пленницу, потащил впереди себя по тёмному коридору в комнату и бросил на что-то мягкое, оставив одну без света.

Справа послышался щелчок закрывшейся двери. Похищенная сквозь гулкие удары сердца прислушалась к звукам тикающих часов и работающего где-то холодильника и поняла, что в квартире находится одна. Из темноты слабо проступили очертания предметов. Сквозь плотные шторы белел диск луны. На серой стене обнаружился выключатель, но свет почему-то не зажёгся. Зина, ощупывая стены, двинулась в коридор, ища выключатели и нажимая на них. Свет в квартире отсутствовал. Она вернулась в комнату к окну и, раздёрнув тяжёлые шторы, нашла на двери балкона шпингалеты. Внизу защёлка открылась сразу, а вверху никак не опускалась. Внезапно вспыхнувший свет ослепил Зину, послышался скрежет открываемого замка входной двери. Пленница юркнула за пыльную занавеску. Створка хлопнула, заскрипели половицы в коридоре, шаги замерли в комнате.

— Зина, выходи! — послышался знакомый голос.

Штора всколыхнулась — выглянули удивленные глаза. Что это? Откуда здесь администратор «Южной ночи»? Ничего не понимая, девушка нерешительно покинула укрытие.

— Антон Владимирович? Вы откуда?

Мужчина, размышляя о чём-то, стоял в центре небольшой комнаты, широко расставив ноги. Зина огляделась: вот и низкий диванчик, куда её бросил похититель, красный ковёр над диваном, над ним круглые часы, а на них — тридцать минут одиннадцатого.

— Боже мой! — забеспокоилась она. — Как уже поздно! Там родители с ума сходят! Как им позвонить?

— Позвонишь. Если будешь благоразумной, — ответил странным голосом Антон, опускаясь в кресло и указывая Зине на диван. — Садись!

— Не пойму, откуда вы здесь. А почему мы не уходим? — присаживаясь на край, спросила она.

Её взгляд, скользнув по серванту за спиной Антона, остановился на большой фотографии мужчины, в золотистом цирковом костюме, во время исполнения номера метания ножей. Неужели это Александр Владимирович, с которым несколько часов назад здоровался за руку отец? Зина вскочила с места, подошла ближе — точно он!

— Это хозяин квартиры? Это он меня сюда притащил? Но зачем? Он что, маньяк? — запаниковала она.

— Сядь, пожалуйста, успокойся! — устало проговорил Антон. — Хочешь чаю?

— Какой чай? Бежим отсюда! Вдруг он сейчас явится? — схватив руку спасителя, взмолилась пленница.

— Зина! Посмотри на меня! Успокойся! Тебе ничего не угрожает! Нам надо серьёзно поговорить! Сейчас ты спокойно позвонишь родителям, объяснишь причину своего отсутствия, да как можно правдивее придумай. О том, что ты здесь и со мной, не говорить! Понятно?

— Я могу им сказать, что заночевала у подруги. У Тани. Но надо тогда и её предупредить!

Антон вытащил из кармана сотовый телефон, набрал номер и, приложив к уху, стал слушать. Не выпуская мобильника из рук, поднёс его к уху Зины и прошептал: «Как договаривались!». В трубке послышался родной тревожный голос мамы. Глядя на Антона, Зина поспешно сказала: «Мамочка, я тут задержалась у Танюшки! Поздно домой идти — она мне уже постелила. Ты не против?».

— Слава Богу, а то я разнервничалась! Спокойной ночи, доченька! — успокоилась Клавдия Петровна.

— Спокойной ночи. До завтра! — закончила разговор Зина.

Антон спросил, какой номер у Тани, и набрал его.

— Будь умницей! — предупредил он.

Татьяна ответила сонным голосом.

— Ты уже спишь? Прости меня! — сказала Зина.

— Да нет! Укладывала Максимку и раньше его отключилась. Что-то произошло? Голос у тебя какой-то не такой! — зевнула в трубку подруга.

— Танюш! Если тебе мама позвонит, скажи, что я у тебя ночую.

— Вот это новость! — вскричала уже бодрым голосом Татьяна. — Ты молодец, тихоня, передай привет Димычу! Я рада за тебя! Пока!

— Пока! — ответила Зина коротким гудкам.

Антон встал.

— Идём в кухню! — приказал он.

Она пошла следом. В прихожей с вешалки свисала чёрная куртка с капюшоном. В кухне Антон поставил чайник на плиту, насыпал заварку в расписной чайничек, выставил на стол две чашки с крупными яркими маками на боках, из шкафчика над столом достал начатую коробку рафинада и вазочку с круглым печеньем. Зина следила за его уверенными движениями, начиная понимать с тревогой, что ведёт он себя здесь как хозяин. Ещё куртка похитителя в коридоре, фотография циркача в комнате! Да! Что-то ещё её насторожило! Тут засвистел вскипевший чайник и отвлёк от мыслей. Антон разлил по чашкам кипяток и заварку, подвинул к Зине ложечку и коробку рафинада, сел напротив и, поглядывая на неё, стал пить чай, сосредоточенно думая о чём-то, что его сильно заботило.

Девушка помешивала ложкой горячий напиток, размышляя о том, что Антон как-то странно ведёт себя и странно с ней говорит. Интуиция наконец подсказала ей, что он вовсе не спаситель. Но что ему от неё надо?

— Антон Владимирович! А откуда вы знаете мой телефон? — неожиданно для себя произнесла Зина.

Молодой человек взглянул на неё поверх чашки.

— Не догадалась? — горько усмехнулся он, возвращая чашку на стол.

— Это вы мне звонили? Это вы мне угрожали? — внезапно осенило Зину.

