Марина Серова

Месть за осиную талию

© Серова М. С., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

База отдыха на берегу Волги — что может быть лучше в июльскую жару и духоту! С этим согласится любой горожанин, хоть раз в жизни получавший такой подарок судьбы. Сменить жар раскаленного асфальта и бетона на тихую прохладу реки, неспешно несущей свои воды в бесконечность. О таком отдыхе мечтают снежными зимними ночами, дождливыми осенними вечерами и даже весенним днем, после недолгой грозы. Чем ближе подбирается к городу лето, тем активнее городские жители ищут, куда бы от него сбежать.

Я попала на волжскую туристическую базу отдыха случайно. Два дня назад рано утром в мою скромную однокомнатную квартиру ввалилась соседка с нижнего этажа и заявила, что я обязана ее выручить. К подобным заявлениям я привыкла. Любочка, так зовут мою соседку, то и дело нуждается в помощи. Преимущественно моей. Начинать разговор с фразы «Татьяна, ты должна мне помочь!» или, еще драматичнее, «Татьяна, выручай, иначе все пропало!» со временем стало у нее прямо-таки потребностью. Да и я, если Любочка зайдет, но ни о чем не попросит, весь день буду чувствовать себя обманутой. Такие уж у нас своеобразные отношения.

Обычно Любочка, мать двоих сорванцов разного пола, ставит задачи, требующие от меня или профессиональных, или сугубо мускульных усилий. Но на этот раз ей удалось удивить меня по-настоящему. Вместо вороха проблем мне предъявили путевку на престижную даже по столичным меркам турбазу. На целых пять дней. И за вполне приемлемую цену. Первый вопрос, созревший в моем мозгу, был: «В чем подвох?»

Оказалось, никакого подвоха нет и все на удивление банально. Спровадив детей к двоюродной бабке в деревню, Любочка собиралась насладиться внеплановым медовым месяцем с горячо любимым мужем. Но в первый же день умудрилась разругаться со своим благоверным в пух и прах, а затем, в отместку за его нечуткость, решила удариться во все тяжкие и купила эту злополучную путевку. На мужнины сбережения, естественно. К счастью, конфликт между супругами быстро разрешился. А путевка осталась.

Конечно, Любочка попыталась сдать ее обратно в администрацию турбазы, но сумма, которую были готовы вернуть эти крохоборы, как назвала их Любочка, оказалась неизмеримо ниже той, что она за путевку заплатила. Любочка согласилась бы на их условия или вовсе махнула рукой на бесполезную трату, если бы не одно обстоятельство. Супруг, окрыленный примирением, вознамерился совершить небольшой круиз по ближнему зарубежью. И теперь Любочке во что бы то ни стало нужно закрыть брешь в бюджете, пока правда не выплыла наружу. Супруг человек мягкий, доверчивый и легко поддается Любочкиному влиянию, но дураком он не был никогда. Именно это и привело Любочку в восемь часов утра в мою скромную обитель.

Открывая Любочке дверь, я и мечтать не могла о такой удаче. Мы ударили по рукам, Любочка распихала по карманам просторного халата спасенный семейный бюджет, а я принялась упаковывать дорожную сумку. Клиентов в тот момент у меня не было, брачными узами и необходимостью заботиться о собственных отпрысках я не обременена ввиду их, уз и отпрысков, полного отсутствия. Ничто не мешало провести несколько дней, наслаждаясь красотами родной природы.

Вот я и наслаждалась. Уже третий день. Сытные завтраки, обеды и ужины. Спокойная обстановка. В меру назойливые соседи. И шикарный гамачок, натянутый меж тенистых деревьев. Добавьте к этому ледяной морс с тающими кубиками льда, славно позвякивающими о стенки бокала, интересную книжку, и картина идиллического отдыха предстанет с абсолютной полнотой.

В этой-то обстановке и застал меня телефонный звонок неизвестного происхождения. Поначалу мне жутко не хотелось отрываться от хитросплетений французского романа, перенесшего меня с Волги на далекую Сену, но звонки не прекращались. Как говорили во времена стационарных телефонов, абонент на том конце провода был настойчив. Исчерпав лимит времени, отведенного на дозвон, сотовый замолкал на минуту и тут же начинал новую серию мелодических фигур. Уяснив, что терпения у меня намного меньше, чем у беспокойного незнакомца, я взяла-таки аппарат и нажала на кнопку приема вызова.

— Слушаю, — бросила я, давая собеседнику понять, что его назойливость мне не по душе.

— Татьяна Иванова? — произнес женский голос, ничуть не смущенный моим недовольным тоном, и в ожидании умолк.

Я подавила желание отпустить шуточку вроде: «Нет, психиатрическая больница. Вы пациент?» — и подтвердила предположение незнакомки.

— Отлично, — заявила она. — Татьяна, мне нужна ваша помощь.

Вот так всегда. Только настроишься на безделье, обязательно всплывет клиент, которому ты позарез необходима. В том, что это клиент, я не сомневалась ни минуты. Раз уж взялся распутывать узлы чужих интриг, будь готов к тому, что распутывать их придется не только нудными зимними буднями, но и в разгар летних отпусков. Вздохнув, я переключилась на деловой тон:

— Для начала неплохо бы узнать, с кем я говорю. Не могли бы вы представиться?

— Ах да, простите. — Извинение прозвучало искренне. — От этих неприятностей голова кругом. Об элементарной вежливости забудешь. Меня зовут Елена. Елена Лукьяненко, врач по образованию и, если позволите, по призванию.

— Приятно познакомиться, Елена, — вежливо проговорила я. — Разрешите поинтересоваться, в какой области медицины вы специализируетесь? Возможно, это не касается ваших проблем, но так мне будет легче составить о вас представление, раз уж наше знакомство происходит удаленно.

— Напротив. Моя специализация и есть причина моих неприятностей, — ответила Елена. — Вернее, с некоторых пор стала причиной неприятностей. Нет, не так. Моя проблема напрямую связана с моей профессиональной деятельностью. Да, так будет точнее.

— Так что за специальность? — Я вынуждена была повторить вопрос, так как Елена, похоже, не собиралась продолжать.

— Я дипломированный косметолог-диетолог. Более пятнадцати лет непрерывной деятельности в области косметологии и диетологии, — сообщила Елена.

Ага, значит, женская красота. Что ж, при нашем катастрофическом, можно сказать, поголовном ожирении профессия, должно быть, более чем востребованная. У моей собеседницы дела, по всей видимости, идут неплохо. Отсюда и нотки тщеславия в голосе. Странно, как она удержалась от перечисления своих карьерных достижений. Уверена, их у Елены Лукьяненко в избытке. Минуточку, что-то я о ней слышала. Или читала? А, вспомнила. Реклама центра косметологии и диетологии, расположенного на проспекте Кирова, в самом престижном районе города. Уникальная система похудения, созданная сотрудниками центра под руководством Елены Лукьяненко. Эту рекламу крутят на всех местных каналах не один год. Картинка сложилась у меня в голове за считаные секунды.

— Уникальная система корректировки веса, да? — выдала я.

— Вы страдаете излишним весом? — насторожилась Елена.

— Такого за собой не замечала, — успокоила я собеседницу. — Ваше мнение по этому вопросу может отличаться от моего, но лично я довольна своей фигурой и ничего в ней менять не планирую.

— Татьяна, не обижайтесь, — воскликнула Елена. — Как только люди узнают, чем я зарабатываю на жизнь, начинаются бесконечные просьбы о «небольшой консультации». Думаю, как человек неординарной профессии вы не раз сталкивались с похожей проблемой.

— Еще бы не сталкивалась, — вынуждена была признать я.

— Рада, что вы отнеслись к моему вопросу с пониманием. Он вырвался автоматически, по привычке, — слегка оттаяла Елена. — Да и ваша осведомленность о моей деятельности сыграла определенную роль.

— Оставим мою, как вы ее назвали, осведомленность в стороне и перейдем к обсуждению ваших неприятностей, — предложила я.

Что-то в разговоре с Еленой меня напрягало. Пока я не могла понять, что именно.

— Да, конечно. Постараюсь быть краткой. Возможно, поначалу вам покажется, что проблемы мои надуманные, но поверьте, для меня они очень много значат, — начала Елена. — Дело в том, что моей профессии я посвятила всю жизнь. Можно сказать, профессия — это я и есть. Любой намек на недобросовестность моих исследований, любая мелочь, которая ставит под сомнение труд всей моей жизни, заставляет меня страдать. И страдания эти сродни физическим.

Теперь я поняла, что напрягало меня в разговоре с Еленой. Напыщенный слог — вот что. Создавалось впечатление, будто она не беседует, а интервью дает. Позирует перед несуществующей публикой. Впрочем, глупо клеить на человека ярлыки, даже не увидев его воочию. А может, ее дело покажется мне неинтересным, тогда и необходимости в личной встрече не будет. Я решила форсировать события:

— Вашему бизнесу что-то угрожает?

— И да, и нет. Напрямую ни мне, ни моему центру косметологии и диетологии не угрожает ничего. — Я подумала, что сейчас она начнет расписывать достоинства своего центра, но Елена перешла-таки к сути: — Однако кто-то пытается опорочить мою систему корректировки веса. И небезуспешно пытается. Уже три клиентки отказались от моих услуг!

Три клиентки? И это она считает трагедией? Я бы еще поняла, если бы три клиентки составляли пятьдесят процентов всей клиентуры, но такого не могло быть. Центр Елены Лукьяненко пребывал на пике популярности. Я уже успела вспомнить красочные баннеры с рекламой, развешанные по всему городу, и кучу других сопутствующих факторов, свидетельствующих о востребованности услуг, предоставляемых Еленой. Даже среди моих знакомых встречались поклонники ее системы.

— Елена, а какое общее количество клиентов зафиксировано у вас, скажем, за последний месяц? — осторожно спросила я.

— Понимаю, чем вызван вопрос, — устало заметила Елена. — Потеря трех клиентов сама по себе не трагична. По сравнению с тем, сколько желающих ожидают очереди ко мне на прием, это смешная цифра. Трагична причина их отказа от моих услуг.

— И какую же причину они называют?

— Они, видите ли, хотят жить! — с горечью заявила Елена.

— А использование вашей системы лишает их этой возможности, — договорила я за нее.

— Ни в коем случае! — воскликнула Елена. — Даже в шутку не предполагайте подобной чуши!

— Успокойтесь, Елена. Я всего лишь высказала вслух то, на что вы никогда не решились бы.

— Простите, Татьяна. Вы правы, — сникла Елена. — В этом и суть проблемы. Кто-то очень хочет, чтобы о моей системе думали именно так. Рассматривали ее лишь в качестве источника негативных последствий для тех, кто обращается в наш центр, желая избавиться от лишнего веса.

— Так что же все-таки произошло? Отчего вдруг ваша система стала вызывать подобную реакцию у клиентов?

— Мои клиенты начали умирать, — мрачно произнесла Елена.

— Умирать? В каком смысле? — не поняла я.

— В прямом. Есть информация о двух смертях, — пояснила Елена. — Но мне бы не хотелось обсуждать это по телефону. Сами понимаете, ситуация сложная. В двух словах не опишешь, а живое общение всегда лучше, чем болтовня с помощью бездушного аппарата.

И на сей раз я согласилась с доводами Елены. Встреча необходима. Признаться, чем-то меня Елена уже зацепила, и я была на восемьдесят процентов уверена в том, что возьмусь за ее дело.

— Сможете подъехать в мой центр к трем часам? — деловито осведомилась Елена.

— Боюсь, к этому времени никак не успеть, — сказала я. — В настоящий момент я нахожусь в ста пятидесяти километрах от города. Дорога займет не менее трех часов. Встречу лучше назначить на вечернее время.

— Деловая командировка? — поинтересовалась Елена.

— Скорее заслуженный отпуск, — улыбнулась я. — База отдыха на берегу Волги.

— Благодарю вас за то, что нашли возможность изменить ваши планы, — искренне обрадовалась Елена. — Не сомневайтесь, я компенсирую вам неиспользованные дни отпуска.

— Сейчас четверть третьего. Положим час на сборы плюс три часа на дорогу. Буду в городе к семи, — пообещала я. — Кафе «У Лагерфельда» подойдет? Оно как раз по пути. Сэкономим больше часа.

— Жду вас в кафе к девятнадцати ноль-ноль, — согласилась Елена.

Разговор прервался. Я сунула в книгу закладку и пошла собираться. Упаковала сумку, сдала ключи администратору, расписалась в толстом журнале, что выезжаю добровольно-досрочно и претензий к управляющей организации по этому поводу не имею. А главное, не стану требовать возврата денег. На том мы и разошлись. Закинув сумку в багажник, я вырулила с территории базы и помчалась по шоссе навстречу новому расследованию. Как ни странно, настроение было бодрое. Мысли об упущенных днях блаженства меня не мучили.

* * *

Домой я попала уже после девяти. За время моего отсутствия однушка на седьмом этаже многоквартирного дома превратилась в душегубку. Летний зной, закупоренные окна и отключенный кондиционер поработали на совесть. Если в комнате и оставался воздух, его хватило бы мне только на то, чтобы доползти до окна и распахнуть фрамуги. Так я и сделала. Плевать на комаров, роем ворвавшихся в комнату вместе с слабыми зачатками ветра. Плевать на пыль, поднятую до небес проезжающими машинами. На все плевать. Лишь бы избавиться от самоощущения пирога, засунутого в раскаленную духовку.

Встреча с Еленой заняла больше времени, чем я рассчитывала, и вызвала противоречивые чувства. Нельзя сказать, что Елена мне не понравилась. Нет, в какой-то степени она была мне симпатична. Но вот ее проблемы несколько коробили, вернее, даже не проблемы, а отношение к ним. Причем я понимала, что, если возьмусь за это дело, буду вынуждена мириться со всеми странностями характера клиентки.

Отложив неприятные думы, я врубила кондиционер на полную мощность и поплелась в душ. Спустя полчаса в квартире стало можно дышать. С комариным роем успешно боролись восхитительный прибор под названием «фумигатор» и его неизменный спутник фумитокс. Я пошарила в двери холодильника, извлекла пол-литровую бутылочку минеральной воды, щедро насыпала в высокий бокал ледяных кубиков из морозилки и прошла в комнату.

Вопреки многолетней привычке сначала обдумывать изложенные клиентом факты, а уж потом обращаться за советом к верным помощникам, магическим костям, я выдвинула ящик, в котором дожидался своего часа замшевый мешочек, и высыпала кости на ладонь. Сегодня буду действовать иначе. Посмотрю, что подскажут мне кости, а уж потом решу, стоит ли вообще тратить время на обработку информации по делу о поклонницах осиной талии, как с первой минуты разговора с Еленой я его окрестила.

Брошенные мной кости легли красивым равнобедренным треугольником. Я невольно залюбовалась правильностью получившейся фигуры. Будто по транспортиру. «Не о том думаешь, Танюша, — одернула я себя. — На цифры смотри, на цифры». Что ж, ошибиться в толковании полученной комбинации невозможно. 14 + 25 + 2 — «не забывайте, что для вас очень важно всегда быть хорошо информированной». Выходит, за дело я все-таки берусь. И еще по пути домой я пришла к выводу, что начинать нужно с журналистов. На данном этапе они чуть ли не ключевое звено, если отталкиваться от версии, что за опасениями Елены стоит нечто большее, чем банальная паранойя. Быть хорошо информированной — значит получать сведения от источников, владеющих большими объемами информации. А это, как ни крути, журналисты.

Но пока приступим к систематизации. Владелица центра косметологии и диетологии с громким названием «Триумф» Елена Лукьяненко разработала уникальную систему похудения и успешно применяла ее на протяжении пяти лет. Конечно, в разработке системы принимала участие не только она. Были и другие врачи. И не только врачи. Но лишь Елене удалось получить тот единственный рецепт сбалансированного витаминного комплекса, без которого вся система не более чем очередная попытка запудрить клиентам мозги и заставить их худеть самостоятельно, пребывая в уверенности, что эффект напрямую связан с «уникальным способом», предлагаемым диетологами.

Елена творила чудеса. Люди, годами, десятилетиями носившие на себе тонны жира, уже после первых пяти сеансов замечали в зеркале перемены к лучшему. Естественно, это их окрыляло и заставляло идти к волшебнику диетологу снова и снова. Проколов у Елены не случалось. Так утверждала она, и я была склонна поверить ей на слово. Слух о чудесном способе избавления от лишнего веса распространялся, клиентура ширилась. Через год практики Елена открыла собственный салон. Еще через год переместила бизнес в самый престижный район города. Центр косметологии и диетологии «Триумф» расширил ассортимент услуг. Сотрудники «Триумфа» освоили весь стандартный комплекс косметологических процедур. Елена торжествовала и уже подумывала о переезде в Москву или Питер.

Но тут началось ужасное. Ее клиентки стали умирать. Не от диеты или сопутствующих ей лекарств, а в результате несчастных случаев. Казалось бы, что странного в том, что две из тысячи клиенток «Триумфа» умерли одна за другой? Что криминального можно усмотреть в том, что обе девушки, чья жизнь оборвалась в самом расцвете лет, участвовали в специальной программе «Похудей», которой руководила непосредственно Елена Лукьяненко? Две девушки умерли, а сколько остались живы? И что говорит статистика о тех, кто окончил жизнь в том же возрасте, но и слыхом не слыхал о Елене Лукьяненко и ее уникальной системе?

Однако все эти доводы не спасали Елену ни от нападок прессы, ни от оттока клиентов. А всему виной нечистоплотные журналисты. Это они раскопали информацию о том, что обе девушки были клиентками Елены. И не просто раскопали, а подали под таким соусом, который обеспечивал сенсацию. Предъявить обвинение в клевете Елена не могла. Журналисты ни разу не перешли установленных границ. Намеки, сравнения, параллели, не более того. Но посвященным, тем, кто знаком с системой Елены не понаслышке, сделать выводы было несложно. Незачем говорить, насколько быстро разнеслась новость по городу, если и сама Елена о смерти девушек узнала именно из кулуарных сплетен. Узнала и ужаснулась. Это же крах всех надежд. В случае продолжения кампании в печати Елена теряла не только деньги, но и имя, заработанное упорным трудом.

Теперь о погибших. Первая женщина, упомянутая в прессе в непосредственной связи с программой «Похудей», Анастасия Качаева, утонула в озере, на своей даче. Вторая, Зинаида Спицына, попала под электричку, возвращаясь домой в пригород. Журналисты называли смерть девушек трагедией и, как могли, эксплуатировали тот факт, что они, мол, только-только обрели новую фигуру, намереваясь и жизнь новую начать. Елена подготовилась к нашей встрече ответственно. Принесла мне папку с вырезками из всех печатных изданий, какие только сумела найти. Были в папке и персональные данные обеих девушек. Передавать третьим лицам досье на клиентов против правил центра, тщательно взвешивая слова, объяснила Елена, но обстоятельства не оставляют ей шанса поступить корректно по отношению к погибшим. Тем более что все эти материалы я легко могла бы добыть из других источников, а она лишь экономит мое и свое время.

До этого момента я слушала Елену не перебивая. Меня слегка покоробило, насколько пространно она рассказывала про собственные достижения и как лаконично описала трагические случаи, произошедшие с девушками. Одна утонула, вторая попала под электричку. И все. Ни скорби, ни элементарного сочувствия я в ее голосе не услышала.

Чтобы окончательно определить приоритеты, я задала Елене стандартный вопрос: чего она ждет от меня? Должна я расследовать причины гибели девушек или же заткнуть рот журналистам? Елена колебалась лишь секунду, потом заявила: она уверена в том, что все ее неприятности — происки конкурентов, в разное время отколовшихся от ее группы и тщетно пытающихся достичь той же популярности, что и она. В связи с этим передо мной стоит конкретная задача: найти причину неприятностей и по возможности ликвидировать ее. Какими путями я приду к решению, роли не играет. Если потребуется, я должна расследовать гибель девушек. Если нет, то и время тратить не стоит. Цинично, зато честно. Честность в людях я ценю. Только поэтому я не отказала Елене сразу, а взяла время на размышление. Обычная практика, объяснила я и не покривила душой. Почти. Мне не хотелось помогать ей. Совсем не хотелось. Но я уже не могла просто остаться в стороне. Если гибель девушек связана со злополучной программой, я должна установить имя убийцы. Иначе совесть будет мучить меня до конца моих собственных дней.

Отбросив сомнения, я пододвинула к себе пластиковую папку с газетными вырезками и начала читать. Про первую девушку, Анастасию Качаеву, там было лишь три статьи. Причем две из них подписаны одним журналистом. Сама трагедия подана красочно, с подробностями и художественными эпитетами. «Молодая красивая девушка, широтой души сравнимая с необъятными российскими полями, покинула этот бренный мир, так и не получив возможность оценить все его прелести». Если отфильтровать неуместный поэтический слог, дело сводилось к следующему. Качаева работала в туристической фирме, график — два через два. После очередной смены девушка поехала на дачу. Спасаясь от жары, она отправилась на озеро, чтобы поплавать на новом надувном матрасе. В полдень ей позвонил отец, но Качаева трубку не взяла. К вечеру отец, повторявший попытки дозвониться до дочери с периодичностью в полчаса, забеспокоился не на шутку. Он приехал на дачу и, не найдя дочери там, пошел на озеро. Надувной матрас прибило к берегу. Качаевой нигде не было видно. Отец девушки понял, что случилось непоправимое. Вызвал спасателей. Через тридцать минут поисков тело извлекли из воды.

Далее шли рассуждения о том, что происшедшее на озере — загадка. Предсмертной записки не нашли. Следовательно, нет причин считать гибель девушки актом суицида. Вскрытие показало: смерть наступила в результате утопления. Непонятно, зачем вообще журналист из дешевой газетенки взялся писать про этот случай. О программе «Похудей» и центре Елены Лукьяненко в первой статье ни слова. Разве что намеки на ослабленный диетами организм, работавший на пределе возможностей и отказавшийся подчиняться девушке в критический момент. Странные намеки. Беспочвенные.

Следующая статья, уже из другого печатного издания, повторяла историю почти под копирку. Третья, судя по всему, была написана уже после того, как стало известно о второй смерти. Здесь слова «парадоксальное совпадение» и «программа похудения» стояли рядом. Но опять без упоминания названий центра и конкретной программы. «Триумф» расплывчато именовался «самым престижным центром в городе», а программа «Похудей» — «популярнейшим способом избавления от лишних килограммов в среде тарасовских горожан, страдающих избыточным весом».

Про вторую девушку статей обнаружилось намного больше. Зинаида Спицына жила в пригороде Тарасова. Трудилась на оптовом складе продовольственных продуктов. Ежедневно ездила на работу на электричке. Это надежнее, чем дожидаться рейсового автобуса. Отработав смену, девушка опять-таки спешила на остановку электрички. На платформу номер восемь, точнее. В тот роковой вечер, кроме Спицыной, на платформе не было ни души. Электропоезд прибыл по расписанию, а вот отбыть не смог. Момент, когда девушка оказалась на рельсах, не успел зафиксировать и машинист.

И снова газетчики старались обратить максимальное внимание читателей на тот факт, что Спицына долго и интенсивно избавлялась от килограммов. Был даже указан точный вес, который ей удалось сбросить за весь период похудения. Цифра впечатляла. Двадцать восемь килограммов за четыре месяца, оп-ля. Полиция, хоть и квалифицировала происшедшее как смерть в результате несчастного случая, самоубийство не исключала. А вот журналисты писали и о недостатке мышечной массы, и о возможных головокружениях от недоедания. К двум статьям прилагались интервью с врачами-диетологами. Те, разумеется, в один голос твердили, что такое количество килограммов за столь короткий срок можно убрать лишь при хирургическом вмешательстве. Прочие способы — недопустимый стресс для организма. Я ждала, что в интервью зададут вопрос о системе Елены Лукьяненко, но нет. Журналисты предусмотрительно обходили ее персону стороной.

Я отложила вырезки и задумалась. Двадцать восемь килограммов за четыре месяца. Это сколько же на месяц приходится? Ни много ни мало семь кило. А так ли уж безобидна система Лукьяненко, как она сама расписывает? Я уже успела убедиться в том, что человеческая жизнь в глазах Елены стоит недорого. Что, если она знает о побочных эффектах программы «Похудей», но все равно использует ее ради обогащения и в угоду своему тщеславию?

Да, ситуация. Однако, прежде чем вешать на Елену всех собак, нужно уточнить сведения о девушках и их физическом состоянии. Мне не нравился тот факт, что оба несчастных случая произошли без свидетелей. Почему? Разве упадок сил и головокружение не могли наступить у Качаевой и Спицыной в людном месте? Если они испытывали недомогание систематически, а только в таком случае можно говорить о пагубном влияния диеты, то об этом должны знать родственники, сослуживцы, друзья. Придется проверить. А пока поищем отзывы о программе «Похудей» в социальных сетях. Наверняка там обсуждается эта тема.

Проведя час за компьютером, я не нашла подтверждений моим опасениям. Ни одного сердитого отзыва. Только охи, ахи, благодарности. И многочисленные призывы к толстякам и толстушкам: бросайте маяться дурью, тратить время на гречневые, минеральные и прочие бесполезные диеты, копите деньги и отправляйтесь прямиком к Елене Лукьяненко, вот кто вам реально поможет.

Я бросила затею найти компромат на Елену в Интернете и отправилась спать. Завтра предстоял тяжелый день. Сопоставив даты публикации статей, я вычислила репортера, который начал кампанию против Лукьяненко. Теперь я должна выяснить, как у него возникла эта идея. А дальше будет видно.

* * *

К редакции газеты «Голая правда» я подъехала в девять утра. Понятно, что не все журналисты являются на службу по расписанию, с людьми так называемых творческих профессий в этом смысле нелегко. Я не особо надеялась застать Крика Смелого — таким псевдонимом были подписаны интересующие меня статьи — в редакции. Но попытаться стоило.

— К кому изволите, гражданочка? — спросила улыбчивая старушка, занимавшая пост у входа.

— Я ищу Крика Смелого, — громко объявила я.

— Кого-кого, милая? — опешила старушка.

— Журналиста, который подписывает статьи «Смелый Крик», — повторила я. — Настоящее имя мне, к сожалению, неизвестно.

— Что-то не слыхала, — задумалась старушка. — Пять годков тут на табурете сижу, всех впускаю-выпускаю, а такого не встречала. Может, путаете?

— Исключено. У меня и вырезки имеются. Там четко пропечатано — «Смелый Крик». «Крик», я полагаю, заменяет имя, а «Смелый», соответственно, фамилию.

— Не припомню такого. Или новенький кто объявился? — Старушка покачала головой: — За ними ведь попробуй уследи. Что ни день, то катавасия. Вот вчера: сижу я на посту, все как обычно. Документы проверяю, в журнале отметки делаю. А наш издатель вышел и в крик. Куда, говорит, глаза твои глядели, когда ты инвалидов с жалобами пустила? Я, конечно, себя в обиду не дам. Откуда, говорю, мне знать, что они из инвалидского общества, которое вы на той неделе с грязью смешали? Я, говорю, по паспорту состояние здоровья диагностировать не обучена. И знаете, что он мне ответил? — Старушка хмыкнула и, понизив голос, передразнила издателя: — Надо будет, так и фамилии всех тех, о ком мы пишем, выучишь, и в лицо узнавать натренируешься! Потом велел доклад ему лично держать по каждому входящему. А я что? Я разве против? Уж я и расстаралась, чтоб без его ведома в здание и муха не пролетела. — Старушка торжествующе улыбнулась.

Я с удовольствием представила себе, какую веселую жизнь устроила издателю мстительная вахтерша.

— Надолго его хватило?

— Полдня продержался, — с гордостью ответила старушка.

— А теперь? Будете обо мне докладывать или так пропустите? — подначила ее я.

— Надо бы доложить, — хитро прищурилась старушка. — Да жалко человека, пусть отдыхает. Документик давайте, я вас зарегистрирую, и довольно.

Я протянула паспорт, дождалась окончания процедуры регистрации и прошла через турникет. Здание редакции было трехэтажным. Вахтерша подсказала, что журналисты располагаются на самом верху. Туда я и направилась. Лифта в здании не было, зато имелась широкая старинная лестница. Стойки перил и ступени выполнены из металла, щедро изукрашенного коваными завитушками. Деревянные поручни тоже неплохо сохранились, лишь отполировались за годы служения людям.

Редакцию газеты я представляла себе в виде длинного коридора с дверями по обе стороны. За каждой из дверей стол с непременным компьютером в центре, платяной шкаф и груды бумаг на полу. Как же я ошибалась! Третий этаж состоял из одного-единственного помещения, довольно просторного, со столами в три ряда. Впрочем, компьютеры на столах присутствовали, и горы бумаг громоздились по всей комнате, тут я угадала. За столами сидели сотрудники редакции — с первого взгляда я насчитала девять человек.

Меня заметили. Низкорослый, но внушительный господин спешил мне навстречу. Я сделала два шага вперед и остановилась в ожидании. Симпатичная девица, рабочее место которой было ближе всего к лестнице, чуть слышно прошептала:

— Бегите, у вас еще есть шанс спастись!

— Что-что? — удивилась я.

— Спасайтесь, говорю. Если Петрович доберется до вас, заболтает вусмерть. — И по лицу девушки скользнула едва заметная улыбка.

Переспросить второй раз я не успела. Тот, кого она назвала Петровичем, уже приблизился:

— Куницына, опять за свое? Придумала себе развлечение, людей пугать. Лучше бы ты, Куницына, темы для статей выдавала с такой же резвостью, как шуточки про начальство, — поморщился он и сразу переключился на меня: — По какому вопросу? Главного редактора ищете? Это на второй этаж. Или кто-то из журналистов заинтересовал? Может, статью хотите заказать? Недорого. А если серию статей, так и скидочку организуем.

«Похоже, в словах Куницыной есть доля правды. Молчуном его точно не назовешь», — думала я, пытаясь вклиниться в пространную речь Петровича. Это оказалось не так-то просто. Петрович уже оседлал любимого конька и начал посвящать меня в детали такого сложного процесса, как написание статьи под заказ. При этом он махал перед моим лицом руками, будто ветряная мельница крыльями. Мне пришлось отступить по лестнице на пару ступенек вниз, благодаря чему наши головы оказались на одном уровне, и я решительно объявила:

— Нет, я не собираюсь заказывать статью. По крайней мере пока. Я ищу журналиста.

Договорить Петрович мне не дал. Воодушевившись тем, что журналист мне все же нужен, он снова затараторил:

— Вот и отлично. Вы сделали правильный выбор, обратившись в нашу редакцию. Все лучшие профессионалы работают у нас. Любая тематика. Любая направленность. Любая степень сложности. Выбирай не хочу.

— Вот именно! — вырвалось у меня.

— Что «именно»? — переспросил Петрович.

— Не хочу ничего заказывать. И выбирать ничего не хочу. Я ищу конкретного человека, понимаете?

— А зачем вы сюда-то пришли? — осведомился Петрович. — С жалобами на первый этаж.

— Я не собираюсь жаловаться. По крайней мере пока, — повторила я собственную фразу. — Мне бы пообщаться с вашим сотрудником. Смелый Крик — вот кто мне нужен.

— У вас к нему претензии? Недовольны статьей, требуете фактического опровержения? — более сухо спросил Петрович.

— Просто хочу побеседовать с ним, — как можно убедительнее проговорила я. — Это сложно?

— Ничем не могу помочь, — ответил Петрович, растеряв всю доброжелательность.

— Разве он не является вашим сотрудником?

— Он сотрудничает с редакцией вне штата, — нехотя сообщил Петрович. — Появляется у нас не чаще раза в неделю. Предлагает статьи. Мы либо берем и выплачиваем за них гонорар, либо отказываем, и автор уходит ни с чем. На этом наши взаимоотношения заканчиваются.

— Можете поделиться адресом или телефоном вашего внештатного сотрудника?

— Девушка! Милая! Вы же прекрасно понимаете, что это информация конфиденциального характера! — замахал на меня руками Петрович.

— Но хоть имя его я могу узнать?

— Смелый Крик, — с кривой улыбкой отрезал Петрович. — Это его имя. Для всех читателей.

— Что ж, жаль, что не дождалась от вас помощи. Придется искать другие пути.

— Не расстраивайтесь. Отыщется ваш Крик. Коль уж он вам настолько нужен, непременно отыщется, — напутствовал Петрович, провожая взглядом мою фигуру.

Я спустилась на первый этаж, попрощалась с вахтершей и вышла на улицу. Мой визит завершился полной неудачей. Кто ж знал, что издатель целыми днями торчит в помещении редакции? Кто ж знал, что он станет охранять контакты журналистов, как Цербер — вход в царство Аида?

Напротив редакции располагалось кафе с большими окнами — идеальное место для наблюдательного пункта. Но поручить наблюдение некому. Пора ехать к родственникам погибших. Я решила, что вернусь сюда вечером и попробую ближе познакомиться с любительницей розыгрышей Куницыной.

Глава 2

Поскольку благодаря Елене у меня не было нужды тратить время на поиски адресов погибших девушек, из редакции я сразу направилась к дому Качаевой. Ее отец, судя по всему, был не последним человеком в городе. Само название улицы говорило в пользу такого предположения. Любой, кто прожил в Тарасове хоть год, знает Мирный переулок как место, где сосредоточен если не весь бомонд, то большая его часть. Тут и политики, и бизнесмены, и директора крупнейших заводов. Адвокаты, нотариусы, прокуроры и прочая, прочая, прочая. Фамилия Качаев в моей памяти ни с чем не ассоциировалась. Но я ведь не могла знать наперечет всех состоятельных людей Тарасова. Или могла?

Разыскав дом номер семнадцать по Мирному переулку, я сразу поняла, что дело не во мне. Домик был, прямо сказать, неказистый. Замшелые стены, для презентабельности обтянутые маскировочной сеткой, той, что вошла в моду у строительных подрядчиков относительно недавно. Оконные рамы, размалеванные белым, чуть скрашивали унылость фасада. На фоне шикарных новостроек, огороженных высокими заборами с непременной будкой охраны при въезде, домишко выглядел бедным сельским родственником, незваным гостем, заявившимся к столичной родне.

«И почему его до сих пор не снесли?» — успела удивиться я, прежде чем пронырливая бабуля, выкатившаяся из подъезда семнадцатого дома, накинулась на меня с угрозами:

— Не надоело вам шнырять? Ясно же было сказано, дом не отдадим! У нас покровители в Первопрестольной! И бумаги свои мне под нос не тычьте, иначе получите то же, что в прошлый раз.

— И вам доброго здоровья, — церемонно поклонилась я. — Позвольте узнать, из-за чего сыр-бор.

— А то вы не знаете! Нечего тут притворяться, — кипятилась бабуля. — Ходите, ходите, земля вам наша покоя не дает. Вам бы только у людей простых все отобрать да богатеньким раздать. А нас куда? Куда стариков немощных девать, я вас спрашиваю? На помойку? Или сразу в крематорий, чтоб огороды ваши удобрять?