Антон молчал, а она чуть не заплакала от разочарования:

— Почему? За что?

— Пей чай, и будем разговаривать, — приказал он.

Зина опрокинула в себя чашку, несколькими глотками опорожнив её, и почувствовала себя немного лучше. Антон предложил перейти в комнату. Она послушно устроилась на диване, готовясь услышать нечто страшное.

Глава 25

— Зина, мне трудно говорить, — начал он тихим, отстранённым голосом. — Я прошу выслушать меня внимательно. Сразу скажу, что я не хотел тебе причинить ничего плохого. Но вы с подружкой загнали меня в угол. Больше скажу: если бы на твоём месте была другая, я даже не знаю, что бы с ней сделал. Но это ты. И с тобой я говорю, надеясь на твоё понимание и (он замялся) поддержку.

Девушка пока ничего не понимала, но почувствовала, что стоит на пороге открытия страшной тайны. Антон медленно, подбирая слова, продолжал:

— Прости меня за неудобства, которые тебе причинил (Зиночка вскинула на него глаза), на эти действия толкнули меня вы! Мне всё рассказала Екатерина Васильевна.

— Так это ты наехал на Таню? — перейдя на ты, вскрикнула Зина и зажала себе рот, догадавшись, что подруга была права, подозревая в убийствах администратора кафе.

Наблюдая за её реакцией, Антон немного помолчал, прежде чем заговорил снова.

— Я прекрасный водитель и только хотел испугать. Но вы просто ничего не понимали. Мне пришлось влезть в твою квартиру, перевернуть там всё, но вас невозможно было остановить. От безделья вы постоянно всё вынюхивали, путали мне карты.

— А как ты открыл мою дверь? — перебила Зина.

— У меня были твои ключи — мне Светлана дала, — предваряя вопрос, пояснил он. — Она сказала, что оставила их у себя, когда нашла твою сумку.

— Зачем? — не поняла Зина.

— Не знаю, — пожал плечами Антон. — Наверное, для такого вот случая!

— Вы же говорили, что не знали Свету, — сбиваясь опять на вы, упрекнула Зина.

— Свету я знал давно, а в кафе мы, действительно, поработали вместе всего несколько дней.

— Так за что ты её убил? — прошептала девушка.

— Я? Да! Получается, что я её убил! О если бы я знал заранее, что так случится!

— А своего директора тоже случайно получилось? — съехидничала Зина. — А как поднялась рука на несчастную калеку?

— К этим смертям я никакого отношения не имею! — уверенно произнёс Антон.

— А кто тогда имеет? Вот он? — указала она на фотографию артиста цирка.

— Он при чём? Это мой брат. Кстати, мы в его квартире!

— Мы в его квартире, и он ни при чём? — рассердилась девушка.

— Я его попросил переночевать сегодня в моей квартире. Позвонил по телефону. Он, как обычно, ничего не спросил, сразу согласился. А от этой квартиры ключи у меня всегда с собой. Когда-то это был и мой дом тоже.

— Но ведь твой брат — метатель ножей! Если не он убийца, тогда ты, может, тоже умеешь метать?

— Нет, я не умею, но и он здесь ни при чём. Выслушай меня. Расскажу всё по порядку.

Мой брат старше меня на восемь лет. После гибели наших родителей мы остались одни в этой квартире. Брат выступал на арене цирка, был перспективным артистом. Он обладал меткостью, твёрдой рукой и харизмой — всё это очень нравилось зрителям. Но в какой-то момент он почувствовал страх за жизнь тех людей, которые стоят перед ним в качестве мишени. Выступать без живой мишени он уже не мог: называл такой номер халтурой. Вот и ушёл в тренеры, набирал себе учеников. Это случилось два года назад. К тому времени я, уже получив с помощью брата высшее образование, работал несколько лет менеджером в гипермаркете «Вселенная» у хозяев — двух братьев Кругловых. Вначале я был счастлив. Хорошая должность, высокая зарплата, престижная работа в самом большом и красивом в городе торговом центре, нормальное отношение обоих боссов к подчинённым — в общем, нравилось всё. Сначала я купил себе машину, потом стал копить деньги на квартиру.

Однажды я случайно оказался по делам рядом с цирковой студией и заехал к брату. Брат тренировал парня и пятнадцатилетнюю девчушку, тоненькую, рыженькую, гибкую. Она так ловко отправляла ножи в нарисованный на щите круг и каждый раз, попадая, замечательно смеялась таким особенным смехом, похожим на перезвон серебряного колокольчика. Со мной что-то произошло. Я вёл себя, как влюблённый мальчишка: весь день думал о ней, везде слышал её замечательный смех, а вечером после работы мчался в студию, чтобы увидеть её золотые волосы, лёгкие движения, чтобы после тренировки подвезти её домой. Я настолько её боготворил, что боялся к ней притронуться.

Вера перешла тогда в десятый класс, жила с матерью и отчимом, которые её особо не контролировали, поэтому она неважно училась, занималась, чем хотела, часто проводила время с одноклассниками. Я стоял под школой во время дискотек и ждал, когда она выйдет, чтобы доставить её домой. Она позволяла себя любить, ей нравилось иметь рядом с собой уже взрослого воздыхателя. Вере вскоре надоело метать ножи, и она так же, с рвением, занялась акробатикой. Её акробатический этюд имел успех среди молодой труппы, все ей советовали выступить с номером перед публикой. Но Верочка также потеряла интерес к акробатике и занялась жонглированием, потом воздушной гимнастикой. Я влюблялся в неё всё сильнее, удивляясь той лёгкости, с которой ей удавалось покорять разные области циркового искусства. Так прошёл год, и я стал чувствовать, что её привычка видеть меня каждый день перерастает в ответное чувство.

Верочка уже училась в одиннадцатом классе, мечтала продолжить своё образование в Москве. Я переживал, что придётся с ней расстаться. Недолго думая, я, не желая потерять Веру, стал собирать деньги на переезд в столицу. Стараясь не думать о том, как сложится моя карьера там, решил продать мою новую квартиру.

Однажды вечером зимой я возвращался с работы домой. Дороги были похожи на каток, поэтому ехал очень осторожно. Свет фар выхватил на обочине женскую фигуру — она внезапно метнулась мне под колёса. Я нажал на тормоз, но машину медленно тащило вперёд. Послышался слабый удар, и «Мазда» наконец встала. Несколько секунд я сидел объятый страхом не в силах двинуться. Потом выбрался наружу и дрожа пошёл вперёд, ожидая увидеть самое худшее.

Девушка лежала под самыми колёсами и, когда я тронул её, зашевелилась и с моей помощью села. Я помог ей добраться до машины. От медицинской помощи она отказалась, плакала, жаловалась на безысходное положение: безденежье, дома тяжёлый уход за сестрой-инвалидом, вечные скандалы брата с женой и своё одиночество. Это была Светлана. Я тогда подвёз её к дому и дал все деньги, которые имел с собой — почувствовал себя баловнем судьбы и поэтому виноватым перед этой горемыкой.

Ещё за год до этого события один из боссов, Сергей Анатольевич, стал давать мне некоторые поручения, не связанные с моими прямыми обязанностями. Раз в два-три месяца меня посылали отвезти кое-какие пакеты или сумки по адресам, в ответ через меня передавались пакеты для хозяина. Вначале меня это здорово раздражало, так как я не посыльный. Но мне каждый раз давали в конверте очень хорошие премиальные. Я думал, что вожу продукты и другой товар, по крайней мере, видел всякую всячину в пакетах и сумках. Но однажды я заехал по дороге домой к брату, чтобы загрузить его холодильник (он вечно о себе забывает), и перепутал фирменные кульки. Только высыпав продукты на стол, я увидел не совсем тот ассортимент, что подбирал в торговом зале. Меня заинтересовала коробка мидий, которая мне показалась повреждённой. Подумав, что я нечаянно надорвал её, я оставил упаковку у брата в морозильнике, решив купить взамен такую же.

Тем же вечером хмурый Сергей Анатольевич впервые вызвал меня для разноса к себе в кабинет. Он спросил, еле сдерживаясь, не трогал ли я пакеты. Я испугался и рассказал всё, как было. Босс приказал доставить его в квартиру брата. Я повиновался и всю дорогу ломал голову над тем, что могло быть в злополучной коробке. Конечно, я не наивный юнец и раньше догадался, что являюсь не простым доставщиком товаров на дом, для этих целей у нас были специально подобранные люди, преимущественно студенты. А что я перевозил, меня как-то не волновало. Деньги в конверте успокаивали мою совесть. А тут я разволновался — на меня дохнуло опасностью. С боссом мы поднялись в квартиру вместе — мой брат ещё не вернулся домой. Я отдал ему пачку, и мы вернулись к нему в кабинет. Сергей Анатольевич, не скрываясь, при мне открыл коробку, вытащил маленький мешочек, высыпал на ладонь мелкие прозрачные камешки и протянул мне: «Знаешь, что это?». Я неуверенно пожал плечами. «Ты перевозишь алмазы!» — произнёс босс, как приговор, и позвонил кому-то. Он сказал, что сам нечаянно перепутал одинаковые коробки и камушки сейчас перед ним, что завтра он их переправит. «Хорошо, — согласился он после короткой паузы. — Сегодня!».

Я упал духом: пока ничего не знаешь, вроде и страха, и ответственности меньше. А хозяин стал меня вводить в курс дела, и чем дольше я его слушал, тем неспокойней становилось у меня на душе.

Оказалось, что в молодости он уехал за длинным рублём на север, долго скитался в поисках тёплого местечка, так как хотелось всего и сразу, перепробовал разные работы и в разных местах, добывал деньги любыми способами, в том числе и незаконными, пока однажды судьба его не свела с людьми, которые искали такого человека, кто смог бы наладить связи на Большой земле по сбыту алмазов. Таким человеком оказался Сергей Круглов, который поэтому и вернулся в родной город, чтобы подготовить базу для своего незаконного бизнеса.

Удача сопутствовала ему: он довольно быстро нашёл ювелира, который скупал золото и камни, не интересуясь их происхождением. Постепенно Круглов подыскал надёжных людей и создал прочную сеть по доставке и сбыту алмазов, в эту сеть входили и случайные курьеры, которые и не догадывались, что за посылки передают встречающим поезд людям. И ни разу в этой цепи не было сбоя. Сергей Анатольевич быстро встал на ноги и помог подняться младшему брату, которого оберегал и не посвящал в тайны своей другой жизни. Так я попал в эту паутину помимо своей воли.

Жизнь продолжалась. Однажды я приехал в кафе «Южная ночь» по вызову босса, вошёл в его открытый кабинет и увидел Светлану. Она, как потом выяснилось, устраивалась на работу. Так мы встретились с ней второй раз. Света ожидала меня на улице и отнеслась ко мне как к старому знакомому. Я пригласил её в кафе — не на улице же разговаривать. Угостил кофе и пирожными. Она себя вела очень мило. Немного пококетничала со мной, потом рассказала, что жизнь, по всей видимости, меняется к лучшему и что якобы с моей лёгкой руки.