— Качаевы здесь живут? — едва сумела я вклиниться между гневными обвинениями бабули.

Услышав фамилию Качаевых, бабуля мгновенно переключилась в другой регистр и запричитала:

— Так вы к Игнату? Чего ж молчали? Горе-то какое, ох горе! И нужно ж было именно с ним такому приключиться! Один ведь девку поднимал. Жена чуть не в сами роды померла, а он все равно дочку не бросил. И заново не женился. Не хотел, чтобы Настену мачеха воспитывала. А вы Качаевым кем приходитесь? Что-то я вас раньше здесь не видела.

— Подруга Настина, — соврала я, не желая делиться с любопытной бабкой истинной целью визита.

— Подруга? Странно. Я Настениных подруг всех знаю, — заподозрила обман бабуля.

— Я в Тольятти живу. Учились мы с Настей вместе. Вот, узнала про несчастье, приехала соболезнования дяде Игнату выразить.

Этого оказалось достаточно. Приехать из другого города, чтобы разделить горе родственников близкого человека по поводу его кончины, в бабкины времена было обычным делом. Она одобрительно закивала и мигом перешла на «ты»:

— Ты вырази, доча, вырази. Игнат сам не свой ходит. Как Настену похоронил, так и мается.

— Дома он? — спросила я.

— Должон быть. Он теперь только до бакалейного и обратно.

— Пьет?

— Держится. Хлебушек покупает, яички. Когда молочка прихватит. Жить-то надо, — завздыхала с новой силой бабуля.

— А вы из какой квартиры? — на всякий случай спросила я.

— Тебе зачем? — насторожилась бабуля.

Нет, все-таки современные городские старушки уже не так доверчивы, как прежде. Во всем подвох ищут.

— Просто спросила. Понравились вы мне. Редко сейчас встретишь человека, неравнодушного к чужому горю, — избрала я самый выигрышный вариант ответа.

От моей похвалы бабуля расцвела.

— В первой я живу, доча. И запомнить легко, а найти того легче, — засуетилась она. — Время будет, заходи. Чайком тебя угощу, с листом смородинным.

— Непременно зайду. В другой раз, — пообещала я и поспешно ретировалась, пока бабуля не нашла новую тему для обсуждения.

В подъезде было чисто и даже как-то уютно. Квартира Качаевых располагалась на втором этаже. Лестницу, ведущую наверх, недавно ремонтировали. Ступени, подвергшиеся замене, отличались по цвету от своих собратьев. На окошке лестничного пролета колыхались белые кружевные занавески. «А дом-то не такой и запущенный», — подумала я, останавливаясь перед дверью в дальнем конце коридора. Аккуратная кнопка звонка белела на фоне ядовито-зеленой стены. Нажав на кнопку, я приготовилась к долгому ожиданию. Но дверь открылась почти сразу. Подтянутый, еще не старый мужчина смотрел на меня без интереса.

— Здравствуйте. Вы Качаев Игнат? — на всякий случай спросила я.

— Так точно, — четко, по-военному, отрапортовал Качаев.

— Простите, не знаю вашего отчества, — извинилась я, ожидая, что он представится.

— Не беда. Я и имени-то вашего не знаю, — безучастно произнес Качаев.

— Могу я войти?

— Входите, коли есть желание, — разрешил Качаев.

Он пропустил меня в прихожую, захлопнул дверь и предложил:

— Гостиная или кухня? На ваш выбор.

— Гостиная, — ответила я, и Качаев провел меня в просторную, плотно заставленную комнату.

Несмотря на обилие старинной мебели, комната не казалась захламленной. Был в ней некий шарм. Резные этажерки, кожаный диван и кресла с высокими спинками, обрамленными натуральным деревом. Витая хрустальная люстра с неимоверным количеством подвесок. Круглый дубовый стол в центре комнаты покрыт бархатной скатертью с кистями. В целом комната мне понравилась. Хозяин, как ни странно, тоже. Он не производил впечатление раздавленного горем. Да, вид понурый. Да, голос безучастный. Но это и немудрено. Подобную трагедию редко кому удается переболеть меньше чем за год. Качаев дождался, пока я присяду, и только после этого сел сам. Скорее всего, бывший военный, решила я. Выправка, четкие ответы, соблюдение этикета — все это в наши дни можно встретить только среди военных, да и то нечасто.

— Слушаю вас, — первым заговорил Качаев.

— Меня зовут Татьяна, — начала я и тут поняла, что не приготовила никакой легенды насчет цели моего визита.

Встреча с бабулей отвлекла меня, и я напрочь забыла об этом. Качаева, казалось, не смутила возникшая пауза. Он доброжелательно смотрел на меня в ожидании продолжения.

— Очень приятно, Татьяна, — спокойно произнес он, подбадривая меня.

— Как-то неловко обращаться к вам без отчества, — попыталась я выиграть время.

— Игнат Николаевич, если вам угодно. Подполковник в отставке.

— Могу я попросить у вас воды? — внезапно нашлась я.

— Воды? — слегка удивился переходу Качаев.

— Да, воды. Такая жарища.

— Минуту. — И Качаев скрылся на кухне.

Что же мне ему сказать, кто я и откуда? Про Елену как моего клиента я упоминать не хочу. Рядом с горем Качаева ее проблемы выглядят попросту жалко. Намекать на то, что смерть Анастасии, может быть, не несчастный случай, а результат стороннего вмешательства, и ранить отцовские чувства теперь, когда ни малейшего довода в пользу этой теории еще нет, верх безрассудства. Тогда зачем я здесь? Журналистка? Тоже не годится. Наверняка эти стервятники у Игната Николаевича уже побывали, и вряд ли он относится к тем, кто склонен выставлять на обозрение свои эмоции. Что же придумать? Что?

Я лихорадочно искала подходящий повод. И тут мой взгляд наткнулся на стопку газет, аккуратно сложенных на подоконнике. Знакомый заголовок: «Трагическая гибель. Случайность или закономерность?». Идея сформировалась сама собой, и я аж вздохнула от облегчения. Вернулся Игнат Николаевич с закупоренной бутылкой минеральной воды и пустым стаканом. Молча поставил на стол. Я наполнила стакан, сделала несколько глотков.

— Большое спасибо, — поблагодарила я и, демонстративно наморщив лоб, спросила: — На чем мы остановились?

— Мы еще не начинали, — заметил Игнат Николаевич и слегка улыбнулся.

— Да, действительно, — согласилась я. — Не начинали. Что ж, предлагаю начать. Меня зовут Татьяна Иванова. Я независимый эксперт в области разрешения спорных вопросов.

— Очень приятно, — все так же безучастно произнес Игнат Николаевич. — Слушаю вас.

— Игнат Николаевич, понимаю, что вам тяжело возвращаться к этой теме, но не могли бы вы ответить на несколько вопросов относительно вашей дочери? — как можно мягче спросила я и поспешно добавила: — Это не праздное любопытство. Родственники девушек, которые пользовались услугами центра «Триумф», обеспокоены пересудами о системе коррекции веса «Похудей». Все больше горожан склоняются к мнению, что система крайне вредна. Создана инициативная группа, готовая на все для выяснения истины. Если программа «Похудей» наносит организму вред, общественность должна узнать об этом.

— Вы хотите, чтобы я примкнул к вашей группе? — нервно спросил Качаев.

— Нет-нет, — успокоила его я. — Просто вы можете нам помочь. Наверное, вторгаться к вам с моей стороны жестоко, но ведь в программу вовлечены десятки ни в чем не повинных людей. Понимаете?

— Не нужно тратить столько времени на пустые расшаркивания. Спрашивайте. Что смогу, расскажу, в остальном не обессудьте, — по-прежнему безучастно согласился Качаев, и я приступила к допросу:

— Скажите, когда Анастасия впервые обратилась в «Триумф» с жалобами на лишний вес?

— Шесть месяцев назад, — ответил Качаев.

— Ее вес требовал серьезной корректировки?

— Да. На тот момент Настя весила под девяносто.

— Как быстро появились результаты?

— Через две недели. Минус шесть килограммов.

— Сколько времени она посещала «Триумф»?

— Примерно три месяца.

— Сколько составила общая потеря веса?

— Двадцать кило с небольшим.

— Она была довольна результатом?

— Более чем.

— Это как-то отразилось на ее самочувствии?

— Только в положительную сторону.

— Поясните.

— Вместе с лишним весом ушли одышка, повышенное давление и связанные с ним головные боли. Кроме того, Настя обрела уверенность в себе, которой была лишена долгие годы, пока ее вес увеличивался.

— И никаких головокружений, упадка сил или чего-то подобного?

— Абсолютно никакого отрицательного эффекта.

— Вы уверены? Ведь она могла скрыть это от вас.

— Исключено. У Насти от меня не было секретов.

— Почему она ездила на дачу одна? — сменила я тему.

— Ей нравилось бывать на природе. Наши графики не всегда совпадали, вот ей и приходилось ездить одной, — пожал плечами Игнат Николаевич.

— Настя хорошо плавала?

— Как все. Пловчихой не была, но на воде держалась уверенно, — ответил Игнат Николаевич.

Теперь он заговорил медленнее. Было понятно, что воспоминания заставляют его переживать тот злосчастный день заново. Мне хотелось пощадить его чувства, но ответить на мои вопросы мог только он, поэтому я продолжила:

— Накануне поездки Настя не жаловалась на здоровье?

— Настя никогда не жаловалась на здоровье.

— Может, упоминала о повышенной сонливости? Знаете, как бывает. Отработал две смены, а кажется, что неделю из офиса не выходил.

— Настя не жаловалась ни на сонливость, ни, если хотите знать, на головокружения. Судорог в мышцах тоже не испытывала, — не выдержав, взорвался Игнат Николаевич. — Послушайте, хватит ходить кругами. Я прекрасно понимаю, что вас сюда на самом деле привело. Вы ищете доказательства недобросовестной работы сотрудников центра, в котором Настя проходила курс похудения. Так вот, заявляю официально: благодаря этой программе моя девочка была счастлива последние месяцы жизни. Понимаете? Счастлива. Вот вы когда-нибудь испытывали муки оттого, что вас и в глаза, и за глаза называют жиртрестом? А Настя испытывала. В подростковом возрасте это было особенно нестерпимо. И для меня, и для нее. Она страдала от одиночества и сознания своей непривлекательности. Я страдал оттого, что ничем не мог ей помочь. А тут такой прорыв. Как думаете, могу я в чем-то обвинить людей, подаривших моей девочке шанс ощутить себя неотразимой? Я и не стану обвинять. Я на самом деле считаю, что похудение к гибели Насти не имеет отношения. Просто стечение обстоятельств, понимаете? Случайное совпадение, не больше. И знаете еще что? Я рад, что моя дочь умерла не жиртрестом, а стройной, привлекательной девушкой. Считаете это ужасным?

Я не нашлась с ответом. Сидела, тупо уставившись в пол. Прошла минута, а может, все пять. Игнат Николаевич поднялся и произнес:

— Пойдемте, я провожу вас до выхода.

Я послушно встала и поплелась за ним. У самого порога я все же пересилила стыд, взглянула в лицо Игнату Николаевичу и тихо проговорила:

— Я не считаю это ужасным. Честно.

И вышла из квартиры. Игнат Николаевич молча закрыл за мной дверь.

Следующий визит оказался не намного легче. Родители Зинаиды Спицыной пребывали в глубокой депрессии. Добиться от них вразумительных ответов удалось только спустя час. Поначалу они приняли меня довольно тепло. Но услышав о том, что родственники девушек, проходящих курс по специальной программе Елены, беспокоятся о состоянии их здоровья, категорически запротестовали. Зинаида чувствовала себя прекрасно. Иначе они бы первыми забили тревогу.

Родители охотно показали фотографии Зинаиды до и после похудения. Контраст впечатлял. Мать девушки обмолвилась, что у Зинаиды прежде не было серьезных отношений с противоположным полом, а когда килограммы начали убывать, на нее стали обращать внимание молодые люди. Постоянного парня она так и не завела, но стала ходить на дискотеку со школьной подругой. И это был настоящий прогресс.

Как получилось, что Зинаида упала на рельсы? Вслед за Игнатом Николаевичем ее родители списывали это на роковую случайность. Ни слова упрека в адрес Елены и ее программы «Похудей». А о слухах, наводнивших Тарасов после гибели их дочери, Спицыны попросту не знали.

Не могу сказать, что я была сильно разочарована. По большому счету я сама не верила в то, что проблема разрешится так просто. Родственники погибших не имеют претензий к деятельности Лукьяненко. Тем не менее кто-то ловко воспользовался ситуацией и потихоньку пытается разрушить бизнес Елены. Чтобы понять, насколько серьезно сплетни отразились на центре «Триумф» и насколько лакомым куском он является, я должна была лично познакомиться с сотрудниками центра и с их деятельностью. Поэтому я поехала в центр, предупредив Елену о моем визите.

* * *

В полдень проспект Кирова пустовал. Сезон отпусков, у тех, кто работает, обеденный перерыв только через час, а жилых домов в этой части города немного. Но в холле центра косметологии и диетологии яблоку негде было упасть. Сотрудники центра, выделявшиеся наличием бейджиков и форменными лиловыми халатами и шапочками, сновали взад-вперед, лавируя в толпе. Посетители заполняли какие-то бланки и выстраивались в очередь перед стойкой регистратуры.

Я остановилась посреди холла, растерянно глядя по сторонам. Что делают здесь все эти люди? Почему предпочитают отдыху на природе хождение по кабинетам и выстаивание в длиннющих очередях? Ответ лежал на поверхности. У восьмидесяти процентов собравшихся размер одежды был больше пятидесятого. Львиную долю посетителей составляли женщины, но и мужчин хватало.

— Могу я вам чем-то помочь? — услышала я приятный голос, а развернувшись на сто восемьдесят градусов, увидела его обладательницу. Молоденькая, лет двадцати двух. Стройная фигурка. Собранные в строгий пучок светлые волосы. Серьезные глаза и приклеенная, профессионально отработанная улыбка.

— Я ищу Елену Лукьяненко, — сообщила я.

— Боюсь, Елена Вениаминовна сегодня не принимает. Но вы можете обратиться к любому из пяти ее ассистентов.

— Нет, мне нужна именно Елена, — настаивала я.

— Правила центра предполагают предварительную запись. И первый прием всегда проводят ассистенты. По его итогам они записывают клиента в очередь к Елене Вениаминовне. Срочность зависит от сложности случая, — терпеливо объяснила девушка.

— Диана, не могли бы вы доложить Елене Вениаминовне, что в холле ее дожидается Татьяна Иванова? — прочитав имя на бейджике, попросила я. — Уверена, меня она примет.

— Как, вы сказали, доложить? — напряглась девушка.

— Татьяна Иванова.

— Пойдемте со мной, — поспешила исправить оплошность Диана. — Елена Вениаминовна дала четкие указания на ваш счет. Прошу прощения, сразу не сообразила, что вы не по программе «Похудей».

Диана виновато улыбнулась, стараясь сгладить неловкость. Я сделала вид, что не обратила внимания на ее смущение. Диана секунду поколебалась, будто решая, стоит ли что-то добавить. Но вместо этого указала на широкую лестницу и первая двинулась к ней. Мы поднялись на второй этаж, прошли узким коридором и остановились перед двустворчатой дверью с золотой табличкой, на которой значилось одно-единственное слово: «Кабинет». Ни фамилии, ни должности. Мне это показалось странным. Я почему-то думала, что на кабинете Елены будет длинная надпись, перечисляющая все ее звания.

Диана постучала в дверь, громко произнесла «Татьяна Иванова» и ретировалась.

Я осталась стоять у закрытой двери, в недоумении провожая Диану взглядом. Интересно, кому она доложила обо мне? И как тот, кто находится внутри, поймет, что я все еще здесь, если в поле зрения нет даже простейшего переговорного устройства? В догадках я терялась недолго. Дверь с тихим жужжанием отъехала в сторону. Я вошла, и она тут же закрылась за моей спиной. Белоснежные стены слепили отраженным светом множества ламп. Поначалу я решила, что комната пуста. Но вот глаза немного привыкли к яркому свету, и я увидела мою клиентку. В белом халате, белой шапочке и белых перчатках она почти сливалась со стенами.

— Проходите, Татьяна, не стесняйтесь, — сказала Елена.

— Это ваша лаборатория? — спросила я, приближаясь.

— Это святая святых нашего центра. Доступ сюда открыт немногим, — объяснила Елена. — Как правило, посетителей я принимаю в кабинете на первом этаже. Вас же попросила проводить сюда, чтобы вы почувствовали дух программы «Похудей». Боюсь, эти гнусные статьи создали у вас неверное представление о том, чем я занимаюсь.

— Здесь изготовляются препараты, которые входят в состав программы? — из чистого любопытства поинтересовалась я.

— Не совсем так. Здесь разрабатываются лекарственные комплексы для каждого конкретного клиента. Они индивидуальны, — ответила Елена. — Позвольте, я расскажу вам, как действует наш центр. Присаживайтесь.

Я уселась в кожаное кресло того же кипенно белого цвета, что и все предметы в комнате, и приготовилась слушать.

— Когда к нам приходит новый клиент, с ним работают ассистенты. Проводят полное обследование. Анализы, измерения температуры тела, артериального давления, мозговых импульсов и многого другого. Потом результаты рассматривают три независимых специалиста, а дополнительно их обрабатывает компьютер. Только после этого наступает мой черед. По результатам обследования я составляю индивидуальную программу, в соответствии с которой будет лечиться пациент. Быть может, вам процедура кажется слишком сложной, но иначе можно навредить клиенту. Составление индивидуальной программы всегда на мне. Доверить формулу успеха я не могу никому из сотрудников, ведь это коммерческая тайна.

— Неплохо бы мне пообщаться с каждым из пяти ваших ассистентов лично, — взяла я быка за рога.

— Все они невероятно загружены. Сами видели, какой наплыв клиентов, — осторожно возразила Елена. — Не хочется отрывать их от работы без настоятельной необходимости.

— Не волнуйтесь, беседа со мной не отнимет у них много времени.

— Что-то еще? — спросила Елена.

— Да. Мне нужны списки всех, кто был так или иначе задействован в разработке программы. И отдельно тех из них, кто сейчас занимается аналогичной деятельностью на стороне.

— Списки я уже подготовила. Видите на столе белую папку? В ней два отделения. Первое содержит данные о тех, кто работал над созданием программы. Второе — мои конкуренты, — сказала Елена. — А теперь позвольте проводить вас в удобное для бесед место. Я распоряжусь, чтобы мои ассистенты высвободили для вас время.

Прихватив папку, я направилась за Еленой. Мы спустились в холл и оказались в самой гуще толпы. Лукьяненко здесь знали в лицо. Обступив Елену со всех сторон, жаждущие избавления от лишнего веса мужчины и женщины буквально рвали ее на части.

— Елена Вениаминовна, я Заборина. Помните меня? Когда же подойдет моя очередь?

— Елена Вениаминовна, у меня чрезвычайные обстоятельства. Нельзя ли ускорить процедуру обследования?

— Госпожа Лукьяненко, вы обещали принять меня еще на прошлой неделе!

— Милочка, ваша программа уникальна. Я привела подругу. Вы ведь поможете ей?

Елена с улыбкой отвечала на вопросы, не забывая при этом двигаться в нужном направлении. У двери своего кабинета она повернулась к просителям и объявила:

— Господа, всем будет предоставлено самое квалифицированное обслуживание. В порядке очереди. А сейчас простите. Дела.

Мы скрылись в кабинете. Елена устало привалилась спиной к двери.

— И так каждый день, — с ноткой гордости в голосе сообщила она. — Ни минуты покоя.

— Вижу, ваша программа на пике популярности, — заметила я. — Может, вы напрасно паникуете? Два случая не в состоянии так уж навредить вашему бизнесу. Возможно, лучший вариант — просто не обращать внимания на клевету?

Елена нервно прошлась по кабинету, остановилась у окна.

— Татьяна, пожалуйста, больше не произносите при мне подобных вещей. Порочить мое имя я никому не позволю. Знаете, что сегодня от моих услуг отказались еще два клиента? Один мужчина и одна женщина.

— При том количестве желающих, что я увидела сегодня, цифра для вас не критическая, не так ли? — не удержалась я.

— В том-то и дело, что критическая! — воскликнула Елена. — Два клиента! За последний месяц это уже пять! Да у меня за весь период существования программы ни разу не было отказов. Как думаете, могу я закрыть глаза на такое?

Я промолчала. Человеку с явной манией величия трудно оценить ситуацию здраво. И перечить ему, увы, бессмысленно.

— Вы уже предупредили ассистентов? — перевела я разговор.

Вместо ответа Елена подняла трубку внутреннего телефона и властно проговорила:

— Карина, жду вас в кабинете через десять минут.

«Вот как у них тут поставлено, — мысленно присвистнула я. — Вызовут тебя, бросай все дела и беги. Миленькая обстановочка. Прямо-таки семейная». Елена некоторое время постояла возле стола, а потом молча вышла. Меня это более чем устраивало. Вряд ли ассистенты станут откровенничать в присутствии начальницы.

Карина оказалась миловидной женщиной среднего возраста. Не то чтобы пышечка, но и стройной не назовешь. Интересно, почему она не воспользовалась своими служебными преимуществами и не сбросила лишние килограммы? Наверное, вопрос читался на моем лице: Карина понимающе улыбнулась:

— Удивляетесь, почему я не борюсь с лишним весом? Мой муж предпочитает женщин в теле.

— Простите, не хотела вас задеть ваши чувства. Обещаю, личного касаться не будем. Только работа.

— Как угодно, — спокойно сказала Карина. — Что вас интересует? Елена Вениаминовна предупредила, что вы будете спрашивать о деятельности центра. И распорядилась, чтобы отвечала я на них правдиво и исчерпывающе.

— Даже если ваши ответы ей навредят? — поддразнила ее я.

— Вероятно, — без тени улыбки ответила Карина.

— Ну что ж. Как давно вы работаете в центре?

— Около года.

— Можете назвать примерное количество клиентов, прошедших за это время курс по программе «Похудей»?

— Лично у меня или в целом по центру? — уточнила Карина.

— Если можно, и то, и другое.

— За год я отработала порядка трехсот клиентов, — без запинки ответила она. — А теперь умножьте на пять.

— Впечатляет, — искренне удивилась я. — Насколько я могу судить, желающих еще больше?

— Совершенно верно. В плане проходимости возможности центра ограничены. Ведь только на первом этапе с каждым клиентом приходится работать от десяти дней до двух недель. Много времени уходит и на анализ результатов обследования. И силы самой Елены Вениаминовны не беспредельны. Вы ведь знаете, что основная работа лежит исключительно на ее плечах?

Я кивнула. Карина продолжила:

— Елена Вениаминовна тратит на составление индивидуальной программы от трех до семи дней. Она работает по двенадцать часов без выходных и отпуска.

— С этим более или менее разобрались, — остановила я Карину, опасаясь, что та начнет петь начальнице дифирамбы. — Бывали в вашей практике случаи, когда результаты анализов категорически исключали возможность применения программы «Похудей»? Я имею в виду и физическое, и психическое здоровье клиента.

— Я такого не припомню. Сама идея программы исключает это. — Карина стала более осторожно подбирать слова.

— Кто проводил обследование Анастасии Качаевой и Зинаиды Спицыной? — спросила я.

— Обе девушки первый этап проходили у Валерия. Это наш ведущий специалист. Он здесь с основания центра, — немного расслабилась Карина.

— Благодарю, вы свободны, — внезапно объявила я.

— Свободна? Вы хотите сказать, что я могу идти? — удивилась Карина.

Наверное, она готовилась к долгим расспросам. Но я уже услышала от нее все, что хотела услышать.

— Не могли бы вы пригласить Валерия? — попросила я.

— Да, конечно, — растерянно произнесла Карина и вышла.

Валерий примчался секунд через тридцать. Я даже потянуться толком не успела.

— Вызывали? — просунув голову в дверь, спросил он.

— Входите, Валерий, — разрешила я. — Представляться мне нужды нет?

— Разумеется, — улыбнулся Валерий. — Весь центр уже в курсе, что в кабинете Елены Премудрой ведется расследование прегрешений сотрудников «Триумфа».

Внешне он был расслаблен. Балагурил, позволял себе фривольные реплики, но меня не оставляло ощущение, что это лишь маска. Хотя, в общем, Валерий мне понравился. Он правдиво отвечал даже на самые каверзные вопросы, что не могло не подкупить.

По словам Валерия, обе девушки явились в центр с той или иной степенью депрессии, что для людей, страдающих лишним весом, в порядке вещей. Физическое состояние требовало некоторой коррекции, но в целом анализы патологий не выявили. С Качаевой Валерий работал десять дней. Со Спицыной уложились в неделю. Елена приступила к их реабилитации практически немедленно. Прогресс стал заметен уже через пару сеансов. Валерий курировал оба случая до самого конца терапии. Все показатели были в норме. Этому имеются письменные доказательства. Личные дела клиентов хранятся в архиве бессрочно. Почему? Для подстраховки, вероятно, предположил Валерий.

Никаких странностей поведения Валерий за девушками не замечал. Качаева находилась в состоянии эйфории оттого, что сбывается ее заветная мечта. А Спицына училась флиртовать. Да, да. Так Валерий и сказал: училась флиртовать. Свои чары она испытывала даже на нем. Правда, только до тех пор, пока Валерий не сообщил, что отношения с пациентами строжайше запрещены уставом центра. Но это не расстроило Спицыну. Она была открыта новой, увлекательной жизни без лишнего жира на боках, ягодицах и подбородке. Я поинтересовалась, был ли у Качаевой кавалер. Валерий задумался, но не сумел вспомнить ничего определенного.

О коллегах Валерий говорил одно хорошее. В центре он был старожилом и представление о стиле работы каждого имел не понаслышке. Сообщил и о том, что из действующих ассистентов так же долго с Еленой сотрудничает Регина Усова. Она, кстати, помогала Елене в разработке основных этапов системы коррекции веса. Сам Валерий, с его слов, всегда был только на подхвате. Из тех, кто ушел из-под опеки Елены, Валерий знал двоих. Не стесняясь в выборе эпитетов, охарактеризовал их как «подонков низшей гильдии, которые ради наживы готовы идти по головам коллег и трупам пациентов». Спохватившись, уточнил, что слово «трупы» употребляет гиперболически. Я не стала возражать против этой поправки. Записала номер его телефона и отпустила к пациентам.

С Региной разговор как-то не заладился. Она отвечала коротко и сухо. К погибшим отношения не имеет. С клиентами добросовестнна. Карьерных притязаний — ноль. Кто-то занялся схожим бизнесом, уйдя от Лукьяненко? Ее это не касается. Ни с одним из таких людей она связи не поддерживает. Лишь при упоминании некоего Кирилла, бывшего соратника Елены, да и самой Регины на ее лице мелькнула эмоция. Я принялась расспрашивать про Кирилла подробнее. Поначалу захваченная врасплох Регина говорила о нем откровенно. Человек крайне неприятный. Гордый, чванливый, высокомерный. Индюк — так назвала его Регина. Мне показалось, что у нее с Кириллом когда-то существовали отношения, которые оборвались болезненно. По крайней мере для Регины. Возможно, ее неприязнь или даже ненависть обусловлена этим, а возможно, и нет.

Две оставшиеся ассистентки ничего нового мне сообщить не смогли. Я и не рассчитывала. Мне лишь хотелось услышать, каково их отношение к основному конкуренту «Триумфа» Кириллу Носкову. Само собой разумеется, симпатии у сотрудников центра Кирилл не вызывал. Одна из ассистенток поделилась красочной историей о коварстве Кирилла. Случилась она еще в то время, когда он работал с Еленой. Кирилл ухитрился забраться в святая святых центра, в лабораторию Елены, и подменил препараты, подготовленные для одного высокопоставленного клиента. К счастью для Елены, она узнала об этом раньше, чем произошло непоправимое. И выгнала Кирилла на улицу, жестко, со скандалом.

Я еще какое-то время побродила по «Триумфу», перебрасываясь словечком то с одним, то с другим сотрудником, изучая устройство здания и организацию деятельности центра. А потом, не прощаясь с хозяйкой, ушла.

Отыскала поблизости приличное кафе, уселась за столик в дальнем углу и принялась изучать материалы белой папки, которую передала мне Елена. Список тех, кто участвовал в разработке программы, насчитывал восемь человек. Из тех, кого я уже знала, в него были внесены сама Елена, Регина и Валерий. А также Кирилл Носков. Напротив двух фамилий стояла запись «уехал в Германию». Еще две, Зинцова и Цван, упоминались в списке номер два. В качестве конкурента был указан и Кирилл. А вот те, кто отбыл на постоянное место жительства в Европу, среди конкурентов не значились. Я пролистала данные о них и выяснила, что они работают в Германии по совершенно иному профилю. Один занимается продвижением на рынке определенных марок косметики. Второй подвизается в частной хирургической клинике.

Зинцова и Цван, судя по комментариям, появились в центре уже в то время, когда бизнес процветал. По тем или иным причинам обе были уволены. Зинцова в настоящий момент работает в обычном косметическом салоне. Цван пыталась наладить собственный бизнес. По оценкам Елены, безуспешно.

Итак, что мы имеем? В списке конкурентов всего трое. Среди них я бы выделила Кирилла Носкова. Во-первых, возглавляемый им реабилитационный центр «Шикарная фигура» — один из самых престижных салонов Тарасова. Во-вторых, в случае с Носковым мог играть существенную роль личный мотив. Елена выгнала его с позором. Мужчины не склонны прощать женщинам подобные унижения. И в-третьих, история, рассказанная ассистенткой. Однажды Кирилл уже совершил попытку уничтожить бизнес Елены. Почему бы не попробовать снова?

Тогда подумаем, какую тактику он мог выбрать. А очень просто. С процедурой работы центра Кирилл знаком. Сотрудников тоже знает. Выяснить фамилии клиентов можно через девушек, работающих в регистратуре. Открыто, воспользовавшись мужским обаянием. Или исподтишка: отвлечь внимание и пролистать записи. Или с помощью технических примочек: удаленно влезть в компьютер и скачать базу данных. Нынче таких спецов пруд пруди.

Получив подтверждение того факта, что Качаева и Спицына были клиентками Лукьяненко, Кирилл решил воспользоваться ситуацией и подпортить имидж конкурентки. Нашел сговорчивого журналиста, заплатил ему, выдал фамилии, а дальше дело техники. Одна статья, вторая, третья. И вот уже слух о вреде программы «Похудей» распространился по городу. Елена теряет клиентов. Кирилл торжествует.

Но как Кирилл узнал, какие фамилии искать в базе? Каким образом он мог связать имена погибших с центром и программой «Похудей»? Тут два варианта: случайное попадание в десятку или удачный житейский расклад. Кирилл мог быть знаком с кем-то из погибших либо с членами их семей. Он мог пересечься с одной из девушек в ресторане или клубе. Кирилл холост и не чурается женского общества. Что, если он встречался с Качаевой? Или даже со Спицыной? Девушка сбросила лишний вес, похорошела и стала искать романтических отношений. А нашла Кирилла.

Допустим, с одной из погибших Кирилл состоял в близких отношениях. Но как он узнал о второй? Быть знакомым и с Качаевой, и со Спицыной он мог только в том случае, если эти знакомства организовывались им специально. Возникает новый вопрос: зачем? Ох, тут не угадаешь, слишком мало данных. Вот сейчас информация от журналиста была бы очень кстати. Только добраться до него оказалось не так-то просто.

Я взглянула на часы. В редакцию я собиралась вернуться к шести. В запасе еще пара часов. Можно смотаться в «Шикарную фигуру» и встретиться с Кириллом Носковым. Скорее всего, он не ожидает прямого вызова со стороны Елены. Если он что-то затевает против нее, я это почувствую. Да, прощупать почву не помешает.

Глава 3

В «Шикарной фигуре» не наблюдалось такого ажиотажа, как у Елены, но народ в холле толпился, и девушки-консультанты сновали от регистратуры к кабинетам. Здесь во всем чувствовался шик. Лепной потолок шестиметровой высоты, витиеватые стулья, расставленные по холлу вместо кресел. Подойдя к стойке, я поинтересовалась, могу ли видеть владельца «Шикарной фигуры». Девушка-консультант сообщила, что шефа нет на месте, и вежливо осведомилась о цели моего визита. Я ответила уклончиво, но ее это не смутило. Видимо, многие клиенты салона избегали откровенности. Она предложила мне поговорить с помощником Кирилла, и я ухватилась за эту возможность. Помощник вел прием в кабинете номер восемь. Указав мне путь, девушка занялась другим посетителем, который требовал сделать что-нибудь с его лицом, причем немедленно. Взглянув на него, я поняла причину спешки. Красные гнойные прыщи цвели на его щеках, точно одуванчики в мае.

— Я актер, понимаете? Это же катастрофа. Завтра премьера, а тут такое, — восклицал он. — Вы моя последняя надежда. Спасайте мою карьеру! Вы ведь для этого здесь стоите?

— Не волнуйтесь, мы все исправим, — успокаивала его девушка. — Сейчас пройдете простую процедуру регистрации, и наш лучший врач Светлана Игоревна займется вашей кожей.

— Регистрация? Да вы с ума сошли! Какая может быть регистрация? Немедленно вызывайте эту вашу Светлану. Плачу тройную цену! — кипятился мужчина.

— Регистрация не отнимет много времени, — увещевала клиента девушка-консультант. — Мы успеем оформить вас до того, как подойдет Светлана Игоревна. Ее уже поставили в известность.

— Вы меня не обманываете? Что-то я не видел, чтобы вы звонили кому-то и передавали мое требование, — не желал успокаиваться актер.

— Звонить не требуется, — заверила девушка. — Моя помощница пошла за ней лично.

Мне было любопытно, чем закончится противостояние между работницей салона и возбужденным актером, но чувство долга пересилило. Я направилась в указанную мне сторону и вскоре уперлась в дверь, на которой красовалась табличка с цифрой «восемь» и фамилией помощника Носкова. Фамилия у него была звучная. Я бы даже сказала, говорящая. «Сластолюбов, как вам это нравится?» — усмехнулась я, постучала и открыла дверь, не дожидаясь приглашения. Сделала я это напрасно. Мужчина, сидевший в кресле, не успел привести себя в порядок. Его галстук валялся посреди комнаты, рубашка была расстегнута почти до пояса. Пиджак, отброшенный в порыве страсти, зацепился за спинку стула и теперь покачивался, будто осуждая хозяина. Молоденькая медсестричка, забившаяся в угол, стягивала отвороты халатика на пышной груди.

— Кажется, я не вовремя? — ничуть не смутившись, произнесла я. — Меня не предупредили о том, что в «Шикарной фигуре» господствуют вольные нравы.

— Кто вы? Что вам нужно? — наливаясь краской, воскликнул мужчина.