Наша беседа продолжалась не менее получаса, и когда мы расставались, я вдруг увидел перед собой Веру — в её глазах стояло такое горе, что мне стало не по себе. Как она оказалась здесь, я узнал позже, когда у неё прошёл приступ ревности. Верочка пришла к матери, которая, как оказалось, работала в кафе посудомойкой. В этот день я узнал ещё одну новость, которая потрясла меня: хозяин кафе, Сергей Анатольевич, был отцом Веры и первым мужем её матери, Екатерины Васильевны. Самое доброе, что смог совершить мой босс для своей старшей дочери, — дать работу её матери. С этих пор я стал тайно ненавидеть старшего Круглова.

Со Светой после той встречи мы виделись ещё несколько раз. Она, по всей видимости, относилась ко мне, как к исповеднику. Однажды Света рассказала, что, желая выбраться из нищеты, попросила Сергея Анатольевича дать ей ещё какую-нибудь работу. Тот пообещал подумать и через несколько дней, когда она мыла его кабинет, предложил возможность как следует заработать, оказывая особым, нужным людям услуги интимного свойства. Света после некоторого замешательства, поверив посулам хозяина, решилась.

Круглов стал иногда присылать к ней домой клиентов, заранее сообщая о предстоящем визите. Света должна была прийти домой после уборки помещений, уложить немощную сестру спать, причём дать ей сильное снотворное, чтобы та случайно не проснулась в другой комнате. Светлана радовалась тому, что у неё наконец появились деньги. Я не мог осуждать её, но внутри меня крепла неприязнь к боссу-сутенёру. Я не верил в его добрые побуждения, как поначалу бедная Света: без выгоды для себя он и шагу бы не ступил.

Слушая исповедь Антона, Зина словно плавала в сточных водах — так было мерзко на душе. Тем временем он продолжал:

— В следующую встречу, приблизительно через месяц, когда Света подкараулила меня на улице перед торговым центром, она плакала. Оказывается, хозяин стал присылать к ней мужчин, которые перестали с ней расплачиваться, объясняя, что со стороны Круглова это дружеское одолжение. Тогда она, разгневанная, отправилась в кабинет к директору выяснить, в чём дело, и получила в ответ… Да, он пригрозил ей, что если она будет артачиться, в её доме станет на одного инвалида больше. Света рыдала, просила меня помочь отомстить обидчику. И я пообещал, чтобы её успокоить.

Однажды со мной попросил встречи один тип, который назвался помощником и доверенным лицом известного в деловых кругах предпринимателя Брицкого Петра Ивановича. Я потом навёл справки и узнал, что Брицкий является родственником Круглова-старшего со стороны жены. Этот тип мне не понравился, но я выслушал всё-таки его длинную туманную речь и понял, что он меня вербует против моего босса. Я тогда гневно отказался. Но вскоре произошло такое событие, которое утвердило меня в решении навредить, отомстить Сергею Анатольевичу.

Мне стало известно, что он, всесильный и богатый, выставил Екатерину Васильевну из кабинета, когда она попросила денег для его же дочери на учёбу в Москве. И я дал Свете координаты того типа, Олега, помощника Брицкого, пообещал помогать ей, но взял с неё слово, что моё имя не будет упоминаться ни при каком раскладе. Света встретилась с Олегом, и он ей пообещал неплохие деньги за компромат на Круглова, чтобы припереть его к стенке и перехватить его теневой бизнес (конечно, это нужно было брату жены Сергея Анатольевича, который догадывался, что не всё чисто в делах родственника).

Я рассказал Свете о существующей в городе благодаря нашему общему хозяину сети по получению и сбыту алмазов. Она, не раскрывая источник, передала информацию интересующейся стороне. Я же всё думал, просчитывал, как наказать Круглова-старшего. И ничего не придумал лучше, как подменить алмазы на простые стекляшки, и это осуществил менее двух недель назад, когда должен был отвезти их уже по знакомому адресу. Но заменил я не все камни, а только шесть штук, упаковав их в бумажный пакетик. Почему не все?! Во-первых, у меня было только шесть похожих стёклышек, а потом я думал, что так могут скорее заподозрить босса — курьер предположительно размениваться на часть не станет, а возьмёт всё и исчезнет. Я исчезать не собирался, драгоценный пакетик отвёз Светлане, которая должна была его передать Олегу. Я просчитал, что, когда будет обнаружена подмена и подозрение падёт на моего босса (стал нечисто играть или потерял квалификацию: недосмотрел, что прибыла подделка), с ним должны начаться разборки, и тут всплывёт Брицкий и предъявит недостающие камешки, объяснив, что Сергей Анатольевич уже неоднократно ему по-родственному продавал алмазы.

Я, конечно, понимал, что и меня будут проверять, но надеялся, что босс доверяет мне и отнесёт всё случившееся к подставе конкурентов. Мне казалось, что мой план хорош и должен привести к тому, что Круглов-старший лишится доверия подельников и будет вышиблен из им же созданной сети.

Однако сразу всё пошло не так. Я и не мог предположить, что Светлана, получив от меня алмазы, не передаст их Брицкому, а, наверное, из-за жадности оставит их себе. К тому же она отправилась к боссу и стала требовать денежную компенсацию за поруганную с его помощью девичью честь. Она ещё пригрозила передать некие компрометирующие его сведения конкурентам.

Об этом разговоре мне стало известно от самой же Светланы. Она поджидала меня у моей машины (я уже стал работать в «Южной ночи») и всё рассказала. Я был раздавлен таким вероломством. Повёз её домой, по дороге пугал возможностью расправы хозяина над ней и уговаривал отдать драгоценный пакетик Брицкому. Она, уже напуганная последствиями своего неразумного поступка, плохо соображала и всё твердила, что ей надо обезопасить себя и, так как я не хочу засвечиваться и больше никому она не доверяет, она пойдёт к Зине и всё расскажет, чтобы та в случае самого плохого могла указать на убийцу.

Я тщетно взывал к её благоразумию и в конце концов, раздосадованный, выпустил её из машины и уехал. По дороге домой я клял себя и эту дурёху, которая разрушила все мои планы. Вдруг мне в голову пришла мысль, что надо забрать у неё алмазы и найти способ самому передать их Брицкому. Я повернул назад. Оставив на углу дома машину, я направился к знакомому подъезду, как вдруг услышал лай собаки и увидел Светлану. Она входила в чужой подъезд. За ней, к моему удивлению, метнулась знакомая фигурка. Я узнал Веру. Меня очень заинтересовало, что всё это значит, и я поспешил туда же.

В подъезде было темно, я только шагнул на нижнюю ступеньку, как услышал вскрик, потом лёгкий топот ног бегущего вниз человека и страшный, леденящий душу вой собаки. Ужаснувшись мысли, что что-то случилось с моей Верой, я бросился вверх по лестнице и столкнулся с ней. Она ничего не соображала, а только билась в моих руках и почти потеряла сознание. Я понёс её в машину, чтобы увезти то ли домой, то ли в больницу — сам плохо соображал. В аптечке у меня был нашатырный спирт. Вера быстро пришла в себя и попросила отвезти её домой. По дороге она молчала, я в зеркале видел её странное выражение лица — на нём отражалась смесь страха, раскаяния и торжества.

Я подъехал к её дому, поставил машину под деревья и попросил Веру объяснить, что она делала у чужого дома в чужом подъезде и что так её напугало. Вера сидела несколько минут, собираясь с мыслями и борясь с собой, и стала рассказывать.

Оказалось, в последнее время (оно совпало со временем наших общих планов со Светланой и частых с ней встреч) Вера следила за мной, чувствуя, по её мнению, отчуждение в наших отношениях. Она приходила поздними вечерами к кафе и следила за Светой, тем самым выяснив, что мы с ней встречаемся и я иногда увожу её на своей машине. В голове бедной девочки созрел план убрать соперницу. Она утащила небольшой нож из раковины в кухне кафе, где помогала матери мыть посуду, спрятала его на себе и отправилась к дому Светы, чтобы узнать, как далеко мы зашли в своих чувствах.

Она долго ждала нас, чуть не уснула и решила, что пора уходить домой, но в это время моя машина подъехала к дому. Воспалённое воображение Веры помогло ей увидеть в тёмном салоне, как я гладил по голове и плечу Свету, как будто обнимал и целовал её. Она сидела в кустах и мучилась от ревности. Она пряталась ещё, соображая, как ей поступить, когда воображаемая соперница отправилась домой, а я, посидев в машине в раздумье, завёл мотор и уехал.

Вера чувствовала себя одинокой и обманутой и решила месть перенести на более подходящий случай. Но тут на улицу выскочила собачонка, и следом за ней появилась Света. Из своего укрытия Вера продолжала наблюдать за «разлучницей». Сердце её бешено колотилось, в голове стучала мысль, что такого момента больше не будет и что настал час возмездия. Света тем временем вошла в другой подъезд, Вера бросилась следом, вернее, ноги её уже несли сами. Она кралась по ступенькам, прислушиваясь к бормотанию «соперницы», а Света разговаривала то ли с собакой, то ли сама с собой, и всё повторяла: «Никуда он не денется». Верочка поняла это по-своему и ещё больше закипела. На площадке между верхними этажами она увидела спину Светы, которая почти достигла пятого этажа. Сделав несколько шагов наверх, Вера вытащила нож и, не задумываясь, на автопилоте, пустила острый клинок в мишень. Она, конечно, попала и опрометью бросилась вниз, подгоняемая страшным воем собаки.

Что я должен был делать? Пойти в милицию и сдать самого дорогого мне человека? Конечно, нет! Я успокоил её, как мог. Просил всё забыть и никому не рассказывать. Что со Светой нас ничего не связывало, я Вере не стал говорить. Я боялся, что она не выдержит того, что всё совершила по ошибке. Боялся, что такой груз ей будет не под силу. Ощущение справедливого мщения помогло ей справиться с собой.

На следующий день вы с подругой явились в кафе и начали своё расследование, в этот же день был убит и мой босс. Начиная игру против него, я не допускал мысли, что нас ждёт такой печальный финал, который не входил в мои планы. Мёртвый Круглов уже не мог мучиться и страдать. Думаю, хозяина убрали его же подельники.

А вы продолжали совать нос, куда не надо. Чтобы меня не заподозрили, я был вынужден дать адрес Вали твоей настырной подруге и согласился помогать во всём, надеясь быть в курсе вашего расследования. Но со мной вы больше не искали встреч, и мне пришлось караулить тебя, чтобы получить какие-нибудь сведения. В тот вечер, после того как мы были с тобой в кафе, я впервые позвонил тебе домой, старался напугать, говорил через платок. Вначале я думал, что вы действительно испугались. Но однажды случайно проезжал по улице мимо прокуратуры и увидел, как вы выходили из ворот. Это была импровизация: чтобы вас испугать сильнее, слегка задел твою подругу крылом. Но вы никак не унимались. Пришлось запугивать вас снова. У меня были ключи от твоей квартиры (я уже говорил, что Света зачем-то оставила их у себя, а потом, когда рассказывала о тебе, отдала их: мол, выброси или сгодятся для чего-нибудь), я дождался, когда все из квартиры уйдут, открыл вашу дверь и разбросал всё, что успел. Но как ты узнаешь, для чего это? И я оставил записку. Конечно, постарался изменить почерк.