— Я? А это имеет значение? — подняв брови, спросила я. — Допустим, я журналист. Хотела написать о работе вашего салона. И, по-моему, не прогадала. Сюжет вырисовывается очень даже пикантный, вы не находите, господин Сластолюбов?

— Лиза, брысь! — прикрикнул на девушку Сластолюбов, и та испарилась.

Я демонстративно прошлась по кабинету, рассматривая безделушки, в изобилии расставленные на стеллажах. Сластолюбов тем временем приводил себя в порядок. Минуту спустя он стоял возле стола, полностью экипированный и частично восстановивший самообладание.

— Присаживайтесь, — предложил Сластолюбов. — Обсудим ситуацию.

— А есть что обсуждать? — Я сделала вид, что удивлена. — Молодой, здоровый помощник владельца салона в отсутствие хозяина решил развлечься. Думаю, эта история, поданная в надлежащем виде, только повысит рейтинг вашего заведения. Согласны?

— Прекратите паясничать, — оборвал меня Сластолюбов. — Произошло недоразумение. Дверь оказалась не на замке, и в этом единственная проблема. Вряд ли господин Носков обрадуется появлению статьи подобного рода.

— О, я этого и не утверждала, — замахала я руками. — Я сказала, что столь пикантная история придется по душе читателям нашей газеты, а это, как вы понимаете, не одно и то же.

— Он вас по стенке размажет, — пригрозил Сластолюбов.

— Не думаю, — отмахнулась я. — А вот что станет с вами после выхода статьи, и представить страшно.

Тут Сластолюбов сбавил обороты и заискивающим тоном произнес:

— Послушайте, вы же молодая девушка. Должны понимать. Не сдержался. Позарился на прелести практикантки. Уверяю, это не повторится. Стоит ли нам с вами из-за моей мимолетной слабости портить друг другу жизнь?

— Может, и не стоит, — как бы нехотя согласилась я. — Альтернатива?

— Сколько вы хотите за молчание? — осведомился Сластолюбов, сочтя вопрос решенным.

— Деньги — это хорошо, — задумчиво пробормотала я. — Но в жизни есть множество вещей гораздо, гораздо приятнее.

— Что вы хотите? — устало спросил Сластолюбов.

— Информацию, — бросила я.

— Ну нет, — отрезал Сластолюбов. — Кирилл сразу просечет, откуда утечка, и мне конец.

— За кого вы меня принимаете? — возмутилась я. — Ничто из того, о чем вы мне расскажете, не появится в печати. Я знаю правила.

— Тогда зачем вам это? — не поверил Сластолюбов.

— Какой вы недогадливый, господин Сластолюбов, — покачала я головой. — А еще такую фамилию носите. Пораскиньте мозгами, если, конечно, ваша пышногрудая практикантка не унесла их с собой. Кирилл молод и холост, а я симпатичная девушка, тоже не замужем. Улавливаете?

— Не совсем, — признался Сластолюбов.

Я заговорщически подмигнула:

— Что ж тут непонятного? Кирилл привлекательный мужчина во всех отношениях. Как думаете, какие мои шансы заполучить его в мужья обычными методами? Совершенно верно, нулевые. А вот если я буду владеть его секретами, шансы возрастут. И вы мне в этом поможете.

Сластолюбов смотрел на меня, все еще не догадываясь, куда я клоню. Неудивительно. Тактика не успела полностью сложиться и в моей голове. Я набрала в легкие побольше воздуха и принялась вдохновенно импровизировать:

— Вот скажите, господин Сластолюбов, вы женаты? Судя по кольцу на безымянном пальце вашей правой руки, ответ положительный. Признайтесь, легко ли было вашей супруге затащить вас в ЗАГС? Думаю, не особо. Уверена, она нашла какой-то хитрый способ, который подвигнул такого любителя романтических похождений, как вы, расстаться со свободой и независимостью.

По реакции Сластолюбова я поняла, что попала в точку. Это хорошо. Теперь беседа пойдет легче.

— Не поделитесь секретом? Нет? Что ж, не беда. У меня есть свой план, благодаря которому я в скором времени получу титул миссис Носковой.

— Не знаю, что вы задумали, но мне все это не нравится, — поморщился Сластолюбов.

— Думаю, вашей жене история с пышногрудой практиканткой понравится еще меньше, — вкрадчиво произнесла я.

Сластолюбов поежился и, избегая моего взгляда, второй раз спросил:

— Что вы хотите?

— Снова-здорово! — рассмеялась я. — Вам не кажется, что мы ходим по кругу? Этот вопрос вы уже задавали, и я дала вам исчерпывающий ответ.

— Помню, — проворчал Сластолюбов. — Какого рода информация вас интересует?

Я поняла, что выиграла. Обойдя стол, придвинула кресло вплотную к креслу Сластолюбова. Откинувшись на спинку, приказала:

— Сядьте. Дальше пойдет деловой разговор.

Он послушно плюхнулся в кресло. Я одобрительно похлопала его по плечу:

— Я буду задавать вопросы. Отвечайте быстро, не задумываясь. Вам не обязательно понимать, к чему я их задаю. Меня интересуют ответы, вас же должно интересовать только ваше незавидное положение. Ясно?

Сластолюбов обреченно кивнул. Я приперла его к стене, он это прекрасно сознавал.

— Итак, начнем, — скомандовала я. — У Кирилла есть постоянная любовница?

— Нет, — ответил Сластолюбов. — Только временные. Неделя, две, не более того.

— Хорошо. Следующий вопрос: он заводит интрижки с клиентками вашего салона?

— Никогда. Легкий флирт для пользы бизнеса, и только.

— Где он знакомится с очередной пассией?

— Клуб «Венеция». Это не совсем молодежный клуб, скорее тусовка для избранных. Там собирается городская элита. Дочки богатых бизнесменов, политиков и все в таком духе. Кирилл предпочитает спать с обеспеченными женщинами.

— Как они реагируют на разрыв?

— В основном спокойно. В «Венецию» не ходят те, кто ищет серьезных отношений.

— Откуда вам так много известно про этот клуб? Вы тоже там бываете?

— Исключено. Жена не одобрила бы, — усмехнулся Сластолюбов.

— Тогда откуда?

— Время от времени у Кирилла возникает потребность поделиться своими подвигами с кем-то, кто разделяет его… увлечения, — замялся при выборе подходящего слова Сластолюбов.

— Он сообщает вам их фамилии?

— Бывает, но редко. Если только фамилия уж особенно значимая.

— Например?

— Например, дочь генерального директора тарасовского филиала «Газпрома», — после паузы ответил Сластолюбов.

— Даже так? — восхитилась я. — Откуда он берет деньги на подобные развлечения? Наверняка походы в «Венецию» стоят недешево.

— Кирилл не бедствует. Салон приносит приличный доход.

— Но не настолько приличный, чтобы совсем не задумываться о будущем, так? — ускорила я темп.

— Он работает в этом направлении, — уклончиво ответил Сластолюбов.

— Как именно?

— У него свои планы. Со мной он ими не делится, — нехотя произнес Сластолюбов.

— Не разочаровывайте меня, господин Сластолюбов, — с угрозой в голосе произнесла я. — Поверьте, мне совершенно не хочется портить вам жизнь, но сделаю я это не задумываясь. Повторяю вопрос: каким образом Кирилл собирается упрочить свое финансовое положение?

— Он работает над созданием системы коррекции веса, — сдался Сластолюбов.

— Очень интересно, — искренне обрадовалась я. — Насколько мне известно, такая система уже существует. Кирилл собирается украсть разработки у бывших коллег?

— Не украсть! — возмутился Сластолюбов. — Я бы назвал это иначе. Он собирается вернуть себе то, что ему принадлежит.

— Поясните, — потребовала я.

— Некоторое время назад Кирилл сотрудничал с творческой группой врачей-диетологов. Они разрабатывали уникальную систему коррекции веса и добились блестящих результатов. Но когда работа была завершена, Кирилла попросту вышвырнули из проекта. Он не получил ни гроша. После многих лет кропотливого труда! — разливался соловьем Сластолюбов. — Он ушел с пустыми руками. Но не с пустой головой. Теперь он собирается восстановить справедливость. Думаю, у него получится.

— Он работает над созданием новой системы один?

— Нет. Собрал команду. Сам Кирилл — идейный вдохновитель и главный консультант, — не без гордости заявил Сластолюбов.

— У него есть помощники в лагере конкурентов?

— Не знаю. Честно, — приложил руку к груди Сластолюбов, и на сей раз я ему поверила.

— Хорошо. Разберемся. Скажите, Носков когда-нибудь пытался выставить своих конкурентов в негативном свете?

— Да вряд ли, — ненадолго задумавшись, ответил Сластолюбов. — Система Кирилла требует серьезной доработки. Он не может сейчас на равных тягаться с Лукьяненко. А тогда какой ему смысл ее злить?

— Лукьяненко главный конкурент, я правильно понимаю? — Я притворилась, что слышу фамилию Елены впервые.

— Да. Елена Лукьяненко бывший партнер, а ныне основной соперник Кирилла, — не стал увиливать Сластолюбов.

— Он пробует переманивать ее клиентов?

— Это невозможно. У Елены прочные позиции. Чтобы переманить ее клиентов, надо предложить им либо то же, что и она, либо что-то покруче.

— А этого «покруче» у Кирилла и нет, — подытожила я.

— Пока нет. Пока, — поправил меня Сластолюбов.

Что ж, самое время вернуться к моей легенде.

— Как по-вашему, господин Сластолюбов, ради того, чтобы заполучить секреты Лукьяненко, Носков способен пожертвовать своим холостяцким статусом и жениться на одной миловидной особе?

— Хотите сказать, что сумеете раздобыть для Кирилла ее готовые разработки? — Сластолюбов аж привстал.

— Как знать, как знать, — загадочно улыбаясь, проворковала я.

— Думаю, ради этого он не то что под венец, но и в преисподнюю с вами отправится, — вздохнул Сластолюбов и игриво добавил: — Да и не только он.

— Остыньте, молодой человек, — осадила я его. — Ваше сердце занято, вы не забыли? А вот Кирилл — другое дело. Значит, ключи от его сердца лежат в сейфе у Елены Лукьяненко?

— Можно и так сказать, — слегка разочарованный моим пренебрежением, ответил Сластолюбов.

— Благодарю вас, господин Сластолюбов. Вы образцовый друг, — вставая, съязвила я. — Надеюсь, этот разговор останется между нами.

* * *

Как ни спешила, а к редакции я приехала с опозданием, без четверти семь. Битый час прождав Куницыну у входа, я рискнула зайти внутрь и обратиться к словоохотливой вахтерше. Оказалось, что Куницына ушла еще в четверть пятого. Значит, мой сегодняшний штурм редакции провалился окончательно. Смирившись, я села в машину и поехала домой.

Дома приняла душ, вооружилась бутылочкой холодной минералки и плюхнулась на диван, чтобы собраться с мыслями. Список конкурентов сиротливо смотрел с журнального столика. Почему-то перспектива встреч с Зинцовой и Цван не вызывала у меня энтузиазма. Похоже, конкуренты — тупиковый путь. Как там сказал Сластолюбов? Соперничать с Лукьяненко способен только тот, кто предложит клиентам нечто большее. А большего не мог предложить никто. Хоть какие-то шансы имелись только у Носкова — по крайней мере собственный салон. Кстати, как давно открылась «Шикарная фигура»? Выяснить это я до сих пор не удосужилась. Мой прокол.

Я достала телефон и набрала номер салона. Из трубки неслись длинные гудки. Неудивительно. Салон работает до восьми, а сейчас начало десятого. И тут я вспомнила, что записала номер ассистента Елены, Валерия. Вот кто мне поможет. Я снова схватилась за телефон:

— Добрый вечер, Валерий. Беспокоит Татьяна Иванова. Мы встречались сегодня в центре.

— Как же, как же. Ваш образ навсегда запечатлен в сердцах сотрудников «Триумфа», — в своей манере отозвался Валерий.

— Приказ Елены Премудрой? — пошутила и я в ответ.

— Точно. Ваше имя внесено в список супер-ВИП-персон. Так что можете звонить мне в любое время суток, — мягко намекнул Валерий на то, что для деловых разговоров час уже поздний.

— Прекрасно. Пожалуй, воспользуюсь вашим разрешением и перезвоню в полночь, — рассмеялась я.

— Зачем же такие крайности? — притворно испугался Валерий. — В полночь я буду занят одним прелестным созданием, которое жду в гости. Не хотелось бы отвлекаться.

— У меня к вам маленький вопрос, — перешла я на серьезный тон. — Скажите, когда открылся салон «Шикарная фигура»?

— Неожиданно… — протянул Валерий. — Дайте подумать. Кирилл открыл салон через месяц после того, как Елена Премудрая с позором выгнала его из «Триумфа». Следовательно, около пяти месяцев назад.

— Сколько? Пять месяцев? — пискнула я. — Вы ничего не путаете, Валерий?

— Что вас удивляет: то, что Кириллу удалось за месяц создать жизнеспособное предприятие, или то, что он за пять месяцев его раскрутил?

— И то, и другое, — призналась я.

— А ведь ни в том, ни в другом нет ничего сверхъестественного, — заметил Валерий. — Думаю, он заранее готовил плацдарм. Получить помещение в районе, где обосновался Кирилл, можно только по большому блату. А у Кирилла талант заводить нужные знакомства. Так вот, скорей всего, помещение было готово еще до того, как Кирилла уволили. Что касается второго пункта, великое дело — реклама. Она, как известно, двигатель торговли, а Кирилл торгует красотой.

— Но деньги? Откуда у него взялось столько денег, Елена же выставила его с пустыми руками?

— Знаете, я могу ошибаться, но мне всегда казалось, что с финансами Кирилл мухлюет. Скорее всего, он развернулся на денежки, которые увел из-под носа у Елены.

— В центре он заведовал финансами? — не поверила я.

— Ну, кто-то же должен был ими заведовать, — резонно заметил Валерий. — Так получилось, что у Кирилла оказались способности и к этому виду деятельности. Он вообще и швец, и жнец, и на дуде игрец.

— Выходит, Кирилл работал в центре в то время, когда там проходили курс Качаева и Спицына? — сопоставила я даты.

— Совершенно верно. А вы не знали? — в свою очередь удивился Валерий.

— Видимо, Елена не сочла нужным сказать мне об этом, — раздраженно сказала я.

— Ничего удивительного. Елена Премудрая занятой человек, все в голове не удержишь, — заступился за начальницу Валерий.

— Хорошо, если так, — задумчиво протянула я.

— Могу я вам еще чем-то помочь? — сворачивая разговор, спросил Валерий.

— Это все, — ответила я, но на всякий случай уточнила: — Предложение обращаться к вам при необходимости еще в силе?

— Звоните, — обреченно проговорил Валерий. — Надеюсь, мое усердие будет учтено при начислении премиальных выплат.

Валерий дал отбой. Я долго сидела с мобильником в руках, не на шутку огорошенная. Уму непостижимо! Как могла Елена не упомянуть о том, что главный конкурент лично знал обеих погибших? Только ли в ее рассеянности тут дело? Нет, я решительно отказывалась понимать эту женщину. Нанять дорогостоящего детектива, чтобы разоблачить клеветника, и умолчать о таком вопиющем факте! Ладно, отбросим эмоции и проанализируем всю историю с нового ракурса.

Две девушки погибли при невыясненных обстоятельствах. Об этом стало известно газетчикам, и они ухватились за возможность раздуть заурядную тему из хроники происшествий до размеров сенсации. Что послужило толчком к журналистскому расследованию? Вполне вероятно, Кирилл встречал в центре и Качаеву, и Спицыну. Как ему стало известно о их гибели? А если предположить, что он-то их и убил? Мотив — скомпрометировать систему коррекции веса Елены Лукьяненко.

Для Кирилла не было проблемой выбрать подходящие кандидатуры из числа многочисленных клиентов Елены. Чтобы сблизиться с жертвами, он пустил в ход свое обаяние. О Спицыной, например, Валерий говорил, что она готова была флиртовать с кем угодно. Провернув первое дело, Кирилл остался недоволен резонансом в прессе. И, решив укрепить позиции, убил вторую девушку, а потом заплатил тому же журналисту за новую статью с завуалированными обвинениями в адрес центра «Триумф».

На сей раз эффект оказался сильнее. Клиенты Елены запаниковали. Пока не в массовом порядке, но это вопрос времени. Или… Ох ты черт! Ведь Кирилл может вновь не удовлетвориться результатом, и погибнет еще одна девушка. А то и не одна. Да нет, он же не идиот, в конце концов! С первой не попался, со второй прокатило, с третьей может и не повезти. И тогда — катастрофа. Станет ли он так рисковать? Очень надеюсь, что не станет.

Я вскочила и забегала по комнате. Восемь шагов до окна. Восемь шагов до двери. Снова восемь до окна. Нет, таким способом избавиться от предчувствия беды не удастся. Что же делать? Хватать Кирилла за шиворот и тащить в кутузку? А если я ошибаюсь и Кирилл невинен как младенец? Он обвинит меня в клевете, привлечет к ответу и будет абсолютно прав. Но представь, что может случиться, если права сейчас ты? Что беспокоит тебя больше: собственная репутация или жизнь неизвестной девушки?

Стоп, стоп, стоп! Пока все это лишь домыслы, пусть и правдоподобные. Нужно взять себя в руки и продумать страховочный маневр. Такой, чтобы Кирилл пальцем шевельнуть боялся, а не то что инсценировать несчастные случаи. Завтра же с утра поеду к нему в салон и выложу все как есть. Моя задача — припугнуть Кирилла. Если он виновен, то непременно запаникует и начнет совершать ошибки. Но его ошибки не приведут ни к чьей смерти, уж об этом я позабочусь.

Я налила полный стакан минеральной воды и залпом осушила. Да, нервишки. Надо бы как-то приструнить собственную фантазию. Ведь я ни с журналистом еще не встретилась, ни на места происшествий не выезжала. А вдруг выяснится, что на самом деле все куда тривиальнее? Девушки погибли в результате несчастного случая, Кирилл об этом узнал и повернул обстоятельства в свою пользу.

Только вот я знаю, что это не так. Знаю, и все тут. Чутье ищейки, которое не раз помогало мне в прошлом, не просто подсказывало — кричало о том, что без стороннего вмешательства не обошлось.

Разве что магическим костям под силу пошатнуть мою уверенность. Что ж, сегодня я буду только рада, если окажется, что моя интуиция дала сбой. Рука потянулась к заветному мешочку. Высыпав двенадцатигранники на ладонь, я крепко сжала ее и мысленно произнесла: «Пожалуйста, скажите, что я ошибаюсь!» Кости полетели на столешницу и упали не со стуком, почудилось мне, а с оглушительным грохотом. Я зажмурилась. Как не хочется убеждаться в своей правоте!

Медленно открыла глаза. Вот те на! 13 + 30 + 10. «Держите эмоции под контролем». Рано паниковать, ясно тебе, Татьяна Александровна? Я убрала ополовиненную бутылку с водой в холодильник, расслабилась и завалилась спать.

* * *

Мне снились вязкие безумные сны. То я бегала по железнодорожному полотну, пытаясь отыскать следы присутствия вероломного кавалера Спицыной. То ныряла в озеро, силясь достать со дна улики, свидетельствующие о насильственной смерти Качаевой. То прыгала на колени Сластолюбова и признавалась ему в пылкой страсти. То гонялась за журналистом, отказывавшимся выдать мне имя заказчика клеветнических статей. Короче, сплошной бред. Просыпалась я с трудом. Наконец села на постели, тяжело дыша, будто после марафонской дистанции.

Поплелась в душ. Ледяные струи вернули бодрость моему телу, но не разуму. Настроение было препаршивейшим, томило предчувствие чего-то очень плохого. По идее, в таком состоянии из дому бы ни ногой. Но не все в нашей власти.

Чтобы немного развеяться, я решила позавтракать в кафетерии, расположенном рядом с домом. Кафетерий открывался в семь утра. Его хозяин, большой оригинал, долгие годы прожил в Италии и считал, что новый день лучше всего начинать с чашки ароматного кофе, выпитой в компании незнакомцев. Как ни странно, в нашем районе его поддерживали. К семи у кафетерия собирались многочисленные любители ранних завтраков.

Наскоро одевшись, я втиснула ноги в легкие туфли, закинула на плечо миниатюрную сумочку и вприпрыжку сбежала с седьмого этажа. Во дворе я столкнулась с соседкой Любочкой. Она радостно завопила и бросилась мне навстречу.

— Танюша, вернулась! — восклицала она, оглядывая меня со всех сторон. — А почему так рано? Не понравилось? Рум-сервис плохой или питание не устроило?

Я не сразу сообразила, о чем речь. Только упоминание о рум-сервисе освежило мою память.

— Доброе утро, Любочка. Нет, сервис в норме. Питание отличное, — торопливо отчиталась я. — Прервать отдых пришлось ввиду исключительных обстоятельств.

— Это ты по своим обстоятельствам в такую рань из дому сматываешься? — полюбопытствовала Любочка.

— Угадала. А ты почему до сих пор в Тарасове? Вы ведь с мужем в поездку по ближнему зарубежью собирались.

— А мы и едем. Сегодня. Вот за продуктами в дорогу бегала, — показывая мне полные пакеты снеди, сообщила Любочка. — Мы решили в дороге не тратиться на еду. До столицы со своим провиантом доберемся. А там нас кормить будут. В путевку все включено.

— Не стану тебя задерживать, — поспешила откланяться я. — Мужу привет.

— Удачи в делах, Танюша, — искренне пожелала мне Любочка и скрылась в подъезде.

От этой случайной встречи на душе стало чуточку теплее. В кафетерий я вошла уже не в таком унынии, в каком покидала квартиру. Хозяин приветствовал меня своим любимым изречением:

— У итальянской пищи лишь один недостаток: через пять-шесть дней ты опять голоден, не так ли, синьорита?

— Вы несомненно правы, синьор Фабрицио, — улыбнулась я.

На самом деле имя и фамилия у владельца кафетерия были самыми что ни на есть русскими. По паспорту он значился Фаддеем Петровским. Но для человека, проведшего лучшие годы жизни в красивейшей стране мира, это звучало слишком обыденно. Посетители всячески поддерживали стремление хозяина создать в отдельно взятом заведении островок Италии и именовали его не иначе как Фабрицио. Мне импонировал этот низкорослый чернявый весельчак. Кормил он отменно, а его манера пересыпать речь итальянскими выражениями всякий раз смешила меня.

— Синьорина опечалена? — тут же заметил мое состояние Фабрицио. — Это нехорошо. Вам просто необходимо отведать блюдо дня: фетучини с ветчиной и грибами. Придаст бодрости и сил. Подарок от заведения, не вздумайте отказаться. И помните: то, что происходит сегодня, — результат ваших мыслей вчера.

Фабрицио отправился за фетучини, а я осталась стоять посреди зала с открытым ртом. Как он догадался, отчего я не в духе? Причина моего плохого настроения — вчерашние мысли.

Через несколько минут на круглом столике передо мной появились пузатый кофейник и щедрая порция пасты. Оказалось, что я жутко голодна. Фабрицио с отеческой нежностью поглядывал на меня из-за стойки. Покончив с едой, я налила себе третью чашку кофе. Фабрицио подошел за пустой посудой. Я отодвинула тарелку и сдавленно вздохнула.

— У синьорины неприятности? — осторожно поинтересовался Фабрицио.

— Не то чтобы неприятности. Скорее затруднения.

— И это вас беспокоит, — подхватил Фабрицио.

— Еще как. Можно сказать, места себе не нахожу, — призналась я.

— Думаю, вам будет полезно узнать, что говорят в таких случаях итальянцы.

— И что же они говорят?

— Лучше беспокойство в сомнении, чем спокойствие в заблуждении, — продекламировал Фабрицио.

— Пожалуй, они правы, — согласилась я. — Заблуждаться я точно не согласна.

— Вот и хорошо. Жизнь наладится, войдет в колею, и уже через несколько дней вы с усмешкой на красивых губках будете вспоминать свои терзания, — пообещал Фабрицио. — Принесу-ка я вам яблоко в сиропе. Яблоки стимулируют мозговую деятельность и поднимают настроение. Вы об этом знали?

— Впервые слышу, — ответила я, невольно улыбнувшись.

— Вот видите, одно упоминание этого прекрасного фрукта вызвало улыбку на вашем лице, — пошутил Фабрицио.

Он отошел и мгновенно вернулся с вазочкой, наполненной кусочками яблока, политыми розовым сиропом. Осилив и это блюдо, я взглянула на часы и ахнула. Я просидела в кафетерии больше часа. Почти половина девятого, ничего себе перекусила. Салон Носкова открывается в девять. Придется гнать как сумасшедшей, чтобы наверняка застать Кирилла на месте. Вчера девушка-консультант сообщила, что Кирилл очень пунктуален и всегда приезжает к открытию, а дальнейшие его планы на день предугадать невозможно. Вот будет номер, если я из-за похода в кафетерий упущу шанс поговорить с ним. Вскочив из-за столика, я поспешила к кассе. Но денег с меня Фабрицио не взял. Зато вытребовал у меня обещание явиться в кафетерий через неделю. Я не стала допытываться, зачем ему это нужно. Мысли мои были уже далеко.

— Хотите совет? — задержал меня еще на минуту Фабрицио. — Тоже совершенно бесплатный.

— Считаете, что я нуждаюсь в советах? — рассеянно глядя поверх его головы, спросила я.

— Уверен, — ответил Фабрицио.

— Что ж, валяйте. Выкладывайте ваш совет, — разрешила я.

— Это не мой совет. Это вековая мудрость итальянцев, — поправил меня Фабрицио. — В Италии, когда встречают человека с таким выражением глаз, как ваше, говорят: «Даже если у тебя все козыри на руках, жизнь может начать играть с тобой в шахматы».

— Это имеет отношение лично ко мне? — опешила я.

— Откуда мне знать? Наступит время, ответ придет сам, — загадочно проговорил Фабрицио. — Удачного дня, синьорина.

— Удачного дня, синьор Фабрицио.

Он отпустил мою руку, которую легко удерживал в своей. Я помахала на прощание и вышла из кафетерия. Беспокойство вернулось. Не такое сильное, как после ночных сновидений, но все-таки ощутимое. Странным изречением поделился со мной Фабрицио. Вроде бы ничего особенного, но чем-то цепляет. Все козыри на руках — это явно не мой случай. В данный момент у меня не то что козырей, завалящей шестерки не отыщется. И перспектива встречи с Носковым не добавляет оптимизма. Вряд ли Кирилл станет со мной откровенничать. Скорей всего, в «Шикарной фигуре» я нарвусь на резкость и умолчания.

Я вырулила с парковки и направила автомобиль в сторону центра. «Осталось только в пробке застрять для полной гармонии», — раздраженно подумала я. Но машины двигались споро, не создавая заторов. И светофоры переключались с красного на зеленый, стоило мне приблизиться к перекрестку. «Жизнь наладится, войдет в колею», — всплыли в памяти слова Фабрицио. Какая она, моя колея? Знать бы, где она пролегает. Надо было вчера остаться в редакции и мурыжить Петровича до тех пор, пока он не сдаст мне журналиста с идиотским псевдонимом Смелый Крик. Может, тогда не случилось бы этой беспокойной ночи, у меня не испортилось бы настроение, и сейчас я уже знала бы, виноват Кирилл в проблемах Елены или нет. Но что произошло, то произошло. С Кириллом мне предстоит встречаться, так и не переговорив с журналистом. И придется предъявлять Носкову обвинения без веских на то оснований. Приехали. Я решительно повернула к стоянке у салона «Шикарная фигура».

Глава 4

Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. По коридорам все так же сновали девушки-консультанты. У стойки регистратуры скандалили нетерпеливые клиенты. Пожалуй, посетителей прибавилось, да еще появилась администратор, приятной наружности женщина средних лет. Она оценивала взглядом всех входящих и движением руки направляла к каждому из них консультанта. К ней я и обратилась. Администратор выяснила цель моего визита, кому-то позвонила и без задержки провела меня к Кириллу Носкову. Он оказался моложе, чем я себе представляла. Лет тридцать, не больше. Высокий, подтянутый, но какой-то слащавый. Зализанные назад волосы, гладко выбритые щеки, масляные губы и бегающие глаза.

— Елизавета сказала, вы по личному вопросу? — уточнил Кирилл, вставая из-за стола в знак приветствия. — Любопытно. По-моему, мы с вами не знакомы. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — подтвердила я. — Могу я присесть?

— Да, конечно. С моей стороны было бы верхом неприличия заставлять стоять такую красивую девушку, — галантно предложил Кирилл.

«Дамский угодник, — определила я. — Неудивительно, с такой-то холеной внешностью. Уверена, он и ногти полирует дважды в неделю». Я заняла место напротив, сложила руки на столе и пристально уставилась на Кирилла. Выждав некоторое время, он спросил:

— Чем вызван ваш интерес к моей скромной персоне?

— Вашей деятельностью, естественно, — не задумываясь ответила я. — Причем не внутри, а вне стен этого здания.

— Вот как? Вы имеете в виду что-то конкретное? — продолжал ворковать Кирилл.

— Да, что-то конкретное. Хотелось бы узнать, как вам спится по ночам.

— Неожиданный поворот, — усмехнулся Кирилл. — Это какой-то тест? Сейчас вы в зависимости от ответа предложите мне либо снотворное, либо комплекс тонизирующих витаминов? Не хочу вас разочаровывать, но вы обратились не по адресу. Я не приобретаю товары у торговых распространителей.

— И не думала торговаться с вами, — пожала плечами я.

— Тогда к чему этот вопрос? — все еще усмехался Кирилл.

— Меня всегда интересовало, есть ли проблемы со сном у людей, чья совесть нечиста.

— Если это шутка, то неуместная, — вкрадчиво произнес Кирилл, и лицо его обрело зловещее выражение. — Я не из тех, кто любит розыгрыши.

— О да. Вы предпочитаете интриги и прямую клевету.

— Ваши слова оскорбительны. Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — прищурился Кирилл и вдруг рассмеялся: — Понял. Это провокация. Лихо придумано. Хотите вывести меня из равновесия? Заставить копаться в прошлом и гадать, чем я заслужил подобное обращение?

— Покопаться в прошлом было бы нелишне, — ответила я. — И да, это провокация, если угодно.

— Что ж, открывайте карты. Посмотрим, чья рука сильнее. — У Кирилла азартно блеснули глаза.

— Проиграть не боитесь?

— О, я опытный игрок. Можно сказать, высшая лига. Вам со мной не справиться, какой бы козырь вы ни прятали в рукаве, — развеселился Кирилл.

Он меня невероятно раздражал. Самоуверенный тип.

— Какие ассоциации вызывают у вас фамилии Качаева и Спицына? — произнесла я, подавшись вперед всем корпусом.

— Ах вот оно что! Качаева и Спицына. А я-то голову ломаю, с чем ко мне пожаловала молодая симпатичная особа, — протянул Кирилл. — И кто же ваш заказчик? Или вы действуете, как говорится, на общественных началах? Нет, постойте. Пожалуй, я приму ваши правила игры. Итак, какие ассоциации вызывают у меня эти фамилии? Городская сенсация, патологическое невезение, несчастливая судьба. Вот мои ассоциации. Теперь моя очередь. Какие ассоциации вызывает у вас фамилия Лукьяненко?

Кирилл торжествующе глядел мне в глаза. Я ожидала этого вопроса и спокойно парировала:

— Один-один. Фамилия Лукьяненко вызывает у меня следующие ассоциации: упорный труд, фантастическое везение, непревзойденный талант.

У Кирилла только зрачки сузились. Да, он владеет собой куда лучше, чем я. Если б не предупреждение магических костей насчет контроля над эмоциями, неизвестно, куда бы беседа с Носковым нас завела.

— Не стоит разбрасываться эпитетами. Не дай бог, Елена вас разочарует. И вам станет стыдно за то, что вы переоценили ее скромный вклад в отечественную медицину, — отчеканил Кирилл.

— А хотите, я подберу эпитет для вас?

— Увольте. Еще не хватало выслушивать гадости в собственном кабинете, — остановил меня Кирилл и тут же сменил тон: — Игры закончены. Перейдем к делу. Вас послала Елена, никаких сомнений. Что ей нужно на этот раз? Только без громких слов, прошу вас.

— Я работаю на Елену. — Я не стала отрицать очевидный факт. — Она хочет, чтобы вы прекратили нападки на ее бизнес. Немедленно и окончательно. Тогда она не станет наносить ответные удары по вам.

— Ах, она хочет! Чего еще хочет Елена? Может, моего публичного признания в содеянном? Или материальной компенсации? А может, она хочет, чтобы я закрыл свой салон и сгинул в безвестности?

С губ Кирилла разве что яд не брызгал, так он был взбешен. Но он не вскочил с кресла, не начал швырять предметы. Он вообще не двигался. Я опять позавидовала его самообладанию.

— Таких жертв Елена от вас не требует, — спокойно ответила я.

— Какое благородство, — елейным тоном произнес Кирилл. — Тогда конфликт исчерпан. С полной ответственностью заявляю, что никаких нападок на бизнес Елены Лукьяненко с моей стороны не было и не будет. Помимо здоровой конкуренции в рамках дозволенного кодексом чести.

— Говорите вы красиво, — медленно, чтобы не сорваться на оскорбления, начала я. — Беда в том, что я не верю ни единому слову. Потому что нет в них ни грамма откровенности. Сплошная претензия.

— Хотите откровенности? Пожалуйста. Задавайте вопросы, мне нечего скрывать. Я непричастен к сложностям, которые возникли у Елены, — посерьезнев, сказал Кирилл.

— Вы были лично знакомы с Качаевой и Спицыной? — без церемоний спросила я.

— Да. Они обе были клиентками «Триумфа» в тот период, когда я еще работал там.

— Вы встречались с ними после того, как ушли из «Триумфа»?

— С Качаевой не встречался. Только со Спицыной.

— Вот как? — Я старалась не подать вида, что удивлена.

— Примерно за неделю до ее смерти, — сообщил Кирилл. — Кто-то оставил в регистратуре записку для меня. Администратор не заметила, кто это был. Я решил, что Спицына сама принесла ее, но ошибся. В записке мне предлагали встречу. От имени Спицыной, естественно. Обещали предоставить доказательства негативного влияния препаратов, которые входят в курс реабилитации по системе Лукьяненко. Я зацепился за возможность ткнуть Елену носом в ее же дерьмо. Вы ведь хотели откровенности, верно?

— Продолжайте, — попросила я.

— Встреча была назначена в людном месте. У фонтана в городском парке. Я приехал. Спицына тоже. Приглашение оказалось тщательно спланированной ловушкой. У Спицыной не было никакого компромата. Более того, о программе «Похудей» она отзывалась в самых восторженных выражениях. Еще бы! Сбросить треть веса после того, как перепробовал не один десяток диет. От такого у кого угодно голова кругом пойдет.