Следствие, по всей видимости, ушло в сторону — дважды меня допрашивали и ни разу не спросили о Вере. Вы обе меня беспокоили всё больше. Я боялся за Верочку и выжидал, когда смогу её увезти заграницу. Сейчас, когда все документы готовы и оформлена продажа моей квартиры, являетесь вы к Екатерине Васильевне и говорите, что я преступник. Она, конечно же, сразу передаёт весь разговор мне, и я, загнанный в угол, решаюсь на крайние меры: похитить тебя и объяснить всё. Из нашего небольшого общения я составил о тебе мнение как о справедливом, умном, честном и рассудительном человеке. Мне казалось, что если я расскажу тебе всё честно, получу понимание и поддержку.

Зина! Мне надо спасти Верочку — она только начинает жить! Я понимаю, что её надо лечить! Это я раньше не замечал влюблёнными глазами в ней странности, приписывал их её исключительности.

Зина! Помоги нам! Дай завтра уехать и увезти Веру! Утихомирь свою подругу, и пусть эта тайна останется между нами!

— А Екатерина Васильевна знает, что её дочь — убийца? — вымолвила наконец Зина, не узнав своего сиплого голоса.

— Уже знает. Она также знает, что я спасу и вылечу Веру, если только вы не помешаете.

— А кто убил сестру Светы?

— Не знаю! Я тебе всё рассказал, что знал, — тихо ответил Антон. — Ложись здесь, поспи. Завтра рано утром я верну тебя домой независимо от твоего решения.

Антон достал из шкафа подушку и плед, положил на диван и, выключив свет, вышел из комнаты. Зина улеглась калачиком, закутавшись в тонкое одеяло, хотя в комнате не было холодно. Её знобило. Сон пришёл сразу, глубокий, без сновидений. Проспав около трёх часов, она внезапно проснулась и вышла в коридор — на маленькой кухоньке горел свет, и Антон сидел за столом, глядя за окно в тёмную ночь.

— Знаешь, я нашла конвертик с алмазами у Светы в квартире! — тихо сказала она.

Антон вздрогнул и повернул к ней лицо. Зине показалось, что за несколько часов он состарился или повзрослел на несколько лет.

— Я отдам тебе их — вам будут очень нужны деньги, — продолжала она, садясь на табурет. — Налей чаю! Будем вместе ждать утра.

Глава 26

Ровно в семь часов Зина позвонила Тане по мобильнику Антона. Сонный голос подруги спросил:

— Алло?!

— Это я!

— Ты что в такую рань, не терпится поделиться? Так приходи. Жду!

— Уже еду!

Антон повёз девушку через весь город к Калугиным. Выходя из лифта, Зина столкнулась на площадке с Игорьком — он торопился на работу. Татьяна, сразу открыв дверь, схватила Зину за локоть и потащила в кухню.

— Быстро рассказывай! — приказала она, усадив подругу за стол и устроившись напротив.

— Я обещаю тебе всё рассказать, только не сейчас! Дай мне, пожалуйста, конвертик с алмазами.

— Что, расколол тебя всё-таки Димыч!? — усмехнулась Таня.

Через пару минут, стоя в коридоре и пряча в карман заветный пакетик, Зина, глядя в глаза Татьяне, произнесла:

— Надеюсь, что никогда не пожалею об этом!

— Вижу, у вас всё так серьёзно! — не поняла Таня.

Антон, увидев выходящую из подъезда Зину, выбрался из машины навстречу. Она вложила в его руку маленький, но такой ценный подарок, накрыв его своей ладонью, и повторила слова, сказанные только что в прихожей Тане. Антон поднёс холодные девичьи ладошки к губам и поцеловал их.

— Я не ошибся в тебе! Как жаль, что я не встретил тебя раньше, — с чувством произнёс он, садясь в машину.

Зинаида смотрела вслед отъезжающей серебристой иномарки и от души желала удачи двум сумасшедшим влюблённым.

Как и обещала, она без утайки рассказала Татьяне всё, что с ней произошло минувшей ночью. Несколько минут девушки сидели в кухне молча. Зина ожидала осуждения, понимая, что поступила как последняя дура. Наконец Таня заговорила:

— Ну, ты даёшь! Думала услышать подробное описание ночи любви, а тут такое… Во сне не приснится! Тебя похищают, чтобы рассказать душещипательную историю любви благополучного красавца к сумасшедшей циркачке! И ты поступаешь, как самаритянка: прощаешь всех и даже одариваешь! Ты хочешь узнать, что я об этом думаю?

Зина уже по насмешливой интонации поняла, что её действия не одобрены, тем более, она сама уже немного жалела, что погорячилась, не посоветовавшись с Таней. Она удручённо кивнула. Подруга как будто услышала её мысли и продолжила:

— Жаль, что ты не посоветовалась со мной!

Зина ниже наклонила голову.

— Если бы я всё знала, я бы… А впрочем, хорошо, что я ничего не знала, а то вдруг не отдала бы камешки — улика всё-таки! А ты молодец! Не ожидала от тебя такой решительности! И пусть всё у них будет хорошо! А мы будем хранить их тайну. Правда?! — неожиданно закончила она.

— Таня! Спасибо! — выдохнула с облегчением Зина.

— Только не поняла, кто же убил тогда сестру Светы! — вдруг сказала подруга, разливая по чашкам горячий кофе. — Интересно, наша доблестная милиция совсем забросила это дело? Зинуль, а ты выпытай у своего Димыча при встрече!

— При встрече! Будет ли ещё эта встреча?!

— Ну? И почему такое настроение? — удивилась Таня, нарезая сыр и копчёное мясо для бутербродов.

— Вчера ни разу не позвонил! Значит, наша прогулка по парку его не впечатлила. Не то что меня. Знаешь, я что-то в последнее время часто «впечатляюсь», а потом разочаровываюсь.

— Это значит, что ты совершенно нормальная, хочешь любви и семьи. И тебе в последнее время попадаются достойные молодые люди. Это же здорово! А насчёт разочарования — рано об этом говорить. Ты забыла, кем работает Димыч? Может, так закрутился, что обо всём забыл.

— Посмотрим, — с надеждой произнесла Зина.

Глава 27

Дома, чувствуя возбуждение и беспокойство после бурной ночи, Зинаида не находила себе места. Мучили вопросы: вправе ли она была так поступить? нарушила ли она закон? спасёт ли это влюблённых? куда пропал Валерий? Стараясь отвлечься от навязчивых мыслей, она переделала множество дел, помогая маме.

Димыч объявился ближе к вечеру, пришёл опять с цветами и снова без предупреждения. Зина только что выкупала Пуську и, мокрая с головы до ног, крепко прижимая её к груди, стараясь удержать в полотенце, открыла гостю дверь. Рыжая бестия, получившая стресс от первого в жизни купания, скуля и извиваясь всем телом, пыталась выкрутиться из мягкого свёртка, как штопор из бутылки. Воспользовавшись замешательством хозяйки, она всё-таки выпрыгнула из складок махровой ткани прямо на гостя, и он, уронив на пол цветы, успел поймать на руки мокрую тощую Пуську. Та в благодарность энергично затрясла головой, обдав своего спасителя множеством брызг.

— Не ожидал такого тёплого приёма, — засмеялся Димыч, возвращая хозяйке благоухающую шампунем мокрую собаку.

Как и в первый вечер, после ужина Валерий пригласил Зину на прогулку по городу. На этот раз он привёз её к зданию цирка. До представления оставался целый час, и Димыч предложил подождать у фонтанов. Здесь было так красиво и прохладно! Устроившись на бортике, Зина опустила руку в воду и залюбовалась игрой разноцветной подсветки. Зрелище завораживало: постоянно меняя высоту и форму, струи фонтаны становились то синими, то красными, то жёлтыми или зелёными.

Валерий, присев рядом, сказал между прочим, что вчера выдался тяжёлый день: они арестовали целую банду по переправке и сбыту драгоценных камней. У Зиночки ёкнуло сердце. Ей показалось, что он неспроста заговорил об этом.

До начала представления оставалось двадцать минут, и они вошли в здание цирка. Места оказались высоко над ареной. Разместившись в уютном мягком кресле рядом с Димычем, Зина изучила программку: номера с метанием ножей не было. Она почему-то вздохнула с облегчением. Вспомнив, что Таня дала задание выпытать у Валерия сведения об интересующем их деле, она тоже как бы между прочим поинтересовалась, пойман ли убийца сестёр Клепиковых и директора кафе. Димыч утвердительно промычал, кивнув. У девушки перехватило дыхание. Всё представление она смотрела на арену и ничего не видела. Она думала об Антоне и Вере, которым не удалось сбежать.

В машине на обратном пути Димыч спросил о чём-то, но Зина не услышала вопроса, занятая тяжёлыми мыслями. Поглядывая на неё искоса и заметив её странное, совсем не весёлое настроение, он обеспокоился, не заболела ли она. Зина, набравшись смелости, прямо спросила, кто убийца.

— А! Вот, что тебя мучает! — вздохнул Валерий, останавливая машину у тротуара. — Я тебе уже сказал, что вчера у нас был горячий денёк. Мы больше недели раскручивали дело, которое открылось после убийства директора кафе. При обыске в его компьютере были обнаружены закодированные записи, которые нам удалось расшифровать. Отсюда и потянулась ниточка в организацию, которая много лет активно занималась нелегальной переправкой и продажей драгоценных камней. Почти все члены преступной группы арестованы. Сейчас выясняем, откуда и кто доставлял товар в наш город. Одновременно на допросах мы выяснили, кто убил директора, вернее, кто заказчик. Им оказался правая рука Круглова по криминальному бизнесу, который претендовал на его место. Исполнителем был заезжий гастролёр с Украины. И вряд ли мы его сможем достать — нет ни имени, ни точного описания внешности.

— А кто же убил сестёр Клепиковых? — затаив дыхание, спросила Зина.

— Старшую Клепикову убил брат.

— Как? Пётр Иванович говорил, что брат ни при чём.

— Да, вначале у него было алиби: его видела соседка, когда он выходил от сестры вечером. Его жена подтверждала, что он был дома в момент убийства, и соседи по коммунальной квартире свидетельствовали, что в это время супруги громко ссорились. Да и опознание с вашим участием ничего не дало. Вот мы его и отпустили. Отпечатки его пальцев на подушке и подоконнике можно было объяснить. Но свежих отпечатков других людей, кроме одной любопытной Варвары, — Димыч хитро взглянул на Зиночку, — больше обнаружено не было. Мы стали проверять опять брата. При повторном допросе соседей четы Клепиковых оказалось, что они вообще отсутствовали в этот вечер дома, а время просто перепутали. Жену можно не брать в расчет — она покрывает мужа, тем более, первую скрипку в этом преступлении, видимо, сыграла она. Но муж взял всю вину на себя. Не хотел, говорит, ухаживать за сестрой-инвалидом, да и квартиру отдельную хотелось. Воспользовался, так сказать, моментом. А чтобы не попасть под подозрение, специально разбросал вещи в квартире, имитируя ограбление.