— Для чего же она пришла? — Я уже догадывалась, какой последует ответ.

— Представьте себе, на свидание! — развел руками Кирилл. — Оказывается, она тоже получила записку. От моего имени. С приглашением в парк, для более близкого знакомства. Девочка возомнила, что покорила мое сердце, и помчалась на встречу.

— И что произошло, когда недоразумение обнаружилось?

— Ничего. Мы мирно распрощались. Девочка была разочарована, но не убита горем. Уж в этом я разбираюсь, можете мне поверить.

— Вы не задумывались, кому понадобился этот спектакль?

— Конечно, задумывался, но ни к какому выводу не пришел. Была догадка, что нас просто разыграли. Подтверждение получить было неоткуда, да я и не горел желанием выяснять правду. Прокатался впустую, так что с того? Ну, не выгорело и не выгорело. Дня через два я и позабыл об этом случае. Вплоть до того момента, когда узнал о ее смерти.

— А как вы узнали о ее смерти? — не растерялась я.

— Много лет я просматриваю всю местную прессу, начиная с солидных изданий и заканчивая дешевыми газетенками. На это уходит время, но привычка полезная. Про Спицыну я прочитал в газете «Голая правда». С некоторых пор я изучал ее более пристально, чем прочие. Думаю, вы знаете причину моего интереса именно к этой газете.

— Вы знакомы с журналистом, который подписывается псевдонимом Смелый Крик?

— Только по статьям. Лично с ним не встречался.

— И вам не было любопытно, кто заказчик этих статей? — допытывалась я.

— Отчего же? Этот вопрос меня беспокоил. Я ведь бизнесмен. Если кто-то тратит деньги на кампанию в прессе, значит, у него имеется интерес к программе Елены. То есть в перспективе этот некто может стать либо моим союзником, либо конкурентом.

— Тогда почему вы не встретились со Смелым Криком?

— Не получилось. Этот парень просто неуловим, — объяснил Кирилл. — Я был в редакции трижды и ни разу не застал его там. Мне не удалось заполучить его адрес или телефон, потому что никто в редакции этой информацией не владеет. Смелый Крик настолько независим, что появляется когда захочет и ни перед кем не отчитывается. Друзей в журналистском кругу не имеет. Подружек тоже. Я решил оставить эту затею. Слишком много времени она отнимала. А вы с ним встречались?

— Скажите как специалист, программа «Похудей» могла спровоцировать психические отклонения у ее участников или пагубно повлиять на их самочувствие? — ответила я вопросом на вопрос.

— Исключено, — помотал головой Кирилл. — Такие побочные эффекты проявились бы уже на первых месяцах применения формулы. Разве только в последнее время в нее были внесены кардинальные изменения? Но зачем их туда вносить?

— Думаю, на этом мы остановимся. — Я поднялась с кресла.

— У меня просьба, — произнес Кирилл. — Не сочтите за труд, передайте ее вашей работодательнице. Мне досадно, что Елена снова пытается уличить меня в непорядочности. Пусть держится от меня и от моего салона подальше. Иначе я буду вынужден воспользоваться ее же оружием. Не думаю, что открытое противостояние пойдет на пользу кому-то из нас.

Угроза или попытка усыпить мою бдительность? Я испытующе посмотрела на него и вышла из кабинета. Давать Кириллу какие-либо обещания я не собиралась.

Впечатление от встречи осталось неоднозначное. Носков не отказался побеседовать со мной, сам рассказал историю со Спицыной, честно признал, что не против насолить Лукьяненко. Все вроде бы правдоподобно. Тем не менее меня не покидало чувство, что мы с Кириллом еще схлестнемся.

Что ж, теперь в редакцию, время-то бежит. После вчерашнего фиаско я решила взяться за поиски Смелого Крика, не дожидаясь вечера. Отловлю Куницыну и вытащу из нее координаты журналиста или хотя бы тех, кто знает, где его искать.

Давешней вахтерши при входе не было. Вместо нее турникет охранял дюжий мужичина. Я поздоровалась, предъявила документы и, пока вахтер вносил данные в журнал, полюбопытствовала:

— Тут вчера женщина дежурила. Она выходная?

— Доигралась ваша женщина. Дошутилась. Выперли ее, — пробурчал вахтер.

— Уволили, что ли? — уточнила я.

— Ага, — подтвердил он. — А я предупреждал ее: не играй с огнем, Матвеевна. Разозлишь своими выходками начальство, отправят тебя дома загорать. Она только фыркала на это. Вот и дофыркалась.

Озадаченная, я забрала у него паспорт и отправилась по знакомому маршруту на третий этаж. На сей раз мне повезло: Петровича видно не было, зато Куницына сидела на прежнем месте. Она узнала меня и приветливо заулыбалась.

— Доброе утро, — поздоровалась я. — Кажется, ваш строгий начальник сегодня отсутствует.

— Петрович-то? Петрович отлучился по неотложным делам, — насмешливо сообщила Куницына. — А вы все Крика ищете? Не трудитесь. Он на этой неделе уже забегал. Во вторник. Теперь не раньше следующей пятницы ждем.

— Ему так щедро платят или он так экономно расходует гонорары, что может позволить себе писать всего две статьи в месяц? — подняв брови, спросила я.

— Да нет, пишет он больше, просто нас посещает редко. Подготовит материалов двадцать — и к главному редактору. У него таких публикаций, что к конкретной дате привязаны, практически не бывает. Настрочил кучку, огреб бабла и кутить. — Куницына мечтательно закатила глаза.

— Тогда зачем вы все здесь сидите? И вчера сидели, и сегодня. И завтра наверняка сидеть будете, — спросила я.

— Кто как. Одним нравится тусоваться с коллегами. Другим здесь просто лучше работается. Знаете, шум, телефонные звонки, перебранки с начальством. А есть такие, как я. День за днем просиживаем в редакции с девяти утра до шести вечера, потому что мы на окладе. Нас немного, человек шесть. И мы всегда под рукой.

— Для чего под рукой?

— А для чего угодно. Иногда заказ на статью срочный. Времени на выполнение часа два, а то и меньше. Иногда инфа крутая прошла, и нас на амбразуру — на выезд. Но чаще всего мы просто просиживаем штаны. Копаемся в Интернете, ищем сенсации, — просветила меня Куницына и добавила: — Надумаете — присоединяйтесь. Как раз вакансия образовалась.

— Боюсь, я не по этой части, — честно призналась я.

— Жаль. Я уж обрадовалась: хоть один адекватный человек в редакции появится, — вздохнула Куницына.

— Туго с общением? — посочувствовала я.

— Не туго, а труба. Посмотрите налево. Видите ту рыжую, с плоской грудью? Раньше работала в приюте для бездомных кошек. Провоняла их мочой до корней волос. Ни о чем, кроме кошек, говорить не в состоянии. Статьи, кстати, пишет приличные. А вон впереди, через два ряда, худое, всклокоченное, в клетчатой рубахе и линялых джинсах. Видите? Это женщина.

Я недоверчиво уставилась на мужеподобное создание в клетчатой рубахе. Куницына покрутила пальцем у виска:

— С приветом, но женщина. У нее одно достоинство: нюх на скабрезности, в нашей газетенке это самый ходовой товар.

— Смелый Крик случайно не ее псевдоним?

— Что вы! — замахала руками Куницына. — Крик в редакции никогда не сидит, я же вам рассказывала.

— А вы его хоть раз видели? Своими глазами?

— Хотите кофе? — вместо ответа спросила Куницына. — Обожаю кофе, а из здешнего аппарата какая-то бурда вместо кофе течет. За углом есть кафе. Там и сдоба вкусная. А трюфельный торт! Пальчики оближешь.

— Ничего не имею против, — легко согласилась я.

* * *

Я ехала в дачный комплекс «Возрождение», чтобы посмотреть на озеро, где утонула Качаева, и пообщаться с аборигенами. На второй завтрак с Куницыной ушел целый час, но хоть не впустую. Поначалу Куницына изъяснялась экивоками, набивая себе цену. Мне надоели ее фуэте, и я прямо спросила, сколько она хочет за информацию. Она нарисовала на салфетке четырехзначное число. Сумма была приемлемая, поэтому торговаться я не стала. Выдав Куницыной деньги, я наконец узнала, где искать журналиста, пишущего под псевдонимом Смелый Крик. Более того, оказалось, что он вовсе не журналист, а журналистка. Да-да! Смелый Крик — женщина. Одинокая сорокалетняя женщина, весьма неплохо обеспеченная благодаря тому, что получила наследство от богатых родственников. Застать ее в редакции почти нереально, однако Куницына назвала место, где журналистка бывает чуть ли не ежедневно с семи вечера до полуночи. Разумеется, это клуб «Венеция». Вот те на! Или мир Тарасова и впрямь настолько тесен, или Кирилл, тоже завсегдатай «Венеции», врет, что не встречался с автором статей.

Сидеть сложа руки до семи вечера было выше моих сил. Попытаюсь-ка я выявить связь между Кириллом и Качаевой. Заодно прокачусь до озера, погуляю по дачному поселку, соберу свидетельства о последних днях жизни девушки.

Дача Качаевых выглядела нарядной и ухоженной, не то что их городской дом в Мирном переулке. На участке слева полола огород сухонькая пожилая женщина, назвавшаяся Людмилой Наумовной. Сначала она поохала для приличия, а потом сообщила, что ее не было на даче в день гибели Насти. Не было тогда и соседей справа. Сама Людмила Наумовна периодически появлялась в дачном поселке по будням, а вот они приезжают только по выходным. Субботним утром автомобиль привозит семейство в полном составе, а в воскресенье вечером увозит. Участок воскресных соседей, как окрестила я их про себя, был крайним в ряду, а перед участком Людмилы Наумовны целых два оказались заброшенными. То есть наблюдать за Настиными занятиями на даче в тот день было просто-напросто некому.

Я прошлась до магазина недалеко от железнодорожных путей. Магазинчик был маленький да удаленький. Преобладали гастрономия, продукты повседневного спроса, алкоголь и табак, но наличествовало и много чего еще: бытовая химия, зубные щетки, пальчиковые батарейки, пластиковая одноразовая посуда, мангалы и решетки для гриля, летняя одежда и обувь, канцелярские принадлежности.

Впрочем, мне из этого изобилия больше всего приглянулось мороженое. Цены на него здесь кусались, выбор оставлял желать лучшего, а половиной брикетов словно бы играли в футбол, но главное его достоинство заключалось в том, что оно было ледяное. Плавясь от жары, я стала в очередь за парочкой подростков. Продавщица споро взвешивала копченую колбасу, распечатывала сигаретные блоки, выкладывала на прилавок консервы и печенье. Подростки попросили у нее баночной газировки и шоколадного мороженого в вафельных стаканчиках. Отсчитав им сдачу, продавщица переключила внимание на меня:

— Говорите.

— Скажите, у вас есть мороженое «Фруктовый лед»?

— Нет, — ответила продавщица.

— А «Долька-Дынька»?

— Нет.

— Тогда, может быть, «Северное сияние»? — не унималась я.

— Слушайте, девушка, мы ведь не кроссворд тут разгадываем. Изучите ассортимент, потом в очередь вставайте, — взорвалась продавщица.

Тем временем подростки распихали банки с лимонадом по карманам, отошли в сторонку и принялись подсчитывать наличность, планируя прикупить еще что-нибудь вкусненькое. Я виновато улыбнулась продавщице:

— Может быть, посоветуете что-то из имеющегося?

— Шоколадное, пломбир, эскимо, итальянский рожок, — оттарабанила она. — Выбирайте быстрее.

— А куда мы торопимся? Очереди же нет? — пролепетала я, оглядывая магазин.

— Мне товар разбирать надо, — огрызнулась продавщица. — Берите, что хотели, и идите.

— Тогда итальянский рожок, пожалуй. Сама я «Фруктовый лед» предпочитаю, особенно в такую жару. Вот моя подруга Настя Качаева, та любительница пломбира, — решилась я. — А знаете что, дайте-ка пачку. Забегу к ней, угощу.

Продавщица, метнувшаяся было к холодильнику, остановилась на полпути. Подростки бросили подсчет мелочи и уставились на меня во все глаза. Я сделала вид, что удивлена их реакцией:

— Что? У меня третий глаз на лбу вскочил или дополнительные ноги из лопаток полезли? Ау, милая леди! Мороженое будем продавать?

— А вы, я полагаю, в поселке давно не были, — наконец выдавила из себя продавщица.

— Точно. С прошлого сезона. Я недавно здесь участок приобрела. Через два участка от Настиного. В прошлом году на благоустройство денег не хватило, я всего пару-тройку раз приезжала в озере поплескаться. А в этом году планирую заняться капитальным строительством. Нравится мне здесь, озеро красивое. — Я мечтательно закатила глаза. — Мы с Настей там и познакомились. Вот сейчас приду к ней, мороженым угощу и купаться позову. Хорошая идея, правда?

— Плохая. — Продавщица присела на табурет возле холодильной камеры. — Очень плохая идея.

— Да почему же? Вода холодная? Или ряской поросла? А может, с пляжем что-то случилось? — недоумевала я.

— Не с пляжем. С Настей, — собралась с духом продавщица. — Умерла Настя, утонула. На том самом озере, которое вы так расхваливаете. Так что не понадобится больше Насте мороженое. И подруги не понадобятся.

— Как же такое могло случиться? — будто не веря своим ушам, вскричала я. — Сердце? Судорога? Что произошло?

— Всякое болтают, — перешла на шепот продавщица. — Кто-то думает, что Настя силы не рассчитала. Кто-то — что сердечко подвело. А есть и такие, что про самоубийство заикаются. Но лично я не верю.

— Хм, мне казалось, что она очень жизнерадостная девушка. Полновата, конечно, но ведь и полненькие бывают довольно счастливыми людьми, — вслух размышляла я.

— Какое там полненькая! Знаете, как Настя похудела? Как модель стала. Приходила сюда, хвасталась. Уверяла, что скоро у нее все переменится. Будет в миллион раз лучше, чем прежде. — Продавщица вздохнула: — А теперь вот нет ее.

— Да, судьба… — протянула я. — По-моему, версия с сердечным сбоем самая правдоподобная. А по-вашему?

— Кто его знает. Вон ребята с параллельной улицы поговаривают, что убили Настю. Мол, от ментов услышали.

— Не может быть! За что? Кому она могла помешать?

— А если это маньяк? — выпалила продавщица. — Начался сезон, он и прикатил. У нас в «Возрождении» молоденьких хватает.

— Так чужака сразу заметили бы, — все еще сомневалась я. — И в полицию бы доложили. Не рассказывали ваши парни, видел кто-то в поселке чужака?

— Об этом не слыхала, — ответила продавщица.

— А вы спросите у парней, — посоветовала я. — Они с полицейскими говорили, должны знать.

— Да где их искать-то? Они уж неделю как съехали. Дачу тут снимали.

— Жаль, — приуныла я, расплатилась за мороженое и попрощалась.

Подростки, перебросившись парой слов, поспешили за мной по направлению к участку Качаевых. Внезапно я остановилась, развернулась и быстро пошла им навстречу. Они растерянно замерли.

— Я готова выслушать вас, — ровным тоном сказала я. — Кто будет речь держать?

Подростки подталкивали друг друга локтями, не решаясь заговорить.

— Это касается чужака? — предположила я.

Один из подростков закивал. Я сосредоточила внимание на нем. Положила руку ему на плечо и мягко спросила:

— Итак, что ты видел?

— Мы с Димоном видели незнакомца. Когда девушка утонула, — выдохнул подросток.

— Рассказывай, — потребовала я, оттесняя парнишку на обочину.

— Еще чего! — вцепился в товарища второй подросток, судя по всему, Димон. — А до дома вас не донести?

— Чего ты хочешь? — сразу поняла его я.

— Любая инфа бабок стоит, — волнуясь, заявил подросток.

— На что вам не хватает?

— На сырки глазированные. С ароматом дыни и манго. Мы с Никитосом таких ни разу не пробовали.

— Сколько? — спросила я.

— Двенадцать рублей сорок копеек, — промямлил Димон.

— Этого достаточно, чтобы освежить вашу память? — Я вынула из кошелька сторублевую купюру.

— Добавить бы надо, — подал голос более сообразительный Никитос. — Полтинничек хоть накиньте.

— Обещаю: если то, что вы скажете, будет мне интересно, вам хватит не только на глазированные сырки, — успокоила я его.

— Мы тут часто гуляем, — начал Димон. — По всему поселку шаримся. От скуки.

— И в тот день, когда девчонка утонула, тоже шлындали, — подхватил Никитос. — Сначала просто по поселку, потом к озеру пошли. Прилегли в лесочке. Разморило нас.

— Пили? — догадалась я.

— Было дело, — признался Димон. — Не подумайте, мы не алкаши. Пивка для настроения. А в тот день легкое пиво в магазин не завезли. Только крепкое, вот мы и не рассчитали. Лишканули, короче.

— Все это пока даже на сотку не тянет, — покачала я головой.

— А это и не за деньги. Просто для связки слов, — почему-то обиделся Димон.

— Тогда переходите к оплачиваемой информации, — поторопила их я.

— Так мы ж к ней и ведем, — перехватил инициативу Никитос. — Мы спали-то недолго. Шум нас разбудил. Будто ломится кто-то через кусты.

— Точно. Треск стоял, как от стада коров, — согласился с ним Димон. — А потом мы мужика увидели. Подумали, что грибник.

— Что, с корзинкой был? Или с палкой? — спросила я.

— Нет. В костюме спортивном, и по земле глазами рыскал, — ответил Димон.

— Ага, и еще руками шарил, — зачастил Никитос. — А как нас увидал, так корягу какую-то схватил и давай прикидываться, будто грибы ищет. Спиной к нам повернулся. Чтоб лица не видно было. И капюшон натянул. Только мы не сразу догнали, что шкерится он от нас. Ходит мужик по лесу и ходит. Ищет грибы и ищет. А что без корзинки — его проблема, хоть в карманы грибы пусть складывает, хоть за пазуху.

— Ну, я чувствую, за деньгами тебе надо обращаться не ко мне, а в журнал «Грибник России», — потеряла терпение я.

— Да нет же! — возмутился Димон. — Вы дослушайте сначала.

— Ладно, не кипятись. Выкладывай дальше, — разрешила я.

— Так вот, мы из лесочка по-быстрому убрались и к Никитосу почапали, пожрать чтобы. У него мать к тому времени в город свалить должна была. Пришли, а она на месте. Влипли, короче. Часа два она нас в доме продержала. Уйти получилось только через окно. Огородами к леску пробрались и кустами к озеру. Тут он нам второй раз на глаза и попался. По дороге бежал, взъерошенный весь, мокрый. Ничего вокруг себя не видел. Мы и тогда не чухнулись. Поприкалывались насчет того, что в дурдоме день открытых дверей, и по своим делам пошли.

— А сегодня услышали мои расспросы, и вас осенило? Очень кстати, — скептически заметила я.

— Не верите, да? — осведомился Димон таким тоном, точно ждал подобной реакции. — И напрасно. У нас, между прочим, доказательства есть.

— Честно! — подтвердил Никитос. — Мы когда про утопленницу узнали, обратно в лес пошли. На то место, где мужик тот в траве шарился. И нашли там кое-что.

— Показывай, — потребовала я.

— Пойдемте к Димону. Его дача в двух шагах, — предложил Никитос. — Только, это, деньги вперед.

— Доверяй, но проверяй, правильно, — пошутила я, отдавая ему загодя приготовленные купюры.

Нам пришлось перелезть через низенькое ограждение одного из заброшенных участков, чтобы попасть на параллельную линию. У дачи Димона я притормозила. Мне не хотелось, чтобы посторонние видели меня с подростками. И уж тем более у меня не было желания объяснять матери несовершеннолетнего Димона, какие такие у меня с ним деловые контакты. Поэтому я предпочла остаться на границе заброшенного участка и ждать, пока Димон и Никитос не принесут обещанную улику.

Парнишек не было довольно долго. За время их отсутствия у меня несколько раз возникало ощущение, что меня либо разводят, либо попросту кинули. Зато когда Димон и Никитос продрались сквозь репейник и с довольными физиономиями остановились передо мной, я поняла, что ждала все-таки не зря.

Никитос протянул мне маленький сверток. Нетерпеливо разорвав бумагу, я извлекла на свет полиэтиленовый пакетик. В нем — то ли кулон, то ли подвеска, то ли деталь какого-то колье. Плоская круглая пластина диаметром чуть больше пяти миллиметров. Аккуратно просверленная недалеко от края дырочка подсказывала, что раньше пластина была сцеплена с основным украшением проволочным кольцом.

— Это ее искал тот грибник, — прокомментировал Димон. — Точно ее. Потому и руками в траве шарил. Надеялся если не увидеть, так почувствовать.

— Только он место перепутал. Слегка левее взял. А мы с Димоном не поленились, диаметр поиска чуть расширили и получили результат, — похвастался Никитос.

— Место в лесу, где грибник эту штуку потерял, покажете? — спросила я.

— Да там уже все затоптали, — пожал плечами Никитос. — Времени-то сколько прошло.

— Все равно покажите. Мне нужно взглянуть, понимаете? Нужно! — воскликнула я. — Сколько?

— Обещали же, что не обидите, — ухмыльнулся Димон.

Конечно, я не рассчитывала сейчас, через несколько недель, отыскать на земле следы грибника в спортивном костюме. Меня вела скорее интуиция, а не здравый смысл и логика. А место оказалось примечательное. Небольшая полянка на возвышении. Впереди, если спуститься по склону, озеро. А позади, за довольно густым лесочком, — ограда качаевской дачи. Идеальный пункт для наблюдения — и для засады.

— Описать грибника сможете? — закончив осмотр, спросила я.

— Высокий, крепкий, — начал Димон. — Волосы то ли русые, то ли каштановые. Вот как у Никитоса.

— А может, и светлее. Они скользким чем-то намазаны были. Противно так, точно соплями, — заржал Никитос. — Бывают же придурки.

— Насчет волос уверены? — напряглась я.

— Да точно. На голове капюшон, но челку-то видно. А как солнце на нее попало, она и заблестела, будто зеркальная, — пояснил Никитос.

— А когда второй раз мужчину этого встретили, прическа у него была такая же?

— Только еще и мокрая. И голова, и костюм. Со штанов текло, брызги летели.

— Опознать его сумеете?

— Можно попробовать, — деловито проговорил Димон и задал вопрос, который уже с час беспокоил обоих подростков: — А вы из полиции?

— Нет, дружок, я из другой организации, — призналась я.

— Жаль. Мы ведь хотели в полицию пойти, рассказать про мужика, да только полиция в городе, а родители нас одних туда не отпустят, — выпалил Димон.

— Отчего бы не рассказать родителям? — улыбнулась я.

— Так они потом себе все нервы истреплют, — замахал руками Димон. — Значит, точно не из полиции? А можете вместо нас заявление сделать? Мол, так и так, двое парней видели у озера постороннего в день гибели девушки.

— Боюсь, подобное заявление в полиции не примут, но обещаю, что сделаю все возможное, чтобы там о чужаке узнали.

Прощались мы как лучшие друзья. Подростки проводили меня до машины и даже рукой вслед помахали, чтобы дорога веселее казалась.

Глава 5

Весь обратный путь я ломала голову над одной-единственной задачкой. Чужак, посетивший дачный поселок «Возрождение» в день смерти Анастасии Качаевой, это Кирилл или нет? Под описание подростков он подходит. И рост, и телосложение, и прилизанные, напомаженные волосы. Если доказать, что он был в поселке в тот день, отшутиться ему уже не удастся. Поеду в «Шикарную фигуру», выложу перед ним факты и понаблюдаю за реакцией.

Мой взгляд упал на пластину, с помощью скотча прикрепленную к панели правее рулевого колеса. Кружок с дырочкой и чеканным рисунком. Такой маленький, что подробности рисунка без лупы не разберешь. Почему незнакомцу так важно было его отыскать? Допустим, что-то пошло не по плану и смерть девушки квалифицировали как убийство. Но разве полицейские стали бы удаляться от берега в лес и прочесывать траву в поисках улик? Нет, дело не в предосторожности. Дело в самом предмете, от которого отвалилась пластина. Скорее всего, он нашел предмет и забрал с собой, не заметив отсутствия пустячной детали.

Что это мог быть за предмет? Женский браслет с висюльками. Или сережка. Или часы с оригинальным ремешком. Однажды я видела нечто подобное — к кожаному ремешку приклеплены монетки разного размера. Часы были мужские.

На пластину я возлагала большие надежды. Предъявлю ее Кириллу, и он должен как-то отреагировать. О том, что Кирилла может не быть в салоне, я даже не думала. Нет у фортуны права повернуться ко мне спиной именно сейчас.

Завидев меня, администратор Елизавета помрачнела. Мой повторный визит грозил ей неприятностями. Любой офисный работник знает, что, если шефа рассердили или расстроили, достанется всем. Елизавета преградила мне дорогу:

— Прошу прощения, директор сегодня не принимает.

— И когда он возобновит прием? — нагло глядя на нее, спросила я.

— Для вас никогда, — отрезала Елизавета.

— Почему? — притворно возмутилась я. — Его так сильно утомила наша первая встреча?

— Я не интересуюсь причинами распоряжений директора, — четко, как автомат, выговорила Елизавета. — Прошу вас покинуть салон.

— Это вряд ли, — покачала я головой. — Мне необходимо увидеться с Кириллом немедленно, и я с ним увижусь.

— В случае неподчинения я приглашу охрану.

Тут я выудила из сумочки красное удостоверение, какие носят с собой представители закона, и помахала им. Елизавета тяжело вздохнула:

— Слушайте, вы что, не можете встретиться с Кириллом в другом месте? Или вызвать его повесткой? Если я вас пропущу, меня уволят, понимаете?

— Искренне сочувствую, но помочь ничем не могу. Мне необходимо задать Кириллу несколько вопросов, не терпящих отлагательства. Знаете, бывают ситуации, которые исключают возможность считаться с окружающими людьми и их интересами.

— Хорошо. Давайте придем к компромиссному решению, — воскликнула Елизавета. — Сделаем так, чтобы вы получили свое, но не подставили под удар меня.

— Это реально? — поразилась я.

— Реально. — Елизавета придвинулась ко мне вплотную и прошептала: — Сейчас я выставлю вас за дверь, отчитаюсь шефу. А вы тем временем обойдете здание и проникнете в него через черный ход. Синяя дверь с надписью «Бойлерная». Она закрыта изнутри на щеколду. Крючок, которым можно отодвинуть щеколду снаружи, крепится под нижним откосом первого слева окна. Дальше вам нужно будет подняться по лестнице на два пролета и попасть в общий коридор. Только не выдавайте меня!

— Ни в коем случае, — пообещала я. — Что ж, начинайте меня выгонять.

Елизавета громко, во всеуслышание заявила, что господин Носков не сможет принять меня ни сегодня, ни в обозримом будущем. Посоветовала мне найти другого специалиста и потребовала, чтоб я покинула помещение. Я прокричала в ответ какие-то угрозы и удалилась, но успела услышать, как Елизавета докладывает об итогах проделанной работы господину Носкову. Я улыбнулась. Все-таки принцип своей рубахи действует без осечек. Лояльность подчиненных к начальнику осталась в прошлом, нынешний век блещет иными добродетелями.

Следуя указаниям Елизаветы, я открыла дверь с надписью «Бойлерная», прошла через темный тамбур и поднялась по лестнице на второй этаж. Кабинет Кирилла находился в противоположном конце коридора, но преодолеть несколько десятков метров — плевое дело.

Я остановилась перед дверью кабинета, набрала в грудь воздуха и постучала. Ответа не последовало. Я нажала на ручку. Дверь бесшумно открылась. Кирилл сидел в кабинете один. Казалось, он ничуть не удивился моему появлению. Вежливо поздоровался и предложил:

— Не стойте в дверях, проходите, раз уж вы все равно здесь.

Я уселась напротив него и без предисловий заявила:

— Вы обманули меня.

— Серьезное обвинение, — улыбнулся Кирилл. — Позвольте узнать, в чем заключается обман.

— Вы встречались с Анастасией Качаевой в день ее гибели.

— Ого, смело! — продолжая усмехаться, заметил Кирилл. — И где же мы встречались? Дайте угадаю. По всей видимости, у озера, так? У того озера, в котором она утонула.

— Не ерничайте. Есть свидетели. Помните подростков, которых вы спугнули в лесу недалеко от озера? — наседала я.

— Ах, простите. Про лес я не подумал. Оказывается, мы с Анастасией встречались в лесу, — издевался Кирилл.

Его реакция была совершенно естественной. Голос ровный, ни намека на беспокойство. Никакой паузы перед тем, как ответить, что обычно происходит, когда человек пытается скрыть свои истинные чувства. Кирилл ничего скрывать не собирался. Похоже, он даже рад, что я вернулась. Интересно почему?

— Погодите, Татьяна, так, кажется, вас величают? — Кирилл отбросил язвительный тон. — Я уделил вам достаточно времени утром. Начинать все сначала я не намерен, поэтому предлагаю пропустить прелюдию и основную часть. Перейдем к финалу. На этот раз говорить буду я. Мне все равно, по какой причине вы меня невзлюбили. Мне безразлично, из каких соображений Елена выбрала мою кандидатуру на роль злодея, который разрушает ее карьеру, убивая невинных девушек. Но периодически терпеть ваше присутствие в моем офисе мне поперек горла. И чтобы защитить себя от вашей назойливости и Елениной паранойи раз и навсегда, я кое-что предпринял после вашего ухода. Взгляните.

Кирилл протянул мне прозрачную папку-уголок с какими-то документами. Я извлекла их оттуда и принялась изучать. Много времени это не заняло. В папке содержались доказательства того, что Кирилл не мог быть виновником смертей Качаевой и Спицыной. В день смерти одной из них он находился на конференции в Ярославле, подтверждением чего были пригласительный участника конференции и железнодорожные билеты. Второй день он провел в загородном имении влиятельного политика из тарасовской Городской думы. Это событие освещалось в прессе. Вырезка из газеты с фотографией, где Кирилл снят в обнимку с депутатом, говорили сами за себя. Я медленно вложила документы обратно в папку и вернула ее Кириллу. Он улыбнулся:

— Надеюсь, я не слишком разочаровал вас.

— Нисколько, — бодро ответила я. — Эти документы доказывают лишь то, что вы не присутствовали на месте происшествия. Лично не присутствовали. Но это не значит, что кто-то другой не мог находиться там по вашему указанию.

— Бросьте, Татьяна, незачем делать из меня монстра. Повторяю, я не имею отношения ни к гибели девушек, ни к неприятностям Елены! — раздраженный моим упрямством, воскликнул Кирилл. — Признайте вашу ошибку, и я не стану преследовать вас за клевету и ложные обвинения.

— Я подумаю над вашим предложением.

— Вы до ужаса твердолобы, — рубанул Кирилл. — Любой здравомыслящий человек давно понял бы, что не там копает.

Неизвестно, чем закончилась бы наша перепалка, если б не телефонный звонок. Он прозвучал так неожиданно, что мы оба вздрогнули.

— Телефон, — объявил Кирилл. — По-моему, ваш.

Я достала телефон из сумочки, взглянула на дисплей: Елена. Ее звонок вызвал у меня смешанные чувства. С одной стороны, я испытала облегчение: можно прервать неприятный разговор. Но и не волноваться я не могла. Вдруг случилось что-то ужасное? Несколько секунд я смотрела на аппарат, не решаясь ответить. Когда пауза затянулась до неприличия, я все же нажала на кнопку приема:

— Слушаю.

— Где вас носит? — В голосе Елены явственно различались истерические нотки. — Вы должны были предотвратить это! Понимаете, предотвратить повторение этих мерзостей. А что сделали вы? Ничего! Плохо работаете, Татьяна. Очень плохо.

— Можно конкретнее? — не желая говорить лишнего при Кирилле, попросила я.

— Убита еще одна девушка. Клиентка «Триумфа», участница программы «Похудей». Новостями об этом происшествии кишит весь Интернет! И мое имя снова склоняют. Достаточно конкретно? А теперь хотелось бы конкретики от вас.

— Буду через тридцать минут, — бросила я в трубку и отключилась.

— Неприятности? — полюбопытствовал Кирилл, внимательно наблюдавший за мной.

— Угадали, — ответила я, вставая. — Боюсь, вам понадобится еще одно алиби, господин Носков. Я с вами не прощаюсь.

— О чем речь? — насторожился Носков. — Еще одна несчастная покончила с собой?

— Подробности узнаете из Интернета. — И я громко хлопнула дверью.

Настроение хуже некуда. Елена права, на все сто права. Я обязана была предотвратить гибель третьей девушки. Добравшись до машины, я активировала интернет-соединение в мобильном и отыскала новостной портал Тарасова. «Трагическое событие на Новом мосту». «Последнее пристанище отчаявшейся девушки». «Случайность или роковая закономерность?». «Третья жертва на алтарь красивой фигуры».

Сотрудница одного из тарасовских банков Елена Рябухина покончила с собой и выбрала для этого закрытый на ремонт Новый мост, соединяющий два берега Волги. Девушку обнаружили сотрудники Мостостроя. Явившись утром для проведения плановых работ, они заметили, что на одной из опор, установленных накануне, что-то белеет. Одного из рабочих опустили туда на страховочном тросе. На опоре лежал труп девушки в белом сарафане. Вызвали полицейских. Те констатировали смерть при невыясненных обстоятельствах, предположительно самоубийство. Смерть наступила в промежутке между десятью вечера предыдущего дня и семью часами утра дня нынешнего.

О программе «Похудей» на этот раз говорили более открыто. Практически в каждой статье упоминалось, что в недалеком прошлом Елена Рябухина была обладательницей пышных форм и избавиться от них ей удалось лишь после того, как она прошла особый курс в центре косметологии и диетологии. Некоторые журналисты предполагали, что в городе объявился маньяк, открывший охоту на стройных женщин. Большинство же авторов не заходили так далеко, но все-таки связывали смерть Рябухиной с двумя предыдущими и призывали читателей задуматься над превратностями судьбы, лишающей жизни тех, кто рискнул пойти против природы.

Журналистка под псевдонимом Смелый Крик не осталась в стороне. Сайт «Голой правды» опубликовал ее огромный материал с фотографиями Рябухиной до и после того, как она обратилась в центр «Триумф». Это наводило на размышления. Где Смелый Крик могла их раздобыть? Неужели у родственников? О них в статье была всего пара строчек: «Безутешные родители отказываются общаться с прессой и полицией». Но если они отказываются общаться, откуда фото?

В холле «Триумфа» царило уныние. Девушки-консультанты сидели, как мышки, по углам. Завидев меня, одна из них сорвалась с места, подхватила меня под руку и прошептала в самое ухо:

— Хорошо, что вы появились. Елена Вениаминовна ждет вас.

— А где клиенты? — вполголоса спросила я.

— Ой, и не говорите! — Девушку будто прорвало: — Тут такое было, жуть! Приезжал брат погибшей Рябухиной. Закатил скандал. Кричал, выражался нецензурно, распугал всех, даже ударил Елену Вениаминовну, представляете? Охранники насилу его вывели.

— Состояние аффекта. Обычное дело.

— Для вас, может быть, и обычное, а у нас такое впервые. Что теперь будет?

— Разберемся, — пообещала я и без стука вошла в кабинет Елены.

Та стояла у окна, прислонившись лбом к стеклу. Услышала шаги, оглянулась.

— Явились-таки, — устало произнесла она. — Не скажу, что вовремя.

— Я изучила статьи, — сразу приступила я к делу. — На этот раз обвинения серьезнее. Причем не думаю, что все публикации заказные.

— А вам и не надо думать об этом! Я плачу вам не за то, чтобы вы определяли, насколько серьезным будет урон от публикаций! — закричала Елена. — Я плачу за то, чтобы вы заткнули этого недоноска!

— Вы имеете в виду Кирилла Носкова? — медленно проговорила я. — Факт его причастности к вашим проблемам не доказан.

— Опять вы за свое! — перебила Елена. — Я же не собираюсь обращаться в суд. Мне не нужны доказательства, мне нужны результаты. А их нет. Вероятно, люди, которые рекомендовали мне вас, преувеличили ваши способности. Чего вы добились? Ничего. Вы не справляетесь с задачей? Так признайтесь в этом честно. Я найду другого человека, более расторопного.

— Прекратите истерику! — гаркнула я. — Да, ситуация неприятная, согласна. Но представьте, что чувствуют родственники погибшей Рябухиной. Их горе не идет ни в какое сравнение с вашими переживаниями. Все, что от вас требуется, — это набраться терпения. Обещаю, что через три дня я назову вам имя вашего врага. А до тех пор не смейте повышать на меня голос. Это мое требование, и вам придется с ним считаться. Иначе я отказываюсь от обязательств по отношению к вам.

— И что, мне теперь следует испугаться? — фыркнула Елена, немного успокоившись.

— Следует. Виновного в смерти трех девушек я все равно найду. И ему придется ответить за содеянное по закону. А вот защищать ваше доброе имя в этом случае я уже не буду обязана. Напротив, о вашем циничном отношении к гибели клиенток станет известно всем.

До Елены дошло, что она перегнула палку. Примирительно улыбнувшись, она произнесла:

— Татьяна, я понимаю, мы обе на взводе. Давайте забудем все, что сейчас друг другу наговорили. Раз вы утверждаете, что необходимо набраться терпения, я так и сделаю. И пожалуйста, не думайте, что мне безразлична смерть девушек. Я переживаю за них, по-своему, но переживаю.

— Оставим это, — поморщилась я, ни на грош ей не веря. — Я ухожу. Если вы мне понадобитесь, я сама с вами свяжусь. Всего хорошего.

На улице меня обдало жаром раскалившегося за день асфальта. Стрелки часов приближались к семи, а у меня до сих пор не было пригласительного в клуб «Венеция». Прорваться туда на «авось» практически невозможно.

Немного подумав, я набрала номер своего бывшего клиента, бизнесмена экстра-класса Леонида Марковича Гройсмана. Мы условились встретиться у клуба через час. За это время мне нужно было перевоплотиться в гламурную леди. Я помчалась в центр города, где имелось все необходимое: салон-парикмахерская, кабинет визажиста и магазин эксклюзивного платья, предоставляющий наряды напрокат.

В восемь вечера перед Гройсманом стояла если не светская львица, то уж не Золушка точно. Облегающее платье из дорогого трикотажа подчеркивало стройную талию и точеные ножки. Длинные белокурые волосы уложены волнами, ниспадающими на плечи. Макияж мог быть и поскромнее, но девушка-визажист заверила меня, что для вечернего выхода самое то. Туалет дополняли классические туфли на шпильке и аккуратная кожаная сумочка в цвет туфель.

— Татьяна, не понимаю, как это возможно, но вы еще больше похорошели, — целуя мою руку в знак приветствия, отвесил комплимент Гройсман. — Сегодня все мои партнеры по бизнесу умрут от зависти, и завтра я лишусь половины заказов.

— Искренне надеюсь, что до этого не дойдет, Леонид Маркович.

— Признавайтесь, в нашем клубе окопался американский диверсант? Или кровавый маньяк?

— Нет-нет, Леонид Маркович. Ничего криминального, поверьте. Мне просто надо побеседовать с одной дамой, а «Венеция» — единственное место, где ее наверняка можно застать.

— Ей известно о вашем желании? — уточнил Гройсман.

— Это не важно. Главное, что мне о нем известно, — отшутилась я.

Мы прошли в фойе «Венеции». Охрана пропустила Гройсмана, не требуя подтверждения членства. Не то чтобы он был здесь завсегдатаем, но в Тарасове каждый знал, кому город обязан широким выбором мест для ночной тусовки. В этот бизнес Гройсман вкладывал половину своего дохода. Меня как лицо, сопровождающее высокого гостя, тоже пропустили без вопросов.

— Татьяна, позвольте, я объясню, как здесь все устроено, — на правах радушного хозяина предложил Гройсман. — В «Венеции» несколько залов: караоке-бар, кальянная, танцпол и летняя терраса для уединения. Я не имею в виду ничего вульгарного, уединяются и затем, чтобы поговорить.

— Не волнуйтесь, я вас правильно поняла, — успокоила его я.

— Так в какую часть клуба вы хотите попасть?

— Понятия не имею, — призналась я. — К такому разнообразию я как-то не подготовилась.

— Думали, придете, засядете в баре и станете наблюдать за посетителями, пока не отыщется тот, кто вам нужен? — рассмеялся Гройсман.

— Что-то в этом роде, — вынуждена была согласиться я.

Как угадать, в какой части клуба проводит время журналистка? Как вообще вычислить ее, если я даже настоящего имени ее не знаю? Расспрашивать всех встречных-поперечных? Боюсь, тогда влияния Гройсмана не хватит, чтобы сохранить за мной право находиться в клубе.

— Татьяна, вы ведь ищете конкретную женщину, правильно? — поинтересовался Гройсман. — Так назовите мне ее имя, и я попытаюсь выяснить, в каком из залов она обычно отдыхает.

— Если бы было так просто, — вздохнула я. — Все, что мне о ней известно: рост, комплекция и цвет волос. А, нет, еще примета, особая. На правой кисти с тыльной стороны татуировка в виде сплетенных рыб.

— Любопытно, — оживился Гройсман. — Думаю, караоке и летнюю террасу можно исключить. Остаются кальянная и танцпол. Дабы ускорить процедуру поиска, предлагаю разделиться. Я выбираю кальянную. Вам остается танцпол. Конечно, для танцев вы одеты несколько не по форме, но это не проблема, правда?

— Весьма признательна вам за помощь, Леонид Маркович. Проводите меня на танцпол.

— Как будем поддерживать связь? — затевая игру в шпионов, прошептал Гройсман.

— Если женщина отыщется в кальянной, вы мне позвоните, если ее найду я, дам знать тем же способом, — пожала плечами я.

— И никакой романтики, — притворно огорчился Гройсман. — Только соберешься вернуться в детство, тебе тут же дают по рукам.

— Не расстраивайтесь. Возможно, вам еще выпадет случай побыть в шкуре шпиона, — пошутила я.

Гройсман проводил меня в зал, где собирались любители активного отдыха, и оставил возле барной стойки. Я заказала дорогущий коктейль и принялась изучать публику. Здесь не было и намека на безумные кривлянья, характерные для молодежных клубов. Возраст танцующих — от двадцати пяти до сорока пяти. Музыка ритмичная, но вполне удобоваримая. Вокруг танцплощадки располагались столики с подковообразными кожаными диванами. Но рассиживаться за столами или за барной стойкой, по-видимому, было не принято. Здесь танцевали. Разноцветные огни прожекторов мигали в такт музыке. Пробравшись в гущу танцующих, я пыталась разглядеть тыльную сторону ладоней у каждой подходившей под описание дамы. Мое кружение длилось и длилось, результат оставался нулевым. Через час я решила сделать перерыв. От музыки немного заболела голова. Я вышла из зала, предварительно выяснив у бармена, как попасть на летнюю террасу.

На террасе, устроенной по принципу открытого уединения, было практически безлюдно. Основательные диваны, развернутые в направлении внутреннего дворика и разбитого там сада, отделены друг от друга плетеными перегородками. Получалось что-то вроде уютных беседок. Я нашла свободную, присела на диван, откинулась на его спинку и закрыла глаза. Вдруг из соседней беседки донесся женский голос:

— Если бы я нуждалась в подтверждении информации, давно уже бросила бы это занятие.

Что ответил ей собеседник, я не услышала. Зато отчетливо различила следующие слова женщины:

— Ты просто мне завидуешь, вот и все. Меня читают миллионы, а у тебя так и не выходит создать нечто грандиозное. А меня не интересует грандиозное. Меня интересуют грязные сплетни. У всех свои предпочтения, и не будем больше об этом.

Собеседник сказал ей что-то обидное. Она вскочила и потребовала оставить ее в покое. Навсегда. Я вжалась в спинку дивана, стараясь не привлекать к себе внимание. После первой же фразы я поняла, что удача мне улыбнулась. Я еще не видела вблизи ни лицо этой женщины, ни тыльную сторону ее правой кисти, но уже знала, что в соседней беседке сидит та самая журналистка, которую я так долго искала. Тем временем дама принялась ходить вдоль дивана, что-то бубня себе под нос. Потом это занятие ей надоело. Она кинулась к сумочке, выудила оттуда пачку сигарет и зажигалку. Закурила, подошла к перилам и, облокотившись на них, уставилась в сад. Теперь я рассмотрела ее получше. Пышнотелая брюнетка. Чуть выше ста пятидесяти сантиметров. Все сходится. Осталось взглянуть на ладонь.

— Поссорились с другом? — тихо спросила я.

Брюнетка оглянулась. Увидев, кто к ней обращается, недовольно поджала губы.

— Подслушивали? Красивый поступок, — съязвила она.

— Прошу прощения. Когда выходила на террасу, не думала, что стану свидетельницей сцены из мексиканского сериала, — не осталась я в долгу.

— Неважно. Слушайте сколько влезет, — отмахнулась брюнетка, теряя ко мне интерес.

— Не одолжите мне зажигалку? — Я подошла ближе. — Моя не фурычит.

— Берите, — разрешила брюнетка и выложила на перила квадратную зажигалку. Я взяла ее в руки. На корпусе гравировка: две сплетенные рыбы.

— Стильная вещица, — похвалила я.

— Подарок, — коротко ответила брюнетка.

— И рисунок необычный. Он что-то символизирует?

— Когда-то, может, и символизировал. Рыбы упоминаются в многих легендах о сотворении мира. Лично мне всегда нравилась та, где рыба приносит со дна первозданного океана ил, из которого создается суша. Но сейчас мне это кажется сущей чепухой. — Судя по голосу, брюнетка была расстроена.

— Поссорились с парнем? — повторила я мой первый вопрос, возвращая зажигалку владелице.

Брюнетка протянула руку ладонью вниз, и я увидела на ней компактную татуировку в виде тех же сплетенных рыб.

— Вот еще. Гера не мой парень. Он любит только самого себя, — фыркнула брюнетка.

— А вы себя не любите, что ли? — сменила я тон. — Пишете статьи под заказ, получаете за них гонорары и не задумываетесь над тем, как отразятся ваши сплетни на людях, которых они задевают.

— Что вы несете? Никаких статей я не пишу, — запротестовала брюнетка, но дрожь в голосе выдала ее с головой.

— Разве? А я вот читала некоторые из них. Правда, вы публикуетесь под мужским псевдонимом. Странная прихоть.

— Кто вы и что вам от меня нужно?

— Кто я, не имеет значения. А нужна мне от вас кое-какая информация. Сущий пустяк. Имя того, кто заказывал вам статьи о гибели клиенток центра «Триумф».

— Да я и слыхом не слыхала ни о каких клиентках, ни о каком центре «Триумф», — продолжала она отнекиваться.

— Неужели? Тогда, может, вызовем к жизни Смелого Крика? Он-то наверняка помнит о заказных статьях, — с нажимом проговорила я. — Или он предпочтет общаться в другом месте? Например, в полицейском участке.

— При чем здесь полиция? — испугалась брюнетка.

— Пока ни при чем, но если вы будете упорствовать, мне придется уведомить власти о вашем нежелании выдать имя преступника. А то и о вашем участии в организации преступлений.

— Вы в своем уме? Какие преступления? Какая организация? — повысила голос брюнетка. — Все эти девушки умерли в результате несчастных случаев!

— Уже лучше, — с удовлетворением констатировала я. — Теперь вы хоть не отрицаете, что история вам знакома. Итак, повторяю: по чьему заказу написаны статьи?

— Вы не имеете права стоять здесь и допрашивать меня, — разозлилась брюнетка. — Я сама подам на вас в суд за клевету. Кто вас вообще сюда пустил?

— Я гостья Леонида Марковича Гройсмана, — спокойно сообщила я. — Пригласить его в качестве свидетеля? В этом случае вам будет легче доказать в суде факт клеветы.

Брюнетка мне не поверила. Имя Гройсмана ей, несомненно, было хорошо известно, но связать меня с его персоной она отказывалась. Тогда я набрала номер Гройсмана. Тот ответил после второго гудка.

— Моя миссия проходит без особого успеха, — признался он.

— Поиски закончены, Леонид Маркович. Искомая особа сейчас передо мной, — объявила я, и брови брюнетки поползли вверх. — Не хотите присоединиться? Возможно, вы поможете мне с идентификацией. Я по-прежнему не знаю, как ее зовут.

— Стойте, прекратите! — зашипела брюнетка. — Не нужно никого звать. Я сама могу предоставить вам сведения о себе.

— Леонид Маркович, повисите немного на трубке, у нас тут намечается прогресс. — И, прикрыв трубку ладонью, я спросила: — Отчего вас так пугает мысль о присутствии Гройсмана?

— Здесь никто не в курсе, чем я занимаюсь. Хочу, чтобы так оставалось и дальше, — нехотя объяснила брюнетка.

— А Гера? — напомнила я. — Мне показалось, вы не скрываете от него ваше хобби.

— Гера — давний друг семьи. Он не в счет.

— Хорошо, пойду вам навстречу, — уступила я. — Но с условием, что вы больше не станете отрицать очевидные факты. Договорились?

— Договорились, — сдалась брюнетка.

— Леонид Маркович, вопрос решился. Благодарю за помощь, — сказала я в микрофон. — Возникнет необходимость, звоните. Всегда к вашим услугам.

— Удачи, Татьяна. Рад был помочь, — ответил Гройсман и отключился.

Я убрала мобильный и приступила к дознанию:

— Ваше настоящее имя?

— Владлена Мациович, — помедлив, представилась брюнетка.

— Ого! — искренне удивилась я. — Наследница миллионов Мациовича? Помню, помню. Лет десять назад все газеты кричали о ее небывалой удаче. Никогда бы не подумала, что она — это вы.

— Намекаете на то, как я изменилась? — вспыхнула Владлена. — Между прочим, слухи о миллионах сильно преувеличены. А моя внешность вас вообще не касается.

— Конечно, конечно, — не стала спорить я. — Что до преувеличений в прессе, это дело обычное, не так ли? Но меня интересует личность заказчика статей, которые порочили Елену Лукьяненко.

— Порочили! — в сердцах воскликнула Владлена. — Разве можно опорочить то, что изначально с гнильцой? Ваша Елена вообще не человек. Монстр, которому непостижимым образом повезло напасть на золотую жилу в области диетологии. Она воспринимает пациентов только как источник наживы или топливо для ее собственного тщеславия.

— Вы так говорите, будто сами пользовались услугами ее центра, — задумчиво протянула я.

— Собиралась воспользоваться. Но они, видите ли, не работают с клиентами, у которых патология внутренних органов. Лукьяненко даже выслушать меня не захотела. Едва увидела мою карту, дала отбой.

— О какой патологии речь? — спросила я.

— Десять лет назад мне сделали операцию на сердце. Заменили клапан и еще кое-что там подправили. У меня с детства больное сердце. Позволить себе операцию я смогла только после того, как получила наследство. А потом я начала набирать вес. Быстро, очень быстро. Когда я узнала о центре Елены Лукьяненко и ее чудесном методе, сразу отправилась туда. Это было в самом начале ее карьерного взлета, — рассказывала Владлена. — Моя кандидатура не подошла для апробации экспериментальной технологии. Слишком большой риск, по мнению Елены. То, что, имея лишний вес, я получаю дополнительную нагрузку на сердце, ее не волновало. «Справляйтесь сами, — заявила она мне. — Обратитесь к традиционным способам».

— Возможно, Елена не сумела помочь вам на том этапе. Но почему вы не обратились к ней снова впоследствии? Ведь метод совершенствуется, и, насколько я знаю, в настоящий момент центр принимает всех желающих.

— Вранье, — отрезала Владлена. — Полгода назад я еще раз попыталась. Результат тот же.

— И вы решили отомстить ей? Значит, никакого заказчика не было? Вы сами открыли охоту на клиентов центра?

— Ничего я не открывала. Просто воспользовалась подвернувшейся возможностью. — Владлена покачала головой. — Заказчик был. Он предоставил мне нужные сведения, мне оставалось только обработать их. К тому времени я уже несколько лет внештатно сотрудничала с «Голой правдой». Сочинять статьи довольно увлекательно. Вы не пробовали?

— Нет, мое хобби несколько иного рода, — ответила я. — Значит, заказчик был. Кто он?

— Не знаю, мы ни разу не встречались. Анонимный заказ — стандартная практика.

— А каким образом вы связывались с ним?

— Он оставлял в почтовом ящике пакет с деньгами и инструкциями.

— Так просто? Пакет в почтовом ящике? — недоверчиво переспросила я.

— Да. Первый появился через десять дней после смерти девушки — той, что утонула в озере. Я могла взять себе деньги, а инструкции проигнорировать, за руку никто не поймал бы. Но не сделала этого. Слишком велик был соблазн проучить Лукьяненко.

— И вы не задумывались, кому и зачем это нужно?

— Предположила, что заказчик так же зол на Елену, как я. Почему не помочь друг другу? — честно ответила Владлена.

— Мне нужны эти пакеты, — сплеча рубанула я.

— Назовите хоть одну причину, по которой я должна отдать их вам, — козырнула расхожей фразой из кинобоевиков Владлена.

— Девушки умерли не в результате несчастных случаев. Их убили. Может быть, тот самый человек, что заказал вам статьи. Либо это сделали по его поручению. Надеюсь, причина убедительная?

— Диктуйте адрес. Завтра вышлю вам все три пакета, — сдалась Владлена. — Покрывать преступников я не собираюсь.

— Пакеты нужны мне сегодня, — отрезала я. — Предлагаю поступить иначе. Сейчас мы поедем к вам, и вы отдадите мне их. На этом наше знакомство закончится.

— Обещаете?

— Обещаю.

Спустя час я мчалась домой с сумкой, под завязку набитой информацией от заказчика статей. Мне предстояло провести веселую ночку за изучением добытых сведений. Какие сюрпризы там скрыты? Что еще утаила от меня Елена, кроме того, что существуют-таки пациенты, помочь которым она не в состоянии? Увы, отказываться от расследования тройного убийства только потому, что мне неприятен клиент, не в моих правилах.

Глава 6

Пакеты практически не отличались друг от друга. Желто-коричневая крафт-бумага, какой везде завались. Ни надписей, ни марок, свидетельствующих о том, что пакет доставлен по почте. Злоумышленник трижды приходил в подъезд Владлены, засовывал пакет в почтовый ящик и уходил. Может, кто-то из жильцов видел его? Скорее всего, он приходил днем. Ночью незнакомец, крутящийся возле почтовых ящиков, выглядит более подозрительно. Значит, нужно опросить всех жильцов первого подъезда дома по улице Пролетарской, где много лет прописана Владлена. Удивительно, но, получив наследство, она не пожелала менять квартиру.

Но это завтра. Сейчас меня интересуют сами пакеты. Вот первый, его Владлена заметила не сразу. Дня два ходила мимо, пока бесплатную газету с телепрограммой не принесли. Только тогда она опустошила почтовый ящик и из вороха рекламных проспектов выудила желтый конверт. Внутри обнаружилось несколько фотографий. На одной была Анастасия Качаева, на других — виды озера, а еще отдельно стоящее здание с вывеской туристической фирмы. Подробная биография девушки, распечатанная на принтере. И записка. В ней неизвестный обращался к журналистке, пользуясь ее псевдонимом Смелый Крик. Знал ли он, что Смелый Крик — женщина? Непонятно. Автор записки желал вывести злодейку Лукьяненко на чистую воду. Фамилия диетолога, название центра и программы коррекции веса здесь фигурировали полностью. За статью неизвестный предлагал двадцать баксов. Расценки смешные по тарасовским меркам, но Владлену уже повело. Вдобавок в газете ей выплатят гонорар, а в том, что статью примут, она не сомневалась.

На личность злоумышленника здесь ничто не указывало. Во втором пакете фотографий меньше и биография не такая подробная. Двадцать баксов прилагались и к этим бумагам. В сопроводительной записке неизвестный сетовал на то, что его врагине слишком мало досталось, но Владлена остерегалась вступать с Лукьяненко в открытое противостояние. Поэтому она прибегла к хитрости — запустила в журналистскую тусовку слух о том, что тема программы «Похудей» и гибели ее участников может оказаться жареной. Надо заметить, Владлена не ожидала, что за эту историю ухватится столько печатных изданий. А ведь они ухватились, и еще как.

Третий пакет появился сегодня утром. Снова снимки девушки и места преступления, снова краткая биография и рекомендации по использованию материала. Сумма не изменилась. Видимо, злоумышленник полагал, что двадцати долларов за такую плевую работу достаточно, ведь журналистке нет нужды бегать по городу, выясняя обстоятельства жизни погибших девушек. Весь материал уже собран заказчиком.

Что же получается? Некто вознамерился разрушить бизнес и карьеру Елены Лукьяненко. Ему так сильно этого хочется, что он не считается ни с чем. Человеческие жизни для него — разменная монета. Какие могут быть причины у подобной ненависти? Зависть к чужому успеху — раз. Ущерб здоровью в результате выполнения (или невыполнения) Еленой ее профессиональных обязанностей — два. И бытовые мотивы — три. Рассмотрим каждую.

Зависть. У кого из специалистов, занимающихся коррекцией веса, есть повод завидовать Лукьяненко? Да у всех. Но многие ли из них готовы на криминал, лишь бы вырвать пальму первенства из ее рук? Думаю, нет. Все-таки диетология — цивилизованный бизнес, где каждому достается по куску пирога. Поставить на карту все ради эфемерного шанса перещеголять конкурента способен, пожалуй, только Кирилл, у которого зависть отягощена личной обидой. Он имел доступ к базе клиентов, был знаком по крайней мере с двумя жертвами. И внешность человека, посетившего дачный поселок «Возрождение», по описанию совпадает с приметами Кирилла. Алиби? Кто знает, вдруг его алиби только выглядит железобетонно, а копни глубже, и оно развалится.

Теперь ущерб здоровью. На эту мысль меня навела история Владлены. Сообщая мне подробности применения своей уникальной системы, Лукьяненко не упомянула о том, что существует категория людей, которым система противопоказана. Сколько клиентов получили от ворот поворот за пять лет, пока действует программа «Похудей»? Наверное, немало. И каждый из них мог затаить злость на Елену. Но опять же многие ли из обиженных готовы на преступление, лишь бы насолить обидчице? Тут я по-новому взглянула на саму Владлену. Почему бы и нет? Она вполне в силах придумать легенду о пакетах, найденных в почтовом ящике, и для убедительности эти пакеты сфабриковать.

Причина номер три — бытовые мотивы. Круг подозреваемых значительно расширяется. Это может быть кто-то из сотрудников центра, доведенный до крайности деспотизмом начальницы. Я уже успела убедиться в том, что для Елены человеческие чувства ничего не стоят. Кого-то не повысила в должности, хотя он этого заслуживал. Кого-то систематически оскорбляла прилюдно. А кому-то не ответила взаимностью. Фактор немаловажный. Елена — завидная партия. И красота, и положение в обществе, и финансовая стабильность — все присутствует. Допустим, у нее был воздыхатель, с которым она провела не один день или даже месяц. А потом внезапно разорвала отношения. Это вполне в стиле Лукьяненко, насколько я могу судить. Как поступит незадачливый жених? Не исключено, что начнет пакостить бывшей невесте. А какое у Елены самое уязвимое место? Ее драгоценная система коррекции веса. Вот по ней горе-жених и ударит. И в третий раз всплывает вопрос: сколько женихов, отбритых Еленой, ради мести ей пойдут на убийство?

Попробуем зайти с другой стороны, отталкиваясь не от мотива, а от возможности. Кто имел возможность совершить эти три убийства? Тот, кто знал, что Качаева, Спицына и Рябухина пользовались услугами центра. Тот, кто имел доступ к их семейным архивам, выход на журналистку Владлену и одновременно зуб на Лукьяненко. Прекрасная перспектива. Ищи, Танюша, всезнайку в шапке-невидимке. Он знает всех, а о нем не знает никто.

Я пошла на кухню, зажгла газ, наполнила кофемолку отборными зернами, приобретенными по случаю на выставке-продаже в клубе любителей кофе. Это был желтый бурбон марки Montana Coffee, горьковатый, с легкой кислинкой. Но и он меня не спас, картинка никак не желала складываться.

Призову-ка я на помощь третий алгоритм — моделирование личности убийцы. Несомненно, это человек психически неуравновешенный. Скорее всего, он пережил серьезную передрягу, после которой отчасти утратил связь с реальностью, а в виновницы своих бед определил Елену. Что отсюда следует? То, что он должен быть достаточно близок к ней. А если не к ней, то к ее центру. Минуточку: в здании, где расположен центр, базируется и ряд фирм, не относящихся к юрисдикции Лукьяненко.

Я полезла в Интернет. Итак, в здании арендуют помещения следующие организации: ателье по пошиву верхней одежды, ювелирная лавка, контора по установке кондиционеров и фитнес-клуб. Неплохо бы побеседовать с сотрудниками этих фирм. Ведь клиенты, которые посещали центр Елены, могли заглянуть и к ним. Для этого и придуманы комплексы вроде «Триумфа»: воспользовался одной услугой, а под рукой еще несколько. Решено, завтра отправлюсь в «Триумф». Но сначала надо посетить дом Владлены. Вероятность того, что там мне удастся установить личность заказчика, упускать нельзя.

* * *

Опрос жильцов подъезда Владлены результата не дал. Никто не приметил постороннего возле почтовых ящиков. Характеристики самой Владлене жильцы давали сплошь положительные. Как ни странно, никто из них не подозревал, что она богатая наследница. Одна бабулька даже на смех меня подняла, когда я заикнулась о том, что Владлена далеко не бедствует. «Не пори ерунды, — заявила бабулька, — в нашем доме олигархами не пахнет, посмотри хоть на состояние фасада». Действительно, последний ремонт здесь производили еще при царе Горохе. Почему Владлена так цепляется за эту квартиру, было непостижимо.

От безысходности я завербовала в соглядатаи бабульку-скептика и ее знакомого дедка — за символическое вознаграждение попросила оперативно докладывать мне обо всех незнакомцах. И поехала в «Триумф».

Я начала с ателье. Показав фотографии погибших девушек, выяснила, что все три обслуживались и здесь. Сотрудница, принимающая заказы, сказала, что те, кто проходит курс по программе «Похудей», их постоянные клиенты. Первая проблема, с которой сталкиваются похудевшие, — нечего надеть. У центра с ателье договоренность: участникам программы «Похудей» предоставляется скидка на все услуги в размере тридцати процентов. Приемщица добавила, что Качаева, Спицына и Рябухина появлялись всегда одновременно. Видимо, сразу после очередного сеанса.

В фитнес-клубе девушек тоже узнали. Посещение тренажерного зала — для клиентов центра удовольствие недорогое. Повинуясь импульсу, я спросила, имеют ли право на льготы сами сотрудники центра. Оказалось, имеют. А кто из сотрудников центра этим правом пользуется? И меня ошарашили: Кирилл был тут завсегдатаем. Говоря о нем, тренер женской группы как-то засмущалась. Под моим нажимом она призналась: Кирилл одно время намекал ей на то, что не прочь перенести знакомство в более интимную плоскость.

— И вы согласились, — предположила я.

— Ни в коем случае, — испугалась девушка. — Я не переходила границ. Минутное удовольствие не стоило тех неприятностей, которые устроила бы мне Елена Лукьяненко.

— Она не разрешала своим сотрудникам заводить интрижки? — удивилась я.

— Не всем сотрудникам. На всех ей было плевать. А вот Кирилл — другое дело.

— Откуда такая разборчивость? — уже догадываясь, что ответит мне девушка, спросила я.

— А вы не знаете? У Кирилла был роман с Еленой. Довольно длительный. Не один год, это точно.

— Нет, я не знала. Тогда не понятно, почему Елена выгнала его из фирмы, да еще со скандалом.

— Все дело в его непостоянстве, — открыла мне глаза тренер. — Кирилл — любвеобильный мужчина. У нас поговаривали, что он наставляет рога Елене где-то на стороне. Поначалу она с этим мирилась, но в конце концов не выдержала.

— Думаете, его увольнение связано не с профессиональными претензиями, а с банальной ревностью?

— В клубе все так думают, — ответила девушка. — Вроде бы в лаборатории он ничего плохого не сделал. Елена сама все подстроила, чтобы появился повод его уволить. Но я ее не осуждаю. Такое нелегко терпеть. А вы бы как поступили на ее месте?

— Не знаю, — честно призналась я. — Но наговаривать на человека точно не стала бы.

Девушка пожала плечами, не соглашаясь со мной.

Из фитнес-клуба я отправилась в ювелирку. Там заправлял продавец преклонных лет. Он встретил меня радушно. Сообщил, что его услугами пользуются скорее не сами клиентки Елены, а их избранники. Воодушевленные новообретенной стройностью любимых, они охотно раскошеливаются. Цепочки, браслеты, сережки и кулоны идут нарасхват. Я показала ему снимки. Ювелир долго рассматривал их, но в итоге покачал головой. Ни одной из этих девушек не повезло настолько, чтобы близкий человек побаловал их украшениями.

Оставалось зайти в контору по установке и обслуживанию кондиционеров. Особых надежд на ее посещение я не возлагала. Чего ради похудевшие дамы станут обращаться туда? Этого логичней ожидать от людей с излишним весом, летняя жара доставляет им куда больше неудобств. В конторе я застала всего двух сотрудников. Кладовщика, безвылазно сидевшего в офисе, и одного из монтажников. Как я и предполагала, на клиентов центра здесь ставку не делали, работали в основном по заказам крупных учреждений и фирм. В «Триумфе» они установили кондиционеры давным-давно и теперь занимались лишь их обслуживанием. Я поинтересовалась, кто осуществляет обслуживание оборудования, установленного в центре, и получила ответ: всегда один и тот же сотрудник, — Федор Ярцев.

Я спросила, нельзя ли пригласить Федора для беседы. Кладовщик посоветовал мне самостоятельно пройти в подсобку, где в свободное время отдыхают сотрудники, и поискать Ярцева там. Вряд ли он на месте, предупредил кладовщик, но я решила не упускать шанс. Отдыхающий в подсобке обнаружился только один, тучный, под сто двадцать килограммов, и на вид угрюмый мужчина. Когда я объявила, что ищу Федора Ярцева, он осведомился, по какому делу, и, выслушав мои пояснения насчет центра Елены Лукьяненко, буркнул:

— Спрашивайте.

— Вы и есть Федор? Вот так удача! — обрадовалась я.

Происходящим в центре Федор был крайне недоволен. Елена настояла на том, чтобы профилактику кондиционеров проводили раз в три месяца, хотя чисто технически это не требовалось. «Своенравная стерва» — так называл Елену Федор. Под большим секретом он рассказал, что, по слухам, она практикует гипнотическое воздействие на клиентов.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовалась я.

— Говорят, эта шарлатанка влезает в мозг и перепрограммирует там что-то, для того чтобы человеку стала отвратительна сама мысль о приеме пищи. В результате он просто не в состоянии есть как прежде. Оттого и худеет, — со знанием дела уточнил Федор.

— И вы считаете это недопустимым.

— А вы нет? — саркастически осведомился Федор. — Похоже, вмешательство в мозг вас не смущает.

— Почему оно должно меня смущать, если ведет к положительному эффекту?

— Хотя бы потому, что невозможно предусмотреть все осложнения, — заметил Федор. — Влезли в одну часть мозга, попутно потревожили другую, нанесли непоправимый вред третьей.

— Да какой же вред может быть от узконаправленного воздействия? — удивилась я. — По-моему, вы, Федор, слишком драматизируете.

— Ага, скажите это родственникам тех несчастных, что покончили с собой после такого вмешательства, — съязвил Федор.

— Вы о погибших девушках? — напряглась я. — Что вам об этом известно?

— Достоверно — ничего. Слухи, — замялся Федор.

— Меня интересуют и слухи. Выкладывайте, не стесняйтесь.

— Говорят, Елена изменяет в сознании не только отношение к пище. Клиенты становятся марионетками в ее руках. Длится это от нескольких часов до нескольких недель. А потом человека одолевает жуткая депрессия, и он решает расстаться с жизнью, — замогильным голосом прогудел Федор.

— Бросьте, — усмехнулась я. — Елена практикует уже пять лет. Если б ее метод приводил к подобным последствиям, это давно вскрылось бы.

— Ну нет, гипноз — относительное новшество. Мало ей того успеха, которого она добилась. Ищет свежие подходы. Экспериментирует.

— Скажите, а вы сами не пытались воспользоваться ее услугами? — окинув взглядом раскормленную фигуру Федора, спросила я.

— Мне ни к чему, — проворчал Федор.

— А ваша девушка? У вас ведь есть девушка?

— Мою девушку ее вес устраивает. Она не чета этим строптивицам, что бунтуют против природы, — сухо ответил Федор.

Попрощавшись с ним, я направилась прямиком к Лукьяненко. В холле «Триумфа» царила привычная суета, и ничто не напоминало о вчерашнем скандале. Меня провели в кабинет на первом этаже.

— Есть какие-то подвижки? — осведомилась Елена вместо приветствия.

— Есть, но в худшую сторону. — Я пристально посмотрела в глаза моей клиентке. — И виноваты в этом вы, Елена.

— Что еще я сделала не так?

— О, список длинный, — протянула я. — Может, предложите мне чего-нибудь прохладительного?

— Напитки в холодильнике, — процедила она, не трогаясь с места.

Я выбрала бутылку воды без газа, взяла с подноса стакан, уселась поудобнее и налила себе воды. Елена следила за каждым моим движением. Осушив стакан, я откинулась на спинку стула.

— Готовы объясниться? — все тем же ледяным тоном спросила Елена.

— Боюсь, объясняться придется вам. Вопрос первый: почему вы не сказали мне, что клиентам центра предоставляются льготы на обслуживание в других фирмах, которые арендуют офисы в здании?

— Мало ли какими услугами девушки пользуются помимо наших. Вы, если не ошибаюсь, ни словом не упоминали о том, что вас интересуют и другие здешние сервисы. Почему я должна была решить, что это важно?

Крыть было нечем. Я перешла ко второму вопросу:

— Теперь по поводу Кирилла Носкова. Вашего основного конкурента. Утром я неожиданно узнала, что Носков был вашим любовником. Долгое время. Об этом вы умолчали тоже лишь потому, что я не спрашивала?

— Это к делу не относится. Уволен-то он был за должностной проступок, — поспешно сгруппировалась Елена.

— Разве? А у меня другие сведения, — елейным тоном пропела я. — Говорят, что в подмене препаратов не было его вины. Кто же, кроме Носкова, мог подменить их? Не вы ли, Елена?

— Чушь, — отрезала она. — Я никогда не пошла бы на такую низость. Все факты указывали на Кирилла, вот он и получил по заслугам.

— Почему вы скрыли от меня, что состояли с ним в отношениях?

— Не хотела, чтобы вы сочли меня пристрастной. После нашего разрыва многие решили, что я всего лишь ревнивая дура, которая мстит любовнику за измену и потому готова обвинять его в чем угодно. Это не так. Кстати, наш теперешний разговор только подтверждает мои опасения.

— Хорошо. Еще вопрос: почему вы не сказали мне, что не обслуживаете пациентов с патологией внутренних органов?

— Да, порой мы вынуждены отказывать в помощи, — вздохнула Елена. — Если у человека проблемы с сердцем, пересаженные легкие или почки, просчитать риски невозможно. Таких клиентов мы направляем в реабилитационные учреждения, где с ними работают профессиональные психологи и в большинстве случаев помогают избавиться либо от лишнего веса, либо от комплексов по этому поводу. Что тут ужасного?

— Ужасно то, что важную информацию о вашей системе коррекции веса я получаю не от вас, а от третьих лиц. Невольно призадумаешься. Так ли безобидна программа «Похудей»?

— У вас все? — Елена сделала вид, что не слышит.

— Не все. Чуть-чуть еще осталось.

— Спрашивайте.

— После ухода Носкова вы модифицировали программу?

— Странный вопрос. — Елена бросила на меня недоумевающий взгляд. — Не вполне понятный.

— В разговоре со мной Носков подчеркнул, что та система, которая создавалась при его участии, совершенно безвредна и для физического здоровья, и для психического. Но добавил, что это верно лишь в том случае, если вы не внесли в нее никаких изменений.

— Ну, система постоянно совершенствуется. Так было при Кирилле, так и сейчас.

— Угу. Тогда, пожалуй, последний вопрос. Что вы можете сказать о применении гипноза в программе «Похудей»?

Елена рассмеялась. Искренне, от души.

— Гипноз? Невежественные бредни.

— Значит, вы его не используете?

— Боже упаси. Мне нет необходимости перепрограммировать мозг. Клиенты делают это за меня.

— Поясните, будьте добры.

— Представьте, что вы весите сто двадцать килограммов, — начала Елена. — С этим весом вы прожили не одно десятилетие. Какие только способы вы не испробовали, чтобы избавиться хоть от пары килограммов, но все впустую. Что происходит в вашей голове? Там формируется стойкая депрессия. Мозг запрещает вам мечтать о стройной фигуре, так как, судя по опыту, любые попытки сбросить вес обречены на провал. Защитные механизмы сознания. Не будь их, у нас каждый второй стал бы шизофреником. Представили?

— Пытаюсь.

— А теперь представьте, что вы обратились в наш центр и попали на сеанс групповой терапии. Группа подобрана так, что в ней присутствуют и новички, и те, кто успешно проходит реабилитацию. Вы видите перед собой сразу несколько человек, которые за короткий срок лишились десяти, двадцати, даже тридцати килограммов. Что случится с вашей депрессией?

— Наверное, ее вытеснит жажда деятельности, — предположила я.

— Вот именно. Мозг перенастроится сам, гипноз ему не нужен.

— Будем считать, что ответ исчерпывающий, — признала я и повернулась было к двери, но замерла, пораженная новой мыслью. — А скажите, девушки, которые погибли, проходили терапию вместе?

— Да. В одной группе, — ни на секунду не задумалась Елена.

«Вот зараза, — поморщилась я. — Все-то из нее клещами вытягивай».

— Можете дать мне список участников этой группы?

— Возьмите у администратора, — углубляясь в какие-то бумаги, проговорила Елена. — Скажите ей, что я распорядилась.

«И на том спасибо», — подумала я, покидая кабинет.

Администратор долго рылась в шкафу и наконец протянула мне папку.

— Вот группа, в которую входили все три девушки. Только забрать ее вы не можете. Хотите, сделаю копии документов?

— Будьте так любезны, — улыбнулась я.

— Присаживайтесь пока в холле, — предложила администратор.

— Ничего, я постою.

Не удержавшись, я приоткрыла папку и сразу увидела несколько фотографий: больше десятка девушек рядком на разных стадиях похудения.

— Это их групповой снимок? — спросила я.

— Да. Мы периодически фотографируем каждую группу в процессе прохождения курса. Правда, состав частично меняется. Кто-то уходит, кто-то занимает вакантное место. Группа состоит из двенадцати человек. Иногда преобладают новички, иногда старожилы, как мы их называем, — охотно объясняла администратор под жужжание ксерокса. — Вот Качаева и Спицына еще в полном весе, а Рябухиной пока нет. Через месяц две первые девушки заметно похудели. И появилась Рябухина. А на последнем снимке нет Качаевой. Она к тому времени закончила курс.

— Если не возражаете, я пересниму фотографии на камеру, — достала я мобильник.

— А как отнесется к этому Елена Вениаминовна? — забеспокоилась девушка.

— С восторгом отнесется, — уверила ее я.

Я отщелкала все фото в хронологической последовательности. Администратор достала из шкафа пустую папку, сложила туда копии документов и передала мне.

— Пожалуйста, постарайтесь, чтобы эти материалы не попались на глаза кому-то, кроме вас, — вежливо попросила она. — И фото по окончании расследования удалите. Хорошо?

— Обещаю. Тайна следствия сродни врачебной. У нас своя этика.

— Я и не сомневалась. — Девушка густо покраснела. — Удачи вам.

Повинуясь внезапно проснувшейся интуиции, я поднялась на третий этаж здания, в ювелирную лавку. Ее пожилой хозяин был на месте. Не прошло и пяти минут, как я пообещала администратору, что ни с кем не стану делиться содержимым папки, а уже вынуждена нарушить обещание — обстоятельства диктуют.

Увидев меня, ювелир заулыбался:

— Надумали приобрести что-то из моих сокровищ?

— Возможно, в другой раз, — улыбнулась я в ответ. — Сейчас меня интересует исключительно ваша память. Взгляните на снимок. Вам знаком кто-то из этих девушек?

Ювелир не торопясь рассмотрел каждое лицо на экране телефона по отдельности и заявил:

— Восемь девушек из двенадцати приходили ко мне со своими кавалерами.

— Можете сказать, какие именно?

— Легче наоборот. Я скажу, кого не было, — предложил ювелир. — Тех трех, чьи фото вы показывали раньше, и вот этой рыжеволосой.

В фитнес-клубе я направилась прямиком к знакомой девушке-тренеру. Моему возвращению она почему-то не обрадовалась, но размышлять над этим я не стала. Предъявила ей групповой снимок и попросила вспомнить, все ли девушки с фото посещали клуб. Ответ был положительный. Каждая из тех, кто на снимке, хоть изредка, но пользовалась спортзалом. Кто бывал тут одновременно с Качаевой, Спицыной и Рябухиной, она не обратила внимания.

Аналогичный результат я получила и в ателье. Да, все девушки со снимка точно появлялись здесь. А вот кто из них приходил вместе с погибшими, вспомнить сложно. После долгих раздумий приемщица выделила троих, но без особой уверенности. Одной из тех, на кого она указала, была та рыжеволосая, которую отметил и ювелир.

Довольная, я вышла на улицу. Надо посетить рыжеволосую девушку. Общение с ней не будет лишним.

Глава 7

Имя у девушки было под стать внешности: Валерия Жемчужникова. Даже полнота не скрывала ее обаяния. В досье имелся и более поздний снимок. На нем она выглядела настоящей красавицей. Еще не девяносто — шестьдесят — девяносто, но близко к этому. Ни дать ни взять киноактриса.

На самом деле Валерия работала в частной ветеринарной клинике. Проживала в престижном районе Тарасова. Я набрала указанный в документах номер телефона и, дождавшись ответа, представилась. Валерия выслушала мою просьбу и предложила пересечься на нейтральной территории, объяснив это тем, что бережет нервы своего жениха. Известия о странных смертях девушек напугали его сильнее, чем саму Валерию.

Мы условились встретиться через полчаса в кафе «У фонтана», расположенном на проспекте Кирова. Дорога туда не заняла и десяти минут. Я решила воспользоваться выигранным временем и перекусить. Со вчерашнего дня у меня крошки во рту не было. Выбрав столик на веранде, я заказала салат и рыбу на гриле. Пока готовился заказ, выпила две чашки кофе и съела порцию миниатюрных сырных шариков. Голод немного отступил. Когда принесли рыбу, на веранде появилась Валерия. Я узнала ее по фотографии и поразилась чуду, которое сотворила с фигурой девушки программа Елены. Сказать, что Валерия стала стройной, значит ничего не сказать. Интересно, сколько кило она сбросила?

Я помахала рукой. Девушка приблизилась, легко и пружинисто ступая.

— Садитесь, Валерия. Нам предстоит нелегкий разговор. Не хотите сначала перекусить? Или вы не едите после шести вечера?

— Отчего же? — удивилась девушка, но тут же заулыбалась: — Ах да, вы в курсе, как я выглядела всего полгода назад. Нет, есть после шести мне не возбраняется. Тем не менее я откажусь. Успела поужинать.

— С женихом?

— Да, с ним, — просто ответила Валерия.

Она мне определенно нравилась. Открытая, живая и какая-то цельная, что ли.

— О чем вы хотели поговорить? — продолжала Валерия. — По телефону я поняла лишь, что это касается погибших девушек.

— Именно так. Анастасия Качаева, Зинаида Спицына, Елена Рябухина. Они проходили курс по программе «Похудей» вместе с вами, верно?

— Да. Я начала практически одновременно с Настей. Зина и Лена присоединились позже, — сказала Валерия. — Жуткая история. Такие молодые, такие целеустремленные. Столького добиться и вдруг погибнуть. Уму непостижимо. — Голос Валерии дрогнул, на глаза набежали слезы. Усилием воли девушка взяла себя в руки и проговорила: — Вы тоже думаете, что их смерть связана с программой «Похудей»?

— Может, и связана, но не напрямую, — осторожно начала я. — Домыслы о том, что к трагедии привело плохое физическое состояние девушек, я считаю полной ерундой.

— Тогда зачем я здесь? — удивилась Валерия. — Я думала, вы хотите выяснить, не ухудшилось ли мое самочувствие. Ведь вы журналистка, я правильно понимаю?

— Неправильно понимаете. Я детектив. Меня наняли для расследования обстоятельств смерти девушек.

Я слегка покривила душой. Мне не хотелось признаваться, что моя клиентка — Елена Лукьяненко и заботит ее только возможный крах ее собственной карьеры.

— Детектив? — еще больше удивилась Валерия. — Так это не случайное стечение обстоятельств? Их кто-то убил?

— Пока рано что-либо утверждать, — уклончиво ответила я и перешла в наступление: — Скажите, вы дружили?

— С погибшими? Вряд ли это можно назвать дружбой. Но с ними я общалась тесней, чем с другими участницами программы. Настя немного замкнутая, Лена деловая, собранная. А Зина хохотушка, неисправимый оптимист. Когда в газетах стали намекать на то, что она покончила с собой, я сразу сказала Леше: «Быть такого не может!»

— Алексей — это ваш жених?

— Да, через месяц мы распишемся, а пока просто живем вместе, — расцвела Валерия. — Знаете, это он дал мне денег на программу «Похудей».

— Его не устраивали ваши формы?

— Нет-нет! Ему надоело наблюдать за тем, как я истязаю себя диетами. Однажды он взял меня за руку и отвел в «Триумф». Кстати, посмотрите на подарок, который он купил мне в тамошней ювелирной лавке, — не удержалась от соблазна похвастаться Валерия.

У нее на пальце блестело элегантное колечко с тремя камушками.

— Вы заходили в лавку вместе с Алексеем?

— Ну да, заходила.

— Странно. А ювелир уверен в том, что вы у него ни разу не появлялись.

— Действительно странно. Приятный мужчина. Леша купил у него два одинаковых колечка, для меня и для себя. Обручальные. Леша и гравировку ювелиру заказал. Знаете, что на нем написано? — как маленькая, радовалась Валерия. — «Нерушимая любовь — нескончаемая жизнь». Красиво, правда? Ювелир одобрил.

— Красиво, — согласилась я. — А кавалеры ваших подружек ничего такого им не дарили?

— Кавалеры подружек? — Голос Валерии утратил теплоту, которая звучала в нем, пока мы говорили о ее женихе. — У Зины постоянного партнера на тот момент не было. Скорее всего, у нее вообще никогда никого не было, потому она и решилась на такое дорогостоящее предприятие.

— Зинаида хорошо зарабатывала?

— Не очень. Она умела экономить. И родители помогли, — вспоминала Валерия. — У Лены воздыхатель был. Только она бросила его после первой недели участия в программе. За эту неделю Лена сбросила восемь килограммов и сочла своего жениха недостойным ее красоты и стройности. Дело в том, что он тоже страдал лишним весом, но от услуг центра категорически отказывался. Говорил, что нравится себе таким, какой есть. Лена поставила ему ультиматум: либо похудей, либо расстаемся. Худеть он не стал.

— А что насчет Насти?

— Тут сложнее. Она не особо распространялась о своей жизни. Вроде бы парень у нее был. Все ли у них шло гладко, не знаю, но вот решительность Лены насчет разрыва с женихом она точно одобряла. Зиночка та охала и ахала, переживала о том, что распалась пара. Настя как-то не выдержала. Говорит, раз Лена решение приняла, значит, так тому и быть. Мужчина, мол, должен считаться с желаниями девушки, и точка. Зиночка даже обиделась. Ты, говорит, своего жениха брось, тогда и рассуждай. А Настя ей: надо будет, и брошу. И разошлись они по разным углам тренажерного зала. Я думала, что больше девушки не станут общаться. Но нет, помирились. Настя первая начала с Зиночкой разговаривать как ни в чем не бывало. А та и рада. Они тогда нашего Кирилла обсуждали, — вспомнила Валерия.

— Кирилла? В каком контексте? — оживилась я.

— Да Зиночка на него глаз положила, а Настя ее осаживала: этот фрукт-де не про тебя.

— Кирилл заигрывал с Зиной?

— Кирилл заигрывал со всеми, — засмеялась Валерия. — Только это ничего не значило. В центре все знали, что он собственность госпожи Лукьяненко.

— Скажите, кто-то еще из группы посещал вместе с вами четырьмя фитнес-клуб, ателье, участвовал в ваших разговорах?

— Была одна девушка. Она присоединилась к группе гораздо позже, в числе новичков. Несколько раз мы попадали в фитнес-клуб одновременно, и она с нами болтала о том о сем. Но сказать, что она была нашей приятельницей, не могу. Пожалуй, из нас четверых она чаще всего общалась с Настей. Почему-то Настя ее выделила срели новичков и вроде как взяла под крыло.

— Посмотрите, есть она на фото? — попросила я, протягивая ей мобильник.

Валерия сосредоточилась и просмотрела снимки.

— Нет. Ее нигде нет.

— Помните, как ее зовут?

— Кажется, Людмила. Но не уверена. Говорю же, мы мало общались, — смущенно произнесла Валерия.

— Как она выглядела? — не отставала я.

— Как и все мы в начале курса. Жирная корова, — печально улыбнулась Валерия. — Против правды не попрешь. Вы себе представить не можете, до чего я счастлива, что избавилась от лишнего веса! Будто заново родилась.

И тут я вспомнила о находке из поселка «Возрождение». Вскочила и, крикнув Валерии «Я сейчас!», вылетела из кафе. Добежала до машины, открыла дверцу, сорвала с приборной панели чеканную пластину и помчалась обратно. Положила пластину на столик перед Валерией.

— Вы когда-нибудь видели такое у Насти?

— Ой, да это же с браслетика! — просияла Валерия. — Точно. Симпатичный браслетик. Тоненькая цепочка, а на ней много-много таких подвесок. Только я видела его не у Насти.

— А у кого? — взвилась я.

— А у того приятного джентльмена в ювелирной лавке. На витрине. Если б не кольца, я бы обязательно упросила Лешу его купить.

— А Настя могла купить его?

— Вряд ли. Браслет был дорогой. Не думаю, что у Насти водились лишние деньги.

— А у ее жениха?

— Вот об этом не стану судить. Я даже не знаю, где и кем он работал, — ответила Валерия. — Иногда я гадала, а существует ли он вообще. Может, Настя его выдумала, потому и не распространялась о нем особо, чтобы не запутаться в собственном вранье.

— Это мы выясним, но какая же я дура! Так облажаться, — вслух подумала я. — Дважды там была и ни разу про нее не вспомнила.

— Про кого? — осторожно спросила Валерия.

— Что? А, это я не вам, — возвращаясь в реальность, проговорила я. — Знаете что, Валерия? Послушайте мой совет. В ближайшие несколько дней не оставайтесь одна. Никуда не выходите без сопровождения и ни в коем случае не соглашайтесь на сомнительные встречи, чем бы вас на них ни заманивали.

— Татьяна, вы меня пугаете. Кто будет меня куда-то заманивать? И почему я не должна оставаться одна?

— Не спрашивайте, я все равно не сумею вам сейчас ничего объяснить. Просто послушайтесь. И еще: если вам вдруг сделают предложение о встрече наедине, неважно кто, знакомый или незнакомец, сразу звоните мне. Даже если ваш жених Алексей позовет вас на ночную романтическую прогулку.

Щеки Валерии порозовели от негодования:

— Вы не в своем уме! Леша никогда не навредит мне, слышите? Никогда. Да он скорее сам умрет, чем позволит кому-то меня обидеть.

— Пожалуй, с Алексеем я переборщила, признаю, — пошла я на попятный. — Ваш Алексей, похоже, вне подозрений. Значит, всегда будьте у него на глазах. Это возможно?

— Мы и так почти все время вместе, — ответила Валерия.

— Вот и наслаждайтесь его обществом. И не забудьте: как только почувствуете опасность, сразу звоните.

Я заставила Валерию записать в мобильный мой номер телефона и вывести его в главное меню. Немного успокоенная этим, вызвала Валерии такси, убедилась в том, что водитель повез ее в нужном направлении, и только потом села за руль сама. Подвеску я вернула на приборную панель. Теперь она смотрела на меня оттуда с немым укором. Да, Танюша, прошляпила ты шанс выяснить происхождение чеканки уже сегодня. Память ювелира наверняка сохранила приметы человека, который купил у него этот браслет. Конечно, была вероятность, что подобными браслетами торгуют на каждом шагу, но я так не думала. Возвращаться в лавку нет смысла. Часы ее работы давно закончились, и приятный джентльмен, как назвала ювелира Валерия, попивает чаек в своей холостяцкой берлоге. В том, что ювелир не женат, я почему-то не сомневалась.

* * *

Домой я приехала, терзаемая назойливой мыслью: что, если мое расследование с самого начала шло в неверном направлении? Я считала, что злоумышленник — из окружения Лукьяненко. А если ошибалась? Если Лукьяненко всего лишь ступенька на пути к цели, которая находится далеко за пределами центра косметологии и диетологии? Жених Рябухиной наотрез отказался участвовать в программе «Похудей» и потерял невесту. А вдруг какой-то поклонник в схожей ситуации решил, что единственный выход — это запугать свою девушку? Если клиентки центра начнут умирать, а пресса примется смаковать нужные ему совпадения, девушка сама откажется от идеи сбросить вес с помощью Елены Лукьяненко. И он приступил к действию. Убил первую жертву. Результата не добился. Вторую. Опять неудача. А дальше по накатанной, остановиться уже сил нет.

Другой вариант. Кто-то из экс-женихов задумал отомстить Елене за то, что она лишила его возлюбленной. И он начинает убивать. Не жалеет и свою бывшую девушку. Лишь бы втоптать в грязь имя создательницы той системы, которая принесла ему горе.

Не на шутку запаниковав, я позвонила Владлене и выспросила у нее все про жениха Рябухиной. Оказалось, Владлена встречалась с ним лично. Сделала она это потому, что материал в третьем пакете был скуден и однообразен. Ввиду обострившейся конкуренции Владлене понадобились пикантные подробности. Она вышла на брата погибшей. Тот послал ее подальше, но перед этим ей удалось выяснить у него имя жениха Рябухиной, а уж пробить по фамилии номер телефона Владлене труда не составило. Жених охотно поделился с ней воспоминаниями о добрых временах, когда его девушка еще не заболела программой «Похудей» и наслаждалась жизнью.

Я записала номер и имя жениха Рябухиной. Роман Ужичкин, сотрудник какого-то НИИ. Тут же ему позвонила. Услышав, что я горю желанием побеседовать о его невесте, Роман, несмотря на позднее время, согласился встретиться со мной в кафетерии возле моего дома. Он пообещал, что доберется до места за час. Я перевела дух и набрала номер Игната Качаева:

— Добрый вечер, Игнат Николаевич, это Татьяна Иванова беспокоит. Я была у вас недавно. Вы меня не помните?

— Отчего же, отлично помню. Активистка инициативной группы против программы «Похудей», — отрапортовал Игнат Николаевич. — Чем могу быть полезен на сей раз?

— Погибла еще одна девушка. Она была знакома с вашей Настей. Вы об этом читали?

— Нет, не читал. Но, полагаю, ваша инициативная группа вновь винит хозяйку центра.

— Не совсем так. Есть предположение, что мы имеем дело с убийствами, которые совершает кто-то, кто очень зол на Лукьяненко и ее систему коррекции веса. Мой следующий вопрос может показаться вам странным. Тем не менее прошу вас ответить на него с максимальной честностью.

— Слушаю, — откликнулся Игнат Николаевич.

— Скажите, у Насти был жених? — И я замерла в ожидании.

— Да, у нее был парень, — неторопливо проговорил Игнат Николаевич. — Они встречались несколько месяцев. Чуть меньше года, точнее. Собирались пожениться, однако потом все разладилось.

— По какой причине?

— Боюсь, мой ответ заронит в вашу головку определенные подозрения, — выдержав паузу, сказал Игнат Николаевич. — Но куда денешься! Валентину не нравилось, что Настя собралась похудеть. Он из тех мужчин, которые на кость не бросаются, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю. А кто был инициатором разрыва?

— Моя Настя, конечно. Валентин постоянно талдычил, чтоб она забыла дорогу в центр «Триумф». Настя с этим категорически не соглашалась. После нескольких ссор она объявила, что между ними все кончено.

— Как отреагировал Валентин?

— Негативно, само собой. Сперва пытался ее переубедить, но потом смирился. Вроде бы понял, что Настя не откажется от своей затеи. Перестал звонить. Перестал встречать ее после работы. Перестал сопровождать ее в поездках на дачу.

— А раньше он часто бывал у вас на даче?

— Естественно. Они ведь состояли в отношениях не один день. Настя любит ездить на дачу не только в летний сезон. Она бывает там практически круглый год, — сообщил Игнат Николаевич, не замечая, что говорит о дочери так, будто она все еще жива. — Я не был ханжой в отношении связи до брака. В наши дни молодые люди уже не пекутся о девичьей чистоте. Что остается делать девушкам? Только подстраиваться под жизненные обстоятельства.

— Валентин приезжал к вам после гибели Насти? — осторожно спросила я.

— Нет. Он даже на похороны не явился, хоть я и оставил ему сообщение о трагедии, которая произошла с дочерью. Дозвониться не смог.

— Он вам так и не ответил?

— Это неудивительно. Настя же оскорбила его. Бросила, сбежала практически из-под венца, — счел нужным оправдать Валентина Игнат Николаевич.

— Вы знаете, где Валентин работает?

— В какой-то частной фирме. Он наладчик.

— Наладчик чего?

— Чего-то. Может, станки на заводе налаживает, а может, и что другое. Попробуй разберись в новых-то профессиях, — вздохнул Игнат Николаевич.

— Можете дать мне его номер телефона?

— Дать-то могу, только что толку?

— А фамилию его вы знаете?

— Абашев Валентин Григорьевич. Записывайте телефон.

Он продиктовал номер Валентина, и на этом наша беседа иссякла.

Кафетерий синьора Фабрицио ломился от посетителей. Найти свободный столик мне не удалось. Я притулилась на подоконнике у входа. Увидев меня, синьор Фабрицио покачал головой и шепнул что-то своему помощнику. Через минуту в зале появился дополнительный столик и к нему стул с витой спинкой.

— Проходите, синьорина. Вам не место у порога, — гостеприимно пригласил меня Фабрицио.

— Спасибо, синьор Фабрицио. Только одного стула мне мало, — улыбнулась я. — Я жду некого молодого человека. Будет невежливо, если ему не достанется места.

— Не беспокойтесь. Фабрицио обо всем позаботится.

Вскоре возле столика появился второй стул, не такой удобный и красивый, как мой, но вполне пригодный для сидения. А еще через несколько минут в дверях кафетерия возник тучный мужчина, и я сразу поняла, что это и есть жених Елены Рябухиной. Я помахала рукой, привлекая к себе внимание. Мужчина расплылся в широченной улыбке и неуклюже протиснулся ко мне.

— Татьяна, я не ошибся? Польщен, весьма польщен.

— Добрый вечер, Роман. Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, — пожимая ему руку, сказала я.

— А я-то как рад! Наконец кто-то, кроме меня, заинтересовался судьбой Ленусика. Неслыханно! Обвинить девушку в совершении такого ужасного действия! Вы читали их бредни? Ленусик покончила с собой. Вы в это верите? — возмущался Роман. — Подумать только! Ленусик и суицид — чистейшей воды нонсенс! Вы знаете, я ведь ездил в несколько редакций, требовал опровержения. А меня подняли на смех и выгнали вон. В шести редакциях!

— Требовали опровержения? — не поверила своим ушам я.

— А как иначе? Они пытаются опорочить память моей возлюбленной. Разве я могу оставаться в стороне от такого вопиющего беспредела? — вспыхнул Роман. — Я и брату Ленусика то же советовал, но он слишком подавлен случившимся. Все, на что его хватило, — это закатить скандал в офисе этой неприятной особы, Лукьяненко.

— Чем же она вам неприятна?

— А вы, случаем, не одна из ее жертв? — окинул взглядом мою фигуру Роман. — Тоже попались на ее удочку? Уж больно вы худая.

— Это мой естественный вес, — заверила я. — Пользоваться услугами центра у меня нет необходимости. А вы, значит, противник стройных фигур?

— Отчего же? Если худоба дана природой, значит, так тому и быть. Я противник силового вмешательства в естественные процессы. Большой человек должен оставаться большим, вы согласны?

— Не будем спорить. Думаю, в чем-то вы правы, — уклончиво ответила я.

— Вот именно! Я и Ленусику это говорил, только она меня слушать не хотела. Она ведь знаете какая упертая! Если что задумала, непременно выполнит. Последней ее блажью было похудение. Я видел ее после того, как закончился курс. Доска доской, простите за откровенность. Ни сверху, ни снизу ничего не осталось. Не женщина, а экспонат для кабинета биологии.

— Вам не нравилась новая внешность Елены, и из-за этого вы расстались?

— Это Ленусику не нравилась моя внешность. С некоторых пор перестала нравиться. Она твердила, что я тоже должен пройти через экзекуцию этой непорядочной особы, Лукьяненко, но я был стоек. Я не из тех, кто отказывается от своих принципов.

— Даже ради любви? — поддела его я.

— Что такое, по-вашему, любовь? Разве любовь измеряется килограммами? Или, может быть, она раскладывается на элементы? Разве любящий заставляет любимого делать то, что противно его натуре? Нет, моя дорогая, любовь все прощает, все терпит, не бесчинствует, не превозносится и не гордится. А самое главное, любовь не ищет своего, — вольно процитировал апостола Павла Роман.

— Значит, вы не противодействовали решению Елены сбросить вес?

— Нет, конечно. Пусть мне не нравилась перспектива иметь под боком вместо аппетитных форм суповой набор из гастронома, я не стал запрещать Ленусику то, чего хотела она, — с горячностью воскликнул Роман. — Жаль, что идти на ответные уступки она не пожелала. После нескольких сеансов я стал для нее жиртрестом. Ее любовь не выдержала испытаний. Но я не склонен отчаиваться. Я решил дать ей время. Пусть, думаю, насладится своей новой фигурой, а когда пресытится, поймет, что мы созданы друг для друга.

— Вы очень великодушный человек, Роман. Уверена, вы еще встретите девушку, которая полюбит вас таким, какой вы есть, — прочувствованно произнесла я.

Было очевидно, что Романа я могу смело вычеркнуть из списка подозреваемых. Уж он точно не стал бы губить жизни невинных девушек ради того, чтобы отвратить возлюбленную от намерения сбросить лишний вес. Мы тепло попрощались. Я пообещала держать Романа в курсе событий и откланялась.

По дороге домой я попыталась дозвониться до Валентина Абашева, но безрезультатно. Скучный голос автоинформатора повторял стандартную фразу: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я решила завтра с утра выяснить домашний адрес Валентина и заявиться к нему без приглашения. Мне бы только добраться до него, а там уж я сумею вывести его на откровенность.

Дома я принялась ходить из угла в угол, собирая воедино впечатления дня. То, с каким жаром жених Рябухиной говорил о своей страсти, о том, насколько сильно он любил невесту, лишний раз доказывало, что нежное и романтическое чувство запросто может выйти из-под контроля. Елена отказалась от него, ее уже не было в живых, а Роман все не успокаивался. На что же способен менее уравновешенный и уязвленный мужчина?

Я снова и снова просматривала снимки, сделанные во время групповой терапии. Кто станет следующей? Кого этот безумец назначил очередной жертвой неразделенной любви? То, что все три погибшие входили в одну и ту же группу, — просто совпадение? Исключено. Убийца мог случайно увидеть девушек вместе. Его невеста могла рассказывать о ее новых подругах. В конце концов, он мог шпионить за невестой. И выбирать жертву по принципу «общалась с моей девушкой, значит, могла повлиять на ее решение расстаться с женихом». Так кого же он выберет на сей раз? Валерию? Это самая правдоподобная версия. Валерия — единственная из четырех приятельниц, которая до сих пор жива. Можно ли предположить, что убийства совершает ее жених Алексей? Сомнительно. Он сам оплатил участие девушки в программе. К тому же Алексей водил Валерию в ювелирную лавку, а, по словам ювелира, так поступают только те, кто доволен результатами терапии. Алексея, как и Романа, из списка вычеркиваем.

Еще Валерия упоминала девушку из новичков, почти приятельницу четверки. Я переворошила все досье. Ни единой Людмилы там не числилось. Значит, придется затребовать материалы по остальным группам. Надеюсь, Валерия не ошиблась с именем. Если моя версия верна, следующая жертва — одна из них. Либо Людмила. Либо сама Валерия. Валерия уже предупреждена. А Людмилу нужно найти раньше, чем до нее доберется убийца. Но сказать это гораздо проще, чем сделать. У меня никаких зацепок. Абсолютно никаких.

В полном отчаянии я схватила замшевый мешочек. Вытряхнув содержимое на ладонь и с силой сжав кости, произнесла:

— Что же мне делать? Где искать убийцу?

Внезапно кисть свело сильнейшей судорогой. Длилась она всего несколько секунд. Потом мышцы расслабились, кости полетели на стол. Покрутившись немного, застыли. Я с удивлением посмотрела на собственную ладонь. Что это было? Откуда судорога? Перевела взгляд на кости, шумно выдохнула. Да уж, ответ недвусмысленный. 24 + 33 + 10 — «Среди ваших знакомых есть злой человек, к тому же прямой ваш недоброжелатель. Его следует остерегаться».

Итак, убийца принадлежит к числу моих знакомых.

* * *

В семь утра я уже стояла под душем. Его контрастные струи придали сил моему организму, так и не сумевшему восстановиться за ночь. Я соорудила пару бутербродов с сыром и наскоро умяла их, запивая непременным кофе. К половине восьмого успела связаться со специалистом по поиску информации о местопребывании любого жителя нашего — и не только нашего — государства Гогой Техником. Дала ему задание срочно добыть сведения об Абашеве Валентине Григорьевиче. Гога пообещал, что перешлет нужную информацию мне на «мыло». Сделала два контрольных звонка на номер Валентина. Безуспешно.

Я отправилась в центр косметологии и диетологии. Елены на месте не было, но администратор связалась с ней и получила разрешение выдать мне фотографии всех клиентов и личные дела девушек по имени Людмила. Пока администратор подбирала материал на Людмилу, я отщелкала фото с карточек клиентов, зарегистрированных в период посещения курса погибшими девушками. Дополнительной карты памяти в моем мобильнике едва хватило на все фото — так много их оказалось. С бумагами под мышкой я побежала в ювелирку, но массивная вывеска с выгравированным на ней графиком работы лавки сообщала, что попасть туда я смогу не раньше одиннадцати утра. Видно, приходить за золотом и бриллиантами к восьми считается дурным тоном.

Из центра я поехала к Валерии, предварительно связавшись с ней по телефону. На этот раз она пригласила меня домой. Ее беспокойный жених убыл по своим делам, а Валерия, следуя моему совету, одна на улицу выходить опасалась. Подойдя к двери, я не стала нажимать на кнопку звонка. Вместо этого позвонила по телефону. Валерия впустила меня в квартиру.

— Будете со мной завтракать? На выбор: хлопья с йогуртом или яичница с ветчиной.

— Первый вариант из вашего меню, а второй — из меню жениха? — улыбнулась я.

— Я люблю легкие завтраки. Леше нужна белковая пища. Что предпочитаете вы? — заулыбалась в ответ Валерия.

— Пожалуй, откажусь и от того, и от другого. Если вы не против, я бы предпочла сразу перейти к делу. Вот фото всех девушек, которые могли быть так или иначе связаны с Качаевой, Спицыной и Рябухиной. Пожалуйста, посмотрите внимательно и выделите тех, кто активнее других общался с погибшими. Если увидите на снимках девушку, о которой упоминали вчера, скажите мне, — проинструктировала я.

— Вы имеете в виду Людмилу? — спросила Валерия.

— Вы ведь не уверены в том, что ее так зовут, — напомнила я.

— Понятно. Показывайте снимки.

Вначале шли фото девушек, носящих имя Людмила, потом остальные. Первые полчаса Валерия всматривалась в каждую фотографию чуть ли не по минуте, но это скоро утомило ее. К тому же среди Людмил искомой девушки не обнаружилось. Валерия листала фотографии все быстрее и быстрее. Когда мне казалось, что ее внимание чересчур рассеялось, я останавливала ее и заставляла вернуться к уже просмотренным снимкам. К концу второго часа я отобрала нескольких претенденток на роль очередной жертвы, а до той девушки, что упоминала в своих рассказах Валерия, очередь так и не дошла. Валерия уже откровенно зевала и пыталась отлынивать от задания. Я терпеливо подбадривала ее. Внезапно глаза Валерии вспыхнули:

— Вот она! Точно. Эта девушка любила поболтать с Настей. Они иногда уединялись после сеанса групповой терапии.

— Отличная работа, — похвалила ее я, глядя на фото миловидной блондинки с россыпью крупных веснушек по всему лицу. — Осталось выяснить ее имя.

— А я? Я свободна? — с надеждой спросила Валерия.

Ответить я не успела. Мой телефон выдал целый каскад аккордов. Звонила Елена. Еще не приняв вызов, я поняла, что этот звонок принесет мне только неприятности. И не ошиблась. Визгливый голос Елены ударил по барабанным перепонкам:

— Татьяна! Немедленно ко мне! Слышите? Я требую защиты, — верещала она.

— Что случилось? От кого я должна вас защитить? На вас напали? Или угрожали вам? — Я попыталась выяснить размер бедствия хотя бы в общих чертах, но Елена была совершенно невменяема то ли от гнева, то ли от страха.

Она все твердила:

— Немедленно ко мне! Я требую защиты.

Глава 8

В холле центра косметологии и диетологии собралась толпа зевак. Протискиваясь сквозь нее, я то и дело натыкалась взглядом на знакомые лица. Вот приемщица из ателье по пошиву одежды. Чуть дальше — тренер женской группы из фитнес-клуба в окружении коллег. Похоже, они явились в полном составе. Рядом жались друг к дружке девушки-консультанты, работающие в центре. За стайкой девушек нарисовался кладовщик из конторы по установке и обслуживанию кондиционеров. По правую руку от него прислонился к стене Федор. Не было видно только ювелира. Он либо до сих пор не приехал на службу, либо чурался всяческих скандалов.

А скандал разгорелся нешуточный. Администратор и два охранника держали осаду у кабинета Елены. Время от времени один из охранников молотил кулаком по двери и выкрикивал:

— Немедленно откройте! Полиция уже выехала. Не усугубляйте свое положение!

В ответ из-за двери доносились цветистые ругательства.

— Пожалуйста, пропустите, — вежливо отстраняла я тех, кто загораживал мне путь к кабинету Елены.

— Куда прешь! Не видишь, ЧП у них. Не принимают сегодня, — схватила меня за руку полная женщина, наверняка из числа клиентов центра. — Вообще обнаглели. Уже просвечивает от худобы, а туда же. Дали бы другим возможность в порядок себя привести. Дергаете Елену Вениаминовну почем зря, а по-настоящему полные люди от этого страдают.

— А ей все равно, кто тут страдает, — подхватил высокий тучный мужчина. — У них только о себе забота.

— Слушайте, не до вас Елене Вениаминовне, — покровительственно пробубнила совсем молоденькая толстушка. — Сейчас полиция приедет, наведет порядок, тогда и будете рваться.

— Уже. — Устав от пререканий, я сунула толстушке под нос красные корочки. — Всем разойтись. Полиция!

Эти слова произвели поистине магический эффект. Народ не просто расступился, народ шарахнулся от меня во все стороны. За спиной шушукались:

— Наконец-то соизволили приехать. Сорок минут их дожидались.

— А прислали-то кого, видели? Девчонку сопливую. У нее, поди, и пистолета нет.

— Может, она боевыми искусствами владеет? Джиу-джитсу, к примеру.

— Ага, а еще кунг-фу, карате и дзюдо в одном флаконе! Ты на нее внимательней посмотри. Похожа она на каратистку?

Я вполголоса спросила у администратора:

— Что происходит?

— Ох, Татьяна, вы не представляете, как я рада вашему приезду. У нас тут снова форс-мажор! — с видимым облегчением воскликнула администратор.

— Рассказывайте, — потребовала я.

— Минут тридцать назад явился какой-то парень. Потребовал Елену Вениаминовну. Я пыталась выяснить цель визита, но парень сказал, что для Елены Вениаминовны будет лучше, если он сообщит все лично ей. Вел себя адекватно, не ругался, не нервничал. Я и вообразить не могла, что он задумал. И поступила так, как обычно поступаю в подобных случаях. Связалась с Еленой Вениаминовной и получила разрешение проводить парня к ней в кабинет. В нижний кабинет, естественно.

Девушка указала глазами на закрытую дверь и судорожно вздохнула.

— Продолжайте, — поторопила ее я.

— Елена Вениаминовна впустила парня, а мне сказала, что я ей больше не нужна. Я ушла к стойке регистратуры. Сначала все было спокойно. Потом из кабинета Елены Вениаминовны послышались крики. Кричал парень. Угрожал, ругался. Я позвала охранников, чтоб вывели дебошира из офиса. Но дверь кабинета оказалась заперта. И тут начала кричать уже Елена Вениаминовна. Не в том смысле, что от страха кричать, нет. Она кричала на парня. Мы хотели вызвать полицию, но потом услышали, что Елена Вениаминовна звонит вам. И решили с полицией повременить.

— Почему?

— Понимаете, вызов полиции — это всегда огласка, а Елена Вениаминовна не приветствует инициативы, от которых страдает репутация центра, — смутилась администратор. — Мы подумали, что дождемся вас и попросим совета.

«Переложить ответственность на постороннего. Умно», — усмехнулась я.

— В кабинет есть другой вход?

— Нет. То есть да, через веранду, с улицы, — выпалила девушка.

— Как попасть на веранду? Она примыкает к каким-то кабинетам помимо этого?

— Нет. Только к нему.

— Ладно. Я полагаю, окна выходят во двор?

Администратор кивнула. Больше я не мешкала. Быстро прошла сквозь толпу на улицу. Через арку попала во двор. Окна кабинета Елены я вычислила сразу. Красивая полукруглая веранда без остекления объединяла два окна. Перемахнув через перила, я осторожно подошла к стеклянной двери. Происходящее в кабинете отсюда было как на ладони. Елена стояла спиной ко мне, опираясь на край письменного стола. Молодой человек бегал туда-сюда перед входной дверью. Оружия в его руках я не заметила. Уже хорошо. Я прислушалась. Какое-то время ни Елена, ни парень не издавали ни звука. Но вот Елена подала голос:

— И сколько вы собираетесь держать меня здесь?

— Я уже говорил. Вы не выйдете из кабинета, пока не сознаетесь в том, что совершили, — визгливо произнес парень.

— Я ни в чем не виновата и не собираюсь моими признаниями тешить ваши параноидальные фантазии.

«Ненормальная! Хочет, чтоб он совсем с катушек слетел? — разозлилась я. — Как будто она не знает, как следует общаться с психопатами».

— Нет, вы сознаетесь. Я вас заставлю! — резко затормозив, завизжал парень. — Не думайте, что и на этот раз выйдете сухой из воды. С моей Алиночкой я так обращаться не позволю. Никому не позволю!

Елена фыркнула, повернулась к парню в профиль и увидела меня. Надо отдать ей должное, соображала Елена быстро. Парень не успел глазом моргнуть, а она уже стояла возле стеклянной двери. Одно движение, и дверь открыта. Я тоже не мешкала. Доли секунды хватило мне, чтобы оказаться в кабинете.

— Что вы делаете? — слабо крикнул парень.

— Спокойно, молодой человек. Никто не собирается причинять вам вред. — Сократив расстояние, я остановилась в двух шагах от взбешенного парня.

— Кто вы? Что вам здесь нужно? — невпопад ляпнул парень.

— Хотите познакомиться? Что ж, ничего не имею против. Меня зовут Татьяна Александровна. Я частный детектив. Ваша очередь представляться.

— Это жених моей клиентки Алины Ганшиной, — не дав парню возможности открыть рот, сказала Елена. — Он явился сюда для того, чтобы обвинить меня в нападении на его невесту.

— Могу я узнать ваше имя? — не обращая внимания на реплику Елены, спросила я у парня.

— Зачем вам мое имя? Все равно вы не станете слушать меня, — с надрывом бросил парень. — Вы ведь здесь для того, чтобы защищать эту обманщицу?

— Это зависит от целого ряда факторов, — уклончиво ответила я. — Для начала было бы неплохо иметь представление, с кем я разговариваю. Вам так сложно представиться?

— Чего вы с ним церемонитесь? — вспылила Елена. — Он оскорблял меня, обвинял в кошмарных вещах. Вы вообще намерены что-то с ним делать?

— Я бы предпочла, чтоб вы помолчали, — оборвала я мою клиентку и снова обратилась к парню: — Я здесь для того, чтобы выяснить суть проблемы. Согласитесь, когда знаешь имя собеседника, гораздо легче общаться.

— Леонид Шестаков, — выдавил парень, опешив от того, как грубо я осадила Елену.

Та недовольно поджала губы, уселась в кресло и скрестила руки на груди.

— Решили поиграть в либерализм? Ну-ну. Главное, не забывайте, кто вам платит, — сухо заметила она.

Но все мое внимание было сосредоточено на Леониде. Парень был выбит из колеи. Я воспользовалась его замешательством и задала первый вопрос:

— С вашей девушкой произошло несчастье? Не хотите поделиться?

Я была готова услышать, что его девушка рассталась с жизнью и виной тому программа «Похудей». Но Леонид обманул мои ожидания. Он набрал в легкие побольше воздуха и выложил:

— Сегодня ночью на мою девушку напали. Она возвращалась от подруги. До дома не дошла каких-то пять метров. Злоумышленник набросился на нее в арке. Там всегда темно. И безлюдно. Сейчас она в реанимации.

— Так ваша девушка жива? — вырвалось у меня.

— А вы ожидали другого? Надеялись, что она умерла, как предыдущие жертвы этой негодяйки? — воскликнул Леонид.

— Давайте по порядку. — Поняв свою оплошность, я спешила исправить положение: — Где живет ваша подруга? В котором часу произошло нападение? Почему она была одна? Меня интересуют любые подробности.

— Алиночка живет в районе полиграфкомбината, — начал Леонид. — Вчера вечером она поехала в гости к подруге. Они дружат еще со школы, и Алиночка часто бывает у нее. Обычно с ночевкой. Подруга живет далеко. Практически на другом конце города. Я не знал, что Алиночка собирается вернуться домой, иначе запретил бы ей. В крайнем случае непременно встретил бы и проводил до квартиры. Такое у нас правило с тех пор, как начались эти жуткие происшествия с девушками из центра. Но вчера она мне ничего не сказала, и в тот момент, когда на Алиночку напали, я сидел дома, в покое и безопасности. Можете представить что-либо ужаснее?

Мне показалось, что Леонид сейчас разрыдается. Но нет, усилием воли он взял себя в руки и продолжал:

— Почему она мне ничего не сказала, я не знаю. Утром я звонил ее подруге, она отвечала как-то сбивчиво. Видимо, чувствует вину за случившееся.

— Вы упрекнули ее в том, что произошло с Алиной? — догадалась я.

— Естественно! А вы считаете, ее вины в этом нет? — с вызовом произнес Леонид.

— Пока мне трудно судить. Вы до сих пор не сообщили, что конкретно стряслось.

— Потому что вы меня все время перебиваете.

— Говорите, — попросила я. — Больше перебивать не буду.

— Сегодня рано утром мне позвонили из больницы. Сказали, что Алиночка в реанимации. Тяжелейшее сотрясение мозга в результате черепно-мозговой травмы. Я тут же выехал туда. Алиночку доставили в больницу в четыре утра. В записной книжке телефона нашли мой номер. Не только мой, но я был единственный, кто не спал и откликнулся на звонок.

Меня так и подмывало спросить о родственниках Алины, но я сдержалась. И правильно. Леонид снова глубоко вздохнул и выдал нужную информацию сам:

— Дело в том, что у Алиночки нет никого ближе меня. Ни родителей, ни братьев, ни сестер. Так случилось, что родители ее умерли. Недавно. Мать — чуть больше года, отец — несколько месяцев назад.

— Что же произошло ночью?

— Неизвестный напал на Алиночку. В той арке, о которой я уже говорил. Она пыталась убежать, так сказал врач. Нападавший нанес ей удар тупым предметом, всего один, и она осталась жива. Ожидал ли этого грабитель? Врач сказал, что следствие разберется, — как-то сникнув, закончил Леонид.

— Девушка успела позвать на помощь, или нападавшего спугнули?

— Не знаю. Алиночка еще не пришла в сознание. С четырех утра я был в больнице. До тех пор, пока у врача не появилась уверенность, что ее жизни ничто не угрожает. Я сразу поехал сюда.

— Почему именно сюда?

— А вы как думаете? — вскинулся Леонид. — Алиночка — уже четвертая жертва маньяка, который охотится на клиентов этой… этой нечестной женщины!

— Почему вы решили, что в нападении на Алину виновата Елена?

— А кто еще? — искренне удивился Леонид. — Она знает, что ее клиенты в опасности, и все равно продолжает свою деятельность. Сколько еще девушек должны пострадать, чтобы она закрыла центр?

— Думаете, этот случай напрямую связан с деятельностью центра? Может, у вас есть тому доказательства?

— Да какие еще доказательства нужны? — вскипел Леонид. — Четвертая жертва! Это ли не доказательство?

— Увы. Три другие девушки либо покончили с собой, либо оказались заложницами случая. И только Алина подверглась открытому нападению. Вам это не кажется странным? Ведь напасть на нее могли и вне всякой связи с предыдущими случаями. Где логика?

— А связь очень простая, — припечатал Леонид. — Алиночка была довольно близко знакома с одной из жертв.

— С Анастасией Качаевой? — осенило меня. — Алина — новичок, которого опекала Настя?

— Видите, и вы в курсе, — торжествовал Леонид. — Выходит, я прав.

— А теперь, Леонид, послушайте меня внимательно, — прервала я его. — Да, в какой-то степени вы правы. Существует человек, который жаждет навредить Елене и ее программе «Похудей». Доказательств у меня пока нет, но убеждена в этом я твердо. Да, нападение на Алину не случайно. Только Елена здесь такая же жертва, как и все эти девушки, включая Алину. Сейчас у меня появилась реальная зацепка, которая способна вывести на преступника. От вас зависит, скроется истинный виновник от возмездия или получит по заслугам. Вы готовы пойти до конца для того, чтобы его обезвредить, или будете упорствовать в своих заблуждениях?

— О чем вы? Не понимаю, — растерялся Леонид.

— Мне нужна ваша помощь, — медленно проговорила я. — Вы готовы сотрудничать?

— Да. Я готов сотрудничать, — минуту подумав, тихо произнес Леонид. — Знаете, я почему-то вам верю. Если окажется, что владелица центра сама подослала преступника к Алиночке, вы не станете ее покрывать, правда?

— Вот уж в этом не сомневайтесь, — пообещала я. — А теперь мне надо получить от вас ответы на некоторые вопросы. Как вы считаете, мы можем отпустить Елену?

— Пусть идет, — согласился Леонид.

Я повернулась к Елене. Она уже поднялась с кресла и направилась к выходу. Подождав, пока за ней не закроется дверь, я начала спрашивать:

— В какой больнице Алина?

— В Третьей клинической.

— Мне нужен ее домашний адрес.

— Речная, восемь, квартира двенадцать.

— Вот что, возвращайтесь в больницу. Как только Алина придет в сознание, позвоните мне. Договорились?

— Конечно. Сразу вас проинформирую.

— А можете связаться с лечащим врачом прямо сейчас? — внезапно передумала я. — Вдруг Алина уже пришла в себя.

Леонид пожал плечами, но номер врача набрал:

— Александр Нилович? Это Леонид Шестаков. Хочу справиться о состоянии Алины Ганшиной. Ее доставили ночью с черепно-мозговой травмой.

Пауза. Лицо его просветлело. Прикрыв микрофон ладонью, он радостно сообщил:

— Алиночка пришла в сознание!

— Отлично. Спросите, можно ли ее посетить.

— Могу я ее посетить? — послушно повторил Леонид и, выслушав ответ, произнес: — Большое спасибо. Через тридцать минут буду.

— Врач разрешил посещения?

— Да. Состояние Алиночки стабильное. Можем ехать, — доложил Леонид.

Мы вышли из кабинета Елены. В холле было пусто. Я предложила добираться до больницы на моей машине. Тут выяснилось, что собственным транспортом Леонид пока не обзавелся. Спустя полчаса мы стояли в вестибюле Третьей клинической больницы, ожидая лечащего врача Алины Александра Ниловича.

Он вышел к нам через десять минут. С вежливым участием выслушал просьбу допустить нас к больной. Порекомендовал не слишком утомлять ее расспросами и провел в палату. Алина выглядела намного моложе, чем на фотографии. Голова забинтована. Стоило ей увидеть Леонида, как ее лицо преобразилось.

— Ты пришел, — прошелестели губы. — Я думала, больше не увижу тебя.

— Молчи, любимая. Тебе нельзя волноваться, — наклонился к девушке Леонид. — Конечно, я пришел. Разве могло быть иначе?

— Ты не сердишься на меня?

— Почему я должен сердиться? Ты ни в чем не виновата. Это я недоглядел. Ты простишь меня?

— Нет, это моя вина. Если бы я не поехала домой, несмотря на твой запрет…

— Не думай об этом, — остановил ее Леонид. — Мы справимся. Врач сказал, что опасность миновала. Послушай, если ты в состоянии говорить, я бы хотел, чтобы ты рассказала, что произошло. Сумеешь?

— Кто с тобой? — скосила на меня глаза Алина.

— Это детектив. Она ищет твоего обидчика. Сможешь ответить на ее вопросы?

Алина кивнула. Я придвинулась к ней поближе:

— Здравствуйте, Алина. Меня зовут Татьяна. В общих чертах мне уже известно, что с вами произошло. У меня всего несколько вопросов. Но прежде чем их задать, хочу, чтобы вы обещали: как только почувствуете недомогание, сразу дайте знать. Ладно?

Алина снова кивнула, и я начала:

— Почему вы не остались у подруги? Почему решили ехать домой?

— Кто-то позвонил и сказал, что в моей квартире пожар. Я сразу поехала домой, даже подруге ничего не объяснила толком.

— Вы ехали на такси?

— Да. Таксист довез меня до арки. Она перекрыта цепью, во двор не заедешь.

— Что было дальше?

— Я вошла в арку. Сделала несколько шагов. Услышала какой-то звук и испугалась. Побежала. Кто-то побежал следом. Догнал меня и ударил чем-то тяжелым. Я упала, он вырвал у меня сумочку, отшвырнул ее в сторону. Потом что-то произнес и замахнулся ногой. Я закрыла глаза и закричала.

— И что потом? — вмешалась я, поняв, что Алина не собирается продолжать.

— Ничего. Он убежал, — открыв глаза, ответила Алина.

— Просто убежал? — не поверила я.

— На улице зашумел автомобильный мотор. Кто-то включил зажигание, — вспомнила Алина. — Видимо, они и спугнули грабителя.

— Это они вызвали «Скорую помощь»?

— Не знаю. То ли от боли, то ли от страха я потеряла сознание. Очнулась уже здесь.

— Скажите, вы разглядели грабителя? — без особой надежды спросила я.

— Нет. В арке было темно, а грабитель был сзади. Я не могла его видеть.

— Вы упомянули о том, что он что-то говорил. Что именно? Вы запомнили его голос?

— Нет. Ничего не помню! — всхлипнула Алина. — Должна бы помнить, но не помню.

— Не волнуйтесь. Возможно, воспоминания еще вернутся.

— Вспомнила! — вдруг воскликнула Алина. — Помню кое-что.

— Что именно? — Я вся подобралась.

— Каблуки, — неожиданно заявила Алина. — На его ботинках были каблуки. Высокие, мужские. И с короной. Золоченая корона с тремя зубцами. Прямо в каблук вдавленная.

— Корона? Вы ничего не путаете?

— Нет, не путаю. Я точно помню корону, — уверила меня Алина. — Он замахнулся ногой, и корона блеснула в свете фонаря. Я же почти выбежала из арки, когда он меня догнал.

— Уже неплохо, — похвалила ее я.

— Думаете, это вам поможет? — с надеждой в голосе спросила Алина.

— Непременно поможет.

В палату вошла пожилая медсестра. Укоризненно качая головой, она заворчала:

— Что ж вы дитя не бережете? У нее травма вон какая, а вы с вашими глупостями. Вам доктор что велел? Поболтали минутку — и разбежались. А ну давайте отсюда!

— Алиночка, мы пойдем. Ты не беспокойся. Мы его обязательно найдем и накажем. Только выздоравливай, — поспешно попрощался Леонид.

Он рванулся к Алине, прижался губами к ее губам. Мы с медсестрой отвернулись, чтобы не смущать молодых людей.

На выходе нас остановил бравый мужчина в штатском, следователь из полиции. Он за руку поздоровался с Леонидом, окинул меня подозрительным взглядом и спросил, обращаясь к моему спутнику:

— Как Алина себя чувствует?

— Спасибо, Виктор Петрович, ей уже лучше. Мы только что беседовали.

— Она что-то вспомнила?

— Да, кое-что прояснилось. Оказывается, Алиночке на мобильный был звонок. Ей сообщили, что в ее квартире пожар. Она вызвала такси и поехала домой.

— Отлично. Ее мобильный у нас. Можно проследить, с какого номера звонил злоумышленник, — отозвался Виктор Петрович.

— Думаете, он стал бы ей звонить, если бы не был уверен в том, что через телефон на него выйти невозможно? — не сдержалась я.

— Это ваш адвокат? — ткнул в меня пальцем Виктор Петрович.

— Нет, что вы. Это Татьяна. Она детектив, — почему-то смутился Леонид.

— Даже так? Вы уже частного сыщика нанять успели? Оперативно, — нахмурился Виктор Петрович. — Нам, значит, не доверяете?

— Да нет же! Вы неверно поняли. Татьяну нанял вовсе не я. Она расследует гибель клиентов центра «Триумф» и здесь представляет интересы Елены Лукьяненко, — принялся оправдываться Леонид.

— Не смею вас больше задерживать, — сухо сказал Виктор Петрович, открывая дверь в палату.

— До свидания, Виктор Петрович. Звоните, если понадоблюсь, — попрощался с ним Леонид.

— Удачи с телефоном, — поддела я, развернулась и поспешила за Леонидом.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Леонид тихо спросил:

— И что он так рассердился? Мы же ничего плохого не сделали.

— Конкуренция, — вздохнула я. — В полиции нашего брата частного сыщика не жалуют.

— Вот оно что! Знай я об этом заранее, не стал бы вас выдавать.

— Не беда. Я привыкла к такой реакции. — Я беспечно махнула рукой. — Но вы на всякий случай сообщите мне о результатах проверки аппарата. Может, нападавший страдает кретинизмом и ему не пришло в голову воспользоваться общественным телефоном.

— А как я об этом узнаю? Вряд ли Виктор Петрович станет теперь со мной откровенничать.

— На этот счет не волнуйтесь. Если ему удастся напасть на след преступника, вы узнаете об этом сразу, — засмеялась я. — Уверена, о своем успехе Виктор Петрович растрезвонит на весь белый свет.

Леонид помчался в ближайший супермаркет за гостинцами для Алиночки. Я же перешла через дорогу, села за свободный столик в уличном кафе и погрузилась в размышления. Преступник явно потерял страх. Он начал орудовать нагло и больше не пытается маскировать свои действия под несчастный случай или суицид. Почему? Что изменилось с момента смерти Качаевой? Впрочем, если хорошенько подумать, он и прежде ходил по краю. Не побоялся явиться на работу к Кириллу Носкову, чтобы организовать его встречу со Спицыной. Трижды посетил подъезд журналистки Владлены. Устроил засаду чуть ли не в огороде дачи Анастасии Качаевой. А самое удивительное, что его никто не видел.

Кто он? Кандидатуру Кирилла я отмела окончательно. Он слишком хитрый и скользкий, он не стал бы так подставляться. Замысли он атаку на бизнес Елены, организация была бы куда более тонкой. Я не могла представить себе Кирилла, караулящего Алину в подворотне только ради того, чтобы проломить ей череп.

«Среди ваших знакомых есть злой человек…» Битых полчаса я подбирала под мои рабочие версии каждого мужчину, с которым имела сомнительное удовольствие общаться в последние несколько дней. Увы, не подходил ни один, по крайней мере, с достаточной степенью убедительности.

Не хватало фактов. Как мне разжиться свежей порцией фактов в ближайшую пару часов? Можно посетить ювелира и узнать, у него ли куплен браслет с подвесками, а если да, то кем. Можно обойти жильцов того квартала, где совершено нападение на Алину, и выяснить, не видел ли кто нападавшего, не запомнил ли его приметы. А еще можно поторопить Гогу Техника насчет сведений о Валентине Абашеве. С чего начать? Поколебавшись, я распределила задачи по степени важности. Сначала Гога, затем ювелир, на закуску опрос жильцов.

Звонок Гоге Технику не очень мне помог. Гога отыскал, где живет Валентин Абашев. Тот оказался приезжим. Место регистрации — поселок городского типа в степях Казахстана. Тащиться туда сейчас было бы тратой времени. Никакие телефонные номера, кроме того, что уже имелся в моей записной книжке, за его фамилией не значились.

Следующий — ювелир. Я позвонила тренеру из фитнес-клуба и попросила ее заглянуть в ювелирную лавку. Лавка была закрыта. Утренний скандал в центре Лукьяненко сказался на работе всех организаций в здании. Тренер сообщила, что ювелир провел в лавке не более получаса. После того как ему в красках описали, что случилось в центре, он счел за благо сегодня магазин не открывать и ушел домой. Где он живет — неизвестно.

Из всех вариантов оставался только опрос соседей Алины и жителей близлежащих домов. Я направила автомобиль на улицу Речную.

* * *

Обход я начала с тех квартир на первых этажах, что выходили окнами на арку. Таких было около двадцати. Планировка Речной улицы дает сыщику возможность как следует разгуляться: потенциальных свидетелей — тьма. Три дома во дворе плюс два, которые образуют саму арку. Однако первый же опрошенный испортил мое настроение. Седовласый старец лет девяноста пяти, не меньше, выслушал меня и разразился хохотом.

— Желаешь найти свидетелей происшествия в нашем дворе? Ну-ну.

— Вам мое желание кажется бессмысленным?

— Ох, девонька, прошли времена, когда в этом городе у каждой стены были глаза и уши, — вздохнул он. — Теперь не то. Шпионить за соседями ради собственного удовольствия, пожалуй, одна Купчиха горазда.

— И где найти эту Купчиху? — с надеждой спросила я.

— Где-где. Знамо где, на кладбище, — прошамкал старец. — Года три уж там гниет.

— Сами вы о нападении на девушку ничего не знаете, я правильно поняла?

— Не знаю и знать не хочу. И тебе не советую. — Старец захлопнул дверь перед моим носом.

Примерно в таком же ключе прошли следующие десять встреч. В одной квартире мне, правда, повезло. Дверь открыл мужчина приятной наружности. Услышав, что я собираю сведения о ночном нападении, он сообщил, что его жена вполне могла что-то видеть, так как ночи напролет просиживает у окна. Страдает бессонницей и вместо того, чтобы, как принято, считать баранов, таращится во двор в тщетном ожидании сна. Я тут же попросила пригласить ее для беседы.

— А нет ее, — сказал мужчина. — В деревню уехала, внуков проведать. Сын у нас фермерским хозяйством владеет недалеко от Тарасова.

— Надолго уехала?

— Ненадолго, дня на три, — обрадовал меня мужчина. — Вот через три дня и приходите. Она вам все в подробностях расскажет.

— А по телефону с ней можно связаться?

— Не ловит там связь. Да и не любит она мобильники. Сыну разве что звякнуть?

Я ухватилась за эту идею, и мужчина отправился за телефоном. Минут десять он безуспешно пытался дозвониться сыну. Потом обреченно повторил, что связь не ловит, и предложил:

— А вы в квартиру напротив обратитесь. Там Раиса живет. Она тоже ночами глаз не смыкает.

Я оставила мужчине свой номер на случай, если связь возобновится и ему удастся переговорить с женой, и позвонила в квартиру напротив. Раиса открыла почти сразу и затараторила:

— А я все смотрю в глазок, все жду, когда же вы оставите в покое соседа. Он человек занятой, его отвлекать никак нельзя. Вы проходите, мы с вами быстрее общий язык найдем.

Я послушно вошла в прихожую.

— Скажите, вы что-то знаете о нападении на девушку? Она в вашем дворе живет, — начала я.

Раиса бесцеремонно перебила:

— Думаете, чего я у двери торчу? Поделиться же не терпится. Записывать будете или так запомните?

— Рассказывайте, запомню.

— Так вот. Я все видела. И как на девушку напали, и как «Скорая» приезжала. И приметы все, какие надо, описать смогу.

— Говорите, говорите, — подбодрила ее я.

— Я у окна сидела. Вязала. Люблю вязать по ночам. Тишина, только спицы стучат. Нравится мне это, — призналась Раиса. — Ближе к полуночи движение заметила. Возле арки. Очки надела. Смотрю, бугай какой-то под фонарем трется. Высоченный, под два метра. И руки длинные, как у гориллы, до земли свисают. А в руках большущая гиря. Пуда два. Он ее с одной руки на другую перекидывает. Играется. Я еще подумала: недоброе, видно, затеял. Чего б еще ему под фонарями выстаивать, да с гирей? Потом смотрю, к арке направился. Нырнул в тень, и тут же с улицы крик истошный: «Караул! Убивают!» А потом опять появился. Бросил гирю в урну и убег. Я хотела милицию вызвать, а там уж «Скорая помощь» мигалками светит. Забрали девушку и уехали. После этого все стихло, и я спать пошла.

Я тяжело вздохнула. Похоже, Раиса та еще сочинительница.

— Зачем же он гирей-то размахивал?

— Да приноравливался, рази непонятно?

— И часто у вас такое бывает? — не удержалась я.

— Случается, — без тени смущения заявила Раиса. — Раза два в месяц он в наш двор захаживает.

— И все время с гирей?

— А как же? Ведь не станет он безоружный на людей нападать, — продолжала сочинять Раиса. — Кокнет по голове гирькой, карманы обчистит и пропадет недели на две. Награбленное потратит и снова сюда.

— Вы и полиции эту историю рассказывали?

— Нет. Полиции я ничего не сказала. Пусть сами свой хлеб отрабатывают. А мне легче с вашим братом-журналистом общение дается. Вы ж еще и гонорары платите, верно? Сколько мне за эту историю полагается?

— Боюсь вас разочаровать, но к журналистике я отношения не имею. И платить вам гонорар не собираюсь.

— Чего ж вы мне голову морочите, время отнимаете? — рассердилась Раиса. — Сосед тоже хорош! Я ему сто раз говорила, чтобы кого попало ко мне не посылал.

Дальше слушать Раисин бред я не стала. Побрела в последний дом из намеченных. Планомерно обзванивая квартиры, побеседовала с доброй половиной жильцов, но ничего существенного выяснить у них не удалось. Уставшая и злая, я спустилась на первый этаж.

В этом доме к входной двери вел узкий темный тамбур в форме буквы «Г». Я завернула за угол. Краем глаза я заметила какое-то движение. Мои мысли были забиты показаниями бестолковых свидетелей, поэтому инстинкт самосохранения сработал лишь вполсилы. Я механически уклонилась, думая, что навстречу идет кто-то из жильцов. И немедленно получила удар в висок. Нестерпимая боль разлилась по всей голове. Сознание помутилось, я стала падать на грязный кафельный пол. Ладонь наткнулась на что-то мягкое. Чужая рука.

— Помогите!.. — вопреки всякой логике, взмолилась я.

Тот, к кому была обращена просьба, грубо стряхнул мою руку со своей и прошептал:

— Здесь тебе помощи не найти. Сама жизнь свою загубила, когда стала помогать строптивицам. Подпали под гипноз валькирии, потеряли разум, пошли против природы. Теперь получаете по заслугам.

Это было последнее, что я запомнила. Далее все окутал черный туман, и я провалилась в небытие.

Глава 9

Очнулась я оттого, что кто-то с силой тряс меня за плечи. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Я лежала на диване в уютной комнатке. Надо мной склонилась симпатичная девушка.

— Пришли в себя? Отлично, — с облегчением вздохнула она. — Вот, попейте немного. Станет лучше.

— Я упала в обморок? — хрипло спросила я.

— Не знаю, возможно. Я нашла вас на лестничной площадке, почти у выхода из подъезда. Пришлось перенести вас ко мне в квартиру. Может, вызвать врача? Кажется, у вас рана на виске.

— Нет. Не нужно врача. — Я сделала глоток. — Лучше вызовите такси. В таком состоянии я вряд ли смогу вести машину.

— Рану надо продезинфицировать. А правильней всего госпитализировать вас.

— Это потом, — отмахнулась я, внезапно вспомнив, что со мной произошло. — Вы сказали, что нашли меня в подъезде?

— Да. Я возвращалась с работы. Вошла в подъезд, а тут вы.

— А того, кто выходил из подъезда, видели?

— Нет. Оттуда никто не выходил.

— Может, вы встретили кого-то во дворе? Кого-то незнакомого?

— Двор был пуст. — Девушка начала соображать, куда я клоню. — То есть вы упали не случайно? Это не обычное головокружение? Не из-за плохого самочувствия?

— Именно поэтому так важно, чтобы вы вспомнили того, кто покинул подъезд незадолго до вашего появления, — настаивала я. — Слышали о ночном нападении, которое произошло в вашем дворе? Скорее всего, эти два события связаны.

— Простите, но я и вправду никого не видела. — И девушка испуганно тихо спросила: — Это же не значит, что он еще в доме?

— Нет. Думаю, он уже далеко отсюда. — Я поднялась с дивана.

— Я вызову такси. — Девушка записала мой домашний адрес и помчалась к телефону.

Такси приехало через десять минут. За это время я привела себя в относительный порядок. У моей спасительницы отыскался лейкопластырь, которым я залепила рану на виске. Удар пришелся вскользь. Если б не моя реакция, последствия могли быть гораздо серьезнее. А так всего лишь кожа рассечена да небольшой кровоподтек. «Интересно, чем он меня приложил?» — гадала я, разглядывая свое отражение в зеркале. Девушка, озабоченно качая головой, наблюдала за мной, но на госпитализации больше не настаивала. Когда пришло сообщение о том, что машина подана, она проводила меня до двери, а как только я вышла, закрылась на все замки.

Я залезла в машину и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Выходит, он следил за мной? Как давно? За весь день я ни разу не почувствовала слежки. Ни в больнице, когда посещала Алину, ни в доме Валерии. Даже пока обходила квартиры в Алинином дворе, никого подозрительного я не видела. Как он вычислил, где меня искать? И как он вообще обо мне узнал? Или он приехал сюда, чтобы прояснить ситуацию с последней жертвой? Он ведь мог не знать, что девушка осталась жива. Услышал, как я расспрашиваю соседей, и решил припугнуть. Да нет, он явно караулил меня. Что он там говорил? Что я сама виновата, потому что стала помогать строптивицам. Он знал, зачем я здесь, и был этим крайне недоволен.

Что еще он говорил? Я попыталась воспроизвести в памяти всю тираду. Слова всплывали неохотно. Что-то вроде «потеряли разум». Это наверняка про погибших девушек. И еще он упоминал валькирию. Точно. Он сказал: «Подпали под гипноз валькирии». Это уже о Елене, не иначе. И голос такой знакомый. Где я могла его слышать? Мягкий, с присвистом. И обороты кажутся знакомыми. Будто мне уже кто-то все это говорил. Только вот кто? Проклятая головная боль! Не дает сосредоточиться. Думай, Татьяна, думай. Я сжала голову ладонями, пытаясь унять барабаны, стучавшие в висках.

— Вам плохо? — спросил водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Может, в больницу? Я смотрю, у вас рана на голове.

— Все в порядке. Приеду домой, выпью таблетку, и пройдет. — Я заставила себя открыть глаза и улыбнуться.

— С парнем поссорилась? Накостылял? — почему-то решил водитель. — Вечно вы, женщины, на рожон лезете. А того не понимаете, что мужик, он всегда прав. Домострой забыли, вот сами и страдаете. Сто раз ведь говорено: нельзя против природы идти.

«Вот оно! — взорвалось в голове. — «…пошли против природы, получаете по заслугам». Так сказал нападавший. Теперь я вспомнила, от кого слышала подобные высказывания. Только зачем ему убивать невинных девушек? Неужели маньяк? А, плевать. Главное, я поняла, кто совершал нападения. Я узнала имя убийцы! Остальное сложится. Просто на это потребуется время, а пока моя задача в том, чтобы преступник не успел скрыться. Следующий звонок был Леониду. У него я узнала фамилию Виктора Петровича и номер отделения, в котором тот служил. На две минуты зашла в Интернет, резко приказала водителю разворачиваться и дала ему новый адрес.

— Что еще за блажь в раненую голову пришла? — проворчал водитель. — У меня свое начальство. Куда заказывали, туда и повезу.

— Тогда тормози.

— Ладно, ладно, не кипятитесь. Сидите, доставлю по новому адресу. Подороже встанет, это уж как положено.

— С оплатой не обижу, — доставая кошелек, пообещала я.

На ближайшем перекрестке водитель развернулся и поехал в противоположную сторону. Я уже не следила за дорогой. В моей голове один к одному складывались кусочки головоломки. Недовольство деятельностью центра. Знакомство с жертвами, пусть не на короткой ноге, а вприглядку. Найденная в дачном поселке подвеска и возможность приобрести браслет. Знакомство с журналисткой. Она могла быть выбрана случайно. Но нет, Владлена тоже посещала центр. Преступник мог видеть ее там, а потом встретить у редакции. Похоже, ему фантастически везет: со Смелым Криком он вытянул беспроигрышный билет. В этом деле все соткано из везения.

Только в то, что он маньяк, как-то не верилось. Я чувствовала: у преступника должен быть личный мотив. Настолько личный, что он не побоялся совершить три убийства, покуситься на четвертую жертву, да еще и припугнуть меня. Должно быть что-то, что им движет. Выуживая из памяти все, что слышала от преступника, я пыталась сообразить, чем вызвана его ненависть к Елене. Тут вполне подходил мой вариант «несчастная любовь». Но любовь к кому? А что, если его возлюбленной была первая жертва? Правда, кое-что не сходится, но ведь я так и не поговорила с женихом Анастасии.

Стоп! По той легкости, с которой он ввел меня в заблуждение, когда я расспрашивала его о деятельности Елены, понятно, что преступник — виртуозный лжец. Тогда почему не предположить, что он обманывал и свою девушку? Значит, мне нужно описание внешности жениха Качаевой. Придется еще раз побеспокоить Игната Николаевича. Отыскав его номер в записной книжке телефона, я нажала кнопку вызова.

— Это снова Татьяна.

— Я понял, — коротко ответил Игнат Николаевич. — Новые вопросы?

— Всего один. Внешность жениха Насти.

— Хотите, чтобы я описал вам, как выглядит Валентин? — удивился Игнат Николаевич. — Это тоже для нужд вашей инициативной группы?

— Предположим, — уклонилась я от прямого ответа.

Больше Игнат Николаевич вопросов не задавал и дал четкое описание внешности Валентина. Я поблагодарила и прервала связь. Вот теперь все сходится. Все до последней детали. К капитану Виктору Петровичу Харитонову я приеду не с пустыми руками.

Я поднялась по ступеням шестого отделения полиции и обратилась к дежурному:

— Где мне найти капитана Харитонова?

— По какому вопросу?

— Он на месте?

— Допустим. Так по какому вы вопросу? — настаивал дежурный.

— Передайте капитану, что пришла Татьяна Иванова. У меня есть сведения о нападении на Алину Ганшину.

Дежурный изучил выражение моего лица и поднял трубку внутреннего телефона:

— Виктор Петрович, тут гражданка Иванова вас требует. Говорит, что имеет сведения по нападению на Ганшину. Пропустить? — Выслушав ответ, он вернул трубку на место. — Проходите. Кабинет номер три. Налево по коридору.

Я миновала турникет и прошла по коридору до указанного кабинета. Коротко постучав, открыла дверь. Капитан Харитонов сидел за столом и рылся в ворохе бумаг.

— Иванова? Присаживайтесь, я освобожусь через минуту.

Я села и стала терпеливо ждать, когда хозяин кабинета соизволит освободиться. Выудив из стопки бумаг нужный документ, Харитонов аккуратно вложил его в прозрачную папку, убрал папку в стол и воззрился на меня.

— Дежурный сказал, что вы располагаете сведениями, которые меня интересуют, — вежливо проговорил он. — Я весь внимание.

— Я знаю, кто напал на Алину, — без предисловий объявила я. — Более того, я могу назвать еще три жертвы, которым повезло меньше, чем Алине.

— То есть это серия нападений? — серьезно спросил Харитонов.

— Именно так. Фамилии других жертв вам наверняка известны.

— И кто же это?

— Анастасия Качаева, утонувшая в поселке «Возрождение». Зинаида Спицына, попавшая под колеса электрички. И Елена Рябухина, сброшенная с Нового моста, — перечислила я.

— Мне действительно знакомы эти фамилии, — кивнул Харитонов. — Но, насколько я знаю, все три смерти квалифицированы как несчастные случаи.

— Совершенно верно, только по делу Рябухиной предполагалось самоубийство, — согласилась я. — И тем не менее вы о них слышали. Сказать почему?

— Из-за шумихи, которую подняла пресса.

— Думаю, не только поэтому, — возразила я. — Вы изучали их дела, не так ли? А заинтересовались вы ими оттого, что Алина Ганшина была знакома со всеми тремя девушками. Проходила курс по программе «Похудей» в то же время, что и они. Вы считаете, это может быть простым совпадением?

Харитонов не ответил. Я и не ждала ответа.

— Вот и я так не считаю. Я веду расследование всех трех смертей. Поверьте, у меня есть чем поделиться.

— Почему вы пришли ко мне? — внезапно спросил Харитонов.

— Потому что мне нужна ваша помощь, — просто ответила я. — Убийца на свободе, и я хочу это изменить. Своими силами мне не справиться, а действовать нужно быстро. Скорее всего, после неудачного нападения на Алину он попытается скрыться. Этого допустить нельзя.

— Что с вашей головой? — снова сменил тему капитан.

— Результат личного знакомства с убийцей, — ответила я.

— Вы пытались обезвредить убийцу самостоятельно? — в изумлении воскликнул Харитонов.

— Я всего лишь пыталась отыскать его следы, — улыбнулась я.

— Успешно? — сурово спросил Харитонов, не желая разделять моего веселья.

— Более чем. Мое присутствие здесь доказывает это, — посерьезнела я. — Вы мне поможете?

— Расскажите все, что знаете, а там посмотрим.

И я принялась выкладывать свою версию. По мере того как я говорила, лицо капитана мрачнело все больше. Когда я закончила, Харитонов откинулся в кресле и забарабанил пальцами по столу. Минут пять прошли в молчании.

— Допустим, я приму вашу версию. Что дальше? У нас нет доказательств. Свидетелей нет. Улик нет. Что мы можем предпринять в подобной ситуации? С чем я пойду к начальству?

— Доказательства будут. Все, что мне нужно, — это наряд полиции и ваши четкие действия.

— Что вы задумали? — насторожился капитан.

— Виктор Петрович, вы когда-нибудь играли в покер? — спросила я.

— Доводилось.

— А выигрывать случалось?

— Пару раз. Мне в карты не особенно везет, — признался Харитонов.

— Считайте, что у вас появилась уникальная возможность сорвать банк. Мы будем блефовать.

— Хотите заставить его признаться? Без всяких доказательств? — с сомнением в голосе спросил капитан.

— Нет. Это вы заставите его признаться. Без всяких доказательств.

Харитонов устало провел ладонями по лицу. Чувствуя неуверенность капитана, я придвинулась к нему вплотную:

— Хорошо. Мы можем сделать это вместе. У нас все получится, Виктор Петрович. Обещаю.

Харитонов еще помолчал и поднял трубку внутреннего телефона:

— Асидова и Чарикова ко мне. — Положил трубку, улыбнулся: — Где наша не пропадала, да, Татьяна Иванова? Выгорит — премию получу. А нет, так вешенки выращивать буду. Грибы такие есть, знаете? Я уже лет десять мечтаю о том, как уйду в отставку и буду в гараже грибочки выращивать. Не такая уж плохая перспектива, верно?

Ответить я не успела. В кабинет ввалились двое полицейских.

— Звали, капитан? — спросил тот, что постарше.

— Звал, звал, Асидов. Проблемка одна нарисовалась, — сказал Харитонов. — Нужно проехаться вот с этой девушкой и пригласить кое-кого на беседу в отделение. Только интеллигентно. Без фанатизма.

— Кого брать будем? Вора, убийцу или насильника? — дурашливо спросил второй полицейский.

— Брать никого не будем. Ваша задача доставить свидетелей. Не бандитов. Не подозреваемых, понял, Чариков? Просто свидетелей, — терпеливо объяснил Харитонов.

— Свидетелей? А мы тогда зачем? Послал повестку, сами придут, — недоуменно пожал плечами Чариков.

— Дурак ты, Чариков. — Асидов толкнул товарища в бок. — Тебе ж русским языком сказали, дело деликатное. Еще и срочное, так, капитан?

— Все верно. Поедете в центр «Триумф». Доставить нужно пятерых. Девушку-тренера из фитнес-клуба. Приемщицу из ателье по пошиву одежды. Продавца из ювелирной лавки. Кладовщика из конторы по установке кондиционеров и одного из рабочих этой же конторы. Кого вам укажет Татьяна Александровна. Ясно?

— Сделаем, капитан, — козырнул Асидов.

— Тогда можете выдвигаться. И не забудьте: деликатно!

* * *

Асидову и Чарикову удалось собрать всех, о ком упомянул капитан Харитонов, поэтому в салон полицейского «уазика» мы еле поместились. Девушки пугливо жались друг к дружке. Ювелир, улыбаясь, смотрел в окно. Кладовщик сетовал на то, что его по пустякам отрывают от работы. А Федор молчал, но с такой физиономией, будто попал в эту разношерстную компанию совершенно случайно. Я сидела возле водителя, спиной к остальным, и наблюдала за ними в зеркало заднего вида.

— И в чью только голову эта бредовая идея пришла? — ворчал кладовщик. — Ведь можно было задать все вопросы на месте. Как говорится, без отрыва от производства. Ан нет, в отделение загребли. Скажите на милость, кто убытки компенсирует? У тебя вот, Наумыч, будут убытки?

Ювелир пожал плечами:

— Вероятнее всего, да. Когда господа предложили мне проехать с ними, в лавке было полдюжины покупателей. Одна пара довольно перспективная.

— Это ты как определил? — заинтересовался кладовщик.

— Элементарно. Молодой человек раздувался от гордости за свою спутницу, которая выглядела не так чтобы шикарно, но, судя по всему, гораздо привлекательней, чем когда-то.

— А, ты снова лукьяненковских разводил? — рассмеялся кладовщик. — Везет тебе, Наумыч. Ничего особенного не делаешь, а денежки к тебе текут. Тебе Ленку, как чашу Грааля, беречь нужно. Вздумай она уйти из «Триумфа», и весь твой бизнес полетит.

— Вряд ли, — нахмурился ювелир и бросил беспокойный взгляд в сторону полицейских. — У меня и без Елены крепкие позиции.

— Брось заливать, — отмахнулся кладовщик. — Все вы Ленкину клиентуру доите. И в спортзал только лукьяненковские ходят, и одежду в ателье заказывают. Если бы не Ленка, ни за что б вам конкуренции не выдержать.

Он сердито посмотрел на девушек. Те отвели глаза, не желая вступать в спор. Федор все молчал. Ювелир Наумыч осуждающе качал головой. После выступления кладовщика атмосфера в салоне накалилась. Поняв, что перегнул палку, кладовщик виновато вздохнул, почесал в затылке и громогласно извинился:

— Я это… Что сказать хотел? Не слушайте вы меня. С расстройства чего не ляпнешь. Два заказа горят, а тут разъезжай по отделениям. Хоть бы меня первым вызвали, что ли!

— Ты следователя попроси, он тебя и вызовет, — посоветовал Наумыч. — Мы возражать не станем. Правда, девушки?

Те энергично закивали в знак согласия. Кладовщик расплылся в довольной улыбке:

— Вот спасибо! А то я места себе не нахожу. Уйдут ведь заказы! Напротив фирмочка открылась. Маленькая, скромненькая, а конкуренцию нам составила нехилую. У них и цены на треть ниже, и обслуживание на порядок быстрее. Да еще девчонка-пигалица, шустрая такая, на заказах сидит. А чего им цены не снижать? Аренда-то мизерная. Не то что у нас. И заказ один за неделю. Выбирать, к кому из клиентов монтажники первыми поедут, нужды пока нет. Эх, и чего я цветы разводить не стал? Предлагала ведь жена. Давай, говорит, цветочный киоск откроем. Флористика нынче в почете. А я в отказ. Не стану, говорю, бабским делом заниматься. Вот кондиционеры — другой коленкор. — Он махнул рукой: — Чего уж теперь вспоминать. Послушайся я жену, сейчас бы и у меня от клиентов, что к вам от Ленки шастают, отбоя не было.

Воцарилась тишина. Каждый думал о своем. Кладовщик время от времени вздыхал, видимо, по упущенным возможностям. Девушки немного расслабились и шептались друг с дружкой. Ювелир Наумыч, глядя на них, снова повеселел. И лишь выражение лица Федора не изменилось. Он все еще делал вид, что происходящее к нему не относится. «УАЗ» остановился у крыльца отделения полиции номер шесть.

— Выгружаемся, граждане свидетели, — объявил Чариков, распахивая дверцы машины.

— Пропустите дам, — успел произнести Наумыч, прежде чем кладовщик рванулся на волю.

Приглашенные свидетели выбрались из «уазика» и гуськом направились к входу в отделение. На крыльце нас встречал капитан Харитонов. Он поблагодарил всех за то, что согласились помочь. Выслушав просьбу кладовщика, сообщил, что дожидаться очереди никому не придется, в отделении достаточно квалифицированных сотрудников, чтобы одновременно провести опрос всех свидетелей. Приглашенные заметно повеселели. Капитан Харитонов быстро развел прибывших по кабинетам. Асидову и Чарикову достались девушки. Кладовщика определили к дежурному следователю. Федора забрал сам Харитонов. А мне достался ювелир. Естественно, по предварительной договоренности с капитаном.

Едва мы оказались с глазу на глаз, ювелир печально улыбнулся и спросил:

— Неужели все так плохо, что пришлось прибегнуть к подобному спектаклю?

— Что вы называете спектаклем? — удивилась я проницательности Наумыча.

— Все это. — Ювелир обвел рукой комнату. — Вам ведь не нужны ни девушки, ни кладовщик.

— Похоже, вы знаете гораздо больше, чем сказали мне при первой встрече, — задумчиво произнесла я.

— Я не лукавил, если вы об этом, — уверил меня ювелир. — Просто давно живу на свете. Умею наблюдать и делать выводы.

— Сдается мне, временами ваша наблюдательность все же вас подводит, — заметила я.

— Исключено, — категорически возразил ювелир.

— Мне известен по крайней мере один такой случай. Помните ту рыжеволосую девушку, которую вы выделили на групповом снимке и сказали, что она ни разу не бывала в вашей лавке? Так вот, оказывается, она не просто бывала там. Ее жених приобрел у вас два миленьких обручальных кольца. И даже гравировку заказал. Могу процитировать текст.

— Цитировать ни к чему. Я прекрасно помню эти кольца. «Нерушимая любовь — нескончаемая жизнь». Так, кажется? Помню и молодого человека. А также девушку, для которой он заказывал надпись. Неужели это была та рыжеволосая? Должен заметить, она проделала огромный путь. Помнится, в тот день она выглядела, мягко говоря, иначе, нежели на вашей фотографии. Про ее габариты молчу. Но волосы! Как разительно отличается нынешняя шикарная шевелюра от того страшного хвоста мышиного цвета! Простите, что подвел вас тогда. — Ювелир был искренне расстроен.

— Напротив, ваш промах мне очень помог, — призналась я. — Надеюсь, вы сумеете помочь мне и в другом вопросе.

— Спрашивайте. На сей раз я буду предельно внимателен.

— В вашей лавке продавался браслет. Мне важно знать, купил ли его кто-то. — Я выложила перед ним подвеску.

— О, это я хорошо помню, — обрадовался ювелир. — Браслет с такими подвесками был в единственном экземпляре. Я продал его несколько недель назад.

— Помните кому? — напряглась я.

— Конечно. — И ювелир выдал мне полную информацию, с именем покупателя и датой приобретения.

— На этот раз ошибки быть не может? — подстраховалась я, хотя знала, что сведения ювелира верны.

— Ошибка исключена. Спектакль с вызовом свидетелей вы устроили из-за него?

— Спасибо, вы мне очень помогли, — не отвечая на вопрос, поблагодарила я. — Возвращайтесь к делам. Думаю, в скором времени ваши показания потребуются в суде.

Ювелир посмотрел на меня долгим взглядом, хотел что-то сказать, но промолчал. Не прощаясь вышел из комнаты. Я вышла следом. Дождавшись, когда ювелир минует турникет, направилась к кабинету капитана Харитонова. Без стука вошла. Капитан стоял у окна. Напротив сидел на стуле Федор. Вид у него был озабоченный. Харитонов взглянул на меня и с облегчением вздохнул.

— Вот и она, — радостно сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Прошу простить за задержку, — формально извинилась я. — Надо было уточнить некоторые детали. Как ваши успехи?

— Не особенно. Мы тут немного побеседовали, но вашего присутствия нам явно не хватало.

— Я могу приступить? — спросила я, усаживаясь в кресло капитана.

— Приступайте, — разрешил капитан.

— Итак, будем знакомиться? — проговорила я, глядя на Федора. — Как вам уже известно, меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив. Ваша очередь.

Молодой человек молчал.

— Что же вы молчите? Помнится, в нашу первую встречу вы были гораздо словоохотливее, — съязвила я. — Не желаете общаться? Не беда. Я могу говорить и за двоих. Ваше настоящее имя Валентин Григорьевич Абашев. Анастасия Качаева — ваша бывшая невеста. Я ничего не путаю?

Плечо молодого человека дернулось, но он не произнес ни слова.

— Будем считать ваше молчание знаком согласия, — продолжала я. — Даже не стану спрашивать, почему вы тогда обманули меня и не сказали, как вас зовут на самом деле.

— Я вас не обманывал! — вскинулся Абашев.

— Допустим, — не стала спорить я. — Вы не обманывали меня. Вы просто скрыли правду, позволили мне думать, что я общаюсь с Федором Ярцевым. Вы намеревались донести до меня, насколько пагубно влияет программа «Похудей» на ее участников, не называя себя при этом. Вы сообщили мне, что в центре Елены Лукьяненко применяется гипноз, который якобы искажает сознание тех, кто ему подвергся. Зачем вам это было нужно? Да затем, чтобы впоследствии отвести от себя всякое подозрение. В тот момент я еще не знала, с кем имею дело, но подстраховаться не помешает, а?

— Вам не в чем меня упрекнуть, — с вызовом произнес Абашев.

— Вы действительно так считаете? — Мои брови поползли вверх в притворном удивлении. — Бросьте. Вам лучше меня известно, что вы виновны. Подозревала я вас и раньше. Теперь же имею неопровержимые доказательства того, что вы сотворили и почему.

— Интересно послушать, — ехидно сказал Абашев. — Неужели то, что я вел разговор от имени Федора Ярцева, — преступление? Вы хотели услышать мое мнение о центре Лукьяненко. Я вам его изложил. Что в этом предосудительного?

— Послушай, ты, чудо природы. Кончай ваньку валять, — одернул Абашева капитан. — У тебя есть последний шанс чистосердечно признаться. Воспользуйся им, пока я добрый, и тогда, быть может, я замолвлю за тебя словечко перед судьей.

Абашев скривился. Он окинул меня долгим взглядом и процедил сквозь зубы:

— Вы не сможете меня ни в чем обвинить. И признаваться мне не в чем.

— Хорошо. Будем считать прелюдию законченной, — спокойно проговорила я. — От права на явку с повинной вы отказались. Значит, я могу выложить карты на стол. Начну с предыстории. Думаю, капитана Харитонова мой рассказ заинтересует. А дело было так: несколько месяцев назад вы познакомились с Анастасией Качаевой. Где и при каких обстоятельствах, особой роли не играет. Вы начали встречаться. Уже тогда вы знали, что существует программа, которая помогает людям избавиться от лишнего веса. А как иначе, если вы работали в здании, где располагается центр, и наблюдали за деятельностью Елены не один год. Однажды вы рассказали невесте о центре Елены Лукьяненко. Вы хотели дать Насте понять, что ее вес является для вас скорее достоинством, чем недостатком, так как она комплексовала по этому поводу. Когда вы в красках описывали ей мытарства людей, приходивших в центр, вы и представить не могли, как на ваши рассказы отреагирует невеста. В отличие от Насти, вы никогда не переживали по поводу своей внешности. А вот ваша невеста переживала. Услышав о том, что ее мечта может стать реальностью, Настя подкопила денег и записалась на прием к Лукьяненко. Скорее всего, втайне от вас. Это так? Когда вы узнали правду? Вы встретили Настю в центре?

— Я не собираюсь обсуждать с вами наши с Настей отношения, — отрезал Абашев.

— Что ж, обойдемся без ответов. Тем более что этот факт не столь важен для сюжета. Но будем считать, что мое предположение верно. Итак, вы встретили Настю в центре. Тогда-то секрет вашей невесты и выплыл наружу. Вы пришли в ярость: хотели избавить девушку от комплексов, а она так вероломно с вами поступила. И вы не придумали ничего лучше, как потребовать от нее, чтобы она прервала курс похудения. Но Настя категорически отказалась. Какое-то время вы пытались друг друга переубедить. Она надеялась на то, что вы успокоитесь и поймете ее. Вы — на то, что между стройной фигурой и вашими отношениями Настя выберет отношения. Этого не произошло. В конце концов Насте надоело бороться с вами, и она объявила о разрыве. Вы перестали встречаться с ней. Не звонили, не приходили. На что вы надеялись? На то, что Настя одумается, если поймет, что вы исчезли из ее жизни навсегда? Похоже, так и было. Только вот с обретением новой фигуры у Насти появились новые возможности. Она поняла, что одиночество ей больше не грозит. Стройная фигура открывала ей широкие горизонты. Вы не смогли смириться с этим.

— Бред! Сказки для маленьких! — гневно выкрикнул Абашев. — Я требую прекратить издевательства.

— Увы, не могу, — развела я руками. — Не теперь. Не после того, что вы сделали с бедными девушками.

— Я хочу уйти, — сменив тон, обратился Абашев к капитану Харитонову. — Я ведь не арестован? Почему я должен сидеть здесь и выслушивать гадости?

— Потому что ты по уши в дерьме, — ответил Харитонов, а я продолжала:

— Когда вы поняли, что преобразившаяся Настя окончательно ускользает от вас, вы пошли в ювелирную лавку и купили ей дорогой подарок. Вы собирались помириться с невестой. Подкупить ее подарком. Элегантный браслетик с множеством чеканных подвесок в форме монеты. Вы знали график работы Насти. Знали и то, что выходные она проводит на даче. Одна. Вы поехали в поселок «Возрождение». Что там произошло? Вряд ли сильно погрешу против истины, если предположу, что вы подкараулили ее в лесу. На той тропинке, которой она обычно ходила к озеру. Попытались вручить подарок. Только Насте это было уже не нужно. Она отвергла вас. Возможно, даже в грубой форме. Она выбросила ваш подарок, так? Мальчишки-подростки заметили вас, когда вы шарили по траве в поисках браслета. Видите эту подвеску? Она с браслета. Подростки нашли ее в траве и отдали мне. Ювелир узнал подвеску. Он прекрасно помнит тот день, когда вы покупали браслет.

Я сделала небольшую паузу в надежде на то, что Абашев заговорит, но не дождалась. Пришлось продолжать самой:

— Могу представить, что вы чувствовали тогда. Вы были уязвлены отказом. Злы на любимую. Еще бы! Столько месяцев вы с ней наслаждались счастьем, даже собирались пожениться. Вы переступили через свою гордость, когда приехали к ней для примирения. А получили новый отказ. И тогда вы решили: если Настя не достанется вам, пусть не достается никому. Вы схватили ее, отволокли к озеру и утопили. Скажите, она просила вас о пощаде? Умоляла одуматься? Цеплялась за вашу одежду? Пыталась разомкнуть ваши пальцы? Отвечайте!

И тут Абашев не выдержал:

— Да! Она умоляла! Она цеплялась за жизнь! Только все было не так, — с надрывом прокричал он. — Я не убивал ее, слышите? Не убивал! Это был несчастный случай! Настя просто утонула. Моя Настя утонула у меня на глазах, а я не мог ее спасти.

Последняя фраза отняла у Абашева остатки сил. Он упал лицом в стол и зарыдал. Я перевела дыхание, откинулась на спинку кресла. Харитонов взглянул на меня, потом на Абашева и произнес:

— Пойду воды принесу. — Он налил из графина полный стакан, тронул Абашева за плечо и заставил того выпить воду. Когда Абашев немного успокоился, Харитонов предложил: — Будем оформлять чистосердечное?

Абашев кивнул. Харитонов удовлетворенно хмыкнул, включил диктофон:

— Рассказывай.

Какое-то время Абашев собирался с силами, потом заговорил:

— Я не собирался ее убивать, это правда. Да, я караулил ее в лесу. Только там мы не встретились. Она была уже на пляже. Я долго стоял в кустах, не решался подойти. Вертел в руках браслет. Потом уронил его и никак не мог отыскать. Трава там высокая. В конце концов я его нашел. Даже не заметил, что одной подвески недостает. Я спустился на пляж. Настя увидела меня из воды. Подплыла. Я начал говорить ей, что хочу возобновить отношения. Она смеялась надо мной. Понимаете? Смеялась. Говорила обидные вещи. Про то, что я толстый. Что не соответствую ее новым представлениям о том, как должен выглядеть мужчина. Она много чего наговорила. Тогда я показал ей браслет. Объяснил, что хочу сделать ей подарок. В знак примирения. Допустил на словах, что могу пройти курс в центре и стать таким же стройным, как она. Вот до чего дошел!

Абашев снова скривился, будто воспоминания доставляли ему физическую боль.

— Что было дальше? — спросил Харитонов.

— Она сказала, что слишком поздно. И что не примет от меня никакие подарки. Я разозлился. Схватил ее за руку и начал насильно надевать браслет. Она вырвалась и поплыла. Настя уплывала все дальше. Я, как был, кинулся за ней. Догнал ее уже посреди озера. Снова схватил за руку. Мы начали бороться. Долго боролись. Ей удалось вырваться. Она снова поплыла. Не знаю, как это получилось, но внезапно она начала тонуть. Видимо, все силы истратила на борьбу или мышцы судорогой свело. Она пыталась удержаться на воде. У нее никак не получалось. Тогда она позвала на помощь. Меня позвала. А я будто в ступор впал. Просто смотрел, как она тонет, и ничего не предпринимал. А потом стало слишком поздно.

Абашев снова зарыдал. В голос, как ребенок.

— Вы дали ей утонуть? — тихо спросила я.

— Я этого не хотел, — так же тихо ответил Абашев.

— И тогда вы сбежали, — сказала я. — А потом, когда первый страх прошел, решили сделать вид, что вообще не были в поселке, так?

— Да. Я вернулся домой. Сутки просидел в комнате, пытался осознать, что произошло. Как случилось, что моя невеста утонула прямо у меня на глазах? Кто виноват в этом?

— В итоге вы обвинили в своих бедах не себя, а Елену Лукьяненко, так? — подсказала я.

— А разве в смерти Насти нет ее вины? — вскинулся Абашев. — Если бы она не вмешалась, Настя сейчас была бы жива!

— А другие девушки? — напомнила я. — В чем были виноваты они?

— В том, что шли против природы! — возвысил голос Абашев. — Из-за таких, как они, бизнес Елены процветает. Как вы не понимаете, это ведь замкнутый круг! Она заставляет их верить в то, что можно изменить судьбу, стоит только сбросить пару лишних килограммов. А они дают ей уверенность в том, что она и вправду может сделать их счастливыми. В Настиной смерти они виновны не меньше меня! Вот тогда я и решил, что должен остановить Елену. Но не убивать. Нет, это слишком гуманно. Она должна была страдать так же, как страдал я. Она должна была потерять все: деньги, карьеру, признание. Как я мог этого добиться? Я должен был настроить общественность против нее. И я это сделал. Да, пришлось пожертвовать несколькими жизнями. Но ради тех, кого еще можно вернуть на правильный путь. Люди не должны идти против природы! Если ты толстый, то и должен оставаться таким.

— Как ты выбирал жертв? — вклинился в разговор Харитонов, устав от абашевской выспренности.

— Мне не пришлось выбирать. Я знал тех, с кем Настя общалась в центре. Я следил за ней. К тому времени у меня было полное досье на всех, кто так или иначе поддерживал ее желание бросить меня.

— А журналистка? Как ты вышел на нее? — спросил Харитонов. — Или у тебя и на нее досье имелось?

— Нет. С журналисткой мне просто повезло. Я ее не выбирал. Само совпало. Я изучил бульварную прессу. Статьи, которые были подписаны псевдонимом Смелый Крик, отличались особым цинизмом и беспринципностью. Мне это подходило.

— Где вы взяли адрес журналистки? — Этот вопрос задала я.

— Купил у одного из сотрудников редакции. Ему было все равно, что и кому продавать. Кстати, он и сообщил мне, что Смелый Крик — женщина.

— Низкорослый, но внушительный господин? — догадалась я.

— Вы встречались? — удивился Абашев. — Да, это он продал мне адрес журналистки. Я сказал ему, что хочу заказать серию статей разоблачительного характера, но посвящать в подробности отказался. Когда он понял, что ему я материал не отдам, согласился на мои условия. Содрал с меня кругленькую сумму, между прочим.

— Вы знали о том, что журналистка, к которой вы обратились, тоже пыталась воспользоваться услугами центра? Только ей в помощи отказали.

— Нет. Этого я не знал, — еще сильнее удивился Абашев. — Выходит, у нас был общий враг.

— Зачем вы подстроили встречу Спицыной и Кирилла?

— Я не был уверен в том, что смерть Спицыной сочтут несчастным случаем. Хотел подстраховаться. Запутать всех. Если бы ответственные за расследование пришли к выводу, что Спицына убита, они сразу подумали бы на Кирилла. Ведь так и случилось?

— На Новый мост Рябухину вы тоже запиской выманили? — предположила я.

— Это было несложно. Я написал ей от имени Валерии. Будто она хочет обсудить то, что происходит с членами их группы. Рябухина пришла по ее первому зову. Из-за пилона я наблюдал за тем, как она ходит по мосту в ожидании Валерии. Потом подобрался ближе и столкнул вниз. Если бы не ваше вмешательство, никто никогда не узнал бы, как все они умерли.

— Сомневаюсь, — не согласилась я. — Вы чересчур заигрались, чтобы остаться безнаказанным. Та девушка, Алина Ганшина, на которую вы напали во дворе ее собственного дома, не умерла. Через нее полиция все равно вышла бы на вас. Это было всего лишь вопросом времени.

— Она не смогла бы меня опознать, — возразил Абашев. — Там было слишком темно.

— Зато она разглядела ваши ботинки. Приметные у вас ботинки. С золоченой короной на каблуках, не так ли? Уверена, вы и сейчас в них.

Абашев инстинктивно поджал ноги.

— Меня интересует другой вопрос, — проговорила я. — Как долго вы собирались совершать нападения?

— До тех пор, пока смерть Насти не будет отмщена, — гордо вскинув голову, ответил Абашев. — Бизнес Елены уже трещал по швам. Еще немного, и с ней было бы покончено.

— Немного — это гибель Ганшиной и Жемчужниковой? — разозлился Харитонов. — А если бы и их оказалось недостаточно? Ты бы так и продолжал убивать?

— Я восстанавливал справедливость. И я бы добился своего.

Харитонов поднял трубку внутреннего телефона:

— Асидов, уведи задержанного.

Через минуту мы остались в кабинете одни. Харитонов тяжело вздыхал.

— Как думаете, смогли бы мы доказать его вину, если бы он пошел в отказ?

— Наверняка, — уверенно ответила я.

— Но ведь у вас не было никаких доказательств. Все козыри были на руках у этого подонка.

— Знаете, в Италии говорят: «Даже если у тебя все козыри на руках, жизнь может начать играть с тобой в шахматы». Это как раз тот случай, вы не находите? — улыбнулась я. — Абашев играл в карты, а мы с вами положили на стол шахматную доску. Этому он ничего не мог противопоставить. Так что не сомневайтесь, его признание закономерно. Позиция на доске исключала другие варианты.

Харитонов непонимающе смотрел на меня. Я поднялась и, не прощаясь, вышла. Мне предстоял еще один нелегкий разговор. С клиенткой, чье отношение к человеческой жизни сродни безумию разоблаченного убийцы.

Content

Марина Серова
Месть за осиную талию

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9