— А кто же убил Свету? Кто нам угрожал?

— А вот убийцу младшей Клепиковой пока не нашли. Вчерашние арестованные к её убийству не причастны. Брат взял на себя только одно убийство. Проверяли круг её знакомых, тех, с кем она встречалась в последнее время. А было, скажу тебе, порядком мужчин в её жизни — совсем не праведный образ жизни она вела. Но пока среди них убийцу не обнаружили.

— А на рукоятке ножа есть какие-нибудь отпечатки? — затаив дыхание, поинтересовалась Зина.

— Вот дело в том, что нож обыкновенный, кухонный, такие почти в каждом доме, на нём сохранились остатки моющего средства, отпечатки пальцев нечёткие. Брат и его жена, а также их соседи по квартире в один голос свидетельствуют, что нож им незнаком. Он, конечно, мог быть взят из квартиры сестёр, но никто опознать его уже не сможет. В ваш адрес больше не было угроз?

Зинаида отрицательно покачала головой.

— Но отпечатков пальцев Клепикова в вашей квартире не обнаружено. И вообще, на всех ваших вещах нет чужих отпечатков, видимо, в перчатках работал преступник или работали.

У Зины отлегло от сердца, и она заметно повеселела.

— Ну что? Допрос окончен? Едем, сыщица? — трогая машину с места, улыбнулся Валерий.

Зинаида удовлетворённо кивнула.

Эпилог

До конца лета оставалось десять дней. Заканчивался отпуск, и Зина готовилась через два дня выйти на работу в школу. На улице ещё стояла жара, но чувствовалась близость осени: горячее солнце спалило листву деревьев, и на асфальте перекатывались с места на место, подгоняемые жарким ветром, жёлтые листья.

Было немного грустно, оттого что любимое время года проходит, и теперь они с Валерием будут видеться реже. С Таней после тех событий не встречались, ограничиваясь разговорами по телефону: подружка проявляла большой интерес к развитию отношений Зиночки и молодого следователя и была ими вполне удовлетворена, так как Димыч признался Зине в любви и, по мнению Тани, должен был скоро позвать её замуж.

Сейчас Зина стояла у окна, думая о богатом на события отпуске, и с нетерпением ожидала Таню, которую полчаса назад по телефону попросила срочно приехать. Для их встречи появился повод: сегодня мама, вернувшись днём с любимой дачи, с удивлением обнаружила в почтовом ящике вместе с газетой письмо, адресованное дочери. В большом волнении, так как писем своим родственникам давно не писали и не получали от них, заменив такое общение редкими беседами по телефону, она принесла его домой и, нервничая, ожидала, что окажется внутри почему-то плохое известие.

Зина, удивлённая не меньше матери, вначале покрутила длинный конверт, изучила свой адрес, написанный печатными буквами, и не обнаружила никаких сведений об адресанте. Осторожно отрезав ножницами тонкую полоску сбоку, она потрясла над столом конверт. Из него парашютиком вылетел узкий листок бумаги и плавно улёгся на клеёнку. На нём тоже печатными буквами было крупно написано только одно слово: «СПАСИБО!». По реакции дочери, по её посветлевшему лицу Клавдия Петровна поняла, что их размеренной жизни ничего не угрожает, и, сразу успокоившись, ушла в кухню освобождать сумки от овощей и фруктов.

Наконец в квартиру позвонили. Зина не успела отойти от окна, как Татьяна в коридоре уже громко здоровалась с «тётечкой Клавочкой» и звала её:

— Ты где, мучительница первая моя?

— Это кто ж мучительница? — искренне изумилась Зинаида, спеша по коридору навстречу подруге и запнувшись о толстую гладкую Пуську, лениво развалившуюся на ковровой дорожке.

— Что такая спешка? — спросила Таня, входя следом за хозяйкой в комнату. — Нет, не говори! Дай попробую угадать! Одно из двух: или ты обнаружила ещё один труп, или Димыч наконец-то сделал тебе предложение!

— А вот и не угадала! Эх ты, мисс Марпл! И Шерлок Холмс из тебя никакой! А ну-ка, кстати, примени дедуктивный метод и скажи, кто прислал мне это письмо!

Таня озадаченно завертела конверт в руках, некоторое время изучая надпись на нём и содержание записки; потом, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу, с воодушевлением начала говорить:

— Итак, доктор Ватсон, слушай и учись. Письмо прислал интересный молодой человек по имени Антон, по отчеству Владимирович! Судя по московскому штампу на конверте, он находится заграницей, а письмо было передано с оказией кем-то, чтобы опустили его в ящик именно в России, дабы никто не узнал страну и место, где скрывается беглец со своей рыжей беглянкой. Судя по содержанию письма, у них всё хорошо и они устроились, ибо не до письма бы было. Могу ещё сказать, что автор такого содержательного послания — человек благодарный, а ещё осторожный и терпеливый, поэтому старательно выводил печатные буквы, а может, и попросил кого-то это сделать. Точнее сказать не могу, так как его первое «письмо», то бишь записка угрожающего содержания, находится в прокуратуре и сравнить эти записи для выявления автора нет никакой возможности. Хотя, если вы настаиваете, можно отправиться туда, грабануть сейф и похитить улику. Будем грабить сейф?

— Сейф мы грабить не будем, и улики нам не нужны! А эту записку я спрячу и буду хранить как реликвию!

— А не боишься, что молодой, подающий надежды следователь городской прокуратуры Димыч обнаружит письмо и посадит тебя под домашний арест? — дурачилась Таня.

— Не боюсь! Я очень хорошо спрячу! — засмеялась Зина.

Content

Людмила Герасимова
Алмазы от нищенки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог