Миштофт

Везде светит солнце. Дилогия (СИ)

Миштофт

Везде светит солнце. Книга первая

НАЧАЛО

Человек всегда стремился раскрыть какую-нибудь тайну, проникнуть в забытое, пролезть сквозь замочную скважину прошлого, чтобы увидеть разгадку того, что он не мог понять, но что успели домыслить до него древние...

Этот летний день пришёл в российскую глубинку без солнечного тепла, с моросящим дождём и прохладным ветром. В лесу было сыро, мрачно и тихо. Редко, когда в эту чащу забредал какой-нибудь путник, но один человек всё же нашёл здесь, вдали от всех, для себя пристанище. Старая избушка отшельника, поросшая мхом и древесными грибами, уныло стояла среди старых деревьев. Из её трубы валил дым, а в окне горел тусклый свет, призывающий зайти на огонёк. Внутри было чисто и уютно. Под потолком сушились на верёвке пучки разных трав, заполняя пространство комнаты приятным ароматом. В печи горел огонь, и кипела вода в горшочке, трещание дров ласкало слух, но старик, читавший за столом старинную толстую книгу, не слышал ничего, кроме слов, которые шептал на непонятном языке. Он водил пальцем по странице, исписанной странными закорючками, читая строку за строкой, и в его глазах блестели горькие слезы, которые насильно иссушались им и вскоре вновь появлялись, напоминая о печали и боли. Что-то тяготило его душу и мучило долгие годы. Но вот в дверь постучали, отвлекая старика от грустных мыслей. Закрыв книгу, он встал и открыл незваному гостю дверь. Этим гостем оказалась девушка: тёмноглазая черноволосая бунтарка - что можно было сразу сказать по её упрямому решительному взгляду,- с фигурой стройной, но не хрупкой, а скорее спортивной. Она зашла в комнату, тяжело дыша, и села на стул, чтобы дать себе отдохнуть после, проделанного бегом, длинного пути. Старик сел на другой стул и терпеливо ожидал, когда она скажет ему, зачем пришла в такую даль.

- Мне нужна Ваша помощь. Многие знают, что Вы умеете колдовать, поэтому помогите мне избавиться от одного человека,- сказала девушка, которую звали Маргарита, но сокращённо все называли её Ритой.

- Откуда ты узнала про меня?- не ври, что о моём ремесле известно многим,- сказал отшельник, хитро прищуривая глаза.

Рита тряхнула головой и её длинные распущенные волосы, мокрые от дождя, упали через плечи на грудь, что ей сразу не понравилось, и она откинула их назад, говоря с нетерпеливой интонацией:

- Какая Вам разница?! Мне сказали, Вы можете избавиться от человека, не оставив следов - он просто исчезнет и больше никогда не появиться. Конечно меня предупредили, что денег Вы не берете, а требуете взамен услуги, так я готова сделать всё, только бы эта дура сгинула, хотя я не уверена, что Вам это под силу.

-Зачем же тогда ты пришла, если не веришь?

-Чтобы попробовать всё возможное и невозможное.

- Он любит ее, а не тебя?- чтобы убедиться в своей догадке, спросил отшельник.

- Да, она мне мешает. Я должна быть вместе с Сашей, а не она,- сдерживая слёзы, крикнула Рита.

Проницательный взор отшельника проник в голову девушки и старик узнал все, что могла утаить от него отчаявшаяся бунтарка. Она жила в деревне Зильки, в которой, как и везде в России, было убогое житьё, безрадостное и мрачное. Число жителей в деревне всё время уменьшалось - все норовили уехать в город,- и работы, как таковой, почти не было, потому что хозяйство развалилось, и даже школа закрылась, потому что детей осталось слишком мало, и теперь им приходилось ездить учиться далеко от дома. И если старшее поколение как-то свыклось с новой жизнью, которую принёс распад СССР, то молодёжь не желала прозябать в этой глуши и убегала кто куда. Поэтому в деревне Зильки осталось только три человека, так называемого, нового поколения: Рита, Вероника и Александр - не пожелавшие покидать родные места после наступления совершеннолетия. Романтика жизни, отгороженной лесами от шума и суеты больших городов, привлекала Сашу и Веронику и именно здесь они мечтали растить своих детей. Скорее всего, они не догадывались, что их подруга давно мечтала соединить своё сердце с сердцем Саши и только поэтому осталась в отчем доме, отказавшись от блеска столичной жизни, которая манила её своим разнообразием и выбором разных путей. Вечная борьба, возникающая в любовном треугольнике, вела к гибели одного из троих, и Рита решила, что жертвой должна стать Вероника, с которой они дружили с самых малых лет, но это уже было неважно для девушки, съедаемой безответной любовью. Одна старушка рассказала ей об отшельнике и к нему Рита прибежала за помощью, не задумываясь, что задумала совершить самый страшный грех - лишить невинного человека жизни.

- Наверное, именно тебя я ждал все эти годы... Хорошо, я помогу тебе,- сказал старик, но сразу добавил, прокалывая насквозь девушку своим холодным взором:- Но на этот раз ты сама сделаешь то, что хочешь переложить на меня - ты отправишь её туда, откуда ещё никто не возвращался - в Селию.

- А что, Вы так называете загробный мир?

- Нет, это моя Родина, но я не могу туда вернуться, зато в силах отправить любого, кто пожелает. Ты ведь не думала, что я убиваю людей? Я - иллар, и нам запрещено покушаться на жизнь, если это не колдун. Твоя Вероника перенесется туда с помощью моего отвара, которым ты напоишь её, и никто не сможет вернуть Саше его любовь, зато ты заменишь подругу собой - об этом ты мечтаешь.

Многое, из произнесённого илларом, звучало очень странно, но Рита не пребывала в том состоянии, когда мысли помогают человеку насторожиться и осмыслить,- она жаждала расправиться с Вероникой и всё воспринимала как должное, как необходимое, как неизбежное, тем более что она чувствовала какую-то тайну в этом отшельнике, и это её сильно заинтриговало.

- Ну так варите свой отвар,- нагло сказала она старику.

Усмехнувшись, отшельник поклонился и достал из буфета нужные травы, какие-то порошки и прозрачную стеклянную капельку. В кипящую воду он бросал все эти ингредиенты и что-то бурчал себе под нос, а Рита с интересом наблюдала за ним и уже называла его про себя шарлатаном, потому что всё это выглядело слишком наигранно и неправдоподобно. Она уже собиралась встать и уйти, когда вода в горшочке вспыхнула разными цветами, и тогда старик прокричал на непонятном языке:

- Альс вео иро Селия! Альс вео иро тэм! Альс вео пра маналиа ос!

Теперь Рита решила остаться и досмотреть спектакль до конца. Несколько часов старик колдовал над отваром и выкрикивал слова заклинания, а девушку это уже не впечатляло и её всё больше клонило в сон. Смертный приговор Вероники она не обдумывала и не пересматривала, тем более что старик уверил ее, что подруга не умрёт, и от усталости Рите поскорее хотелось со всем покончить. Наконец старик повернулся к ней лицом, красным от жара огня, и с улыбкой произнёс:

- Отвар готов. Я бросил в него последнюю капельку лиизии - это будет последнее моё зловредное деяние в этом мире. Бери и убирайся.

- Спасибо. Но у меня возник вопрос: зачем вы помогали таким, как я?

- Я любил смотреть, как люди раскаиваются в содеянном, и ты тоже приползёшь ко мне и будешь умолять вернуть обратно твою подругу.

- Ошибаешься, я не сделаю этого,- сказала Рита и выбежала из избы, держа в руках драгоценную бутылочку с отваром.

Старик покачал головой и сел за стол. Он достал из ящика перо и чернила и по старинке начал выводить на белом листе буквы, пачкая пальцы и ставя кляксы, как человек, которому редко приходилось в жизни писать. Выводя аккуратно буквы, старик всё чаще кашлял и всё больше горбился, быстро слабел, и вдруг, поставив последнюю точку в записке, исчез, словно вовсе не существовал.

Не поверив до конца в силу отшельника, который обещал отправить ненавистную подругу в какую-то таинственную несуществующую страну, Рита всё же хотела попытаться. Дождь уже прошёл, и небо прояснилось, так что можно было видеть красивый закат солнца за горизонт, когда девушка вернулась в деревню. И хотя ей не терпелось привести приговор в исполнение, она решила сначала искупаться, чтобы освежиться в прохладной воде, и только потом пойти к дому Вероники. Деревня Зильки стояла почти на самом берегу не широкой, но и не узкой реки и в её чистых ласковых водах весело плескалась Рита перед совершением страшного поступка. Надев на мокрое тело футболку и джинсы, и взяв в руки красовки, босыми ногами она направилась к дому подруги и, посмотрев в окно, чтобы убедиться, что девушка сидит в комнате одна, постучала в дверь. Как водиться, бунтарка и наглая девушка подружилась с полной своей противоположностью - Вероника отличалась от Риты во всём. Кроткая и нерешительная, с белокурой косой и мягкой красотой она всегда находилась в тени, но именно этим и привлекла Сашу. Он восхищался её добротой и стеснительностью и не мыслил своей жизни без нее. Вероника никогда не подавала вида, что жалеет подругу, но почти сразу её чуткое сердце почувствовало не только любовь юноши, но и боль Риты. Она не могла придумать, как помочь подруге избавиться от этого страдания, поэтому молчала, чтобы не мучить Риту ещё больше, и всегда очень радовалась, когда бунтарка улыбалась и выглядела счастливой. Этим вечером Рита заявилась с такой счастливой улыбкой на лице, что на душе Вероники стало сразу теплее и спокойнее, хотя она понимала, что это счастье больше показное и не продлится долго.

- А что твои родители снова уехали в город торговать?- спросила Рита, проходя в небольшую гостиную с простой обстановкой, в которой по радио играла спокойная музыка.

- Да, вернуться через неделю. Садись, будем чай пить, я как раз испекла пирожки,- сказала Вероника и побежала на кухню.

Вскоре на столе появился чайник, пирожки, варенье и две чашки. Подруги сели друг против друга, и, улыбаясь, Вероника налила чай гостье, а потом себе. Успокаивая себя тем, что, как обещал старик, подруга не умрет, а только лишь исчезнет непонятно куда, Рита сказала:

- Ты забыла принести сахар.

- Это потому что подумала, что варенье будет вместо сахара, но если хочешь, сейчас принесу.

Вероника убежала на кухню, и Рита тут же подлила ей в чашку отвар, спрятав бутылочку обратно в карман. Вернувшись, девушка поставила сахарницу на стол и только собиралась сесть, как в дверь кто-то постучался.

- Это Сашка, я уверена,- радостно сказала Вероника и поспешила открыть дверь своему возлюбленному, что ломало идеальный план Риты, которая собиралась избавиться от подруги без свидетелей, а теперь её замысел рушился на глазах.

Взяв в руки чашку подруги, Рита собиралась унести её на кухню, чтобы вылить содержимое в раковину рукомойника, но не успела, потому что влюблённые вошли в комнату и увидели подругу стоявшую на середине комнаты с растерянным видом.

- Что случилось?- спросил Саша, улыбаясь приветливой улыбкой.- Ты чего схватила чашку и стоишь как вкопанная.

- Это моя,- сказала Вероника.- Зачем она тебе.

- В неё нечаянно сахар попал, я хотела вылить,- соврала Рита.

- Ничего, я люблю с сахаром, а ты, любимая, принеси себе другую чашку, если не против,- сказал Саша Веронике и, не дав Рите опомниться, взял из её рук злополучную чашку и сел за стол.

Теперь Рите оставалось или наблюдать, как Саша пьёт отравленный чай, или крикнуть, чтобы он не пил, или выбить чашку из его рук. Не дожидаясь возвращения Вероники, он решил сделать первый глоток и поднёс к губам горячий напиток и тихонько подул на него.

- Не пей,- крикнула Рита, от чего рука Саши дрогнула, и горячий чай выплеснулся ему в лицо. Он закричал от боли, обжигающей кожу, и вскочил со стула. Вероника, испуганная криком жениха, прибежала в комнату.

- Сумасшедшая!- воскликнул Саша, глядя на Риту, и в это мгновение несколько капелек отравленного чая скатились с верхней губы ему в рот и он на глазах у изумлённых девушек начал таять, становясь прозрачным, и через несколько секунд вообще исчез.

Рита и Вероника стояли, тупо уставившись в ту точку, где только что видели Сашу и от шока не могли прийти в себя: первая - оттого, что её приговор коснулся совсем не того человека, а вторая - оттого, что только что потеряла любимого и не понимала до конца, что с ним произошло.

- Рита, почему Саша исчез?- дрожа всем телом, спросила Вероника и не пыталась остановить поток слез, не стыдясь этого, как её подруга.

- Если бы я знала,- промямлила Рита. Она достала из кармана бутылочку и с удивлением обнаружила, что остатки отвара испарились.

- Что это за бутылочка?- закричала Вероника, догадываясь уже, что Саша пропал по вине Риты.

- Ты убила его!- воскликнула Вероника и набросилась на подругу с кулаками, превратившись из тихони в тигрицу.

Боль привела Риту в чувство, и она стала отвечать ударами на удары. Обе девушки остановились и отползли в разные стороны только тогда, когда почувствовали, что им не хватает уже сил продолжать драку. Они смотрели друг на друга с ненавистью, но потом одновременно разревелись.

- Я не хотела, чтобы Сашка исчез,- сквозь слёзы вопила Рита.

- Где же он теперь?- таким же голосом спрашивала Вероника.

- Ты не поверишь мне... Я сама до этого момента не верила... Он в Селии.

- Где это?

Рита вдруг успокоилась, вытерла слёзы и произнесла так, словно нашла логический простой выход:

- Он знал, что я вернусь к нему и попрошу снова о помощи. Противный старик. Пошли, надо спешить, кто знает, сколько времени у нас есть.

Тараторя на ходу, Рита поведала подруге о своём коварном плане и о словах иллара, Вероника настороженно шла за ней по лесной тропинке и старалась не пропускать мысль о мести в ответ пока была надежда на возвращение жениха. Хуже всего для нее, кроме потери Саши, было видеть отсутствие раскаяния на лице Риты, которая не всегда казалась наглой, но порой превращалась в чуткого и добросердечного человека, чего теперь Вероника не замечала в ней и чувствовала, что начинает невольно бояться её и ненавидеть. Подруги добрались до избушки, о которой до сегодняшнего дня почему-то не знали, и зашли внутрь, не постучавшись. В комнате было пусто, и странный запах перемешался с ароматом сушёных трав. Взгляд Риты упал на записку, и она быстро пробежала её глазами:

" Итак, ты вернулась,- писал старик,- но меня больше никогда не увидишь, потому что я решил распрощаться с жизнью, которая давно перестала приносить мне радость. Теперь, я надеюсь, ты будешь дорожить чужой жизнью, как своей. Оставляю тебе книгу, которая ярким светом откроет тебе проход в Селию. Плыви по реке и доберёшься до моей родной страны, из которой я давным-давно убежал. Книга вернёт вас обратно домой и, так как её невозможно уничтожить, закопайте её поглубже, чтобы больше никто не смог попасть в мой мир. Вы избраны мной, но моё подсознание так и не смогло мне открыть, в чём ваше предназначение.

Живите счастливо и не желайте никому зла, потому что зло лишь разрушает".

Рита упала на колени перед Вероникой и протянула ей записку отшельника. Теперь она умоляла о прощении, потому что наконец осознала, что натворила. К чему было думать так долго о недоступной любви, если Саша не достался никому. Конечно, такой исход мог удовлетворить гадкое сердце, но только не Риту, которая всего-навсего запуталась в своих чувствах. Большим счастьем теперь для неё было бы увидеть Сашу и Веронику вместе и порадоваться за них, терпя сердечную боль, но всё же зная, что возлюбленный здесь рядом, а не где-то в таинственной Селии.

- Я верну его, подружка, клянусь тебе,- говорила Рита. Она встала на ноги и взяла со стола старинную книгу, завернутую в чёрную плотную ткань, и добавила:

- Сегодня же возьму у отца моторную лодку и поплыву.

- Я с тобой, ты ведь понимаешь, что сидеть и ждать невыносимо,- сказала Вероника, все ещё не веря, что это происходит на яви, а не во сне. Но ей уже стало легче на душе оттого, что Рита снова стала самой собой - той, которая и восхищала, и удивляла, и умиляла, но не устрашала, как всего лишь несколько часов назад.

- Я возьму тебя с собой только при одном условии,- заявила Рита серьёзным тоном.

- Если ты скажешь мне: простила ты меня или нет.

- Я хочу верить, что Саша жив, как ты утверждаешь, а значит, мы будем ещё вместе. Ты ненавидела меня, но никто не знает, как бы сам поступил в такой же ситуации. И хотя на сердце у меня очень неспокойно из-за разлуки с любимым человеком, я не испытываю к тебе ничего, кроме прежней любви, ведь мы были как сёстры,- искренне ответила Вероника.

Девушки выбежали из избушки, но не успели пройти и нескольких шагов, как старое деревянное строение охватило яркое белое пламя и, через несколько минут потухнув, не оставило и следа от жилища отшельника. Даже трава не обгорела, а на том месте, где стояла избушка, земля поросла мхом, уничтожая последнее доказательство о существовании загадочного человека. От увиденного исчезновения по коже подруг пробежали мурашки, и они поспешили покинуть это проклятое место.

2.

Узкая речушка петляла в своих берегах, и Рите было трудно управлять рулём лодки, несущейся на большой скорости по водной глади. Высокие кроны деревьев поднимались над берегами, втиснутыми в лесной ландшафт, и, раскачиваясь на ветру, словно провожали подруг в дальнюю дорогу. На прибрежный песок выбегали зайцы, белки, лисы, волки, кабаны, медведи, и даже вышел один лось и два оленя, а также много других зверей; слетелись птицы, а рыбы, словно не боясь шума мотора, поднимались поближе к поверхности воды - все они молча смотрели на этих двух девушек и будто бы сожалели, что не могут им рассказать чего-то очень важного. Рита не обращала внимания на это странное сборище вдоль берегов, потому что слишком была увлечена управлением лодкой, зато Вероника, в руках которой лежала книга отшельника, завёрнутая в плотную тёмную ткань, с удивлением и восхищением наблюдала за зверями и пыталась найти причину, которая заставила их всех выйти и показаться двум людям, которые нарушили лесную тишину шумом лодочного мотора. Разлука с Александром сильно угнетала её душу, и тревожные мысли не давали покоя её любящему

сердцу, но это всё вдруг отошло на второй план, когда Вероника почувствовала тепло, исходящее от таинственной книги. Дрожащими руками девушка развернула ткань и увидела золотистый свет, которым всё сильнее разгоралась книжная обложка.

-Мы приближаемся,- крикнула Вероника подруге и улыбнулась, предчувствуя, что скоро встретиться с Сашей.

Лодка проехала мимо песчаного пляжа, на котором была раскинута палатка и около горящего костра сидели двое туристов, которых девушки не успели разглядеть, и после следующего поворота книга вспыхнула ярким ослепляющим светом. Рита резко остановила лодку, а Вероника, зажмурившись от, колющего глаза, света, быстро закутала книгу в ткань, но это не остановило развитие дальнейших событий, которые у любого вызвали бы скептическую улыбку, если бы он не увидел всё собственными глазами. Непослушная книга стала вырываться из рук девушки и Рита пришла подруге на помощь, ухватившись за неё руками, но магическая сила была настолько велика, что даже четыре руки не смогли удержать её. Вырвавшись и повиснув высоко в воздухе, книга освободилась от тёмной ткани и направила яркий луч света в небо, который как бы проколол небесную синеву и вызвал ревущую переливающуюся всеми цветами радуги воронку. Угрожающе приближаясь к двум подругам, воронка подняла сильный ветер и распугала лесных зверей и птиц. Не шевелясь, безвольно, словно загипнотизированные, девушки смотрели внутрь воронки и слышали завораживающие голоса, но не могли понять ни одного слова. Воронка поглотила искательниц приключений и, юркнув внутрь вслед за подружками, книга заставила исчезнуть ревущую бестию...

Погода в Селии в этот день была солнечная, небо не тронула ни одна тучка, хотя ещё вчера лил сильный дождь и чёрные тучи мешали солнышку посмотреть на землю. В лесу царили покой и тишина. Деревья-великаны, листья которых природа окрасила в разные цвета, не скупясь на краски,- медленно покачивались на ветру. Этот невидимый проказник щекотал бархатные и гладкие листья, и разносил по всему лесу ароматы цветов, распустившихся не только на деревьях, но и покрывавших пёстрым ковром землю. Вечно цветущий ковер, не знавший ни зимы, ни сильного мороза, менялся на глазах, когда ветер срывал у цветов засохшие лепестки, помогая новым лепесткам мгновенно распуститься и удивить мир новым оттенком цвета. И, глядя на это великолепие красок, казалось, грустила только зелёная трава с голубыми пятнышками на острых кончиках, которой суждено было всего лишь покрывать землю и не радовать глаз, а как бы дополнять общую картину. Но что бы там не думала трава, а насекомые, копошащиеся на земле, были очень благодарны ей за то, что она скрывала их от зорких глаз птиц, и мало задумывались о прекрасном и высоком.

По лесной тропинке, мягко ступая, словно боясь кого-то спугнуть, шел человек. Это был мужчина с длинной бородой и длинными коричневыми волосами, собранными в хвостик и перевязанными чёрной тесьмой. Незнакомец был одет в серую блузу без пуговиц с широкими рукавами и с завязками у ворота, а поверх блузы был накинут чёрный лёгкий плащ; штаны, такого же цвета, как и блуза, были заправлены в высокие сапоги со шнуровкой спереди (сапоги умелый сапожник сделал из кожи какого-то зверя с чёрно-белой окраской и украсил вышивкой). На поясе у этого человека, которому на вид, забыв о его бороде, можно было дать лет тридцать, красовался большой нож, походивший больше на короткий меч.

-Эй, Авион, куда идёшь?- послышался голос откуда-то сверху.

Авион поднял голову и увидел сидящую на ветке большую птицу. Ее хвост свисал вниз и своей длиной и разнообразием узоров на пёрышках напоминал павлиний - он тоже раскрывался вроде веера. Начиная с головы, в оперении птицы преобладали больше синие и зелёные цвета, а ближе к хвосту - тёмно-зелёные и жёлтые цвета. Голову пернатого создания украшал жёлтый хохолок, но если говорить весьма подробно об этих птицах, то надо обязательно упомянуть, что цвет хохолков у птиц этого вида был у всех разный и никогда не повторялся, что помогало им различать друг друга. Чёрный маленький клюв птицы выглядел мягким, как губы человека, и был очень подвижным, а синие глазки выдавали любознательность и живость ума. А так как птицы могли не только говорить, но и думать, то они давным-давно придумали себе название - лунии, и так их все стали называть.

-А, это ты, Лея,- пробормотал Авион.- Ну, как поживают лунии?

-Всё замечательно,- ответила птица.- Вот только говорят, что видели в лесу ригла, который чуть не съел одну из луний.

-Обычные сплетни твоих сестёр. Ригл хоть и умеет летать, но вряд ли пролетел бы над океаном из Илии мимо Валевии без остановок, а, насколько мне известно, плавать он за многие века так и не научился. Риглам и в Илии хорошо живётся, им там хватает мяса.

Вдруг Авион и Лея услышали жуткие крики. Эти вопли становились всё громче и, наконец, рядом с Авионом, откуда ни возьмись появилась другая луния с красным хохолком на голове и, махая крыльями и летая вокруг него, кричала:

-Ужас, ужас!

-Что случилось, Звена? - воскликнула Лея, пытаясь перекричать подругу.

-Мы мирно лакомились ягодами охильи, как вдруг появился юноша в странной одежде, упал в траву и вроде бы не дышит.

Не пытаясь больше расспрашивать паникершу, Лея полетела вперед, а Авион спокойно шёл следом, не имея привычки паниковать. Скоро он подошёл к стайке луний, которые обступили лежащего на траве юношу и оживлённо, и очень громко обсуждали происшедшее. Перед Авионом птицы расступились и с нетерпеливым интересом наблюдали за действиями лесного человека, давно уже заслужившего у них глубокое уважение. Наклонившись над незнакомцем и убедившись, что он дышит, Авион тоже про себя отметил, что юноша странно одет.

"Блуза с пуговицами - такие у нас не носят, ведь пуговицы - это женское украшение. Штаны у него из грубого материала и тоже как-то необычно сшиты, да ещё с металлической тесёмкой впереди, и зачем она ему? А на ногах ботинки! Ха-ха, обувь по щиколотку носят тоже только женщины. Может он и есть женщина? Нет, не похоже. Откуда он такой взялся?" - размышлял Авион, а пернатые сплетницы перешёптывались между собой.

У незнакомца не было с собой ни ножа, ни меча, ни шпаги - что тоже было необычно,- и Авион решил его привести в чувство, чтобы не мучить себя больше вопросами и узнать ответы из, как говориться, первых уст. Но на все попытки - толчки и тряску,- незнакомец не реагировал, и тогда Авион пришлось взять его на руки и понести к себе домой. Лунии следовали за ним по пятам и уже успели построить целые небоскрёбы догадок и предположений о личности странного пришельца. По дороге к дому Авион попросил Лею:

-Слетай к Овию и скажи ему, что мне нужна его помощь.

Дом Авиона стоял на поляне, освещенной ярким солнечным светом, но очень скупо украшенной цветами, потому что слишком часто ноги человека здесь ступали по земле и не давали вырасти цветам, зато неприхотливая трава успела вырасти высотой по колено, наслаждаясь своим господством. Рядом с одноэтажным домом хозяин построил два сарая. Зайдя в дом, Авион прошёл через кухню в первую комнату, служившую гостиной, а потом - сразу во вторую и уложил бесчувственное тело юноши на кровать. Обстановка обоих комнат была очень скромной, на стене в спальне висел музыкальный струнный инструмент, да несколько книжных полок. Вместо шкафа на полу стоял сундук. Кроме дивана и двух кресел у камина в гостиной стояли обеденный стол и несколько стульев, и этого хозяину дома хватало, чтобы жить в лесной глуши тихо и мирно.

Повернувшись и увидев, что вся птичья стая луний зашла к нему в дом, Авион прогнал всех на улицу и стал хозяйничать на кухне. Вскоре на столе появились три чашки, хлеб и горячий чайничек, из носика которого по комнатам разносился чудесный аромат напитка, заваренного Авионом. За окном лунии выкрикивали что-то, перебивая друг друга, подлетали к стеклу и заглядывали внутрь, и лесному человеку оставалось только терпеливо наблюдать за ними, сидя в любимом кресле, и покачивать укоряюще головой. Наконец он увидел, как мимо окна промелькнула фигура ожидаемого гостя, и подошёл к входной двери, чтобы встретить его.

-Покажи мне этого пришельца, про которого Лея говорила мне на протяжении всего пути,- сказал с порога гость и посмотрел вниз на птицу, которая на правах хорошей знакомой тоже зашла в дом, зная, что её не выгонят.

Авион шёл впереди, как хозяин дома, а Овий, опираясь на длинную кривоватую палку, следовал за ним. Это был худенький мужчина преклонных лет, но с прямой осанкой. Седые волосы спадали ему на плечи, а длиннющие усы тянулись вниз до пола. Светлые глаза старика отражали доброту и мудрость, а лицо, хоть и покрывали глубокие морщины, но всё-таки притягивало к себе той красотой, которую не смогло уничтожить даже время - красотой ласковой улыбки и приветливым открытым выражением. Одет Овий был скромно: длинный серый халат, расшитый замысловатыми узорами и подпоясанный узким плетёным пояском; рукава у халата расширялись колокольчиком, а кружевной воротник белой блузы, одетой под халатом, хорошо вписывался в скромный туалет старика. По чистоте и выглаженности каждой складки можно было с уверенностью сказать, что Овий следил за собой и был очень аккуратен.

Зайдя в комнату и взглянув на чужака - то, что пришелец был не здешним, было ясно с первого взгляда,- Овий сказал:

-Ну что ж, я не чувствую, что с ним что-то не в порядке, поэтому привести его в чувство - это дело одного мгновения.

-Начинай же скорее,- нетерпеливо сказала Лея, выглядывая из-за угла, потому что побаивалась заходить в комнату, пока незнакомец не доказал ей, что не опасен.

У Овия на поясе висело несколько кожаных мешочков и, запустив пальца в один из них, старик дунул в лицо незнакомцу белым порошком. Пока мелкие крупинки порошка плавно падали на лицо юноши, Овий тихо что-то нашептывал. Не прошло и трёх секунд, а веки у Саши (пора уже назвать незнакомца его именем) задрожали, и он открыл глаза. Увидев двух незнакомых ему людей и ни одного мало-мальски знакомого предмета, Саша про себя решил (напрягая память, ему ничего не удавалось из неё выудить), что выпил лишнего прошлой ночью и, скорее всего, попал в какую-нибудь другую деревню. Но что это была за деревня, и кто были эти люди - бородатый и усатый?

-Доброе утро,- приветливо сказал Саша, видя, что его новые знакомые смотрят на него с каким-то непонятным интересом, словно на диковинку какую-то.

Бородатый и усатый переглянулись и уставились на него, словно не понимая его слов и ожидая более понятного приветствия.

-Вы хозяева этого дома? А как я здесь оказался?- спросил Саша, надеясь, что на эти вопросы обязательно получит ответы. Но новые знакомые вместо ответов уселись на стулья и продолжали смотреть на чужака, сохраняя каждый любопытное выражения на лице. Саше эта ситуация показалась очень забавной и он рассмеялся, приведя новых знакомых в полное замешательство.

-Может вы немые оба?- спросил Саша, успокоившись, но, чувствуя, что ещё немного и его терпению придёт конец, а вместе с ним - и приветливости.

-Ак са ос пооли,- сказал усатый бородатому.

-Ари вал пору ш?- спросил бородатый у усатого.

Так они продолжали в пол голоса переговариваться между собой, словно забыв о Саше, а он в свою очередь прислушивался и не понимал ни одного слова из того, что они говорили. Вдобавок ко всему в комнату, важно и степенно ступая по полу, вошла большая птица с длинным хвостом и улыбнулась Саше, растянув свой клюв, что было необычно для нормальной птицы. Чувствуя неладное, Саша уже с опаской смотрел на всех, а когда птица человеческим голосом сказала что-то ему, закричал:

-Где я? Что это за птица? На каком языке вы говорите?

Саша вскочил с кровати и, выбежав из спальни, уткнулся лбом в стекло окна гостиной, которое выходило на полянку перед домом. Со щемящим сердце чувством он смотрел на деревья, траву, цветы и ничего не узнавал - всё было чужое, кроме голубого неба и яркого солнца.

-Мать вашу, где я? Я умер что ли?- воскликнул Саша, поворачиваясь к усатому и бородатому, которых напугал своими криками, и сразу вспомнил вечер в доме Вероники, как взял из рук Риты чашку с чаем, и она не дала ему сделать и глотка, но всё же вкус нескольких капель он ощутил во рту, а потом пришла боль, и перед глазами полетели звёзды.

-Как же так?!- растерянно сказал Саша, отказываясь что-либо понимать.

Овий и Авион спокойными знаками попросили Сашу сесть на диван, но чужак плюнул в их сторону и вышел из дома на улицу, чтобы рассмотреть этот мир, вдохнуть в себя его воздуху и, быть может ничего не почувствовав, осознать, что всё это сон. Его новые знакомые последовали за ним и терпеливо наблюдали, как он ползает в траве, заглядывается на деревья и стайку луний, которые тараторили что-то ему непонятное. Он то смеялся, то гневно кричал и махал руками, давая сам себе пощёчины. А когда чужак стал пробовать лист дерева на вкус, Овий и Авион вместе с птицами пришли к окончательному выводу, что парень не в своём уме.

-Но что остаётся для меня загадкой - его речь,- сказал задумчиво Овий.- Она не похожа ни на одно наречие, которое мне известно в Селии или Илии.

-Но ты же можешь помочь бедняге. Поспеши, Лея совсем выбилась из сил,- сказал Авион, с невольной улыбкой, наблюдая, как умалишенный гонялся за лунией и требовал ему что-то объяснить.

-Я скоро вернусь, а ты заведи его обратно в дом, пока он не привлёк внимание шпионов Гелия.

Авиону пришлось воспользоваться силой, и Саша активно сопротивлялся, не понимая, зачем ему возвращаться в дом, но потом сдался, надеясь, что усатый и бородатый придумали, как объяснить ему происходящее. Мужчины сели за стол и смотрели друг на друга испытывающим и вызывающим взором, потому что во время борьбы слишком распалились. Саша невольно почёсывал кулаки, а Авион поглаживал рукоятку своего ножа. Понимая, что разговаривать бесполезно, Саша всё же произнёс, чтобы хоть как-то выпустить злость:

-Ну что ты уставился на меня, как баран на новые ворота? Вмазать бы тебе и свернуть бы шею всем твоим говорящим птицам, может быть тогда я проснусь... Услышала бы меня сейчас Вероника и ужаснулась бы... Но как же сильно хочется помахать кулаками.

-Что ты там бормочешь сквозь зубы? Лучше бы я оставил тебя там, в лесу на съедение хищникам. Если не получиться научить тебя говорить по-нашему, то я порошу Овия превратить тебя в камень, чтобы ты больше не пугал бедных луний... Что я говорю? ... Но как же хочется отделаться от тебя, пока ты не привлёк к нам внимание Гелия,- в свою очередь говорил Авион.

Так продолжалось около получаса, и с каждым словом тон повышался и, когда Овий вернулся, то увидел Авиона и чужака в гневном состоянии: они стояли, упираясь кулаками в стол, и кричали друг на друга. Взмах руки старика заставил замолчать обоих и сесть. Перед Сашей появился стеклянный пузырёк с прозрачной жидкостью внутри и Овий знаком приказал ему выпить её.

-Мне остаётся только надеяться, что это не отрава,- сказал Саша и залпом выпил содержимое пузырька. Он уже успел уверить себя, что находиться не в раю и не на Земле, и ему очень хотел поскорее узнать, что это за место, куда он попал не по своей воле, а по злобному умыслу Риты. Ведь всё здесь было настоящее, дышало, несло в себе природные ароматы, но похожую жизнь раньше Саша мог увидеть только на страницах фантастических книг или в своём воображении, а не воочию.

-Теперь понимаешь нас?- спросил старик, улыбнувшись.

Саша поражённо посмотрел на него и несколько раз повторил про себя эту фразу на этом чужом языке, но, понимая каждый звук и на себе ощутив, что только что произошло чудо - за несколько секунд он узнал язык удивительного мира. Собравшись с духом, Саша открыл рот и выдавил из себя слова, которые казались ему противными по звучанию, сравнивая с родными русскими словами:

-Кто вы? Верните меня домой, пока я окончательно не свихнулся.

-Прежде чем мы сможем это сделать, расскажи нам, откуда ты и как попал к нам,- сказал старик, но его голос звучал так умиротворяюще, что Саша закрыл глаза и начал рассказывать свой страшный сон, который происходил на Яву. Рассказывая с закрытыми глазами, он не мог видеть реакцию новых знакомых, а она была очень интересной: по мере повествования их лица всё больше вытягивались от изумления. Когда Саша открыл глаза и посмотрел на них, то снова заволновался.

-Чего это вы оба так изменились?

-Это всё объясняет,- пробормотал старик.

-Вот и не верь после этого в сказки и легенды,- добавил бородатый.

-Одно я могу сказать точно: этой Рите помогал колдун, а не иллар,- поморщившись, заявил Овий.- Его, наверное, сослали давным-давно в твой мир, и теперь он несёт злость там не в силах вернуться обратно.

Саша усмехнулся и попросил объяснить ему:

-Какие колдуны, какие иллары - куда я попал?

-Ты не знаешь, кто такие колдуны и иллары?- ещё больше удивился Авион.- Я думал, что нет такого мира, в котором они не существовали бы.

- Иллары - это служители белой магии, добра и справедливости, а колдуны - это слуги тёмных сил, которым чужды всё светлое и прекрасное, что существует в мире,- пояснил Овий.- Я - иллар Овий,- и мне подвластны небо и земля, хотя сейчас мне и моим друзьям приходиться скрываться от короля и его советника Гелия.

- А я - Авион - охотник. И как вы там живёте без илларов?

-Так ты волшебник? Они у нас живут только в книгах,- уточнил Саша, после того как тоже представился.

-Волшебниками у нас называют сказочных героев, а я не сказочный герой,- нахмурился Овий.- И уж конечно не живу в книге.

Саша не хотел затягивать эту дискуссию надолго, поэтому перескочил к самому главному:

-Итак, Вы - иллар,- и можете отправить меня домой с помощью своего волшебства. Мне, конечно, здесь очень понравилось, но как-то не хочется задерживаться, поэтому дайте мне чего-нибудь выпить чудодейственного и я снова увижу Веронику и буду со смехом вспоминать это приключение, скорее всего в тюрьме, потому что проломлю Ритке голову за то, что она сделала.

-О существовании других миров мы знали, но не осталось никаких доказательств о вашем существовании,- говорил с нескрываемой грустью Овий, от чего сердце Саши стучало тревожнее.- Тот колдун, который помог злодейке Рите, не упоминается ни в одном древнем манускрипте, а то, как он был отправлен в твой мир, скорее всего тоже затерялось много веков назад или любое упоминание об этом было уничтожено, чтобы не подвергать соблазну других колдунов отправиться следом в, незащищённую от их злобы и тёмного мастерства, землю во вселенной. Существует легенда о волшебной книге, открывающей проход между мирами, которую создали самые первые иллары, но никто никогда не видел её и никто не знает где она находится. Я, признаться, не очень-то верил в эти рассказы, пока не встретил тебя. Но тебе не станет легче от моей веры, потому что я не знаю, как вернуть тебя домой.

-Я не вернусь домой?- произнёс Саша, и его сердце больно сжалось.- Что ж вы за волшебник, коль не можете сделать такой простой вещи?

Выбежав из дома, Саша вдохнул побольше воздуха и лёг на спину, чтобы спокойно обдумать все, что успел узнать, и придумать, как действовать дальше, глядя на родное голубое небо. Не верить тому, что он попал в мир, где волшебство и колдовство существуют, было бы глупо, тем более что теперь, немного успокоившись и постаравшись освободиться от злости, Саша слышал вокруг шорохи и шёпот природы, которая убаюкивала его, утешала - этого с ним никогда не происходило в родных местах, где лес хоть и был живым, но его голос не доходил до его слуха.

"Если бы только знать чуть-чуть раньше, что Ритка полна злобы к нам с Вероникой, этого всего не произошло. И что же теперь она сделает с моей маленькой тихоней... Убью, если эта сучка хоть пальцем её коснётся... Нет, не могу я успокоиться! Если бы рядом была Вероника, было бы намного легче и проще".

Встав и пульнув камнем в стайку луний, которые всё ещё наблюдали за ним, Саша зашагал взад и вперед, проклиная Риту и тщетно пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Но вдруг перед ним возник Овий и, не уговаривая и не пытаясь ничего доказывать, констатировал жестокий факт:

-Смирись, ты не вернёшься в свой мир, так было суждено.

3.

Иллар привёл Сашу обратно в дом, где на столе в чашках дымился ароматный напиток и Авион сидел с приветливой улыбкой на лице. Саше почудился уют, царивший ещё несколько часов назад в доме Вероники, и ему одновременно было и приятно и грустно - он терял свою прежнюю жизнь и обретал что-то новое, о чём он никого не просил, но должен был принять, как неизбежное.

-Пришлось заново заваривать хорис. Садись, наверное, у вас такой напиток не пьют,- сказал Авион и, когда Саша сел за стол вместе с Овием, продолжил рассказывать:

-Этот напиток получают из цветков хориса и его обязательно надо пить горячим. Ты почувствуешь, как с каждым глотком меняется вкус напитка, как он наполняет тебя силой на весь день. Но как только на твоём языке появиться ощущение холода, сразу прекращай наслаждаться хорисом, потому что он вот-вот превратиться в горький яд. Бывали случаи, когда даже иллару не удавалось спасти человека, напившегося холодного хориса.

-Мне бы чего-нибудь покрепче и бутылку желательно побольше,- заявил Саша, который хотел поскорее забыться и забыть всё - все, что было ему дорого и любимо.

Услышав это, Авион засмеялся и сказал:

-Напиться ты всегда успеешь. Лучше послушай о нашем мире и потом расскажешь о своем, ведь хоть ты от него и далеко, он всё равно навсегда останется в твоём сердце.

-Что-то важное тебе предстоит совершить, коль ты очутился в этом мире, и не убегай от судьбы, ведь может так случиться, что здесь тебя найдёт такое счастье, о котором ты и не мечтал у себя в деревне,- произнёс Овий по-отечески ласково.

Не отвечая иллару, Саша сделал один глоток хориса и даже присвистнул от того головокружительного вкуса, которым обладал волшебный напиток. Делая глоток за глотком, Саша уже не жалел, что не настоял на горячительном утешении, потому что хорис преподнёс ему больше вкусовых ощущений, чем все спиртные напитки вместе взятые, и помогал не только прийти в себя, но и уносил от всех проблем куда-то далеко, не затуманивая мысли и не отрывая от действительности.

-Это получше любой травки,- воскликнул Саша. - Неужели у вас его пьют все, даже дети?

-Хорис безвреден для детей, только если родители присматривают за ними,- ответил Овий.

-Мне ещё, пожалуйста, чашечку и я готов теперь выслушать рассказ о том, куда меня угораздило попасть,- силой воли отгоняя от себя грусть и налегая на хорис, сказал Саша, а потом сразу спросил:

-И сразу скажите: у вас все птицы и животные разговаривают, или эти хвостатые павлины - исключение из правил?

Не понимая, кто такие павлины, Овий всё же ответил, догадавшись, что, скорее всего так в Сашином мире называют птиц:

-Большинство птиц говорит в наших лесах, но и некоторые животные могут общаться с человеком, но не с помощью речи, а мысленно. Твой мир, наверное, слишком сложный, если тебя удивляют и говорящие птицы, и иллары, и волшебство. Как же вы там обходитесь без илларов?

-Научились. Но о нас потом, говорите вы.

-Для начала скажу, что это,- Авион указал пальцем в пол,- страна Селия, а есть ещё две страны: сияющая Валевия и самая дальняя от нас - Илия. Сияние Валевии издавна ослепляло любое живое существо, приближавшееся к границе этой страны, поэтому мы вынуждены добираться до Илии только по воде, а не через Валевию, что было бы гораздо короче.

-Почему по воде?

-Потому что границы Валевии тянутся от западного побережья до восточного, словно разделяя материк на две половинки - южную и северную. Селия - это северная половинка, а Илия - южная.

-Но кто живёт в Валевии?

-Веи - хозяева той земли,- взял "эстафетную палочку" у Авиона Овий. - Ты их увидишь еще, потому что они иногда покидают свою страну, чтобы повеселиться в наших лесах, хотя знают, что здесь их подстерегает множество опасностей.

-Я смотрю, опасностей в вашем мире, как и в моём, хватает. Даже иллары вынуждены прятаться от короля и его советника.

Всё это время Лея сохраняла молчание, устроившись в уголке и внимательно слушая разговор людей, но последние слова чужака заставили её открыть свой клювик, потому что птицу переполняло возмущение:

-Да как же им не прятаться, если король сошёл с ума! Год назад пропала королева Полия, и тогда всё изменилось: появился откуда-то этот противный колдун Гелий, и теперь нет никому покоя. Колдуны охотятся на илларов, а, поймав, лишают колдовством магических сил и тогда беззащитные иллары попадают или в тюрьму или на плаху, как Гелий решит. Всюду его шпионы, неугодных Гелию людей сажают тоже в тюрьмы или убивают. А совсем недавно додумались до того, что городских птиц стали сажать в клетки, если их хозяин провинился и угадил за решётку,- Лея расправила свой хвост и возмущённо махала крыльями.

-Да, справедливость и мирное существование утонули в королевской злобе,- сказал Овий.- Не помню, чтобы за мою долгую жизнь илларов так унижали и уничтожали, как теперь. А главное мы, иллары, не можем понять, как Гелию удалось научиться творить это зло, которое убивает нас - служителей света и добра.

-В Илии то же самое, хотя король Вергий потерял свою жену много лет назад. Только в Валевии тишина и покой. А у нас даже принцесса Анари страдает. Как мне рассказала одна придворная луния, принцессе запретили выходить за пределы дворца и встречаться с друзьями, и помогать простым людям, что она всегда делала очень охотно - Мицый стал слишком жестоким с дочерью,- неунималась Лея.

-Спасибо тебе, Лея, наш гость уже всё понял,- сказал Авион в надежде, что птица замолчит, но куда уж там.

-Я уверена, что во всём виноват этот Гелий, без его штучек здесь не обошлось. И зачем он только появился в Геране?! Если бы я могла..., - тут речь Леи оборвалась, потому что она опустила голову и громко засопела.

-Что это с ней?- спросил Саша.

Овий его успокоил, сказав, что был вынужден послать птицу в страну снов, чтобы она замолчала наконец. Авион отнёс птицу на кухню, что-то недовольно бурча.

-Авиону не нравиться, когда я так поступаю с Леей, но иначе она говорила бы до самого утра,- оправдывался Овий.

Только теперь Саша увидел, как за окном быстро наступали сумерки. Он выглянул в окно и увидел разноцветные переливы на темнеющем небе.

-Что это - северное сияние?

-Это сияние Валевии - оно освещает нашу землю ночью.

Земля скоро покрылась тёмным ночным покрывалом, и Саша не увидел на небе ни луны, ни звезд. Как же далека была эта планета от всех галактик, если даже свет звёзд не доходил до нее! Или этот мир существовал только в воображении, или находился не в бесконечном космосе, а где-нибудь на Земле, как параллельный мир, совсем рядом. Может быть это всё было создано искусственно? Ему подумалось, что в эту самую минуту он мог бы увидеть комнату Вероники, но ему всего лишь мешала стена, воздвигнутая между двумя мирами... Саша перестал размышлять, потому что никогда глубоко не увлекался наукой, и решил, что будет проще спросить у Овия и Авиона о том, что они думают о своём мире.

-Вы поднимались когда-нибудь в космос? Вы знаете, что находиться там наверху? Ведь, как я успел понять, иллары могут то, что простым людям не доступно. Наверное, вы и летать можете. Так что же там, вы можете летать от планеты к планете?

-Твоя речь смешалась со словами из твоего родного языка и много слов я не понимаю,- заявил Овий.- Но если ты хочешь знать, что находиться там наверху, то я тебе отвечу: там пустота и холод. Конечно, иллары поднимались как можно выше над землей, но натыкались, словно на прозрачную стену, через которую видели темноту и возвращались обратно. Кто-то из древних создал эту границу, наверное, чтобы защитить нас.

-Значит, вы не могли видеть свою планету из космоса?

-Космос мне не знаком - это непонятное слово. Да к тому же зачем видеть землю с высоты, ведь её проблемы всё равно надо решать, соприкасаясь с ней.

-А проблем у нас хватает,- добавил Авион.

Саша резко вскочил и сильно ударил кулаком по столу, чтобы снова выпустить из себя хоть капельку злости, и, уже успокоившись, сел на стул со словами:

-Дерьмо. Если я не набью сегодня кому-нибудь морду, то взорвусь. Чтоб Ритке гореть и изворачиваться, змея.

-Никогда не желай другому зла, если не стоишь лицом к лицу с ним - это кодекс чести настоящего мужчины,- сказал Авион.- Мы, охотники, всегда так делаем и не тратим силы на бесплодные выражения и злость. Тебе не достать твоего врага, тогда придётся забыть о нём, как я забыл о своих врагах. Может так случиться, что мне всё-таки повезёт, и я смогу отомстить им, но я об этом не думаю, потому что только так могу сохранить здравый рассудок.

-Мне нужно научиться этому хладнокровию от тебя,- ответил устало Саша.

Дальше они говорили на самые разные темы, и всё больше охотник и иллар проникались тёплым чувством к Саше, который старался больше не надоедать им вспышками гнева и даже пытался шутить и рассказывать смешные истории из своей жизни. Он никогда не любил чувствовать себя слабым и беззащитным, поэтому спрятал и тоску по любимой глубоко в сердце. К утру его новые друзья решили, что теперь он будет жить в доме Авиона, спать в гостиной и учиться охотиться и рыбачить. Саша не протестовал, потому что на рыбалку ему нравилось ходить с самого детства, а охотиться, хоть и не доводилось, но попробовать, конечно, хотелось. Овий ушёл обратно к себе в убежище, а Авион и Саша разошлись по своим комнатам, чтобы поспать хотя бы несколько часов после бессонной ночи. Забывшись крепким сном, Саша видел и Веронику, и Риту, и необыкновенные картины волшебного мира, о котором этой ночью много услышал, но пока что ничего толком не видел, поэтому его воображение рисовало ему пейзажи без границ и ясности. В середине дня он проснулся и сразу увидел на столе, приготовленный заботливым Авионом, завтрак-обед. Самого хозяина дома нигде не было видно, но прежде чем начинать его искать, Саша всё-таки пообедал, и когда он уже приступил к хорису, Авион вошёл в гостиную, держа в руках одежду и сапоги.

-Вот, переоденься, потому что твоя одежда никуда не годится.

Без лишних слов Саша взял одежду и вскоре предстал перед охотником в новом облике, похожим на Авиона с одной лишь только разницей, что его штаны были не серого цвета, а под цвет плаща - черные. Охотник протянул Саше нож и показал, как правильно повязать его на поясе.

-А где моя старая одежда?- спросил Саша, которому было не по себе оттого, что у него забрали последнее, что могло напоминать о доме.

-Я её сжёг,- ответил Авион, не подозревая, что этим простым ответом уколол Сашу больнее, чем ножом.- Никто не должен знать, что ты откуда-то появился - пусть все думают, что ты мой брат. Лунии не проболтаются - эти крылатые сплетницы умеют хранить тайну, когда необходимо. Лея, проснувшись, конечно поворчала, что Овий заставил её уснуть, но потом поклялась, что твоя тайна умрёт вместе с ней. Ты, я уверен, не представляешь, на что способен Гелий с его колдовством, если он узнает о пришельце из другого мира.

-Везде люди одинаковы, так что, насмотревшись фильмов, где бедных пришельцев и необычных существ учёные мучили разными опытами, я думаю, что здесь со мной обошлись бы точно так же.

-А кто такие эти "учёные", дружище, и "фильмы"?

-Я тебе потом расскажу, пошли лучше на рыбалку,- чувствуя большую неохоту рассказывать о своём мире, сказал Саша и Авион его поддержал. Они вышли из дома, и Авион показал своему ученику оба сарая. В первом из них он устроил стойло для корка. Разглаживая пальцами его длинную гриву и разглядывая это красивое животное, которое во всём было похоже на коня, кроме маленьких крылышек на спине и мордочки - сплюснутой и с торчащими в стороны, как у кота, усиками,- Саша спросил у Авиона:

-А они умеют летать?

-Нет, давным-давно у них вырастали большие крылья, которые могли поднять в воздух и само животное и всадника, но как только люди приручили корков, отняв свободу, крылья перестали давать им силу. Только у диких корков крылья по-прежнему большие, но их стада научились прятаться от людей, поэтому давненько уже никто не владеет по-настоящему крылатым корком,- рассказывал Авион, почесывая бороду, словно она ему мешала.

-Сбрей ее, или у вас все ходят с бородами?- поинтересовался Саша с улыбкой, но, увидев, как нахмурилось лицо охотника, а глаза ещё немножко и стали бы влажными от слез, что совершенно не вязалось с мужественным видом Авиона,- Саша отвернулся, чтобы дать время его новому другу успокоиться, а сам догадался, что в прошлом у охотника случилось несчастье и, скорее всего, эта душевная боль не оставляла его день за днём.

-Пошли во второй сарай,- буркнул Авион, и Саша послушно последовал за ним, борясь с чувством неловкости, которое появилось после этой грустной сцены.

В этом сарае хранилось всё необходимое для охоты и рыбалки - своего рода склад-кабинет. Луки, стрелы, ножи, верёвки, разные колбочки и кувшины, крючки, колчаны, в самом углу стоял сундук - всё нужное, но Саша нигде не увидел удочек и сети для ловли рыбы, а также отсутствовало огнестрельное оружие, поэтому сразу задал логичный вопрос.

-Что вы там называете удочкой - я не знаю. Сетью у нас ловят только с больших кораблей, а остальные этим,- ответил Авион и показал ученику на длинную верёвку и большой крючок.- Что такое огнестрельное оружие я тоже не представляю. Охотники промышляют только с помощью ножей и ветлов.

Конечно, задавать вопрос за вопросом было утомительно для обоих, но только благодаря этому Саша узнал, что ветлом в этом мире называют обычный лук, который имел разные формы, всегда усовершенствовался, и поэтому самое последнее достижение охотников больше походило на арбалет. Авион хотел начать делиться с Сашей опытом ловли рыбы, но ученик прервал его на полуслове и объявил, что каждый покажет, как у них привыкли рыбачить и только тогда можно будет поделиться друг с другом опытом. Не возражая, Авион помог отыскать Саше достаточно прочную тонкую палку (охотник всё время показывал на толстые брёвна и не понимал, почему Саша отрицательно мотает головой), за не имением лески (Авион настоятельно советовал взять веревку), они повязали на неё тонкую нить, которая, как уверял охотник, могла выдержать вес человека. Потом Саше понадобился маленький крючок, и Авиону пришлось долго рыться в ящичках, чтобы найти ржавый крючок величиной с мизинец.

-Это самый маленький крючок, какой только можно увидеть в наших местах и на него обычно ловят слабоумные,- с опаской посмотрел Авион и показал на крючок, которому скорее подходило называться "крюком", на который он привык ловить каждый день.

У Саши не было причин не верить охотнику, но это выглядело слишком неправдоподобно. Он с умным видом рассказал, как однажды поймал сома и показал руками его длину, испытывая гордость за своё мастерство. Конечно, Авиону хотелось бы похвалить его, но вместо этого он хмыкнул и пробурчал:

-Велика важность - поймать малька.

-Посмотрим, что ты поймаешь на свой якорь,- обиженно буркнул Саша и дальше сборы проходили в тишине.

Битых полчаса Саша копал землю и за сараем, и за домом, и в лесу, но не нашёл ни одного червя, который бы послужил ему наживкой. Пришлось нехотя идти к Авиону с вопросом:

-Где у вас водятся черви?

Устало вздохнув, Авион произнёс предупредительным тоном:

-Мне кажется, тебе не стоит рыбачить, так как ты привык, потому что тебя ожидает неудача. Что вы там называете червями, я и знать не хочу, потому что у нас крючок окунается в это масло и тебе лучше всего взять верёвку и ...

-Я буду ловить так, как привык,- укрямо заявил Саша, протестуя больше против того, что теперь даже рыбачить ему запрещают так, как он любил.- И коль в вашем долбанутом мире нет червей, то, так уж и быть, я макну свой крючок в твоё масло.

Авион покачал головой, но спорить дальше не стал. Собравшись, они пошли к реке. Дорогой Саша любовался природой этой страны и чувствовал, что полюбит её так же, как родную, потому что она не уступала ни разнообразием и красочностью. Уже спокойнее, чем в первый раз, он смотрел на птиц, которые не щебетали, сидя на ветвях, а разговаривали и пели настоящие песни с мелодией и стихами. Выйдя на берег реки Сельвии, которая несла свои воды с запада на восток, Саша решил сразу уточнить, правильно ли понял:

-Это река?

-Да, дружище и ты не увидишь её противоположного берега.

Саша замер и восхищённо смотрел на воду, по мелким волнам которой скользили судёнышки, большие корабли и рыбацкие лодки. Величественная река принимала всех и была глубоководной, словно море. Сбросив с плеча на землю сумку с рыболовными принадлежностями, Авион спросил:

-Вместе будем ловить или по очереди?

-По очереди. Я первый, давай сюда масло.

-Правильно, настоящая рыба не заметит твоего крючка, ведь у неё не такое зоркое зрение, поэтому поплывёт только на запах масла,- подшутил над ним Авион и подал кувшинчик с маслом. Окунув в него крючок, бывалый и самый лучший рыбак деревни подошёл к воде и закинул в воду крючок, жалея, что не удалось сделать поплавок. Саша оглянулся и улыбнулся Авиону, собираясь сказать ему, что наловить на уху всегда сможет, но не успел. События разворачивались очень стремительно: то, что рыба заглотала крючок, Саша понял в тот самый момент, когда оказался в воде и, так называемый, улов стал уносить его на середину реки. Видя, что ученик не выпускает удочку из рук, Авион стал кричать ему:

-Бросай палку, дурак!

Сашино упрямство отступило не из-за этого, а потому что победил инстинкт самосохранения и только поэтому он выпустил из рук удочку и поспешил поскорее доплыть до берега, подозревая, что здешняя рыба не прочь поесть человечины. Скоро его ноги нащупали дно, и горе рыболов медленно вышел из воды. Авион лежал на земле и хохотал, держась обеими руками за живот, а на ветвях деревьях ему помогали птицы, которые не только смеялись, но и комментировали происшедшее, что ещё больше разозлило Сашу, которому, как и любому другому человеку, никогда не нравилось попадать в глупые ситуации.

-Настанет и мой час смеяться,- процедил он сквозь зубы.

Авион, казалось, не расслышал его и теперь, смеясь, пародировал, как Саша с важным видом забрасывает крючок в воду. В конце концов, Саша тоже рассмеялся, ведь чувство юмора всегда помогает в трудных ситуациях, и умение посмеяться над самим собой не унижает, а скорее помогает быстрее избавиться от огорчения.

-Давно я так не смеялся,- успокоившись, сказал Авион.- А теперь позволь тебе показать настоящую рыбалку.

-Похвастайся, но не слишком задирай нос.

Авион поклонился, словно актёр перед представлением, и приступил к подготовке. Он принёс из леса большое бревно, потом вытащил из сумки толстую веревку, на одном конце которой был привязан крук-крючок, и бутылочку из тёмного стекла. Сделав пару глотков из бутылки и окунув крючок в масло, Авион намотал большую часть верёвки на руку, а свободную, на конце которой был крючок, закинул в воду с богатырской силой. Не прошло и несколько минут, как верёвка натянулась, и мышцы охотника напряглись.

-Клюёт!- воскликнул Саша, и птицы заголосили вместе с ним.

Упираясь ногами в землю, Авион не позволял рыбе утащить себя в воду, а когда над водой показалась её большущая голова, Саша поразился, что у его учителя хватает сил справляться с ней, и уже не удивлялся, почему его улов оказался сильнее него. Веревка трещала, готовая лопнуть пополам от напора обоих силачей, но Авион медленно накручивал её себе на руку, притягивая рыбу всё ближе к берегу. О, это было огромное существо, которое билось о воду, обрушивая брызги на рыболовов. И тогда в руках Авиона появилось большое бревно, тяжесть, которой он со всей силы обрушил на голову рыбы, еще раз, и ещё раз, пока она не затихла.

-Ну, как тебе улов?- совершенно не устав от этой борьбы, спросил Авион Сашу.

-Впечатляет,- прошептал Саша, пораженно глядя на рыбу, которая оказалась размером с его двухэтажный дом.- Но как такое возможно? Откуда у тебя столько силы?

-Из этой бутылочки,- показывая на тёмную бутылку, сказал Авион.- Без этой настойки у нас никто не ловит. Раньше её продавали в городах иллары, а теперь колдуны.

-Эй, на берегу, вы продаёте рыбу?- послышался голос с корабля, проплывавшего мимо рыбаков.

Авион тут же начал торговаться с капитаном и вскоре очень удачно продал свой улов. Под волшебным действием настойки, он поднял рыбу, как пушинку, над головой и положил на дно лодки, приплывшей за его товаром. Деньги были получены и, довольный собой, Авион скомандовал о возвращении домой.

-Ловить с берега всегда выгодно,- объяснял он Саше на обратном пути,- потому что всегда кто-нибудь с больших кораблей захочет купить твой улов, который ты поймал у них на глазах.

-А эта настойка может сделать меня силачом на целый день?

-Ошибаешься, ее действие длиться очень недолго.

-Но если я больше выпью...

-Тем быстрее станешь слабым, и рыба снова утащит тебя на середину реки, - усмехнувшись, возразил Авион.

-Умник,- буркнул Саша.

-Не переживай, ты быстро научишься всему этому, как я в своё время. А сейчас мы пойдём на охоту, чтобы на обед у нас было мясо. Ты стрелял когда-нибудь из ветла?

-Нет, не приходилось.

На это Авион ответил молчанием и вскоре они уже шли по лесу, держа в левой руке по ветлу, а в правой - по стреле, наконечник которой был обмазан смертоносной мазью, ядовитой только для животных. В полёте стрелам придавали большую скорость не перья - птиц запрещалось убивать,- а листья дерева, которые своим видом походили на перья. Авион ступал мягко и безшумно, и учил так двигаться Сашу.

-Больше всего на охоте нам мешают птицы,- говорил Авион и показывал ученику наверх - птицы теперь притаились высоко на ветвях,- и как только они увидят, что мы прицелились и готовы выстрелить, сразу поднимут шум и спугнут нашу добычу. Поэтому у всех охотников всегда с собой есть порошок, из которого разноситься отвратительный запах, отгоняющий птиц на приличное расстояние. Этот запах могут унюхать только птицы, людям порошок вообще кажется без запаха. Я не взял его с собой только потому, что хотел показать тебе, что бывает на охоте из-за наших пернатых друзей.

И, чтобы показать наглядно, Авион увидел маленького зверька в траве и только взялся пальцами за тетиву, как птицы тотчас подняли крик, и зверёк скрылся в норке. Саша засмеялся и добродушно показал птицам кулак, за что они обрушили на него кучу грубых фраз.

-Всё перевёрнуто с ног на голову! Птицы бранятся, рыбы величиной с дом, волшебников сажают в тюрьму - и сюда угораздило попасть именно меня. Эх, судьба моя, не любишь ты меня!- сделал окончательный вывод Саша.

Позже Авион всё же добыл им мясо на обед и показал ученику мастерство и на кухне в приготовлении пищи. Наступил вечер. На небе не загорались звезды, не появилась старушка луна, но всё-таки небо сияло и это сияние освещало темнеющий лес. Кругом было тихо: не было слышно писчания комаров, трещания сверчков - ничего родного, ласкающего слух. Саша сидел на крыльце и следил за игрой красок на вечернем небе. Мысли его находились далеко отсюда - они летали над родным домом, кружили над Вероникой и любовались любящим, добрым созданием. Ему так сильно захотелось прижаться к ней и поцеловать, что от боли защемило в груди, потому что тому, о чём он сейчас мечтал, не суждено было свершиться. Ещё раз взглянув на чужое ему небо, Саша встал и отправился спать, желая не видеть сновидений, напоминающих ему о родном мире.

4.

Дни для Саши стали пролетать быстрее после начала обучения у Авиона. Ему было интересно познавать все секреты охоты, рыболовства, но вдобавок к этому новый друг учил его и азбуке, которая в этом мире напоминала иероглифы, и игре на лелте - струнном инструменте отдалённо похожим на гитару. Тоска по родному дому и любимой понемногу отпускала Саша, позволяла отдохнуть от переживаний, и во многом благодаря своим новым увлечениям он мог не думать все дни напролёт о том, что потерял. Авион оказался терпеливым учителем и старался поменьше расспрашивать ученика о далёком мире, а наоборот рассказывал больше о своем. Вместе они подпитывали друг друга общением, которое спасало обоих, потому что и охотника что-то тяготило из прошлого, не давая покоя, поэтому он был рад, что расстался с одиночеством и может отвлечься от грустных мыслей. Вскоре Саша освоил мастерство друга, положив на лопатки нехитрые премудрости и правила, и стал достойным соперником своего учителя, за что в знак дружбы получил от Авиона подарок - голубого корка с белыми крыльями. Авион умолчал о том, сколько потратил на такой дорогой подарок - ведь эти животные были не по карману большинству охотников и остальному простому люду,- и лишь заметил, что в лесу жить двум друзьям и разъезжать только на одном корке глупо, если есть кое-какие сбережения. Саша назвал своего корка Пулей за стремительный бег, но не объяснил значения этого слова другу, потому что считал изобретение огнестрельного оружия ошибкой человечества и не желал подавать идею о такой возможности в этом мире. В деревне Саша часто ездил верхом, поэтому, оседлав Пулю, он помчался по лесу, словно возвращая время вспять, и вернулся только на рассвете, восхищаясь выносливостью, быстротой и силой Пули. Но если эти маленькие открытия и радости его отвлекали от мыслей, душа всё ещё не могла найти покоя, и подсознание подталкивало Сашу искать что-нибудь умиротворяющее. Однажды, гуляя по лесу, он нашёл именно такое место - полянку, усыпанную белыми цветами. На этих мелких цветах лежали малюсенькие разноцветные птички и грелись на солнышке. Когда Саша увидел их в первый раз, назвал их про себя мошками - такими маленькими они были, но потом стайка из тысячи пташек окружила его и запела хором грустный мотив, мысленно радуясь знакомству с человеком и представляясь:

-Мы птицы сизонии из Валевии. Ты не обидишь нас?

-Нет,- прошептал Саша, осторожно садясь на траву, чтобы ненароком не задавить птичек.

Желание отмахиваться от них, как от мошек, пропало, потому что сизонии не прикасались к его коже, не ныряли в волосы, не трогали грубую щетину на его щеках, а лишь кружились вокруг него. Потом они снова улеглись на распустившиеся бутоны и продолжали петь голос в голос, и Саша слушал их, затаив дыхание и закрыв глаза. С этого дня и его душа нашла себе приют на этой поляне, погружаясь в нирвану, отрешаясь от всего при магических звуках хора сизоний. На этой поляне Саша бывал почти каждый день и только ради него сизонии прилетали так часто из сияющей страны и страну великанов, где им угрожало множество опасностей. Им понравился этот чужак - второй человек в их жизни, но они всё время умалчивали о первом человеке, которому доверились.

Как-то утром Саша снова сидел под широким старым деревом на Белой поляне, как назвал он её вместе с птичками, и размышлял о ходе времени (глупцы только могут утверждать, что у деревенских парней на уме только выпивка и девки). Саша пытался посчитать, сколько месяцев он уже прожил в этом мире и удивлялся, что здешние жители отвергают календари и счёт не только дням, но и прожитым годам. Смешно было наблюдать за Авионом, который рассказывал Саше историю, пользуясь примерными датами для любого значимого и малозначимого события в развитии жизни на этой земле. Даже точное число года, в котором происходили все недавние события, Авион затруднялся сказать и не очень переживал по этому поводу. В итоге Саша сначала делал отметки дням, потом забросил это занятие, и теперь, сидя на полянке и слушая пение сизоний, считал дни приблизительно, как настоящий гражданин этого мира.

-Скорее всего, около месяца или полтора,- прошептал, наконец, он, но понимал, что считать дни без права вернуться обратно бессмысленно, поэтому зарёкся это проделывать снова.

Отвлекаясь от этого занятия, Саша вдруг заметил, что пение прекратилось и сизонии окружили кого-то плотным кольцом, из которого слышался писклявый смех и чьи-то голоса. Саша напряг зрение и острый слух охотника, но не мог ничего увидеть и услышать - всё сливалось. Но вот сизонии разлетелись, смеясь, в разные стороны и через мгновение перед носом (в прямом смысле) Саши появились удивительные крылатые человечки. Один из них был воинственного вида с голубыми длинными нечесаными волосами и крыльями такого же цвета, а второй смотрел мягко, словно успокаивал,- с зелёными остриженными волосами и крыльями жёлтого цвета. С крыльев странных гостей слетала золотая пыль, и только тогда Саша догадался, что перед его носом повисли в воздухе веи - хозяева Валевии, ведь сизонии тоже приносили с собой на крыльях пыльцу сияющих лиизий. Беспалые на ногах и имея только по три пальца на руках, веи конечно были больше сизоний, но их рост был, сравним разве что с указательным пальцем взрослого человека. Несмотря на столь маленький рост веи могли гордиться тем, что природа наградила их долгой жизнью - вдвое длиннее человеческой,- и подарила вечную молодость, потому что ни у одного вея кожа не морщинилась от старости, а тело не дряхлело - просто однажды каждый вей, чувствуя приближение конца, ложился в кровать или на цветок и засыпал, а через несколько дней его тело растаивало под солнечными лучами. Да, перед глазами Саши порхали самые хрупкие и маленькие люди на планете, и только потом он узнает, что веи никогда не называли себя людьми. Но даже у таких мелких существ на поясе у каждого висела шпага-иголка, и, увидев это, Саша горько усмехнулся. Воинственного вида вей ухватился за эфес шпаги и тоненьким голоском грозно прокричал:

-Вот прилетели проверить наших птичек, даже и думать не смей обидеть их.

-Валив, сразу видно, что он не собирается творить зло,- заметил его друг.

-Пусть он сам скажет, что у него на уме. Ну, что молчишь, человек? Может ты шпион?

Саша рассмеялся и воскликнул:

-Этого мне ещё не хватало! Встреча с вами снова доказывает мне, что я в удивительном мире. Успокойся, иначе большой дядя рассердится.

Валив выхватил из ножен шпагу и прокричал:

-А ну-ка я тебя ...

-Перестань, Валив, дурачиться, пока мы снова не влипли в неприятности,- сказал спокойным тоном его зеленовласый друг, притягивающий к себе своей рассудительностью и невозмутимостью.

-А как тебя зовут?- спросил его Саша.

-Болван, обращайся к принцу на "вы",-снова вмешался Валив.- Перед тобой принц Арлен - наследник короны, сын королевы Сансы и её мужа Гомра. Как можно не узнать вея королевской крови по зелёным волосам и жёлтым крыльям - только у них такой цвет, только им можно обрезать волосы.

-А тебе не мешало бы причесаться,- заметил Саша.

-Я сам решу что мне не мешает,- заносчиво произнёс Валив и нагло уселся на Сашино плечо. Принц Арлен вежливо попросил разрешения у Саши, чтобы сесть рядом с другом.

-Итак, рассказывай кто ты, иначе проваливай и не шпионь тут,- заявил Валив.

Его наглость и бесцеремонность забавляла Сашу, поэтому ему пришлось рассказать, что он охотник, живет в доме вместе с братом охотником, и скучает по родному дому, из которого уехал не по своей воле.

-Вот это нам повезло!- воскликнул Валив. - Теперь, когда мне снова разрешили вылетать из дома, мы с Арленом часто будем бывать в Селии, а значит, ты будешь брать нас с собой на охоту.

-Извини, к его выходкам надо привыкнуть,- сказал Арлен Саше.

-А тут и извиняться нечего,- крикнул Валив и, размахивая шпагой, начал летать вокруг Саши, прикрикивая: -Мы отправляемся на охоту!

-Ты мне всю будущую добычу распугаешь, недотёпа. И за что ж тебя не выпускали из дома?- наверное всем надоел.

-Подрался, ясное дело.

-Из-за девушки?

-Вот ещё! Мы летали в низовье Абары, никого не трогали, никому не мешали. Как вдруг прилетели эти оборванцы и напали на нас. Нам ничего не оставалось как начать отбиваться и конечно мы победили, но наши родители всё равно наказали нас. Даже боюсь представить что случиться, когда они узнают, что мы летаем в Селию, как сизонии.

-А если честно, Валив,- с упрёком глядя на друга, произнес Арлен, самой интонацией подталкивая вея рассказать историю без лживой пудры.

-Ладно, я немного посмеялся над этими оборванцами, сказал что-то, но не очень обидное...

-Ты вывел их из себя и мы еле отбились от них, а потом они пожаловались моем маме и нас наказали,- наконец не выдержал Арлен и поведал-таки Саше всю правду, но Валив нисколько не смутился, а, наоборот, стал снова хвастаться:

-Мы два храбреца, которые ничего не боятся, и ты, Сашка, всё-таки будешь брать нас с собой на охоту.

-Я не обещаю, что смогу полететь вместе с вами, потому что не разделяю с Валивом этого безудержанного восхищения охотой,- предупредил Арлен.

-А я могу точно сказать, что не собираюсь брать на охоту такого балаболку, как ты, Валив,- сказал Саша.

На это Валив ответил грозной тирадой, "что, если он не будет участвовать в охоте с разрешения Саши, то охотники узнают его как вея, который отлично умеет мешать и которому не страшен запах зелья, распугивающего птиц". Злиться на вея, который был так хрупок и беззащитен, смог бы разве что злой и глупый человек, но только не Саша, которого Вероника всегда называла добряком, поэтому, поразмыслив и тяжело вздохнув, он произнёс:

-Ладно, пойдем со мной на охоту, но если ты всё испортишь, я не ручаюсь, что Авион не прихлопнет тебя кулаком.

Конечно, это предостережение не испугало задаваку и весельчака, и он весело закричал, что вместе с ним друзья охотники добудут самую лучшую добычу в своей жизни.

-Теперь он не скоро успокоиться,- глядя на порхающего с цветка на цветок и сгоняющего бедняжек сизоний с тёплых постелек, сказал Арлен.

Неожиданно крики стихли, и Саша никак не мог разглядеть Валива на поляне.

-Где он?

-Я думаю, уже у твоего дома, познакомился с Авионом и ждёт твоего прихода,- объяснил принц, лучше всех, зная природу и привычки друга.

-Вы так быстро летаете?

-Сосчитай до трех, и я уже буду у дома охотника Авиона,- сказал Арлен и тоже исчез.

Саша попрощался с сизониями и медленно направился по тропинке в сторону дома. Он не спешил и, прокручивая в мозгу разговор с двумя веями, улыбался, потому что ещё один день принёс ему чудо, которое - и теперь Саша научился это понимать,- выпало увидеть только ему из того далёкого мира, где только сказки дарили чудеса. Подходя к дому, Саша услышал грозный крик Авиона:

-Или ты сгинешь, или я тебе оторву башку!

Авион стоял на крыльце и отмахивался от Валива, а принц сидел на голове Леи и оба с любопытством смотрели на неравный бой человека и проворного вея. От возбуждения луния расправила свой пышный хвост и что-то бурчала себе под нос. Когда все заметили появление Саши, Валив сразу отлетел от Авиона и скомандовал:

-Идём, быстрее, мне не терпится.

-Зачем ты им разрешил?- устало спросил друга Авион.

-Ты думаешь у меня был выбор?! Эй, Валив, а ну лети сюда,- вей подчинился, и Саша строгим тоном продолжал, еле сдерживая улыбку. - Тебе лет двадцать наверное...

-Десять, но веи, в отличие от людей, взрослеют в два раза быстрее и живут дольше,- похвастался Валив.

-Тогда веди себя как взрослый, иначе охота провалиться и мы вернёмся ни с чем.

Валив закивал головой, но никто не мог ручаться, что эти послушные кивки означают согласие и подчинение на самом деле. Быстро собравшись, Авион, Саша и Валив отправились на охоту, а принц и луния остались ждать их дома, не желая участвовать в бойне невинных животных, правда, понимая, что люди не могут жить без мяса. С охоты оба друга вернулись не в духе, но зато Валив был счастлив и в полном восторге. Он сразу начал делиться своими впечатлениями с Арленом, а Саша и Авион, глядя на скудную добычу, которую невозможно было продать даже слепому, зашли в дом и рухнули на диван.

-Никогда больше не возьму этого сумасшедшего на охоту,- клялся Саша.

-Не зарикайся, веи умеют добиваться своего, вот почему я не желал их подпускать к себе.

И Авион был прав. Добряк Саша с этого дня часто брал с собой на охоту Валива, который потихоньку учился вести себя тихо и не пугать зверей в лесу. Арлену понравилось общаться с Авионом, который любил порассуждать о разных вещах. А когда к охотникам в гости приходил Овий, веи были на седьмом небе от счастья, потому что в сияющей стране не было илларов и крылатых человечков невольно тянуло к мастерам белой магии. Иногда веи рассказывали людям про свою страну, и оставалось только удивляться, как природа продумала всё в этом мире, чтобы маленьким существам жилось спокойно и хорошо в Валевии. Валив поведал друзьям о том, что в сияющей стране есть такие же густые гигантские леса, но на склонах гор, в твёрдой полости которых веи научились выдалбливать для себя жилища, росли в основном карликовые деревья, позволяя хозяевам страны не ощущать себя такими уж ничтожно маленькими. А самое удивительное было то, как природа позаботилась о животном мире Валевии, создав их такими же крошечными, как, например, сизоний. Ничто и никто не могло угрожать веям в их прекрасной стране, но одно огорчало их - тайна их происхождения,- ведь если жители Селии и Илии верили, что их всех создали древние иллары, то веям непонятен был замысел природы. Или их тоже создали иллары?! Но зачем? На этот вопрос не смог ответить даже Овий.

5.

Утро было прохладным - уже несколько дней моросил мелкий дождик. Небо затянули чёрные тучи, и иногда сверкала яркая молния. Птицы тихо сидели на ветвях деревьев, и им не хотелось разговаривать между собой из-за такой мерзкой погоды. Нахохленные, втянув голову как можно глубже в себя, они походили на пушистые шарики. Звери попрятались в свои норы и пещеры и тоже не желали показываться белому свету. Такая погода навевала тоску и в доме двух друзей, где тоже стояла полная тишина. Авион сидел у камина, в котором пылали и весело потрескивали дрова, греясь и читая книгу. А Саша устроился на диване с лелтой в руке и наигрывал унылую мелодию, жалея, что в этом мире никто не соизволил придумать радио и телевизор. По полу расхаживала Лея, залетевшая в гости и заодно погреться. Она уже рассказала самые горячие новости и теперь не знала чем продолжить.

-Сама погода против веселья,- сказала птица и недовольно хлопнула крыльями.

Авион оторвался от чтения и, посмотрев на Сашу, который вот-вот мог снова впасть в уныние, вспоминая родной мир,- сказал:

-Сыграй что-нибудь повеселее.

-Нашу?

-Пусть будет "Наша", но только не любовная или трагическая.

-Поехали, раз, два, три, - и Саша запел, быстро перебирая струны лелты.

В комнате зазвучала задорная музыка, и вскоре припев подхватил и Авион:

"А мы охотники, ей-ей,

И лес для нас, как дом родной.

Возьмём ветл, стрелы, эх ей-ей,

И пусть дрожит весь зверь лесной..."

-Да, весёлая песенка,- тихо сказала Лея.- Только вот нам, птицам, а особенно луниям, неохота что-то веселиться, ведь король теперь приказал выгонять из городов лесных птиц. Не знаю - чего он боится. Городские птицы: почтальоны, газетчики, домашние питомцы - эти добровольные рабы,- придворные задавалы - все они теперь будут щеголять с цепочкой на шее, где на кулоне будут выгравированы имя и место жительства.

-У мужика совсем крыша поехала,- прокомментировал Саша, и никто его не переспросил, потому что друзья давно привыкли к его вставкам на родном языке.- Он тиран, ваш Мицый и рано или поздно его вместе с Гелием свергнут с трона, в моём мире революции и перевороты - привычное дело.

На этот раз оказалось, что Авион хочет узнать подробнее значение незнакомых слов, и Саша объяснил, смутно помня ход событий во всемирной истории. Выслушав друга, Авион задумался, а Саша уже продолжал говорить Лее:

-Мне кажется, что такой указ издан только для того, чтобы иллары не могли проникать в города птицами, ведь, как утверждает Овий, у них это излюбленный способ путешествовать. Но в то же время этот указ ничего не дает, потому что иллары могут проникнуть в город сотнями других способов, а особенно невидимками.

-Согласен,- поддержал друга Авион.

-Одно меня радует - это то, что берраи теперь не посмеют появляться на этом берегу, боясь наказания от людей, а не от нас, - заявила с торжеством во взгляде Лея.

-Ох уж мне эта ваша вражда,- прошептал Авион.

-Был договор, а они всё время его нарушают. С этими серыми предательницами лунии враждуют давно, и мириться не собираются. Пусть они живут на правом берегу Сельвии, а мы - на левом.

-А почему началась ваша вражда?- спросил Саша.

-Нам рассказывали, что они предали целую стаю луний-бойцов во время одной войны между людьми, пусть расплачиваются.

Словно не желая больше говорить на эту тему, Лея махнула хвостом и, толкнув клювом входную дверь, вышла из дома.

На следующее утро наконец-то выглянуло солнышко, и лес проснулся и оживился от тепла и света. Солнечные лучи звали Сашу прогуляться до Белой поляны, поэтому он тихо оделся (Авион ещё храпел в своей спальне) и вышел из дома. Углубиться в свои мысли, идя по тропинке, ему мешали стайки птиц, которые приветствовали его и пением и звонкими криками, ведь все уже успели узнать брата Авиона, который появился ниоткуда и только некоторые лунии знали правду его появления, но молчали, как настоящие преданные друзья. Белая поляна пустовала этим утром, потому что сизонии улетели в Валевию несколько дней назад, когда началась пасмурная погода. Но Саша не захотел уходить и сел под любимым старым деревом, чтобы встретить наступающий день с улыбкой на губах и, быть может, дождаться появления веев или птиц-мошек. Когда он почувствовал лёгкое прикосновение к левому плечу, появление Валива и Арлена было понятно и без слов.

-Привет,- воскликнул Валив.

-Здравствуй, Саша,- вежливо поздоровался принц.

-Когда идём на охоту?- сразу поинтересовался Валив.

-На прошлой неделе мы так наохотились, что нам с Авионом этого хватит на целый месяц,- приврал, конечно, Саша.

-Жаль, ну тогда мы сегодня разомнём крылышки вместе с сизониями, которые вот-вот прилетать.

И в самом деле, через несколько минут на полянку прилетела стайка разноцветных пташек и Валив с Арленом начали играть с ними в салочки. Неугомонный Валив загонял бедных сизоний: он делал разные выкрутасы, то улетал от них пулей, что ни одна не могла за ним угнаться, то специально поддавался им, чтобы погоняться самому за птицами; то салил Арлена и оба начинали догонять друг друга. Саша так засмотрелся на эту весёлую игру, а его маленькие друзья так увлеклись, что никто не заметил появления на поляне девушки в чёрном длинном плащ-накидке с капюшоном на голове, который прятал её лицо. Плащ не застегивался, а лишь завязывался на шее завязками, поэтому простое платье, одетое на незнакомке, открыто просматривалось и подчёркивало её стройную фигуру. Вся поляна замерла, когда гостью наконец-то увидели и, словно, испугавшись этой реакции, девушка повернулась, чтобы бежать прочь, но сизонии и веи остановили её криками:

-Не бойся, Анари, он наш друг.

Девушка, заметно колеблясь доверять или нет незнакомцу, повернулась к Саше лицом и плавной, царственной походкой подошла к нему. Её проницательный взгляд, казалось, проникал в самую его душу, испытывая и проверяя правду. Скинув с головы капюшон, Анари показала чужаку своё прекрасное лицо, каждой чёрточкой на котором было написано только добрые и светлые чувства к каждому существу, но сейчас её терзал ещё и страх, что было стыдно испытывать принцессе, и она старалась его побороть.

-Саша - охотник,- и мы подружились,- взялся объяснять Валив, Сев принцессе на плечо.- Ты давно не приходила к нам на полянку, поэтому и не знаешь об этом.

Валив уже собирался начать рассказывать своей подружке про охоту и про то, сколько зверей его друзья-охотники убили с его помощью, но Анари попросила его замолчать. Видя, что бравый охотник Саша от замешательства (на самом деле от восхищения) не может произнести ни слова, Анари отошла от него и, присев на корточки, вытянула вперёд ладони и сизонии сразу облепили их, распевая хором торжественный мотив, словно провозглашали этот день праздником. Анари поднесла ладони к своему лицу и прошептала птичкам:

-Как же я скучала без вас. Спойте мне в последний раз, чтобы ваша песня всю жизнь напоминала мне о свете и о счастье, которых я скоро лишусь.

-Почему в последний раз?- воскликнули одновременно Арлен и Валив.

-Я уезжаю далеко отсюда и, наверное, никогда больше не увижу вас, мои маленькие друзья.

Анари села на траву и, закрыв глаза, чтобы сдержать слезы, заслушалась пением сизоний, которые старались угодить ей, как никогда. А между тем Валив, ускользнул с её плеча и подлетел к Саше, чтобы поделиться с ним своими подозрениями о том, что принцесса сбежала из дворца и нуждается в помощи, но слишком горда, чтобы признаться в этом первому встречному человеку. Но все попытки привлечь Сашино внимание оказались безуспешны, потому что он не сводил взгляда с Анари. Устав и немного разозлившись, Валив вернулся к Арлену и в недоумении произнёс:

-Не понимаю, что с ним происходит. Конечно, Анари красива, но не нужно же из-за этого стоять с таким глупым видом.

-Может он влюбился?- предположил Арлен.

-Мы - охотники, и наши сердца отданы серьёзному делу, и никакая красота их не может пробить,- гордо заявил Валив, считая уже себя охотником с пелёнок.

-Не думаю, что Саша того же мнения о своём сердце.

Тем временем сизонии замолчали, чтобы немного отдохнуть, а Анари встала и начала прощаться с веями:

-Не шалите тут без меня и не попадайте в беду, как у вас часто бывает. Прощайте.

-Ты уже уходишь?- вдруг произнёс Саша удивлённо.

-Он пошёл на поправку - к нему вернулся дар речи, я значит ещё не всё потеряно,- шепнул Валив Арлену.

Анари снова подошла к Саше и с жалостью в голосе, потому что у неё появилась уверенность в том, что перед ней умалишенный парень, обделённый природой, спросила:

-Тебя зовут Саша? Ты добрый человек, иначе веи и сизонии не стали бы называть тебя другом. Валив, он умеет говорить?

"Доигрался, она решила, что Сашка дурачок, ведь по его виду и я бы такое подумал, повстречав впервые",-сказал про себя Валив.

Но Саша сам ответил, выйдя из оцепенения, но его ответ удивил даже его самого:

-Я могу научить тебя рыбачить,- сказал он и рассмеялся, потому что ответ невпопад рассмешил Анари. Веи и сизонии поддержали людей дружным смехом, но вдруг замолчали, потому что их острый слух уловил приближение опасности.

-Королевские ищейки приближаются,- крикнули Валив с Арленом.

-Спрячьте меня, я не могу вернуться во дворец,- взмолилась Анари, сжимая руку Саши.

Ничего не говоря, Саша побежал, не выпуская руки девушки, да так быстро, что Анари еле успевала за ним. Птицы, хлопая крыльями и распушив хвосты, провожали беглецов молча, понимая, что им не следует вмешиваться в людские проблемы, когда дело заходит о короле и его дочери - все знали Анари в лицо, ведь раньше она была в лесу частым гостем вместе с матерью. Пернатые друзья любили принцессу и ненавидели новые королевские порядки и его помощника Гелия, поэтому, пробегая мимо них (птиц) Анари не боялась, что преследователям покажут правильную дорогу. Беглецы добежали до маленького пригорка, и Саша быстро достал из кармана горсть жёлтого порошка и бросил её прямо перед собой. Мгновенно перед ними раздвинулась земля, и появился вход в пещеру, который закрылся сразу, как только беглецы забежали внутрь. Спустившись по ступенькам вниз, Саша повёл принцессу по тёмному каменному коридору, в котором разносилось эхо падающих со сталактитов водяных капель. Ступая осторожно и вытянув свободную руку вперёд, Саша шёл медленно, удивляясь, что ему не задают вопросы ни Анари, ни веи, один из которых был слишком любознательным и непонятно было почему Валив так долго молчал. При упоминании о крылатом шалуне Саша сразу вспомнил, что веи светятся в темноте из-за пыльцы лиизий, а в этой непроглядной тьме этого не замечалось и это значило, что Валив и Арлен улетели от них или остались на поляне. В этот момент в коридоре зажглись факелы, словно хозяин почувствовал приближение гостей, и все увидели вдалеке, сверкающий белым светом, дверной проём.

-Это убежище иллара?- спросила Анари, и Саша утвердительно кивнул.

-Овий опять будет показывать нам чудеса!- воскликнул Валив, вылетая из кармана платья принцессы, откуда появился и принц, и в прохладном коридоре сразу стало теплее от их сверкающих огоньков.

-А я уже думал, что вы оба решили вернуться в Валевию,- сказал им Саша и веи его сразу наградили удивлёнными взорами.

В дверном проёме показалась худая фигура старца иллара и, когда гости подошли к нему, он приветливо улыбнулся и вежливо поклонился принцессе, знаком приглашая войти.

-Вот видишь как нужно себя вести перед столь высокой особой,- шепнул Валив Саше.

Спустившись по винтовой лестнице, они попали в маленькую уютную гостиную, в которой было тепло от жаркого огня в камине и на столе в середине комнаты стояли чашки с горячим хорисом и скромное угощение. Диван, пара кресел, на стенах красочные картины в стиле постимпрессионизма, как назвали бы их знатоки из мира Саши, и три двери, одна из которых вела в кабинет иллара, а две другие были предназначены для гостей, - всё, что украшало эту комнату, но больше ничего и не требовалось старику, к которому редко кто-то заходил, разве что иногда Авион и Саша. Гости расселись у стола, веи - на столе, и только теперь Овий произнес, обращаясь к Анари на "ВЫ", чего Саша не сделал и теперь задумался, плохо ли это или не так уж и страшно:

-Я знал, что Вы, Ваше Высочество, придете ко мне в убежище,- говорил Овий,- и можете быть уверены, что моё волшебство защитит Вас здесь и не позволит вернуть во дворец силой.

-Покажите нам чудеса,- попросил Валив. С его губ счастливая улыбка не исчезала с тех пор, как он узнал, что наконец-то попал в убежище иллара - это был настоящий подарок для вея, в родной стране которого жизнь текла без чудес, разве что несколько ведем могли помочь натворить злодеям, которые встречались и среди этих крылатых человечков, какие-нибудь пакости. Арлен толкнул друга в бок, чтобы он не навязывался, но Овий исполнил желание гостя и показал несколько, скажем так, фокусов, от которых оба вея пришли в неописуемый восторг, а Саша вежливо похлопал, потому что уже успел привыкнуть именно к этим трюкам.

-Ещё!- кричали веи, но тут вмешался Саша, тихонько постучав по столу кулаком и веям пришлось замолчать, ведь с некоторых пор даже Валив стал слушаться нового друга.

-Поедим и тогда продолжим серьёзный разговор,- предложил Овий, и все согласились с ним, но Анари от волнения не смогла съесть ни кусочка и только выпила чашку питательного хориса. Зато мужчины ели с большим аппетитом и еле удержались, чтобы не попросить добавки у Овия.

-А теперь рассказывай, Анари, что ты натворила,- сказал Валив, насытившись и развалившись на столе кверху пузом. Глядя на непристойное поведение друга, Арлен, как это часто бывало, тяжело вздохнул, потому что устал наставлять Валива на правильный путь.

-Ваше Высочество, можете не говорить, если не хотите,- успокоил Анари Овий.

-Нет, я расскажу,- сказала принцесса.- Вы меня спасли, поэтому должны знать от чего. Я давно перестала понимать отца, вернее мы стали чужими друг другу с того дня, как пропала мама. Мне больно смотреть на то, что отец позволяет делать своему гадкому колдуну...

-Он подобрался так близко к власти не случайно, Ваше Высочество, не без помощи своего колдовства,- перебил Овий принцессу.

-Но почему же тогда иллары не прогонят его?

-Сам король защищает его, но даже если иллары, которые остались на свободе, восстанут против колдунов - они потерпят поражение, потому что нам ещё не известно оружие, способное противостоять колдовству, лишающему нас сил. Скорее всего, Гелий затуманил рассудок Вашего отца чёрной магией и его надо как можно скорее расколдовать, но это невозможно, потому что Свет ещё слаб, а Тьма сильна. Но если мы ошибаемся, то от злости можно избавиться, свергнув и хозяина и слугу, а ведь этого вам не хочется, как бы сильно король не обидел Вас.

Анари смахнула пальцем слезу со щеки и кивнула, потому что она всё ещё любила отца и надеялась, что когда-нибудь его доброе сердце снова обратиться к ней и попросит прощения. Но потом она произнесла, словно вспомнив только в этот миг:

-Но отца невозможно заколдовать, как и меня, потому что королевский род защищён заговором иллара, который защищал моих предков и всех их супругов и наследников от вмешательства зла в правление страной. Мало кто об этом знает. Я думаю, только поэтому я ещё остаюсь сама собой, и Гелий ничего не может с этим поделать. Моё признание показывает жестокую правду: отец по своей воле подпустил к себе Гелия и потакает его капризам и желаниям, а это означает, что он - не жертва.

Скрывая трепет от восторга и сильного желания приблизиться к Анари, Саша сидел молча и проклинал себя за слабость перед этой обворожительной девушкой, которая притягивала к себе не только красотой, но и внутренней силой, природу которой невозможно было описать словами, но он чувствовал её и впитывал в себя, как губка. Разглядывая каждую чёрточку на лице принцессы, ему было совершенно не важно, что перед ним сидит особа королевской крови - будущая королева, - важно оказалось другое - образ Вероники удалялся с большой скоростью и Саша не пытался остановить его. Пробуя осмыслить перемены, столь стремительно происшедшие в сердце, он признался себе, что, скорее всего, является бабником и поморщился, удивив этой гримасой всех собравшихся.

-Что не так?- спросила Анари и в её голосе послышались презрительные нотки.

-Я думал о своём...

-Ах, я тебя утомила своей болтовнёй!- раздражённо воскликнула Анари, портя первое впечатление о себе в глазах Саши.

-Нет, Ваше Высочество, этому юноше тоже сейчас нелегко и, если он захочет, то расскажет как-нибудь Вам о своём приключении,- вмешался Овий.

-Да, не будь слишком строга к нашему другу охотнику, Анари, лучше рассказывай дальше,- добавил Валив, съедаемый любопытством.

-Может мы придумаем, как Вам помочь,- завершил уговаривать принцессу Арлен, и она сразу смягчилась и кокетливо посмотрела на Сашу, щеки которого пылали от смущения, и, чувствуя это, он готов был провалиться сквозь землю, только бы никто не видел этого.

-Я не буду рассказывать долго. Вчера вечером я читала в своей комнате книгу моего любимого поэта Воэзия. Я перестала последние два месяца ужинать вместе с отцом, потому что к столу он всегда приглашал Гелия, поэтому ждала, когда мне принесут ужин в комнату. Но ко мне пришёл отец и сообщил новость, которую от него я не мечтала услышал таким образом и таким непреклонным тоном. Он сказал:

-Тебе пора выйти замуж, дочь. Я нашёл тебе жениха и этот союз должен пойти на пользу обеим странам. Твой жених - принц Алил, сын короля Илии Вергия. Свадьбу сыграем через тридцать пять дней, когда жених с отцом и все их приглашённые гости приплывут в Селию, они уже отправились в путь, как только послали гонца с положительным ответом - птица прилетела сегодня утром. Мы ещё не решали, где молодожёны будут жить - здесь или в Илие, но это подождёт до свадьбы...

-Мой отец говорил и говорил, высокомерно и холодно, а я уже не слушала его, придумывая, как избежать брака с нелюбимым человеком,- продолжала Анари.- Мы с Алилом виделись всего несколько раз в детстве, и я знаю, что он был добрым и тихим мальчиком и не сомневаюсь, что эта свадьба навязана ему также как и мне. Отец ушёл, довольный собой, а я не смогла больше сдерживать слёзы. Алель слышала всё из своей комнатки, которая смежная с моей, и выбежала, чтобы утешить меня. Хотя она и служанка, мы давно подружились, и именно ей я открыла мысль о побеге. А что ещё мне оставалось делать? Мне запретили выходить в город, мне запретили радоваться жизни вместе с друзьями, меня вынуждали выйти замуж - это было слишком. Пусть я буду жить простой жизнью, но зато в моё лицо задует ветер свободы и задышу полной грудью, не спрашивая разрешения ни у отца, ни у Гелия. И здесь ко мне на помощь пришла Алель - она отдала мне своё простенькое платье и плащ. Каждый день какую-нибудь служанку отпускают домой в город, и сегодня утром была очередь Алель. Она отказалась встретиться с женихом ради меня, отдала мне лист с письменным разрешением секретаря моего отца. Держа в руке этот листок, я подошла к стражнику у ворот, моля небо чтобы он не заглянул мне в лицо, спрятанное капюшоном. Он пропустил меня, потому что был сонный и мечтал поскорее поменяться с другим стражником. Идя по улице только-только просыпающегося Герана, я решила отправиться на остров Благодетели, где помогают всем несчастным девушкам, которых не принимает этот мир. Там царят свои законы, и никто не грустит, и даже королю издавна запрещено посещать этот остров, поэтому так я была бы в безопасности. Я пришла на полянку попрощаться с сизониями и теперь оказалась в убежище самого знаменитого иллара Селии.

-Не думаю, что запрет и теперь бы остановил короля и Гелия,- сомневался Овий.- Опасность грозит вам отовсюду, Ваше Высочество.

-Но что же тогда?

-Оставайтесь пока что у меня, нужно переждать немного, пусть поиски продвинуться вглубь страны, пусть поищут и на острове, и только тогда можно будет рискнуть плыть туда, если не передумаете,- предложил Овий.

-Отличненько, теперь мы часто будем бывать у иллара,- воскликнул Валив.- Оставайся, Анари, не пожалеешь.

-Что ж, хорошо, но тогда у меня ещё одна просьба: на сердце неспокойно из-за Алель, ведь она рискнула собой, помогая мне, и мне нужно знать всё ли в порядке с ней. Гелий конечно догадается, что без помощи Алель я не смогла бы убежать, поэтому мне страшно за неё, а вместе со мной она не могла бежать, потому что у нас было только одно разрешение,- с дрожью в голосе говорила Анари, забывая от волнения о сохранении царского хладнокровия на лице и в душе перед подданными.

-Я съезжу в Геран и всё узнаю,- наконец-то сумел сказать хоть что-то Саша и Валив зааплодировал ему.

Выйдя из убежища Овия, Саша остановился в вечернем полумраке, прислушиваясь к лесным шорохам и звукам, и, не расслышав ничего подозрительного, пошёл домой, но всё же птичий шёпот донёс до его ушей все, что происходило в лесу днем: ищейки, придворные птицы, даже сам Гелий - летали и выспрашивали всех о принцессе, но им никто ничего не сказал. И хотя колдуны могли почувствовать ложь у человека, гнома, хака, харка, и даже у гральчи - распознать птичью ложь и ложь веев (если бы и они попались на пути колдунов) им было не под силу - природа белой магии защищала крылатых существ с рождения, поэтому день для советника короля закончился ничем. Саша улыбнулся, но с каждым шагом эта улыбка таяла, потому что теперь разные мысли не давали ему покоя. Все, без чего ему, казалось, было трудно жить в этом мире, тихо отступало, позволяя новому занять их место. Тоска по родителям и родному дому уже не так грызла душу, а теперь ещё любовь к Веронике стала слабее в несколько раз всего за день, всего за один взгляд на Анари, всего лишь за миг он порвал нить, которую воображал канатом. Злость на себя у Саши усиливалась, и когда его, сидящего на крыльце у входной двери дома, нашел Авион, то сразу заметил, как трудно другу дался этот день в обществе принцессы - об их встрече ему уже успели донести лунии.

-Пошли ужинать, Сашка.

-Я завтра еду в Геран.

-Один не поедешь, а теперь иди в дом и расскажи всё по порядку.

-Я - сволочь,- изрёк Саша, вставая и заходя на кухню.- Я - сволочь.

-Рассказывай.

6.

Выслушав Сашу, Авион поздравил его с новым чувством влюблённости, которому нужно было радоваться, а не злиться, и вышел прогуляться по ночному лесу. Ему не хотелось показывать другу свою грусть, которая нахлынула на него сильной волной, разбудив воспоминания. Авион поднялся на самый высокий холм в этой столичной окрестности и взглянул на долину, открывшуюся его взору. Сияние лиизий освещало небо и отражалось в воде реки Сельвии, тихо и неспеша направлявшейся вдоль долины на восток и потом впадала в Капризный океан, скрывавшийся за неровной полосой высоких гор. На севере с гор на землю обрушивались водопады и несли свои шумные воды в Сельвию, а перед ними раскинулся огромный и красивый город с высокой защитной стеной - это был Геран, столица Селии. Издали, освещенный фонарями, этот город казался ещё прекраснее. Его порт, протянувшийся вдоль всей Набережной улицы, защищался ночью высоким забором, который поднимался из воды каждый вечер, закрывая город и с воды. Сейчас там царил покой и, глядя на этот мирный сон, Авион тоже успокаивался. Перед его глазами появилась, как всегда на этом холме, она - красивая девушка с чёрными вьющимися волосами.

-Мириан, я до сих пор скучаю,- сказал Авион.

-Я тоже,- ответила девушка, нежно улыбаясь.

-У меня теперь есть друг, Мириан, хороший юноша, правда, странный немного. Он влюбился и злиться из-за этого, потому что думает, что предаёт другую девушку, которую никогда больше не увидит. Я...я не смею ему советовать, ведь свои права на это были потеряны мной в ту ночь.

-Важно только настоящее, любимый. Помоги ему не запутаться.

-Ты всегда всех жалела. Как же сильно я хочу вернуться обратно и всё исправить.

-Это невозможно.

-Да, невозможно,- простонал Авион, и любимый образ растворился в темноте.- Я виноват, Мириан, только я.

Домой Авион вернулся не в духе и, так как Саша ещё не спал, теперь оба друга сидели на диване и пыхтели от злости и сердечной боли.

-Сейчас бы закурить,- произнёс Саша, отказавшийся от этой вредной привычки пару лет назад.

-Что ты имеешь в виду?- не понял Авион, потому что в этом мире никто не курил.

-Ай, неважно, всё равно здесь негде достать того, что я имею в виду.

На утро, не выспавшись, Авион и Саша сели на своих корков и неспешным галопом направили их в Геран. Дорога вывела всадников из леса и протянулась прямо до западных городских ворот. С восходом солнца порт снова был открыт для прибывающих кораблей, и на его причалах кипела обычная рабочая жизнь. Всюду сновали туда-сюда грузчики, то, разгружая корабли, то, неся на борт товары торговцев. Телеги увозили и привозили тюки и мешки, коробки и сундуки, а на другой стороне Набережной улицы, где расположились торговые лавки, продавцы уже зазывали покупателей, хваля привезённый товар. Ткани, редкие украшения, сделанные гномами; посуду, острые шпаги - оружие только для богачей, отличные ножи - оружие для простолюдинов; мебель, корков, домашний скот, рыбу, сладости и другие товары - всё можно было найти на прилавках. Среди обычных торговых лавок находились и торговые местечки колдунов, которые теперь торговали вместо недоучек илларов (истинные иллары не опускались до открытой торговли), но только самые отпетые негодяи не гнушались обращаться к чёрной магии за помощью. Вся эта суета всегда напоминала Саше большие города его мира, и здесь он чувствовал себя почти как дома, хотя редко выезжал из деревни и ни разу не был не то что в Москве, а даже в каком-нибудь другом большом городе. Но что поражало его больше всего в жизни столицы Селии - это порядок в полном беспорядке, потому что хотя рицы - так называли людей, которые следили за миром и спокойствием в городе, на манер полиции,- хотя рицы и обеспечивали спокойную жизнь горожан, всё же каждый здесь творил что хотел, потому что было всего несколько главных законов, которые должны были все соблюдать, а остальное предоставлялось выбирать самим горожанам в плюс или минус."Не навреди жизни без причины, а, навредив, бойся наказания" - таков был первый закон. За ним следовал второй: "Не протягивай руку к чужому добру, если не имеешь на это права. И третьим законом для всех являлись такие слова: "Почитай короля своего и будь верен ему, а за предательство ждёт тебя ужасная кара". Остальное каждый житель не только столицы, но и всей страны, выбирал для себя сам, поэтому на улицах Герана можно было встретить многожёнцев и женщин с вереницей мужей, что не запрещалось законом, как и не разрешалось - это был их выбор; колдовство, в отсутствие илларов, использовалось всеми, у кого хватало на это денег, и защититься от этого зла можно было только пожаловавшись рицам и доказав, что ты - жертва; город кишел не только людьми, но и гномами, гральчи, карликами, пагалами, узулаками и другими существами, которые отличались от людей не только внешней оболочкой, но и образом жизни, что и создавало в порядке полный беспорядок, с которым приходилось справляться рицам. Что облегчало работу бравым служителям правопорядка - это общинное житье, или так скажем расовое, т.е. гномы жили в своём районе, где строили маленькие дома, в которых важным пространственным объектом служил подвал; карлики -в своем, где воздвигали высокие башни с замысловатыми винтовыми лестницами и множеством маленьких окошек; узулаки селились на хамах, и лишь гральчи спали где придётся и никто никогда не мог понять как им удаётся размножаться, потому что никому ещё не довелось увидеть самку гральчи.

В целом центр города, в котором проживала в основном людская раса, походил на пикник родителей с детьми среди парков, фонтанов и городской суеты - именно такое представление создавалось, глядя на многочисленные маленькие домики с крохотными окошками-глазками, и на, расположившихся в своём кружке, большие дома ,у которых всё было большое - и окна, и двери, и сады. И окружённый ими всеми на холме возвышался дворец-правитель, и, глядя на них со своей высоты, он смеялся, потому что все они были маленькие по сравнению с ним. Но беднота мало задумывалась о жизни во дворце, ведь им нужно было работать, потому что богачом мог стать любой. Как таковая, иерархия в этом мире была примитивна - начальник-подчинённый и никаких промежутков, а титулов не давали никому, и в этом порядке король был первым и единственным обладателем титула, что ещё больше подчёркивало его недосягаемость. Только король мог решать, кто из его разбогатевших подданных имеет право входить во дворец и быть его придворным, и это сначала рассмешило Сашу, но потом он решил, что так в мире больше равенства, если не считать денег каждого. К тому же большое значение приобретало занятие каждого подданного Его Величества - писатель, сочинитель, и даже простой торговец могли гордиться своим ремеслом в полной мере, если король провозглашал его имя во всеуслышание и позволял стать придворным человеком.

На углу широкой Набережной улицы и узкой улицы Ножа стоял двухэтажный пошарпанный домик, в котором за кружкой вина мало кто думал о будущем, наслаждаясь настоящим. Забегаловку называли "Стрела" и уж так было заведено, что её посещали только охотники, рыболовы и их друзья. Привязав корков к крюкам, торчащим из стены, Авион и Саша зашли внутрь, а так как этих двух братьев (никто не знал правды) здесь знал каждый, то сразу раздались громкие приветствия, и конечно кто-то упомянул о первой Сашиной рыбалке, что вызвало у всех хохот, а Саша грубо выругался. Наконец хор приветствий стих и братья, пройдя мимо многих знакомых, сели за столик, за которым выпивали два близких друга этого дуэта. Один из уже немолодых друзей выглядел очень несчастным, а другой - очень взволнованным.

-Здравствуй, Сева. Привет, Бабий. Чего вы такие невесёлые?- спросил Саша.

Тот, кого Саша по-приятельски называл Севой, на самом деле получил от родителей имя Севелиан, но с появлением брата Авиона его длинное имя стало таким коротким и все, даже домашние, стали звать охотника Сева. Сева обладал мягким характером и редко злился, даже борясь на охоте со свирепым зверем, если такое случалось. Отличаясь рассудительностью и накопленной житейской мудростью для положенных пятидесяти лет в примерном исчислении, как было заведено в этом мире, Сева пользовался авторитетом в охотничьих кругах, и зачастую его слово решало проблему. Про таких, как он, говорили, что они рождены быть добытчиками мяса лесных зверей, потому что могучее тело и сила служили им помощниками, как и смекалка и хитрость .И в отличие от Севы, рыболов Бабий даже близко не походил на смелого и сильного. Все знали его скверный брюзгливый характер и просто удивительное женоненавистничество. У Бабия не было семьи, но всё равно он жалел каждую копейку; у него был только один настоящий друг - Сева,- с которым он мог поговорить, а с остальными он старался не общаться до тех пор, пока в забегаловке не стал появляться Авион, а потом и его брат. Что-то притянуло Бабия к молодёжи и, как и Сева, он стал их закадычным советчиком, а иногда и сам просил помощи и совета.

-Бабий, что случилось?- спросил Авион.

-Я всегда говорил, что женщины - это наше наказание, потому что из-за них происходят одни неприятности,- пробурчал Бабий. Севу всегда удивляло, что только о его жене Ивие он всегда отзывался хорошо и даже в начале ревновал, но потом оставил эту глупость, потому что решил поставить плюс вместо минуса, отбросив всякие подозрения насчёт друга.

-Сказанул, как всегда, не по теме,- прокомментировал Саша, которого каждый раз веселило бурчание женоненавистника.

-Именно по теме,- резко настаивал Бабий.

-Ну, так не тяни резину и скажи толком что случилось,- сказал Саша и сразу понял по взглядам старших, что они не понимают слова "резина", но и объяснять не хотел.

-Несчастье в моей семье,- сказал вместо друга Сева, опустив голову.- Мой сын потерял невесту.

-А я не знал, что у Бренлена была невеста,- удивился Авион, хорошо знавший семью Севы и поэтому не мог понять, зачем от него скрыли такую новость.

-Да, у Бренлена была невеста, они встречались тайно, и даже я ничего не знал, он даже матери не сказал.

-Эта девчонка опутала твоего несчастного сына, а теперь он места себе не находит. Одни неприятности от них,- вставил своё обычное слово Бабий.

-Сын уверяет, что Алель хорошая и честная девушка, ведь не зря она служила у принцессы Анари, да ещё успевала ухаживать за больной тетей. Теперь придётся нам заботиться об этой старушке. А ведь всё не из-за Алель, а из-за разбалованной девчонки, которая убежала из дворца, а страдает её служанка,- сказал Сева и стукнул кулаком по столу.

-А эта дурочка, говорят, не отрицает, что помогла принцессе убежать. Ходят слухи, что Гелий был разгневан её смелым признанием, она подписала себе смертный приговор. А я думаю так, если у тебя есть жених, так думай о нём и не говори лишнего. Геройствовать - не бабье дело,- заключил Бабий.

-Вот тебе на,- прошептал Саша,- так значит Алель - невеста Бренлена и всё теперь сплелось в клубок.

-Это ты про что?- спросил Сева и заметил на лице Саши сожаление и волнение, словно парень корил себя за вылетевшие слова. Хитрый охотник взглянул на Авиона и увидел тоже выражение на лице, что ему очень не понравилось.

-Бросьте, два заговорщика, с каких это пор вы боитесь довериться двум старым друзьям,- сказал Сева, а Бабий навострил уши, потому что догадался, что его друг почуял какую-то тайну.

Переглянувшись с Сашей, Авион позволил ему говорить, решая, что можно рассказывать про возлюбленную, а про что умолчать. И конечно Саша осторожничал не потому, что не доверял старым охотникам, а потому что не хотел рисковать раньше времени.

-Пока я могу только оправдать её, сказав, что она бежала из дворца не из глупой прихоти, а от навязанного замужества с принцем из Илии,- пригнувшись к столу, еле слышным шёпотом произнёс Саша.

Выслушав друга, Сева и Бабий тяжело вздохнули и ,перебивая друг друга, рассказали, что" это откровение всё равно не поможет Алель, приговорённой Гелием к заточению в тюрьму в городе Мале, пока он решит какую казнь для неё избрать."

-А известно когда её повезут туда?- спросил Авион, у которого в голове уже возник набросок плана спасения девушки.

-Молодец, Авион, что спрашиваешь, потому что сегодня мы с Бренленом, Шалуном и Олианом уже обсуждали, как бы подобраться к тюремной карете и освободить Алель, и решили, что это лучше всего сделать в лесу,- шептал Сева.- Моему племяннику Ровелу удалось узнать, что узницу дворцового подземелья приказано везти в тюрьму после завтра утром.

-Как это ему повезло?- удивился Саша.

-Он сказал, что ему повезло подслушать разговор двух стражников, которые пришли к нему подстричь волосы.

-И в самом деле, повезло нашему парикмахеру,- согласился Саша.

-Не понимаю, почему ты его называешь парикмахером. Что это за слово такое?- поинтересовался Бабий, давно подозревавший, что младший брат Авиона из каких-то далёких мест, скорее всего из Илии.

-В ваших краях такого мастера называют стрижником, а в моих - парикмахером. Но это всё не столь важно. Главное - это наш план, в котором, я уверен, без иллара не обойтись,- заявил Саша и все сразу подумали об Овие, ведь среди этой четвёрки об убежище Овия было известно всем.

-Тогда я берусь уговорить нашего отшельника,- сказал Авион.- Не сомневаюсь, что он согласиться, ведь от этого зависит жизнь человека.

-Тогда я скажу вам, глупцам, что хоть мне и жалко сына моего лучшего друга, из-за женщины я не желаю рисковать своей жизнью, прости меня, Сева,- сказал Бабий и ушёл, гордо подняв голову. Никто не обиделся на него, потому что было видно, что рыбак не может перебороть себя не из-за страха, а из-за жизненного принципа не делать даже маленького одолжения женщине.

Обсудив ещё некоторые детали, Авион и Саша оставили Севу в забегаловке и поспешили вернуться в лес, потому что младшему брату не терпелось рассказать Анари новости: как плохую, так и хорошую. В лесу друзья пустили корков шагом, чтобы дать им немного отдохнуть, и каждый думал, как всегда, о своем: Авион вспоминал Мириан, а Саша репетировал разговор с принцессой, чтобы не смолоть какую-нибудь глупость от волнения. Его удивляло, что при встрече с ней его бросает в дрожь, чего никогда не случалось в общении с Вероникой; его забавляло состояние нетерпения и ощущение лёгкости во всём теле, словно за спиной выросли крылья; ему каждую секунду хотелось смотреть на Анари и слышать её голос - это Саша переживал впервые и убеждался с каждым вздохом всё сильнее, что не любил Веронику, и судьба правильно распорядилась его жизнью, разлучив их и, через кратковременное страдание, подарив ему истинное счастье. Размышления обоих охотников прервало появление луний. Лея и её непутёвая сопровождающая Звена, уселись на головы корков и шёпотом сообщили:

-В лесу полным-полно шпионов Гелия, которые уверены, что в птичьем обличие мы не узнаем их. Они кружились над вашим домом, но быстро улетели, потому что он был пуст. Мы рассказываем им разные небылицы и стараемся увести подальше от убежища Овия.

-У вас талант разведчиков,- похвалил птиц Саша.- Тогда летите и проверьте как там, у холма, чтобы мы не попали в засаду.

Лунии упорхнули и друзья перебросились парой фраз о том, что всегда теперь надо быть начеку и доверять с осторожностью, и даже соблюдая это нельзя было поручиться за безопасность принцессы, зная, что колдуны, как иллары, умели становиться невидимками.

-Волшебство и колдовство очень осложняет жизнь,- высказал своё мнение Саша.

-Сложностей и в твоём мире хватает. Каждому миру своё,- ответил Авион.- Но скажу тебе, что таких страстей у нас не было с правления жестокого Фека.

-Что это за злодей? Какой-нибудь кровопийца и душегуб?

Авиону ничего не оставалось как рассказать другу историю давно минувших не только дней, но и веков. Саша узнал, что когда-то Селией правил злобный правитель Фек, которого все боялись. Была у него жена Лусия и маленький наследник - новорождённый Лезей. Народу в те времена жилось очень трудно и голодно, а илларам, как сейчас, доставалось от короля и им приходилось прятаться от него по лесам и пещерам. Недовольство жителей Селии часто перерастало в мятежи, но королевские войска легко подавляли их и тюрьмы пополнялись всё новыми и новыми узниками. Многие жители уплывали в Илию, надеясь там найти спокойную и сытную жизнь. От них король Вселад узнавал ужасные вести о Селие и, презирая жестокость и уничтожение жизни, все же решился наказать короля Фека и вернуть мир людям северной страны. Корабли Вселада вошли с боем в порт Герана и Илийское войско начало продвигаться к дворцу, уничтожая солдат короля, которые давно уже заслужили себе такую же позорную славу, как и их правитель. Превосходство силы было на стороне Вселада, которому помогали и иллары, сокрушая колдунов Фека. Это была настоящая бойня. Наконец солдаты ворвались во дворец, а следом за ними толпа горожан, обезумевших от радости. Фек был схвачен, его заковали в цепи и прогнали по всем улицам столицы, а потом казнили на дворцовой площади вместе с оставшимися колдунами. Страшной участи избежала только королева с сыном, которые успели убежать и скрыться в лесу. Много дней их искали, но так и не нашли. Когда же народные гуляния прекратились и головы протрезвели, жители Селии начали решать, как им жить дальше. Они нашли дальнего родственника короля и поставили его на трон, не представляя свою жизнь без правителя. Король Метас правил справедливо и по-доброму, как и его наследники.

-Но если тогда только Фек ужасал людей, то сейчас и в Илие король сошёл с ума, как и Миций, а ведь совсем недавно везде царил мир и покой. Как будто дух Фека вселился в них и не отпускает,- закончил свой рассказ Авион.

-Как правильно сказал Овий: во всём виноват колдун Гелий, хотя и короли тоже подкачали, коль их колдовством не пронять,- заключил Саша.

Некоторое время они кружили вокруг холма, скрывавшего убежище иллара, и только когда Лея и Звена вернулись и заверили, что все шпионы летают далеко от этого места, зашли внутрь вместе с корками, чтобы Пуля и Ветер не привлекали лишнего внимания. Оставив их в каменном коридоре, друзья спустились в гостиную, где их появления ожидали Анари и Овий. При виде братьев, от волнения и нетерпения принцесса встала, и немой вопрос застыл на её лице и во взгляде. Вместо неё спросил Овий:

-Вам удалось узнать?

-Конечно,- ответил Авион и незаметно ткнул локтем друга, чтобы тот поскорее обрёл дар речи и рассказал принцессе всё, что собирался.

Саша быстро заморгал, словно очнувшись, глотнул слюну и произнёс, чувствуя, как начинает позорно краснеть:

-Служанка в подземелье и послезавтра её повезут в тюрьму..., - только и успел сказать Саша, потому что, выслушав первую часть новости, Анари убежала в свою комнату, чтобы никто не видел, как она плачет. Авион снова толкнул друга, намекая последовать за принцессой, и Саша послушался, оставив старшего брата уговаривать иллара участвовать в освобождении Алель. Подойдя к двери комнаты принцессы, Саша тихонько постучался.

-Войдите,- раздался заплаканный дрожащий голос Анари.

7.

-Я только хотел сказать тебе, что переживать так сильно слишком рано, потому что мы и жених Алель..., - начал было успокаивать её Саша.

-У Алель есть жених? Она мне ничего не рассказывала о нём,- перебила Сашу Анари и подняла на него свои прекрасные зелёные глаза, из которых ручьём текли слёзы, и она утирала их рукой, чтобы не казаться своему подданному слишком жалкой и, увидев на его лице выражение жалости, разозлилась, но пока не показывала этого.

-Да, есть жених, его зовут Бренлен, он сын моего близкого друга и мы решили напасть на тюремную карету и освободить Алель.

-Я буду вам безгранично благодарна за её спасение.

-Надеюсь, что у нас получиться..., - Саша мялся на месте, не представляя о чём ещё говорить с принцессой, и вдруг резко поменял тему:

-Может хочешь чашечку горячего хориса?

-Почему ты мне тыкаешь?- возмущённо спросила Анари, выпуская злость наружу, потому что этот простой охотник, хоть и пытался помочь ей, но всё же вёл себя слишком фамильярно, что она могла простить раньше, когда была счастлива, но не теперь, когда её нервы не выдерживали давления горечи и опасностей со всех сторон.

-Ты же мне сейчас тыкала?!- удивился Саша, хотя и понимал, что возмущение принцессы рано или поздно должен был заслужить, потому что все вокруг, кроме него, обращались к ней на "Вы", но из принципа и глупого упрямства он не старался следовать их примеру.

-Я могу так говорить с тобой, а ты - невежа, если не знаешь как нужно себя вести в присутствии особы королевской крови,- ещё больше распаляясь, крикнула Анари.

Решив не отставать и не идти на попятную, Саша тоже крикнул:

-Вот уж "принцесса на горошине", блин! И впрямь, разбалованная девчонка, как сказал Сева. А вот мне плевать, что ты - принцесса, потому что мы, деревенские, не привыкли кланяться и выкать. Точка на этом.

-Да как ты смеешь, наглец!- возмущённо закричала Анари и вскочила с кровати, словно приготовившись наброситься с кулаками на обидчика. Она не могла знать, что Саша уже сожалеет, что заварил ссору на пустом месте, но не хочет показывать своего сожаления. Вместо правильного извинения, он заявил с издёвкой:

-Наглец удаляется,- и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

-Не смей здесь больше появляться,- крикнула ему вдогонку принцесса.

-Лучше повеситься, чем разговаривать с тобой,- ответил Саша, не поворачиваясь и специально подчёркивая тоном последнее слово.

Стремительно пробежав по гостиной и не замечая озадаченных взоров друга и иллара, Саша поднялся по лестнице, вскочил в седло и пустил корка вскачь до выхода, а потом дальше по лесу, не думая о шпионах и осторожности, а только - о ссоре с принцессой. Ему не приходило в голову, что в эту самую минуту Анари раскаивается в том, что накричала на него и плачет сильнее прежнего. Чтобы успокоить ее, в комнату прибежал Овий и ласково произнёс:

-Ваше Высочество, чтобы не натворил этот мальчишка - это не со зла, а только потому, что он хочет поступать наперекор всему положенному из-за перенесённого потрясения.

-Он назвал меня разбалованной девчонкой,- всхлипывая, пожаловалась Анари.

-Но Вы ведь совсем не такая.

-Не знаю. Он пришёл меня утешить, а я ему отплатила ссорой и говорила совсем не то, что следовало бы говорить.

-Я уверен, что он придёт просить прощения, и тогда Вы скажете ему эти нужные слова, ведь играть упрямством теперь, когда многое зависит от наших поступков, не следует.

В это время Саша мчался по лесу и злился то на себя, то на Анари, не зная на чём остановиться.

"Идиот, кто тебя тянул за язык? Трудно было тебе выкнуть пару раз? Нет, ты разорался и всё испортил".

"Подумать только, из-за этой дуры я чуть ли не изменил Веронике! Да она не достойна даже стоять рядом с моей Вероникой! Дура, дура, истеричка!"

Но, проскакав ещё несколько метров, всё повторялось. К тому моменту, когда его нагнал Авион, он уже не знал на кого ему злиться, а поэтому устало поник головой, и Пуля медленно ступал по тропинке, словно позволяя хозяину дольше поразмышлять.

-Дружище, Ветер еле догнал вас,- сказал Авион и заглянул другу в лицо.- А теперь скажи мне, чего вы там раскричались и напугали нас с Овием. Мы подумали, что вы вот-вот убьёте друг друга.

-Что было, то было, и забудем,- буркнул Саша.

-Но ты же не можешь оставить всё как есть.

-Отстань, я ещё не решил ничего. Может быть после обеда меня озарит нужная мысля,- соврал Саша, решивший уже следующим утром идти с извинениями к принцессе.

-Ладно, думай. А вот у меня есть хорошая новость: я всё-таки успел получить согласие иллара - он нам поможет.

Теперь друзья не сомневались, что их план удастся и Бренлен вскоре обнимет невесту, поэтому Саша быстро успокоился и к дому подъехал в приподнятом настроении, заставляя себя не думать об Анари. Друзья весело пообедали и разошлись каждый по своим личным делам, давая отдых себе от общения. Авион вышел в сад за домом и сел на скамейку с раскрытой книжкой в руке и внимательно читал каждое слово, потому что только так мог полностью впиться в чтение и не позволять мыслям мешать себе. А Саша, побродив вокруг дома, взяв с собой лелту, всё же решил пойти на свою любимую Белую поляну, чтобы послушать пение сизоний и подыграть им. На поляне его встретили не только маленькие птички, но и Валив с Арленом, которые играли с сизониями в салочки и при появлении большого друга сразу дали себя осалить, чтобы подлететь к нему. Увидев лелту, Валиву и Арлену нестерпимо захотелось попеть вместе с сизониями под музыку, поэтому Саша, усевшись на траву под старым деревом, исполнил их просьбу и стал быстро перебирать струны, извлекая из музыкального инструмента весёлую мелодию. Это было прекрасно, когда хор сизоний и веи пели вместе, но и Саша им подпевал, добавляя приятный баритон к звонким голосам. Час спустя Саша тихо играл на лелте, а сизонии и веи нежились на солнышке, лежа на мягких цветах.

-После завтра я и Арлен полетим с вами на то дельце, которое вы затеваете,- вдруг сказал Валив, подлетев к Саше.

Сашу удивила осведомлённость вея, но в то же самое время он притворился, что не понимает о чём идёт речь. Конечно, Валив на этом не успокоился и стал настаивать на своём, уверяя, что почти точно знает, что предстоят незабываемые приключения, в которых он просто обязан участвовать. Но если летать на охоту ему ещё разрешалось,правда не очень охотно,то спасать Алель Саша ему решительно запретил. Принц веев не протестовал, а был скорее рад, что Валив не ввяжется снова в неприятности, зато сам Валив был другого мнения и стал осторожно, словно хитрая лиса, подбираться к Саше.

-Саша, как же будет здорово, если эта девушка обретёт свободу,- голос Валива звучал ровно, каждое слово произносилось очень обдуманно.- А как же расстроятся твои друзья, и, особенно, Анари, если силы будут неравны и сторона освободителей проиграет.

-Да, все расстроятся,- буркнул Саша, продолжая бренчать на лелте.

От такого ответа Валив воспрянул духом.

-И представь, как ты тогда пожалеешь, что не взял с собой двух верных веев.

-Не пожалею.

-Как это?

-Очень просто,- лукаво улыбаясь, произнес Саша.

-Издеваешься?!- крикнул Валив, разозлившись.- Скучный ты человек. Не хочу с тобой знаться,- Валив улетел так неожиданно, что никто не успел заметить в какую сторону.

-Вот неугомонный. Я полечу по следу его пыльцы, а то он наделает каких-нибудь глупостей, и потом сам же будет жалеть об этом,- сказал Арлен и бросился на поиски друга.

Саша побыл ещё немного на поляне, погулял по лесу, придумывая, как лучше извиниться перед Анари, и, наконец, вернулся домой. Авион был занят важный делом - делал стрелы и обмазывал наконечники ядовитой мазью, которая хоть и не могла убить человека, но всё же лишала возможности двигаться на некоторое время, если рана оказывалась не смертельной. Тоскливым тихим вечером в Селийском лесу сложно было придумать себе развлечение, поэтому Саша присоединился к другу и за этим занятием они просидели до поздней ночи. На столе горели три свечи и друзья, вот-вот собираясь лечь спать, сидели и обсуждали предстоящий трудный день, как вдруг за окном засверкало маленькое пятнышко и стало биться о стекло. Подойдя к окну, Саша разглядел странного мотылька - это был Арлен, освещённый пыльцой лиизий. Принц влетел в раскрытое Сашей окно, и устало рухнул на стол, тяжело дыша. Но потом, быстро отдышавшись, он начал летать и кричать:

-Его убьют, покалечат, замучают до смерти. Нужно спешить. Подлые людишки без жалости в сердце мучают Валива.

-Эй, Арлен, сядь и расскажи всё толком,- воскликнул Саша, начиная переживать за Валива вместе с принцем.

-Его схватили разбойники и закрыли в клетке. Я не смог его спасти и поэтому полетел за Вами. Нужно спешить. Ваши ножи будут сильнее моей шпаги, которая может только поцарапать их.

-Веди нас,- скомандовал Саша, надевая пояс с ножнами и беря в руки ветл и колчан со стрелами.

-Я захвачу воду-невидимку, которую нам подарил Овий, вдруг понадобиться,- сказал Авион.

-Только корков не берите, потому что там лес слишком густой, и они не пройдут,- предупредил Арлен, и друзьям пришлось идти пешком.

Чуть ли не бегом продвигались они вперед, а Арлен сидел на Сашином плече и то жалел Валива, то ругал его за безрассудство, за трудный характер, то начинал поносить грубыми словами, которых нахватался от Саши и Авиона, разбойников, а то и вовсе готов был проколоть себя шпагой за медлительность, которая могла стоить другу жизни - в общем, Арлен очень волновался и не мог молчать, поэтому Саша попросил его рассказать подробнее, как всё произошло.

-Хорошо, я всё расскажу. Найти след от пыльцы было не сложно: она оставалась после Валива на листьях и я мог точно сказать, что вот здесь он остановился, а там только задел краешек листка - сложность была в том, что мой друг летал как ему вздумается, меняя направление слишком часто, так что я быстро устал его догонять. Начинало темнеть, и я заметил, что поиски завели меня в ту часть леса, где мы с Валивом никогда не бывали. Там мне не встречались птицы - они сторонились этого места, и сразу как-то стало не по себе от непривычной тишины, благодаря которой я и услышал людской смех, выкрики и ругательства. Именно в том направлении полетел Валив и я заранее стал беспокоиться за него, что оказалось не напрасно, потому что вылетев на поляну, моему взору открылся лагерь разбойников. Там были построены маленькие домики с соломенными крышами, а в центре поляны горел большой костёр и около полусотни разбойников плотным кольцом стояли вокруг чего-то и смеялись, бросая камни, подзадоривая разными выкриками друг друга. Я подлетел к тому месту и, зависнув над их головами, увидел ужасную картину: в клетке из толстых прутьев летал Валив и эти злодеи кидали в него камни. Маленькие камешки пролетали между прутьями и Валив, еле успевая уворачиваться от них, все же получал удар за ударом, потому что разбойники стреляли со всех сторон, падал, снова упрямо поднимался и опять падал. Я не мог спокойно смотреть, как убивают моего друга, поэтому выхватил шпагу из ножен, со всей силы метнулся к одному из мучителей и проколол ему глаз. Разбойник застонал от боли и его приятели начали ловить меня, но я успел улететь к вам за помощью. Нельзя медлить, потому что Валив не выдержит этой пытки долго, ведь тело вея слишком хрупкое.

-Не переживай, Арлен, мы спасём нашего неугомонного летуна, а Овий его вылечит за несколько минут - это я уже испробовал на себе после неудачной охоты,- успокоил принца Саша.

-Тут и сомневаться нечего,- подхватил Авион, приготовившись выхватить нож из ножен в любую секунду.

Скоро они подкрались к лагерю разбойников, в котором стояла гробовая тишина, так как веселье закончилось, и сердце каждого из друзей больно екнуло, потому что каждый испугался, что они опоздали. Около костра сидело три разбойника, но клетки нигде не было видно и тогда было решено обойти каждый домик, пока клетка не будет найдена. Как раз для этого друзьям пригодилась вода невидимка, которую выпили по глотку все, даже Арлен, и стали невидимыми для всех, кроме друг друга, потому что жёлтое сияние вокруг тела помогало Авиону, Саше и принцу разглядеть не только себя, но и своих друзей. Охотники мягко и неслышно ступали по траве и заглядывали в каждую зловонную лачугу, но Валива нигде не было видно. Наконец осталась последняя покосившаяся лачуга, которая была больше размером, чем остальные, что наталкивало на логичную мысль - это был домик главаря шайки. В лачуге горел свет, и оттуда доносились голоса двух мужчин, поэтому друзья устроились у окна и заглянули внутрь.

-Королю пока ещё нужна дочь, неужели не понятно?!- кричал лысый, худой мужчина, укутанный в длинный чёрный плащ. Его лицо с крючковатым носом и выпученными глазами, при одном только взгляде на него, отталкивало и заставляло содрогнуться от страха. Даже находясь на расстоянии от этого человека, можно было почувствовать его злобу и безжалостность, и сразу начинало казаться, что костлявая рука тянется к твоему горлу, чтобы задушить, чтобы не позволить тебе жить и радоваться жизни. Мало нашлось бы в Селии людей, которые не узнали бы в нём колдуна Гелия.

Другой мужчина имел более упитанное тело, и, если Гелий с виду походил на спокойное высокомерное существо, то главарь разбойников сразу показывал свой свирепый нрав и жадность во взгляде. Один его глаз был перевязан грязной тряпкой и Арлен сразу узнал того бородача, которому нанёс этим вечером свой единственный и очень удачный удар шпагой.

-А мне-то что, я передумал,- кричал главарь шайки.

-Тогда тебе не поздоровиться и твоим людям тоже,- угрожал Гелий, багровея от злости.

-Испугать хочешь?- воскликнул разбойник, смеясь, потому что угрозы колдуна его забавляли, было заметно, что он не боится Гелия и смело показывает ему это.

Спор между ними явно затянулся и никто не хотел уступать, и Гелию впору было уничтожить упрямого разбойника, который обязан был уступить ему - колдуну, а не показывать свой глупый характер. Но так как Гелию было выгодно оставаться до поры до времени в дружеских отношениях с главарём шайки, он сменил тактику, стал более вежлив, более уважителен и обходителен, только бы достигнуть своей цели. На лице колдуна появилась мерзкая улыбка, и только такой самодовольный болван, как этот разбойник, носивший имя Данилей, не заподозрил подвоха.

-Я тебя не хочу напугать, Данилей, но когда все мои планы рушатся, я готов на всё. Ты же мой друг и знаешь, что скоро можешь получить от меня в подарок Илию, и почему-то артачишься. Согласившись на мои условия, ты дал мне понять, что не пойдёшь на попятную. А что же мне приходится выслушивать?! Неужели ты струсил?

-Я не струсил,- раздражённо рявкнул Данилей.- Просто у моих парней и у меня появились сомнения. Мы ведь делаем грязную работу, а ты просиживаешь во дворце и отдаёшь приказы, а в итоге я не уверен, что ты меня не обманешь. Почему бы тебе не послать на это дело королевскую стражу?

-Они должны оставаться во дворце и охранять Миция, которому многие горожане желают смерти. Мне пока что нужен этот глупец.

-А что будет, если мои парни не смогут с ними справиться? Эти охотники - искусные бойцы и с ними всегда трудно сражаться.

-Твои пьянчужки будут невидимы их взору, а это даёт двойное преимущество даже самому слабому нападающему.

Гелий улыбнулся ещё противнее и добавил:

-Неужели я тебя когда-нибудь обманывал? Напомни-ка.

Данилей замялся, а потом пробурчал, что не помнит такого случая.

-Но ведь сейчас речь идёт о власти, которую не всякий согласился бы разделить с простым разбойником. Я должен быть осторожным,- объяснил Данилей.

-Я не изменился и не предам друга. И делить нам нечего, потому что твоя Илия находиться слишком далеко от Селии. Поэтому завтра утром ты обязан схватить этих бедняков, а я позабочусь об илларе. Я уверен, что друзья служанки приведут меня к Анари и её свадьба приблизит нас к власти.

-А если этим охотникам неизвестно, где прячется принцесса, ведь ты обдурил родственников её жениха, которые никогда не общались с принцессой.

-Я чую, что всё переплелось и мы на правильном пути,- заявил Гелий решительно, но потом добавил задумчиво:

-Если же я ошибся, то среди придворных остаётся много тех, кто мог бы с радостью укрыть у себя в доме принцессу. Мои шпионы снуют везде и скоро Анари вернется во дворец, потому что иначе наш план придётся изменять и ты не получишь Илии.

После короткой паузы Данилей согласился продолжать исполнять приказы колдуна и Гелий исчез. А его одноглазый друг, выпив залпом целую бутылку вина, завалился спать, содрогая тишину своим громогласным храпом.

-Сдаётся мне, друзья, нам приготовлена ловушка,- в пол голоса произнёс Авион.

-И без Валива мы бы не узнали об этом,- добавил Саша.

-Смотрите?- вдруг воскликнул Арлен и указал рукой в угол комнаты.- Там в углу стоит клетка, накрытая платком.

Оба охотника прильнули лбами к холодному стеклу и увидели то, на что указывал вей. Не медля больше и не осторожничая, Саша вбежал в дом и схватил клетку. Капля за каплей каждую секунду из Валива вытекали кровь и жизнь, и только сила духа и воли помогали ему цепляться за этот мир.

-Он умирает,- влетев в клетку и склонившись над другом, прошептал Арлен.

Не тратя времени на слова, Саша и Авион побежали к убежищу Овия. Действие воды-невидимки закончилось, но этого никто из них не заметил, потому что дыхание Валива становилось всё слабее, а бежать оставалось ещё так долго.

-Не верю, что ты сдашься так легко, Валив,- глядя на маленького шалуна, говорил Саша на бегу.- Ты же борец и должен пытаться выкарабкаться. Потерпи немножко, мы скоро выберемся из этой чащи, в которую ты забрался и спас нас всех.

-Ты только представь, что некому будет нам надоедать и гонять сизоний, и тебе сразу станет легче,- пытался пошутить Авион.

-Мы не успеем,- воскликнул Арлен, уткнувшись лицом в живот Валива.

И тогда Саша предложил единственное разумное решение: он передал принцу горсть жёлтого порошка, приказал взять тело Валива на руки и лететь к убежищу Овия так быстро, как только умели веи.

-Только тебе удастся успеть спасти его,- сказал Саша.

Арлен улетел, а друзья остались стоять посреди леса, позволяя себе отдышаться после бега и раздумывая, как действовать дальше. Нужно было предупредить о ловушке Севу и остальных друзей, поэтому мысль поехать в Геран напросилась сама собой. Не сомневаясь, что Арлен успеет прилететь к Овию и тогда жизнь Валива будет спасена, Авион и Саша направились к своему дому, чтобы оседлать корков и вскоре потревожить сон семьи Севы.

8.

Уже краешек земли озарил рассвет, когда оба друга въехали в Геран через западные ворота, которые запирались на ночь, но стражники открывали их путникам, которые своим числом не превышали двух. По безлюдным улицам, встречая лишь птиц-почтальонов, летящих над головой и спешащих доставить почту в столичные дома и в другие города,- друзья добрались до маленького домика в бедном районе, в котором трудяги уже начинали просыпаться и выходили на улицу, зевая, чтобы успеть на работу не то чтобы вовремя(понятия времени в этом мире отсутствовало),но и не слишком поздно. В доме Севы ещё все спали, но Авион и Саша приехали со слишком важной новостью и, поэтому, не очень волновались, что сейчас всех разбудят. На стук в дверь откликнулся вялый голос Севы:

-Иду, иду. Если это ты, Бабий, то я очень рассержусь, что тебе не спится.

Открыв дверь, Сева очень удивился, что его разбудили лесные братья, но и сразу заподозрил неладное. Ничего не говоря, он впустил их в дом и провёл на кухню. Этот маленький домик напоминал Саше дом японца, который он видел по телевизору: каждый квадратный метр площади использовался там с пользой, везде были устроены необходимые уют и удобство, пространство не заставлялось, а оставалось свободным, чтобы не давить на хозяина тяжестью вещей. Кухонька в доме Севы могла вместить в себя от силы трёх человек, которым приходилось протискиваться между стеной и столом, чтобы сесть на стул. Стол стоял возле окна, выходившего на маленький дворик, который можно было превратить в цветущий сад, если бы солнечные лучи хотя бы раз за день проникали сюда. Но из-за высоких стен вокруг дворик больше походил на тюремное развлечение, в котором заключённый мог отсчитывать по три шага вдоль каждой стены и дышать свежим воздухом, глядя вверх на голубой небесный квадрат.

-Что случилось,- напрямик спросил Сева.

-Гелий всё подстроил и завтра утром мы бы угодили в ловушку, если бы не одна случайность, которая, будем надеяться, не будет стоить одному вею жизни,- сказал Саша.

Авион рассказал Севе о том, что произошло с ними ночью, и добавил от себя:

-И мне кажется, что твой племянничек захотел выслужиться и чуть не упёк своего дядю в тюрьму Гелия. Колдуну стало известно о женихе Алель, и он предположил, что, быть может, Анари придёт спасать свою служанку вместе с ним, хотя это глупое предположение с его стороны.

-Скорее всего, он узнал, где живёт Бренлен и чем дышит, и что принцессы в его доме нет, поэтому выжидает, ведь его ищейкам пока ещё не удалось найти ее. Гелий пробует разные варианты, хотя его логика мне не понятна,- сказал задумчиво Саша, словно размышляя вслух.

-Одно ясно - нам необходимо навестить Ровела,- стукнув по столу кулаком, что уже начинало входить у него в привычку за последние дни, прошептал Сева.

Кухонная дверь заскрипела, и в дверном проёме показался юноша с бледным лицом, на котором отражалось страдание, мучившее его с тех пор, как Алель заперли в дворцовом подземелье. Сгорбившись, Бренлен стоял и из-под лобья смотрел на ранних гостей, словно приготавливаясь к ещё более худшей новости. Весь какой-то помятый, с нечесаными волосами и щетиной на лице, с красными от слёз глазами Бренлен сейчас ничем не напоминал Саше того опрятно одетого молодого человека, с которым он недавно познакомился. Улыбчивый юноша, решивший стать не охотником, а композитором - в этом мире таких людей называли просто сочинителями,- и когда-нибудь сочинять музыку для королевского зала представлений (театра по-нашему), - теперь этот юноша, казалось, был сломлен и вот-вот мог умереть, потому что выглядел очень ослабшим и исхудавшим. Саша знал, что уже сейчас музыку Бренлена исполняли на народных представлениях на базарной площади, им восхищались не только бедняки, но и некоторые богачи, заказывающие его сочинения для своих представлений в залах для городской знати - и всё это конечно могло закончиться, если бы Алель умерла, потому что любовь и тоска не отпустили бы сердце Бренлена и постепенно задушили бы - это увидел Саша и пристыдил себя, ведь ни Веронику, ни Анари он не любил с такой силой, способной на самопожертвование, без оглядки, без сожаления. Для Бренлена на кухне уже не осталось места, поэтому он остался стоять в дверном проёме и попросил отца рассказать ему все, ничего не утаивая...

...Ровная улица находилась через несколько кварталов от улицы Прала, на которой жил Сева. Двухэтажный домик его брата стоял на углу и привлекал прохожих вывеской: "Стрижник Ровел (второй этаж, вход со двора). "Не желая встречаться с братом и объяснять ему то, что ему знать было не положено, Сева повёл друзей к племяннику так, как было написано на вывеске. Для Ровела родители устроили почти отдельную квартиру на втором этаже, к входной двери которой вела узкая лесенка, что позволяло клиентам сына не мешать остальным домочадцам, а самому сыну - почувствовать некоторую независимость и свободу от надзора родительских глаз.

Было ещё слишком рано для пробуждения, поэтому Ровел мирно и очень крепко спал в своей спальне, которая примыкала к его рабочему кабинету. Трое незваный гостей пробрались в его спальню и встали вокруг кровати. Сева стоял перед кроватью, поэтому схватился за неё руками и начал трясти, чтобы племянник проснулся. От тряски Ровел искривил недовольную гримасу и лениво открыл слипшиеся веки. Спросони увидев трёх человек в своей спальне и не узнав со страху собственного дядю и его друзей, Ровел хотел закричать, но сильная рука Авиона зажала ему рот, а Саша заломил за спину руки и связал их верёвкой.

-Не вздумай кричать,- прошептал Авион, приставляя к переносице Ровела остриё своего охотничьего ножа.

Ровел закивал и Авион убрал свою руку от его рта. О трусости Ровела ходили разные слухи, но все они не были преувеличены - этот юноша был чрезмерно труслив и предпочитал редко выходить из дома. Увидев грозное выражение лица дяди, который всегда был ласков с племянником и никогда не злился, Ровел задрожал всем телом и заплакал, потому что решил, что его сейчас убьют. У бедняги не хватило смелости даже на то, чтобы попытаться начать уговаривать убийц пощадить его. Как щенок, Ровел заскулил и съёжился, ощущая, как его тело покрывается мурашками, напоминающими большие прыщи.

-Говори,- приказал Сева племяннику.- Не трясись, а говори, иначе мои друзья сломают тебе руку и ты никогда не сможешь держать в ней ножниц, поганый стрижник.

-Дядя, я не хотел вас плохо подстричь, у меня просто так получилось. Простите меня,- выдавил из себя Ровел и зарыдал.

-Что ты мелишь? Говори о Гелие,- стараясь и приглушить голос и прикрикнуть на него, вмешался Саша.

Быстро переводя взгляд с одного на другого гостя, Ровел заскулил ещё громче и замотал головой.

-Я убью тебя сейчас, если не признаешься,- наклонившись к самому уху Ровела, произнёс медленно и зловеще Авион.

-Я не понимаю,- простонал Ровел.

Сева знаком попросил друзей остановиться и уже другим, более человечным взором взглянул на племянника, потому что понял: если бы трус был в сговоре с колдуном, то давно бы уже признался от страха. Здесь было что-то другое и, попросив Сашу освободить руки Ровела, Сева спокойным тоном спросил:

-Как ты узнал, что тюремная карета повезёт служанку принцессы завтра утром в город Мал?

-Я же уже рассказывал тебе, дядя.

-Ещё раз расскажи,- рявкнул на него Саша.

Дрожа всем телом и искоса поглядывая на младшего брата Авиона, Ровел поведал заново всё, что уже знал его дядя.

-Ко мне подстричься пришли два дворцовых стражника. Первым сел в кресло высокий и попросил для начала принести что-нибудь попить. Стражники всегда хорошо платят, поэтому я поспешил выполнить его просьбу. Возвращаясь с чашкой хориса, я подслушал их разговор. Высокий недовольно говорил:

-Теперь нужно возиться с этой служанкой.

-Ничего, скоро её увезут в Мал,- отвечал второй.

-Это будет только послезавтра утром, а нам ещё надо успеть выбить из неё хоть что-нибудь, чтобы доложить Гелию не пустые слова.

-Я вошёл в комнату, и они замолчали,- продолжал Ровел.- А когда узнал, что Бренлен потерял невесту, которая и была той самой служанкой, то сразу рассказал всё тебе, дядя.

-И ты не врёшь?- снова грозно произнёс Сева.

-Нет,- протянул, плача, Ровел.

-Тогда мы пришли не по адресу,- заявил Саша.- Просто Гелий выбрал дурочка - наживку, а мы клюнули на неё. Но всё же он очень везучий человек, потому что ткнув пальцем в небо, попал прямо в яблочко.

-Ты мне потом расскажешь что такое "яблочко", а пока нам надо подумать, как выпутаться, не влипнув в неприятности,- сказал Авион.

-Но в другом месте, друзья, не здесь,- подмигивая, произнёс Сева, намекая на присутствие трусливого племянника, уши которого уже оттопырились от такого большого объёма интересной информации.

Извинившись и наказав помалкивать, трое охотников попрощались с Ровелом и вышли из его спальни. От перенесённого нервного потрясения, юноша решил не вставать с постели весь день и не принимать клиентов, как бы сильно они не барабанили в дверь. А в доме Севы, на маленькой кухоньке, в которой опять же поместились только трое, тем временем началось обсуждение нововведений в плане спасения Алель. Для этого к троим охотникам и Бренлену присоединились и два брата - Шалун и Олиан,- которые были близкими друзьями сочинителя и хорошими знакомыми Саши и Авиона, и именно они должны были помочь другу в беде. Старшим из братьев был Олиан, но всего лишь на два года, поэтому с Шалуном они хорошо ладили и везде ходили вместе, хотя отличались по характеру как солнце от луны. Если Олиан был часто спокоен и любил тихо плыть по течению, наблюдая за происходящим со стороны и не проникая в жизнь окружающего мира целиком, а только мыслью. То Шалун уже своим именем доказывал всем свой жаркий темперамент и неугомонность, которая зачастую приводила к печальным последствиям, и Олиану приходилось спасать брата с ножом в руке. По внешности братья были похожи друг на друга почти как двойняшки, но это им не нравилось и поэтому Олиан, чтобы как-то отличаться от брата, зачесывал длинные волосы назад и завязывал их в хвост, а Шалуну нравились кудрявые локоны и поэтому давным-давно он приобрёл себе такую шевелюру за несколько копеек, зайдя в одну лавку иллара, который, в отличие от других продавцов-недоучек волшебства, считался самым способным и честным. Хорошо сложенное тело и симпатичное лицо, гладко-выбритое, в отличие от других охотников, которые носили густые бороды,- эти незатейливые плюсы помогали в общении с женщинами только Шалуну, а Олиан предпочитал носить пышные усы и сторониться женского общества, хотя иногда позволял себе закутить и тогда обычно он просыпался в постели с незнакомкой, которая требовала денег за ночную работу. Если Шалун любил веселье и попойки, то Олиан предпочитал почитать новую книгу(в Селии уважали грамотных людей независимо от положения в обществе и родители сами учили детей письму и чтению, хотя конечно были и такие, кто не придавал буквам никакого значения) и даже в шумной компании, куда часто попадал вместе с братом, он умудрялся уткнуться носом в печатные страницы и зачитываться происходящим в вымышленном мире. Если Шалун всё время улыбался, даже тогда, когда в пору было бы нахмуриться или заплакать, то Олиан был всегда серьёзен и редко показывал свои эмоции, не задумываясь, тогда как младший брат, не задумываясь, мог говорить без конца и обидное и приятное. Оба брата добывали себе пропитание тоже охотой и мечтали когда-нибудь разбогатеть, но если Шалун представлял себе это как чудо, то Олиан обдумывал, как бы это чудо воплотить в жизнь.

-Итак, друзья, мы должны сегодня решить, как будем действовать завтра утром,- сказал Сева, который взял на себя право быть главным среди молодёжи не только из-за возраста, но и благодаря кое-какому житейскому опыту.

-Должен сказать, что без Бабия нам будет намного легче действовать, а мне - намного спокойнее и веселее,- отметил Шалун, недолюбливавший женоненавистника и всегда находивший повод поспорить на тему женщин с ворчливым рыбаком.

-О каком веселье ты говоришь, когда моя Алель в темнице?!- возмутился Бренлен.

-Дружище, я говорю о веселье, но не о том, которое позорит, а о том, которое помогает даже в самом грустном положении. Ты только представь, что мы все опустим головы, и будем грустить, вместо того чтобы думать о спасении Алель - печальное зрелище,- объяснил Шалун с улыбкой на лице, ничуть не смущаясь недовольства друга.

-Итак, друзья... - опять было начал Сева, но снова Шалун перебил его:

-Я предлагаю ничего не думать, а действовать нагло и так, как они не ожидают - мы их удивим.

Но Сева отрицательно замотал головой и в третий раз начал говорить, не спуская предупредительного грозного взора с Шалуна:

-Итак, завтра утром нас будет ждать ловушка, и мы не знаем наверняка, повезут ли в тюремной карете Алель - вот это пришло мне сейчас в голову. А что если внутри будут сидеть только солдаты, ведь Гелий собирался подманить нас и вполне возможно, что Алель останется в подземелье.

-Но мы не знаем точно замысла Гелия, и поэтому отступать не собираемся,- сказал Авион, и все поддержали его.

-Хорошо,- продолжал Сева,- тогда, если мы идём в слепую, полагаясь на судьбу и удачу, и, конечно, магию Овия, нам нужно обговорить, как защищаться, чтобы не угодить в компанию разбойников и колдуна.

-Мы также не знаем, будет ли Гелий наблюдать за происходящим или поможет разбойникам, тогда Овию придётся трудно - мы можем подставить его под удар,- высказал своё мнение Саша.

-Но не идти, как уже было сказано, мы не собираемся, поэтому придётся рискнуть,- подвёл итог Олиан.

-И уж живыми они от нас не уйдут,- воскликнул Шалун.

-Только бы Алель была в той карете, иначе колдун сможет отыграться на ней, если сможет вернуться во дворец,- волновался Бренлен.

-Колдун силён в чёрной магии. Он научил всех слуг зла уничтожать силы у илларов, и нужно посмотреть правде в глаза - Овий может проиграть эту битву, если появиться Гелий, ведь секрет его колдовства неизвестен мастерам белой магии. Тогда в тюрьме окажется не только иллар, но и мы, а Алель будет дальше томиться в дворцовом подземелье,- высказался Авион.

-Но ведь ты говорил с илларом и он согласился - это значит, что он уверен в своих силах,- воскликнул Бренлен.

-Ты забываешь, что мы ещё не успели рассказать ему об изменении в нашем плане. Веи ему перескажут, конечно, разговор Данилея с Гелием, но только теперь иллар призадумается, и быть может, передумает.

-Но тогда надо поскорее узнать, что он решил,- сказал Сева.

-Если старичок откажется нам помочь, наш план будет заранее обречён на провал,- сделал вывод Олиан.

-И в этом уже не будет ничего веселого, так что надо поскорее всё решить, а то у меня уже кожа чешется - это происходит всегда, когда я попадаю в переделку,- стараясь говорить серьёзно с улыбкой на губах, произнёс Шалун и так тяжело вздохнул, что Саша невольно улыбнулся, видя как весельчак старается быть сейчас как все - серьёзным.

-А меня вот что интересует: если Гелий подослал к Ровелу стражников, разговор которых он подслушал по их желанию, значит он знает где живёт жених Алель, а значит его шпионы смогут проследить за нами завтра утром,- сказал Олиан.

-А мы позволим им проследить за нами,- ответил Сева, вызвав рой мурашек у себя на теле за такую смелую мысль, но другого решения ни он и никто из его друзей уже не хотели искать.

Обговорив ещё несколько деталей и назначив встречу в лесу на следующее утро, независимо от решения Овия, друзья разошлись. Авион и Саша поспешили вернуться в лес и сразу направились в убежище иллара. Волноваться приходилось и за Валива и о том, чем закончится разговор с Овием. Спустившись в гостиную, мнимые браться предстали перед принцессой и илларом, но нигде не было видно веев. Сердце Саши защемило от тревоги, что Овию не удалось спасти Валива, и в этот миг он даже не думал об извинении перед Анари.

-Что вы стоите, как вкопанные? Спас я этого проказника и они на радостях улетели домой, собираясь и у вас показаться, да, наверное, дома никого не застали,- успокоил их Овий и заметил, как они сразу расслабились. Но как только взгляды Саши и Анари встретились, первый снова напрягся и даже сжал кулаки от волнения, а принцесса опустила стыдливо глаза, что Сашей было растолковано по-другому - она не хотела смотреть на грубияна и наглеца.

-Овий, нам надо поговорить с тобой о том, что произошло,- переходя сразу к делу, сказал Саша. Иллар знаком показал друзьям пройти вместе с ним в кабинет, и Саша так поспешил это сделать, что чуть не упал, зацепившись за ножку стола.

-Только бы не извиняться,- шепнул ему Авион, когда дверь захлопнулась и принцесса осталась одна в гостиной.

-У меня язык не поворачивается, когда я смотрю на неё,- оправдывался Саша.

-Я всё знаю и могу вас уверить, что моё решение не изменилось - я пойду с вами завтра утром,- сказал Овий, прерывая перешёптывание друзей.

-Ты уверен, что сможешь противостоять колдуну?- спросил Авион осторожно, чтобы не обидеть старика.

-На свободе остались только самые сильные иллары. Я не встречался с Гелием, но, кажется, мне повезло найти в древних письменах (манускриптах) способ, который поможет сопротивляться колдуну.

-Ты можешь убить его?- спросил Саша, который до сих пор не мог понять, почему Гелия ещё никто не укокошил.

-Конечно, иллары могут уничтожить зло, ведь мы всегда были сильнее чёрной магии, за исключением появления злодеев, превосходивших нас знанием, заглянувших в древние тайны, которые хранят слишком много секретов, скрытых от нас нашими предками именно потому, что они понимали как "зло" может повернуть для себя их знания. Я могу убить Гелия теоретически, но ведь я не знаю на что он способен и его ученики. Что ему мешает занять трон? Почему он мириться с местом советника, ведь король слушается его во всем? Колдун почему-то выжидает и нам тоже нужно подождать, чтобы не испортить всего. Мои друзья томятся в тюрьмах Селии и Илии и их освобождение должно произойти до гибели колдунов - я хочу вместе с ними сотворить зло во благо, а не один. Но если завтра получиться так, что Гелий умрет, конечно, я не заплачу. Пусть всё идёт так, как записано в книге судеб. То, что мы сможем изменить, то изменим - не более, и не менее.

-Но с другой стороны, если даже Гелий умрет, Миций от этого изменится или нет?- поинтересовался Саша, словно рассуждая вслух.

-Этого я не могу сказать, пока не встречусь с королём и не осмотрю его. Если Анари права и всю королевскую семью испокон веков защищает заговор иллара, то Миций сам по себе обозлился после исчезновения жены и не разрешит илларам возвратиться. Тогда не знаю, что мы будем делать, потому что свергнуть короля с трона и провозгласить себя королевой Анари не позволит, потому что всё ещё любит отца.

-Мы в тупике,- сказал Саша и Авион закивал, соглашаясь с другом. Друзья запутались, Овий разводил руками, но отступать никто не хотел.

Когда друзья вышли из кабинета, никого в гостиной уже не было - Анари ушла к себе, не желая ожидать возвращения грубияна, как подумал Саша, но всё же не пошёл извиняться в этот день. На самом деле она надеялась, что в её комнате, наедине им будет легче объясниться, не теряясь перед Овием и Авионом, но она ждала стука в дверь напрасно.

В доме охотников было тихо и спокойно, и эта атмосфера навивала на них сон после шумного Герана, поэтому Авион и Саша пошли спать в середине дня.

9.

До восхода солнца оставалось ещё несколько часов, но на условленном месте уже собрались все спасатели кроме Овия. Было прохладно и всем хотелось спать. Только Бренлен давно уже потерял сон от переживаний, поэтому ходил медленно по полянке, что-то нашёптывая себе под нос, словно молитву. Наконец появился и иллар и сразу прогнал сонное состояние у всех, вселив маленькую надежду на удачный исход битвы со злом. Друзья знали, что шпионы колдуна следовали за ними невидимками и теперь скрывались где-то рядом, опасаясь взора иллара, который мог увидеть их даже в оболочке невидимки и давно уже увидел, но скрывал это - только колдуна Овию не под силу было бы заметить в таком состоянии, но его присутствие он мог почувствовать. Но к счастью, Гелий пока избегал смельчаков, но всё равно разговоры велись еле слышным шёпотом и только то, что предназначалось ушам шпионов, произносилось громко и чётко.

Путь от Герана до города Мала, тянулся по лесной дороге вдоль берега Сельвии, а потом она поворачивала на север и тянулась до самых городских стен. Тюремный город находился всего в пол сотни километров от столицы, в лесной глуши, куда редко забредал путник по собственной воле. Играть в кошки-мышки со шпионами и разбойниками было интересно Шалуну и Саше, а остальные были сосредоточены и прислушивались к каждому шороху. О своей осведомлённости спасатели не хотели просвещать врага, поэтому было решено сыграть перед ними маленький спектакль, в котором семеро друзей не имели никакого понятия о разбойниках, поэтому послали Лею на разведку. Птица с радостью принялась летать над лесной дорогой, но нигде не заметила засады и, вернувшись, она обрадовала друзей этим известием. Тем временем рассвет начал озарять землю красноватым светом, а это значило, что тюремная карета, скорее всего уже выехала из дворца, но, чтобы быть в этом уверенными, к городским стенам Герана снова послали лунию, чтобы она проследила за каретой.

-Ладно, теперь нужно спрятаться и ждать,- сказал Сева.

-Они исчезли,- сказал Овий.- Поспешили к разбойникам, чтобы рассказать, где мы находимся.

-Тогда приступаем к следующей части нашего плана,- скомандовал Сева и иллар растворился в воздухе, забрав с собой Сашу, Авиона и Севу, оставив у дороги только троих: Шалуна, Олиана и Бренлена, которые легли в высокую траву и приготовились защищаться в любой момент. Но карета долго не появлялась, и от Леи не было вестей, поэтому Шалун лёг на спину и, засунув в рот травинку, начал рассуждать о разных глупостях, чтобы как-то отвлечься от ожидания.

-Я тебе удивляюсь, брат, именно сейчас тебе нужно балаболить всю эту чушь,- с укором, но мягким тоном сказал Олиан.

-Если я на охоте и мне приходиться долго выслеживать зверя - это не так утомляет, как наше занятие сегодня. Бренлен, ты дрожишь, зная, что в карете не будет твоей Алель. Я вообще не понимаю, зачем ты пошёл с нами. Нужно же было хотя бы тебе остаться дома, чтобы хоть кто-то смог продолжить освобождение Алель, если нам сегодня не повезёт,- сказал Шалун, чтобы заставить друга позлиться и отбросить мрачные мысли в сторону, но сочинитель не отреагировал на его слова, продолжая смотреть на дорогу и кусать посиневшие от боли губы.

А на другой стороне дороги устроились четверо невидимок, и одному из них тоже не лежалось молча.

-Овий, а ты скажи-ка мне: неужели колдуны не могут видеть нас, как ты - шпионов?- спросил Саша, волнуясь и чувствуя, что страх подступает к горлу, но не стыдился этого, потому что бояться перед боем приходилось всякому смельчаку, а вот справиться с этим позорным чувством мог не каждый.

-Колдуны - это позор нашего мира, это отшельники, падальщики и они издревле лишились права быть сильнее нас, поэтому им не подвластны наши умения. Они не могут видеть невидимок белой магии, но могут почувствовать их присутствие. То, что я нашёл оружие против колдовства Гелия, снова говорит о том, что белая магия всегда будет держать верх над колдунами,- ответил Овий.

-Я всего несколько месяцев здесь..., - Саша вспомнил, что Сева не знает всей правды, и сразу поправился,- ...с братом, но мне интересно: во что вы верите. Там, где я жил раньше, люди верят в Бога, молятся ему и в радости и в горе, просят защиты и помощи. И после смерти их души попадают на небеса к Богу, где каждого верующего ожидает покой и вечная благодать. В том месте легче жить с этой верой и переносить посланные небом испытания. А как у вас здесь? В Геране я не видел ни одной церкви или храма, или жертвенника, не видел даже на худой конец каменного идола, которому поклонялись бы хотя бы гномы или узулаки. Вы живёте без веры?

-Каждый верит во что-то своё, дружище,- ответил Сева.- Я, например, верю в справедливость.

-А я в свои силы,- добавил Авион.

-Я же верю в будущее - только ради этого стоит не падать духом, чтобы нашим потомкам жилось спокойно и счастье селилось в каждом доме,- сказал Овий.

-Ай, вы не поняли, о чём я говорю. То, что я хотел услышать - это выше всех житейских и мирских чувств - это выше сознания, это больше, чем вся вселенная...

-Тихо, я слышу топот копыт корков и шум колёс,- прошептал Сева.

-Приближаются. Приготовились,- скомандовал Овий, и послышался скрежет метала - это хозяева побеспокоили сон своих ножей в ножнах.

Тройка видимых друзей, надев на лица чёрные маски, тоже услышала шум и лежала наготове, удивляясь, почему Лея не прилетела их предупредить. Слух у каждого из них следил не только за каретой и всадниками, сопровождавшими её для пущей убедительности спереди и сзади, но и за шорохами в лесу, ведь разбойников всё ещё не было видно и это настораживало. Но первый всадник поравнялся с тем местом, где прятались трое друзей, и первым из укрытия выбежал Шалун, с криком схватился за поводья и повалил корка на бок вместе с наездником, который получил от храбреца удар в голову рукояткой ножа. Остальные три всадника выхватили свои шпаги из ножен и поскакали на Шалуна, но тут из травы появились ещё двое храбрецов и силы сравнялись. Завязался короткий бой, из которого охотники и сочинитель вышли победителями.

-Ай да Бренлен - это я его учил,- произнёс Сева с гордостью, вынужденный со стороны наблюдать за сыном и его друзьями.

-Тише, я чувствую приближение разбойников и колдуна,- буркнул Овий.

В этот момент Бренлен подбежал к тюремной карете и, открыв дверцу, увидел пустое сидение. В отчаянии, что надежда увидеть Алель сейчас и прижать её к себе - исчезла, юноша упал на колени перед каретой и закрыл лицо руками.

-Никого нет,- тихо пробормотал перепуганный кучер, не знавший, бежать ему теперь или лучше сидеть на козлах и надеяться, что его не тронут.

Шалун и Олиан не успели ничего сказать другу, потому что услышали в своём сознании голос иллара, который предупредил их о приближении шайки разбойников. Услышав предупреждение Овия, с земли поднялся и Бренлен, и все трое всматривались в воздух, понимая, что всё равно не смогут увидеть невидимок. На земле тоже не отпечатывались следы ног, и теперь нужно было надеяться только на волшебство иллара. С неба на дорогу посыпался чёрный порошок, открывая взору трёх друзей всю шайку, как на ладони. Удивленные разбойники переглядывались, и только теперь можно было увидеть, что их ноги не касались земли - Гелий подвёл их, таким образом, совсем близко к троим храбрецам и, паря над их головами, с нетерпением ждал появления иллара, присутствие которого ощущал каждой клеточкой своего худого тела. А Овий чувствовал замешательство колдуна, который не ожидал, что охотникам будет помогать иллар и хотел поскорее наказать его (иллара) за такую дерзость. На своего мрачного друга оглядывался Данилей и всем своим недовольным видом говорил:

"Ты же обещал, что мои парни будут невидимы, а теперь что?"- но колдуна это мало заботило перед битвой с илларом.

Глядя друг на друга - враг на врага, когда перевес силы одного во много раз превышал возможности другого,- не понятно было, почему разбойники медлят. Наконец стало ясно, когда Данилей произнёс:

-А где остальные, пусть не прячутся.

-Да пошёл ты,- раздался голос Саши, и невидимая сила вступила в бой с разбойниками, а трое друзей бросились ей помогать.

-А нам пора поговорить между собой,- произнёс Гелий, вызывая иллара появиться.

Не чувствуя страха, Овий возник перед колдуном без маски на лице и по обычаю, который установился с давних времен, прежде чем начать битву со злом взял в руки палку и разломал её пополам, превратив в пыль - так он намекал на исход битвы для колдуна. Гелий усмехнулся и выпустил из пальцев яркий луч света, попав в сердце иллара, и начал высасывать из него, словно пиявка, магическую силу, крича:

-Ты надеялся справиться со мной, глупец!

Слабея с каждой секундой, Овий улыбнулся колдуну, потому что, испытав на себе оружие колдуна, он удостоверился, что выбрал правильное противоядие. Из его груди вырвался свет, ярче луча колдуна и, поглотив худое тело, парализовал Гелия и заставил упасть на землю. Короткая схватка завершилась победой белой магии, доказав колдуну, что в любой момент его может настигнуть гибель, потому что он лишился превосходства над илларами. На земле разбойники падали от ударов ножей охотников, терпя потери, на которые не рассчитывали. Крики Данилея с проклятьями разносились над лесом, а колдун не мог помочь даже ему, потому что тело не слушалось его и ему оставалось рычать от злости. Вскоре последний разбойник упал замертво от ножа Шалуна и на дороге остался стоять только один главарь уничтоженной шайки. Раздался весёлый смех невидимок и Овий позволил друзьям стать видимыми взору опозоренных Данилея и Гелия. Их лица тоже скрывали маски, и они еле сдерживали себя, чтобы не показать разбойнику и колдуну довольные физиономии.

-А теперь во дворец, пока Гелий не очухался,- воскликнул Саша и все поддержали его дружным: "Вперёд!"

-И теперь мы тоже поиграем в невидимок,- сказал Шалун.

Всем было весело, все друг друга поздравляли и хохотали, когда волшебство Овия стало отрывать их от земли. Насмешки и грубые словечки летели в адрес Данилея и Гелия, и громче всех старался кричать Саша, в голове которого творилась сущая неразбериха от увиденной битвы добра со злом. Ему приходилось верить своим глазам, но сознание всё ещё немного сопротивлялось, потому что происходящее поражало и ум, и дух, и сердце. Выкрикивая напоследок Гелию самое грубое словечко, которое он успел узнать в забегаловке "Стрела", Саша встретился взглядом с колдуном и почувствовал как его начинает сковывать холод, а в лёгкие прекращает поступать кислород - Гелий послал ему смерть и дрожал от удовольствия.

-Не смотри на него,-подлетая к Саше и закрывая его от взора колдуна , крикнул Овий.

Глотая жадно воздух,Саша не успел поблагодарить иллара,потому что Овий снова крикнул:

-Гелий позвал подмогу,к нам летят колдуны и их слишком много,чтобы я смог с ними справиться...О,нет,часть их полетела в Геран во дворец...

-Алель,моя Алель,-воскликнул Бренлен,понимая,что они уже не успеют попасть в подземелье и освободить его невесту.

Смех Гелия оглушил всех кроме Овия.Только иллар смог подлететь к нему и бросить в лицо усыпляющий порошок,чтобы колдун замолчал,иначе Овий не сдержался бы и убил негодяя раньше времени.Трудно было объяснить самому себе и остальным почему колдуна пока что не следовало трогать,но магическая сила шептала иллару набраться терпения и не вершить судьбу на свой лад.Чтобы не встретиться лицом к лицу с колдовскими прислужниками Гелия,Овий превратил горстку бунтарей-спасателей в невидимок и полетел вместе с ними в своё убежище.

-Это я виноват - слишком развеселился и загордился победой,а Гелий успел воспользоваться этим и вышел-таки победителем,-сокрушался Овий, летя над лесом.

-Нет,это моя вина - я крикнул про дворец,-виновато говорил Саша и никто его в этом не переубеждал,но всё-таки каждый понимал,что в тот момент любой из них мог выкрикнуть эти слова,потому что победа вскружила им голову и этим сразу сделала их слабыми,потому что победители забыли с кем имеют дело и что нужно быть настороже.

-Смотрите,там внизу лунии кого-то оплакивают,-воскликнул Шалун,увидев огромную стаю этих длиннохвостых птиц.Каждая луния слёзно кричала и выдёргивала клювом из себя пёрышко за пёрышком - именно так птицы оплакивали утрату сестры или брата стаи. На земле в это солнечное тёплое утро лежала луния с жёлтым хохолком на голове и,казалось, забылась мирным сном.Её глазки были закрыты,хохолок прижат к голове, но вот только сердце,пронзённое острым наконечником стрелы,уже не билось и утратило последнюю капельку жизни. Никто из луний,глядя на неё, тоже не поднимал хохолок в знак скорби,никто не веселился,никто не думал о сплетнях и лакомствах - все горевали и не хотели,чтобы их утешали.Милая сплетница Лея погибла,помогая людям, и теперь их долгом было горевать вместе со стаей луний,вспоминая, как она их веселила, рассказывала новости,проводила вечера,если видела,что людям скучно; сочувствовала,как человек - была подругой. Больше всех её знали Авион и Овий,но и Саша успел удивительно привязаться к ней,забывая иногда, что общается с птицей,а не с человеком - настолько мала была разница, поэтому и он, опустив голову,как умел прощался с Леей.Спрашивать,как произошло это несчастье,никто не осмелился,но птица с красным хохолком - непоседливая Звена,которая не была подругой Леи,но всегда мечтала ею стать,произнесла:

-Сегодня был нарушен закон трёх стран:"Нет на земле той птицы,которую бы разрешалось лишить жизни..."Человек нарушил этот закон,но мы не можем пожаловаться королю,потому что колдун Гелий служит ему.Лея не послушалась предостережения колдуна "не приближаться к дороге" и была безжалостно убита.Все мы хотим верить,что когда-нибудь за её смерть колдун поплатиться собственной головой,иначе нам не будет покоя.А теперь,Овий,помоги нам попращаться с нашей сестрой по обычаю.

Никто в Селии не ходил на кладбище,потому что в этой стране не было кладбищ - погребальный костёр уничтожал мёртвую плоть,а ветер развеивал прах усопшего.Так было заведено у всех,даже у птиц,поэтому иллар сдунул с ладони маленькое красное пламя и оно поглотило верную Лею, унося её оболочку,но не память о ней.Все взгляды были устремлены на погребальный огонь,но что-то заставило Овия поискать глазами Сашу и как раз вовремя,потому что спина молодого охотника мелькала между деревьями уже за двадцать шагов от поляны.Выросший в деревне и не знавший трудностей и горя до появления в волшебном мире,Саша бежал вперёд,возвращаясь к месту утреннего побоища,чтобы ещё раз убить.Этим утром никто из друзей не мог видеть его лица,когда он был невидимкой и наносил разбойникам смертельные удары - это было лицо человека, борящегося с самим собой.Всё это время Саша не показывал никому своих переживаний и сомнений,даже Авион ничего не заподозрил,а между тем его ученик хоть и стал хорошим охотником - хорошим убийцей стать никогда не мечтал. Способность отнять жизнь даже у самого злейшего человека была не под силу каждому,и Саше приходилось еле сдерживать крик ужаса,когда он наносил удар за ударом,понимая всё же,что защищает жизнь друзей,а не просто развлекается - единственное,чем оправдывал он себя.А после победы над разбойниками он уже не мог сдерживать, переполнявших его, эмоции страха, радости, стыда, восторга, сострадания, отчаяния - всё перемешалось и он выкрикнул то, что разрушило надежду Бренлена встретиться с Алель.Когда же Саша увидел мёртвое тело Леи, вдруг ясно осознал какую опасность несёт в себе Гелий не только для птиц,но и для всего живого - этот человек больше,чем любой разбойник,не имел права на жизнь и именно его стоило уничтожить, а не выжидать,как уверял Овий.

-Куда ты собрался?-спросил иллар,перегрождая Саше путь,вместе с остальными друзьями.

-Уйдите,вы все посходили с ума,если оставляете в живых Гитлера и Сталина в одном лице, когда можете остановить зверства.Я слушал тебя,Овий,а теперь говорю:иди ты на ...,- крикнул Саша.

-Твой нож для колдуна - это тоже самое,что пёрышко,потому что только иллар может убить служителя чёрной магии,а не простой человек,как ты.А теперь успокойся и поспи,-спокойным тоном сказал Овий и Саша мгновенно заснул,как когда-то засыпала Лея,если иллар уставал от её болтовни.

-Если честно,я бы с удовольствием помог Саше расправиться с Гелием,если бы не колдовство этого паршивого негодяя,-заявил Шалун.

Олиан посмотрел взволнованным взглядом на иллара и рядом с Сашей упал и озорной смельчак Шалун,чтобы его старший брат не беспокоился .

-Похоже,что наши младшие браться сговорились доставлять нам неприятности,-взваливая на плечо безчувственное тело Саши,сказал Авион Олиану.

-На то они и младшие - глупые ещё,-ответил Олиан,взваливая на плечо тело Шалуна.

-Мне остаётся радоваться,что не успели мы с Ивией родить второго сына,- попытался пошутить Сева,но взглянув на безутешного Бренлена, молчаливого и печального, замолчал и уже не улыбался.

-Нужно поскорее добраться до убежища,колдуны уже прилетели к Гелию и разбудили его.Теперь никому из вас нельзя возвращаться домой,и твоя жена,Сева, уже ждёт тебя в моей пещере,как ты хотел,ведь оставаться в вашем доме ей было небезопасно даже если бы у нас всё получилось.Хотя колдун не видел наших лиц,кроме моего,он всё же знает и тебя, Бренлен, и тебя,Сева, потому что вам подстроил ловушку.Это не спасает остальных, ведь нас всех видели его шпионы,а это значит,что наши маски могут быть бесполезны,если шпионы Гелия умеют хорошо рисовать по памяти,-летя позади всех, рассуждал Овий,хотя всё это уже было обговорено между друзьями и каждый знал,чем рискует, решаясь помочь Бренлену(о принцессе Саша и Авион собирались рассказать после освобождения Алель).

-Моя жёнушка наведёт порядок в твоей пещере,-сказал Сева.

В гостиную иллара все вошли молча и не сразу отреагировали на появление в комнате незнакомой девушки,о которой Овий не упоминал. Увидев безчувственное тело Саши и другого молодого человека,девушка в ужасе воскликнула:

-Их убили?!

-Нет,Ваше Высочество,они просто спят - слишком разгорячились,-ответил Овий, удивляя своих гостей,кроме Авиона,таким необычным обращением к девушке,но в то же самое время все поняли кто стоит перед ними и сразу поклонились принцессе.

В этот момент из кухни,дверь которой находилась справа возле камина, вышла полная миловидная женщина и впустила в гостиную вкусный аромат обеда.Проницательным взором она сразу определила,что затея закончилась полным провалом,и,обняв сына, повела его в подготовленную илларом комнату.Овий постарался за ночь на славу, потому что короткий коридор,в котором раньше было всего три двери,вытянулся в три раза и теперь для каждого гостя в пещере была отведена отдельная комната.И может быть по счастливой случайности,а может быть и по замыслу архитектора и хозяина убежища,но, как бы там ни было,комната Саши находилась рядом со спальней Анари. Авион оставил названного брата высыпаться на удобной кровати,а сам вместе с Олианом, уложившим Шалуна спать в комнате напротив,вернулся в гостиную,где Овий рассказывал Анари как всё произошло этим утром.Неожиданно в гостиную вбежала перепуганная Ивия и закричала:

-Мой сын захотел покончить с собой!

Со всех ног Сева бросился в комнату Бренлена,думая,что Бренлен при смерти, подбежал к сыну и начал изо всех сил трясти его и бить по щекам,не замечая открытых испуганных глаз и не слыша криков не только своего чада,но и всех друзей.Старый охотник был уверен,что таким образом приведёт сына в чувство,но вдруг понял,что лучше всего Бренлена спасёт иллар,и поэтому стал звать Овия на помощь.Всего пол минуты длилась эта неразбериха,пока наконец измученный отцовским спасением Бренлен не вырвался и не отбежал в угол комнаты,давая понять,что жив и здоров. Обрадованный Сева был безгранично рад и повернулся к жене и друзьям. Бледное лицо Ивии, которая,казалось,вот-вот упадёт в обморок от перенесённого переживания,и ничего непонимающие лица друзей,удивили охоника,ведь он только что спас сына.

-Ты только что чуть не убил собственного сына,-прошептала Ивия.

-Я его спас.Бренлен,сынок,ты...

-Отец,мне уже показалось,что ты решил спасать меня до смерти.

-Но,Ивия,ты же кричала,что наш сын умирает?-воскликнул Сева, уже ничего не понимая.

-Я кричала,глупая твоя старая башка,что наш сын хочет покончить с собой и надо было дослушать меня до конца - он решил идти во дворец, чтобы быть вместе с Алель.

Наступило молчание и Сева смотрел то на сына,то на жену и друзей и наконец заорал,что случалось с ним довольно редко:

-Я иду спать,а ты,Бренлен,только попробуй выйти отсюда,-вышел и скрылся в комнате в конце коридора,хлопнув дверью.

-Наберись терпения,Бренлен,иначе через тебя Гелий найдёт наше убежище и мы все погибнем,-сказал Овий и тоже ушёл,чтобы юноша ещё раз подумал как ему быть дальше. За ним следом хотел идти и Авион,но Ивия всё же упала в обморок,придавив его всей своей доброй массой.Анари вскрикнула и отскачила в сторону,а Олиан и Бренлен бросились спасать друга,приподнимая безчувственное тело милой женщины. Отползая как можно дальше,Авион глубоко вбирал в себя как можно больше воздуха, потому что некоторое время был лишён этой возможности.

-Довели женщину,а ведь день только начался,-произнёс Олиан.

-Мама,я потерплю,ты только не волнуйся,-бормотал Бренлен,когда Ивия начала приходить в себя.

Вскоре все,даже успокоившийся Сева, собрались в гостиной за накрытом столом, над которым разносился вкусный аромат кушаний, приготовленных Ивией,но среди друзей не хватало только двоих смельчаков, появления одного из которых с нетерпением ожидала принцесса, чтобы заключить перемирие.Наверное,Шалун и Саша сквозь сон почувствовали время обеда,потому что тоже появились в гостиной, заспанные и недовольные.Они угрюмо посмотрели на Овия через щёлки тяжёлых век и, пытаясь сдержать зевоту,уселись в кресла у камина и оба разом всё же зевнули.

-Я буду жаловаться,-буркнул Саша,а Шалун тихо хихикнул.

-Мы тебя проучим,Овий,-предупредил Шалун и хитро улыбнулся.

-Подсыпим тебе в хорис акое-нибудь слабительное и тогда ты узнаешь "где раки зимуют" ,-сказал Саша,зная,что иллар,как и все остальные собравшиеся, не представляет что такое это "слабительное" и кто вообще такие "раки".Но тут его взор встретился с завораживающим взором принцессы и Саша замер,не моргая и не произнося больше ни слова.Шалун тоже только теперь увидел новое прекрасное лицо и не удивился реакции нового друга.За немой сценой наблюдали и остальные и первой надоело этим заниматься Ивие,потому что она волновалась,что остынет обед.

-Ладно,садитесь за стол,-громогласно приказала она,чем вывела из приятного оцепенения Сашу и Анари.

-Наконец оба заморгали снова,-прошептал себе под нос Шалун,а громче известный ловелас спросил:

-Познакомте нас сначала с этой красавицей.

-Все уже знакомы здесь с Её Высочеством,кроме тебя,Шалун,-сказал Овий и лицо Шалуна вытянулось от удивления и замешательства,потому что он теперь не знал что говорить и как себя вести в присутствии наследницы королевского трона.Молча оба тушующихся храбреца уселись напротив Анари,а, когда она им улыбнулась, покраснели до ушей.За Анари ухаживал Авион,подавая блюда и напитки,и Саша от чистого сердца завидовал другу.Ему нетерпелось сказать принцессе всё,что он уже сто раз говорил ей в своём воображении, и было видно,что Анари также хотела поговорить с ним,потому что её взгляд слишком часто был направлен на него.

За обедом все говорили на разные темы и специально не касались обсуждения их поражения,но всё равно Бренлен вышел из-за стола раньше всех и снова закрылся в своей комнате,чтобы сочинить грустную песню о своей невесте.Только теперь Овий отважился сказать своим друзьям:

-Что ж,мы теперь будем жить все вместе,но нужно придумать как исправить наше затруднительное положение. Я уверен,что вы,охотники,не сможете долго выседеть в четырёх стенах,не видя леса и голубого неба над головой,поэтому прошу вас выходить из убежища только невидимками. Помните,что шпионы Гелия не успокоятся пока не найдут вас,поэтому будте очень осторожны.Не сомневаюсь,что Гелий теперь окружил себя другими колдунами,чтобы я не смог проникнуть во дворец и навредить ему, но рано или поздно ему придётся со мной поговорить не на жизнь,а на смерть.

Все выслушали Овия,не перебивая,и потом больше ничего не спрашивали,потому что устали от борьбы за этот день и всем хотелось немного покоя,даже Шалуну.Именно поэтому после трапезы все разошлись по своим комнатам,чтобы подумать и кое-что для себя решить.Только Саше не сиделось в своей комнате,поэтому он вышел в коридор и, походив мимо двери комнаты принцессы,всё-таки решился постучаться.Она пригласила гостя войти и встретила Сашу дружеской улыбкой.

-Я должен объяснить,что немного взбунтовался в тот раз,потому что впервые повстречал принцессу.Но теперь я смирился со всяким там этикетом и готов Вас называть Вашим Высочеством и обращаться на "Вы" - это не так уж и трудно,-произнёс Саша,смущённо глядя в пол и чувствуя себя полным идиотом,извиняясь перед обычной девушкой за такой пустяк,но всё же понимая,что в этом мире по-другому поступать нельзя,хотя очень хотелось.

-Если вспомнить как всё произошло,то я виновата не меньше тебя,поэтому забудем о том, что было.Теперь мне придётся жить среди простых людей и поэтому я не хочу, чтобы для меня делали исключение в чём-либо.Мы переходим на "ты" и это моя просьба,а не приказ - здесь я не имею права приказывать,а лишь могу советовать,как друг,-искренне ответила Анари.

В этом мире не было обычая пожимать друг другу руки,а вместо этого человек в знак дружбы прикасался рукой к щеке другого человека,который отвечал ему тем же,и Анари с Сашей поступили в этот момент так же,закрепив этим жестом перемирие.Но вдруг пинцесса сбросила с себя притворное спокойствие и бросилась к Саше в объятия, пряча лицо в его крепкое плечо.Плача и дрожа всем телом,Анари умоляла простого охотника простить её.

-Это я во всём виновата!Из-за моей трусости и упрямства пострадало столько хороших людей. Теперь тебе и твоим друзьям не жить больше в своих домах,а Алель мучается в холодном и сыром подземельи,и никто не может остановить Гелия и моего отца.Лучше бы я осталась во дворце и вышла замуж за Алила,и никто из вас никогда бы не узнал столько бед из-за меня.

-Тихо,Ваше Высочество,не обвиняйте себя так безжалостно.Если бы ты знала как я благодарен тебе за твоё появление,-шептал Саша,не выпуская принцессу из своих объятий.-Я никогда не увижу своих родителей и родную землю,и ту,которая,как мне раньше козалось,была смыслом и радостью моей жизни - ты помогла мне смириться и понять,что пришла пора принять новую жизнь и похоронить в сердце прошлое.

-Я рада за тебя,но прошу отпустить меня сейчас же,потому что момент моей слабости уже прошёл,-пытаясь вырваться из объятий охотника, сказала Анари.

Саша разжал пальцы и распахнул руки,сказав:

-Характер у тебя крутой,но ты не жила в России и не представляешь что такое деревенская жизнь - у меня уйма терпения.

Кокетливо улыбнувшись и посмотрев на Сашу манящим взором,Анари ответила:

-Твои намёки и признания слишком смелы для простого охотника и говоришь ты не как простолюдин.Мне неизвестно где твоя Россия,но мне известно,что никому ещё не удавалось увидеть меня плачущей на мужском плече и если ты про это разболтаешь своим друзьям,я перестану с тобой разговаривать.

Сказав это,Анари скрыла в себе те слова,которые рвались выскочить из неё после нежного признания Саши почти что в любви.Теперь они молча смотрели друг на друга, улыбаясь и прислушиваясь к стуку сердца, которое билой всё чаще и чаще.

10.

Прошла одна неделя,улетучилась другая,а потом и месяц прошёл и уже подходил к концу второй,но никто не считал дни,даже Саша,потому что давным давно сбился со счёта.Убежище Овия теперь напоминало общежитие,в котором люди не знали чем себя занять,поэтому молодёжь часто ускользала наверх в каменный лабиринт пещеры, чтобы побродить по звучным коридорам,покупаться в подземном озере,послушать пение эха. Когда же Овий улетал в Геран за новостями,его возвращения ждали,как включения любимой передачи по телевизору - так про себя сравнивал это нетерпение Саша,вспоминая маму и её слезливые мексиканские сериалы.Одной из новостей была та,которая немного успокоила принцессу - корабль короля Илии отчалил с пристани Герана и отправился в обратный путь,увозя жениха Анари,а это значило,что свадьба пока что откладывалась. Также Овий рассказывал,что поражение в лесу сильно потрясло Гелия,поэтому дворец теперь был наполнен колдунами,а сам королевский советник всегда ходил в окружении десяти самых верных и сильных колдунов,удивляя короля,которого почти не охраняли,и всех придворных такими мерами безопасности. Но не это было самое главное из новостей ,которые принёс иллар по возвращении в первый раз-,главным для друзей было то,что каждая стена в столице и её окрестностях была обклеена плакатами,на которых были изображены: Овий, Авион, Саша, Бренлен, Сева, Ивия, Шалун и Олиан - и обещалось хорошее вознаграждение тому,кто сообщит Гелию о беглецах или поймает их.Портрета Анари не было среди этих простолюдинов потому,что Мицый не желал видеть дочь в такой низкой компании.Всем рицам было

приказано смотреть в оба,всем шпионам было наказано тащить во дворец всех подозрительных личностей,которые хоть немного напоминали разыскиваемых,а колдунам было велено летать над городом и лесом и зорким взором следить за всеми в надежде увидеть или почувствовать присутствие белой магии и схватить её обладателя.

Жизнь в убежище текла неторопливо, и каждый находил себе какое-то занятие. Особым праздником для жильцов общежития становились вечера, когда Бренлен давал концерты. Дни напролёт он просиживал в своей комнате, играя на разных инструментах, которые Овий помог ему перенести из родительского дома, и сочиняя музыку. Когда же наступал день концерта - инициаторами всегда выступали Шалун и Саша, потому что только им удавалось каждый раз уговорить Бренлена покинуть комнату и порадовать друзей и родителей музыкой, - все жильцы собирались в гостиной и с помощью волшебства иллара музыкальные инструменты начинали играть по команде дирижёра и композитора (сочинителя) в одном лице. Концерт всегда продолжался пением Анари, и громче всех ей всегда рукоплескал Саша - её самый близкий друг в этом маленьком мирке, с которым она проводила всё своё свободное время - свободна принцесса была всегда, за исключением дней, когда милая Ивия учила её готовить. Обычно во время прогулок по лабиринту пещеры к Саше и Анари присоединялись Авион, Шалун и Олиан, и тогда шутки и скетчи из жизни охотников сыпались мелким песком, не давая возможности принцессе отдохнуть от смеха. Против компании друзей, нарушающих уединение двух влюблённых, которые боялись признаться друг другу в своих чувствах, Саша не возражал, потому что так ему было легче не думать о словах. Но постепенно он начал замечать, что внимание Анари всё больше обращено не к нему, как обычно, а к Авиону. По совету Овия, который посчитал, что охотникам следует измениться хотя бы немного, чтобы не походить на свои изображения на плакатах, - как и Саша с Сеной, Авион тоже сбрил бороду (Олиан лишился своих пышных усов, которыми очень гордился, а Шалуна, наоборот, заставили отращивать бороду) и сразу стал выглядеть моложе и привлекательнее. Заметно было и то, что в нём пропала некоторая неловкость и неуверенность, когда он разговаривал с Анари. Перед принцессой стоял не неотёсанный простолюдин, а наоборот - образованный человек, способный поддержать беседу на разные темы, который знал и поэтов, и сочинителей, и художников, знаменитых гениев, потрясших этот мир - таким Авиона не знал никто из его друзей. Постепенно Саша заметил, что теряет внимание принцессы, и, чтобы набраться побольше знаний, стал проводить ночи в кабинете иллара, читая всё подряд, кроме магических книг, азбука которых была ему незнакома. Но из этой затеи ничего не вышло, потому что днём, уставший и зевающий, он не мог применить возрастающую с каждым днём эрудицию из-за поведения Анари. Она не хотела смотреть на него, отводила взор в сторону и улыбалась кому угодно, всё чаще Авиону, только не Саше; когда Саша что-то говорил, принцесса не слушала и продолжала разговор на другую тему, часто перебивая его, а о посиделках в её комнате наедине теперь не могло идти и речи, потому что она запирала дверь на ключ и не впускала Сашу к себе. Такую холодность и перемену в обращении не заметил бы разве что слепой и глухой, поэтому удивлялся не только Саша, но и Олиан с Шалуном, а также взрослые: Овий, Сева и Ивия, которая до этого не могла налюбоваться на замечательную пару, а теперь только и делала, что расстроено качала головой. Казалось, что только Авион ничего не замечает или поступает так жестоко с младшим братом специально. Конечно, можно было подраться с разлучником или для начала сурово поговорить, но Саша не хотел спешить и решил подумать прежде, чем действовать. Превратившись в невидимку - последнее время он так часто это проделывал, покидая убежище иллара, что уже относился к такому волшебству, как к обычному явлению, - Саша отправился на Белую поляну, особо не беспокоясь о том, что лес кишит шпионами колдуна - они не могли увидеть его, а колдуны могли только ощутить его приближение, но и их он не боялся, потому что сердце сдавливала другая тревога - потеря любимой, а мысли были заняты осмыслением происходящего краха его мечты. В задумчивом состоянии Саша пришёл на поляну и сел под своим любимым деревом, не заметив двух золотых сияющих полосок в вечернем полумраке. Маленькие пташки из Валевии, словно иллары или колдуны, почувствовали появление своего друга и, обрадовавшись этому, запели весёлую песенку, но они не могли видеть, что их Саша не улыбнулся и, казалось, ничего не слышит и не видит - такое странное выражение лица у него было.

- Где он? Ты его видишь, Арлен?

- Нет, Валив, но сизонии никогда не ошибаются.

- Тогда почему он молчит и не показывается?

- Хоть раз в жизни подумай головой, Валив, его ведь ищут во всей Селии.

Переговариваясь между собой, веи летали над полянкой, вглядываясь в каждый куст, пока, наконец, Валив не столкнулся с невидимым лицом большого друга.

- Хэй, Валив, ты ли это?! - раздался грустный голос Саши.- Я рад, что ты вернулся. Скорее всего, если бы ты был с меня ростом, я воспринимал тебя иначе - твои крохотные размеры невольно заставляют меня относиться к тебе, как к маленькому ребёнку, тем более что ты и ведёшь себя также, - но сегодня ты и Арлен должны помочь мне по-взрослому.

- О чём речь, дружище? - нащупывая плечо и осторожно садясь на него, словно на воздух, как казалось со стороны, спросил Валив. Арлен сел рядом и тоже приготовился слушать.

- Мой друг предаёт меня, а любимая девушка начала презирать.

Саша вкратце рассказал веян как всё произошло и на этот раз даже Валив задумался, потому что маленький весельчак был не бессердечным эгоистом, а другом, умеющим сочувствовать и помогать в трудную минуту, как и положено в настоящей дружбе. Но если Арлен через пять минут всё ещё сохранял сочувствующее выражение на лице, то для Валива настал момент проснуться и он сказал, как всегда улыбаясь:

-Отчаиваться рановато, Сашка. Тебе надо поговорить с Анионом, а если всё окажется, как выглядит со стороны, мы набьём ему морду, как ты иногда говоришь.

- В деревне только так и делают, часто даже не объясняют за что, - ответил Саша.- Я и сам понимаю, что поговорить нам надо, но мне не хочется услышать правду, которая разрушит нашу дружбу, потому что такое не прощают. Идём к Авиону, и в любом случае сегодня я поставлю всё на свои места и после этого уйду из убежища, хлопнув дверью, если Анари ответит мне "нет".

Действие воды невидимки уже заканчивалось, и Саша поспешил вернуться в пещеру. По дороге к холму он видел встревоженных птиц, которые тоже, как сизонии, чувствовали чужой дух, но они не стали бы волноваться из-за Саши, а это значило, что шпионы были где-то рядом, и нужно было очень осторожно открывать вход в убежище, чтобы не попасться в лапы слуг колдуна. Сияющий хвост из пыльцы лиизий, который тянулся за каждым веем, мог привлечь внимание шпионов, поэтому Валива и Шалуна Саша спрятал в карман и благополучно вошёл в пещеру. В гостиной сидело за чашкой хориса только старшее поколение и, оставив им веек, дабы они не мешали серьёзному разговору, Саша прошёл по коридору к двери комнаты Авиона. Принципиально зайдя без стука, он увидел друга дремлющим в кресле с книгой в руках и громко окликнул его:

-Эй! Приятель, ты нарываешься на неприятности, потому что моё терпение лопнуло!

- Иди вон, трус, - устало сказал Авион.

- Ща ты в рожу схлопочешь, - вспылил Саша и сжал пальцы в кулаки, а Авион засмеялся, говоря:

-Такой решимости я ожидал от тебя в другом деле, но пока что не увидел.

- Хватит говорить намёками.

- Я сделал это, чтобы разбудить твою решимость и чтобы ты, наконец, объяснился с ней, признался и, больше не было бы никаких недомолвок, но вы вдвоём слишком боитесь того прекрасного, что может подарить вам настоящая любовь. Она видит перед собой парня без королевской благосклонности и почёта. А ты всегда видел в ней только простую девушку и даже поссорился с ней, на что никто из нас никогда не решился бы. Но ты забываешь, что она воспитывалась иначе и не может быстро измениться, хотя и пытается. Я устал изощряться, чтобы добиться от вас двоих действия. Анари ухватилась за моё внимание к ней, как за спасительную соломинку, потому что, подозреваю, уже не могла скрывать своих чувств и молчать о них. А ты начал ревновать, вместо того чтобы поцеловать её и сказать самые замечательные слова.

Стоя перед другом в растерянности и видя, что Авион говорит искренне и возмущается искренне, Саша промямлил:

-Если бы ты не вмешался, я бы давно ей признался.

- Одна говорильня, как ты часто выражаешься.

- Так вот я созрел, можешь гордиться своим достижением. Сегодня или никогда.

После ужина, над которым постарались Ивия и Анари (принцесса не считала для себя зазорным готовить, потому что это занятие стало для неё развлечением), все домочадцы убежища сидели в гостиной: Олиан читал, Шалун и Авион обсуждали охоту, а вокруг них летали два вея и вслушивались в каждое слово, особенно Валив; Сева, Ивия и Овий о чём-то беседовали у камина, а Анари вышивала. Один Саша сидел как на иголках и не сводил пылкого взгляда с принцессы. Нервно шлёпая себя ладонями по коленкам, он ругал про себя друзей, которые не торопились идти спать и оставить его наедине с Анари. Но вдруг, словно услышав проклятия Саши, гостиная опустела так быстро - все разошлись по своим комнатам, придумав разные причины, а Валив и Арлен улетели домой, - что Анари не успела последовать их примеру. Она собралась тоже уйти к себе, но Саша остановил её словами:

-Останься, мне нужно тебе кое-что сказать.

Садясь рядом с принцессой, которая не смотрела на него и спокойно продолжала вышивать, Саша чувствовал, что уверенность ускользает от него, но всё равно решил произнести своё признание, хотя начал издалека и на другую тему.

- Красивый узор, - сказал он.

- Да, мне тоже нравиться, - ответила Анари, не отрываясь от вышивания.

- Анари, я..., - голос ни с того ни с сего охрип и оборвался, Саша пару раз кашлянул для храбрости и продолжил, запинаясь.- Анари, я очень давно... я всё пытался... нет... я хочу сказать..., - Саша вновь замолчал, чувствуя себя полным тупицей.

И снова в наступление:

-Анари, ты самое дорогое, что есть у меня в этом мире. Я люблю тебя, - выпалил он и замер, ожидая реакции принцессы.

Крупная слезинка скатилась по щеке Анари, и лёгким движением руки она смахнула её на пол и сочувственно посмотрела на Сашу, словно уже прося прощения. Она не спешила отвечать, и Саша заметил, как тело её задрожало то ли от страха, то ли от волнения.

- Если ты любишь другого, то скажи, и я уйду из убежища и не буду вам мешать. Клянусь, раньше я бы посмеялся, если бы кто-нибудь сказал мне о самопожертвовании во имя любви, а теперь чувствую, что способен не только на это, но и на большее - отдать жизнь за тебя, и пусть звучит это слишком громко и героически, как из женских романов. Мне не жаль себя, только скажи мне правду и успокой себя и меня.

Большие проникновенные глаза заглянули в глаза Саши и заставили почувствовать боль, которую испытывала в данную минуту Анари. Её словно разрывало изнутри, она не могла решиться произнести какое-то слово.

- Это Авион? - спросил Саша почти что шёпотом, потому что ещё пытался заставить себя надеяться.

- Ты должен понять меня, Саша, я..., - начала объяснять Анари, но Саша вдруг вскочил с дивана и взбежал вверх по лестнице, произнося самые мерзкие ругательства, которые знал.

- Стой, ты неправильно понял, дослушай до конца, - воскликнула Анари в отчаянии, что Саша вот-вот скроется в каменном коридоре, вспылив раньше времени.

- Желаю вам обоим народить много наследников престола на радость дедушке, - крикнул Саша и хлопнул дверью.

- Остановись, я ведь люблю тебя, - падая на колени, сквозь рыдание прошептала Анари. Словно обессилев, она не могла подняться и последовать следом за Сашей. Но друзья всё-таки слышали громкое восклицание Саши, поэтому, чувствуя неладное, сбежались в гостиную.

- Остановите его, он попадёт в беду, - умоляла их Анари. Шалун, Авион и Олиан сразу побежали к выходу из убежища.

- Они опять поссорились - это невозможно, - пробормотал Овий.

- Только бы он не забыл про "воду-невидимку", - беспокоился Сева.

- Я возненавижу себя, если что-то случиться. Овий, почему Вы не летите за ним, ведь только Вам под силу противостоять чёрным силам, которые могут схватить Сашу, - воскликнула Анари, но было уже поздно - трое друзей вернулись, поникнув головами.

- Что случилось? - спросил иллар.

Рассказывать плохие новости всегда трудно, особенно если новость касается близкого человека. Авион не смог рта раскрыть и с нескрываемым укором смотрел на принцессу. Тогда вместо него начал рассказывать Шалун, тоже искоса поглядывая на Её Высочество.

- Как только мы вышли из пещеры птицы подлетели к нам и затараторили, чтобы мы возвращались, потому что в лесу полным полно колдунов и шпиков Гелия - они пытались колдовством выудить из птиц признание о том, где прячутся преступники, разыскиваемые королём. Мы сразу спросили о Саше, и тогда их молчание яснее ясного сказало нам, что он попался в ловушку. Не задумываясь и не сомневаясь, мы собирались уже с ножами в руках бежать и освободить друга, хотя это наступление заранее было обречено на поражение, потому что мы не иллары, чтобы драться со слугами чёрной магии, - так вот именно в этот момент мы увидели как Саша парит в небе и невидимые слуги колдуна появляются один за другим, заламывая ему руки, а вокруг них кружат колдуны. Даже ты, Овий, не смог бы спасти Сашу, - сказал Шалун.

- Сашка уже в дворцовом подземелье и нам навряд ли удастся освободить его, как и Алель, - добавил Олиан.

- Но он, словно почувствовав, что мы можем его услышать, успел крикнуть: "Будьте счастливы, и мне будет спокойнее!" - произнёс Авион, прокалывая Анари холодным взором.

Будто обезумев, Анари закричала и упала на пол без чувств. Всё произошло слишком глупо, и её медлительность сыграла жестокую роль. Принцессу отнесли в спальню и оставили выспаться, потому что только спокойный сон, как уверял Овий, всегда удачно лечил расшатанные нервы. Потом друзья в непрерываемом молчании посидели в гостиной и, так ничего не придумав, разошлись по своим комнатам. Из кабинета иллара доносились проклятия и грохот, словно рушились стены, потому что Овий не винил принцессу, а обвинял в случившемся только себя, ведь не последовать вслед за горячим юношей мог только круглый тупица. Безжалостно он рвал на себе волосы и дёргал за длинные усы, но это не могло помочь Саше.

- Появление Саши в нашем мире - это было предзнаменование перемен к худшему. Что-то должно произойти ещё и мне впервые страшно, потому что моя светлая магия оказалась очень слабой. Кто же ты, неизвестный ссыльный, который смог вовлечь этого упрямца и нас в водоворот событий, происходящих независимо от нашего желания? Кто сможет победить теперь Гелия, если я не знаю, у кого просить помощи? Как созвать мне оставшихся на свободе илларов, ведь только вместе мы сможем противостоять колдовским лучам, высасывающим из нас наши знания и силу? Что же мне делать? - разговаривал сам с собой Овий в полном беспорядке, который только что навёл в своём кабинете.

Все в убежище давно спали, когда Анари проснулась. Она зажгла свечу и стала медленно ходить по комнате. Принцесса уже не замечала своих слёз и думала только о своей ошибке и о Саше. Грубо, на столько на сколько она наслушалась от Севы и Шалуна, у которых такие словечки выскакивали невольно чаще, чем у других, - Анари ругала старушку Несправедливость, которая не смогла подождать всего лишь миг, когда принцесса уже была готова признаться простому охотнику, что его любовь давно уже соединилась в сердце с её любовью. Да, принцесса воспользовалась вниманием Авиона, чтобы отдалить Сашу от себя, потому что считала, что так будет для него безопаснее, ведь её отец никогда бы не согласился видеть мужем дочери охотника - это нежелание могло стоить возлюбленному жизни. Но теперь Анари видела, что своим решением и неуверенностью она подвергла жизнь Саши всё той же серьёзной опасности, но успокаивала себя тем, что король ещё не знал, кому она отдала своё сердце. Принцесса вспомнила Сашины слова о самопожертвовании и только в этом увидела его спасение.

- Я вернусь во дворец и соглашусь на свадьбу с условием, что отец освободит Алель и Сашу из заточения. Только так и не иначе, - произнесла Анари и задула свечу.

Наступило утро. Даже без окон домочадцы чувствовали наступление нового дня, и скоро в гостиной собрались все, даже Бренлен, который не мог усидеть в своей комнате, когда его новый друг попал в беду и находился теперь так близко от Алель. Конечно, он презирал себя за эту слабость, но не мог не порадоваться тому, что с его несчастной невестой теперь был рядом такой хороший человек, как Саша.

- А что Анари? - спросил Овий у Ивии, зная, что женщина, проснувшись, первым делом пошла проведать принцессу.

- Я постучалась в дверь, но она не ответила. Деточка ещё спит, и я не стала заходить и будить её, - ответила она.

Позавтракав в молчании, друзья вдруг услышали заявление Авиона:

-Я пойду в Геран и всё разузнаю.

- Сашу схватили, а ведь он был без бороды - это значит, что тебя тоже не спасёт твоя безбородая внешность, - возразил Овий, а потом добавил: - В Геран полечу я, и мне будет легче, как и раньше, всё разузнать.

- Овий, рано или поздно нас всё равно всех переловят, потому что мы не сможем жить в пещере, не видя белого света. Поэтому я полечу вместе с тобой и не приму возражений. Я в ответе за своего младшего братишку и не желаю просто так сидеть и ждать чего-то, - упрямо уставившись на иллара, сказал Авион и направился вверх по лестнице.

- Тогда я тоже пойду вместе с вами, - вдруг воскликнул Шалун, который уже истомился по приключениям.

- Без меня ты никуда не пойдёшь, - заявил Олиан.

Овий тяжело вздохнул, потому что компания наметилась слишком многолюдная, и исчез. Как ни старался Авион открыть входную дверь, она не поддавалась, и стало ясно, что иллар запер их всех, чтобы они не мешались ему и не натворили каких-нибудь глупостей сгоряча. В ту же секунду из комнаты принцессы раздался крик Ивии, которая волновалась, почему принцесса всё ещё не вышла из спальни, и все бросились туда.

-Она убежала, - сказала Ивия и протянула мужу исписанный лист бумаги - это было прощальное письмо принцессы.

"Знаю, вы меня поймёте, друзья мои, особенно ты, Авион", - писала принцесса. - "Мне было хорошо среди вас, но теперь я не могу оставаться здесь, когда Саша попал в беду из-за меня. Мне не хочется оправдываться, зато хочется признаться в том, что я полюбила и не позволю никому сделать возлюбленному моему больно. Я обещаю, что он вернётся к вам и тогда, пусть он прочтёт это письмо.

Прости меня, любимый, но только так я могла спасти тебя.

Анари". В комнате появился Овий и по его скорбному выражению лица все догадались, что сейчас им предстоит услышать самую плохую новость за последние дни.

- В Геране возвестили, что король приказал казнить через семь дней на дворцовой площади Сашу - похитителя принцессы (так его теперь называют) и покушавшегося на жизнь самого Гелия, как это не смешно звучит, а также Ровела, который предупредил похитителя о ловушке. Поиски остальных похитителей, т.е. нас, будут продолжать вести рицы, - тихо произнёс Овий и прослезился.

- Она вернулась напрасно - король не стал её слушать, - пробормотал Авион.

- Да, потому что о свадьбе принцессы Анари и принца Алила тоже оповестили весь Геран, да и всю Селию - свадьбе быть, когда корабль короля Вергия вернётся в порт Герана, он уже повернул обратно к берегам нашей страны, - сказал иллар.

Конец первой части.

Вторая часть.

1.

Птицы весело и мелодично пели на солнце и шум деревьев, раскачивавшихся на ветру,сливался с переливчатыми звуками.Было спокойно на душе и легко,а само тело будто находилось в невесомости и дышалось свободно; ощущались незнакомые ароматы трав и слышалась маленькая жизнь на земле,о которой мало кто думает с высоты человеческого роста. Как близка была сейчас эта земная копошащаяся жизнь, как приятно было чувствовать земное тепло. Но вот сознание постепенно возвратилось к Рите, и она вспомнила как огромная сила, вырвавшаяся из книги отшельника, захватила её и Веронику и понесла в центр воронки. Открыв глаза, Рита улыбнулась, потому что увидела голубое небо и солнце, и сразу в голову пришла мысль, что всё происшедшее приснилось ей. Но горькая правда дала о себе знать, когда девушка увидела деревья и всё-таки прислушалась к звукам леса - отовсюду долетали до неё мелодии и шум странных голосов, и всё вокруг было чужим, необычным и необычайно прекрасным.

-Значит, старик всё-таки не рехнулся - это на самом деле. Так вот ты какая, Селия. но где Вероника?- спросила себя Рита и огляделась по сторонам.

Около получаса Рита ходила по лесу и звала подругу,замечая,что своим криком привлекает всё больше птиц,которые переговариваются между собой и недоверчиво поглядывают на незнакомку.Конечно прекрасный мир,в который девушка попала, ей понравился и она видела, что привычные природные законы здесь не всегда действуют, если здесь даже птицы разговаривают,но эта новизна пока что не интересовала Риту, ведь ей нужно было сперва найти подругу и книгу отшельника,без которой они не могли вернуться домой.И если обнажить частичку сущности этой девушки,то необходимо сказать, что эта девушка не привыкла реагировать одинаково.К примеру, если её что-то интересо-вало, то она могла показать свой интерес и не показывать, в зависимости от желания и настроения,которое менялось у неё стремительно в разные стороны.Вот и сейчас,она конечно могла восхищаться, как Саша когда-то, загадочным миром,но не хотела.Сев в высокую зелёную траву с голубыми кончиками,Рита задумалась.

"Если я правильно всё помню,книга вырвался из наших рук,потом нас засосала воронка и я не видела что стало с книгой.Наше счастье,если её выплюнуло в этот мир,как и меня и,надеюсь,Веронику тоже.Но если эта книга осталась в нашем мире,то мы не сможем вернуться домой",-подумав об этом,Рита ощутила как по спине пробежал противный холодок. -"Я не удивлюсь,если Вероника где-нибудь застряла,рассматривая цветок или букашку,ведь в деревне ей и Саше нравилось этим заниматься.Да,им обоим впечатлений на всю жизнь хватит."

-Па ри камуч?-раздался голос с ветки над головой Риты.

Подняв голову,Рита увидела птицу,похожую на павлина,с красным хохолком на голове. Хохот девушки испугал птицу и она взлетела на две ветки повыше.

-Как же смешно ты говоришь,- сказала Рита,смеясь.-Никогда не видела,чтобы у птицы был такой мягкий и подвижный клюв.Па ри камуч - нихрена я не поняла.(иногда Рита выражалась грубо,сама того не замечая)

Луния Звена поняла,что в их лесу снова появилась чужеземка,как Саша,да ещё и одета незнакомка была слишком вызывающе:шорты и чашечки на грудях(ливчик от купальника) - это было слишком даже для лесной птицы,привыкшей видеть девушек в длинных платьях,или длинной до колен,но никак не в обрезанных штанах и без рубашки - так могли осмелиться ходить только продажные девки по ночам. Своим осуждающим взором и характерным недовольным звуком,вырывающимся из горла, Звена выдала себя.Теперь и Рита смотрела на неё с холодком,а когда вокруг собралась целая стая луний и других птиц,которые издавали тот же противный звук,девушка крикнула:

-Пошли вон,кыш отсюда,дуры!

-Кас ра Селия?-спрашивала у неё всё та же птица с красным хохолком.

-Я не понимаю что ты мне бормочешь.

-И ла Саша?Друзья?

От неожиданности Рита даже рот открыла,а Звена улыбнулась,потому что заметила волнение на лице девушки и повторила,качая головой:

-И ла,и ла.Лететь Овий,- крикнула Звена Рите,а остальным что-то приказала на своём родном языке.Эта луния после смерти Леи стала смелее и вскоре стая начала её слушаться, потому что Звена оказалась такой же проворной добыдчицей новостей, какой была её вооброжаемая подруга - а это очень ценилось у птиц.Ещё в те дни,когда Саша и Авион ходили без опаски охотиться,Звена часто подслушивала разговор друзей и запомнила несколько слов,которые чаще других чужак произносил на родном языке и переводил сразу другу. Звена радовалась,что сейчас ей помогли эти скудные знания и счастливая летела к холму иллара,а за ней еле поспевала Рита,надеясь,что вот-вот встретится с Сашей и они вместе пойдут искать Веронику.У холма птица остановилась и, оглядевшись по сторонам,прислушавшись к лесным звукам,негромко крикнула,протягивая последний звук каждого слова:

-Овий-й-й,тат-т-т ра-а-а мэ-э-э!

Вдруг сзади послышался шорох и одновременно птица и девушка обернулись,но ничего не увидели,зато услышали слова,которые поняла только Звена и испуганно захлопала крыльями,и распустила свой большой красочный хвост:

-Эка ла Овий.А с та му!

-Хра парсон,-крикнула в ответ птица и это явно непонравилось невидимкам.

Их было двое и они медленно приближались к своим жертвам,которые видели,как отпечатываются их следы на траве.

-Мамочки,это на самом деле невидимки,-прошептала испуганно Рита и удивлялась,что её новая пернатая знакомая ещё не улетела от страха прочь,а грозно смотрела сквозь невидимые тела шпионов колдуна.Больше того,Звена встала впереди девушки,словно защищая её от первого удара,и такая смелость не могла не восхитить Риту,которая оглядывалась по сторонам,надеясь найти что-нибудь,что по-настоящему могло их спасти от невидимого врага.Невидимки подошли уже совсем близко и до Риты долетало их зловонное дыхание,как вдруг что-то просвистело совсем рядом над её головой и две стрелы со сверкающими голубым цветом наконечниками попали в голову одного и второго шпиона.Упав на землю,они стали видимыми и Риту передёрнуло всю от их отталкивающего вида.

-Узулаки,- с отвращением произнесла Звена.

Эти существа с коричневой кожой в красную крапинку строением тела напоманали человека,если не считать короткого хвоста сзади.И хотя у этих существ имелась голова,её невозможно было увидеть,кроме как белое безформенное тело(не в смысле "туловище",а эдакий предмет в пространстве,который,казалось,всё время пребывал в волнение,от слова "волны") без глаз,носа и рта,и волос на затылке.Длинные руки узулаков тянулись по земле,а длинные ногти на пальцах могли проколоть человека насквозь.Узулаки были единственными жителями Герана,которые почти не носили одежды,кроме набедренной повязки, а их самки("женщины" - было бы слишком сильно сказано) вовсе ходили голыми и были черезвычайно глупы,в отличие от сообразительных и медлительных самцов.Отличаясь от людей,узулаки и жили не в домах, а на хамах - эти жилища возвышались на четырёх высоких столбах и напоминали огромный шалаш,сделанный на скорую руку.Цепляясь ногтями за дерево и подтягиваясь на сильных руках,узулаки легко проникали в свои жилища,в которых не готовили себе еду - они ели всё в сыром виде;в которые дождь всегда проникал настоящим душем,что приводило в восторг хозяев хамов;и в которых не было уборных, что приводило уже остальных горожан в возмущение каждый раз,когда любой узулак справлял свою нужду где попало.

Не было необходимости объяснять Рите,что стрелы сами собой не летают,поэтому она с нетерпением ждала появления их спасителей, которые не заставили себя ждать и появились из кустов невидимками, причём один из них громко присвистнул.Потом они соизволили явиться Рите и Звене в своей плотской красе - это были Овий,Шалун и Олиан,но с ними Рита не была ещё знакома,хотя сразу для себя отметила,что один из них - тот который свистел,- был хоть и с бородой,но очень даже симпатичный и только потом она узнала его имя,которое говорило само за себя - Шалун,-и звучало,как прозвище.

-Кто это,Звена?-спросил Олиан.

-Она знает язык Саши и стайка наек рассказала,что она появилась ниоткуда.

Для всех троих не было новостью то,что люди могут появляться ниоткуда,тем более что братьям о тайне Саши рассказали почти сразу после его пленения.Как только Овий услышал зов Звены он почувствовал и приближение опасности и поспешил на помощь,а уже Шалун сам последовал за ним,увлекая за собой и брата. Дальше всё разворачивалось не по илларскому закону,потому что мастерам белой магии разрешалось отбирать жизнь только у колдунов. Но на этот раз Овий преступил закон. Теперь друзья стояли напротив Риты и всматривались в её лицо с застывшем настороженным выражением. С недавних пор вокруг кучки бунтарей кружились как друзья ,так и враги, поэтому появление нового лица,пусть даже и говорящего на языке Саши, заставило их немного поразмышлять и с недоверием посмотреть на неё. Но как только Овий заглянул в мысли девушки и увидел всё происшедшее, словно на яву, он перестал сомневаться,потому что его не смог бы обмануть ни один шпион,ни один колдун, ведь ложь иллары чувствовали лучше,чем зло.

-Она знает Сашу и,думаю,это та самая Рита,которая отправила его в наш мир,-сказал Овий.

В этот момент тело одного узулака растаяло,а второй остался лежать на земле.

-Отнесите этого шпиона ко мне в кабинет - я не убил его,потому что хочу выведать у него некоторые секреты колдовских ловушек Гелия, которые,надеюсь,известны этим тварям.Нам надо пробраться в подземелье, а без этих знаний нас схватят и Саша погибнет.

Рита ничего не поняла из сказанного,кроме своего имени и имени друга,и продолжала с удивлением смотреть на то место,где только что лежал убитый узулак.Потом она посмотрела на своих новых знакомых и видя,что они,как ни в чём не бывало, продолжают переговариваться между собой, да и птица к ним уже присоединилась,- воскликнула:

-А может хватит тараторить на своём тормознутом языке и пора как-то начать общаться со мной или отвести меня к Саше,ё моё.

Уже по её тону можно было догодаться,что она в не себя от злости, поэтому Овий пригласил её войти в появившийся вход в пещеру. Не показывая своего удивления из принципа ,Рита шла по коридору и была уверена, что вот-вот увидит Сашу.В гостиной она встретила ещё нескольких человек:мужчину и женщину постарше,чем её два красавца-спасителя, печального юношу и статного молодого мужчину с благородным лицом - все смотрели на неё с любопытством и изучающе.Вернувшись из кабинета,в котором теперь был заперт спящий узулак, Овий протянул Рите пузырёк с прозрачной жидкостью и знаком попросил выпить. Без толку было не доверять этим людям,не зная ничего о мире и о Саше, которого среди этих людей не было,поэтому,надеясь на лучшее,Рита выпила содержимое пузырька и мгновенно ощутила прилив новых знаний в мозгу.

-Я не перестаю удивляться,как у вас здесь всё устроено,-произнесла Рита, но эти звуки для неё были чужими,хотя она их понимала теперь и легко соединяла в слова.

-Ты пришла из мира Саши?-спросил Овий.

-Где он?Мне надо так много ему сказать.Я вчера совершила такую глупость...Скажите ему, что Вероника тоже здесь,только я не смогла её найти - книга нас разлучила.Книгу надо найти,иначе мы не сможем вернуться домой,-быстро протараторила Рита, боясь что-нибудь позабыть и заметила,что старика многое удивило и заинтересовало.

-Помедленнее,дитя,я хочу услышать подробности.Начни сначала.

Рита глубоко вдохнула и выдохнула,чтобы успокоиться,и рассказала про свою встречу с лесным отшельником.

-Так ты говоришь,что встречалась с ним вчера.Странно,как различается время в двух мирах.Саша говорил мне,что, примерно, день и ночь в Селии длятся столько же,сколько и у вас.А оказывается,что у нас прошло больше сотни дней и только одна ночь - у вас,- восхищался Овий,как учёный,над этим открытием.

-Так значит Саша здесь уже около пяти месяцев?-постаралась уточнить Рита,но сразу узнала,что слово"месяц"ни о чём не говорит здешним жителям и о календаре они услышали только от Саши.

-Теперь рассказывай о книге и о том,как вы сюда попали,-попросил Овий.

Рита поведала и это.Возмущённый Овий зашагал по комнате и воскликнул:

-Этого не может быть:иллар не способен творить такие гадости.Кем же он себя возомнил? А эта книга:это же настоящее колдовство!Ни у одного иллара нет такой силы и власти,хотя и у колдунов её тоже нет.Но я никогда не слышал о беглеце, которому удалось исчезнуть из этого мира. Кем же был этот отшельник?

-Мы найдём книгу?-спросила Рита.

В полной тишине,которую не прерывали друзья иллара,чтобы не мешать, Овий посмотрел на чужеземку и произнёс приговор,положив её руку на свою дрожащую от волнения ладонь:

-Отшельник что-то предвидел,посылая вас сюда.Он не мог не знать о силе книги, поэтому специально не написал об этом в записке.Может так этот несчастный отомстил кому-то, но на самом деле он приговорил вас троих остаться среди нас навсегда,потому что книга,вырвавшись из ваших рук,обрела свободу и не вернётся добровольно в мир, который её создал.То,что ты и Вероника разделились и не встретились,говорит о том, что так захотела книга - теперь она может решать и действовать, теперь она существует вне миров,вне пространства и никто не сможет её поймать. А создать второй такой ключ никто не сможет,потому что такое мастерство было под силу только нашим предкам ,знания которых потеряны для нас и остались маленькие крупицы в виде манускриптов, в которых я не находил описания такой книги.

Из больших глаз Риты брызнули слёзы и она не могла заставить себя не плакать, потому что,хотя отшельник и воспользовался случаем, виновата во всём была она одна.

-Но где же Саша и Вероника?-спросила она через силу,потому что огромный ком в горле мешал ей говорить.

Теперь настала очередь иллара рассказывать всё с самого начала и это ещё больше растроило Риту,ведь оказалось,что Вероника зря последовала за своим возлюбленным, зря покинула родителей и родной дом, зря покинула мир, который навсегда теперь остался в прошлом.

-Эти два дня я всё ждал,что к нам пожалует королевское и колдовское войска,- продолжал иллар,-чтобы припроводить в дворцовое подземелье, ведь Гелий так быстро назначил день казни Саши только потому,что надеялся выпытать у него место,где прячутся остальные его друзья.Я даже намеривался предложить всем перебраться в другую пещеру,но колдун почему-то бездействует. Сила смелого чужестранца оказалась не по зубам ни боли,ни колдовству,которым наверняка воспользовался Гелий на допросах. Удивительно,что Саша не выдал нас,вернее не допустил, чтобы сила колдуна проникла в эту тайну.Страшно даже подумать,как ему сейчас тяжело и больно.О том, что нас может выдать Анари тоже не нужно опасаться,коль колдовство на неё не действует,но я думаю ей сейчас также тяжело и больно,как и Саше,потому что не удалось спасти возлюбленного,потому что она не в силах заставить отца и колдуна не мучить его.

Услышанное давило и сжимало до тошноты,но вместо того,чтобы зарыдать,Рита теперь разозлилась на себя ещё больше и если бы рядом с ней в этот момент лежал пистолет,она, не задумываясь, покончила бы с собой. Это почувствовал Овий и поступил так,как привык поступать - наслал крепкий сон и спящую девушку унесли в комнату Анари,теперь пустующую.

-Звена, подними всех птиц и обыщите ближайшие окрестности - надо найти Веронику как можно скорее,-сказал Овий луние,которая попала в убежище вместе с Ритой,и потом ушёл в кабинет,где приступил к выуживанию информации у пленника о королевском дворце,ловушках колдунов,о подземельи,о узниках, надеясь вернуть свободу не только юному другу,но и остальным несчастным,в том числе и принцессе.

-Да,эта Рита - пламя,которое не легко потушить,-прокоментировал Шалун,поблёскивая глазами,в которых уже зародилось обычное желание добиться от новой знакомой хотя бы поцелуя.

-Это пламя обожжёт тебя,братишка,не забывай,что это всё она натворила,-сказал Олиан.-Может случиться,что в один прекрасный день ты проснёшься не в своей постели,а где-нибудь на необитаемом острове,куда отправит тебя это пламя.

-Интересно,какая из себя Вероника, не думаю,что нашему Саше поздоровиться,когда она узнает про Анари,- серьёзно заметил Авион.

-А как эта Рита одета,-возмущалась Ивия.-Если в том мире все девушки так ходят, я не хотела бы там оказаться.Наверное,Саша предпочёл поскорее забыть свою невесту именно поэтому.

-Тётушка Ивия,вспомните о самках узулаках,-подсказал Шалун.

-Не заставляй меня отшлёпать тебя,мальчишка,потому что ты сравниваешь то,что нельзя сравнивать.Нужно найти ей какое-нибудь платье.Я быстро перешью ей что-нибудь из своего.

-Учитывая твои размеры,тётушка Ивия,это перешивание затянется надолго,- подшутил снова Шалун,чем разозлил толстушку и она начала за ним гоняться,рассмешив всех, даже печального сына и мужа,которому следовало бы защитить любимую жёнушку.Увидев, как предатель хохочет, Ивия позабыла о Шалуне и набросилась на Севу, но в её оправдание нужно обязательно сказать, что злости в этой доброй женщине не было и она не столько била, сколько щекотала, возмущаясь и смеясь одновременно.

-А ты ещё получишь у меня ,мерзкий мальчишка,-пригрозила потом Ивия Шалуну.

-Врядли это его напугает,-усталым тоном заметил Олиан.

Прошло очень мало времени с момента как Звена отправилась на поиски подруги Риты, как вдруг птица вернулась - её впустил в убежище Овий,- и воскликнула:

-В Геране возвестили,что принцессе нужна новая служанка и сегодня Гелий выберет её у дворцовых ворот.

-Это шанс попасть во дворец,-обрадовались братья охотники и их поддержали все остальные,но претенденткой на место служанки была только вспыльчивая Рита и Овий колебался стоит ли её будить и предлагать такой вариант начала плана спасения приговорённых к смерти узников подземелья.

-К тому же Гелий сразу прочтёт в её сознании,что она похожа на Сашу умением не поддаваться его колдовским проникновениям в мысли и воспоминания - я уверен,что так и есть со всеми пришельцами из того мира- они особенные и открыты только для белой магии.Да,Гелий может их убить,но не заколдовать,словно они потомки королевской крови и защищены заговором иллара.

-И ты никак не можешь ей помочь обмануть колдуна?-спросил Олиан,а Шалун почему-то толкнул слегка брата в бок,словно недовольный этим вопросом.Олиан взглянул на младшего братишку и сразу всё понял:хотя Шалун и хотел вызволить из беды Сашу,он не хотел, чтобы с Ритой что-нибудь случилось.

-Так быстро?-шёпотом спросил его Олиан.

-Я чувствую, что во мне всё горит - это впервые.

-Неудачный момент ты выбрал для сердечных проблем.

А тем временем иллар,подумав,улыбнулся,потому что нашёл способ обмануть Гелия.

-Я вложу в голову нашей бунтарки воспоминания молодости Ивии - это не будет ложью и колдун не почувствует подвоха ещё и потому,что этот подарок я сделаю ей во сне и ничего о нём не скажу - наврядли Гелий будет распрашивать её,ведь он уверен в своих силах.

-Иллары всегда были слишком наглыми,-проворчала Ивия.- А ты,Овий,мог и меня спросить,прежде чем рассказывать всем о своей задумке.

-Но ты ведь согласишься,если подвернулся такой случай,тем более что Рита даже не будет знать о твоих воспоминаниях и не сможет их увидеть,- ласково уговаривал жену Сева и конечно она согласилась.

Когда Рита проснулась ей рассказали о хорошей новости и очень этим обрадовали, хотя в глубине души ей стало очень страшно за себя.Но про страх она позабыла,когда неугомонная хранительница приличия - Ивия,- принесла ей платье.Девушка уступила только потому, что были приведены аргументы распутства и непристойности в её облике перед юношами. Облегающее длинное платье из лёгкого розового материала с вышивкой очень шло новой гостье иллара, но она не придавала сейчас этому значения, потому что хотела поскорее отправиться в Геран,но с условием,что поиски её подруги будут продолжаться.Рита всегда была человеком дела,поэтому умела запросто отбросить одну тему и перейти к другой, волнующей её не меньше первой.Она никогда подолгу не переживала и не замучивала себя угрызениями совести,так как ей удавалось выбрасывать из памяти на время неприятные моменты и вспоминать о них по мере необходимости. Неумение подолгу горевать можно было назвать равнодушием,но в её случае это называлось целеустремлённостью - для достижения цели она часто запирала свои лучшие человеческие эмоции в сундук.

-Итак,Гелий боится подпускать к Анари дворцовую прислугу,опасаясь,что та снова может помочь принцессе бежать из дворца,хотя такие опасения смешны,если вспомнить сколько колдунов и воинов охраняют дворец,-подводил итог Овий,поглаживая свои длинные усы.- Говорят,что и заколдованных людей члены королевской семьи могут разгадать,поэтому колдун остановился на девушке из народа - на той,которую запугает и заставит не только следить за Анари,но и служить ему.

-Это слишком опасно,Овий,-не выдержал и сказал Шалун,пожалев сразу,что невольно выдал себя.Рита взглянула на него вопросительно-заинтересованно и улыбнулась.

-Зато это может помочь освободить не только Сашу, но и Алель,-сказал Бренлен,заметив, что последнее время всё внимание переключилось на Сашу,а про его невесту уже не вспоминали.

-Это само собой,Бренлен,сынок,-согласилась Ивия,чтобы поддержать своё безутешное чадо.

-Я пойду туда - это уже решено,- и хватит перемалывать сам замысел, переходите к действию:что мне надо будет делать внутри дворца,- резким тоном произнесла Рита, считая, что Гелий обязательно выберет именно её.Увидев эдакую мальчишечью решимость и вспыльчивость,Шалун посмотрел на брата и гордо произнёс,но очень тихо, чтобы их никто не услышал:

-Она.

Олиану ничего не оставалось как только кивнуть и искренне пожалеть брата.После объяснений иллара и прощаний с новыми друзьями,Рита отправилась в столицу Селии и ей очень хорошо удавалось скрыть от всех и волнение и страх,потому что она никогда не позволяла себя жалеть и даже плакать всегда старалась наедине со своим горем. Сопровождать её вызвался Шалун и настоял,чтобы Овий и Олиан, который не хотел отпускать его одного, остались в убежище, чтобы не привлекать к ним внимание колдунов,которых хоть и разгоняли птицы от убежища иллара подальше,но которым всё-таки было очень легко почувствовать, что Овий покинул свою пещеру и тогда жизнь Риты оказалась бы в опасноти - так объяснял молодой охотник только бы ему позволили идти с чужеземкой одному.

-С нами всё равно ничего не случится,ведь ты помог отрастить мне бороду и подстриг мои кудрявые волосы - я не похож теперь на себя на тех плакатах,расклеянных по Герану,- говорил Щалун.

-Ладно,идите,но захватите на всякий случай воду-невидимку и порошок Тара,который обернёт вас в птиц,если попадёте в беду,- ответил Овий,решив,что его гостье будет приятно пройтись по лесу с юношей, а не со скучным стариком.

-Только попробуй ввязаться в какую-нибудь переделку и я тебя выпорю,- любя и стараясь придать голосу грозные нотки, сказал Олиан брату.

-Не рискуй необдуманно и зря,-коротко посоветовал Авион Рите,конечно не веря, что она его послушается.

Дорога от убежища Овия до Герана занимала у пешего человека около часа,поэтому у Шалуна было много времени,чтобы поближе познакомиться с Ритой,распросить у неё разные подробности,как обычно он делал в первый день знакомства,и может быть поцеловать её,что он нагло позволял себе с другими девушками.Но на этот раз Шалуна покинули его самоуверенность и бесшабашность и со стороны он казался Рите наивным юнцом,ведь только наивный и безопытный парень мог так вести себя,каким показал себя в этот день Шалун,словно не умел ждать,не хотел скрывать,не желал притворяться,но это-то и понравилось ей.Они шли молча и иногда переглядывались.Пусть мало,как ей диктовала сущность далёкая от яркой романтики,но Риту всё же восхищало окружающее природное великолепие.Как-то странно уже было думать,что всего лишь вчера она могла убить за любовь к Саше,а теперь и не думала о ней и даже не чувствовала. Напрашивалось лишь одно объяснение этому поразительному факту - это вовсе не была любовь,а желание эгоистки завладеть тем, что принадлежало не ей.Рита не начинала разговора первой из принцыпа и уже хотела разочароваться в молчаливом охотнике,как вдруг он произнёс,продолжая идти и не глядя на неё:

-Я выбрал тебя - ты теперь моя.

-Болван,-вспыхнула Рита от такого нелепого признания.- Отвали.

Девушка ускорила шаг,увидев,что лесная дорога вот-вот выведет их из леса в долину.В этом месте была вершина небольшого холма и Рита остановилась,чтобы полюбоваться издали на реку и город,да к тому же немного успокоиться,потому что слова Шалуна её слишком сильно разозлили.

-Я наверное не так сказал,-догнав её,начал оправдываться Шалун,- мне раньше не приходилось...

-Заткнись и поварачивай обратно,уж я как-нибудь найду дворец - вон его даже отсюда видать.Убирайся,придурок,или я заору и сюда слетяться все ваши лесные шпионы и колдуны.

2.

Правый берег Сельвии отличался от левого своей неповторимой холмистостью и гористостью,которая так удачно вписалась в лесной ландшафт,так заросла травой, деревьями, кустарником,что не портила общий вид голыми каменными склонами и серостью цвета.Попадая в этот лес,сразу ощущался разительный контраст с лесом близ королевской долины на левом берегу - здесь господствовала тишина.Не было слышно птичьев переливов и трескотни,здесь как будто не существовало копошащейся везде и всюду жизни.Серенькие птички берраи - эти давние враги луний,- почти всё время проводили на деревьях дремля и ничего не замечая.Их не интересовали сплетни и новости,поэтому они редко покидали свои тёплые местечки на ветвях деревьев - только иногда им нравилось позлить луний своим появлением на чужом берегу.Конечно, можно было бы сразу предположить,что шпионам Гелия в этой тихой местности работалось гораздо легче,ведь в тишине и медленном течении времени всё всегда видеться яснее и не укрывается от зоркого взгляда,но это предположение было явным заблуждением,потому что в этом лесу было ещё сложнее что-либо узнать от его обитателей, которые отличались феноменальным равнодушием ко всему происходящему. Всё же

именно на правом берегу была заметнее всего жестокость колдуна, который уничтожал убежища илларов,оставляя вход за входом в их пещеры открытыми и разграбленными.Любопытные всегда находили внутри пещеры потухший костёр, в котором погибли магические книги илларов - только колдовское пламя могло их уничтожить.Огромные библиотеки навсегда сгинули с лица земли, были безвозвратно потеряны для илларов и их учеников - бесценное наследие закрывало глаза,а его служители томились в тюрьмах,обессиленные и беспомощниые, лишённые знаний и надежд.

В тихом лесу возвышалась одна гора с серо-голубым камнем, в которой хоть и искали шпионы Гелия присутствие иллара, но всё же не нашли, хотя их подозрение было небеспочвенным. Высоко, под толстым каменным потолком находилась пещера одного из последних илларов Селии. Создав себе уютное убежище, он давно уже перестал выходить в лес и радоваться солнечному свету. Добряк и балагур, иллар Леон проводил теперь дни напролёт за чтением и опытами, чтобы поскорее расквитаться с силами зла, заполонившими страну. На его добром лице появилось больше морщинок, волосы заметно посидели, но бороду он всё же не отрастил - бриться Леон приучил себя с юности и был единственным илларом не носившим бороду или хотя бы усы. Еще этого незаурядного иллара можно было узнать по слишком упитанной фигуре, и Леон всегда утверждал:

-Моя фигура - это фигура здорового человека. Пока я толстею, знаю, что у меня всё в порядке,- хотя он волновался напрасно, потому что иллары никогда ничем не болели.

В кабинете Леона царил беспорядок, но это не заботило его, так как такое положение вещей касалось любого кабинета любого иллара - им никогда не хотелось убираться и наводить чистоту в этом хаосе, в котором только им удавалось быстро найти все, что нужно. Стопы книг и горы исписанных листов лежали везде на полу, а посередине комнаты за длинным столом, на котором творилась та же неразбериха и царила та же пыль, сидел иллар на потёртом стуле и усердно читал огромную книгу на магическом языке. Рядом с книгой справа стояла чашечка с давно остывшим хорисом, а слева горела свеча, пламя которой дрожало каждый раз, когда на неё падало дуновение от перелистанной страницы. Ничто не беспокоило в этот день Леона, хотя он уже целый месяц подумывал о прогулке по лесу, потому что чувствовал, что дряхлеет на глазах без друзей и общения, поэтому хотел развести однообразие тихого убежища равнодушием тихого леса. Как вдруг яркая вспышка ослепила иллара и, вскрикнув, кто-то свалился на пол за спиной Леона и сразу был засыпан с головой тяжёлыми книгами, разрушив идеальные магические небоскрёбы. Леон никогда не умел бояться, поэтому с любопытством прислушался, поворачиваясь к шевелящейся горе из книг, и сразу разобрал женские нотки.

-Странное появление, но я не чувствую ни зла, ни притворства. Кто же она, если не шпионка?- спросил себя шёпотом Леон и взмахом руки восстановил порядок в беспорядке, поставив стопками книги. На него устремился кроткий и нерешительный взор зелёных глаз, и, терпя боль от ушиба, девушка поднялась и медленно отвела белокурую косу назад, скорее всего от волнения и незнания что теперь сказать или сделать. Потом незнакомка осторожно обвела уже удивлённым взором тёмную комнату и спросила:

-А где Рита?- но иллар не понял её странного языка.

-Никогда ещё не видел такого кроткого и прелестного личика,- произнёс Леон по-отечески мягко.- Кто же ты такая и откуда прилетела ко мне? И что ты там говоришь? не узнаю ни одного существующего наречия.

На этот раз Вероника не поняла ни одного слова и начала волноваться, хотя спокойное и доброе лицо старика располагало к себе и не заставляло тревожиться. Теперь, когда она переместилась непонятно куда, девушка по-настоящему поверила в рассказ подруги, но всё ещё надеялась, что очутилась, в крайнем случае, за границей, но никак не в другом мире. Показав знаком немного подождать, Леон убежал в дальний угол комнаты и начал рыться в большом сундуке, потом вернулся к Веронике и протянул стакан с прозрачной жидкостью и знаком попросил выпить. Помня, что произошло с Сашей, когда он выпил зелье отшельника, Вероника колебалась, но всё-таки решилась исполнить просьбу старика, потому что невольно верила в то, что он не желает ей зла.

-Теперь, я думаю, нам будет легче друг друга понять, пташечка,- сказал, улыбаясь, Леон.

-Это поразительно,- не веря своим ушам, ответила Вероника. - А где Рита?

-Интересный вопрос, сия моя (что означало "радость моя), но мне незнакомо это имя.

-Как же так, мы вместе улетели в воронку.

-Расскажи всё по порядку, и я тогда, наверное, смогу ответить на твои вопросы.

Сосредоточенное и застывшее выражение лица иллара после выслушанного рассказа не предвещало ничего хорошего. Пауза затянулась надолго, и было видно, что Леон прокручивает в мозгу всевозможные ситуации и заглядывает глубоко в свои знания, полученные всего лишь за сорок лет на службе в мастерах белой магии, но никакого результата его старания не приносят. Бормоча тихо, он рассуждал сам с собой, почесывая темя, усмехался и вновь становился задумчивым. В итоге, Леон развёл руками и сказал:

-Не верить тебе, милая девочка, я не могу, потому что чувствую, что каждое слово, произнесённое тобой,- правда. До этого дня я не задумывался, что наш мир не единственный во вселенной. Ты хочешь знать, где твоя подруга, но я не могу тебе ответить и это меня очень удручает. А уж где искать твоего Сашу я тем более не знаю, потому что давно уже не интересуюсь внешнем миром и редко выхожу в лес. Берраи, я уверен, знают меньше моего, потому что этим птицам лишь бы поспать, а вот других птиц можно поспрашивать. Эх, Вероника, если бы ты знала в какое трудное и печальное время ты попала. Но я не буду тебя не пугать не обнадеживать, ведь найти человека в Селии не так просто, а может быть даже и в Илию придётся лететь...Жаль, что вы потеряли книгу...Интересно, кто создал её и почему этот отшельник попал в ваш мир?... Много вопросов и неясностей, но не падай духом, потому что тебе повезло уже в том, что ты прилетела в моё пристанище, а не к колдуну.

Сказанное илларом конечно напугало Веронику, но осознание потери родителей и родного дома пока что не навалилось на сердце тяжёлым грузом ,ведь главным для неё на данный момент было найти подругу и человека, с которым ,она призналась себе в этом сейчас ещё раз, ей хотелось прожить всю жизнь и не было важно где именно. Смиренно и без слёз Вероника приняла своё будущее в этом, ещё не увиденным ею, мире и молча ждала, когда Леон поможет хотя бы намеком, как можно разыскать дорогих и любимых ею людей.

Взор Леона проскользил по Веронике и, как и Ивия, он не одобрил внешний облик девушки. Не задавая лишних вопросов и не интересуясь обычаями родного мира Вероники, иллар удалился в кладовку, где хранил не только съестные припасы, но и несколько больших отрезов ткани. На глазах у изумлённой девушки Леон, пользуясь лишь какими-то заклинаниями и блестящим порошком, сотворил с тканью удивительное превращение и протянул ей уже готовое платье, достойное приличной селийки. Она не возмущалась, как Рита, и с благодарностью взяла платье. Чтобы не мешать гостье переодеваться, иллар оставил её в своём кабинете, а сам прохаживался по кругами по гостиной, придумывая как помочь Веронике и ,самое главное, самому не угадить в ловушку. Когда гостья вышла из кабинета в новом платье, она очаровала иллара своей мягкой красотой и теперь Леон уже не сомневался, что обязан помочь ей отыскать подругу и возлюбленного.Они вышли в тёмный коридор, который тянулся и переплетался с другими ходами пещерного лабиринта, и наконец покинули неуютную темноту, оказавшись почти на вершине горы. Крутой склон не устрашал иллара, привыкшего не ходить, а летать, поэтому он помог спуститься Веронике, которая пришла в неописуемый восторг от увиденного великолепия красок и необычности природы. Только теперь она удостоверилась, что очутилась в другом мире, о существовании которого врядли кто догадывался на её Родине, и врядли где-нибудь на карте существовала точка, обозначающая этот мир.

-Эй, сони, не слышали ли вы что-то о неком Саше?- спросил Леон сонных беррай, но они только качали головой, даже не глядя на него.

Ведя Веронику дальше по лесу, иллар спрашивал всех птиц о том же, добавляя вопрос и о девушке, которая появилась ниоткуда и была странно одета, но на правом берегу Сельвии никто ничего не знал, словно этот берег уже не считался частью Селии. Всегда тихая и ненавязчивая, Вероника мало задавала вопросов иллару и не уставала поражаться и разговору птиц, и множеству парусных кораблей, тихо скользящих по речной глади, и ширине реки, и вдыхала аромат каждого цветка, и притрагивалась ко всему любопытному - всё же она ощущала для себя подобие праздника, хотя и не переставала думать о Рите и Саше. Наконец, Леон вывел девушку на полянку, на которой, как ему было известно, собирались пернатые сплетницы, часто летавшие на левый берег. Здесь они увидели сборище из балаболящих птиц разного вида и, так скажем, разного сорта, которые никогда не утомлялись, рассказывая друг другу сплетни и истории, свидетелями которых стали они сами. Увидев людей и не зная можно ли чужакам доверять - Леон никогда не показывался здешним правобережникам, поэтому в лицо его никто не знал,- птицы уже собирались разлететься кто куда, но голос иллара их словно парализовал и сразу расположил к себе.

-Не знаете ли вы что-нибудь о человеке по имени Саша и о девушке Рите?- спросил Леон.

Мгновенно птицы встрепенулись, услышав знакомое имя и, перебивая друг принялись рассказывать, пока Леон знаком не прервал их и попросил говорить по одному.

-Через пять дней казнь...

-На дворцовой площади...

-Будут казнены охотник Саша и стрижник Ровел...

-Говорят они похитили принцессу...

-Палачом будет сам Гелий.

Ноги Вероники сами собой подкосились от такой новости и она упала на землю, чувствуя слабость, которая грозила превратиться или в истерику или в глубокий обморок.

-Успокойся, дитя, мы пойдём в Геран и спасём твоего возлюбленного,- наклонившись над ней, прошептал иллар.- Нам поможет мой друг.

-Но это опасно для Вас, вы сами недавно говорили.

-Ничего, я запутаю своих врагов.

Вернувшись в убежище, чтобы взять необходимые порошки, отвары и ингредиенты для успешного исхода созревающего плана спасения Саши и, заодно, Ровела, Леон обернулся в птицу, помог Веронике принять птичий облик и невидимками они полетели в Геран. Обычное превращение для Леона, для Вероники было первым в её жизни и от такого чуда у неё не только дух захватывало, но и пропал дар речи. Требовать от девушки успокоиться и принимать всё как должное - это было бы тоже самое, что криком пытаться остановить поезд - она не контролировала свои эмоции и чувствовала, что даже если это окажется сном и вот-вот наступит пробуждение, все равно её никто не убедит, что этого не было на самом деле и навсегда останется желание испытать этот полёт снова и снова. С высоты птичьего полёта Вероника смотрела на прекрасную землю, на огромный город, показавшийся вдалеке; на живописную долину, приютившую столицу этой страны; она увидела три стремительных водопада на востоке, водяная пыль от которых поднималась высоко над землёй, и гряду гор, за которыми должно было быть тоже что-то незабываемо красивое, поэтому птица взмахнула крыльями и поднялась выше в небо и ей открылся вид на удивительных два океана, голубые и синие воды которых не соединялись друг с другом и на спокойную гладь Весёлого океана всё время норовили обрушиться огромные волны Капризного океана - от всего увиденного на глазах у чужеземки появились слёзы. Но потом она вдруг опомнилась и с ужасом осознала, что потеряла из виду золотое сияние невидимой птицы-иллара. Оглядываясь по сторонам, чувствуя, как от страха сжимается сердце, Вероника стала звать Леона криком, забыв, что может привлечь внимание колдунов, ведь городские стены Герана были совсем уже близко. К счастью Леон подлетел к ней раньше шпионов и колдунов и, выпустив из кармана своего двойника, который отвлекал на себя чёрную колдовскую братию, благополучно опустился с Вероникой на задний двор трёхэтажного особняка, с большим садом и даже собственным прудом, в котором резвились разноцветные рыбы. Наглости у Леона было не занимать, потому что он избрал место в Геране, чуть ли не примыкавшее ко дворцу - к лагерю врага, -ведь дом его друга стоял на углу Главной улицы и дороги, ведущей на дворцовый холм. Пролетая над причудливыми и богатыми городскими улицами с их разношёрстной столичной публикой и увидев прекрасный королевский дворец, который в своей деревне Вероника раньше могла увидеть разве что только по телевизору, девушка не могла себе представить что сможет привыкнуть ко всему новому и необычному в этом мире. И если для неё многолюдное собрание у дворцовых ворот не показалось подозрительным, то у иллара сразу возникло много вопросов пока он опускался в знакомый сад и одновременно не сводил взора с дворцового холма. Сбросив с себя птичий облик, иллар и Вероника, раскрасневшаяся от переживаний и небольшого приключения, стояли посреди сада, потому что Леону нужно было успеть создать защиту этому дому - такую же, которая не позволяла чёрным силам обнаруживать его убежище в горе. Когда иллар завершил свою работу, он сразу оживился, улыбнулся и, погладив свой большой живот, сказал:

-Кристав нас сейчас замечательно покормит - его обеды я никогда не могу забыть. Грустно, что друг моего учителя иллара выгнал Кристава за лень и он не стал служителем белой магии, как я, но наша дружба продолжается вот уже сорок лет. Да, Вероника, по сравнению с другими илларами, я очень молод, хотя и поседел и получил морщины - это дань обычной человеческой жизни, а жизнь иллара может продолжаться бесконечно, но не всякий захочет так существовать, потому что рано или поздно приходит усталость и желание вечного отдыха. Но не будем о грустном, пойдем обрадуем Кристава своим появлением.

Бесцеремонно зайдя в дом, Леон и Вероника столкнулись в прихожей со слугой - стариком лет шестидесяти, немного сгорбленным, но глядевшим озорными мальчишескими глазами. Сразу узнав завсегдатая хозяйского дома, Лерни(так звали слугу) улыбнулся и обнажил нижний ряд зубов, в котором двух не хватало.

-Господин Леон, как я рад Вас видеть.

-И я ,братец. Но что же Кристав не отправит тебя к целителю за новыми зубами?

-Ох, господин Леон, ведь теперь целителей не найти, потому что колдуны разогнали их и пересажали в тюрьмы, потому что они пользовались белой магией.

-Ничего, зайди потом ко мне и получишь от меня подарок. А теперь веди-ка нас к Криставу.

Лерни поклонился и повёл гостей вверх по широкой лестнице. На втором этаже от неё отходили в разные стороны два длинных коридора и слуга повернул налево. В этом коридоре было только две двери - одна напротив другой, которые вели в гостиную и танцевальный зал для приёмов и балов. Лерни открыл дверь гостиной и громко доложил:

-Господин Леон со спутницей Вероникой! -и знаком показал, что можно войти.

-Не может быть!- послышался радостный возглас и уже через секунду два друга обнимались.

У окна сидела дочь Кристава, которая встала, чтобы приветствовать гостей и мягко улыбнулась вошедшей Веронике. Леон познакомил друзей с чужеземкой и решил не скрывать от них все, что с ней произошло. Искренне сочувствовали Веронике новые знакомые и обещали помочь как только смогут. А потом, чтобы как-то отвлечься и вновь порадоваться встрече, Кристав приказал накрывать обеденный стол и вскоре все сидели в столовой и Леон смешил друзей, но одна только Вероника не могла заставить себя смеяться. Она разглядывала Кристава и не заметила про себя, что не было ничего удивительного в том, что два толстяка-весельчака подружились и сохраняют верность дружбе. Краснощекий, добродушный и щедрый, Кристав привлекал к себе внимание не только ее, но и многих владельцев магазинов, которые недоумевали зачем этот человек так сорит деньгами ради своих работников, живущих намного лучше, чем остальные столичные продавцы и грузчики. Именно за эти прекрасные качества Миций когда пригласил богача Кристава во дворец и сделал его своим придворным. Восхищаясь и до этого события правлением справедливого Миция, Кристав конечно огорчился, когда в короле произошли злые перемены, и перестал посещать королевские балы и дочь не пускал веселиться. А Лория не переживала, что лишилась дворцового веселья, потому что никогда не умела сбрасывать с себя маску скромницы и стеснения - такой она была на людях всегда. Только среди самых близкий Лория позволяла себе забыться, могла хохотать над шутками Леона, танцевать, как умела, резвиться, как малый ребенок, и не заботиться о том, что скажут о ней другие. Легко ранимая душа Лории только так могла защититься от человеческой злости и коварства. Если ей говорили, что она красива - а так оно и было на самом деле,- ей не хотелось продолжать разговор с этим человеком из-за смущения; если кто-то восхищался её длинными густыми рыжеватыми волосами - ей сразу хотелось обрезать их, чтобы не привлекать к себе внимания. И только когда её отец ласково ей повторял:

-Твой взгляд, доченька, согреет любого, он чист и честен, и добр, как и у твоей милой матери, покинувшей нас так рано,- только тогда Лория не отводила в сторону взор и с любовью принимала эти слова.

После обеда Вероника впервые попробовала хориса и осталась в таком же восхищении этим напитком, как Саша когда-то. Только теперь, после сытного обеда и усевшись в любимое кресло, Кристав решил, что можно продолжить обсуждать дальнейшие действия.

- Имя Саша в нашем мире, я уверен, единственное, поэтому можно не сомневаться, что Гелий нацелился на жизнь именно твоего возлюбленного, Вероника.

-Но не волнуйся, потому что, если тебе взялся помочь наш милый дядюшка Леон, то ты обязательно скоро встретишься и обнимешь возлюбленного,- успокоила Веронику Лория и присела к ней рядом на диван.

-Мне не хочется хвастаться, друзья мои, но колдуны всегда меня побаивались. Но также надо отметить, так сказать, выделить главную мою трудность - я слабак против Гелия с его штучками, приведшими многих моих друзей в тюрьму,- предупредил Леон, но сразу добавил:

-Хотя сразу хочу опять похвастаться: недавно, вернее довольно давненько, я вошёл в разграбленное убежище иллара Бакана, с которым мы раньше много спорили, но не враждовали ,а это самое главное. Так вот его постигла горькая судьба узника, уж не знаю как колдуны прознали и проникли к нему. Главное то, что в его убежище я нашёл тайник, а внутри лежал древний манускрипт, написанный самым первым магическим словом, т.е. на забытом всеми языке. Магические письмена, исписанные знаками, смысл которых известен только илларам, в этом манускрипте мне ни о чём не говорили и понадобилось много усилий, чтобы перевести и воскресить слова. Прочитанное обескуражило меня и несколько дней я ходил как во сне - старик Бакан, я уверен, и не подозревал какое сокровище хранит в своей пещере, а колдуны, ворвавшиеся к нему и подавно не знали об этом, потому что убили бы любого за такое варево ( так многие иллары называли волшебные отвары - от автора).А варево это открывает двери в любое место на земле, в любое укромное место даже в стане колдунов, охраняемое их тёмной силой и ловушками. Сварив этот отвар Ваи - так он называется,- я проникну в подземелье и вернусь с узниками. Трудность опять же заключается в том, что мне нужно найти не только место, где растёт растение ваи, но и какой-то сияющий порошок, остальное найти не трудно...Дней на всё про всё у нас всего пять и поэтому мне пора улетать, чтобы успеть.

-Подожди, дружище, ты не знаешь ещё ,что Гелий приказал объявить в городе о том, что принцессе Анари нужна новая личная служанка. Сегодня у дворцовых ворот соберутся девицы, желающие попасть на такое тёпленькое местечко. Может быть это ещё один шанс проникнуть в стан врага, если с твоим ваи ничего не получится,- предложил Кристав и Вероника поняла, что он намекает на неё и с готовностью встала, чтобы прямо сейчас идти ко дворцу, где, как они видели, собралось уже слишком много желающих.

Из дома Вероника вышла вместе с Лорией и они прошли как раз мимо Шалуна, который шёл позади Риты всю дорогу до дворцового холма, понося себя как только умел за глупость и несдержанность. Он взглянул вслед двум стройным подружкам и решил покончить с наваждением как только отведёт Риту обратно в убежище - публичный дом как раз подходил для этого плана.

-Всё равно она теперь не захочет смотреть на меня и разговаривать со мной...Но ведь я её выбрал - это как нож, которым она вырезала моё сердце и теперь медленно кусает и глотает. Что ж это такое? Нет, пойду к своим знакомым шлюшкам и они быстро помогут мне не думать об этой чужеземке...И как можно о ней не думать?- рассуждал сам с собой Шалун.

Тем временем Лория тоже оставила Веронику одну и вернулась домой, пройдя ещё раз мимо охотника, гордо отведя взор, когда этот наглец ей подмигнул. На холме было шумно и, когда Вероника подошла к толпе девушек, совершенно не хотелось протискиваться с эту бурлящую гущу. Но если бы она сделала всего несколько шагов, скорее всего или обе подруги заметили бы друг друга. Не обладая твёрдым характером подруги, Вероника не могла справиться с волнением и еле сдерживала дрожь. А когда над толпой девушек повис отталкивающего вида худой старик, в котором, по описанию Леона, она узнала колдуна Гелия, ей пришлось закрыть глаза от страха. Медленно взор колдуна скользил по всем пришедшим и наконец остановился на Рите.

"Слишком боевая и несговорчивая, несносный характер - такая обманет и яд в стакан подсыплет с улыбкой на губах - совсем как я,"-подумал про неё Гелий, а заглянув в сознание, удивился как её поведение отличается от характера.

Медленно и растянуто взгляд Гелия изучал каждую девушку и настала очередь Вероники. Почувствовав, что на неё смотрят, она открыла глаза, но не смела поднять их на колдуна. А Гелий в это время ликовал, ведь перед ним стояла девушка, которая выдала себя, ведь была такой же удивительно отрешённой от его колдовской силы, как и Саша, которого он не смог заставить говорить не только колдовской волей, но и разными зельями и теперь с удовольствием перешёл к пыткам. Как же Леон мог знать, что Вероника такая особенная, ведь никто не мог подсказать ему этого, как Овию то, что только это отличие чужеземцев от обычных селийцев не позволило Гелию ворваться в убежище иллара. Без защиты, которую Рите подарил Овий, Вероника стояла перед колдуном и не подозревала, что уже обречена.

"Откуда же они такие появились здесь? Это очень опасно, если так научились защищать иллары своих друзей - мы ослабнем, ведь я даже не чувствую вмешательства белой магии. Или этому есть другое объяснение. Но ясно одно: она пришла спасать охотника и надеется меня одурачить вместе с илларом и остальной швалью. Что ж мне будет интересно поиграть в эту игру, где итог уже предрешён на мою победу",-сказал про себя Гелий и Вероника исчезла вместе с колдуном.

Всем, кроме Риты, стало ясно, что Гелий сделал выбор, поэтому девушки стали расходиться. С холма Рита спустилась самой последней, а, увидев Шалуна, схватила несколько камней с земли и стала кидать их в него, крича:

-Да достал ты меня, пошёл вон, идиот, ты же видишь, что ничего не получилось.

Но вдруг он упал перед ней на колени и сказал, но сказал не умоляюще, словно унижаясь и превращая себя в ничтожество перед Ритой, а с достоинством и только лишь с зародившейся любовью в глазах:

-Я буду говорить так, стоя на коленях( Саша рассказывал, что так в вашем мире поступают те, кто искренне хочет получить прощение),только один раз и никогда больше. Да, я выбрал тебя и не стану отказываться от своих слов. Но если тебе не понравилось то, что я ...

-Заявил, что я твоя, словно какая-то вещь...

-Я не хотел говорить так.

3.

Пока в убежище Овия друзья ждали возвращения Шалуна с Ритой или без неё, иллар заканчивал допрашивать пленённого узулака. К сожалению, Овий был вынужден признать, что внутрь подземелья он проникнуть сможет, но покинуть это злосчастное место не успеет вместе с узниками, потому что сразу будет атакован колдунами. Всего лишь несколько секунд он колебался оставлять в живых узулака или подарить ему свободу, но жестокости требовала справедливость и инстинкт самосохранения, потому что жалость к этому шпиону могла навлечь на убежище и его обитателей большую беду. Второй раз за этот день иллар преступил закон служителей белой магии и тело узулака растаяло у него на глазах. Терзаемый безысходностью ситуации, Овий сел в кресло и глубоко задумался, ища хоть какую-нибудь ниточку, которая могла помочь Саше. Конечно можно было собрать оставшихся илларов и , используя эффект неожиданности, напасть на дворец, но сразу подступало сомнение, что для Гелия, ожидающего от друзей охотника каких-то действий, такое нападение не стало бы неожиданным. Отчаявшись, можно было проявить благородство и придти на дворцовую площадь в день казни, чтобы встретить смерть вместе с другом, но и этот замысел не вдохновил разумного иллара, потому что позволял выиграть не добру, а злу. Неожиданно решение само постучало в дверь убежища, потому что Овий услышал писклявый зов двух веев, находившихся снаружи и желавших влететь внутрь. Овий хлопнул в ладоши и впустил маленьких друзей Саши, а заодно хлопнул себя по лбу ладонью, ведь теперь план спасения должен был удастся. Выйдя в гостиную, он улыбкой приветствовал Валива и Арлена, которые уже сидели на столе и возмущались, что их Саша попал в руки Гелия, и спросил остальных:

-Вам не кажется, что Шалун слишком задерживается?

-Я тоже уже начинаю беспокоиться,- сказал Олиан, а Авион добавил, сдвинув брови:

-Этот мальчишка заслуживает трепки, я не удивлюсь, если он повёл Риту гулять вместо того чтобы спешить обратно в убежище.

-Думаю, так оно и есть, если Гелий не выбрал Риту,- согласился Сева, хорошо зная беспечность друга своего сына.

Друзья, как говориться, не были далеки от истины. Помирившись, Шалун и Рита на самом деле пошли в противоположную сторону, т.е. к восточным воротам Герана, и через час подошли к трём водопадам. Это шумное место, где от оглушительного падения тяжёлой массы воды не слышен был даже собственный голос, было наполнено водяной пылью, поэтому одежда Шалуна и Риты быстро стала мокрой. И если бы не жаркие лучи полуденного солнца, он и она вскоре бы продрогли до костей. Вместо этого они улеглись под широколиственным деревом, ствол которого был окрашен природой в тёмно-зелёный цвет и усыпан мелкими красными цветами, и молча обменивались взглядами. Над ними сверкала радуга, создаваемая солнечными лучами из мелких водяных капелек, и ничто не интересовало их .Если бы они задумались хоть на минуту что с ними происходит, то подумали бы сразу, что их захватило в свои сети какое-то спонтанное помешательство, которое не желало их отпускать и ничего не объясняло. Выросшей в деревне, которая постепенно вымирала из-за отъезда семей и молодежи, Рите не довелось увидеть реальную страсть даже между своими родителями, а увиденное по телевизору не могло сравниться с реальностью, да и не вспоминалось сейчас. А Шалун, не умевший никогда управлять собой и привыкший поступать по зову природы, хоть и был знаком со страстным желанием, на этот раз испытывал что-то невообразимое и доселе нереальное и ни с чем несравнимое. Ему не хотелось брать, владеть и бросить - ему хотелось делиться, а Рита стремилась узнать и испытать. Так, не контролируя себя и не обращаясь с вопросами к своему сознанию, они приблизились друг к другу и их губы соприкоснулись со сладостью долгого поцелуя...

В это время в убежище Овий произнёс просьбу, которая окрылила и так уже крылатого Валива, а Арлена насторожила:

-Всем илларам известно, что веи не поддаются колдовству от природы - так было задумано и так силы зла никогда не смогут проникнуть в вашу страну. Ваши ведьмы, которые позорят своими скудными знаниями и возможностями даже колдунов, способны разве что затуманить ваше сознание, одурманить - а это не колдовство - это называется у нас обманом или любительством. Поэтому, так выходит, что только вам под силу проникнуть во дворец и нужно попробовать пробраться в подземелье. Если колдовская защита вокруг подземелья слишком сильная даже для вас, то нам остаётся только один шанс - спасти наших друзей в день казни, когда их выведут из дворца. Если это будет спасением племяннику Севы и нашему другу, то Алель останется внутри подземелья и я не смогу её освободить. Бренлен, сможешь ли ты ещё потерпеть?

-Я потеряю ее, она не выдержит,- простонал Бренлен.

-Мы спасём её в другой раз, как и Анари,- заявил Валив.- Итак, Овий, что нам надо сделать? Мы выйдем победителями и набьём бока противному Гелию.

-Ты, я вижу согласен. Но, Ваше Высочество, принц Арлен, я хотел предложить послать вместе с Вашим другом кого-нибудь другого, потому что Валевия не может лишиться наследника, а вы оба должны понять, что может случиться самое непоправимое - это очень опасно. Пусть вы, как Саша и Рита - особенные, но вы, как и они,- смертны.

Такое предложение возмутило и Арлена и Валива: первого, потому что он считал ниже своего достоинства посылать на смерть вместо себя другого вея, а второго, что из его друга хотят сделать какого-то слабака - такое соглашение только унижало честь будущего короля Валевии и их дружбу.

-Если так, то вы должны быть очень осторожными, чтобы не попасться в лапы колдунов,- продолжал Овий.- В назначенный день мы вас отмоем от пыльцы лиизий, дабы ваш сияющий шлейф не привлёк к себе внимание, в нужный момент "вода невидимка" вам тоже поможет...

-Я что-то не могу понять твоего замысла, Овий,- вмешался вдруг Авион,- ты же сам говорил, что там много ловушек и если узники хотя бы попытаются убежать их сразу окружат колдуны и стража. С колдунами веям не справиться, потому что это под силу только илларам, ни один порошок или варево их не уничтожит - нужна магическая сила иллара; их даже усыпить нельзя, как и вас - илларов. Что же тогда смогут сделать веи?

-Веи живут в Валевии и не общаются с людьми или другими существами - так все привыкли думать, в том числе и колдуны, поэтому они не сразу поймут кто напал на них - Валив и Арлен будут невидимы их взору. Нам удастся выиграть мгновение, но оно-то нам и необходимо, чтобы узники успели бежать.

-Но как?- уже вмешался Олиан и одновременно поинтересовался Сева.

-Пойду-ка я готовить обед, а то от ваших мужских разговоров меня бросает в дрожь,- сказала Ивия и ушла на кухню.

-Ай, женщины, никогда ничего не хотят понять,- махнул рукой Валив.- Всегда всё осложняют. Вот и Анари...

-Валив, позволь иллару продолжать,- перебил друга принц.

Овий задумчиво посмотрел на огонь, пылающий в камине, и устало произнёс:

-Конечно, мой замысел хрупок, как тела веев, но, быть может, эта наивная хрупкость и спасёт наших друзей, но нужно будет действовать быстро, потому что колдовская свора во главе с Гелием сможет разорвать вас, если вы замешкаетесь.

-Тогда, Овий, лучше послушай меня,- сказал Авион, в голове которого тоже созрела некая задумка.- Не будем рисковать и пытаться проникнуть в подземелье, ведь это скорее всего не удастся. Бренлен, Алель повезло уже в том, что Гелий не захотел и её приговорить к смерти, поэтому мы можем попытаться спасти её в другой раз. Казнь - это неминуемый конец, если не помешать, поэтому мы не имеем права на ошибку. В день казни мы тоже проберёмся на дворцовый холм и сможем помочь веям - Сашку и Ровела нужно спасать именно тогда, когда их выведут из подземелья, а толпа на площади поможет нам укрыться и не привлекать к себе внимание Гелия и его слуг.

-Гелий будет высматривать нас именно на дворцовой площади,- возразил Олиан.

-Но ему будет сложнее чувствовать именно тех чужаков, которые пришли спасать узников, потому что на площади соберется огромная толпа.

-Помост для казни колдуны закроют невидимой защитой...

-Пусть. Мы отвлечём их в этом месте, а сами нападём в другом,- перебил Олиана Авион.

-Чего-то подобного будет ожидать Гелий,- возразил Овий, хотя, в то же время, согласился с Авионом.

-Нам остаётся надеяться на лучшее,- ответил Авион.- Я не брошу своего названного брата в беде, я не хочу совершить ещё одну ошибку.

-Что ж, если невесте моего сына суждено томиться в подземелье только потому, что колдуны оказались сильнее илларов,- ничего не поделаешь. Хотя бы Сашу и Ровела спасем, а уж потом только попробуйте забыть про Алель, -сказал Сева, поглядывая на грустного Бренлена.

-Итак, вперед на колдунов!- подхватил Валив и закружился над головой охотника.

Никто не стал выспрашивать у Авиона про какую "ошибку" он упомянул. У каждого человека была своя тайна, о которой не хотелось рассказывать даже близким людям, поэтому друзья не хотели нарушать покой чужого прошлого.

-Тогда, друзья, лучше напасть на дорожке, по которой узников поведут от двери подземелья до площади,- сказал Овий, и разложил на столе лист бумаги, на котором нарисовал вид на дворцовый холм сверху. На листе появился большой квадрат-дворец, к которому примыкал полукруг площади. Дверь в подземелье находилась на южной стороне, как и ворота, через которые въезжали кареты и входили подданные Его Величества. От этих ворот тянулась широка дорога сначала влево, а потом прямо и на неё выходила узкая дорожка - по ней узники должны были каждым шагом приближать свою жизнь к вечному забвению. Друзья обступили стол и с интересом смотрели, как вокруг дворца появился круг-защита, часть его упала и на дворцовую площадь, захватив и эшафот. Но нетронутыми остались узкая дорожка и широкая полоса, сливающаяся с полукругом площади.

-Что ж, Авион, Олиан и Валив - горячие головы,- смотрите: круг - это защита, сквозь которую неизвестно проберутся веи или нет, но зато, я согласен с вами, путь от подземелья будет открыт, но только в день казни, чтобы дворцовая площадь смогла хотя бы наполовину - помост для казни будет защищён и другая половина площади будет недоступна для зрителей,- наполниться народом - запугать горожан для Гелия не менее важно, чем схватить нас(в обычный день, я уверен, весь холм находится в этом круге).

-Может попытаемся напасть сами, а веи будут отвлекать,- предложил Авион, которому хотелось обязательно самому поучаствовать в освобождении названного младшего брата.

-Да, ты сможешь справиться сам и мы тебе поможем,- подхватил Олиан.

А Валив сразу напомнил о себе:

-Я не согласен, потому что мы нашего друга тоже хотим спасать.

Такая горячность выглядела со стороны несколько смешной, но не для тех, кто собрался вокруг стола и боялся неудачи, как в день, когда погибла Лея. Овий посмотрел на каждого из них мудрыми глазами, в которых было заметно то же волнение, и сказал, успокаивая героическую эйфорию:

-Друзья, если путь не будет защищён этим кругом, он будет оберегаться колдунами, которые выстроятся вдоль дороги и будут следить и прислушиваться к каждому шороху и дуновению ветра. В тот день на дороге, когда вы доблестно сражались с бандой Данилея, Гелий уничтожил бы каждого из вас всего лишь взором, как почти ему удалось это сделать с Сашей, если бы рядом не было меня(владение такой силой возвратилось и к илларам и к колдунам совсем недавно и пусть многие ещё полагаются на порошки и варево, будущее принадлежит тем, кто научится управлять этой силой). Нас спасло то, что он был один. А вдоль дорожки будут стоять десятки колдунов видимых глазу и столько же, если не больше, невидимок - и все они, я хочу, чтобы вы это поняли, -убьют вас в одно мгновение и я не смогу вам помочь, потому что разделю с вами ту же участь: один иллар против полсотни колдунов - это грустный конец. Только веи, которым удаётся летать быстро и бесшумно смогут подобраться к ним очень близко незамеченными, к тому же, в отличие от нашего сознания, сознание веев не станет привлекать колдунов - оно им недоступно, как и наших пришельцев - это поможет подлететь к узникам вплотную, не потревожив чутьё колдунов(если бы я превратился в вея, то колдуны уничтожили бы меня ещё в воздухе - такова жестокая реальность: иллары сильны и слабы в равной мере).

-Но мы ведь успеем улететь с Сашкой прочь прежде нас заметят?- решил уточнить Валив.

В этот момент наверху появились Рита и Шалун и стали медленно спускаться по лестнице, стыдливо пряча глаза. Их одежда была сырая, волосы спутаны, всклокочены и почему-то голова была усеяна травинками и лепестками цветов, а на щеках обоих играл яркий румянец. Олиан сразу догадался что с ними произошло, а Авион был близок к этой догадке - остальные не задумывались так глубоко, потому что Севу и Овия интересовало в первую очередь почему Риту не выбрал колдун, Валива - где они пропадали, а Бренлена давно уже ничего не интересовало кроме Алель и музыки, которую он сочинял в данную минуту.

-Что с вами приключилось?- спросил их Овий и врать ему было бесполезно, а вот открывать всю правду не хотелось.

-Гелий выбрал другую девушку,- ответил Шалун.

-А дальше?-"подливал масла в разгорающийся огонь" Олиан и встретил угрожающий взор брата.

-Мы гуляли и отстаньте от нас,- сказала Рита резко, что было в её вспыльчивом характере яркой чертой.

...Наедине со своими страхами Вероника и представить себе не могла как быстро развиваются события у Риты на любовном фронте(Интересно, кто первый назвал отношения между мужчиной и женщиной словом "фронт",словно это боевые действия. Наверное, этот бедняга попал в такую переделку, что другого слова подобрать не смог, а после него подхватили все остальные счастливцы и несчастные, потому что если провести сравнение, то можно увидеть, что и в удачливой и в трагической любви всегда найдётся поле для битвы).Гелий привёл её в просторный зал, где стоял королевский трон и широкие окна пропускали массу солнечного света, который освещал великолепие гладкого камня и узоры на полу, потолке и стенах. Эти узоры поражали тем, что плавно изменялись на глазах, словно живые, никогда не повторяя рисунок и всегда находя новое решение краскам и бликам. Вероника невольно засмотрелась на это чудо, но голос Гелия вернул её в реальность.

-Нравиться?- спросил колдун и всё пытался проникнуть вглубь девушки, но натыкался лишь на колючее препятствие. Он не выдавал своё желание докопаться до раскрытия тайны, происхождение которой нужно было понять и уничтожить на корню, чтобы феноменальная возможность мешать колдунам проникать в сознание обычных людей исчезла навсегда.

Вероника не подозревала о планах колдуна и вообще старалась поменьше смотреть ему в глаза, излучающие холод и зло. Она улыбалась и была готова отвечать на вопросы Гелия, чтобы поскорее оказаться перед принцессой, которая, по замыслу Леона, наслышанного о доброте Анари, обязательно должна была помочь Веронике, но как именно иллар не успел придумать из-за спешки и возлагал все свои надежды главным образом на чудодейственный отвар ваи. Подвергая необдуманной опасности свою подопечную, Леон ещё не знал, что доказал этой поспешностью свою рассеянность и безалаберность, о которой много говорилось в илларских кругах.

-Как твоё имя?- спросил Гелий Веронику.

-Вероника.

-Кто твои родители?

-Я сирота,- ответила она, что наполовину было правдой, потому что в этом мире у Вероники никого из родных не было. Колдун почувствовал какой-то слабый намёк на ложь и продолжил допрос.

-Ты живёшь в Геране?

-Теперь да.

-А раньше?

-Далеко отсюда.

-Назови город.

-Это деревня Зильки.

-Не слышал о такой. Это в Селии или Илии? Почему ты уехала оттуда?- произнёс скороговоркой колдун, потому что чувствовал теперь в каждом слове девушки правду и это выводило его из себя, но пока что рано было выдавать себя - ему хотелось поймать всех, кто послал Веронику к нему.

-Мой дом так далеко и мне так грустно, что не хочется вспоминать. Будет плохо, если я промолчу?

"Что ж, скоро я всё равно узнаю от тебя всё",-подумал Гелий, а вслух сказал:

-Тогда слушай меня и не пытайся ослушаться моих приказов, потому что в моей власти сделать с тобой всё что будет мне угодно за непослушание. Теперь ты служанка принцессы Анари и будешь рассказывать мне все, что услышишь от нее, что она делает, что пишет. Ты должна завоевать её доверие и выведать у неё где она скрывалась в лесу после побега из дворца. Посмеешь умолчать или солгать - тебя ждёт страшная участь. Принцесса скоро выйдет замуж, а, так как она упрямится и вбила себе в голову, что влюблена в узника, которого через пять дней я казню на дворцовой площади, ее отец приказал держать Её Высочество под замком. Поможешь ей бежать - я сгною тебя в тюрьме, замучаю пытками, заставлю каждый миг жалеть о содеянном. Спать ты будешь в комнате принцессы и выходить будешь только для того, чтобы рассказать мне всё, что удалось узнать. Еду вам будут приносить. Ты будешь убираться в комнате, помогать принцессе одеваться, будешь причёсывать её волосы, читать ей - будешь делать все, что я позволю. Да, и следи, чтобы Анари не покончила с собой, иначе ты тоже последуешь вслед за ней. А теперь идём к принцессе.

Вероника шла за колдуном и еле сдерживала учащённое от волнения дыхание, потому что узнала о любви принцессы и о её заточении, что не мог учесть Леон, не знавший всех подробностей возвращения Анари во дворец. Помня, что в подземелье томятся два узника -Саша и какой-то Ровел,- Вероника утешала себя мыслью, что Анари любит именно второго, но никак не её Сашу. Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, девушка подготавливала себя к встрече с несчастной принцессой, которую уже жалела, но так же чувствовала страх, ведь теперь рассчитывать на помощь можно было только от Леона - остался всего один шанс из двух.

Пройдя по коридору, они остановились у двери комнаты принцессы, у которой стояли два стражника. Дверь не была заперта и, войдя в комнату, Вероника поняла почему: пять женщин стояли у кровати принцессы, одна из них держала в руке поднос с ужином. Комната Анари напоминала небольшой удлинённый зал с широкими окнами, выходившими на аллею, в которую, словно приток, вливалась дорожка от подземелья,- и на краешек дворцовой площади, которая хорошо просматривалась отсюда, а также открывался красивый вид на парк цветущих деревьев, который окружал дворцовый холм. Входная дверь находилась в углу залы, что позволило поставить кровать на середину, у стены, а в дальнем углу принцесса утроила что-то вроде мини-сада с самыми разными растениями, а в центре этой не застеклённой оранжереи стояло кресло и маленький столик, на котором были разложены книги и исписанные листы. Между растениями проглядывался дверной проем, который вёл в умывальную и гардеробную комнаты. Камин, тепло которого делало большую комнату уютнее, а свет от огня успокаивал, -находился прямо перед входной дверью, в стене напротив оранжереи. По обе стороны от камина стояли стеллажи с книгами, тянувшиеся от пола до потолка. У каждого окна, а их в комнате было три, стоял диванчик и стол. Пол устилали ковры, а стены и потолок - гобелены. Анари лежала ,уткнувшись лицом в подушку, а пять женщин смотрели на колдуна, ожидая какого-то приказа.

-Снова отказываетесь есть, Ваше Высочество,-процедил сквозь зубы Гелий и хмыкнул,соприкоснул подушечки пальцев рук и потёр их сверху вниз, приготавливаясь совершить гадость.-Придётся кормить Вас насильно, как я предупреждал.

Гелий кивнул женщинам и они послушно подошли к кровати, повернули сопротивляющуюся принцессу на спину и, две держа руки, третья - ноги, а четвёртая - голову - сильные служанки лишили Анари возможности двигаться. Пятая женщина поставила поднос с ужином на тумбочку возле кровати и, заставляя Анари открывать рот то пощечинами, то зажимая нос пальцами, что заставляло принцессу невольно открывать рот, чтобы вдохнуть в себя воздуха,-кормила ложку за ложкой, а чтобы принцесса глотала, а не выплёвывала еду, женщина зажимала ей ладонью рот, но то и дело Анари удавалось избавиться от еды прямо в лицо служанки, за что та наказывала её снова и снова пощечинами. Когда весь ужин всё-таки был съеден, женщина умыла лицо Анари и удалилась вместе со своими подругами, оставив принцессу плакать, опять уткнувшись лицом в подушку. Всё это время Гелий наблюдал за трапезой наследницы королевского трона с упоением, а Вероника не знала куда ей деваться от ужаса, потому что никогда не ожидала увидеть такое бесцеремонное и жестокое обращение с принцессой, да и просто с человеком.

-Предупреждаю тебя,Анари,это повториться и завтра утром, если не одумаешься. А теперь познакомься со своей новой служанкой, которая будет жить до свадьбы вместе с тобой,-сказал Гелий и, не дожидаясь реакции Анари, вышел из комнаты и запер дверь.

Вероника стояла у камина, в котором догорал огонь, потому что некому было подкинуть в него дров, и не решалась заговорить первой. Она повернулась к огню и, чтобы чем-то себя занять, подложила несколько поленьев, отчего пламя сразу разгорелось и в вечернем сумраке, который быстро наступал на землю, стало немного теплее и светлее. Потом взор девушки привлекло вечернее небо и она подошла поближе к окну - небо переливалось всеми цветами радуги и сверкало.

-Ни звезд, ни луны - красиво, но чужое,-с грустью прошептала Вероника.- Если бы Рита только задумалась, что злоба не приводит ни к чему хорошему, она не смогла бы решиться пойти к проклятому отшельнику и мы сейчас были бы дома, и о чудесах читали бы только в книгах. Сашка, любимый, только бы у Леона всё получилось, иначе...

-Подойди сюда,-приказала принцесса холодным тоном.

Вероника подошла к кровати и взглянула в заплаканные глаза Анари. Страдание и отчаяние прочитывались во взоре принцессы и ей нельзя было не посочувствовать, потому что ей приходилось ещё хуже, чем Веронике, хотя им обоим грозило потерять возлюбленных и это должно было сблизить их - так надеялась Вероника.

-Тебя приставили шпионить за мной?-спросила Анари с презрением.

Вероника кивнула, боясь, что их подслушивают и знаками показала принцессе о своих опасениях. Теперь Анари встала с постели и подошла к своей служанке, чтобы получше заглянуть ей в глаза: Овий не ошибался, когда говорил своим друзьям, что принцесса способна уловить притворство и подосланного заколдованного человека, способного её предать по приказу Гелия. В открытом и честном взоре Вероники она не увидела подвоха и удивилась этому.

-Или ты самая хорошая притворщица или тебе удалось обмануть Гелия. Не бойся, нас не могут подслушивать, потому что дворец строили иллары - каждый камень защищает меня в каждой комнате. И хотя колдуны свободно разгуливают по дворцу, им никогда не разрушить эту защиту, сделанную древними служителями белой магии. Создать новую защиту колдуны могут только вне стен дворца и именно она мешает мне вылезти в открытое окно, словно прозрачное препятствие - это тюрьма без решеток. Так как же, кто ты на самом деле?

-Я откроюсь Вам, Ваше Высочество, и ВЫ сами решите.

-Нет, сначала Я.позволено ли тебе выходить из комнаты? Ты должна помочь одному человеку спастись.

-Кому?-спросила Вероника, чтобы наконец услышать имя.

-Его хотят казнить, он томиться в подземелье и я умираю вместе с ним, потому что чувствую, как ему причиняют боль. Я люблю его, но позором осквернила чистую любовь, потому что из-за меня он попал в плен к Гелию - я слишком медлила с ответом, я глупо сопротивлялась нежному чувству, боясь чего-то, а навлекла на нас обоих настоящую беду. Я искренне хотела искупить свою ошибку и вернулась во дворец, чтобы навсегда попрощаться с ним, но знать, что он на свободе было бы для меня счастьем. Но отец и Гелий заперли меня в комнате и не стали даже слушать - теперь мы обречены, и если не удастся бежать вместе с Сашей, я покончу с собой в день его казни. Что с тобой?

Побледнев, Вероника оттолкнула от себя Анари так сильно, что принцесса упала на пол, а её служанка убежала в дальний угол комнаты, в оранжерею, и упала на колени, безмолвно роняя поток слёз на ковер. Такого признания Вероника не ожидала услышать, перед ней рухнули не только надежды на счастье и любовь в чужом мире - перед ней обрушился сам мир и она упала в эту пропасть. К ней подошла Анари и осторожно прикоснулась рукой к плечу.

-Чем я обидела тебя? Ты знаешь Сашу и поэтому так переживаешь? Скажи, что тебя мучает.

Промолчать, похоронить в себе своё горе до встречи с Сашей и тогда ему нужно будет выбирать - так решила Вероника в эту минуту и ответила:

-Нечто похожее случилось со мной, поэтому я так разволновалась.

-Я должна попытаться спасти его, я должна сказать ему, что люблю его, я должна просить у него прощения,-говорила Анари сквозь слёзы и Вероника поняла, что принцесса любит Сашу может быть даже сильнее, чем она.

-Как же всё произошло?-спросила Вероника только потому, что хотела понять как быстро её возлюбленный, с которым они уже мечтали о свадьбе, полюбил другую, отбросив в прошлое прежнюю любовь.

На губах Анари появилась улыбка, потому что сначала хорошие воспоминания появились перед её глазами, но потом сразу она стала снова грустной и начала рассказ, предупредив, что будет опускать некоторые подробности, потому что ещё не совсем доверяет Веронике. Принцесса рассказывала медленно, то улыбаясь, то плача, и видела с каким волнением выслушивает её историю служанка, с какой болью во взгляде; Анари чувствовала как мечется в этой девушке дух от обиды к прощению. Когда же принцесса поведала окончание истории - её разговор с Сашей,- Вероника закрыла глаза и прошептала не на селийском,а на русском:

-Как же быстро он смирился и отбросил меня в сторону. Если бы только я знала или хотя бы почувствовала это.

-Что ты там шепчешь?-с подозрением спросила Анари.

-Я вспоминаю своего жениха, Ваше Высочество.

-Что с ним случилось?

-Он предал меня.

4.

На севере Селии,не далеко от берега Весёлого океана,находясь в окружении горных хребтов,раскинулась Сонная долина.Пеший путник или всадник мог проникнуть в неё только перейдя через высокие горы,а птицы легко преодолели бы этот путь по воздуху,но почему-то облетали стороной таинственное место,скрытое от всех,как Валевия, защищённое от вторжения кого бы то ни было.Если во всей Селии редко бывали холода и шёл снег,то в Сонной долине белые холодные пушинки падали с неба всегда,словно из ничего,потому что на голубом пространстве над головой не было ни облачка.Даже ветер редко заглядывал сюда и тревожил кусты,укрываемые мягкими сугробами.Именно под снегом цвели на каждой веточке куста оранжевые большие цветы "ваи" и,чаще всего,отцветали,так и не увидев солнечного света.С высоты птичьего полёта казалось,что внизу в долине нет ничего кроме снега.Леон опустился на землю и сразу погрузился в снег по пояс.Почему же Сонная долина пугала птиц?Почему Леону слышались голоса,шепчущие предостережение:

-Прочь.

-Это наша земля.

-Уходи.

-Сгоришь,уничтожишь...

В воздухе витал горьковатый дурманящий аромат,вдыхая который Леон слышал всё новые угрозы духов прошлого.Сознание вырвалось из тела иллара и унеслось назад,сквозь минувшие века,в то время когда на земле не существовало разделения на зло и добро,а жил лишь свет, который освещал всё вокруг и радостью наполнял каждое существо. Но вдруг свет померк и Леон увидел армию зла и армию добра - братьев, обрушивших друг на друга всю свою мощь,на какую были способны от рождения иллары.Да,Леон увидел,как Тьма превратила слабых служителей Света - отступников - в колдунов...Голоса умолкли и Леон очнулся. Перед ним стоял старец,опирающийся на хрустальный посох.Седые волосы старца тянулись до земли,как и борода,безмолвно доказывая иллару,что перед ним стоит долгожитель здешних мест.Одетый в короткий халат, похожий больше на рубаху,которая скрывала выше коленей штаны из грубого материала;с накинутым на плечи, потрёпанным временем и странствиями, плащём;босой - это старец одним своим глубоким пронизывающим взором помогал не думать о его дряхлости,которая всего лишь была внешней оболочкой,а содержание и безграничная мудрость хранились в добрых глазах.Старец стоял на снегу,словно на твёрдой поверхности и не произносил ни слова.Хотя он старался не показывать свою слабость,Леон заметил как дрожит его рука,сжимающая посох - необычная палка для странствующего старика,который умел парить в воздухе,словно иллар.Но Леон не чувствовал присутствия "рама" в сердце старца - без "рама",которым каждый учитель иллар награждал своего ученика после окончания обучения и экзаменов ,молодой мастер светлой магии не мог быть признанным своими собратьями.Значит перед Леоном стоял недоучка,изгнанник.Или самоучка, которых иллары недолюбливали за то,что те иногда превосходили их в силе и могли в любой момент предать,перейдя на сторону колдунов,потому что не принимали законов светлой магии.

-Кто ты,старик,мне не хватает сил увидеть "рам",который охраняет каждого иллара и должен храниться в сердце белым светом - у тебя там темно,значит ты не иллар,-говорил Леон старику,надеясь услышать ответы на свои вопросы.-Но ты и не колдун,потому что я не чувствую на тебе цепей сил Тьмы.Почему ты молчишь?Ты ведь не простой человек, потому что заставил меня "ослепнуть" и "оглохнуть" - я беспомощен перед тобой .Ты паришь над снегом,у тебя хрустальный посох,кто ты?Может ты глухой?

-Не тебя я ждал,-сказал старец,-Я жду "его",кто поможет мне,как говорит будущее.Ты пришёл в долину,которую мои друзья укрыли от глаз илларов и колдунов.Как ты её нашёл?

-Подсказка была написана в манускрипте с описанием отвара из ваи.

-Ты не сможешь приготовить настоящий "ваи",потому что никогда не найдёшь сияющий порошок - основу нашей магии с зарождения мира, которая научила нас управлять всем живым и создавать.Это проклятая долина,про которую мы заставили забыть колдунов в первую очередь, потому что с помощью "ваи" они уничтожили много илларов.Поэтому предостерегаю тебя хранить тайну отвара.Только благодаря пророчеству грядущих тёмных лет я не лишу тебя знания о "ваи".Без сияющего порошка он не действует,как задумывалось,но всё равно сможет помочь тебе спасти узников - лишь выплесни отвар им в лицо.А теперь собери цветы и ступай.В следующий раз приходи вместе с ним.

-С кем?

-С Овием,-сказал старец и исчез,оставив много вопросов и ниодного ответа.

Наступило утро.Во дворце проснулись слуги и колдуны.Слуги побаивались колдунов и быстро ходили по коридорам,не поднимая глаз, чтобы не видеть холодного взора служителей Тьмы.Любое неосторожное движение или слово,и, тем более,слишком свободный взор,лишённый раболепия,- могли послужить поводом для наказания,потому что Гелий наделил такой властью своих охранников.Всего во дворце насчитывалось с пол сотни колдунов.Их одежда отличалась от обычной только цветом - она была почему-то белой,а не чёрной,зато на поясе у каждого колдуна висел кинжал,но не из стали,а из чёрного дерева.Деревянный кинжал служил колдунам лучше стального только потому,что дерево это обладало колдовской силой и в нужными момент и вместе с заклинанием умертвляло быстрее и лучше,чем сталь.С самого утра несколько колдунов стояли у дверей спальни принцессы и пытались подслушать разговор Анари и Вероники,как приказал Гелий,но у них ничего не получалось - королевскую семью охраняли эти стены.В тронном зале сидел король и равнодушным взором наблюдал,как по полу медленно ползёт полоса солнечного света,на котором грелась придворная птица-секретарь Его Величества.Эта птица была из семейства птиц-великанов(по птичьим меркам),которых называли гайа - зрелые гайа были ростом с человека,- и давно уже служила у короля.Гайа отличались от других птиц не только ростом,но и красотой.Если начать описывать гайа-самца, именно самцом являлся секретарь Его Величества,то нужно начать с головы:длинные пушистые перья покрывали череп птицы на затылке,словно грива;умные чёрные глаза никогда не моргали,а короткий,немного загнутый книзу,клюв был очень твёрдым и неподвижным,и из-за этого гайа приходилось общаться с миром телепатически.Далее следовало короткое тельце,которое покрывало на животе такое же пушистое оперение,как и на голове,а на спине оперение было гладким и блестящим.Огромные крылья украшали тело гайа,но природа наградила птицу ещё и двумя коротенькими лапками,которыми гайа научились и писать,и очищать фрукты,и чистить свой клювик,но только не оперение на голове - уж слишком короткими были лапки.А удивительный рост гайа придавали длинные тонкие ноги,которые часто помогали гайа быстро бегать по дворцу с королевскими поручениями,потому что большому размаху крыльев мешали коридорные стены.Общую картину гайа завершал длинный,длинной до пола,узкий хвост-перо,распушённый на конце.Всё оперение гайа было тёмно-зелёного цвета с синими бликами. Птицу секретаря звали Гордо и он не любил обсуждать приказы Миция,чем и заслужил его доверие и любовь в последнее время.

-Как там новая служанка моей дочери?-спросил Миций.

"Колдун говорит,что она подослана илларом Овием,Ваше Величество,"-ответил безмолвный гайа,по крайней мере со стороны казалось,что птица молчит.

-Иллары не смогли уберечь мою жену от гибели,-со злостью произнёс король,-и их белая магия не помогла им защитить себя.Когда же я увижу последнего иллара,заточённого в тюрьму,где их бессмертие умирает вместе с ними,когда колдуны лишают их "рама".Ненавижу илларов, уничтожу каждого,кто ещё прячется по пещерам.Что Гелий говорит?Казнь ускорит их поимку?

"Да,Ваше Величество,колдун уверяет,что в день казни Овий не оставит охотника умирать,не попытавшись спасти его."

-Из-за этого охотника Анари может решиться бросить к ногам принца Алила афлецию,опозорив не только себя,но и меня.Что говорит Гелий.

"Колдун обещает,что свадьба не будет испорчена."

-А что этот охотник:пытки подействовали наконец на него или он всё ещё упрямится.Что говорит Гелий?

"Охотник молчит.Его уже и высекли,и пальцы на ногах ломали,и огнём жгли,и били,и сейчас ещё бьют - он только кричит,"-расправляя лапками пёрышки на животе,докладывал секретарь.-"МЫ пробовали стрижника мучить в надежде,что охотник сжалиться над ним и всё расскажет,но он стал поносить нас разными грубыми словами и проклятьями,а потом потерял сознание.Гелий поддерживает в нём жизнь до казни,так что раньше времени он не умрёт."

-Я хочу,чтобы вместе с ним казнили и иллара,когда колдуны лишат его магической силы.Передай это Гелию,-приказал король.Колдун редко приходил к нему сам и всё передавал через Гордо,словно боялся,что Миций наконец-то почувствует,находясь вблизи с колдуном,что вверг не только себя во тьму,но и всё вокруг.

Гордо поклонился королю и вышел из зала.Важно шагая по дворцовому лабиринту,в котором было множество ходов и лестниц,ведущих то в башни,где когда-то жили придворные иллары короля,то в книжные комнаты,которых во дворце было с десяток,то лестницы выводили на балкон или в сад на десятом этаже.Коредор сменялся коредором с бесчисленным количеством дверей,которые вели то в спальни,то в залы, то в чуланы,то в купальные комнаты и так далее.Дворец мог бы быть небоскрёбом в современном городе,и даже назывался бы отдельным городом,потому что был огромным и вмещал в себя множество людей. Гелий устроился на самом верху в широкой башне,которая находилась в центре плоской крыши.Крыша заменяла колдуну двор, на котором скудно росла трава и не было видно ниодного цветка.Зачем колудну красота? Отсюда открывался вид на весь Геран и дальше на долину и лес,в котором прятался ненавистный Овий,которого оказалось так трудно поймать.Гордо подошёл к двери башни и постучался.Дверь резко распахнулась,впуская птицу в жилище колдуна.Как всегда секретарь увидел Гелия за письменным столом,на котором была разложена книга чёрной магии,в которой он пытался найти ответ:как Овию удалось победить его.

"Всё ещё ищешь?"-спросил Гордо насмешливо,что было очень не осторожно с его стороны.Гелий вытянул вперёд руку и птица отлетела к стене, ударившись об неё.В панике Гордо замахал крыльями,поднимая в комнате ветер,сметающий ото всюду листы с заметками колдуна,и тогда Гелий рассвирепел и начал сжимать кулак,даже не касаясь шеи птицы,но всё равно гайа начал задыхаться.

-Убью,если ещё раз заговоришь так со мной,-прохрипел Гелий.

"Понял,всё понял."

-Зачем пришёл?-разжимая пальцы,спросил Гелий.

Отдышавшись и немного придя в себя от пережитого ужаса,Гордо ответил:

"Король хочет,чтобы вместе с охотником и стрижником ты казнил и Овия, когда твои слуги отберут у него магическую силу."

-Король спешит.Мне это иллар нужен - мне нужны его знания.

"Я передам."

-Пошёл вон.

Если бы Гордо не боялся,что его мысли услышит колдун,он бы с удовольствием подумал пару грубых словечек в его адрес,но гайа не был глупцом,поэтому удалился,поклонившись.Чтобы не спускаться по надоевшим лестницам к королю,Гордо посмотрел вниз,где виднелся королевский парк - дом придворных птиц,которые жили на восточной стороне дворцового холма,тогда как площадь находилась на западной стороне,перед фасадом,-итак,посмотрев вниз,Гордо подпрыгнул и, расправив крылья,полетел над парком,покружился над деревьями,слыша восхищение маленьких птиц,и опустился на землю.Придворная пернатая стая сразу окружила его,чтобы узнать последние новости,но Гордо посмотрел на них с высоты и,теребя лапкой толстую цепочку - символ королевской любви и придворной принадлежности(у остальных птиц в королевском парке цепочки были потоньше и не украшены драгоценными камнями,как у гайа),-пошёл по аллее в сторону дворца.

-Совсем зазнался,-с презрением говорили птицы,но Гордо не волновало их презрение,потому что он один из птиц жил во дворце, в отдельной комнате,и у него была даже одна служанка - ему прислуживал человек!

Вышагивая по каменной дорожке,довольный своей жизнью,Гордо уж конечно не думал о узниках в подземельи.Его тонкие ножки мелькнули в узком решётчатом окне,но узники не заметили этого.Сквозь это крохотное окно в камеру просачивался скудный солнечный свет и узкой полоской падал на стену и в течении дня скользил всё ближе к каменному холодному полу.Голые,сырые стены наводили на человека тоску, но хотя бы эта тёплая ленточка скрашивала мрак камеры. Эти стены пережили многих своих узников,и грустные надписи на них являлись напоминанием об ушедших,об их мыслях,которые невольно посещали человека в неволе. Напротив тяжёлой железной двери камеры был брошен ворох сырого,гниющего сена,на котором спал Ровел. Измученный юноша тяжело дышал и всё его тело дрожало от холода.Сон не приносил ему покоя,потому что после пыток ему снились кошмары:снилось как Гелий проникал своим взором в его мозг,вспоминалось снова и снова, как колдун завладел его телом,чтобы в облике Ровела попытаться выведать у Саши секрет убежища Овия,а потом,когда охотник разгадал подвох,Ровели вновь приснились мучения,которым подверг его колдун - с криком Ровел открыл глаза.Дверь камеры открылась и стражники внесли, держа под руки,бесчувственное тело второго узника и,бросив его на пол, ушли,хихикая. Ровел подполз к Саше и,плача,стал тащить его к куче сена.Уложив друга по несчастью на зловонную постел,пропитанную их кровью,юноша начал причитать:

-Уже подходит к концу четвёртый день,а они всё продолжают тебя мучить.О,как же мне трудно видеть это.Я с ума сойду,я не могу так.Ох.

Ровел ронял слёзы на лицо Саши,опухшее и посиневшее от побоев, и боялся смотреть на его одежду,всю влажную от крови и изрезанную ударами от плётки - его мучили без сострадания,с зверским наслаждением.Продолжая причитать,Ровел взял кувшин с водой и, смочив кусок ткани, стал бережно делать примочки на лице охотника.Пусть это мало помогало,но просто смотреть и ничего не делать Ровел не мог.Вскоре,то ли от примочек,то ли от оханья стрижника,Саша очнулся и слабо улыбнулся,прошептав слабым голосом:

-Ровел,ты опять льёшь слёзы и опять из-за меня.Мне прям неудобно как-то,что ты так переживаешь.

-Они сами по себе текут,такой я непутёвый - слабак.

-Но я горжусь тобой,ведь ты хорошо держался всё это время,хотя большой трусишка.

-Ох,как же трудно мне было и больно,как страшно.

-Не могу понять,зачем Гелию твоя смерть,ведь ты рассказал нам то,что он хотел,чтобы мы услышали.

-Он думает,что мой дядя придёт спасать меня.

Саша закрыл глаза на секунду,чтобы перетерпеть усилившуюся боль,и произнёс:

-Если они решаться,мы будем виновниками их гибели.Я...,-сильный кашель прервал слова Саши и его мысль,а Ровел взмолился:

-Лучше помолчи,тебе вредно много говорить,береги силы.Осталось терпеть всего один день.Я удивляюсь,как ты им ещё ничего не сказал.От меня они давно бы уже всё узнали.

-Нельзя,Ровел,я успел понять,что ваш мир способны спасти только иллары,а Овий - один из последних,кто может нарушить планы Гелия.

Саша вновь впал в беспамятство,а, когда очнулся,уже снова был в комнате пыток.Он сидел,привязанный верёвками к креслу,а напротив него стоял Гелий и в руках держал плеть.

-Э,Гелий,твоему упорству можно только позавидовать,-усмехнувшись, пробормотал Саша.

-Я решил тебе поведать одну историю,чтобы тебе "веселее"было идти на помост в день казни.Одна принцесса влюбилась в простого охотника, которому никогда король не позволил бы войти во дворец не только придворным,но даже слугой,- эта прнцесса,сбежав в лес,влюбилась в это отребье.Но вдруг её возлюбленный попался в плен ко мне и уже никогда не увидит не только принцессу,но совсем скоро ему суждено навсегда забыть про жизнь.А глупышка принцесса решила спасти охотника и вернулась во дворец,да вот только ошиблась и вскоре выйдет замуж за принца Алила из Илии.

-Сволочь ты,Гелий,потому что врёшь - Анари не любит меня и тебе никогда не найти где она прячется.

-Так вот почему ты выбежал в лес,забыв про защиту "невидимки" - подумал,что она не любит.А она,дурочка,чтобы искупить свою вину, пришла умолять помиловать тебя.Ох уж мне эта молодёжь...

Саша молчал,потому что не хотел показывать колдуну,что этим рассказом он причинил ему больше боли,чем все пытки за эти дни - он,глупец, вспылил и из-за него Анари пришлось вернуться,а сам он скоро лишиться жизни - и всё потому,что он поспешил,не потерпел.

-А теперь,-продолжал Гелий,-вернёмся к нашим вопросам,- и туго перевитые ремни больно врезались в кожу узника,но он ещё пуще упрямился,потому что злился теперь не только на колдуна,но и на себя.

Сознание вернулось к Саше ночью,в камере.Его продолжали мучать грустные мысли,словно стервятники,боль ныла во всём теле,а незбыточное желание всё исправить заставляло сон отступить и не позволяло отдохнуть от трудного дня .Саша представлял себе как бы повернулся его последний разговор с Анари, если бы он немного постоял и выждал ту паузу, которую счёл доказательством её нелюбви .И в то же время Саша не мог ничего с собой поделать,потому что в его сердце вновь возродилось счастье от осознания того,что он любим и его сердце продолжает любить.На потресканных губах Саши появилась улыбка,но почти сразу исчезла, потому что он вдруг захотел распросить Ровела о свадьбах.

-Эй,соня,расскажи мне о свадьбах,-толкая в бок стрижника,попросил Саша.

-Зачем?Что ты вдруг задумал?-спросони зевая,спросил Ровел.

-Мне надо знать,ведь я неместный.

-Ладно,слушай.Наш свадебный обряд очень красивый,но я не знаю,кто теперь проводит его,потому что раньше иллар соединял жениха и невесту в супружескую пару.Наверное,теперь этим занимаются колдуны,но только я никогда бы не пошёл к ним - Тьма не может супругам подарить Свет в браке.

-Да ты поэт,Ровел,романтик.

-Раньше,-продолжал стрижник,смущаясь,- каждый иллар придумывал ход обряда красочнее предыдущего,но главное оставалось неизменным:жениху и невесте подносили по красному цветку афлеции и,если любовь обоих была прежней и не было сомнений в их сердцах,стебель каждого цветка переламывался.А если кто-то сомневался и не хотел продолжать обряд, тот брал в руку цветок и бросал к ногам "отказ" - цветок афлеции прекращал бракосочетание,а бросивший цветок разлуки навсегда обрекал себя на позор и насмешки,потому что все сомнения должны решаться до свадьбы.

-А почему так повелось?

-Саша,нам нужно поспать,я тебе завтра расскажу.

-Сейчас,-буркнул упрямец.

Ровел тяжело вздохнул,удивляясь,как Саше удаётся найти в себе силы не спать после всего,что ему пришлось вытерпеть за день,и начал рассказывать,закрыв глаза,которые слипались сами собой.

-Разное говорят о афлециях,но одна легенда мне понравилась больше остальных.Когда-то юноша и девушка решили пожениться и назначили день свадьбы.Двор украсили красными цветами афлеции - любыми цветами влюблённых,как верили тогда.Но во время бракосочетания афлеции словно проснулись и стали шептать жениху и невесте,чтобы они отказались друг от друга.Голоса завладели их сознанием и любовь не смогла победить вторгшегося врага,потому что оказалась слишком лабой.Юноша и девушка бросили друг другу в лицо по афлеции и убежали из деревни.Вскоре их нашли в лесу,на поляне красных афлеций:юноша и девушка лежали,закрыв лицо букетом из проклятых цветов.Теперь,поднося цветок к жениху и невесте,иллар проверяет силу их любви,на сколько сильное их желание соединить свою жизнь навсегда.Многие,кто осмелился на свадьбе бросить афлецию,потом кончали жизнь самоубийством,не в силах жить с позором, или,если родители разлучили с настоящей любовью,чтобы не страдать в разлуке.

Стон Саши заставил Ровела вздрогнуть и открыть глаза:охотник с силой зжимал руками виски и шептал на своём родном языке,непонятном стрижнику:

-Только бы она не сделала эту глупость...Живи,я прошу тебя,любимая, хотя бы ради счастья,которое тебе должен подарить твой будущий муж. Забудь обо мне, дураке, тупице.

5.

В ночь перед казнью охотника и стрижника каждый из их друзей и каждый из колдунов готовился к чему-то своему.В убежище Овия в который раз вслух повторяли по-отдельности ход действий всех собравшихся, чтобы ничего не упустить и ничего не забыть.Даже Валив старался быть серьёзнее,потому что утром должна была решиться судьба его большого друга,а он(Валив)не мог себе позволить совершить ошибку, которая могла стоить Саше жизни.Беспечное веселье ушло на второй план у вея и принц гордился своим другом,жалея,что Валива в эту минуту не видят родители, которые давно уже потеряли надежду на то,что их сын когда-нибудь возьмётся за ум и перестанет шалить как малое дитя. Шалуну тоже предстояло лететь в самое пекло,не сулящее пощады,если колдуны всё же окажуться проворнее,поэтому Рита умоляла Овия позволить ей отправиться в Геран вместе с ними, умолчивая, что хочет быть поближе к Шалуну.Но преодоление опасностей с оружием в руках всегда и везде считалось мужским делом,поэтому иллар запретил Рите даже думать об этом.

-А я всё равно пойду,-заявила Рита и топнула ногой.Её взор был устремлён на Шалуна,ища в нём одобрения её упрямству,но даже он,тот, кого она полюбила с первого взгляда и в первый же день соединилась с ним не только сердцем,но и телом,-он отрицательно покачал головой, ведь ему не хотелось,чтобы Рита попала в плен к колдунам или была убита - он любил её также сильно,как и она его,но до конца ещё не осознал,где проходила грань между страстью и любовью в нём,или эти два чувства дополняли друг друга в его сердце.

-Не могу поверить!-возмущённо пробормотала Рита и обиженно отвернулась от него. Они молчали о своих чувствах и даже Олиан,как был уверен Шалун,не знал что с ними происходит,что их уже связывает, поэтому открыто Рита не смела поднимать скандал и обвинять Шалуна в том,что он её больше не любит - как ей хотелось заставить себя думать в этот момент,хотя она прекрасно понимала,почему все,и он в том числе, так не хотят её брать с собой.

Когда все разошлись по своим комнатам,чтобы выспаться перед трудным днём,Шалун проскользнул в спальню Риты и лёг к ней в постель.

-Убирайся,я не хочу тебя видеть,-сказала Рита и столкнула Шалуна на пол.

-Как тебе нравиться меня прогонять,-с улыбкой произнёс Шалун и хотел поцеловать Риту,но она отвернулась,всё ещё продолжая делать вид,что злится на него.

Осторожно и бесшумно Шалун снова залез на кровать и поцеловал шею любимой.Рита лежала к нему спиной,не показывая своих слёз,которых всегда стыдилась,и больше не возмущалась.Ей так много хотелось сказать ему,но она останавливала себя,всё ещё до конца не поверив, что их любовь настоящая;сомневаясь,что Шалун хочет услышать именно те прощальные слова,которые готовы были сорваться с её языка.А он, понимая,что завтра на дворцовом холме его тело и сознание могут уснуть мёртвым сном,прервав зародившуюся любовь, прошептал:

-За несколько дней я прожил целую жизнь.Не грусти,потому что я постараюсь вернуться.

Рита повернулась и уткнулась лицом в его широкое плечо.Впервые Шалун не хотел видеть в слабости смешное,ему не хотелось шутить и балаболить без конца - они молчали,обнявшись,и,вскоре заснули. За эти пять дней лунии продолжали искать Веронику повсюду,но безрезультатно. Рита, как всегда,сумела оставить мысли о подруге в стороне и обратиться к главной проблеме - спасению Саши,-которой были озабочены все в убежище.Чувство вины не покидало её и слишком тяготило,поэтому она всё больше была благодарна Шалуну,что его любовь спасала её душу каждый день от отчаяния.

В другой стороне,в доме Кристава,Леон сидел в своей комнате и отрешённым взором смотрел на готовый отвар ваи.Густая жидкость имела малиновый цвет и иллар возненавидел её также сильно,как и свою поспешность,с которой он отправил Веронику во дворец,уверенный,что это варево откроет ему все двери,поможет проникнуть сквозь любую колдовскую защиту - Леон послал Веронику на гибель и понял это только тогда ,когда попробывал отвар на вкус.Как советовалось в манускрипте иллар задумал место,в которое хотел бы попасть,- это был лес на юге Илии и даже без сияющего порошка отвар ваи доставил Леона в этот лес за мгновение и так же мгновенно вернул обратно,как только этого пожелал Леон.Но когда Леон задумал очутиться в королевском парке перед дворцом,ваи забросил его в океан далеко от берега.Как и подозревал Овий,защита до дня казни окружала весь дворцовый холм, поэтому парк и оказался недоступен для Леона. Вернувшись в дом Кристава,Леон сел на стул и,задумавшись,всё продолжал смотреть на малиновую жидкость,которая не могла освободить Веронику.

-Зачем только я послушал Кристава?Я ведь даже толком не знал,что Вероника будет делать во дворце.Я не могу узнать,может ли она помочь Саше,находясь внутри.Только бы Гелий позволил ей спуститься с холма в город хоть разок и тогда она больше никогда не вернётся во дворец.А если он разгадал её тайну?Что будет с девочкой?Как мне ей помочь?

Потом Леон выплеснул себе в лицо отвар ваи,как советовал старец,и оказался снова в океане,не видя где берег,куда плыть и только ваи мог вернуть его опять обратно.

-Как же этот охотник и стрижник доберуться до берега - я пошлю и их на верную гибель,-говорил себе Леон.-Но если Вероника узнает,что я не попытался их спасти,а, особенно,её возлюбленного - она будет презирать меня до конца жизни.Что же мне теперь делать?Скоро рассвет.

Думая о Рите,о Саше и о Анари,Вероника тоже не спала в эту ночь. Она лежала на диване,напротив кровати принцессы и смотрела в окно на, переливающееся всеми цветами радуги,ночное небо.Там,внизу проходила дорожка,по которой Саша пройдёт утром на дворцовую площадь, и от мысли,что Леон может не успеть или иллару что-нибудь помешает спасти её возлюбленного,у Вероники сжималось сердце.Она мало волновалась о Рите,но всё же грустила,что подруга не вместе с ней.О себе Вероника не волновалась,потому что была уверена,что ей ничего не угрожает. Но на душе было как-то неспокойно и она хотела объяснить это волнением перед решающей встречей с Сашей.Завтра,а вернее уже сегодня,когда солнце позолотит первые вершины гор,он будет стоять и решать кто для него любимее - Анари или она,- Вероника не сомневалась,что при помощи чудесного отвара ваи Леон освободит и её, и принцессу.Тогда решиться дальнейшая судьба Вероники,тогда и только тогда она снова сможет увидеть своё будущее в этом мире.

"Но почему он медлит,этот иллар?Неужели отвар ещё не готов?Он мог бы осободить нас всех уже ночью.Зачем он ждёт утра?"

Закрыв глаза и притворившись спящей,Анари,как и все друзья Саши, думала о нём.Заставить себя поверить,что возлюбленного спасёт иллар, было слишком сложно,глядя как вокруг дворца выхаживают строем не только воины Его Величества,но и колдуны.Поэтому Анари приготовила себя к самому худшему и перестала плакать,ожидая того момента,когда она сможет без сожаления воткнуть себе в сердце нож и последовать вслед за любимым в вечную ночь.Кто мог осудить её за эти мысли, полные отчаяния и, в то же время, решимости?Она не хотела задумываться глубже и осмысливать правильность своего решения - только так ей виделась будущность без Саши - только такая же пустота. Лишь одно ей хотелось сделать напоследок и уйти из мира умиротворённой с самой собой и со своим чувством:ей хотелось в последний раз увидеть Сашу и сказать верные слова - это она могла сделать только когда его проведут под её окнами, и заранее Анари представляла как произойдёт их прощание перед встречей в пустоте,и улыбалась,потому что, не смотря ни на что,чувствовала радость.

Не чувствуя присутствия Вероники во дворце,Саша не мог уснуть, разглядывая образ Анари,который скрашивал его дни в подземельи, согревал и утешал.Ни Саша,ни Ровел не жаловались друг другу на болячки,не страшились своей горькой участи перед казнью - они смирились с неизбежностью и боялись только одного,что друзья бросятся их спасать и погибнут вместе с ними - так,по крайней мере, выглядело со стороны,но трусишку Ровела всё-таки выдавали дрожащие вздохи и выдохи,и безмолвные слёзы на глазах.Стрижник решил не беспокоить уставшего от пыток охотника и молча справлялся с ужасным страхом перед смертью .

-Ровел,наконец-то завтра мы увидим в последний раз рожу Гелия,-улыбнувшись,прошептал Саша.

-Завтра мы всё увидим в последний раз,-буркнул стрижник и всё его тело задрожало от страха.

-Ты прав.Но если бы напоследок мне посчастливилось увидеть Анари,я был бы рад умереть хоть сотню раз.

-Сумасшедший.

-Нет,просто я влюблён.

-А Бабий всегда говорил,что влюблённый мужчина навсегда теряет рассудок.

-Возможно.Но всё-таки как бы было хорошо увидеть её в последний раз.

Ровел промолчал,отвернулся к стенке и заплакал ещё сильнее,потому что хотел видеть мир не в последний раз,а всё время до самой глубокой старости.

В своей башне палач Гелий закончил приготавливать зелье,которое должно было уничтожить не только жизнь,но и телесную оболочку,оставив миру только воспоминание о охотнике Саше и стрижнике Ровеле.Конечно колдун не сомневался,что вместе с двумя узниками его зелья отведают и остальные друзья иллара Овия и тогда горожане должны были увидеть ещё одну победу сил Тьмы над силами Света,тогда сам иллар должен был згинуть на их глазах, приблизив наступление эры колдунов.Гелий редко улыбался,но представив себя владыкой всего мира, сразу расплылся в мерзкой улыбке.Тут во входную дверь постучался слуга - молодой колдун в белой одежде,- и доложил:

-Вас хочет видеть иллар Грагара - она пришла служить Вам.

-Если Овий решил меня поймать на такую уловку,он глупее,чем я думал,-сказал Гелий.- Приведи этого наглеца сюда,посмотрим что он нам предложит.

Вскоре дверь снова распахнулась и через порог в комнату колдуна ступила иллар Грагара - длинноносая хамут в облегающем розовом платье с короткими рукавами, а поверх него был накинут зелёный плащ.О,это была женщина удивительного народа,в котором не существовало мужского пола и своих детей они рождали из прибрежного песка на западном побережье Селии. На северо-западе начиналась граница между голубыми водами Весёлого океана и смесью голубого и розового цветов в водах океана Надежды.В этом чудесном океане два цвета воды никогда не смешивались между собой и лишь переплетались и часто ссорились, вызывая шторма и бури.Только раз в сто лет океан Надежды мог подарить народу хамут ребёнка,которого растило и лелеяло многочисленное племя, и оберегало всех остальных сестёр,потому что у этого народа больше всего ценилась жизнь. Только хамут могли удержаться на огромных волнах во время неистового шторма, сидя в своих небольших лодках и вылавливая из бушующей пены огромных и вкусных гренов - моллюсков,которых выбрасывало на поверхность воды только во время шторма.Только хамут умели разговаривать с рыбами; умели плавать под водой,надолго задерживая дыхание.Это был народ, который никогда ни с кем не ссорился,не завидовал никому,не мстил. Хотя природа подарила женщинам хамут высокую грациозную фигуру и гладкую смуглую кожу,лицо она им испортила,небрежно сделав и, сплюснутый сверху, большой череп:длиннющий нос,выпуклые глаза,слишком густые и широкие брови,белый пушок на подбородке - это было непонятной издёвкой,которую не смогли исправить века.На голове у хамут волосы росли эдаким белым гребешком, поэтому врождённую лопоухость пушистые пряди скрыть не могли.

Грагара грациозно вошла в комнату колдуна и,не спрашивая позволения, села в кресло напротив него.Впервые Гелий видел хамут и поэтому внимательно разглядывал её,не спеша задавать вопросы.Это изучение оказалось очень полезным,потому что он,хотя и ощутил в илларе силу "рама",но почувствовал также безграничную ненависть, которая была хорошо спрятана,но почему-то открылась колдовскому взору, словно желая,чтобы хозяин потерпел неудачу.

-Кто тебя подослал ко мне?Как ты смогла войти через защиту?Знай,что за дверями тебя ждут пятьдесят моих верных колдунов,которые уничтожат тебя и я им в этом помогу,-произнёс Гелий.Хотя колдун не мог распознать лжёт ли иллар или говорит правду на расстоянии, это было ему под силу,взяв Грагару за руку.Она знала это и сама протянула ему правую руку,кожа на которой у запястья была чем-то истёрта,-и ответила мелодичным мягким голосом:

-Твоя защита не действует на тех,кто может повелевать чёрной магией - я одна из них и для меня открыты все двери.Ты почувствовал мою ненависть и только тебе я открылась:иллар и колдун - вот кто сидит перед тобой, только с моей помощью ты сможешь победить Овия.

-Ты говоришь правду,-удивился Гелий.-Но как иллар мог проникнуть в тайну чёрной магии?Кто был твоим учителем?

-Иллар Овий передал мне часть своей магической силы и все знания,а секреты твоей магии я познала сама.Только иллар может угадывать действия другого иллара,поэтому я пришла.Ты принимаешь меня?

-Что же толкает тебя стать отступницей?Предав илларов, может быть ты собираешься предать и меня?Хамут,ты одна из последних из океанского народа и хочешь, чтобы я поверил тебе.

-Я долго ждала когда смогу отомстить за нас и никого не предаю - я вершу справедливое возмездие потомкам тех,кто предал мой народ уничтожению.

Много веков назад мирный народ хамут,не знавший правителей,живший под открытым небом,спавший на песке - на своём родителе,-не умевший считать деньги и читать умные книги - хамут стал помехой для людей, которые захотели поселиться на западном побережьи Селии.Умея бороться только на бушующих волнах с гренами,орудуя палками,на суше эти женщины оказались беспомощны против стрел и ножей.Кровь потекла рекой по песку, крики о пощаде и стоны не трогали беспощадных людей.От ужаса даже неспокойный Капризный океан замер и притих.Только горстке из десяти хамут удалось спастись:четверым пожилым женщинам и шестьерым девушкам, родившимся за последние шесть веков.Они бежали в лес в надежде спасти не только себя,но и будущее своего народа.Но став очевидцами гибели своих сестёр,беглянки вскоре столкнулись с другой опасностью - прожёрливым миром хищников,которые убивали также бездумно, как и люди. Совсем скоро из десяти спасшихся хамут в живых осталось всего две женщины - старая и молодая.И хотя перед юной хамут впереди было ещё целых восемь веков жизни,она понимала,что её народ никогда не сможет возродиться,потому что в мире остаёться для них слишком много опасностей,которые в любой момент могут прервать её жизнь. Лишь по счастливой случайности обе женщины благополучно вышли из леса обратно к Капризному океану и поселились в узкой бухте, защищённой скалами.Когда же пришло время,песок вновь подарил одного ребёнка несчастным женщинам, и этой девочке они отдали всю свою безграничную любовь и ласку и назвали именем Грагара.Но однажды случилось то,чего всё время опасались старшие две сестры:в бухту пришли люди и оставили в живых только маленькую девочку,чтобы потешаться над ней - Грагара стала их невольницей.

-Мои руки заковали в цепи и много-много лет я не знала покоя и отдыха. Одно поколение моих угнетателей сменялось другим поколением и я насчитала пять,пока наконец мне не удалось убежать,освободившись от цепей. Безнадёжно было взывать к песку и океану,чтобы они подарили мне сестру,потому что мои матушки не успели мне рассказать секрет зачатия. Ещё невольницей я поняла,когда век сменялся другим веком,не принося мне долгожданную сестру,что моё имя - последнее из хамут,-и тогда появилось желание отомстить.Беспомощьную и жалкую меня подобрал иллар и стал моим учителем,не подозревая о том,что я затаила в себе.

-Но даже мне колдуну непонятно как ты можешь мстить своему спасителю и учителю?

-Ни один иллар не спас нас тогда,никто из них не заступился за хамут. Почему же мне не мстить и илларам? А первое,что я сделала,покинув дом Овия,стала искать и учиться изучать колдовские книги.Они мне помогли избавиться от всех,кто поселился на западном побережьи.А теперь пришла очередь илларов и я предлагаю свою помощь,потому что вижу,что с Овием тебе не так-то легко справиться,как с остальными.

-Да,он научился защищаться и теперь стал опаснее для меня.

-Что ж,хамут поможет тебе,но с одним условием.

-Говори.

-Когда ты схватишь иллара,пусть он мучается,как я мучилась.А его друзья пусть узнают на себе самые страшные пытки,которые придумали сами люди,-сказала Грагара и улыбнулась.

Гелия восхитила такая кровожадность и,уже не сомневаясь в честности Грагары,он согласился принять её в отступники и перестал называть её илларом.

-Теперь ты рагана Грагара - так колдуны называют женщин,способных укращать чёрную магию.Ступай,мои слуги покажут тебе где ты будешь жить.Завтра сможешь доказать мне насколько ты сильна и непобедима.

Грагара поклонилась и вышла из башни.Колдуны расступились перед ней и она слышала их восхищённые мысли,удивляясь,как иллары,мысли которых никто не мог прочесть,могли проиграть битвы таким слабакам,не умеющим даже мысли свои скрывать.Оставшись одна в просторной комнате в северной башне,в которую её привели слуги Гелия,Грагара сожалела, что не смогла узнать где прячется её учитель.Много дней она мысленно звала его, бродя по лесу,но он так и не ответил,словно предчувствуя её предательство.А,быть может,впустив в себя тёмные силы,она утратила ту связь,которая была между ними до её ухода - она утратила связь со Светом,которому иллар доверял и впустил бы к себе с закрытыми глазами.

-Но всё равно я не дам тебе завтра уйти,Овий,-прошептала Грагара, засыпая.

6.

Наступило судьбоносное утро,в котором даже сама погода бунтовала против начала этого дня.Она приказала голубому небу укрыться за чёрными тучами и послала на землю бесконечное множество пушистых снежинок.Холод проникал во все дома и продрогшие до костей горожане наспех закутывались в покрывала и выглядывали в окна,чтобы подивиться на столь редкое природное явление в столице.А снег всё падал и ветер помогал ему наметать высокие сугробы, словно они не хотели, чтобы горожане шли смотреть на казнь двух невинных людей. Но даже не имея тёплой одежды, люди, гномы и карлики, гральчи, которым благодаря толстой коже не было холодно, и узулаки, которые не обращали внимания на холод и шагали в одной набедренной повязке, как всегда; пагалы и харки, женщины и мужчины - все медленно шли навстречу леденящему ветру, чтобы посочувствовать, чтобы молча попрощаться. Их тела изнывали от холода, ноги и руки немели, но толпа всё же шла вперёд и вскоре ступила на широкую аллею в Парке Цветущих деревьев. Хотя деревья и одели белые мягкие шубки, цветы теряли лепестки от беспощадной стужи и разноцветными слезинками роняли их на землю, будто тоже оплакивая две жизни, которые вот-вот оборвутся. Широкая аллея тянулась вдоль толстых стволов деревьев прямо к западному подножию дворцового холма, где начиналась лестница, ведущая к воротам, за которыми была видна дворцовая площадь. В это утро ворота распахнулись перед горожанами и вскоре площадь заполнилась народом, но только наполовину - невидимая колдовская защита мешала им подойти к помосту или хотя бы окружить его. Дрожа от холода, все терпеливо ждали и мысленно проклинали колдунов и короля. Взоры их были направлены на длинный балкон, который находился прямо над парадным входом, где должен был появиться Его Величество. Но первым на безмолвный суд горожан вышел гайа Гордо. Он оглядел собравшуюся толпу, взмахнул огромными зелёными крыльями и его голос прозвучал в голове каждого:

"Король идет. Приветствуйте своего короля Миция!"

-Чтоб он сдох,- пробурчал Бабий и все охотники и рыболовы, собравшиеся в своём круге, закивали головой. А когда на балкон вышел король никто из горожан не склонил свою голову и все смотрели с вызовом на Его Величество.

-Похоже, они уже готовы растерзать меня,- равнодушно произнёс Миций.

"Может приказать воинам выйти на площадь?"-спросил Гордо.

-Зачем? Нас охраняет колдовская защита, сквозь которую даже иллару не пройти. Пусть начинают казнь, мне холодно.

Птица вновь взмахнула крыльями и к помосту протянулись две шеренги - одна напротив другой,- из колдунов, которые стояли друг от друга на расстоянии трёх шагов. Этот проход вёл вдоль фасада дворца по дороге и заворачивал за угол. Каждый из пришедших, кто знал Сашу и Ровела, сжали кулаки, врезая ногти в кожу до боли, чтобы она смешалась с их ненавистью к королевской несправедливости и жестокости. Когда же на помосте появилась мрачная худая фигура Гелия, многие из мужчин сплюнули на камни, которыми была выложена площадь, а женщины от отвращения отвернулись от колдуна. Гелий чувствовал и упивался их злостью, которая питала его, словно солнечный свет всё живое. Его взор заметил стаю лесных птиц, устроившуюся на ветвях деревьев, растущих вдоль забора, и колдун сразу догадался, что это друзья узников ожидают финальной развязки. Но было рано разоблачать их, потому что Гелий не ощутил самого главного - присутствия иллара Овия.

Вероника и Анари, распахнув окна, смотрели вниз на шеренги колдунов, и ладони девушек упирались в невидимую плёнку защиты, которую не могли разорвать их руки. Ветер игрался с их длинными прядями волос, снежинки били в лицо, было холодно, но желание увидеть Сашу согревало обоих. И если Анари уже не ждала, что судьба сжалиться над ней и её возлюбленным, то Вероника, заждавшись появления Леона, уже начинала волноваться почему он так медлит. Наконец послышалось звяканье цепей и из-за угла, ведомые королевскими стражниками, появились измученные смертники, которых на поясе опутывала одна цепь. Слезы застыли в глазах обоих девушек, когда они увидели своего возлюбленного - еле идущего со связанными за спиной руками, израненного и окровавленного, хромающего от того, что все пальцы у него на ногах были сломаны.

-Саша, Саша,- шептала Анари, от ужаса забыв, что он не услышит её шёпота.

А Вероника отошла от окна не в силах заставить себя встретиться с ним взором, когда принцесса решиться позвать его громче.

"Если иллар не сможет его спасти, если это последнее что он должен увидеть перед смертью, пусть Саша видит одно лицо - её лицо, пусть ему будет спокойнее подниматься на эшафот...Я люблю тебя, я отпускаю тебя...Леон, где же ты? Помоги мне,"-произнесла про себя Вероника и начала молиться, не задумываясь, слышит ли её Всевышний в этом мире.

-Саша,- опомнившись, крикнула Анари и его взор устремился наверх, туда, откуда прозвучал любимый голос. Уже без слов они сказали друг другу признание в любви и попросили прощения каждый за свою глупость, в молчании они почувствовали насколько счастливы, увидевшись снова, но слова должны были прозвучать, поэтому Анари воскликнула и её голос долетел в тишине для всех не только под окнами, но и на площади, приведя короля в возмущение:

-Я люблю тебя, Саша, только тебя на всю жизнь, бесконечно.

Стражник толкал его в спину, но он, не отрывая нежного взора от лица Анари, упрямо стоял на месте и выкрикнул в ответ, в последний момент изменив слова:

-Прощай, живи счастливо с принцем.

Нет, не эти слова ожидала услышать от него принцесса и вскипела от возмущения, потому что не нуждалась в жалости, ведь ей, как воздух, нужна была только его любовь. В это время Сашу толкнули сильнее, цепь натянулась и Ровел, шедший сзади, упал в снег. Помогая товарищу по несчастью встать, Саша услышал выкрики Анари:

-Как ты можешь?...Зачем?...Ведь я...,-слёзы ручьями текли из её глаз и ком в горле мешал говорить дальше.

Не так он мечтал попрощаться с Анари и что-то подсказывало ему, что принцесса не будет с ним прощаться и последует за ним что бы он ни говорил, как бы сильно он не желал чтобы она продолжала жить. Сделал бы он то же самое, если бы Анари казнили на дворцовой площади? Скорее всего Саша сначала отомстил бы за неё и только потом соединился с ней в вечном сне. Понимая это и принимая её выбор - неправильный, но смелый,- он вновь посмотрел на неё и произнёс только губами то, что она хотела услышать, а он - с самого начала хотел сказать. Счастье отразилось на лицах влюбленных, а на лице Вероники - боль, когда она увидела улыбку принцессы, которую Анари дарила Саше. Ничто уже не могло бы переубедить Веронику, что он в любом случае выбрал бы принцессу.

Теперь действия и события разворачивались так стремительно, что счёт шёл не на минуты, а на секунды. Откуда ни возьмись появились два вея и распылили над смертниками бесцветный порошок и, прежде чем так же внезапно улететь, успели подмигнуть и улыбнуться Саше, который конечно узнал принца и маленького проказника, и испугался, что колдуны их убьют. Но слуги Тьмы опомнились уже тогда, когда веев и след простыл.

-Началось,- прошептал Гелий и ударил магической силой в стаю лесных птиц, которые стали биться об невидимую защиту, надеясь этим отвлечь его. Птицы упали замертво в толпу и пятеро из них сразу превратились в людей.

-Потом с ними разберусь,- пробурчал Гелий и, взглянув на короля, которого успокаивал Гордо, поднимая панику ещё больше, помчался на помощь к своим слугам в белых одеждах.

-Сашка, они пришли,- понизив голос, радостно сказал Ровел, уже видя себя на свободе.

-Да, наши, но не спеши, что-то здесь не так - порошок не действует.

Только Гелий знал, почему не подействовал порошок иллара и мысленно призвал Овия:

"Иди сюда, к нам, здесь эти ничтожные мальчишки, которых ты явился спасать. Сейчас они сгинут и ты вместе с ними."

Овий был высоко в небе, докуда не достигало колдовское чутье, и лишь доли секунды отдал на то, чтобы попытаться понять что помешало порошку поднять Сашу и Ровела в небо к нему и тогда бы они быстро улетели в лес, пусть даже за ними пустили бы погоню - в лесу ждали лунии, готовые запутать колдунов. Раздумывать было некогда - это он оставил на потом.

"Примитивный план, который провалился,"-летя вниз и уже не заботясь о том останется ли он сам в живых или нет, упрекал себя Овий. Как вдруг Овий ощутил присутствие Света и очень слабую силу знакомого по теплоте "рама" - рядом был второй иллар - иллар которого он знал,- и Овий попросил у него помощи, невольно произнеся имя.

-Грагара, помоги мне, своему учителю.

Воинский обычай илларов диктовал быть видимым перед врагом, и поэтому Овий сбросил с себя защиту невидимки, не долетев до земли и сразу вызвав на себя колдовской огонь ярких лучей, бьющих прямо в сердце иллара и высасывающих из него жизненную и магическую силы. С застывшим в глазах ужасом толпа на площади, смертники и принцесса со служанкой - все смотрели на страдания иллара, не в силах ему помочь.

-Улетай, Овий, брось,- крикнул Саша, но вдруг мощная воздушная волна выбила Овия из наконечника колдовского луча, а Гелий, еще не успев понять что произошло, услышал предупреждение хамут:

"Второй иллар прилетел на подмогу, пусть колдуны-невидимки приготовятся."

Начиная приходить в себя высоко в небе, Овий услышал знакомый голос ученика своего старого друга:

-Овий, покажем отступникам кто хозяин магии.

-Леон, им помогает Грагара, она предала нас.

-У меня есть "ваи",-появляясь перед Овием во всей своей упитанной красе, заявил Леон. Он глотнул из пузырька, наполненного малиновой жидкостью, и очутился перед смертниками как раз в тот момент, когда Гелий решился расправиться с ними, не дожидаясь их восхождения на помост. Зелье и варево "ваи" одновременно выплеснулись в лицо Саши и, корчась от боли, он исчез, захватив с собой Ровела. Не успели колдуны обрушить теперь всю свою мощь на второго иллара, как он тоже исчез, выпив что-то из маленькой бутылочки.

"Летите в небо, там Овий!"-кричала хамут, но в небе уже не было иллара, как и на площади не было его друзей: Авиона, Шалуна, Олиана, Севы и Бренлена - они тоже исчезли, оставив Гелия с носом. Им всем помог "ваи", но ни колдуны, ни хитрая хамут не знали секрета этого варева древних илларов. Прошло всего пол минуты, а Гелий потерял и устрашающую казнь, и долгожданную расправу над илларом Овием, а приобрёл только массу вопросов, на которые не могла ответить ему Грагара .Словно порадовавшись поражению Тьмы, Солнце выглянула из-за туч и толпа на площади подняла лица навстречу его жарким лучам, греясь и радуясь, потому что все были уверены, что иллару удалось спасти охотника и стрижника. Горожане стали потихоньку расходиться, обсуждая увиденное; король ушёл с балкона, а за ним и Гордо; колдуны вернулись во дворец вместе с Гелием, чтобы объяснить Мицию то, что сами ещё до конца не поняли; Грагара полетела в лес, чтобы снова попытаться отыскать убежище учителя; и только Анари и Вероника остались стоять у окна и смотреть на то место на дороге, где только что стоял Саша, удерживаемый двумя стражниками, а теперь там не было никого.

-Он жив?- спросила Анари, но не ждала, что кто-нибудь ответит, потому что ей нужно было видеть его - Сашу,- а не слышать слова утешения.

-Хоть бы он был жив,- произнесла Вероника и стократно благодарила Леона за то, что он всё же прилетел.

-Но я должна знать, иначе всё пропало,- сказала Анари со слезами на глазах, боясь совершить ошибку, которая разлучила бы её с Сашей навсегда.

В то же время в убежище Овия друзья сидели в тишине, невольно злили своим молчанием Риту и удручали тем же самым Ивию, которые ничего ещё не знали и хотели поскорее услышать как всё прошло.

-Где Сашка, ё моё?- воскликнула Рита, не выдержав затянувшегося молчания. Она смотрела на упитанное лицо иллара Леона, но он казался со стороны растерянным и жалким больше, чем все остальные. Веи уселись как обычно на столе и боялись даже подумать, что Саша не спасся из-за них - это было бы позором для принца и Валива на всю жизнь, ведь они, получалось, убили своего друга. Валив с подозрением поглядывал на Леона, не доверяя незнакомцу, и еле сдерживал себя, чтобы не напасть на иллара со шпагой в руках, требуя признания в злом умысле, хотя против иллара его шпага была всё одно, что игла против железной плиты. Чтобы ответить на вопрос Риты и как-то сгладить нарастающее недоверие, иллар Леон попытался объяснить как задумывался его план и что из этого получилось.

-Итак, задумав имя юноши, отвар "ваи" не перенесёт нас к нему,- захотел уточнить Овий у молодого, по илларским меркам, иллара - всего тридцать лет на службе.

-Нет. Вот если бы я смог ему объяснить и дал бы выпить варева, то Саша, а с ним и Ровел, ведь их связывала одна цепь, оказались бы в убежище. Но я бы не успел всё это проделать, поэтому пришлось выбрать такой путь, который слишком туманен,- оправдывался Леон.

-Может быть так, что зелье Гелия подействовало раньше твоего "ваи"?-спросил Авион, кипя от ярости и горечи.

-Конечно может такое быть, но будем верить, что вскоре Саша и Ровел появиться живые и здоровые.

-Вот же бредятина!- выкрикнула Рита от возмущения.- Волшебный мир - такое дерьмо, мать вашу. Если бы я только могла уехать от сюда, забрав Веронику.

Услышав это имя ,Леон вскочил и весь покраснел, от волнения и радости не в силах что-то сказать. Никто ещё не успел его спросить почему он бросился спасать Сашу и Ровела, а он вдруг понял, что нашёл ту самую подругу Вероники, которая потерялась из-за магической книги отшельника. Иллар Леон ещё не рассказал всем причину своей радости, как вдруг помрачнел, сел опять на стул и замычал, качаясь из стороны в сторону, словно начиная оплакивать кого-то.

-Говори, Леон,- попросил Овий.

-Вероника во дворце и я не знаю как её вызволить оттуда.

В гробовой тишине(даже Рита замерла, не зная как реагировать на такую новость, которая принесла и радость и новую проблему, а также ещё одно доказательство возмездия за её необдуманный поступок, из-за которого страдали друзья, но не она сама)раздался голос Шалуна:

-Мы погрязли в спасениях, но никого ещё не спасли - наверное, мы -никудышные спасатели. Это всё становиться нелепым. Наверное, над нами смеётся весь Геран.

-Дурак, тебя это очень заботит!- воскликнула Рита возмущённо.- Все мои друзья гибнут в вашем мире, а я должна волноваться что обо мне подумают. Что же вы за волшебники, если не можете помочь им?!

Рита закрыла лицо руками, пряча слёзы и отчаяние. Чем-то она напоминала друзьям Сашу - вспыльчивостью, наверное,- и можно было понять, почему он потянулся к более тихой и умиротворенной девушке, как описывал Веронику Леон. Иллары конечно стыдились сейчас своей слабости перед простыми людьми и судорожно пытались придумать как действовать дальше, потому что Гелий мог расправиться с Вероникой в любой момент и даже не сообщить об этом всему миру. Овий тихо произнёс:

-Я всё ждал чего-то, а теперь начинаю жалеть что не послушал Сашу в тот раз и не убил Гелия. Но ведь какое-то очень ясное предчувствие мешало мне так поступить, а теперь я его не чувствую. Что же я упустил?

-О!- вдруг воскликнул Леон, вспомнив что-то очень важное.- Полетели, он ждёт тебя, Овий, он расскажет.

-Кто?- спросили все хором.

-Узнаете потом,- заявил Леон, взял старого иллара за руку и, выпив глоток "ваи",исчез.

-Дождусь их возвращения и ,если ничего путного они не придумают, уйду. Мне надоело жить в этом общежитие без солнечного света и свежего воздуха. Прячьтесь, если вам нравиться, а мне это уже осточертело за несколько дней,- сказала Рита и ушла в свою комнату.

Она не подозревала, что произнесла вслух то, что каждый из друзей хотел сказать уже давно. Охотники мечтали о прежней жизни, когда можно было свободно бродить по лесу, сидеть в забегаловке "Стрела",ходить по улицам Герана и не бояться шпионов колдуна Гелия. Шалун посмотрел на брата и улыбнулся своей озорной улыбкой - он гордился, что полюбил девушку, которая не склоняла голову и говорила то, что думает. Конечно, она была уверена, что в ней много отваги, но Шалун видел только необузданную горячность, которая в сердце девушки могла потухнуть при столкновении лицом к лицу с настоящей опасностью .В любом случае, он решил последовать вслед за ней и своей улыбкой выдал себя.

-Я не отпущу вас одних,- серьёзным тоном сказал Олиан.

-Я тоже к вам присоединюсь,- вставил своё слово Авион, не желая больше просиживать дни напролёт в безопасности и продолжать терять не только время, но и друзей. Ему хотелось встретить свой конец как охотнику - смело и с ножом в руках, чтобы успеть отомстить за Сашу хотя бы одному шпиону, а, если повезет, то и колдуну.

К компании бунтарей в конце концов присоединилась семья Севы и на всё это Валиву было что сказать:

-Люди, скажу коротко: вы погибнете. Но, если хорошенько подумать, так даже лучше, чем прятаться.

-Валив, полетели домой пока ты не договорился до того, что самоубийство - это достойная смерть,- сказал Арлен, хватая друга за руку.

-Да, это можно оправдать в некоторых случаях, дружище. Меня так и тянет наломать бока колдунам за Сашку."Уж я бы им показал где раки зимуют", как иногда говорил Сашка.

-Тебе родители покажут, когда вернёшься домой - нас не было дома почти два дня.

-Да, будет весело. Прощайте, друзья, уж не знаю захочется ли мне возвращаться в мир людей после потери нашего смельчака. Как бы было хорошо, если бы он остался жив, как уверяет нас иллар Леон - толстый болван, этот иллар. Летим, Арлен, натворим что-нибудь по дороге.

Балаболя без конца Валив улетел вместе с принцем и захватил с собой сизоний с Белой поляны - так веи и птицы решили почтить память друга и больше не возвращаться в злобный мир, где за много лет только принцесса и простой охотник оценили пение маленьких сизоний и дружбу веев. Белая поляна опустела и даже цветы немного потускнели, словно почувствовав горькое разочарование жителей Валевии. Поднявшись высоко в небо Валив и Арлен, в последний раз оглянулись на Геран и увидели как большой королевский корабль рассекает речные волны, подходя к портовому причалу - король Вергий с сыном Алилом вернулись, чтобы сыграть свадьбу с Анари.

-Принцесса наломает бока этому принцу - она любит только Сашку,- сказал Валив.

-Жаль, что мы не можем помешать этой свадьбе,- с грустью произнёс Арлен.

-Ха, вот подожди, увидишь, что будет, когда вернётся Сашка и отправит ненавистного супруга к праотцам. Уж я бы хотел помочь ему в этом.

-Валив, ты готов делать что угодно, только не продолжать дело своего отца.

-Не воспитывай меня, пусть мой отец остаётся ариделом, а я останусь просто Валивом.

7.

Заснежанная Сонная долина была как всегда холодна и по-своему прекрасна.Окружённая безмолвными горами,она спала и ей снились прежние старые времена,когда над ней всегда светило солнце,когда её наполовину разрезал весёлый ручеёк,журчанием создавая радостное настроение;когда на склонах гор росли разные цветы,великолепием оттенков природных красок заставляя оранжевые цветы "ваи" завидовать им.Долине приятно было видеть во сне,как к ней прилетали иллары и собирали "ваи",не подозревая о грядущей войне с отступниками.Вот она снова увидела молодого красивого иллара Иина,который как всегда держал в правой руке хрустальный посох и, не касаясь ногами до земли, шёл к своим друзьям,чтобы высмеять их желание научиться использовать кроме магической силы, силу детей земли:растений,камней,живостных,и даже песок - всё,что могло помочь создать волшебное варево или чудотворный порошок.

-Наша сила внутри нас,друзья,-утверждал Иин.- Мой взор владеет магией, мои руки управляют ею, моё тело дало ей вечное пристанище - это наше богадство,кроме,конечно сияющего порошка.Но и без него мы много чего можем создать и даже уничтожить - мы хозяева этих земель, мы заботимся обо всех.Зачем же нам прибегать к выдумкам? - это приземляет наши стремления.Зачем нам отвар из "ваи",который поможет нам перемещаться куда угодно,когда и без него мы можем это делать? Зачем нам стремиться проникнуть с помощью него туда,куда сами же закрыли проход,чтобы сохранить безопасность всего мира?Друзья, послушайтесь меня,не губите светлое начало нашего природного дара.

С грустью Сонная долина в который раз увидела как к словам Иина никто не прислушивался всерьёз.Отвар "ваи"стал первым детищем илларов,но он также положил начало расколу среди илларов, потому что оказалось,что многие служители белой магии не стремились создать отвары для достижения хорошего и светлого - им хотелось завладеть более ощутимыми богадствами и править не только людьми,но и своими собратьями.Вскоре для достижения своих грязных целей они уже не гнушались даже убийством,чтобы создать то или иное варево,заклинание, или смолоть порошок,способный творить только зло.

Овий и Леон появились в Сонной долине полные надежды,что таинственный старец откроет им какую-то тайну, которая поможет им всё исправить. Ноги илларов, их тело не ощущали холода - от этого они были защищены, как и от жара огня,и под водой им легко дышалось,-но почему-то,слыша голоса прошлого,которые снова прогоняли их,обоим друзьям стало немного прохладно. Каждый иллар становясь сначала учеником стремился постичь то, что знали его древние предшественники и однажды навсегда отобрали от своих потомков,испугавшись,что этими знаниями завладеют отступники. Древние иллары навсегда лишили и тех и других памяти о прошлом,оставив только безобидные книги после победы над колдунами. Но однажды позволив отступникам быть,не запретив с самого начала илларам заниматься тёмной магией, служители Света обрекли себя на вечную борьбу с колдунами. Сколько бы они не уничтожали этих злобных,жадных,властолюбивых гадов, те всё равно появлялись снова и снова, и иногда хватало всего одного выжившего колдуна,который мог сплотить вокруг себя целую армию учеников, когда как илларам разрешалось иметь всего лишь одного ученика.Может быть именно поэтому некоторые иллары старались всё-таки оставить кое-что из прошлого своим ученикам,как,например,рецепт "ваи". И теперь Леон и Овий надеялись, что старец тоже что-то знает и они приблизяться к тому веку,когда иллары были всесильны.

Опираясь на хрустальный посох, старец подошёл к ним словно из пустоты и его добрые глубокие глаза сразу согрели пусть седых,но всё же ещё очень молодых илларов. По его желанию на снегу появились три кресла и только после того,как они втроём удобно устроились в них,он начал говорить:

-Эх,слишком вы доверяете своим порошкам да отварам,а про свою магическую силу,про "рам" даже не думаете.Конечно это мы виноваты,что отучили вас от этого,но всё-таки в каждой частичке "рама",получаемого учеником от своего учителя,храниться изначальное знание - нужно только уметь к нему правильно обращаться. Я знаю,что вы потерпели неудачу - так должно было случиться и ты,Овий,это всегда знал.

-Значит Гелий не должен был умереть?-чтобы уточнить и успокоить свою совесть,спросил Овий.

-Он умрёт. Но сейчас не это главное. Твоя ученица хамут Грагара перешла на сторону Тьмы и может рассказать колдунам ваши секреты,ваши знания. Она была хорошим илларом,очень знающим,потому что училась у одного из самых лучших учителей.Теперь её нужно называть рагана Грагара и она должна покинуть этот мир.

-Ты не расскажешь нам то,что мы хотим узнать?-спросил Леон.-Ты держишь в руках хрустальный посох,кто ты?

-Я Иин - провидец.

-Ты иллар,старец?

-Я - ваш друг,-ответил Иин и исчез,захватив с собой кресла.

Леон озадаченно посмотрел на Овия и фыркнул.Оба иллара не ожидали, что им придётся возвращаться в убежище так и не получив ответов,хотя для себя они уже точно решили,что Иин - один из самых старых илларов и старается это скрыть,чтобы не торопить события.

-Если его послушать,то пусть Гелий пока творит зло, а нам нужно заняться хамут,чтобы она не позорила нас и не уничтожила. Конечно, нужно этим заняться,но сначала я слетаю к Криставу и Лорие,потому что уверен они себе места не находят,волнуясь за меня и Веронику. Рагана Грагара могла бы нам помочь освободить её,если в ней ещё осталась частичка Света.

-Да,нужно попытаться.А потом нам предстоит напасть на тюрьму в Мале и отправиться в Илию,в тюрьму города Рина - в этих двух тюрьмах томится тысяча илларов,и нам нужно освободить наших собратьев.Тогда мы начнём новую битву с колдунами и обязательно выиграем её,потому что знаем теперь как обороняться против их высасывающих лучей.И тогда Гелий будет в наших руках и только тогда старец скажет нам зачем мы сохранили жизнь колдуну.

-Но как мы вернём илларам не только свободу,но и силу,"рам",знания, которых лишили их колдуны?

-Я разорву на кусочки свой "рам" и подарю эти частички другим илларам и тогда сила и знания к ним вернуться сами собой.Ты,мой друг,не пожалеешь для них своего "рама"?От такого доброго дела он выростит снова и станет ещё больше в твоём сердце - нужно поделиться,иначе нас ждёт забвение.Хватит скрываться и чего-то ждать.

Вернувшись в убежище,иллары застали друзей готовыми отправиться восвояси,обратно в Геран.Никто из них не удивился ,что Леону и ОВию так и не удалось узнать что-то новое.Особенно иронично на илларов смотрела Рита,которая окончательно разочаровалась в способностях здешних волшебников. Она надеялась,что, живя в Геране,узнает хоть что-нибудь о Веронике и,если уж не будет в состоянии помочь подруге, то хотя бы будет поблизости на всякий случай.Ещё Рита надеялась на возвращение Саши,но эта надежда еле теплилась в её душе, поэтому главной причиной её желания покинуть убежище можно было назвать любопытство - девушка хотела поближе узнать городскую жизнь этого мира,потому что в своём мире,в деревне она была лишена этой радости,о которой всегда мечтала.К тому же Рите претило прятаться и выжидать,её терпение оценивалось по пятибыльной шкале единицей - она спешила всегда и не отличалась усидчивостью.Благородный предлог быть поближе к подруге оставался лишь предлогом,потому что на самом деле Рита не чувствовала уже потребности лить слёзы,но откровенно признаться себе в этом не хотела из принципа,как всегда. Умение приспосабливаться к любой ситуации дарило ей возможность выглядеть со стороны ангелом, хотя и очень строптивым,но это и привлекло Шалуна,поразило в самое сердце.И только Овий успел разгадать и увидеть всё,что Рите удавалось прятать от других.Иллар конечно сначала пожалел Шалуна и посочувст-вовал ему,но потом,заглянув поглубже в сознание Риты, убедился, что эта девушка,способная на необдуманные поступки, никогда больше не решиться сотворить зло,которое задумала несколько дней назад для Вероники и которое потянуло за собой цепь несчастий для других людей.

Итак,иллары увидели собранные вещи всех домочадцев и Леон шутливо произнёс:

-Похоже,Овий,что ты, наконец, сможешь насладиться одиночеством и посмотреть,как этих умолишённых сварит себе на обед Гелий.

-Плевала я на Гелия,коль иллары с ним справиться не могут - нужно наслаждаться каждой секундой жизни,пока она в нас ещё течёт,-заявила Рита.

-Девочка,и как только ты воспитана,-закатывая глаза от возмущения, произнесла Ивия.-Мой сын никогда так не говорит,хотя воспитывался в бедном доме.

-Куда вы пойдёте?-чтобы сменить тему,спросил друзей Овий.

-Мы пойдём в Кальт,где у нас живут родственники.Может быть там Гелий не будет нас искать.Бедняга Ровел пропал вместе с Сашей и если он вернётся,то пошлите нам весточку,-сказал Сева.

-Бренлену нужно подальше уехать от Герана.Мы потеряли всякую надежду на то,что вам посчастливиться освободить его невесту из заточения,- добавила Ивия.

-Нужно надеяться,сия моя,-сказал Леон.-А чтобы вам не проделывать длинный путь,я дам вам отвар "ваи",вы возьмётесь за руки и,выпив глоток этого варева,Сева перенесёт всю свою семью в Кальт,только надо задумать именно это.

-А вы где собираетесь жить в Геране?-спросил Овий Шалуна,Олиана, Авиона и Риту.

-Я отправляюсь сейчас к Криставу и,уверен,что он с радостью приютит вас,-предложил Леон.-Старик скучает с дочкой,да и дом его совсем рядом с дворцовым холмом.

-Леон,ты меня поражаешь своей наивностью и глупостью - ты хочешь чтобы Гелий на самом деле сварил их себе на обед?-удивился и возмутился Овий.

-Я окружил дом друга самой лучшей защитой.К тому же,они сами не хотят прятаться,а отговаривать их бесполезно,так пусть они живут хотя бы под моей охраной.Ты присоединишься к нам?

-У нас с тобой важное дело,если ты не забыл.Так что не позорь своего учителя и моего хорошего друга,и перестань вести себя,как безрассудный юнец,не в меру упитанный.

-О,Овий,только не намекай на мою фигуру.Твоя вот вот переломиться напополам от дуновения ветерка,-сказал Леон и засмеялся,потому что ему понравилась эта короткая перепалка,которую Овий воспринимал на полном серьёзе.

Больше Овий не стал ничего говорить,пожелав судьбе каждого решать правильность их выбора.Вскоре с помощью "ваи" все оставили убежище иллара и в тишине Овий закрылся в своём кабинете,чтобы дождаться возвращения Леона,которого ещё нужно было учить и учить быть настоящим илларом. Овий думал и об Иине,и о тайне, которая сохраняет жизнь Гелию, и о Саше с Ровелом,о которых так хотелось что-нибудь узнать.И если раньше нехорошее предчувствие не давало покоя иллару ни днём ни ночью,то теперь его согревала надежда на лучшее и этой надеждой он был обязан Иину-провидцу, который знал очень много и был спокоен,скорее всего,потому что увидел скорую гибель всех колдунов и раган. Подумав о раганах - женщинах-колдунах,- Овий сразу вспомнил о любимой ученице - о хамут.Хотя илларам запрещалось влюбляться и иметь детей,Грагара стала Овию почти что дочкой.Её внезапное исчезновение, несколько лет назад, сильно опечалило иллара и он долго пытался отыскать ученицу,но тщетно.И больнее всего уколола в сердце старика новость,что Грагара стала отступницей,раганой,прислужницей Гелия,и Овию предстояло её уничтожить - смириться с этим для иллара было очень трудно, потому что он любил свою ученицу,как дочь.

И думая о предательнице,Овий почувствовал близкое её присутствие - она была совсем рядом,остановилась около холма убежища и прислушивалась к колебанию жизни внутри него(холма).Конечно,Грагара не могла бы пробить защиту Овия,коль даже Гелию и его приспешникам этого не удалось сделать.Но,зато иллар понимал,что именно сейчас решиться её судьба - она искала его,и теперь найдёт свою погибель. Убийства между илларами не случались со времён Великой войны,потому что не было среди илларов предателей и отступников - колдуны и среди простых людей и друних существ находили себе учеников,- и Овий понимал, что не сможет убить свою воспитанницу хладнокровно,не задумываясь, не испытывая отеческой любви к девушке.Раздражённо мотнув головой, иллар встал и заходил кругами по комнате - он был не в силах заставить себя перешагнуть через прошлое,через существо,сердце которого Овий всегда видел чистым и благородным.Узнав причину перемены в Грагаре, иллар теперь хотел как-то всё исправить и направить ученицу на правильный путь,т.е.вернуть на прежний путь иллары.Но вдруг у него возникла другая идея и именно её он принял за окончательный вариант перед встречей с отступницей,которой теперь предстояло стать пешкой в руках не только Гелия,но и - Овия.

Грагара полетела дальше,ничего подозрительного так и не почувствовав в холме,от которого её так старались отогнать птицы, лишь только она приблизилась к нему.И хотя иллара превратилась в невидимку,птицы всё равно ощущали её приближение,потому что она несла в себе зло - зло тёмной силы,которое отталкивало от себя всё светлое в жизни и в природе.Остановившись на одной полянке,залитой огненным светом заката и украшенной бордовыми большимы цветами, Грагара, неожиданно для себя,увидела Овия.Иллар мог видеть её слабое сияние, оставшееся ещё от иллары,поэтому она стала видимой для него,ведь скрываться под уже не было смысла.Как бы сильно она не хотела отомстить людям и илларам, учитель всё-таки смог взрастить в её сердце любовь к себе, с которой ей приходилось бороться каждую секунду, потому что она пробуждала в ней и светлый "рам",мешавший рагане оставаться в оковах зла,и тягу к доброте,о которой ей хотелось забыть во имя мести.Эти светлые чувства она сейчас заперла в себе на ключ и приготовилась к битве.

-Здравствуй,Грагара,последняя из хамут.Я услышал, что ты ищешь меня и подумал,что ты хочешь вернуть себе доброе имя,которое почти потеряла возле дворца сегодня утром. Кому ты мстишь?За что?Я не вижу в тебе ничего кроме злобы - твой "рам" умирает с каждым ударом холодного сердца.

-Пусть.Мой народ умирал быстрее,-крикнула Грагара и ударила иллара смертоносным лучом,секрет которого ей успел уже поведать Гелий.Но Овий ответил ей лучом сильнее и смертоноснее,и,корчась от боли, рагана воскликнула:

-Сжалься,-только теперь она пожалела,что её "рам" ослаб из-за власти над ней тёмных сил,которые оказались такими ничтожными по сравнению с силами Света.

И хотя она произнесла это слово с мольбой в глазах,иллар почувствовал её хитрую уловку - рагана решила обмануть его,в отчаянии надеясь, что ей удасться скрыть ложь. Но Овия можно было обманывать, когда он не думал и не догадывался о двуличии ученицы,теперь же он был во всеоружии и мог отражать не только удары,но и ложь.Он ослабил луч,но не отпустил рагану.

-Сейчас или никогда ты выберешь свой путь,-сказал он,-потому что я не буду терпеть предательницу в наших рядах и знай,что меня тебе не обмануть.Что ты выбираешь:жизнь или смерть?Тянешься ли ты к Свету или хочешь остаться во тьме?

Грагара сыграла замешательство,нерешительность,отчаяние,на её глазах заблестели слёзы - удивительно было Овию видеть то,что раньше он не замечал,иллар убедился,что пригрел у себя и полюбил существо, которое мечтало о мести за свой народ с самого начала - это Овий понял из её выкрика,- и наконец она произнесла:

-Нас уничтожили и я поклялась мстить всем людям,не заботясь об осмыслении моих поступков и решений - я ненавижу вас всех.Неужели ты можешь помочь мне избавиться от моей ненависти?Неужели можешь вернуть мне моих сестёр?Кто вспоминает о хамут теперь?Кого наказали за жестокость,с которой нас лишили не только дома,но и жизни?

Грагара говорила и переживала искренне,и иллар чувствовал как болит и ноет от тоски по сородичам её сердце.Жалость проснулась к ней, но потом хамут снова обратилась к лжи,и Овию пришлось оттолкнуть от себя доброе чувство к ней.

-Гелий поймал меня и заставил подчиниться,а я не стала слишком сопротивляться,-говорила Грагара.-Я сожалею,но не могу ничего с собой поделать.

-Ты права,я не могу вернуть тебе прошлое,вернуть твой народ к жизни не сможет даже Гелий.Но если бы я остался последним из людей,мне бы хотелось освободиться от оков мести и прожить жизнь так,чтобы каждый мой сородич,каждый человек радовался за меня,если бы появился вдруг передо мной.Духи предков успокоились бы и в неизбежный день приняли бы меня и обняли бы.Ты позоришь сейчас не только илларов,но и своих предков.Одумайся.

-Спаси меня,Овий,я хочу быть достойной хамут,я хочу отказаться от мести,-врала Грагара.

-Я верю тебе,-врал в ответ Овий и его луч потух,освобождая предательницу.Он видел,что она теперь также намеривается использовать его,как он её.Но между ними было различие,измеряемое несколькими веками:учитель был намного опытнее ученицы,а она была слишком самодовольна,чтобы заподозрить себя в слабости.

-И как же мне теперь поступить?Уйти от Гелия?-спросила она,уверенная, что Овию захочеться иметь шпиона в стане врага.Конечно она намеревалась обманом заманить в ловушку учителя и его друзей, доказав колдуну,что она будет ему полезнее,чем все его шпионы и приспешники.

-Если ты сможешь притворяться перед ним,нам бы очень пригодилось твоя возможность быть так близко к королю и колдунам.Мы могли бы уничтожить их быстрее с твоей помощью. Мы могли бы помешать ему творить зло.

-Я постараюсь,учитель,но не могу обещать,что у меня получиться обмануть колдуна,ведь он очень сильный.

-Постарайся,девочка,постарайся,от тебя зависит наша победа.

"Если я не могу победить тебя в одиночку,мне поможет Гелий,учитель",-подумала про себя рагана,зная,что иллар не сможет прочитать её мысли, если она сама ему не позволит.

-Лети в Геран,Грагара,и лелей свой "рам",но не показывай его колдунам - ты наша надежда. Будем встречаться с тобой на этой поляне каждую ночь.

Грагара улетела,полная уверенности,что смогла обмануть старика,а Овий вернулся в убежище,уверенный,что теперь сможет вести колдуна по ложному следу.Довольным остался и Гелий,когда выслушал рагану.И радовались покинувшие убежище иллара друзья,снова ощутив дуновение свободного ветерка в саду Кристава.И в доме родственников семьи Севы царила в этот вечер весёлая атмосфера,потому что к ним в гости приехали любимые Сева,Ивия и Бренлен.Никто из друзей не смел оплакивать Сашу и Ровела,потому что все надеялись на их возвращение.И только Анари с Вероникой не отходили от окна и думали о возлюбленном каждую секунду.Но вот в комнату вошёл гайа Гордо и два стражника.

"Схватите служанку",-приказал им мысленно Гордо и, не обращая внимания на возмущение принцессы, стражники исполнили приказ королевской птицы-секретаря. Её привели в башню Гелия и оставили стоять перед колдуном, пронизывающий холодом взор которого заставил её задрожать всем телом. Гелий сидел в кресле и не спешил говорить зачем её привели к нему, словно наслаждаясь волнением девушки,её страхом перед ним.

-Что,сгинул твой охотник.Так не переживай,ты вскоре последуешь вслед за ним,-произнёс Гелий и мерзко усмехнулся.

8.

На другом конце света,в левом полушарии находилась земля,со всех сторон омываемая водой.Эта земля была меньше во много раз материка,на котором раскинулись Селия,Илия и Валевия,и её можно было бы назвать островом,но всё же это был материк,вокруг которого расположились семь островов,образуя ровный круг.Эту землю назвали Флиурией и её хозяева с давних времён вселяли страх даже в сердца колдунов.Когда-то правитель Селии Фек послал к этому материку десять лучших кораблей,на которых находилось большое войско и десять колдунов(то было время, когда иллары впервые узнали королевскую немилость).Никто из них не вернулся с острова живым - все корабли,словно призраки,показались у берегов Селии через год и на борту каждого корабля Фек увидел голые скелеты тех,кто должен был покарить далёкую землю.Скелеты колдунов лежали отдельно,связанные вместе и на их черепах был высечен один и тот же иероглиф - знак,перевод которого так и не удалось никому разгадать.Флиуртийцы расправились с очень сильными колдунами,не пожалели ни одного воина, и больше Феку - самому грозному правителю всех времён,-не захотелось испытывать судьбу и посылать новые корабли к таинственной земле.С тех пор никто не заплывал в левое полушарие планеты и никто не видел флиуртийцев,обладающих могуществом,позволяющим победить колдунов и илларов - так случилось,что даже несколько илларов погибли у берегов Флиурии,когда отправились туда,чтобы попросить помощи справиться с колдунами и Феком. Поговаривали,что во Флиурии нашли себе пристанище первые иллары,которые обозлились на весь мир и не желали,чтобы их беспокоили.

-Флиуртийцы безжалостны и кровожадны - кости скелетов воинов Фека были обглоданы и вылезаны.Ты хотела обмануть меня,но никто не смеет выставлять меня дураком,-говорил Гелий Веронике.-Флиурия станет твоим погребальным костром,ты сгинешь и никто тебя не спасёт,потому что даже илларам закрыт путь к этой земле.Я выбрал для тебя такую казнь, чтобы ты успела не только умереть,но и навсегда заставить своих друзей мучиться мыслью:куда же ты пропала - им не пидётся оплакивать твой прах.

Вероника смотрела на этого безжалостного человека и хотела разразиться целой презрительной тирадой,которая и унизила бы колдуна, и устыдила бы,но потом передумала,потому что внутренний голос подсказал ей бесполезность этого замысла,ведь сердце Гелия не тронули бы её слова.Будь на месте Вероники Рита,она бы всё равно высказала Гелию всё,что накопилось в душе из-за его зла,но её подруга всегда была нерешительной и тихой,поэтому приготовилась молча принять смерть от злобных флиуртийцев.Мысленно она попращалась с Ритой,с родителями, и очень хотела верить,что совсем скоро повстречает Сашу,если колдун одержал верх над илларами вчера.Закрыв глаза и сдерживая дрожь от страха перед неизвестностью,Вероника почувствовала холодное прикосновение руки колдуна к её лбу и провалилась в бездну...

Что чувствут зверь,когда убивает свою добычу?Что просыпается в его мозгу,когда он видит,как уже бездыханное тело распрощалось с жизнью и теперь принадлежит ему - его ненасытному желудку?Думает ли зверь о чём-нибудь или просто утоляет голод,потому что иначе умрёт,и подсознание и инстинкт самосохранения толкают его убивать?Конечно дикий зверь не виноват,что у него нет выбора.Но что толкало Гелия убивать невинных людей?Почему это приносило ему удовольствие? Он не задумывался над этим и,посмотрев равнодушно на то место в комнате,где только что стояла Вероника,повернулся и направился в гардеробную комнату,чтобы сменить один чёрный костюм на другой,такого же цвета.Выйдя из своей башни,Гелий столкнулся нос к носу(клюву)с гайа Гордо.Придворная птица-секретарь Его Величества лично пришёл напомнить главному королевскому колдуну,что в парадном зале уже все собрались и ожидают только Гелия.Ничего не ответив Гордо,Гелий направился прямо туда, потому что и сам знал,что его ждут.Он вошёл в зал и Анари почувствовала, что колдун принёс с собой дуновение смерти. Она не смогла сдержать слёз,понимая,что больше никогда не увидит Веронику,а сидевшие напротив неё принц Алил и король Вергий подумали,что принцесса заплакала из-за намеченой на утро свадебной церимонии.И если холодный взор короля Вергия не смягчился при виде крупных слезинок девушки,то чувствительный принц Алил,не желавший жениться на нелюбимой,но подчиняющийся воле отца, сразу пожалел Анари. Гелий встал за спиной короля Миция,сидящего во главе стола,и ужин теперь мог начинаться.Из гостей в зале никого,кроме будущего зятя и его отца не было,поэтому ужин навивал на Анари ужасную тоску.Её привели в зал насильно и она сразу сказала,что бросит к ногам жениха красную афлецию,но все,кроме Алила,сделали вид, что не услышали её слов. Заставить отказаться от этого намерения Анари не смог бы никто, потому что каждая её мысль была связана с надеждой вновь увидеть Сашу и доказать ему,что она умеет и хочет любить только его - всю жизнь. Принцесса смотрела на виноватое выражение лица принца Алила и тоже не сомневалась,что этот тихий скромный юноша всё-таки решиться пойти против отца и завтра бросит к её ногам афлецию, даказав,что не только невеста не желает этого брака.После ужина,к которому Анари не притронулась, её отвели обратно в комнату и заперли до утра.Без Вероники,к которой так просто было привыкнуть за несколько дней,комната казалась принцессе пустой и мрачной.

-Удивительная девушка,-встав у окна и глядя на сияющее вечернее небо, как часто делала Вероника,произнесла Анари,но вдруг почувствовала чьё-то присутствие и в панике начала всматриваться в тёмные углы.В комнате ещё не горели свечи и свет падал только из окна,поэтому можно было легко спрятаться в этой полутьме.Последнее,что ощутила Анари - это то,что ясность мыслей и реальность ускользают от неё, подчиняя сознание мягкому голосу,который приказывал ей подчиняться. Принцесса легла в постель и вскоре заснула,а из тени вышла хамут Грагара. Сохранив в себе остатки "рама"илларов,рагане оказалось под силу пробить защиту заговора от колдунов и лишить принцессу воли осуществить задуманное - теперь Анари обязана была на следующее утро ответить "да" и переломить стебелёк афлеции.

Утро пришло в мир с солнечным теплом и со свежим ветерком. Перед изогнутой лестницей,которая тянулась со второго этажа на задней стороне дворца,слуги разложили ковёр для жениха и невесты. На ветках близрастущих деревьев расселись придворные птицы,живущие в королевском парке,и приготовились петь для новобрачных. Гордо с важным видом раздавал распоряжения слугам,нервно размахивая крыльями, когда те делали что-то не так. От подножия лестницы и вдоль всего парка до дальней стены была выложена из больших булыжников широкая дорожка.В самом начале в одну и другую сторону от этой дорожки открывалось свободное пространство,и только через десять метров по краям дорожки были посажены деревья.А открытое пространство - полянка полукругом,-идеально подходила для завтрака на свежем воздухе или для проведения свадебной церемонии,способная вместить на себе всех гостей новобрачных. Чтобы не загромождать поляну столами с яствами и напитками,на помощь к Гордо пришла Грагара.По её недовольному выражению гайа определил,что хамут что-то беспокоит,но српашивать не стал,а если бы и спросил,то рагана всё равно не рассказала бы ему, что зря прождала всю ночь Овия на условленном месте - иллар не появился, и лишь на самом рассвете к ней прилетела луния и передала от Овия такие слова:

-Когда ты мне понадобишься,я позову тебя.

Из-за этого все планы Грагары рухнули и она ещё не решила: рассказывать ли Гелию,что ловушка для иллара сработает не так скоро, как они предполагали.Между тем благодаря её магическому мастерству подносы с угощением для гостей разместились по краю поляны,повиснув в воздухе.Гордо предложил украсить поляну цветами и хамут исполнила его просьбу,раскрасив цветами не только травяной ковёр,но и стены дворца. Листья деревьев заблестели,а оперение придворных птиц во главе с гайа стало переливаться на солнце,придавая им парадный вид. Хамут осмотрелась по сторонам и ей понравилось то,что она сделала - всё было готово к началу брачной церемонии. Анари ещё спала,когда Грагара вошла к ней в комнату. На кресло она положила голубое свадебное платье и карзинку с мелкими белыми цветами,которые невесте вплетали в волосы,и тихо удалилась,не сомневаясь,что принцесса без лишних раздумий оденет свадебный наряд и позволит вплести себе в волосы белые цветы.

Вскоре длинной вереницей на дворцовый холм потянулись кареты. Некоторые гости из самых дальних мест Селии прилетали в каретах, конечно не без помощи колдовства,хотя раньше и иллары помогали так путешествовать. Во дворец съехались не только люди.Король пригласил некоторых славных харков - это были безволосые жители города Мабрина,которые отличались от людей внушительной силой, умением быстро перемещаться и мыслить,и были незаменимы в бою,поэтому лучше воинов у короля Миция не нашлось бы.Богатый род гномов Ш тоже прибыл с юга Селии,где жил и добывал для колдунов самые важные в чёрной магии минералы.Совсем недавно все гномы из этого рода боялись показываться на поверхности земли,потому что их занятие было неугодно не только илларам,но и королю.Зато теперь они стали желанными гостями, в первую очередь, Гелия и, конечно, короля.Узулаков, гральчи, карликов,пагалов и остальных безобразных жителей Селии король на свадьбу не пригласил хотя бы потому,что среди них не было богачей.Зато многие гости из Илии всё же приехали во дворец, благодаря тому, что приплыли вслед за королевским кораблём Вергия. Но самыми удивительными и желанными гостями короля Миция были непокоримые базаны,живущие на юго-западе Селии.Этот народ жил, отделённый от остального мира огненными болотами,над которыми боялись летать даже птицы,и подчинялся только своему вождю,а не королю Мицию. На землю базанов,к которой на юге примыкала граница с сияющей Валевией, а на северо-востоке линия огненных болот тянулась от прибрежной части до той же самой границы с Валевией,-так что на эту землю можно было попасть только с воды,где двухцветный океан Надежды омывал западный берег.Свободолюбивые базаны были отличными моряками, умели воевать не хуже харков и всегда с недоверием относились ко всем, кто не был внешне похож на них - удивительных и бесконечных близнецов-красавцев и столь же прекрасных близняшек - племена базанов были похожи друг на друга,как две капли воды - они имели одно мужское лицо и одно женское лицо.Их невозможно было отличить даже по фигуре - и у мужчин,и у женщин она была идеальной,среди них невозможно было найти ни толстяков,ни худышек.Кожа базанов была тёмной от загара, потому что они ходили полуголыми,а солнце на юго-западе пекло нещадно.Чтобы они успели попасть на свадебную церимонию, зная,что базаны отвергают магию,потому что умеют пользоваться своей силой и без этого,но всё же не смогут прилететь,потому что не умеют,-король послал им приглашение задолго до этого праздничного дня.Маленькие юркие судёнышки базанов сразу отправились в плавание вдоль берегов Селии на восток,к противоположной, от их земли,точке - к городу Герану. Во дворец базаны - пять мужчин и пять женщин,-пришли в том виде, в каком привыкли ходить у себя на Родине - только в набедренных повязках,-заставляя придворных дам краснеть,а мужчин - не сводить похотливого взора от обнажённых грудей базанок.Зная,что людям нравяться драгоценные сверкающие камни,которые на земле Огненных болот валялись повсюду и не ценились базанами даже за красоту,гости приподнесли королю целый сундук этих камней,приведя в восторг Его Величество и Гелия. Колдуны давно пытались проникнуть на землю базанов не только из-за этого богадства, но и потому,что в древних книгах расказывалось о громадной магической силе,которой обладал прибрежный песок озера Касы. На порядочном отдалении от этого озера, на берегу реки Волда был построен самый большой город базанов - Васком.Хотя колдуны и пытались завладеть этим песком,все их попытки закончились неудачей - одним только взором базаны могли отразить нападение целой армии слуг чёрной магии,а на уговоры илларов всегда отвечали отказом.Теперь Гелий попытался проникнуть в сознание базанов,чтобы проверить:неужели и они не поддадуться его колдовской силе,как утверждали не только книги, но и многие очевидцы.Нет,радости колдуна не было границ,когда он обнаружил,что сознание базана оказалось очень слабым и сразу покорилось ему,но красивый юноша почему-то всё равно не хотел исполнять приказ Гелия поклониться ещё раз королю.Тогда Гелий заглянул поглубже и обнаружил,что образовалось второе сознание в голове базана,которое игнорировало первое и стало главным в мозгу, поэтому юноша не мог слышать приказа колдуна.Тогда Гелий подчинил себе это второе сознание,но сразу появилось третье,потом четвёртое и так далее,пока колдун не сдался,осознав,что базанов не покорить магической силой.К тому же выводу пришла хамут Грагара и только теперь церемония могла начинаться.Раздасадованный Гелий встал на третьей ступеньке лестницы,перед ним стояли жених и невеста вместе с отцами,а за ними - многочисленные гости.Впервые в истории Селии и Илии свадебную церемонию доверили вести колдуну и мурашки бежали по коже каждого гостя,когда Гелий начал произносить заветные слова.Как он не старался,церемония становилась всё печальнее,всё мрачнее. Когда перед женихом и невестой появились афлеции,и Алил,и Анари переломили стебелёк гадкого цветка,возвестив гостям своё окончательное согласие на брак - только рагана и Гелий знали причину их покорности.Когда же на обоих руках жениха и невесты появились прозрачные браслеты,Гелий объявил во всеуслышанье о том,что"отныне принцесса Анари и принц Алил - муж и жена".Это известие огорчило друзей Саши,а Валива и вовсе разозлило и он поклялся не появляться в Селии пока Саша не вернётся.

После свадьбы - торжества длились пять дней,- молодожёны изъявили желание отправиться в поездку по Селие.Король Миций и король Вергий, ставшие родственниками,не возражали,и уже на следующий день молодая чета укатила из Герана,охраняемая двумя десятками королевских воинов. Из окна дома Кристава друзья наблюдали за их каретой,быстро удалившейся по Главной улице.

-И эту дуру Саша поменял на Веронику!-возмущалась Рита и косо поглядывала на Лорию,от красоты которой все три охотника - Авион,Шалун и Олиан,-с первого дня и по сей час были без ума.

-Мы не знаем всего,может быть к этому приложил руку сам Гелий или эта предательница хамут,-сказал Авион.

-Был бы здесь Леон и Овий - они бы нам объяснили,-предположил Олиан.

-А может быть это была её хитрость,чтобы вырваться из стен дворца,- сделал свой вывод Шалун и,посмотрев на Лорию,добавил,улыбаясь:

-Женщины такие выдумщицы и могут добиться цели очень ловко.

Хотя Шалун по-прежнему ощущал потребность быть рядом с Ритой, против милой красоты Лории он не смог устоять и чувствовал,что начинает раздваиваться. Такую перемену не могла не заметить Рита и в этот день обиделась окончательно,а вместе с обидой,как всегда,пришла ненависть и желание отомстить.Ночью Шалун как всегда постучался к ней в дверь,но она не открыла ему.

-Злиться,-хихикнул Шалун и, не особо переживая,отправился спать.

Подождав некоторое время,Рита вышла из своей комнаты и кошачей походкой направилась к двери спальни Олиана.Дверь не была заперта и девушка осторожно прокралась в комнату и юркнула под одеяло, прижавшись к спящему брату весельчака,предавшего,как она считала, их любовь.На самом же деле Рита отталкивала от себя мысль,что её с Шалуном связывала всего лишь страсть,которая быстро угасла с появлением на горизонте Лории.

-Что ты здесь делаешь?-ошарашенный появлением в своей постели возлюбленной брата,возмутился Олиан и сполз на пол,но Рита последовала за ним,шепча:

-Плевать на Шалуна,потому что я полюбила тебя.

-Уходи.

-Я тебе не нравлюсь?-всплакнула Рита для большей убедительности своего разочарования.

Олиан замялся,потому что имел слабость испытывать тёплые чувства ко всем девушкам брата,а к Рите и подавно,потому что она была из мира, который его очень интересовал.

-Не бойся,-говорила Рита,-я открыла Шалуну правду этой ночью и он отпустил меня,улыбаясь,как он это умеет.

-Нет,Рита,завтра мы будем жалеть...

-Мне плевать на завтра,потому что я хочу принадлежать тебе сейчас.Я хочу,подари мне эту ночь,о которой я так давно мечтала и пусть всё провалиться в тартарары.

Почти насильно Рита поцеловала Олиана и он уже не думал о брате и о правдивости слов девушки.Утром Рита проснулась раньше Олиана и сразу подбежала к двери,чтобы поймать момент,когда заскрепит дверь Шалуна,который поднимался раньше всех,потому что ему нравилось выходить в прохладный сад и наблюдать,как солнце всё пробуждает - это была единственная поэтическая нотка в беспечном насмешнике. Дверь заскрипела и Рита вышла в коридор,закутавшись в небольшое покрывало,которое обнажало её плечи и ноги. С нескрываемой насмешкой она посмотрела на Шалуна и прошла в свою комнату,оставив его стоять с застывшим выражением не то,что удивления на лице,а скорее изумления. Он не чувствовал боли,что его предала женщина,которую он пытался представить той - единственной,-потому что быстро понял,что его любвеобильное сердце не выдержало бы пока испытания на вечность,и был даже рад,что разрыв состоялся сам собой.Но кровь ударила ему в голову, когда он представил,что его предал брат.

-Наверное впервые не нахожу,что надо сказать или сделать,-шептал Шалун.-Хочеться всадить в сердце брата клинок,но так я только потеряю. Залепить пощёчину Рите тоже хочеться,но так я только покажу, что переживаю,а этого она и добивается. Как-то Олиан рассказывал,что прочитал о несчастном влюблённом,который покончил с собой,когда его оставила возлюбленная,но этого я уж точно делать не собираюсь.

Шалун вошёл в комнату брата и с ненавистью посмотрел на спящего Олиана.

"А всё-таки хочеться перерезать ему глотку,как поршивому ганку,"- дотрагиваясь до рукоятки ножа,подумал Шалун,но не вынул клинок из ножен.-"И отомстить ему никак не могу,не спать же мне снова с Ритой, чтобы Олиану стало так же плохо,как мне сейчас."

Словно услышав недобрые мысли брата,Олиан открыл глаза и улыбнулся Шалуну,который сразу вышел вон из комнаты,ничего не сказав.Чуть позже за завтраком в столовой встретились Кристав,Лория,Авион и Рита,но двух братьев Лерни нигде не мог найти.Авион не умел волноваться открыто,но это не значило,что он равнодушно смотрел на стулья,на которых давно уже должны были сидеть Шалун и Олиан.Кристав и Лория не знали что и подумать,поэтому надеялись,что братья скоро вернуться и всё объяснят.Исключением,эдакой, скрытой под маской невинности, белой вороной в этой компании была Рита.Она досадывала про себя,что братья помешали ей наслаждаться местью в полной мере.Скорее всего,как думала Рита,Шалун и Олиан пошли куда-нибудь выяснять отношения,и она не ощущала никакого беспокойства о завершении этого выяснения,которое могло закончиться плачевно для одного из них или даже для обоих. Что-то непонятное творилось с ней,она менялась в этом мире и уже забыла, когда вспоминала про свою вину перед Сашей и Вероникой.Смена настроений всё также бушевала в ней,но всё хорошее куда-то улитучивалось.Да,она была человеком дела - она сделала,незадумываясь, так,чтобы братья перессорились друг с другом ,и не жалела об этом. Теперь,когда Шалун и Олиан лишили её наслаждения наблюдать за тем,как они ссорятся из-за неё,скука подкралась слишком близко и ей захотелось сделать что-то новое.Зная,что Гелий не может знать её в лицо,что ей ничего не грозит - Рита решила покинуть дом Кристава. Надеясь,что Веронику спасут и без неё,она захотела познакомиться наконец поближе с миром,в который попала.Эта девушка слишком долго жила в деревне(всю жизнь) и слишком долго мечтала о столице,и,попав наконец в большой город,желала найти не любовь,а деньги,которые открывали двери куда угодно, даже в этом мире.

9.

Сверкающая ярким ослепительным сиянием,Валевия своими границами на севере и юге растянулась с западного побережья океана Надежды до восточного побережья Капризного океана.Самой длинной и глубоководной рекой Валевии была река Вента.Эта река брала своё начало из подземных источников на западе страны и несла свои чистые воды на восток, подпитываемая притоками с севера и юга, и впадала в озеро Гомре, самое большое озеро на материке. Кроме Венты в сияющей стране и здесь и там можно было увидеть узкие речушки и небольшие озёра, как к примеру ледяное озеро Лон у северных гор. Втиснутые в густые леса, горные хребты с снежными шапками тянулись прерывистой чередой в основном на юге страны веев,но и на левом берегу Венты кое-где встречались отдельные горы с водопадами и высокие холмы, украшая собой земной рельеф сияющей страны. Прекрасная, утопающая в цветах лиизий, обладающая богадством плодородной земли, покрытая высокорослыми деревьями - Валевия, казалось, не была предназначена только для веев, у которых не хватило бы и миллиона лет, чтобы плотно заселить каждый кусочек этой земли. Но с другой стороны природа позаботилась в Валевии только о веях, учьтя все их нужды и желания. Здесь не летали большие птицы - птички размерами напоминающие сизоний как раз подходили для маленьких крылатых человечков; все звери с виду напоминали бы человеку насекомых, но только не веям; хищники, которые издревне были не только опасными соседями, но и хранителями равновесия в животном мире(конечно, если и их самих время от времени уравновешивали бы), в Валевии водились небольшими стайками и с их присутствием веям приходилось мириться - вообще, миниатюрные размеры в сияющей стране преобладали, и наряду с огромными деревьями здесь росли и карликовые, которые были милее сердцу каждому вею. Карликовые деревья углубляли свои корни не в землю и даже не в ствол деревьев-великанов - эти растения висели в воздухе над землёй на высоте десяти-пятнадцати метров и их корни ни за что не цеплялись. Удивительно, как природа продумала даже это, ведь крылатым созданиям, которым нравилось проводить жизнь в полёте и не смотреть на землю,- им куда приятнее было встречать на своём воздушном пути эти карликовые деревья и не было необходимости спускаться вниз, чтобы увидеть эту красоту с прозрачной, словно из хрусталя, листвой. Веям в Валевии принадлежала не только земля, но и воздушное простраснтво и это была страна, которую невозможно было не любить.

В древних книгах веев не был записан ответ на вопрос:"что появилось на этой земле раньше: лиизии или сами крылатые хозяева? Откуда прилетели веи или как появились на свет?" Веи редко задумывались над этими вопросами, им хватало осозновать, что благодаря лиизиям, которые росли везде, даже на стволах деревьев, на каменных глыбах, и на воде, словно кувшинки,- они осозновали,что благодаря этим цветам им не грозят ни ужасные хищные звери из мира людей, ни сами люди или другие существа. Иногда случалось, что, ослепший от сияния, чужак переходил границу и в панике начинал бродить по земле веев, но его быстро выпроваживали вон не без грусти, потому что неосторожное, слишком близкое соприкосновение с сиянием лиизий, вызывающее слепоту, обрекало глупца на вечную тьму в глазах,так как этот недуг ещё ниодному иллару вылечить не удалось. А сами веи и весь животный мир Валевии яркий, неугосающий даже ночью, свет воспринимали безболезненно и, попадая в Селию или Илию, мир казался им слишком блёклым и слабо освещённым. Но веи редко покидали родную страну - их пугали опасности, подстерегающие каждого, даже самого большого, в лесах южной страны и северной. В Валевии же царили покой и беззаботная жизнь,потому что едой веям служили плоды лиизий - с виду напоминающие замёрзшие капельки воды и именно они отдавали миру большую часть сияния,-которые утоляли голод на целых семь дней,а питьём - вода из ручья или ари - напиток,который потомственные ариделы делали из разных ягод,-или вино,но в самых малых количествах.Веям не приходилось беспокоиться и о крыше над головой,потому что любое дерево в лесу могло стать им надёжным и удобным пристанищем на ночь,защищающим своей пышной кроной от дождя;им не нужно было искать денег на пропитание - деньги не были главным источником радости для крылатых созданий.Сотни тысяч веев жили безмятежной жизнью в лесах,целыми днями резвязь или нежась на солнышке,или полёживая в тени,или упрожняясь в красноречии,не прочитав ни одной книги,или купаясь в реке - и им некогда было задумываться о проблемах,у них не было забот. Даже воспитанию единственного ребёнка - только одного ребёнка вея могла подарить мужу за всю жизнь,- лесные веи не придавали большого значения и часто ребятишкам приходилось познавать законы жизни на собственном опыте.

Зато другие веи всё же жили в городах,отдав предпочтение кое-каким обязанностям и хоть каким-то заботам,в том числе и воспитанию детей. В самом начале веи пробовали строить дома на земле,но дожди,легко смывающие хрупкие крошечные домики,проламывающие каплями тонкие крыши, заствили их искать другой выход.Поэтому каждый город веи основали в скале или горе. Городом,который насчитывал около 10 миллионов жителей в очень большой горе и который стал столицей Валевии,был город Абара. Недалеко от озера Гомре высоко поднималась над землёй вершина этой горы, направив взор с неё на юг можно было увидеть горный хребет Южных гор, и далее снежные шапки Западных гор Илии. У одинокой горы Абары была плоская вершина, лишённая снежной шапки, и на ней веи построили большой дворец из камня и окаменелых плодов лиизий, которые помогали строению для королевской семьи сверкать. Во дворце было сотня этажей и он оставался единственным архитектурным шедевром веев, не сравнимый ни с одним строением в Селии или Илии. Сам же город начинался чуть ниже в склонах горы, которые были усеяны бесчисленным количеством входов в пещерные жилища веев. Самые знатные веи здесь жили ближе к вершине. Выдолбленные в камне террасы с кровлей на столбах позволяли веям отдыхать у дверей своего жилища,наслаждаясь прекрасным видом,простирающимся далеко до Капризного океана,до линии горизонта - это на восточном склоне,а на западном склоне открывался вид на бескрайние просторы Валевии.С южного и северного склонов жильцы могли видеть некоторые подробности заграничной жизни и это было хорошим развлечением для веев.Фасады своих, скрытых в горе, домов веи старались укрошать и карликовыми деревьями,и барельефами,и росписью, но и множество ручейков, струящихся по склонам горы,они считали хорошим украшением для города. Город Абара,как и все остальные города,не имел улиц,тупиков,мостов и лестниц - крылатым созданиям это было ни к чему,и здесь никогда не наступала опасная темнота.

Однажды ночью - смену дня и ночи веи определяли по темнеющему небу,- к двери дома,расположенного очень близко к вершине горы, подлетел Валив и без стука вошёл внутрь. Все комнаты пещерного дома были освещены плодами лиизий,не накрываемые даже ночью,потому что веи привыкли спать при ярком свете.Много свободного пространства очень ценилось в домах веев,потому что даже дома им хотелось расправить крылья и полетать,поэтому высокие потолки с полукруглыми сводами не давили,а помогали чувствовать свободу.Пол в каждой комнате устилала трава,минимум мебели,свежие плоды лиизий в вазах для уталения голода стояли на полу, очень мало книг,отсутствие сундуков,где хранились бы нажитые богатства - так выглядел дом и богатого вея,и бедного. Валив прошёл в гостинную,где сидели его родители Верай и Ода.К их детским лицам слегка прикаснулись морщины и они не скрывали своей радости,что их сын наконец-то вернулся домой.Потомственный ариделВерай всегда мечтал передать своё дело сыну,но Валив всё время противился и желал только веселиться и летать неизвестно куда,за что его часто наказывали, но упрямец не становился от этого послушнее.На этот раз Валив вернулся грустный и,ничего не сказав родителям,ушёл в свою комнату.

-Наверное,снова что-нибудь натворил,а теперь переживает,-предположил Верай,недовольно сдвинув брови.

-Он опять летал в Селию.Я боюсь за нашего сына.Как ему объяснить, что в том мире слишком опасно для веев,-беспокоилась Ода.

-Он безалаберный.Который год я надеюсь,что Валив полетит со мной на поля, где мы собираем ягоды для ари,в пещеру,где мы делаем ари.Я хочу его научить не только секрету ариделия,но и показать,как нужно работать с работниками.Ари - любимый напиток королей из века в век, поэтому мы близкие друзья королевской семьи.Но что делает мой сын?!-он лентяйничает,прилетая домой недовольный,потому что опять что-то натворил.Как жаль,что у меня никогда не будет второго сына.

-Наберись терпения,Верай.Наш Валив скоро повзрослеет и станет тебе хорошим помощником.

Но в это время Валив не думал об этом.Совсем недавно он узнал о свадьбе Анари и не мог понять что заставило принцессу предать память возлюбленного, который,быть может,погиб из-за неё.А сегодня,спустя десять дней,до него дошла весть о том,что принцесса вместе с мужем была убита бандой разбойников Данилея,а,оставшихся в живых, пятерых воинов главарь специально отпустил,чтобы они рассказали о случившемся королю Мицию.Домашняя сизония попыталась развеселить Валива своим пением,но он выгнал её.Ничто теперь не могло заставить молодого вея не думать о трагедии.Он боялся представить что станет с Сашей,если он всё же вернёться в Селию и узнает о гибели Анари.Валив чувствовал разочарование в жизни и ему не хотелось выходить из дома,чтобы видеть как беззаботно продолжают жить веи,когда в мире людей боль и утрата ходят рука об руку и заставляют страдать всех,кто был ему дорог в Селие. Не рассказывая о своих переживаниях родителям,Валив заставил их волноваться,потому что впервые их сын перестал есть,не пускал к себе даже Арлена,единственного,кому была известна причина его подавленного состояния;не говорил вот уже целых двадцать дней.Кто бы мог подумать,что Валив способен быть таким!Раньше,самоуверенный Валив мог свернуть горы,победить в воображении любого,и даже,если случались неудачи,он не вешал носа.Но что стало с его самоуверенностью и заносчивостью,когда один за другим стали погибать его друзья?Он растерялся и уже не знал как быть,что делать.Ему невыносимо было осознать, что он слабак и не сможет победить зло.Валив впервые увидел себя таким маленьким и слабым,каким он был на самом деле. Грозный вид отца,который,переживая за тухнущего на глазах сына, ругался и пугал наказаниями,если тот не одумается, никогда не мог заставить бунтовщика по натуре подчиняться.Верай воспитывал Валива в строгости, но ему никогда не удавалось повлиять на сына настолько,чтобы непослушный сразу присмирел и образумился.И пока Валив пытался найти смысл в том,что произошло в Селии,Ода решилась искать спасения у королевы.

Зеленоволосая королева Санса правила страной на правах прямой наследницы трона.Её голубоволосый супруг не носил даже короны, потому что в нём не текла королевская кровь.Только зелёные волосы и жёлтые крылья могли быть доказательством наследственного права на трон и принц Арлен обладал этим,как и полагалось,от природы.Будущей супруге Арлена, которую он мог выбрать сам, предстояло воспитывать ребёнка и советовать,но не править Валевией - и такой закон сохранялся из века в век:только правитель с зелёными волосами мог приказывать всем веям. Ода знала, что Валив побаивался властную и грозную королеву Сансу, потому что Её Величество легко расправлялась с непослушными её воле.

-Умоляю тебя,Санса,-обращение к королеве по имени разрешалось только для Оды, потому что они были подругами,-спаси моего сына.

Убранство спальни королевы мало отличалось от обстановки дома простого вея ,разве что мебель была богаче украшена и через окна в комнату проникало больше свежего воздуха.Эта комната находилась на последнем этаже дворца,и от сюда открывался вид на все четыре стороны света.Выслушав подругу,королева встала и хлопнула в ладоши.За окном показались носильщики королевских носилок - летать самой хоть и нравилось Её Величеству, но это средство передвижения придавало ей больше важности,-в которые уселись обе подруги и направились прямо к дому Оды,а за ними королевский конвой для охраны Его Величества.

-Так вот почему Арлен ходит подавленный и неразговорчивый:наши шалуны столкнулись с какой-то первой трудностью в жизни и сразу поникли головами.Хотя,я могу гордиться сыном,что он не столь отчаился,как твой Валив.Уж прости меня,моя подруга,но твой сын не заслужил моего восхищения.Из-за него Арлен попадал в разные переделки и всегда возвращался домой с царапинами и даже ранами,хотя это очень нужно будущему правителю - знать не только радости,но и боль.Сегодня Валив поймёт наконец,что пора начинать взрослую жизнь и пора заканчивать смотреть в сторону Селии,куда последнее время они оба слишком зачастили. Уж я и так,и эдак наказывала Арлена,а он всё равно летел вслед за Валивом в этот опасный мир,а теперь ещё это уныние.Нет,я покончу с этими глупостями сегодня,- сказала королева и Ода начала жалеть, что прилетела к ней,ведь в гневе Санса могла забыть даже про их дружбу.

Бесшумно войдя в спальню Валива,королева Санса села на стул и несколько минут просто смотрела на спящего юношу.Потом недовольно хмыкнула и от первой нотки её голоса Валив вскочил и с просони чуть не ударил незванную гостью.Потом медленно сел на кровать и, чувствуя тяжёлое биение собственного сердца,приготовился выслушивать неприятные слова.

-Ты прекратишь сейчас же мучить своих родителей и съешь два плода лиизии,-приказала Санса.

Ваза стояла рядом с кроватью Валива и он послушно выполнил приказ, надеясь,что королева после этого уйдёт,но она продолжала сидеть.

-Отвечай,почему ты изводишь себя и всех,кто тебя любит?

Валив молчал,посчитав,что даже королева не смеет приказывать ему рассказывать про его переживания.

-Я твоя королева и от меня у тебя не может быть секретов,-продолжала настаивать Санса.

Но Валив молчал и демостративно отложил в сторону плод лиизии,который успел надкусить пару раз.Он не желал,чтобы этот разговор продолжался, и испытывая страх перед королевой,всё-таки упрямо решил не подчиняться ей.Конечно Сансу разозлило такое поведение.

-Ты хочешь попасть в Башню Позора?

-Ваше Величество,я хочу остаться один.

-Так ты останешься один в этой башне,-крикнула королева и хлопнула два раза в ладоши.Стража влетела в комнату и связала Валиву не только руки,но и крылья.Он сразу пожалел о том,что сказал королевве,но было уже поздно.На его голову одели мешок и сняли уже внутри камеры.Дверь громко захлопнулась и Валив остался один там,куда не желал попасть ни один вей,потому что это считалось хуже смерти - провести всего лишь день здесь и бросить тень позора на всю свою семью до конца жизни.

-Никто теперь не станет пить ари,сделанного моим отцом,никто не будет смотреть в глаза моим родителям,их вынудят покинуть Абару,их будут поприкать каждым съеденным плодом лиизии.Отец и мать будут страдать из-за меня,из-за моего упрямства.Я сожалею,я не хотел этого. Как же жалок я сейчас и нет возможности всё исправить,-сокрушался Валив.

В этот момент дверь снова открылась,в камеру вошли три стражника и один из них развернул лист бумаги,которую в Валевии делали,засушивая особым способом листья деревьев,и зачитал повеление королевы:

-Валива,сына аридела Верая,заковать в цепи,отрубить крылья и выгнать из страны.

Более позорной казни нельзя было придумать и,понимая,что за пределами Валевии без крыльев он сразу станет добычей какого-нибудь зверя,Валив больше боялся за родителей,которые не смогут пережить столь позорной участи сына,чем за себя.Он заплакал и стал умолять убить его здесь,сразу,но стражники не слушали его.Его руки сковали кольца цепей и стража повела обречённого по тёмному коридору. Представляя какое унижение испытают его родители после казни,Валив дрожал всем телом, заставляя стражу думать,что это от страха,хотя он не боялся уже за себя.

"Я обидел королеву и теперь поплачусь за это...Простите меня,"-сказал про себя Валив родителям,которых любил,но редко показывал им свою любовь.Какие-то мгновения отделяли Валива от превращения в подобие вея,и,может быть,всего лишь до ночи ему осталось жить.Пытаться представить,что будет с ним после всего этого,будет ли он продолжать существовать в каком-нибудь другом мире,Валив не умел,потому что веи избегали таких мыслей всегда - они не умели верить в то,что никогда не видели.

Поднявшись по лестнице,стража вывела приговорённого во двор и он с удивлением увидел королевский сад - этот дворик был любимым местом отдыха во дворце для него и Арлена.На траве под карликовым деревом, которое верёвками было привязанно к кольям,воткнутым в землю,чтобы не улетело,-сидел принц и улыбался.Валива освободили от цепей и,подлетев к другу,он рухнул в траву,потому что хотел вкусить её аромат,который уже не надеялся ощущать;посмотрел на небо и улыбнулся ,потому что чувствовал радость внутри себя,ведь и Башня Позора и приговор оказались всего лишь спектаклем королевы Сансы.Ему казалось,что он родился во второй раз и это чувство было ни с чем не сравнимо - ему хотелось обнять весь мир и бесконечно благодарить.И конечно принц Арлен ничего не заподозрил,глядя на счастливое улыбающееся лицо друга, которому по-прежнему нехватало ответов,было грустно,что злая судьба не жалеет его друзей-людей,но он решил не показывать больше свою грусть,наученный спектаклем королевы.Валив не осуждал принца, который не бросался в бездну переживаний из-за Саши и Анари, потому что воспитание, достойное будущего короля,не позволяло Арлену терять голову, исключение делалось только для Валива, которого принц любил, как брата.

-Мы давно не летали на Солнечную поляну,-предложил Арлен другу как бы между прочим.

-И в самом деле пора нам развлечься.В Селию на охоту нельзя теперь летать,а на Солнечной поляне всегда можно узнать новости и красавицы там на каждом цветке.

Залетев домой и обрадовав родителей,что с ним всё в порядке, Валив отправился на Солнечную поляну,которая раскинулась у подножия горы-города Абары и собирала всех молодых повес и красавиц,которые хотели и себя показать,и на других посмотреть. Здесь веи играли,отдавались лени,купались в ручье и слушали рассказы Валива про Селию.Поэтому, когда Валив показался на поляне все обрадовались в предвкушении новых захватывающих историй.Конечно принцу,которого не узнать из-за зелёных стриженных волос и жёлтых крыльев было невозможно,все кланялись,но этим и ограничивались,потому что он не был ещё королём,а значит можно было дружить без излишних церемоний. У веек от рождения в голубых длинных локонах волнами струились фиолетовые пряди, и, конечно, им хотелось оказывать знаки внимания принцу и его другу,а те,кому хотелось поскорее выйти замуж,смеялись, слушая Валива,громче всех.Неутомимый рассказчик - Валив описывал свои приключения,вскользь упоминая о принце,красочно повествовал о своём участии в спасении Саши и заверил всех,что его друг вернётся и отомстит Гелию и Данилею за Анари.Но как бы сильно Валив не был увлечён рассказом,он всё-таки успел заметить два новых прелестных личика на розовом цветке.В ту же сторону смотрел и Арлен и оба друга подмигнули друг другу.На розовом цветке,в стороне от толпы, обступившей принца и его друга, сидели две веи. Их платья - женский пол в Валевии одевался легко:в короткие платья из тончайшего материала,под платье одевалось множество юбок,которые вместе скрывали то,что летящим под веей веям-мужчинам видеть было не положено,а модницы иногда повязывали на шею лёгкие шарфы или платки и на голову одевали маленькие шляпки,-так вот платья незнакомок были очень простого покроя и их голые шея и голова смешили столичных модниц. Сразу можно было догадаться,что девушки прилетели в Абару из очень маленького городка,а может быть даже раньше жили среди лесных веев,которые все как один одевались в короткие штаны и майки,сшитые из лепестков цветов.Обе веи чувствовали себя неуютно, смущались и краснели,но в них была заметна яркая разница:одна вея не скрывала своего волнения и добрым взором смотрела на каждого,а её подруга не сводила взора с принца и в её глазах пылала удивительная сила, которая могла сотворить что угодно.Никогда ещё Арлен не видел такого серьёзного и величественного лица у столь молодой веи - такое выражение лица было только у его матери.Незнакомка не стеснялась глядеть на принца и он чувствовал,что его подробно изучают.Потом она вдруг отвела взгляд в другую сторону,словно потеряв интерес,и больше не смотрела на принца.Арлен был в восторге от этой веи,от её самообладания и смелости,но, когда посмотрел на Валива,обнаружил, что его друг тоже пребывает в полном восторге и закатывает глаза от умиления. Страшное подозрение подкралось к Арлену:

"Она ему тоже понравилась."

-Что с тобой?-спросил друга принц,желая только одного:чтобы Валив развеял его подозрение.

-Ты посмотри какой "цветок" !Она излучает не свет,она - сама свет.

-О,впервые слышу от тебя такой возвышенный слог.

-Нам нужно с ними познакомиться,-сказал Валив,но вдруг серьёзного вида незнакомка взяла за руку свою взволнованную подругу и они улетели.Валив с досады даже выругался.

-Эта мрачная особа забрала с собой "сияние",-сказал Валив.

-Ты про кого говоришь?

-Та,что проколола тебя взором - она вселяет в меня неприятный холодок.

Теперь принц выяснил,что другу понравилась другая девушка,но он не мог спокойно выслушивать как Валив отзывается о незнакомке, затронувшей струнки его сердца.

-Ты не знаешь о ней ничего,я уверен это добрейшее создание,-заявил Арлен.

-Да,да,эта рагана ...

-Даже не думай продолжать,Валив.

Видя,что принц не шутит и находиться на грани обиды,Валив решил замолчать,от чистого сердца сочувствуя другу - грозная незнакомка ему непонравилась,в ней было что-то,что заставило его передёрнуться от отвращения.На следующий день оба друга снова увидели на поляне двух подружек,но обмениваться друг с дургом взорами начали только Арлен с обаятельной гордячкой,которая то и дело отворачивалась,как бы давая понять,что завоевать её сердце будет не так-то просто. А "цветок" Валива застенчиво опускала взор и не желала замечать его,а ведь он говорил так громко,чтобы она обязательно услышала каждое слово,чтобы тоже посмеялась вместе со всеми.Каждый раз,когда Валив собирался лететь к незнакомке,Арлен останавливал его и уговаривал подождать - ему понравилась игра,затеянная веей с невозмутимым лицом.Так прошла неделя,за которую друзья осторожно узнали о двух подругах очень многое.Девушек звали Солия и Верда,они жили в доме,который совсем недавно закончили долбить веи-строители.Их воспитывала почтенная дама по имени Урса,которая приходилась Верде родной матерью.Солия была её приёмной дочерью,потерявшей родителей десять лет назад.Живя без мужа, который слишком рано покинул Урсу,не вернувшись однажды с увеселительной охоты,эта неуёмная женщина научилась добиваться своего и прочила своим двум девочкам хорошее будущее.Урса прилетела в Абару вместе с дочерми и сразу подала положительные рекомендации знатных горожан города Мана королеве,чего было вполне достаточно для того, чтобы по приказу Его Величества ей начали долбить дом и пригласили во дворец на ежегодный бал в честь дня рождения принца Арлена.

10.

Южная страна Илия приютила у себя на земле буйство красок и разнообразие животного мира.Раскраска всего вокруг в этой стране была настоль пёстрой,что с непривычки глаза уставали и начинали болеть. И если в Селии на каждом шагу можно было увидеть много похожих друг на друга цветов и деревьев,если не окраской,то хотя бы формой,то в Илии такого однообразия невозможно было встретить - только небо и зелёная трава с голубыми кончиками напоминали здесь Селию.Однако,было одно растение - тонкое деревце,-которое встречалось на каждом шагу.Жители Илии научились выращивать его везде,поэтому только это дерево можно было встретить в каждом городе,деревне и ,конечно,в лесу,потому что оно легко и быстро вырастало даже в тёмной чаще.Такое дерево имело стальную(серебристо-серый)окраску от корней до листьев и даже его круглые плоды с виду напоминали что-то неживое, отлитое на кузне.Без плодов этого дерева простым жителям было бы трудно прожить, потому что из них научились делать съестные запасы на много дней вперёд и они не портились,сохраняя замечательный вкус и могли утолить голод на несколько дней .Стальное дерево и его плоды - гиги,- жители Илии лелеяли и не позволяли северным соседям - Селие,- выращивать их богадство на своей земле.Второй гордостью илийцев была река Бена, берущая своё начало на востоке страны и,кормя собой всё живое в Илие, впадающая на западе в двухцветный океан Надежды.И пусть Бена не была руслом широка,как река Сельвия,зато её два притока достойно помогали ей,и вместе они не уступали Сельвие ни в рыбе,которая в избытке водилась в этих пресных водах,ни в глубине, ни в количестве кораблей,бороздивших их мелкие волны .К сожалению,в Илии водилось мало птиц и в лесу было так же тихо,как на правом берегу Сельвии. Зато иногда в лесу концерты устраивали другие животные и пели,порой, не хуже луний или сизоний.И уже самым последним отличием Илии от Селии было очень скудный рельефный ландшафт:горы встречались на севере страны,ближе к западу,и протянулись стеной на много километров параллельно границе с Валевией, и ещё одна гряда гор разрезала часть страны посередине,а в остальной части красочной страны,т.е. везде царила равнинная и иногда слегка холмистая местность.

Овий и Леон редко бывали в Илие до того,как научились варить "ваи", поэтому,когда они снова оказались в этой стране после долгого перерыва,у них закружилась голова и пришлось закрыть на несколько минут глаза,чтобы придти в себя от непривычности природной раскраски. В красочную страну двух илларов привела необходимость действовать. Тюрьма в городе Рине,недалеко от юго-восточного побережья тёмно-синего Капризного океана,лишила свободы тысячу илларов,и именно освобождением собратьев по белой магие решили заняться Леон и Овий .В этом маленьком городке жили только воины и колдуны,сторожащие и днём и ночью заключённых.Они жили в небольших серых домах - при разнообразии красок илийцы выбирали для покраски домов только серый цвет и такое,казалось бы,однообразие прекрасно вписывалось в здешний пёстрый колорит,-расположенных вокруг многоэтажной тюрьмы, из которой доносились стоны узников,подвергаемых пыткам и бессмысленным наказаниям.Дух илларов еле теплился в изнемождённых телах и это сразу почувствовали Овий и Леон.Находясь на приличном расстоянии от города, чтобы колдуны не узнали об их присутствии гадским чутьём,они всё-таки сумели сосчитать число прислужников Гелия - их было пятьдесят,среди них десять раган,- и уже не представляли,как смогут осилить задуманное вдвоём,ещё не забыв каким позорным фиаско закончилась их попытка помочь Саше и Алель. Мысль - уничтожить колдунов по одиночке и тогда воины сдали бы тюрьму без боя,-пришла в голову обоим,но сначала они решили попытаться попросить помощи у Иина,как ни как они прибыли в Рин только на разведку и, не продумав своих действий досконально, наступать не собирались.

Заснежанная сонная долина приняла илларов, как обычно,враждебно: тысячи голосов приказывали им убираться прочь и больше не возвращаться. Не придавая значения этим злобным звукам из прошлого, Овий и Леон терпеливо ожидали появления Иина,уверенные,что таинственный старец не заставит себя ждать слишком долго. И вскоре Иин, опираясь на хрустальный посох и,как обычно, не касаясь ногами земли, предстал перед илларами и посмотрел на них недовольным взором, ведь они потревожили его покой.

-Я уже знаю зачем вы ко мне прилетели,-сказал Иин,чтобы не тратить время на выслушивание причины появления илларов.-Ещё в прошлый раз я сказал, что иллары намного сильнее отступников,но не умеют использовать свою силу правильно.Вам с самого начала не следовало бояться колдовских лучей...

-Что же ты,старец умный,не просвятил нас с самого начала?-с сарказмом спросил Леон.

-Молод ты меня упрекать.Почему Овий не отнял жизнь у раганы Грагары? Вы просите у меня помощи,когда сами не решаетесь вершить правосудие над отступницей.Она опасна,потому что знает многое из белой магии,и сможет сотворить много зла,подхалимничая перед Гелием.Она жаждет и власти,а эту жажду властолюбцы всегда утоляли только страданием других. Теперь вы хотите освободить илларов из Рина...Что ж пора исправлять свои ошибки,пока Гелий не приказал перебить опасных узников.Только желание увидеть страдания этих несчастных мешало ему до сих пор отдать такой приказ тюремщикам.

-Ты нам поможешь?-уже потеряв надежду,всё же спросил Овий.

-Придёт тот день,когда мои знания вновь оживут,но не теперь.Вы - наши ученики и должны учиться вновь с полной силой ощущать белую магию,про которую(про силу)вы позабыли в мирные дни,-говорил Иин с такой интонацией,с какой отец разговаривает с сыном,в котором разочаровался, но всё-таки надеется в лучшее наследие - на рам.

-Тогда ответь,старец,на последний вопрос двух недоучек,-произнёс Леон еле сдерживая своё возмущение,что Иин оставляет их двоих биться с колдунами.-Почему Сонная долина встречает нас недобрыми голосами?

Тяжёлое воспоминание пробудил своим вопросом Леон в голове Иина.

-Здесь мы приняли решающий бой с отступниками.Здесь земля пропиталась их, отравленным злом, духом.С того дня над этой долиной не светит солнце и холод сковывает землю.Много отступников попалось тогда в нашу ловушку,но мы мало выиграли,потому что бились до последнего вздоха. Колдуны, с которыми вам предстоит сразиться,не обладают той мощной силой,которой владели наши друзья,перешедшие на сторону Тьмы. Из той битвы живым вышел только я.Илларов,безжизненные тела которых уцелели,я предал погребальному огню,а отступников оставил лежать здесь.Их кости давно поросли травой,но я всё равно не ступаю по этой земле. Многое изменилось и после победы нам пришлось многое скрывать из боязни за будущее,но главное - это сила рама,которая вам поможет и без этих знаний. Не бойтесь,иллары ещё не потерпели окончательного поражения,а это значит,что эра колдунов не наступит.

Своими словами Иин вселил в илларов некоторую уверенность,но они не слишком расчитывали на это слабое ощущение - они уже решили для себя действовать и назад повернуть не имели ни возможности,ни желания.Иин ушёл и голоса отступников,словно ожидая именно его ухода, снова принялись прогонять илларов из Сонной долины.

-Нужно было сжечь их трупы,чтобы они навечно замолчали,-сказал Леон и сплюнул на отравленную землю.

-Осторожно,Леон,иллар,который начинает говорить такие речи должен устыдиться самого себя. Иин хочет увидеть в нас силу рама,хочет увидеть убийство раганы хамут,но милосердие нельзя откинуть в сторону для достижения нашей цели,потому что потом мы устыдимся этой победы. Грагара ещё может вернуться к нам,но если ей суждено погибнуть от моей руки,так тому и быть,хотя я люблю её,как дочь. Иин отвергает зло, но сам же и притягивает его,советуя мне уничтожать,когда как иллару нужно стремиться к миру и добру.Да,нам придётся столкнуться с колдунами,чтобы освободить наших друзей,но если мы сможем почувствовать, что в сердце кого-нибудь из них,как в сердце Грагары,теплится теплота и светлое начало,которым можно помочь расти, то моя рука не поднимется на этого отступника и я захочу ему помочь.

-Овий,ты,сия моя,конечно красиво говоришь, с заразительным воодушевлением,но с колдунами нельзя обходиться с милосердием - их нужно уничтожать и даже не задумываться:"Правильно ли это?".Я уверен, что Гелия можно уничтожить и,если бы тебе не помешали разные предчувствия и непонятные надежды на что-то,то он давно бы уже освободил мир от своего зла,сгинув вместе с ним(со злом)в бездну.

-Замолчи,-возмутился Овий.-Ты - мальчишка по сравнению со мной,я видел побольше тебя.Ты располнел,но ума не набрался,хвастун.Пусть нам суждено забрать жизни колдунов,но ты не пойдёшь со мной,пока не поклянёшься,что будешь сожалеть о каждой жизни,как подобает иллару,и будешь прислушиваться к биению и дыханию каждой жизни,надеясь на скрытое добро - так подобает воевать иллару,и я не стану больше об этом забывать и тебе не позволю.

-Моя фигура,Овий,не влияет на мышление,-обиженно сказал Леон.- Ты старше меня,но между илларами не принято упоминать о возрасте.Но я не буду доказывать тебе свою правоту,потому что сердцем изначально принадлежу добру,а то,что у меня в голове,я не стану больше произносить...я помолчу пока.

Иллары положили на левое плечо друг другу правую руку в знак примирения и покинули Сонную долину.Они появились в гостинной Кристава, ошарашив хозяина дома своим внезапным появлением.

-А где наши молодые друзья?-весело поинтересовался Леон и не ожидал услышать одну плохую новость за другой.

-Сначала пропали Шалун и Олиан,а потом и Рита,-коротко рассказал Кристав,которому,на самом деле,больше добавить было нечего ,ведь подробности и причины исчезновения друзей ему не были известны.

-А Авион где?-спросил Овий,опасаясь,что и этот "горячая голова" куда-нибудь убежал.

Кристав добродушно усмехнулся и покачал головой,а потом как-то грустно вздохнул.

-Нас не было всего несколько дней,а ты уже так странно вздыхаешь,- сказал Леон.

-Этот бравый охотник подождал всего лишь день и,не обращая внимания на уговоры моей дочери,ушёл,заявив,что не может сидеть и размышлять, когда его друзья нуждаются в его помощи - он был в этом уверен,потому что,исчезнув,они не предупредили его ни о чём.Теперь моя красавица дочь ждёт его возвращения и я вижу,как бедняшка переживает за него.

-А что,если они все угадили в лапы Гелия?-спросил Леон и испугался сам своего вопроса,потому что это было бы уже слишком.

-Нет,это невозможно,ведь такую удачу колдун не смог бы хранить в молчании - об этом раструбили бы по всему Герану,чтобы мы с тобой услышали и поспешили бы выручать их из беды.Нам остаётся только надеяться, что они будут осторожны и не ввяжутся в неприятности,-произнёс Овий,поглаживая свои длинные усы,словно в это же самое время думая о чём-то другом,более важном.

-Наверное было ошибкой позволять им покинуть убежище,-не мог успокоиться Леон.

-Они сами выбрали такую свободу и нам остаётся только гадать,что могло с ними случиться.

-Я надеюсь,что не обидел их ничем,-переживал Кристав.

Леон успокоил друга,заверив,что молодёжь слишком распоясалась,а охотники всегда были слишком свободолюбивыми,чтобы спокойно усидеть на одном месте,поэтому уверял и себя в том числе,что они скоро вернуться. Попращавшись с Криставом,оба иллара отправились в убежище, где намеривались подготовиться к нападению на тюрьму в Рине,а потом и в Мале.Армия илларов должна была воскреситься из забытья и нанести наконец удар по тёмным силам Гелия.И,как в былые времена,о которых достоверно знал только Овий(мальчишкой он собственными глазами увидел одну битву армии илларов с колдовским сбродом),иллары обратились к луниям с призывом о помощи.Во многих сражениях эти птицы помогали людям и сейчас Овий и Леон напомнили им об этом.

-Когда мы понадобимся вам,наша стая прилетит,-уверила илларов Звена,а остальные лунии захлопали крыльями в знак согласия.-Мы отомстим за Лею и всех птиц,которые погибли из-за колдунов...

В Валевии веи были далеки от проблем илларов и колдунов,а в Абаре полным ходом шли приготавления к празднованию дня рождения принца Арлена.Бал был назначен на послезавтра,во дворце слуги наводили последний лоск,хор сизоний вместе с оркестром репетировал перед дворцом на поляне, над которой должны билы танцевать гости,паря в воздухе - именно так было принято танцевать среди веев,которым земля служила всего лишь пристанищем для отдыха и питания,но для полноценной жизни веям нужно было только небо. На бал было приглашено больше половины жителей Абары,которые теперь были заняты шитьём праздничных нарядов,и только Арлен и Валив не переживали по этому поводу - им было что надеть и ничего особенного приготавливать не хотелось.Они нежились на солнышке на Солнечной поляне,лёжа на цветке и мечтали снова увидеть каждый свою избранницу.Оба друга знали,что увидят Солию и Верду на балу,но всё же хотелось поговорить с девушками до празднества.Не надеясь встретить на опустевшей поляне сестёр в этот тёплый день - только принц и его друг отдыхали сейчас здесь,потому что остальные были заняты перед балом,- они вдруг услышали еле уловимое шуршание крыльев.Приняв сидячее положение,Валив и Арлен посмотрели на прилетевших веек и радость отразилась на их детских,миниатюрных личиках,потому что на цветке вместе сидели Верда и Солия.На этот раз Верда не игралась взором,наоборот,старалась не сводить вольных лукавых глаз с принца.А Солия по-прежнему робко смотрела вниз на пыльцу,но Валив чувствовал,что она хочет взглянуть на него и сделает это только тогда,когда они останутся наедине - её смущало присутствие принца.Не замедлив намекнуть Арлену об этом,Валив с довольным видом наблюдал как его друг взлетел и вытянул вперёд правую руку,предлагая её Верде.Она шепнула что-то своей двоюродной сестре и подлетела к принцу,а потом эта парочка быстро скрылась в лесу. Теперь Валив мог смело пускать в ход всё своё умение обольщать, но не спешил,потому что на этот раз сердце диктовало ему как действовать - поспешность могла только отпугнуть застенчивую Солию. Неуверенно и боязливо она впервые подняла свой лучистый любопытный взор и направила его на Валива,от чего он сразу почувствовал нежное прикосновение.Но не смел делать первый взмах крыльями,не зная наверняка, что Солия одобрит его нетерпение.

-Почему ты такой нерешительный?Мне о тебе говорили так много разного: весельчак,говорун,смельчак,задавала,драчун,но не упоминали,что ты можешь быть таким,-не вызывающе или как-то презрительно,а ласково и притягательно произнесла Солия,вселяя в Валива больше уверенности.

Мгновение и Валив оказался рядом с ней.Позабыв о нерешительности,он принялся развлекать Солию смешными историями и рад был видеть,что ей интересно его слушать,а особенно рад был слышать её звонкий смех. Валив рассказывал Солии обо всём и старался не врать и не преувеличивать, потому что был уверен,что Солия почувствует фальшь и ей станет скучно слушать выдумки.Никогда и никому Валив не рассказывал столько правды из своей жизни.Тонкое ощущение мира Солией, казалось, передалось и ему,и впервые он смог поделиться с девушкой своим разочарованием после казни Саши,после свадьбы и скорой гибели Анари -кроме Арлена об этом разочаровании больше не знал никто. Никто не мог предствить,что легкомысленный весельчак может испытывать такие сильные чувства,может переживать и пытаться хоть что-то осмыслить.Из глаз Солии покатились слёзы и,хотя ей хотелось промолчать,она всё-таки нашла нежные слова,чтобы немного успокоить Валива.

-Наверное,я чувствовала тоже самое,когда потеряла своих родителей - эту боль не заглушить ничем.Грустно и горько терять близких и ничто не сможет тебе заменить их.Но зато рядом с этим горем всегда встаёт светлое и доброе,что может согреть и приласкать - таким счастьем стала для меня новая семья.Урса и Верда подарили мне надежду на счастье,и ты обязательно увидишь такую надежду.

-Я уже встретил её.Моя надежда - это ты.

Солия опять смутилась,но ничего не возразила.

-Рассказать тебе про мир людей?-меняя грустную тему,предложил Валив.-Ты не поверишь какие глупые они,как трясутся над кругляшками,на которые покупают еду и одежду...

Они продолжали разговаривать,перекусили прозрачным плодом-капелькой лиизии,- и не заметили как пролетел день.Возвращению принца и Верды Валив не очень обрадовался, потому что вот-вот нужно было попращаться с Солией на целую ночь.По счастливому выражению лица Арлена Валив сразу догадался, что Верда охмурила принца окончательно. Эта девушка торжествовала и уже видела себя будущей королевой,поэтому и её взор был обращён на Валива с высока.Не о такой невесте мечтал он для принца, поэтому искренне пожалел друга и чтобы как-то сбросить зазнайку с её воздушного замка,Валив произнёс,как всегда не задумываясь о вежливости:

-Я вот теперь думаю,как на этом балу будут вести себя городские невесты.Каждый раз они пытаются охмурить принца и королева Санса им в этом помогает.Красавицы без ума от Арлена и каждая хочет стать будущей королевой - эта не шутка,-и Валив утвердительно покачал головой,не сводя взора с неулыбчивой особы, которая от этих намёков побледнела,но не от страха,а от злости.Арлен удивился, что друг завёл разговор на эту тему и посмотрел на Верду,уверенный, что она растроилась.Но хитрунья улыбнулась принцу и сделала вид,что не приняла нападки Валива всерьёз.

-На балу я буду танцевать только с тобой,-уверил её Арлен.

-Да,мы будет танцевать вдвоём и не позволим нам мешать,-сказала Верда и сверкнула на Валива взором,полным предостережения.

Валив усмехнулся и подмигнул Солие,которая молча и с укором во взгляде наблюдала за неуёмным сорванцом,который не желал взрослеть. Он, как всегда,пожелал оставить за собой последнее слово,поэтому произнёс:

-Заполучить - это одно,а удержать - это совсем другое,очень сложно, невообразимо сложно.

С этого дня Верда и Валив не скрывали свою антипатию к друг другу и из-за этого очень переживали Арлен с Солией,которым хотелось видеть тёплые отношения между теми,кто был им дорог.В день бала Валив раньше всех прилетел во дворец и заметил как сильно волнуется Арлен перед встречей с Вердой.

-Дружище,на балу будет так много других веек,так что ты сможешь выбрать себе и добрую,и ласковую.Зачем тебе такая злючка?-пытался отговорить друга от дружбы с Вердой Валив.

-Моё сердце выбрало,Валив,и я чувствую,что нашёл для Валевии будущую королеву.Поэтому,если ты хочешь остаться моим лучшим другом, перестань её злить своими намёками и шутками.Верда добрая,просто ты не замечаешь этого,а я это вижу.Конечно,кроме доброты,в ней пылает и властная сила,а это - достоинтво,не недостаток,-сказал Арлен таким тоном,который доказал Валиву,что Верда завладела его другом окончательно и настаивать на своём - значило бы рисковать потерять дружбу, которой весельчак дорожил,поэтому решил смириться с присутствием тёмной личности рядом с принцем.

Вскоре начали прибывать остальные гости,но Арлен рассеянно выслушивал их подозрения,потому что только Верда своими словами могла подарить ему счастье в этот день,но,как на зло,Урса не появлялась со своим семейством и принц всё больше начинал волноваться и пристальнее вглядываться в лица вновь прибывших гостей.Валив находился в стороне в кругу друзей отца,среди которых был и сам король.Король Гомр, лишённый возможности править,но которому позволялось иногда советовать жене,был веем мягкого,очень гибкого характера. Редко,когда Гомр пытался возражать Сансе,а сына он всегда баловал и дарил ему ласковую отеческую любовь,и,так как материнской любви Арлен был лишён - слишком строга с ним была королева-мать,-принц отвечал отцу взаимностью и делился с ним своими радостями и горем.Поэтому Гомр испытывал тоже некоторое волнение,потому что Арлен успел уже ему рассказать о своей избраннице,и королю нетерпелось увидеть будущую жену сына.Верай всегда немного завидовал королю,потому что ему не удалось наладить с сыном такую крепкую дружбу.И теперь,глядя,как устало и с зевотой Валив слушает очень занимательный рассказ Гомра, Верай не мог себе представить тот день,когда этот юноша сможет стать тем сыном, каким хотел бы он видеть его.А Валив в этот момент думал как бы не заснуть и не мог представить себе тот день,когда он тоже постареет и станет таким скучным,как король и его отец.

-Вдова Урса с дочерью Вердой и с племянницей Солией желают поздравить принца Арлена,- прокричал вей,которого можно было назвать церемониймейстером.

Валив и Арлен подлетели к долгожданным гостям,поклонились главе семейства Урсе и, схватив за руку каждый свою избранницу, взмыли вверх и присоединились к танцующим парам,которым подыгрывал оркестр, парящий в воздухе,как и гости. Все взоры незамужних дев были устремлены на принца и его спутницу и никто из них не скрывал своего разочарования.Конечно,в них теплилась надежда,что по окончании одной мелодии Арлен сменит партнёршу по танцу,но этого не последовало,и на лице Верды прочитывалось теперь не только блаженство,но и выросшая в несколько раз гордыня. Танцуя с Солией,Валив видел только её и не думал о друге.Его Сияние,как он называл Солию,затмивало всё вокруг. Она перестала стесняться Валива и широко улыбалась ему,чувствуя, что невольно восхищается им,видя под маской пустомели доброго,честного, смелого вея.А Валив рад был осозновать,что в ней нет ни капли притворства,что явно просматривалось в Верде,и её натура светилась нежностью и чувственностью.Никогда Валив не задумывался о том,что захочет стать мужем и теперь об этом не задумывался,наслаждаясь каждым мигом,проведённым рядом с Солией.Веи не придавали большого значения словам,как люди,и слово "любовь" они позаимствовали у своих соседей-великанов,но, однажды полюбив,редко кто из веев бросал свою избранницу - они были однолюбами,за исключением лесных веев,которые жили инстинктами.

Протанцевав несколько танцев,Валив и Солия решили ускользнуть с бала и присели на ветке дерева,которое росло у подножия горы-столицы. Они сидели молча и смотрели на ночное небо,которое в сияющей стране было единственным тёмным пятном по окончании дня.И именно здесь им обоим захотелось впервые показать друг другу как сильно они полюбили. Сначала губы Валива прикоснулись к голубому прозрачному крылу Солии,а потом она ответила на его поцелуй,поцеловав его крылышко.Веи никогда не целовались в губы - это повелось издавна и нарушали этот закон, как и все остальные, только лесные веи.

-Теперь нужно сказать об этом маме,иначе она может нас разлучить,- сказала Солия.

-Почему разлучить,ведь мы не сделали ничего плохого.Только теперь я могу понять Сашку,который был счастлив в тот злополучный день,когда в последний раз увидел Анари,зная,что вот-вот умрёт. Я не хвастаюсь, но если твоя приёмная мать захочет нас разлучить,я украду тебя и мы улетим в Селию к моим друзьям.Ты ведь полетишь со мной?Я буду охотиться и,вот увидишь,мы быстро разбогатеем.

-Валив,ты ведь рассказывал,что охотники все бедняки.Опять ты слишком расхвастался,хотя и отрицаешь это.Но Урса слишком дорожит всеми обычаями и ты должен попросить у неё разрешения видеть меня каждый день.То,что мы улетели с бала,ей тоже не понравиться,но мне нетерпелось побыть с тобой наедине.

-Хорошо,мы с Арленом прилетим и сделаем всё,как положено,хотя это будет очень смешно.

-Только не смейся,когда будешь говорить - это очень важно,ты ведь сможешь быть серьёзным,когда от этого будет зависеть наше счастье.

-Не сомневайся во мне.

11.

В назначенный день Арлен и Валив подлетели ко входу в пещерный дом веи Урсы,который был выдолблен в самом низу,где склон горы уже не был таким крутым,где росли маленькие деревья,уходя корнями в твёрдую горную породу,где веи мечтали пожить ближе к вершине,поближе к королевскому дворцу,ведь чем ниже распологался дом,тем меньше было шансов у веев попасть на бал,потому что расположением королевы Сансы пользовались веи,владевшие тайнами какого-нибудь ремесла - именно такие семьи жили в Абаре выше остальных веев и приглашались часто во дворец.Поэтому Урсу можно было назвать счастливицей и все соседи немного завидовали ей,но не злились на неё,ведь веи - большинство из них,-были безобидны и не умели строить козни,хотя среди этих крылатых созданий находились и отъявленные негодяи,которых не трогало ничто и ничто не останавливало в достижении грязной цели.Итак,оказавшись перед входом в дом Урсы,оба друга заметно волновались.От волнения принц выглядел ещё более серьёзным,а Валив без остановки тараторил разную бессвязную чушь и замолчал только тогда,когда дверь распахнулась и показалась хозяйка дома. Для неё была честь принимать в своём скромном жилище наследника королевской короны и его друга,но она также понимала,что не должна пресмыкаться перед ними только из-за их высокого положения,ведь они пришли к ней просить,а не требовать.

-Входите,- сказала Урса.Её лицо дышало свежестью и,находясь рядом с дочками, её года не прочитывались по внешности,хотя по немного потускневшим крыльям можно было догадаться о её возрасте.Она провела гостей в гостинную,где своих женихов ожидали с нетерпением Солия и Верда и, как полагается,не показывали никакого намёка на волнение. Улыбаясь широко и не сводя взора с Солии,Валив сделал шаг и что-то с грохотом и звяканием упало на пол,одновременно эти звуки заглушили женские вопли и, вдобавок ко всему случившемуся,все увидели как достопочтенная мать семейства упала в обморок.На помощь будущей тёще бросился Арлен,а Валив остался стоять, как вкопанный,боясь посмотреть вниз на то,что осталось от какого-то предмета,который в этой семье был всем дорог,судя по истошным крикам. В таком же неподвижном состоянии сидела Солия и смотрела на Валива с каплей страха за него и с дуновением успокоения,потому что осуждать его сейчас смогла бы только бессердечная вея.

-Ты разбил подарок отца маме на свадьбу,ты убил единственную память о нём,-кричала Верда,собирая осколки статуэтки,которая упала с подставки, незамеченной Валивом от волнения,так как его зрение было занято только Солией.-Он с таким трудом достал эту фигурку,выменял на несколько окаменевших капелек лиизии у человека в Илии ,-надо заметить затвердевшие прозрачные плоды лиизий ценились у жителей Селии и Илии , как драгоценные камни,- чуть не погиб,а ты, тупица, разбил её. Я ненавижу тебя.

Верда положила осколки на стол и намеривалась вернуться к Валиву и ударить его побольнее,но Солия опередила её,подлетев к нему и загородив от сестры своим телом,защищая его и грозным взором,который предупреждал Верду о довольно тяжёлых последствиях,если она захочет продолжить нападки на неуклюжего гостя.Пыхтя от негодования,Верда отступила, наверное,уже раньше испытав на себе эти последствия,о которых у неё осталось самое неприятное воспоминание.Она присела рядом с Арленом и стала упрашивать мать очнуться,прижимаясь к принцу и плача,как и пристало любящей дочери,которая очень хотела показать жениху какая она хорошая.

-Я и не знал,что ты можешь быть такой решительной и отпугивающей,-шепнул Валив Солие,утопая лицом в её мягких волосах,пахнущих цветочным ароматом.- Теперь твоя матушка прогонит меня?

-Нет,я не позволю ей,потому что ты разбил фигурку нечаянно.

Валив поцеловал краешек голубого крыла Солии и,почувствовав это нежное прикосновение,она улыбнулась и взяла его за руку,чтобы подвести к приёмной матери.

Урса очнулась как раз в тот момент,когда к ней подошли Солия и Валив, и сразу начала истерику,так что Верде и Солие пришлось увести её в спальню,чтобы она смогла успокоиться и смириться с потерей любимой фигурки.Конечно,всё происшедшее разрушило идеальный план двоих друзей, который они представляли себе в воображении,направляясь к дому Урсы,но Арлен не обвинял друга даже взглядом,понимая,что Валиву сейчас и так не по себе.

-Хорошо,что ты, Арлен, не успел ничего натворить,тогда бы нас выгнали из этого дома и не помогло бы даже твоё королевское происхождение,- сказал Валив и улыбнулся.-Я удивляюсь,как всё быстро изменилось: совсем недавно я беззаботно летал с Сашкой на охоту,резвился с сизониями,думал только о развлечениях,а теперь чувствую себя как-то по-другому,словно стал чужой самому себе,я даже говорить стал иначе - мне это напоминает кого-то...да,отца.А ведь на твоём балу я удивлялся и скучал в кругу его друзей,а теперь...

-Ты не хочешь потерять Солию и поэтому наконец-то начинаешь взрослеть. Прежний Валив,который думал только о себе и норовил чаще хвастаться,а не действовать,улетел бы сейчас и был бы доволен,что всё вышло именно так,и рассказывал бы всем эту историю без капли сожаления.Но Солия завладела твоим сердцем,как Верда - моим,и мы меняемся ради них,-произнёс Арлен и Валиву не было чем возразить другу.В этот момент к ним вышла Солия,уже расстроенная и сдерживающая слёзы в глазах,что говорило о плохих новостях и Валив подлетел к возлюбленной,чтобы заверить,что не сдастся и добьётся у Урсы позволения на встречи.

-Мама должна прийти в себя,прилетайте через три дня,-сказала Солия ему и от такой новости воспарила вверх на руках Валива,потому что он и не чаял услышать подобных слов и от радости обнял Солию и поднял на руках.

-Это же замечательная новость,почему ты хочешь плакать?-спросил он.

-Потому что я испугалась за нас.

-Если уж старина Валив решил повзрослеть и остепениться,то нечего бояться,потому что я добюсь своего.Ты выбрала недотёпу,но он не так прост, как кажется,-заверил Солию Валив и,словно покрывалом,накрыл её её же крыльями,которые поцеловал .

-Оставайся таким жизнерадостным и не пытайся слишком измениться,-сказала Солия и хотела ответить на поцелуй поцелуем,но в комнату влетела Верда и повелительным тоном прикрикнула на Валива:

-Ты ещё здесь?!Мама не хочет тебя сегодня видеть в своём доме,- а Арлену сказала поласковее:-Ты можешь остаться,если не передумал.

-Мы прилетим через три дня,сегодня день оказался неподходящим,-ответил принц,поцеловал Верду и,схватив друга за руку,потому что он никак не хотел отпускать из объятий Солию,вылетел с Валивом из дома Урсы.

-Ты всё ещё видишь в Верде будущую королеву?-осторожно спросил Валив друга,надеясь,что сегодня Арлен наконец-то увидел настоящее лицо притворщицы.

-Если ты намекаешь на её поведение,то она разозлилась из-за фигурки и не могла совладать с собой,ведь она не тихоня,как твоя Солия.Я люблю её именно такой.Она своенравная,упрямая,непреклонная,но мне это в ней и нравиться.Я восхищаюсь ею,потому что вместе с тем она может быть и тихой,и ласковой,просто тебе не довелось побыть с ней наедине,-говорил Арлен,подлетая уже к дворцу.

-Это предложение?

-Замолчи,пустомеля,-дружески отталкивая от себя друга,крикнул Арлен.

-Ладненько,ты лети домой,а я слетаю в лес к сизониям,мне надо разогреться и забыться,чтобы не думать о том,что из-за меня мы потерпели сегодня неудачу,-сказал Валив и исчез,доказывая,что неокончательно ещё повзрослел.

В Валевие вино употреблялось только лесными веям,которое они делали сами из ягод,а в городах все веи пили ари,приготовленный в пещерах Верая.Этот напиток в маленьких количествах оставлял во рту и в сознании только приятные сладковатые ощущения,зато в больших количествах ари затуманивал разум и уносил сознание в невысомость и тишину.По прошествии трёх дней Валив проснулся в своей комнате,смутно помня - в чём ему помог семейный напиток,-и что он делал все эти дни.Что такое похмелье веи не знали и головной болью не страдали после выпитых кувшинов с ари,но память подводила их и это было неприятно,хотя именно этого Валив и добивался - забыть дурацкий "день фигурки".Когда Арлен прилетел за другом,его родители,перебивая друг друга,стали причитать и требовать от принца:

-Повлияй на него...Он не был дома целых три дня...Вернулся пьяный...Его нужно заставить быть серьёзнее...Он должен поумнеть...Мы боимся его потерять...

-Да,я ему скажу,-пробормотал Арлен и полетел к Валиву в комнату, встревоженный всем услышанным.С первого взгляда на друга принц понял, что родители Валива не преувеличили и весельчак действительно вернулся домой с пирушки.Какой-то помятый,со спутанными волосами,с тремя царапинами на левой щеке,словно чья-то рука поцарапала его,Валив выглядел жалко и Арлен приказным тоном,потеряв терпение,крикнул:

-Быстро собирайся,нас ждут,а ты в таком виде!Солия потеряет сознание, увидев тебя таким.Как ты мог до такого опуститься?С лесными веями гулял что ли?

-Не помню.Дружище,не кричи,нам нужно быть весёлыми сегодня,а ты весь побледнел и дрожишь от злости - так не пойдёт.

-Валив,я улечу без тебя.

-Ладно,ладно,я подчиняюсь,но только ради Солии.

-Причёсывайся,пыльцой лиизии покрой лицо,чтобы не видно было царапин,переоденься,быстрее.

Вскоре Валив вылетел из своей комнаты и показался родителям довольный своим видом,хотя его лицо сияло ярче,чем плоды лиизий, освещавшие комнату. Чтобы доказать отцу и матери,что он немного изменился,Валив объявил им:

-Мы с Арленом летим к нашим невестам просить разрешения у их матери,а потом и свадьба будет...и ребёнок.Я нашёл свою единственную,о которой и не мечтал.

Чувствительная Ода и строгий Верай разом прослезились от такой радостной новости и обняли сына,пожелав ему счастья.Теперь можно было спокойно лететь к дому Урсы.Дорогой Валив попросил Арлена:

-Смотри за мной,чтобы я ещё что-нибудь не разбил.

-Хорошо,но и ты последи за мной,всякое может случиться.

Остановившись на выступе перед дверью,женихи постучали и им открыла Верда с каменным холодным лицом.Она пронзила Валива презрительным взором и сказала:

-Ваше Высочество,Вы можете войти,а этого вея ,- она показала пальцем на Валива ,- в нашем доме никто не ждёт.

-Верда,это из-за фигурки?Я обещаю,что слетаю в Илию и попытаюсь найти что-нибудь похожее,или склею осколки,-произнёс Валив,чувствуя,как мурашки поползли по его телу от страха,что он может потерять Солию из-за глупой случайности.

-Любимая,не поступайте так с моим другом,он не хотел причинять вам боль,-заступился за Валива Арлен.

-Он не войдёт,любимый,-упрямо сказала Верда.

Валив растерянно смотрел на принца и Арлен заметил,что его друг уже решил для себя влететь в дом Урсы во что бы то ни стало и остановил его словами:

-Подожди,я всё узнаю и попытаюсь уговорить Урсу,подожди здесь.

Перед носом Валива захлопнулась дверь и он готов был ждать хоть вечность,только бы снова увидеть Солию.Он недоумевал почему Верда сказала "никто не ждёт" и боялся,что Урса заперла Солию.

-И всё из-за какой-то фигурки,-переживал Валив и ему очень хотелось вернуть время вспять и сохранить статуэтку в целости.

Когда дверь снова открылась,Валиву показалось,что он сойдёт с ума,если его заставят ждать ещё немного.Теперь с каменным холодным лицом вышел Арлен и не только с презрением,но и с отвращением посмотрел на друга.Он протянул Валиву два письма и заложил руки за спину,чтобы в порыве гнева,не сдержавшись, не выхватить шпагу из ножен и не нанести удар без предупреждения и без сожаления. Что-то узнав о друге,принц еле унимал в себе негодование и злость,и Валив видел эти муки на его лице и осторожно спросил,показывая письма:

-Что это?

-Я и не догадывался с кем подружился.

-И с кем же?

-С мерзавцем,с двуличным чудовищем,-выкрикнул Арлен и его открытое честное лицо побледнело от гнева,а кулаки за спиной сжались ещё крепче.

-Что тебе там наговорили?-в полном недоумении воскликнул Валив и потом крикнул:-Солия,я здесь,не слушай их.

Попытавшись оттолкнуть Арлена,Валив хотел влететь в жилище Урсы, но принц обнажил шпагу и нанёс удар клинком в левое плечо бывшего друга,предупреждая:

-Следующий удар будет смертельным для тебя.

Схватившись рукой за кровоточащую рану и пытаясь не обращать внимания на боль,Валив взмолился,не стыдясь этого унижения,потому что главным для него сейчас было увидеть Солию:

-Пусти меня к ней,я ведь ничего не сделал.Скажи,что случилось,я смогу всё объяснить...Пропусти меня к Солие.

-Солия не хочет тебя видеть.Я бы не поверил всему,что мне рассказали, но царапины на твоём лице обличили тебя.То,что ты натворил,нельзя объяснить и простить.Ты - чудовище.Как будущий правитель этой страны,я приказываю тебе убираться из Абары,иначе Башня позора станет твоим домом до конца жизни.

-Но я ничего...

-Ари стёр твою память,но это тебя не оправдывает.Убирайся,-крикнул Арлен и захлопнул дверь.Валив напрягал память,чтобы вспомнить хоть что-нибудь,но перед глазами был туман.Но он был уверен,что не смог бы совершить ничего страшного,поэтому не представлял себе почему в одночасье лишился любви Солии,дружбы принца и возможности жить в родном городе.Улетев в лес и сев на первый попавшийся сук,Валив посмотрел на письма,в которых,без сомнений,не содержалось ничего хорошего для него,но в которых,быть может,было хоть какое-то объяснение происшедшему с ним.Поэтому он распечал первое письмо, написанное Урсой.

"Валив!Ты проник в сердце моей приёмной дочери и,чтобы освободить её от тебя,я желаю тебе,да простят меня духи предков,смерти,потому что только так Солия сможет быстрее избавиться от тебя,-писала Урса.-Своими глазами я видела на что ты способен и это ужасает.Какое счастье,что ты разбил фигурку,что я не успела дать согласие на ваши встречи,что вашей свадьбе не бывать.Сжалься над Солией и не ищи её,потому что я отправила её туда,где она будет в безопасности.Сама королева вмешается,если ты будешь настаивать и тогда позор падёт на твою семью."

-Много слов,но в чём же я виноват?-произнёс Валив и дрожащими руками распечатал письмо от Солии.

"Я узнала о тебе много плохого и стыжусь теперь своей любви.Я заставлю себя не слушать больше своё сердце,я уничтожу в себе позорное чувство,которого ты не достоин и,может быть,тогда смогу снова быть счастливой.Но пока я знаю,какой ты есть,мой сон не будет спокойным.Прошу тебя,перестань причинять боль другим.Я уговорила сестру и маму оставить всё в тайне в надежде,что теперь ты постараешься стать лучше,добрее.Подумай о родителях.Не ищи со мной встреч,потому что я не хочу тебя видеть,я боюсь тебя.Прощай."

Валив разжал пальцы, и ветер вырвал у него из рук письма и понёс куда-то далеко.Оставляя капли крови на листьях, Валив улетал всё дальше от Абары,не попращавшись с родителями,не захотев докопаться до истины,потому что его лишили возможности оправдаться,за него все решили,что он виновен и отняли не только счастье,но и надежду на прощение.Вскоре в Валевие все узнали о предстоящей свадьбе принца Арлена с Вердой.А в это время Валив сидел в кругу лесных, свободолюбивых веев,попивал вино и рассказывал им о своих похождениях. Никто не мог понять почему его глаза блестят от слёз, когда он смеётся,но и выпытывать лесные веи не пытались. Они полюбили чужака из столицы и стали доверять ему,хотя сначала с подозрением поглядывали на Валива,потому что королева частенько подсылала к ним доносчиков,с которыми лесные хозяева быстро расправлялись.

конец второй части

Третья часть

1.

Удаляясь от центра страны на запад, река Сельвия заметно сужалась, приближая два противоположных берега к друг другу, и её русло теряло свою холодную глубину, позволяя только лёгким рыбацким судёнышкам бороздить невысокие волны. Наверное поэтому рыбаки построили здесь, на левом берегу городок Кальт и мирно промышляли рыболовством для себя, для своих семей и редко слышали в своих карманах звон монет. Рыбаков развлекали заезжие бродячие актёры, которых называли рартами, уличные бойцы, акробаты - рартоли, комедианты - палины, поэты - эрады, сбежавшие из столицы подальше от шпионов и колдунов, и пусть в этом мире их называли по-другому, но их мастерство от этого не страдало и приносило радость в простые независтливые сердца горожан. И хотя этот маленький городок не скучал, и каждый день веселье заполняло узкие улочки Кальта, с приездом сочинителя Бренлена новое дыхание ощутили все вокруг. Пусть у талантливого юноши была взята с собой только лелта, но он умел извлечь из этого музыкального инструмента такие незабываемые звуки, такие душевные мелодии, что равнодушным не оставался ни один слушатель. Живя в разлуке с любимой Алель, Бренлен по-прежнему переносил свои переживания в музыку. Музыка - именно это слово использовали в этом мире, описывая звуковую палитру, словно были знакомы с греческим языком, но, быть может, когда-то в этот мир просочилось некоторое знание из прошлого планеты Земля и многие слова обрели здесь второй дом. В любом случае, Бренлен не задумывался о происхождении слов и дарил каждый вечер свои сочинения благодарным слушателям, а его отец и мать наконец-то могли порадоваться за сына, в котором просыпалась жизнь хотя бы тогда, когда пальцы начинали касаться струн лелты. В доме дальних родственников семья Севы не скучала внешне, но внутри не только Бренлен, но и старый охотник и его добрая жёнушка грустили по друзьям, по родным местам, и мечтали о свадьбе сына, боясь даже подумать, что Гелий что-нибудь сотворил с Алель .

Этим вечером навеселившиеся горожане расселись вдоль городской пристани и радостным улюлюканьем встретили, поднявшегося на небольшое возвышение, столичного сочинителя. Бренлен сел на стул и начал играть, не глядя на струны, а уносясь взором вверх, в небо, в объятия Алель. Иногда он возвращался на землю и тогда, как всегда, его проницательный взгляд замечал одного слушателя, выражение лица которого отражало невыносимые переживания, что-то угнетало душу этого бледнолицего юношу, но он находил в себе силы улыбаться сочинителю именно в тот момент, когда Бренлену это было необходимо, как воздух. Эта единственная улыбка спасала его каждый вечер и, не проронив незнакомцу ни единого слова, он уже считал его своим другом и верил, что бледнолицый слушатель не будет противиться их дружбе, которая могла помочь им справиться с отчаянием. Вот прозвучала последняя мелодия и горожане закричали, вскакивая со своих мест:

-Еще, еще...Фоло, Бренлен, фоло!- что означало тоже самое, что "браво".

Но Бренлену поскорее хотелось подойти к юноше, который, ко всему прочему, не был похож на сына рыболова, что вызывало любопытство в сочинителе. Он поклонился публике и сошёл вниз, остановившись напротив печального юноши. Чтобы не дать горожанам обступить себя со всех сторон, Бренлен и незнакомец быстрым шагом направились по улочке, выбранной наугад и были рады не слышать шагов за спиной.

-Моё имя - Даид.

-А меня ты знаешь как зовут.

-Да, твоя музыка достойна столичных залов. Я никогда не был в Геране, но уверен, что там тебя ждёт оглушительная слава.

И Бренлен и Даид не хотели расспрашивать друг друга и прошлом, события в котором привели их в этот город, но сочинитель, видя висящую шпагу на поясе нового друга, что разрешалось только знати, не смог удержаться и спросил:

-Это отцовский подарок?

-Нет, эта шпага моего прадеда. Я не богат, но ношу ее, потому что она - единственное, что осталось от нашего рода...Мне часто хочется забыть, что я принадлежу к нему, но невозможно убежать от прошлого, которое струится в крови...Поговорим лучше о музыке. Я тоже пробую сочинять и хотел бы сыграть тебе пару своих сочинений, если ты не против.

Конечно отказаться от такого предложения Бренлен не хотел, потому что его интерес к Даиду возрастал с каждой секундой. Юноша хранил в себе какую-то тайну и это должно было отразиться в его музыке, которая уже заранее нравилась Бренлену, хотя он не услышал даже первого аккорда. Подходя к домику Даида, который, как и остальные строения в Кальте, имел прямоугольную форму с плоской крышей и был погружён в маленький дворик с фруктовыми деревьями,- Бренлен заметил птичку. Она сидела на крыше и явно ожидала возвращения хозяина. Узнать посыльную птицу было легко: хозяева окрашивали их перья на хвосте в красный цвет. Но у этой птицы такого отличительного знака не было, хотя всё равно Бренлен принял её за посыльную, иначе и быть не могло, потому что на её брюшке кто-то прикрепил сумочку и уж конечно не пустую. Это могло означать только одно - переписка велась в строгой секретности или птица жила не в доме посыльной лавки, а у богача и с ней он отправлял только свою почту. Даид тоже заметил пернатую гостью и, не опускаясь до лжи, объяснил Бренлену:

-Я веду переписку, о которой не стоит говорить. Сейчас мы выпьем по чашке хориса и тогда я немного помучаю тебя своей музыкой.

-Есть много того, что я не смогу рассказать тебе, так что наше знакомство можно продолжить и без неприятных откровений,- произнёс Бренлен, но чувствовал, что начинает раздваиваться: с одной стороны он рад был новому знакомству, а с другой - подозревал Даида в чем-то, еще не осознав в чём именно.

Но после чашки ароматного хориса Бренлен отбросил все подозрения и приготовился слушать Даида. Он не разочаровался в нём.Музыка юноши проникала всё глубже в сознание с каждым новым звуком, с изменением интонации игры, тревожа сердце и душу. Даид играл, создавая жизнь звуков вокруг, и так чувственно, что Бренлен даже стыдился сравнивать себя с ним, потому что видел перед собой талантливейшего сочинителя и исполнителя всех времен. Он думал о Алель и жалел, что не может так же сильно рассказать звуками о своих чувствах к ней. Бренлен ощущал себя теперь полным слабаком, но не завидовал Даида, а искренне восхищался им.

-Что скажешь? Не жалей меня, говори правду,- сказал потом Даид, положив лелту в сторону.

-Мне следует поучиться у тебя,- ответил Бренлен.- Не хочешь со мной играть по вечерам? Горожане вознесут твою музыку до небес.

Наверное, Даид не ожидал такого возвышенного отзыва о своём сочинении, поэтому несколько минут удивлённо смотрел на Бренлена, не в силах поверить собственным ушам. А потом он впервые улыбнулся и его улыбка снова согрела сочинителя.

-Я согласен, будем играть вместе и сочинять вместе,- сказал Даид с воодушевлением.

-Я только испорчу твой замысел,- сомневался Бренлен.

-Нет, вместе мы создадим прекрасную музыку.

Почти параллельно Кальту в это самое время, проплывая между островом Благодетели и северным берегом материка Селии, три корабля базанов качались на голубых волнах Весёлого океана. Незамысловатые снасти трещали, палуба скрипела, нос кораблей то наполовину погружался в воду, то выныривал и снова обрушивался на волны, но тяжёлой качки не ощущалось. На свадьбе принцессы Анари и принца Алила, о гибели которых уже знали на корабле, присутствовали пять базанов- мужчин и столько же женщин, оставив на своей земле уважаемого всеми правителя Кага, за жизнь которого опасались и не желали рисковать ради свадьбы дочери короля Селии. Эти десять базанов, поразивших полуголым видом придворную знать, плыли на втором корабле, охраняемые двумя другими кораблями спереди и сзади, потому что это были дети Кага. Каждый из них занимался своим делом, не стесняясь присутствия на палубе трёх пассажиров- людей. Базаны были немногословным народом и их язык заметно отличался от всех наречий, существующих в Селии. К их странному говору не сразу привык даже сам Гелий, знавший все языки мира, потому что базаны во всех словах меняли местами гласные буквы, от чего слова теряли свою смысловую прелесть и становились безликими, непонятными, трудными. Простая фраза:"Мне хорошо",- у базанов звучала так:" Мен хорошо".Поэтому ,наверное, пассажиры помалкивали и не пытались вести беседу с базанами. Эта троица уже внешне была любопытна. Девушка устало смотрела на атлетические фигуры базанов- мужчин, которые успели ей поднадоесть за время многодневного плавания, как надоело ей находиться и на этом корабле, и отгонять от себя чувство вины, и сожалеть, что не удалось быстро разбогатеть. Вторым пассажиром был угрюмый бородатый старик, который каждый раз презрительно морщился, когда мимо него проходила женщина-базан. А третьим в этой компании был пагал. Пагалами называли людей-хамелеонов. Их кожа была розового цвета и с головы до ног редкие чёрные волоски рябили ее, перешагивая через жёлтые . Жёлтого цвета у пагалов были и брови, а лицо ничем не отличалось от человеческого, кроме цвета кожи. На фоне базанов, пагал выглядел стройным и гибким, но никак не сильным. Его наивный доверчивый взор не смог бы оттолкнуть от себя, и все пагалы отличались этой детской чертой, которой часто пользовались подлецы. Они принимали за правду каждое слово, и потом их невозможно было переубедить в заблуждении, они продолжали служить верой и правдой злу и не сомневались ни в чём. Выследить по запаху любое существо для пагалов не составляло большого труда и запомнить что угодно им было легко, но это помогало в жизни другим - их хозяевам, но не им. Итак, пассажирами корабля базанов были Рита, Бабий и пагал Кори и им давно надоело плыть неизвестно куда. В который раз Бабий - этот вечный женоненавистник,- проклинал тот день, когда он решил спасти, убегающую от банды Бурака, девушку. А пагал был рад, что на его пути появилась прекрасная незнакомка со стариком, которым он смог помочь и теперь считал своим долгом охранять их всегда, ведь, хотя пагалы не обладали силой, их ловкое обращение с ножом компенсировало этот недостаток. А произошло всё по вине Риты.

Выйдя из дома Кристава, Рита направилась в парк Цветущий деревьев, где намеривалась познакомиться с каким-нибудь богачом и дальше она уже видела себя хозяйкой его дома и денег, а потом и богатой вдовой. Ничего постыдного в своих мыслях Рита не видела, поэтому терпеливо прогуливалась по аллеям и всматривалась в лица прохожих, хорошо одетых мужчин. Наверное, именно потому, что она так внимательно смотрела на каждого из них, одному хитрецу пришла в голову мысль, что девушка ищет развлечения и легко согласиться пойти с ним. Он не ошибся. Молодой повеса, одетый с иголочки, красивый и умеющий общаться с любой женщиной на любую тему, понравился Рите и она с удовольствием согласилась с ним прогуляться, радуясь, что богач оказался молодым и очень привлекательным. Что такое "ресторан" в Геране, да и во всей Селии, не имели понятия самые отъявленные гурманы, но зато приличных забегаловок в столице хватало и в одну из них повёл Риту хитрец. От вина она быстро захмелела, перед глазами всё поплыло, она врала заплетавшемся языком, что её отец богатый торговец, у них большой дом и много кораблей и так далее и тому подобное, пока сон не победил её. А потом Рита открыла глаза и увидела, что оказалась в подвале дома с очень низким потолком. Ее руки были связаны за спиной, и вместо отчаяния Рита почувствовала как злость на свою глупость подступает к горлу и готова вырваться из рта трёхэтажной бранью. Долго не пришлось ей ждать появления самого хозяина дома - гнома с красным лицом и пушистой бородой, следом за которым в подвал спустился гральчи, скрючившись, чтобы не пробить головой потолок насквозь. Это было существо огромного роста. Вид у него был отпугивающий и маленькие злобные глазки предостерегали врагов не приближаться. Большая короткошеяя голова гральчи вливалась в крепкие сгорбленные плечи, а вместо волос кожу головы и тела покрывали маленькие чешуйки ромбической формы. Казалось, природа создала в нём всё в большом размере: большие оттопыренные уши, широкие губы, грушеобразный увесистый нос, длинные жилистые руки, могучее тело и тяжёлые кривые ноги. Грязные стопы у гральчи никогда не ведали что такое обувь, потому что ему было удобнее ходить босиком, но зато везде он появлялся в длинном плаще-накидке, одевая капюшон, чтобы скрыть свою безобразную голову. Как и все гральчи, он обладал богатырской силой, был верным другом гному Бураку и смелым его защитником. Гральчи называл себя Картикту и его чёрные глаза пугающе рассматривали пленницу. Гном Бурак - главарь банды воров и убийц, про которого ходила дурная слава, но рицы никак не могли его поймать,- подошёл с важным видом к Рите и сказал:

-Напишешь отцу письмо, где попросишь десять тысяч монет за свою голову.

-Идиот, я всё наврала.

К счастью для Риты, гном не знал значения слова "идиот",поэтому продолжил:

-Если ты наврала, то сколько тогда твой отец сможет за тебя заплатить?

-Он остался в другом мире и плевать на тебя хотел,- ответила Рита, не соблюдая осторожности в произнесении слов, потому что её распирало от злости теперь не только на себя, но и на этих двоих.

-Я тебя хочу предупредить, Рита, что, если ты будешь продолжать упрямиться и врать, я продам тебя, как слака.

"Не на ту напал, урод, я скорее тебе глотку перегрызу...стоп, у меня же в рукаве платья спрятан мешочек с порошком для невидимости",-подумала Рита и вслух произнесла:

-Развяжите мне руки, я всё равно не смогу убежать, а мои пальцы онемели и я не могу ими пошевелить, мне больно.

Бурак кивнул гральчи и Картикту подполз к ней и разрезал верёвки ножом. Не успели гном и гральчи и глазом моргнуть, как Рита исчезла и её шаги послышались на лестнице.

-Обманула, лови ее, убью её,- кричал в бешенстве Бурак, а гральчи бежал за Ритой по слуху. Но она успела выбежать из дома и пустилась наутёк по улицам обычного людского района. Оказалось, что Бурак выбрал для своего жилища обычный дом в самом бедном квартале Герана. Зловоние отравляло здесь воздух и Рита еле видела грязную дорогу, опасаясь, что действие порошка вот-вот закончиться. Картикту не отставал от неё и тяжело бежал следом, не видя, но слыша. Как раз в тот момент, когда Рита сбросила с себя невидимую защиту, потому что действие воды-невидимки закончилось, на её пути встал Бабий. Угрюмый рыболов сразу понял чем может закончиться для Риты ночь, если гральчи её поймает, поэтому впервые решил помочь женщине, о чём впоследствии не переставал жалеть, потому что ничего хорошего из этого не вышло. Темными переулками, дворами Бабий уводил Риту всё дальше от гральчи, который отставал от них, потому что не мог протиснуться между стенами домов. Когда Бабий и Рита выбежали вновь на широкую улицу, к ним присоединился пагал.

-Кто за вами гонится?- спросил Кори.

-Гральчи,- ответил, тяжело дыша от бега, Бабий.

-О, это очень опасно. Я помогу вам,- но не успел пагал произнести эти слова, как их окружила банда Бурака, появившаяся словно из-под земли. Именно в этот момент Бабий начал проклинать жалость, проснувшуюся у него к девушке, потому что грозный вид Бурака не предвещал ничего хорошего ни обоим спасателям, ни Рите.

-Я даже не стану тебя продавать, я зарежу тебя прямо сейчас,- процедил Бурак сквозь зубы, прокалывая злобным взором Риту и медленно вынимая из ножен широкий нож. Ужас сковал тело девушки, но в это мгновение банда гнома разлетелась в разные стороны и трое беглецов увидели базанов. Одним только взором они удерживали пятьдесят головорезов Бурака, а потом взяли за руки Риту, Бабия и Кори и отвели на свой корабль. На нижней палубе один из базанов им указал пальцем на пол и сказал:

-Сапть,- и оставил их одних.

-Это он намекнул на спать?- спросила Рита.

-Скорее всего. Что же теперь делать? Банда Бурака не успокоиться, пока не найдёт нас и не расправиться с нами, иначе её высмеют остальные банды Герана,- сказал Бабий, садясь на пол.

Пагал Кори слился с темнотой и заявил:

-Если они плохие, я убью любого, кто захочет приблизиться к вам.

-Они плохие, мальчик, но их очень много,- возразил Бабий.

-Я убью их всех,- сказал Кори и теперь он не отступился бы ни за что от своих слов.

Рита слишком устала, чтобы продолжать этот разговор, поэтому заснула, надеясь, что утром решение проблемы придёт само собой. Так и случилось, потому что проснувшись, пассажиры обнаружили, что три корабля базанов вышли в открытый океан и Геран остался далеко позади. Напрасно Бабий уговаривал базанов отправить его на берег - они не хотели ничего слышать, а когда старик прыгнул за борт, его поймали, вернули на корабль и пригрозили:

-Еёщ тка сдалеешь,ым тябе свежям,-что означало:

-Ещё так сделаешь, мы тебя свяжем.

Теперь не только Бабий, но и Рита с Кори мечтали покинуть корабль базанов, потому что снова почувствовали себя пленниками и не понимали, почему жители земли огненных болот не хотят отпускать их, ведь базаны недолюбливали людей и всех, кто не был похож на них.

-А они случайно не людоеды?- спросила Бабия Рита.

-Я о них мало знаю и не буду против, если они сожрут тебя,- ответил старик, за что Рита обрушила на него гору брани.

С того дня солнце много раз уже поднималось над горизонтом, а базаны оставались несговорчивы и ничего не объясняли своим озлобленным пассажирам...

Олиан не подозревал, что Рита попала в такую переделку. То, что совсем недавно ему казалось любовью к этой девушке, исчезло как только пропал Шалун. Теперь Олиан уже который день шёл по лесу по следам брата, надеясь догнать его раньше, чем Шалун попадёт в беду. Следы, оставляемые братом, Олиан хорошо знал, охотясь с ним с малых лет. Он узнавал брата на каждом шагу, хотя иногда терял его следы, потому что Шалун мешал ему и старался запутать. Но Олиан находил следы брата и снова пускался в погоню, чтобы попросить прощения, чтобы помириться, чтобы вернуться вместе с ним и заставить Риту пожалеть о лжи. С каждым днём Олиан всё дальше уходил на юг, приближаясь к границе с Валевией. По оставленным следам брата Олиан видел, что Шалун почти не отдыхал и упрямо шёл прямо на ослепительное сияние. Наконец, наступил день, когда сияние стало слишком опасно для зрения, а следы Шалуна продолжали вести старшего брата вперед. Олиану пришлось завязать глаза куском плотной ткани, который он отрезал ножом от своего плаща, и продолжать путь на ощупь, прислушиваясь к звукам леса. Лишь на следующий день он догадался по удивительному аромату, исходившему от лиизий, что ступает уже по земле веев. Он слышал шелест их крыльев и расспрашивал о брате, но лесные веи посмеивались над ним и пытались сдёрнуть с его глаз повязку. Потом всё стихло и Олиан услышал хриплые голоса, что не было похоже на веев:

-Ещё один.

-Этот умнее.

-Тот совсем ослеп.

-Эй,- крикнул кто-то Олиану,- иди скорее, тебя ждёт Сайко. Тот второй уже не жилец.

-Не пугайте, веи, ваши шпаги только пощекочут Шалуна.

-Мы - прахи, и наши шпаги смертельнее твоего ножа.

Да, Олиан знал немного о прахах - это были наёмные убийцы из лесных веев, которые могли убить любого своей шпагой, всего лишь уколов в смертельную точку на теле. Эти веи были безжалостны ко всем, поэтому Шалуну на самом деле угрожала ещё большая опасность, пока он находился в их лесу непрошенным ослепшим гостем.

2.

Стайки лесных веев отличались друг от друга. Многие лесные жители Валевии проводили свою жизнь греясь на солнышке и лакомясь плодами лиизий, никого не обижая и никому не причиняя зло. Но в сияющей стране существовала одна большая стая лесных веев, для которых людские пороки стали смыслом жизни.

В густом лесу Валевии с самого утра шумело веселье в честь свадьбы принца Арлена с Вердой. Церемония бракосочетания ещё не состоялась, но лесным веям до этого не было никакого дела, потому что их не пригласили на этот праздник и они сами решали когда им начинать отмечать такое важное событие в жизни страны, к которой они не принадлежали душой, а всего лишь пользовались её благами и кровом. Вино, сворованное у виноделов из Илии и Селии - оно было крепче и нравилось лесным веям больше, чем ари или другие напитки веев городских, а также ягодное вино собственного приготовления - лилось тремя реками и на ветвях деревьев не было ни одного вея, который мог бы связать хотя бы три слова между собой; многие икали, смеясь над собой, многие дрались друг с другом, веи-женщины, не стесняясь, раздевались и летали голышом, а мужчины-веи бросали в них с листьев травы капельки росы - всем было весело, кроме одного вея. Его равнодушный взор упирался в одну точку, а горло не просыхало от вина и уже много дней его голову не тревожили никакие мысли. Лесные веи перестали обращать на него внимание как только у новичка закончились смешные и захватывающие рассказы о Селие - на самом деле этот вей устал их развлекать, устал притворяться, что ему весело,- и теперь он сидел в одиночестве, уже не плакал, как в первые дни, не обвинял никого, махнув на всё рукой, и весть о свадьбе друга ему была безразлична, потому что он перечеркнул своё прошлое и образы тех, кто отказался от него. Но веселье принимало всё более бурный характер и несколько разгорячённых веев подлетели к Валиву, чтобы позабавиться над городским нытиком. Они стали летать вокруг ствола , мелькая перед его глазами, и грозить шпагами - в Валевие это оружие не было привилегией богачей, ведь среди веев богачей, как таковых, не было. Валив терпеливо наблюдал за ними и, не дожидаясь нападения с их стороны, напал первым, воспользовавшись эффектом неожиданности. Хладнокровно, без малейшего сожаления, он искусно направлял остриё шпаги в обидчиков и, отражая их неумелые удары, разил, не заботясь о том, чтобы рана не была смертельной. Всего несколько минут прошло и внизу на земле лежали три бездыханных тела, и тысячи глаз смотрели на Валива: кто с ненавистью, кто со страхом, кто с восхищением, с одобрением, а кто и вовсе пустым взором, не придавая большого значения тому, что только что произошло. Но одна пара глаз выдавала возбуждённый интерес к новичку и, как только веселье возобновилось - никто не осудил поступок Валива,- этот вей поманил новичка пальцем и пригласил зайти в своё жилище, которое он устроил в просторном дупле широкостволого дерева. Это жилище внутри выглядело брошенным и необжитым. Мебели почти не было, кроме табуретки, на которой лежала большая кипа, исписанных корявым почерком, листов бумаги, и тумбочки. Вместо кровати в углу лежала охапка сена, которая служила ,скорее всего, подушкой хозяину дупла. Разный мусор и объедки от плодов лиизий валялись на полу дупла, что ничуть не смущало предводителя этой стаи лесных веев. Все знали его под именем Сайко и боялись, как огня. Уже то, что помятые крылья этого вея выглядели ужасно обтрёпанными из-за бесчисленного количества драк и поединков, в которых Сайко любил принимать участие и, если не отражал удары противника, то сам чаще всего навязывал бой какому-нибудь бедняге, наводило на мысль, что исход этого разговора может быть двояким, смотря как поведёт себя и тот, и другой. Смелый и воинственный взор Сайко однажды уже изучал новичка, когда Валив только-только прилетел сюда, но на этот раз предводитель хвалил вея этим взглядом и изучал его заново, словно понимая, что в тот раз пропустил что-то очень важное. Сайко сел на пол и Валив последовал его примеру. Теперь для разговора были готовы оба.

-Почему ты прилетел именно в мою стаю?- спросил Сайко и его рука опустилась на эфес шпаги, чтобы наказать Валива в тот же миг, когда в его словах проявиться ложь.

-Мне было всё равно куда лететь, я наткнулся на вас случайно и могу улететь, если мешаю,- ответил Валив.

-Я запретил моим веям тебе что-либо рассказывать, но неужели ты до сих пор не понял в какую именно стаю попал? Неужели в Абаре не поговаривают о Сайко и его наёмниках?

Захмелевшее сознание Валива плохо воспринимало слова предводителя, но всё же пыталось их осмыслить. Валив напряг свою память и конечно же вспомнил разные слухи и небылицы, ходившие по горному городу о наёмниках и его безжалостном предводителе, которого королева Санса приказала разыскать и привести к ней, чтобы она лично могла наблюдать за его позорной казней, а стаю наёмников приказано было уничтожить, но все попытки королевской армии и подсылаемых доносчиков заканчивались полным провалом, потому что Сайко обладал не только бойцовским характером, но и хитростью, которая помогала многим лидерам во все века.

-В Абаре никто толком не знает твоего имени, поэтому я ...

-Теперь ты знаешь и как теперь поступишь?

Совсем недавно Валив, как и Арлен, презирал именно этих веев - наёмников, убийц, развратников, воров,- а теперь он заглушил в себе это отвращение и не выдал туманным взором ни капли сомнения. И принц, и Солия, и её семья приняли его за чудовище, ничего не объяснив, и теперь он почувствовал желание стать именно таким веем, который оправдал бы их обвинения и тогда ему не было бы так больно от несправедливости.

-Я не вернусь в Абару, я стал изгоем и не предам тебя, как мой друг предал меня,- сказал Валив и Сайко поверил ему, потому что жил на этом свете больше пяти десятка лет и успел научиться разбираться в веях.

-Ты убил сейчас троих веев и вижу, что не сожалеешь об этом. Мне нужны такие, как ты .Ты слышал о прахах? Прахи - это моя гордость. Я - сам прах, и, если хочешь, ты станешь одним из нас. Большинство веев из моей стаи годятся только выпивать да за девками летать. А прахи, хоть и служат многим двуногим из Илии и Селии, зато у них есть цель, с которой жить интереснее.

-Они вам платят?

-Зачем мне в Валевие их монеты? Мы просим вино, вкусную еду, которой невозможно насытиться надолго, как лиизиями, но зато её приятно есть и сама Санса позавидовала бы нам. А что ещё надо лесным веям?! Знай, прахи - это само желание делать то, что прикажут, и чувство превосходства и удовольствие, которое появляется, когда ты оправдываешь славу, которая будет ходить за тобой по пятам.

-Кто такие прахи?- захотел уточнить Валив.

-Наёмные убийцы. Наша тончайшая шпага способна убить кого угодно, проткнув на теле жертвы смертельную точку, о которых я тебе расскажу. Если ты согласен, то я обучу тебя всему, что знаю сам. Из тебя получиться самый лучший прах, я это вижу.

-Я согласен,- сказал Валив и теперь навсегда отрезал для себя возможность вернуться в Абару.

Сайко не ожидал другого ответа и обрадовано хлопнул своего нового ученика по плечу рукой. А так как любознательность бурлила в каждом вее, как и в луниях, предводитель спросил:

-Ходят слухи, что ты хвастался дружбой с принцем, что вы вдвоём летали в Селию, ты врал?

-Нет, я не врал, но об этом я проговорился по глупости и теперь жалею.

-Это он предал тебя? Стая Сайко может отомстить за тебя и помешать свадьбе этого королевского выскочки,- воскликнул Сайко не ради показухи, а на самом деле приготовившись уже лететь в Абару для расправы над принцем.

-Теперь я презираю его так же, как он - меня, а наказанием послужит ему женитьба на Верде.

Сайко рассмеялся и не стал настаивать. Именно в этот момент в его жилище залетел один из дозорных веев, который быстро протараторил:

-Человек ходит совсем рядом. Он ослеп, кричит, всё топчет, машет ножом во все стороны, оставляя глубокие насечки на стволах деревьев. Позвать прахов?

-Нет, летим туда - нечасто к нам приходят такие гости, над которыми можно вдоволь посмеяться, а потом мы его убьём,- сказал Сайко и, вылетев из дупла, оглушительным свистом созвал многотысячную стаю веев, полетевшую вслед за ним без вопросов. Среди них был и Валив, который летел не ради веселья, а из любопытства. Но как только он увидел несчастного, который угадил в лапы стаи Сайко, сердце, не успевшее ещё расстаться ни с добротой, ни с привязанностью к людям, с которыми Валива свела судьба в Селие,- его сердце сжалось от страха за жизнь Шалуна и промедление в действиях вея подписало бы смертный приговор этому охотнику. Но что Валив мог сделать? Открыто заступиться за человека можно было бы в Абаре, где жалость могла победить, но не в стае наемников. Оставалось одно единственное решение: со шпагой в руках защищать Шалуна и погибнуть вместе с ним, и такая смерть показалась Валиву в этот момент желанной, как никогда, а главное - не позорной, как жизнь среди прахов. Веи смеялись над юношей, кидали в него камешками, как когда-то над Валивом потешались разбойники, а Шалун не мог их увидеть, его зрачки стали белыми от сияния лиизий, его зрение погрузилось в темноту.

-Ещё один!- вдруг закричал прилетевший второй дозорный вей и все вокруг замолчали, слушая его.- Он идёт вслед за этим, повязка на глазах.

-Эй, веи, что вы там теперь шепчетесь?- кричал Шалун презрительно.- Знавал я двух веев, так они были посмелее вас. Что, камней не найти? Вот, я вам дам,- наклоняясь и загребая рукой горсть земли, из которой второй рукой Щалун выбрал несколько камней в два раза больше размером тех, которые могли уместиться на крохотной ладони вея, и протянул их любому желающему.Никто не подлетел к нему и тогда Шалун, усмехнувшись, сказал:

-Я не боюсь вас, пусть ваши прахи не думают, что я буду умолять о пощаде, плевать мне ...

Сайко нравились такие люди и он решил не спешить с расправой, он ждал появления второго гостя. А Валив старался в веях разглядеть прахов, он не мог себе представить чем эти убийцы могут отличаться от простых наёмников этой стаи - у каждого из них было одно и то же выражение на лице - желание увидеть кровь, даже у веек. Но вот его взор привлекла кучка веев, летающих немного в стороне от всех. Эти веи насмешливо перешептывались, они держались самоуверенно, наблюдали за происходящим, но им было всё равно чем всё закончиться, потому что слишком часто они забирали жизнь у других и давно перестали приходить в восторг от этого, а гибель ещё одного человека принесла бы им немного радости, если бы Сайко приказал избавиться от незваного гостя - они хотели услышать этот приказ, Валив увидел это в их глазах.

"Я стану таким...Я хочу этого?...Что..."

Кусты раздвинули сильные руки Олиана и он вышел к брату. Оба охотника молчали, но чувствовали присутствие друг друга. Веи заметили как рука слепца потянулась к ножу и Сайко обрадовался, что не поспешил и сейчас им доведётся увидеть поединок вслепую.

-Снимите с глаз второго повязку, пусть лиизии проучат и его,- приказал Сайко нескольким веям, которые мгновенно подлетели к Олиану и(Валив был уверен, что Олиан им не позволит, но ошибся)сдёрнули повязку, потому что Олиан сам хотел этого, чтобы разделить с братом его несчастье. Яркое сияние врезалось в глаза Олиана, словно остриё ножа, и вырвало из них способность лицезреть этот прекрасный мир. От боли юноша прижал ладони к закрытым глазам, но не издал ни звука, потому что каждую секунду прислушивался, чтобы быть наготове, если веи захотят напасть. Конечно Олиан не надеялся победить крылатых крошечных созданий вслепую, наслышанный, как и Шалун, о прахах, способных умертвить любого, но и сдаваться без боя не собирался.

-Что, братец, неприятно, правда?- произнёс Шалун, вытаскивая клинок из ножен.- А то ли ещё будет, когда мой нож пощекочет тебя.

-Она уверила меня, что вы расстались, но это не оправдание. Ты можешь убить меня, Шалун, но ответь мне сначала: почему Рита пришла ко мне, ведь я не звал её?

-Ненавижу,- крикнул Шалун и, прыгнув в ту сторону, откуда доносился голос брата, напал на Олиана. Острое лезвие ножа несколько раз полоснуло по левой руке старшего брата и веи хором приветствовали такое успешное начало поединка. С силой Олиан оттолкнул от себя Шалуна, но к своему ножу не прикоснулся, не желая поранить единственного родного человека, который у него остался на этом свете. Он бесстрашно отражал всё новые и новые нападения брата, иногда успешно увёртываясь наугад от ножа, но чаще попадаясь на клинок. Стая Сайко пребывала в восторге от этого поединка двух людей и никто не собирался останавливать братьев, потому что всем хотелось увидеть гибель одного из них. Только Валив переживал за обоих и не мог придумать как помочь им помириться и уйти из Валевии. Он мельком взглянул на прахов и сразу заметил скуку на их лицах, потому что стало ясно, что Сайко не позволит им теперь вмешаться. Среди них появилась и одна вея с остриженными волосами, что, как оказалось, у лесных веев разрешалось любому, а не только наследнику королевского трона. Наблюдая за битвой двух великанов, она, как и остальные прахи, не волновалась и даже усмехалась, когда нож Шалуна снова достигал своей цели. Видеть такую реакцию для Валива было непривычно, он вспомнил лица троих веев, которых убил, и ему стало страшно, потому что мысли наконец-то прояснились, избавившись от винного тумана. Он вдруг осознал, что отнял жизнь и согласился стать одним из этих холодных, бесчувственных веев, лишенных желания радоваться самому существованию жизни, стремящихся по повелению уничтожить её биение и не сожалеющих о содеянном.Валив содрогнулся, представив себя таким, ведь на самом деле в душе он всё ещё оставался беспечным мальчишкой, который любил, восхищался, хвастался и храбрился, не желая взрослеть. Но потом к нему вернулось и другое осознание - он был изгнан и лишён прощения, а сопротивляться не приставлялось возможным. Содрогание снова сменилось желанием забыть прошлое, быть принятым хотя бы в этом кругу, стать своим, пусть чужим самому себе, уйти в бесконечное забытье. Этот выбор, который его никто не заставлял делать и который годился для слабака, а не для сильного волей, не оправдывал Валива и он понимал это. Но он не был готов к какому-то другому решению и поэтому напоследок оставалось то, что Валив должен был сделать, чтобы не презирать себя за трусость ещё больше.

-Жалкое зрелище,- презрительно произнёс он, словно самому себе, но Сайко в бурном потоке криков веев, все-таки услышал эти слова, чего Валив и добивался.

-Почему жалкое?- криком спросил предводитель.

-Один калечит другого, который не взял в руку своего ножа - жалкое зрелище. Чему все радуются? Ведь это не поединок, а издевательство над нами. Пусть я новенький среди вас, но неужели ты, Сайко, радовался бы победе над безоружным, который не сопротивлялся бы тебе? Или в стае наёмников нет правил чести и вы убиваете как угодно. Сегодня я не напал бы на тех троих, будь они безоружны. Да, прахи, я догадываюсь, не дожидаются того момента, когда их жертва выхватит шпагу, но общее поведение в поединке отличается от ремесла. Или я заблуждаюсь?

Выслушав эту речь, Сайко уже без восторга смотрел на бой великанов и тоже скривил губы от разочарования. Конечно среди веев его стаи не существовало никаких правил чести и поведения, но он вдруг понял, что Валив прав - сам Сайко не испытал бы чувства удовлетворения от такого неравного поединка, хотя он и был самым безжалостным прахом среди всех.

-Заткнитесь все, отберите у этого дурака нож,- приказал Сайко и воцарилась гробовая тишина, а из руки Шалуна десять веев вырвали рукоятку ножа. На этом можно было бы остановиться, но Шалун теперь набросился на брата с кулаками. От потери крови Олиан слишком ослаб, чтобы устоять на ногах, поэтому он повалился на спину, закрыл глаза и смог прошептать только одно слово:

-Прости.

Весь в крови старшего брата, Шалун прекратил наносить удары и ждал, что Олиан скажет ещё что-нибудь, но в ответ была тишина. Именно этой тишины Шалун добивался ещё несколько секунд назад, а теперь умолял брата очнуться, страшась того, что потерял единственного человека, который любил его и который, пусть даже предав, не заслужил смерти, потому что стал жертвой Риты, ее мстительности. Шалун тряс тело брата, просил прощения за злость, клялся, что разлюбил Риту, но Олиан не отвечал. Наблюдая за ними, веи заскучали, а Сайко вместе с прахами начал зевать.

-Пожалуй, пора покончить с этими нытиками,- сказал Сайко и стоило ему мельком взглянуть на прахов, как в ту же секунду в их руках засверкали тончайшие клинки шпаг. Сердце Валива сжалось от страха за друзей, но в это мгновение в воздухе прогремел клич королевской армии:

-Вперёд!- и стая наёмников увидела тучу веев в серой одежде, которые летели прямо на них с обнажёнными шпагами.

-Бей их!- крикнул Сайко своей стае и началась кровавая схватка, в которой Валив был в первых рядах, стараясь ранить противника, а не убивать. Он видел, как Шалун потащил тело брата прочь, к границе, и искренне надеялся, что на этом злоключения охотников в Валевии закончились, хотя и очень дорогой ценой - они оба ослепли.

Тем временем стая Сайко оттесняла противника назад и королевские воины несли большие потери, не владея так же мастерски оружием, как наемники. Несколько веев узнали Валива и именно им он позволил отступить невредимыми, чтобы они всем рассказали кем он стал. Теперь, даже если некоторые сомнения продолжали терзать его душу, возвращение к прежней жизни было невозможно. Надежда, что его родителей не коснётся презрение столичных жителей, немного согревала Валиву сердце, а больше ему уже ничего не требовалось - он перечеркнул прошлое. Плечом к плечу с Сайко он дрался и радовался, когда королевская армия в ужасе отступила. Стая наёмников отметила победу сначала радостными криками, а потом вино из Илии вновь полилось рекой, но уже на новом месте, которое Сайко облюбовал, потому что нашёл для своего жилища очередное дупло.

-Теперь я понимаю почему в твоём жилище царила такая заброшенность - слишком часто приходиться перелетать с места на место,- сказал Валив предводителю после выпитых двух кружек вина.

-Ещё как, ученик, королева не оставляет нас в покое, хотя в её городах мы никогда не появляемся. Мы не мешаем ей, живя в лесу, а она не может успокоиться. Наверное, придётся прилететь в Абару и избавиться от неё, тогда я сам стану королём - королём с голубыми волосами.

-Ты хочешь стать королём?

Сайко рассмеялся и сделал несколько глотков из кувшина.

-Мы легко можем победить королевскую армию, но не всех веев в стране, которые, конечно, бросятся защищать свою королеву. Мы продержались бы несколько дней, но потом нас спасло бы только отступление, ведь противник был бы многочисленнее нас в двадцать раз, если не больше. Так что мне никогда не стать королём да я и не мечтаю об этом. Мы - вольные веи, которым незачем жить в горе, когда можно смотреть на небо, засыпая и просыпаясь.

-Мне это нравилось, когда я бывал на охоте в Селии, которая длилась по нескольку дней. Я засыпал на животе друга и, поднимаясь и опускаясь вместе с его дыханием, чувствовал себя самым счастливым веем на земле.

-Лучше не говори со мной так, словно ты вея и сейчас вот-вот расплачешься, меня эта чушь раздражает. А об охоте можешь рассказать.

На этот раз усмехнулся Валив и начал свой рассказ, уже не надеясь на откровенные беседы, которые так нравились ему и Арлену...Он учился перечёркивать каждый миг его прошлой жизни и с каждым днём это у него получалось всё лучше и лучше.

3.

Чего ожидают мореплаватели, отправляясь в далекие, еще неизведанные земли? Что мечтают найти там, что узнать? С давних времён многим илларам и колдунам было известно о большом материке, поднявшемся из воды, который окружали семь стражников - семь островов. Эту землю назвали Флиурией, а её острова, начиная с южного острова, по часовой стрелке нарекли: Первый, Второй, Третий, Четвёртый, Пятый, Шестой и Седьмой - незамысловато. Никто из жителей Селии и Илии не догадывался о существовании на другой стороне планеты этой земли, никто из илларов и колдунов не рассказывал о ней, потому что Флиурия забрала слишком много жизней служителей магии. Но всё тайное когда-нибудь становиться явным и в один прекрасный день десять кораблей короля Фека отправились в далёкое плавание, чтобы покорить Флиурию не уговорами, а силой. Большое войско не пожалел король для этой цели и по одному колдуну было на борту каждого корабля - они были лучшими из отступников, не один десяток илларов был на их счету, поэтому никто не сомневался в быстрой победе. Кораблям долго пришлось бороздить голубые волны Весёлого океана, но не наугад - колдуны взяли с собой подробные карты, по которым для эскадры капитаны проложили удобный курс. Каждый день на ведущем корабле моряк на марсе смотрел вперёд, ища глазами долгожданный берег Флиурии, и однажды прокричал:

-Земля, я вижу землю!

Проплывая мимо Первого острова, мореплаватели удивлялись тому, как странно выглядела здешняя природа: вся листва была окрашена в оттенки зелёного цвета, стволы деревьев были коричневого цвета, а цветов они почти не замечали. Такая скудная цветовая гамма не радовала глаз ,но и не отталкивала - к ней необходимо было всего лишь привыкнуть. Животный мир не показывался на глаза чужакам, да и сами хозяева Флиурии где-то прятались и это заставляло королевских воинов насторожиться и держать оружие наготове. Тем временем корабли прошли между Первым и Вторым островами и, достигнув, утопающего в зелени, берега Флиурии, направились вдоль береговой линии и вскоре мореплаватели увидели широкое устье реки. Вокруг ничто не нарушало тишину, эскадра продвигалась по реке в глубь материка и, когда её дно начало царапать киль кораблей, воинам пришлось сойти на берег и раскинуть лагерь. День клонился к вечеру, поэтому капитаны решили продолжить обследовать Флиурию на следующее утро и приказали всем, кроме дозорных, ложиться спать. На чужой земле многим не спалось той ночью, многие не выпускали из рук оружие, многим снился родной дом, как вдруг в воздухе пронёсся оглушительный рык многотысячной "саранчи" в человеческом облике, которая пожирала на своём пути чужестранцев, оставляя только обглоданные скелеты. Тот, кто пытался сопротивляться флиуртийцам с оружием в руках, погибал также быстро, как и те, кто от ужаса не мог пошевелиться. Оставалась одна надежда - сила тёмной магии, которой обладали колдуны, но "саранча" именно их оставила себе на добавку, как самое вкусное. Словно защитное поле существовало вокруг обнажённых смуглых флиуртийцев, которым нисколько не вредили самые мощные магические удары колдунов. Если бы у обречённых мореплавателей было побольше времени познакомиться с дикарями, то, конечно, они успели бы заметить необычные ромбические амулеты - у женщин синие, а у мужчин зелёные, которые вросли в кожу над грудью и, обладая невероятной силой, помогали флиуртийцам не обращать внимания на старания колдунов уничтожить их. Ненасытная "саранча" пожирала до рассвета, а с первыми лучами солнца флиуртийцы, оставив недоеденных чужестранцев до ночи мучиться и кричать от боли, побросали скелеты на палубы кораблей, связали отдельно обглоданные останки колдунов и, толкая корабли к устью реки, вскоре вывели их в открытый океан, отправив в обратный путь домой призрачными "Летучими голландцами". В лучах солнечного света дикари казались спокойными и мирными, они покормили детей и легли спать на траву под открытым небом, чтобы ночью вновь начать охоту . Днём флиуртийцы не нападали и были беззащитны, и этим впоследствии воспользовались те моряки, которым удалось избежать страшной участи товарищей. Двадцать человек убежали в глубь зелёного леса, где флиуртийцы редко появлялись, предпочитая жить поближе к воде, на берегу океана или реки. Среди этих двадцати счастливчиков было десять воинов Его Величества, два писаря, восемь настоящих морских волков и ни одной женщины, что мужчин пугало больше, чем угроза для жизни. Пробираясь между колючих кустов, растущих вдоль одного из многочисленных притоков той самой реки, которая привела моряков в пасть к дикой саранче в человеческом обличии, маленький отряд добрался до водопада, который был обязан своему рождению горе, зажатой, словно в тиски, вместе с остальными горами и скалами в кольцо. А так как солнце уже начинало клониться к горизонту перепуганные люди стали взбираться вверх, ещё не зная, что именно там за хребтом они найдут своё спасение, свой дом. Лишь на следующее утро, наслушавшись за ночь разносившихся над землёй ужасающих рыков и жалобных криков их обречённых друзей, взору счастливчиков открылся приветливый вид на зелёную долину с глубоким озером посередине и на гостеприимные холмы, раскинувшиеся вдоль южных скал. Долина утопала в цветах и это так напоминало родную Селию, что маленький отряд уже не сомневался, что это место станет им родным. Здесь, на этой земле, не знавшей кровавых событий, двадцать выживших попрощались мысленно с домом и мысленно проводили погибших товарищей в последний путь. Чужестранцы назвали долину Ирном и начали обживать её, не жалея сил. Им приходилось многое тащить через горы, но трудности только радовали мужчин и вскоре в долине появился сад из фруктовых деревьев, в озере - рыба, а на его берегу ирнцы построили себе дома, чтобы было куда привести жену, когда придёт время. О возвращении домой к своим семьям они уже не помышляли, поэтому решили продолжить свой род здесь, но единственными женщинами на острове были кровожадные флиуртийки, которые не мечтали о любви и такими же равнодушными растили своих дочерей. Смириться с этим бывалые моряки не пожелали, поэтому было решено предпринять днём, когда полчище прожорливых дикарей копило во сне силы для ночной охоты,- вылазку на территорию неприятеля (говоря военным языком). Потом только они узнали, что флиуртийцы уже рождались с амулетами на теле, вросшими в кожу ещё в утробе матери. Оставалось только догадываться как это происходило и почему началось, но ночное безумие и нечеловеческая сила этих созданий наталкивали на мысль, что всем этим они обязаны именно таинственным амулетам. Похищая младенцев - больше девочек, чем мальчиков,- у спящих кровожадных хозяев островов, чужаки вырезали амулеты из детей, в глубине души уверенные, что это поможет им вырастить добрых людей из потомства дикарей. А флиуртийцы, не обладая от природы привязанностью и любовью к своим чадам и не очень заботившиеся о них, всё-таки вскоре начали замечать неладное. Но, как только дикари это заметили, похищения прекратились, однако это не успокоило флиуртийцев и они начали рыскать по острову в поисках своего потомства. К тому времени прошёл уже год после той страшной ночи, когда моряки потеряли стольких своих друзей. Долина Ирн, окружённая горными стенами, преобразилась до неузнаваемости: сады, огороды, постройки, поля, на которых моряки посеяли зерновую культуру, привезённую сюда на корабле и эти мешки флиуртийцы раскидали, погрызли, не зная, что оставили чужакам дорогой подарок - возможность утолить голод лепёшками из муки этого зерна. Также в долине появились пастбища и стадо из малого и крупного скота, которое давало ирнцам, пока в малых количествах,- мясо, шкуру, кости, из которых делалось оружие и другие полезные предметы, а также сероватая жидкость, выдоенная у самой крупной скотины, кормила самое маленькое пополнение жителей долины. С утра до вечера за этим огромным хозяйством ухаживало всего двадцать человек, которым приходилось успевать приглядывать ещё и за детьми - это было будущее Ирна. Тридцать пять девочек и семнадцать мальчиков ползали голышом по траве в большом манеже, стены которого заботливые приёмные папаши сделали из прутьев кустарника. Малыши сами учились ходить, сами учились есть и пить, и вечером родители относили их мыться в прохладной воде озера. И одним таким вечером кровожадная саранча нашла-таки убежище чужаков. Плач детей, страх и за себя и за них, отчаяние, что будущее вот-вот исчезнет - не предвещали ничего хорошего ирнцам, если бы они именно так себя ощущали в тот момент, когда первые фигуры флиуртийцев показались на вершине одной из гор - их было в два раза больше чужаков. Бесстрашно моряки взяли в руки оружие и надели на шеи амулеты, причём троим пришлось довольствоваться женскими синими камнями. Легенду об этой первой успешной битве ирнцев с дикарями потом рассказывали из поколения в поколение - это был день, когда саранча узнала поражение впервые в жизни и больше двухсот лет не показывала носа в долину. Благодаря амулетам ирнцы победили и прогнали со своей земли злейшего врага, который мог их победить, если бы собрал все свои силы со всех островов и вернулся бы в тот же день, но выжившие испытывали слишком большой страх и вселили такой же страх в остальных флиуртийцев, поведав им на своём ломанном языке жестов и звуков о небывалой силе чужаков.

Началось мирное время, длившееся два века. Первые двадцать бракосочетаний состоялись в Ирне спустя шестнадцать лет. Каждая из невест с самого раннего детства знала кому предназначена в жёны. Великолепное празднество сопровождалось песнями и музыкой, и было украшено тысячью цветами. А пышное застолье всем запомнилось на многие годы и самодельное вино лилось рекой, но было очень слабеньким, чтобы затуманить сознание. Лишившись влияния амулетов, и девочки и мальчики выросли, не испытывая желания вернуться к настоящим родителям, и, безгранично любя своих приёмных отцов, помогали им во всём и слушались каждого их приказа. За эти шестнадцать лет ирнцы похитили ещё несколько десятков младенцев, так что население, кроме этих двадцати невест, не было обижено в общении - общество Ирна разрасталось. А через год шестнадцать жён подарили своим мужьям первенцев, и в это же самое время приёмные дети - первые из них,- поженились между собой и тоже ожидали рождения детей, только двоим юношам не хватило невест, но они присмотрели для себя юных красавиц, которые были младше их на три года. И если у детей моряков уже не было на теле отпечатка из проклятого камня, то дети флиуртийцев, как все и ожидали, рождались с этой отметиной над грудью, которые родители сразу же вырезали, освободив каждое любимое чадо от проклятия предков. Камень семья оставляла себе для защиты от флиуртийцев, уже не опасаясь плениться его проклятой силой. Медленно продолжало развиваться маленькое государство Ирн, во главе которого стоял мудрый правитель, которому все верили - это был корабельный писарь Акор...

...Вероника зажмурилась после слов Гелия и открыла глаза только когда почувствовала спокойное дуновение тёплого ветерка. Над головой светило солнце, вокруг были знакомые краски, но деревья всё равно не походили на родные и она поняла, что сейчас случиться непоправимое, ради чего колдун отправил её на этот остров. С замиранием в сердце Вероника ожидала появления злобных флиуртийцев и мысленно прощалась со всеми близкими. Но солнце продолжало светить и спокойствие густого леса ничто не нарушало. Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, Вероника села на траву и стала ждать что же будет дальше. И, хотя ей было ужасно страшно, она не могла заставить себя сдвинуться с места и пойти на поиски какого-нибудь убежища. Ежесекундно она вздрагивала, ей мерещились отвратительные рожи флиуртийцев, и от страха всё труднее становилось дышать, но она сидела в высокой траве и успокаивала себя, нюхая приятный аромат, исходивший от земли и травы. Голубое небо понемногу становилось темнее, солнце катилось всё ближе к горизонту и, наблюдая за угасанием дня, Вероника начинала бояться ещё больше, потому что не любила темноту, потому что в ночной мгле скорее всего и должны были появиться её палачи. Но вдруг её раздумья прервал лёгкий шорох, который уловил напряжённый слух испуганной девушки. Слёзы ужаса скатились по щекам Вероники и она вся сжалась, дрожа всем телом.

-Кто ты?- вдруг послышался мужской шёпот.

Вероника резко повернула голову и увидела полуголого загорелого юношу, у которого из одежды была только набедренная повязка, с ножом в правой руке, а на его шее висел зелёный камень. Юноша был обрит наголо и хотя выглядел худым, но в его руках была заметна сила и ловкость. Незнакомец смотрел на неё с любопытством и улыбался, потому что впервые видел девушку в платье и такую белолицую. Но перепуганная незнакомка не отвечала и был заметен её испуг, поэтому юноша продолжил говорить шёпотом:

-Не шуми, они сейчас спят. Пошли, ты точно не из них, в Ирне успокоишься.

Юноша протянул Веронике свободную левую руку и она протянула ему свою, вверяя незнакомцу свою жизнь, потому что чувствовала, что он говорит искренне. Не произнося больше ни звука, он вёл девушку по узкой горной тропинке вверх, прислушиваясь и всматриваясь во всё подозрительное, пока не остановился напротив большого камня. Камень легко поддался силе юноши и Вероника увидела вход в пещеру, и сразу сомнение отразилось на её лице, а незнакомца это только рассмешило:

-Это проход в Ирн, не бойся, там тебя никто не обидит.

-Скажи только одно, что ты не флиуртиец.

-Я из Ирна, мы - ирнцы.

Оставалось только поверить ему и Вероника вошла в тёмную пещеру. Её спаситель зашёл вслед за ней и поставил камень на место, окунув их в непроглядную тьму. Но тут же зажёгся факел и они продолжили путь по сырому каменному коридору. Что ожидало её на другой стороне? Конечно могло оказаться так, что спаситель просто заманил её в ловушку, но такое подозрение было слишком слабым, чтобы беспокоиться по-настоящему. Слишком много страху натерпелась Вероника за последнее время, поэтому ей как никогда хотелось верить в честность и благородство этого юноши. Казнь Саши была всего пару дней назад и в этой тёмной пещере ей хотелось, чтобы он был рядом с ней, даже после того, как подарил любовь принцессе - Вероника поняла, что справиться со своим чувством не будет так легко, как казалось там, во дворце, когда она попрощалась с возлюбленным в пользу Анари, подарив ей хотя бы последний шанс попрощаться с Сашей. Но вот её проводник подошёл к другому большому камню и, напрягая мышцы рук, отодвинул его в сторону...

Вероника не могла даже допустить мысли, что в эту самую минуту на другой стороне острова, на песчаном берегу океана, в глубокой яме сидели два пленника флиуртийцев - два молодых человека. Измученные и исхудавшие за время долгий лишений и пыток, они теперь терпели издевательства дикарей, которые почему-то не торопились расправляться с ними, а вместо этого что-то выжидали. Подходил к концу второй день их пребывания в плену людей, которые не научились до сих пор общаться друг с другом речью, всё их общение сводилось к незатейливым знакам пальцами и к отрывистым примитивным звукам. Глядя на голубое небо - единственный вид, открывавшийся им из ямы,- пленники редко слышали переговоры флиуртийцев днём, а ночью был слышен только их общий голодный рык, так что вполне можно было понять, почему дикарям за все эти века так и не понадобилась сложная форма общения. Солнце зашло за горизонт и вновь послышалось шуршание наверху и нечеловеческий рык, словно во флиуртийцах проснулся какой-то зверь, жаждущий крови, жаждущий вкусить плоть.

-Я уже начинаю жалеть, что они выловили нас, тонущих, из воды,- унимая трясучку от страха, процедил сквозь зубы Ровел - только он умел так бояться. Он прижимался поближе к Саше и ждал от друга какой-нибудь ободряющей реплики, которая не замедлила прозвучать:

-Для меня не остаётся загадкой, что спасением от Гелия мы обязаны нашим друзьям, но для меня кажется полной чушью послать нас с эшафота в лапы к этим нелюдям.

Ослабший сильнее Ровела из-за более частых допросов Гелия, Саша говорил еле слышным шёпотом. Без пищи и питья, с ранами, которые не кровоточили, но, необработанные и неперевязанные чистыми бинтами, уже начинали гноиться, привлекая запахом насекомых, которых Ровел отгонял как только мог, понимая, что это мало помогает, угасающему на глазах, другу. Да и сам Саша чувствовал, что силы его уже на исходе - ему оставалось очень мало времени, может быть даже всего лишь эта наступившая ночь. Поэтому он хотел сказать напоследок очень много, уверенный, что Ровел избежит страшной участи и сможет рассказать друзьям его последние слова. Попав в плен к дикарям ночью и сразу брошенные в яму, им не довелось увидеть природу острова Флиура во всей его простой красе, поэтому и Саша, и Ровел предполагали, что находятся где-нибудь на берегу Селии или Илии, откуда легко добраться до Герана, сбежав от безумцев. Но как только Саша уже был готов заговорить с Ровелом в последний раз, силы оставили его и он впал в беспамятство.

Пленники не могли знать про давнюю вражду хозяев острова и ирнцев. Убивая друг друга в частых схватках, флиуртийцы не желали примириться с существованием чужаков на их земле. Но за многие века даже к ним пришло умение соображать в какой-то степени, поэтому, когда ирнцы захватили в плен отпрыска вожака - единственного, к которому он питал что-то похожее на отцовскую любовь, Вау сразу догадался, что его два пленника будут хорошим предметом обмена на сына, причём он сообразил, то если он пообещает освободить именно двух пленников, то чужаки точно согласятся. Но тут встал другой вопрос - раньше Вау так много не думал и почувствовал некую усталость,- как объявить ирнцам об обмене, ведь эти воинственные чужаки не станут говорить, увидев флиуртийца, а сразу нападут и убьют. Впору было уже начинать ночную подводную охоту, чтобы насытиться плотью на весь день, а вожак всё сидел в траве, приводя своих соплеменников в расстройство и замешательство, вызванное из-за непонятного промедления.

-Рау,- крикнул вожак Вау (простому человеку показалось бы смешным, что имена флиуртийцев оканчивались на "ау", но самим дикарям не было до этого мнения никакого дела).

Рау оказался огромным детиной лет за тридцать. Как и все дикари мужского пола, он никогда в своей жизни не причёсывался и не брился, и даже не знал как выглядит бритва, поэтому его короткие волосы, которые почему-то не отрастали, как и у остальных хозяев острова,- волосы, да и борода тоже, давно превратились в подобие пакли. Ничто не прикрывало обнажённое тело Рау и ему не приходило в голову стесняться своей наготы. Обнажёнными ходили все флиуртийцы от рождения и до последнего своего дня - так они привыкли из века в век, и это было им на руку, потому что иначе пришлось бы не только охотиться ночью , но и придумывать что бы такое надеть, а думать дикарям не хотелось. Взгляд Рау выдавал в нём полного тупицу, но почему-то именно его жаловал Вау, как самого сообразительного, и доверял всегда исполнение самых изощрённых (по дикарским меркам) планов. Отрывочными звуками, жестикулируя, что-то пытаясь и сказать, и даже написать на песке палкой, вернее нарисовать, Вау объяснял Рау что ему надо сделать. Детина слушал вожака и понимающе кивал, хотя разобраться по его выражению лица, что он действительно понимал, что от него хотят, было очень затруднительно. Наконец, Вау встал и, ткнув кулаком в плечо Рау, приказал таким образом убираться и приступить к выполнению приказа. Быстро перебирая ногами, Рау понёсся к гряде гор, за которыми раскинулся Ирн, не задумываясь, как он сделает то, что хотел вожак - Рау всего-навсего собирался это сделать. Остановившись только, чтобы перекусить - Рау голыми ловкими руками схватил маленького зверька и стал пожирать его,- Рау скоро достиг подножия горы и громко закричал:

-ААААААААА, ииииирры,- кое-как пытаясь выговорить "ирнцы", потому что уже давно флиуртийцы знали от тех чужаков, которых им удавалось захватить, что они называют себя так.

Рау не пришлось кричать долго, потому что в его сторону сразу полетела куча стрел, которые не причинили дикарю никакого вреда, пока его защищал зелёный амулет. Он ждал, как приказал вожак, уверенный, что заметив только одного флиуртийца, чужаки захотят или поймать его или узнать, почему он к ним пришёл. Ирнцам пришло в голову последнее, потому что ловить дикаря им было нельзя - этим занимались специальные группы охотников, а на горах находились дозорные, которым запрещалось покидать свои места - такой порядок напоминал армейский и был выработан многовековым опытом жизни на острове.

-Чего надо?- выкрикнул один из дозорных.

Рау догадался, что чужаки заинтересовались и стал показывать пантомимой, что мол:

"У нас...там...два...таких, как вы...они слабенькие...мы их выловили из воды...хотим поменяться...отдайте нам нашего соплеменника...или мы тех двоих съедим..."

Из всего выше сказанного дозорные поняли только то, что кого-то дикари собираются съесть.

-Может он пришёл объявить нам войну?- предположил один из троих дозорных.

-Надо звать Глена, иначе не разобраться,- сказал второй, а третий поддержал его кивком и побежал за правителем Ирна...

Следуя за своим спасителем-проводником, Вероника вышла из пещеры и её взору открылось незабываемый и удивительный вид на маленький мирок, окружённый горами. В долине ирнцы создали для себя рай с садами, полями, лугами, небольшими строениями. На лугах паслись прирученные давным-давно животные, на полях возделывались разные съедобные растения и везде было полно людей, занятый своим делом. Но самое удивительное было то, что по воде широкого озера плавно скользил корабль и многочисленная команда лазила по канатам, слушая команды капитана.

-Это - наша гордость. Мы назвали корабль Догродон - грозно,- сказал Веронике её проводник, улыбаясь.- Мы построили его здесь и мечтаем уплыть с острова в Селию, если придумаем как переправить корабль к океану.

-А что там за дыры в горах?- спросила Вероника, заметив, что на протяжении всей горной гряды, ближе к земле горная порода была усеяна большими дырами, которые находились в шахматном порядке, поднимаясь вверх до трёх штук, так что к самым верхним дырам тянулись длинные лестницы.

-Там мы живём. Строения в долине служат нам для других целей, да и опасно спать ночью в долине - флиуртийцы могут напасть когда угодно, а каменные двери защищают нас, а горы не пускают врага внутрь, как бы он не бушевал.

К выходу из пещеры примыкала узкая деревянная лесенка, по которой они спустились вниз и сразу к ним подбежала ребятня и те ирнцы, которым в этот день не было чем заняться. Все разглядывали Веронику, её красивое платье, правда помятое после проведённых нескольких ночей в подземелье. Женщины, одетые в короткие юбки и повязывающие вокруг груди широкую полоску грубой ткани, а мужчины прикрытые только лишь набедренной повязкой - конечно все они без труда поняли, что перед ними чужеземка и уж никак не флиуртийка.

-Катрей, ты кого привёл?- спросил кто-то.

-Я нашёл её в лесу,- ответил проводник Вероники, а потом спросил:

-А где мой отец?

-Глен пошёл в горы, там на другой стороне какой-то флиуртиец нам объявляет войну.

-А Нисан с ним?- спросил Катрей.

-Да, твой брат никогда не отпустит твоего отца одного, с ними отправилось двадцать охотников.

-Отведите чужестранку к моей матери, а я к ним побегу,- сказал Катрей и, не дожидаясь ответа, убежал вновь вверх по лестнице.

Вероника уже не боялась и стояла перед ирнцами с улыбкой на губах, догадываясь, что её станут расспрашивать о том откуда она и как здесь оказалась. Так как вокруг неё собралось человек пятьдесят вместе с детьми и всем хотелось проводить гостью до дома правителя, где сейчас была жена его Асилла. Ступая по мягкой траве, которая усеяла те места в долине, к которым ещё не прикоснулась человеческая рука, и идя медленно, чтобы растянуть удовольствие, ирнцы приступили в расспросам.

-Ты откуда и как тебя зовут?- был первый вопрос.

А Катрей тем временем, быстро пробегая по каменным лабиринтам горной цепи, мимо дозорных, которые узнавали сына правителя и подсказывали ему, куда именно направился Глен, скоро добрался до нужного выхода. На каменном площадке, скрытой от любознательных внешних лесных взоров высокими каменными стенами, еле вместились все пришедшие. Катрей увидел отца и брата, наверху на лестницах, и ,так как одна лестница ещё оставалась свободной, поспешил к ним присоединиться. Выглянув из-за укрытия, Катрей сразу узнал правую руку вожака Вау, который всё продолжал показывать пантомимой заученный текст.

-Я этого здоровяка чаще всех вижу в посыльных,- сказал Катрей.

-Даже Нисан не может разобрать чего хочет этот дикарь,- возмущался Глен и его брови всё больше грозно сдвигались. Сильный характер и непоколебимая воля сделали из него настоящего лидера, которым и обязан был быть правитель. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, стройным ему в его годы быть не пристало, но и пуза себе он не успел отрастить, зато успел посидеть и свои длинные седые волосы завязывал в хвост, чтобы не мешались. От простых ирнцев Глена выделяло наличие, сшитой из кожи какого-то животного, безрукавки, украшенной вышивкой.

-Чего он хочет?- спросил старшего брата Катрей.

Жестом и знаками, которые, как и многие другие, братья придумали ещё в детстве после того, как Нисана боем освободили из лап флиуртийцев, удерживавших маленького мальчика в плену несколько недель,- Нисан ответил, что не знает. Узнав и боль, и страх в плену, Нисан перестал разговаривать и улыбаться. На его правой щеке навсегда отпечатались два глубоких шрама от когтей флиуртийца, но зато телосложением он выглядел поздоровее брата и всегда защищал его. Длинные чёрные волосы спадали Нисану на плечи, но это была не мода, а просто так ходили все мужчины Ирна, кроме Катрея, который брил себе голову, потом что с детства полюбил рассказ о харках, сохранившийся с давних времён. В этом рассказе говорилось о лысых от рождения людях, живших в Селии в городе Мабрине. Катрей восхищался их силой и ловкостью, они были самыми искусными воинами и на них юноша всегда хотел быть похожим.

-А ты опять ходил без спроса в лес?- спросил Глен младшего сына и таким взглядом посмотрел на него, что Катрей уже не сомневался, что его опять накажут.

-Я же тебе запретил!- продолжал Глен.- На этот раз тебя даже мать не спасёт.

Нисан замычал и знаками начал просить отца смягчиться, но Глен дал ему затрещину сильной рукой, не желая начинать дискуссию по этому поводу. Братья переглянулись сочувствуя друг другу, но упрямый взор выдавал Катрея, и Нисан конечно же понял, что брата никакое наказание не заставит отказаться от одиноких походов в лес, где смельчак пытался доказать самому себе, что его хилое телосложение не может ему помешать быть настоящим воином.

"Он хочет меняться,"-вдруг сказал знаками Нисан отцу, догадавшись наконец о цели прихода флиуртийца.

-А ведь и правда, теперь и в самом деле я вижу и понимаю, чего он хочет. У нас в плену их соплеменник, а это значит, что этот пленник им очень дорог, что они решились даже на обмен. Но на что они хотят его поменять?

-Что-то я не помню, чтобы у нас кто-нибудь пропал,- сказал Катрей.

"И я,"-добавил Нисан.

- Но теперь ясно можно разобрать, что у них есть двое, на которых они готовы поменять нашего пленника,- размышлял вслух Глен.

-Это, наверное, её друзья,- тоже вслух предположил Катрей.

-Кого?

И Катрею пришлось в двух словах рассказать отцу то, как он нашёл чужестранку и привёл её в Ирн. Такая новость обрадовала Глена, ведь за многие века у них не было никаких вестей с большой земли, а теперь возрождалась надежда вернуться в Селию, подальше от кровожадных дикарей.

-Они наверное потерпели кораблекрушение,- предположил Катрей.

-Мы должны согласиться на обмен,- сказал Глен и приказал двум охотникам привести сюда пленника, чтобы показать тупоголовому дикарю, который не мог понять словарного ответа, что они согласны на обмен. Вскоре в укрытие привели связанного верёвками флиуртийца. Могучее телосложение сына вожака - о том, что это сын Вау никто в Ирне не догадывался,- восхищало, но его тупой взор и кровожадное выражение лица сразу отталкивали. Грудь пленника заботливые руки перевязали чистыми бинтами, потому что ему пришлось испытать на себе то, ради чего ирнцы продолжали похищать флиуртийцев - у бедняги вырезали зелёный медальон, прибавляющий чужакам силы и способность устоять перед хозяевами островов. Пленника втащили на лестницу и показали Рау, а потом жестами попытались объяснить, что обмен состоится. Но уже, увидев сына вожака, Рау понял, что его миссия пока закончена и поспешил вернуться на океанский берег, где расположилась часть племени во главе с Вау. Племя рычало и зверело всё больше с каждой минутой, потому что уже давным-давно должна была начаться охота, а вожак всё не двигался с места. В свою очередь, Вау рычал на них, присмиряя и давая понять, что так надо и всем придётся ждать. Когда домой - конечно океанский песчаный берег не сильно похож на дом, но, образно выражаясь, так оно и было для флиуртийцев,- так вот, когда домой вернулся Рау и радостно сообщил вожаку, что чужаки согласны на обмен, Вау подпрыгнул и оглушительно зарычал, приводя племя в такое же безумное состояние, так что вскоре общий рык разнёсся над Флиуром и напугал не только природу, но и ирнцев.

-Может быть они всё-таки хотели объявить нам войну, да мы не поняли,- предположил Катрей.

Нисан отрицательно замотал головой, не соглашаясь с братом, а их отец приказал охотникам привести сюда Веронику.

-Если пленников сейчас приведут, она должна будет подтвердить, что знает их,- сказал правитель Ирна.- А ты, сын мой, целых десять восходов будешь сидеть в пещере и думать.

-О чём я буду думать?- возмутился Катрей, хотя прекрасно понимал на что намекает его отец.

-Тебя могли схватить и тогда мне бы пришлось тебя вызволять, рискуя жизнями твоих же друзей,- закричал Глен и дал сильную оплеуху младшему сыну. Такое отношение к детям в Ирне не вызывало ни у кого возмущения, потому что уважение к родителям было поставлено на второе место после преданности Ирну.

Катрей потёр ладонью щеку и, прежде чем успел что-то возразить отцу - младший сын правителя, в отличие от остальных детей в Ирне, всегда говорил наперекор,- Глен влепил ему вторую пощёчину, да так сильно, что Катрей слетел с лестницы и шлёпнулся на каменный пол. Пленный флиуртиец, которого удерживали несколько охотников и никуда не уводили без приказа Глена,- флиуртиец засмеялся, радуясь падению врага, но в тот же миг к нему подскочил разгневанный Нисан и ударил пленника по лицу, не желая терпеть насмешки над его братом от какого-то дикаря. Поднимаясь, Катрей услышал от отца такие слова, после которых нужно было лучше промолчать:

-Не желаю слышать никаких оправданий и возражений - ты наказан!

-Я хочу быть охотником, отец,- не смог сдержаться Катрей и всё-таки высказался. Только то, что Нисан заслонил его собой, спасло Катрея от отцовских кулаков. Синяки, как это часто бывало, достались старшему брату, но Глена это не остановило бы и он рано или поздно оттолкнул бы старшего сына в сторону, но воспитательной работе помешало появление Вероники. На минуту все застыли, разглядывая и восхищаясь белокурой чужеземкой, одетой в платье, которое подчёркивало её стройную фигуру. И хотя женщины Ирна следили за собой и были аккуратны и чистоплотны, Вероника выделялась не только одеждой, но и поведением и взором. Даже флиуртиец заметил это и впервые в жизни почувствовал восхищение и желание обладать только этой женщиной. Если бы ему не мешали верёвки и охотники, он бы так и сделал: схватил бы чужестранку и убежал бы с ней в лес. А Вероника смутилась, видя, что её появление привело всех в некоторое замешательство, а, заметив на лице своего спасителя-проводника кровь, потекшую из носа, спросила:

-Почему у тебя кровь?

Катрей взглянул на отца, но не ответил Веронике, зато вместо него начал говорить Глен.

-Мы рискуем сейчас, освобождая твоих друзей, и если вы приготовили нам ловушку, то наши ножи успеют сделать своё дело,- пригрозил Глен ей.

Не понимая о каких друзьях идёт речь, Вероника испуганно смотрела на этого угрюмого и, как ей с первого взгляда показалось, злого человека. Ища защиты, она снова взглянула на Катрея, и еле заметным для отца жестом он успокоил её, давая понять, что он не даст её в обиду.

-Расскажи мне, как ты попала на остров,- приказал Веронике Глен, пока длилось ожидание появления дикарей.

Сомневаясь, стоит ли рассказывать всю свою историю с самого начала, Вероника всё же решила поведать о своих приключениях, начиная с того дня, когда Маргарита пришла к ней в гости на чашку чая. Рассказ чужестранки заинтересовал всех присутствующих, и пленный флиуртиец заметил, как изменяется выражение лица каждого слушателя по ходу повествования девушки. Дикарь пожалел, что не понимает ни единого слова, и старался хотя бы по её жестам и интонации догадаться, о чём идёт речь. Этот флиуртиец, сын изобретательного вожака, не зря был самым любимым у Вау, потому что в умственном развитие был копией отца. Он быстро всему учился и задатки лидера просматривались в нём во время охоты, когда наравне с Вау он пытался криками направлять изголодавшуюся стаю дикарей в том направлении, которое сулило быструю добычу. Но время шло, а флиуртийцы, вместе с пленниками на обмен, так и не появились. Глен напряжённо вглядывался в лесные заросли, но не замечал никакого движения. Его сыновья уселись по обе стороны от Вероники и шёпотом расспрашивали её о том далёком мире, к которому давно стремились, даже построив корабль, мечтая спустить его на океанскую гладь и, расправив паруса, направить к берегам Родины их предков. Нисан общался с ней через Катрея, который переводил Веронике значение знаков немого брата, но, завалив девушку вопросами, братья не получили и половины ответов, потому что она толком ничего не успела увидеть. От столь приятного разговора молодёжь оторвал крик Глена:

-Хватит! Или нам готовили ловушку, или мы их неправильно поняли, или случилось что-то ещё. Надо проверить.

-Можно я пойду?- сразу вызвался Катрей, но грозный взор отца запретил ему даже думать об этом.

Глен приказал двоим охотникам из своей свиты отправиться в лес и разведать чем заняты флиуртийцы на своей стоянке. А потом повернулся к пленнику и усмехнулся ему в лицо, давая понять, что его освобождение затягивается. Наблюдая за таким поведением, Вероника от отвращения опустила глаза и уже не могла себя заставить смотреть на Глена с уважением, которое она обычно испытывала к взрослым людям. Глубокая ночь опустилась на остров и многие предполагали уже, что флиуртийцы не пришли, потому что отправились на охоту, но в то же время, не слыша обычного голодного рыка стаи дикарей, тишина выглядела очень необычно тихой, если так можно выразиться. На рассвете вернулись разведчики и доложили, взволнованно перебивая друг друга:

-Никого нет...

-Остров пуст...

-Остались только мы....

-Все флиуртийцы исчезли...

-На остальных островах тоже тишина...

-Флиуртийцы испарились.

-Этого не может быть,- воскликнул Глен.

4.

Иллары - Леон и Овий, как и намечали, в один солнечный денёк покинули своё уютное убежище, чтобы освободить из тюрьмы в городе Мале всех узников - всех беспомощных илларов. И только когда они увидели опустевший город, который словно вымер и в нём только незапертые двери, поскрипывая на ветру, нарушали тишину безлюдных улиц,- только тогда Овий понял, что зря недооценивал Грагару: ей удалось убедить Гелия перепрятать узников, чтобы иллары не смогли подарить им свободу. Но оставалось загадкой почему колдун не оставил в городе засаду, чтобы схватить Овия и Леона именно тогда, когда они прилетят в Мал с известной целью .

-Как бы мне хотелось узнать до мельчайших подробностей разговор этой раганы и колдуна,- сказал Леон, раздосадованный, что неудачи продолжают преследовать служителей белой магии.

-Наверное тюремщики заметили нас или кто-то из шпионов, но почему они бездействуют? Что задумала моя ученица?

-Твоей ученице не мешало бы подлить отравы в хорис...

-Молчи, Леон, иначе мы поссоримся по-настоящему.

Овий медленно огляделся вокруг и почувствовал, как внутри него зарождается беспокойство, потому что его многолетний опыт подсказывал ему - не оставляют засады только те, кто задумал что-то выведать. Но присутствия невидимых шпионов иллар не ощущал, поэтому ,поглаживая длинный седой ус, глубоко задумался о плане Грагары, пока из этого состояния его не вывел Леон, сказав:

-По-моему нужно отправиться к Иину и потребовать от него ясных объяснений. Он конечно и древний, но нельзя же так над нами издеваться! Мы заслужили, чтобы нас осмеяли все жители Селии и Илии.

-Кто будет смеяться? Наши друзья в неволе, а остальным дела нет до илларов - им самим приходиться несладко,- Овий тяжело вздохнул и в его глазах отразилось горькое разочарование.- Мы отправимся к Иину, но я не надеюсь на его откровения - он выжидает, как я выжидал совсем недавно и ничего этим не добился.

-Он должен нам помочь ради хотя бы одной Вероники, которая пострадала ни за что. Конечно, я виноват в её пленении, но Гелий виновник её страданий...Даже боюсь представить что он с ней сделал.

-Летим в Сонную долину.

Холодная и заснеженная, Сонная долина приняла илларов всё тем же враждебным шёпотом. Иин появился как только ноги Овия и Леона коснулись снега. Провидец выглядел возбуждённым и в его глазах появился заманчивый блеск, который внушил илларам надежду, что на этот раз их не будут пичкать бесплодными словами, а последует какое-то полезное действие.

-Мы отправляемся на Флиур за войском, которое поможет и уничтожить колдунов и вернёт свободу илларам,- сказал Иин.

-Ваи нам поможет попасть туда за мгновение,- произнёс Овий, доставая из мешочка сосуд с отваром.

-Но на тех островах живут дикари, которые, как повествую легенды, могут уничтожить как колдунов, так и илларов, -возразил Леон, привыкнув давным-давно осторожничать, когда дело касалось его самого.

-На этих островах живут изгои,- объяснил Иин.- Это колдуны и раганы, которые раскаялись во время первой войны илларов и отступников, и мы сослали их сюда, отобрав магическую силу. Но каким-то образом на их телах появились синие и зелённые камни, защищающие и придающие им небывалую силу и способность уничтожать даже служителей Тьме или Свету. Невольный гнев обрушивается на всех и их безумие передаётся из поколения в поколение. но у меня есть оружие против их гнева.

Иин засунул руку и мешочек и показал илларам горсть жёлтого сияющего порошка.

-В основе нашей магии лежал только этот порошок и сила илларов увеличивалась в сотни раз благодаря ему. Сложность заключалась в том, что и отступники владели этим знанием и наши силы были равны. Но илларам всё-таки удалось победить, и тогда мы забрали у всех колдунов знание о магическом порошке, а, чтобы быть в безопасности от самих илларов, уничтожили изначальное знание почти у всех илларов. Именно с той поры вам, наши последователи, пришлось придумывать новые магические средства и это сделало вас слабее, но мы - нас было трое, кто остался с этим знанием и умением им пользоваться,- старались помогать вам, когда необходимость была очевидна. Сейчас я должен вмешаться, потому что Гелий становиться опасен, но прежде чем вы его лишите жизни, узнайте где он прячет королеву Полию.

-Что? Колдун её прячет? Так почему же ты, Иин, давным-давно не освободил её?- возмутился Леон.

-Всё идёт так, как показывает мне зеркало грядущего - отражение в моей голове рисует образы, но не всегда я знаю точное местонахождение. Я давно уже не вмешиваюсь в войны - так мы решили с друзьями,- пока не приходит тот день, когда без моего или их вмешательства вам не обойтись. Золотой порошок присмирит дикарей и заставит их вспомнить свой светлый рам, который передали им со своей кровью их предки. Их ненависть к илларам отступит, а благодаря медальонам удивительная сила и неуязвимость поможет флиуртийцам победить огромную армию колдунов. Я надеюсь, что когда они вернутся с поля битвы обратно на острова, их сосуществование с ирнцами будет более мирным и без кровопролития, потому что их безумие отступит навсегда - это будет моим подарком им, который они заслужат своей победой на тёмной силой.

-Не зря я тянул, не зря я предчувствовал, что смерть Гелия отберёт у нас что-то дорогое,- бормотал Овий.- Жизнь королевы Полии в руках Гелия, как и её мужа, но какой же жестокий удар её ждёт, когда она узнает, что её дочь погибла.

-Наконец-то всё закончиться,- радостно произнёс Леон, уже воображая, как в мире наступят долгожданные мирные времена.

Тем временем в Геране Грагара, довольная своей хитрой задумкой с исчезновением узников из тюрьмы, сидела в башне Гелия и вела с ним дружескую беседу, которую сдабривала и деловыми размышлениями.

-Итак, они должны нас привести к своему помощнику,- говорил Гелий.

-Да, без сомнений им помогает древняя сила, которая проснулась совсем недавно и остерегается показываться нам на глаза. Я ощутила что-то в разговоре с Овием , но не придала этому значения. А когда мы узнали, что иллары прилетали в окрестности Мала и разведывали как к нему подступиться, я поняла, что без сильного покровителя им не пришло бы в голову даже пытаться что-либо делать для освобождения илларов.

-Вы играете друг с другом, как гральчи с карликом - каждый думает, что он умнее,- с усмешкой сказал Гелий и бросил взор на страницу книги, которую перелистывал, рассматривая только картинки.

-Для нас обоих уже не секрет, что мы обманывали друг друга, поэтому притворяться уже нет смысла - я начинаю нападать открыто,- играясь пальцами с пушком на подбородке, сказала Грагара.- Овий приведёт меня к покровителю и тогда будет решающая битва, в которой должны победить мы.

-Их всего лишь трое, ну может быть ещё где-нибудь прячутся с десяток илларов-недоучек, потерявших своих учителей, но они не смогут противостоять моей армии колдунов. Вот только может так статься, что илларам никто из древних не помогает и все твои подозрения - ошибочны.

-Нет, кто-то существует рядом с Овием, даже внутри него и я поймаю его. Прахи сделают своё дело, они никогда не предают тех, кто их нанимает. Уже скоро мы сможем отпраздновать окончательную победу, потому что проследить за Илларами им будет легче, чем шпионам или колдунам, присутствие которых, словно неприятный запах, всегда ощущают иллары.

Гелий недовольно хмыкнул и Грагара поспешила добавить:

-Колдуны конечно не виноваты в этом, и вскоре они забудут о страхе перед белой магией.

-Вскоре весь мир узнает нового правителя, который будет править вечно.

-А что за книгу ты читаешь?

-Это на будущее...Был среди колдунов такой чудак,- задумчиво объяснял Гелий,- который не записывал, а зарисовывал свои видения. Эти видения были связаны с далёкими грядущими событиями, которые всегда сбывались. Я нашёл эту книгу в одной из пещер илларов - так они надеялись держать колдунов в неведении о том, чего им нужно остерегаться и к чему быть готовыми. Никогда ещё я не видел, чтобы колдун так точно зарисовал все, что должно было произойти. Я увидел на страницах этой книги то, что уже совершил, и теперь изучаю, что будет впереди. Мне ещё только пришли в голову разные планы, а здесь они уже осуществлены и я могу заранее учиться на своих ошибках, если, конечно, пойму по картинке суть моего промаха.

-И чем же заканчивается эта книга?

Гелий посмотрел на прислужницу холодным взором и произнёс тоном, которым выдал своё беспокойство:

-Картинка колдуна не предвещает мне ничего хорошего, но в том-то и вся прелесть, что я знаю теперь чего избегать.

По своей натуре Гелий, как и все колдуны, был замкнут и не доверял никому, но вести такие беседы с Грагарой ему последнее время нравилось. Он сам ещё не осознал почему, но хамут добилась его доверия, хоть и очень мизерного. Конечно он понимал, что предав однажды илларов, она с лёгкостью теперь предаст любого, но это-то и служило гарантом безопасности - Гелий знал чего можно от неё ожидать.

А пока прислужники Тьмы строили грандиозные планы на будущее, в одной из комнат дворца на полу сидел мужчина и рвал зубами платок, иступлёно глядя в одну точку. В его комнате стоял затхлый воздух и не было ни одной вещи, которую бы не пытались уничтожить руки и ноги безумца, потерявшего дочь из-за своей злости и из-за неумения справиться с потерей жены. Все предметы в комнате были разбросаны и Миций не позволял слугам наводить порядок. Днями напролёт он сидел на полу и, когда переставал рвать зубами платок, начинал рычать и стонать, взывая к памяти жены и дочери, взывая к их прощению. Как только пришла весть о гибели Анари и Алила, король лишился рассудка, успев осознать только одно - единственно-верное,- что с его согласия миром стало править колдовство, которому было на руку гибель наследников престола обоих стран. Короля держали взаперти, но даже когда послышался скрежет открывающегося замка, Миций не повернул голову в сторону двери, продолжая изводить зубами платок. В комнату вошёл верный королю гайа Гордо и тяжело вздохнул, видя, что Его Величество не идёт на поправку. Птица-секретарь не мог предать короля, прислуживая Гелию и бегая по его поручениям, потому что любил своего правителя и продолжал его любить даже таким.

"Гелий теперь попытается завладеть троном - этого он ждал давно, это было его целью с самого начала. Я намекал Вам на это, но Вы не хотели меня слушать, доверив колдуну страну и месть всем илларам , которые не смогли предвидеть и спасти Её Величество. И что теперь? Ваше Величество, вы должны очнуться, Вы должны помешать ему, ведь он не упустит случая избавиться от Вас, как избавился от Анари и Алила,"-мысленно, как умел, призывал Гордо к сознанию короля, но Миций был глух. Крылом Гордо нежно прикоснулся к голове Миция, погладил мягкими перьями и вышел из комнаты, оставляя короля наедине со своим безумием. Высокомерным взором Гордо наградил стражников у двери спальни Его Величества и важной походкой направился к лестнице. Вскоре Гордо вышел в парк цветущих деревьев через калитку на дворцовой площади, которую охраняли десять колдунов - именно количеством Гелий надеялся не подпустить илларов близко к дворцу. Только Гордо позволялось выходить за пределы дворца, никого не предупреждая и без специального разрешения, и этим он пользовался ,чтобы помочь королю. Он вышагивал по вечерним аллеям парка, встречая на пути прохожих, которые приветствовали его кивками, потому что гайу в Геране знал каждый, ведь такая птица была единственной в столице, да к тому же правая рука короля. Именно поэтому Гордо нравилось ходить по городу пешком, а не летать, потому что тогда бы ему не довелось насладиться вниманием горожан. Но наступил момент, когда Гордо осторожно оглянулся по сторонам и юркнул в тёмный переулок. Выйдя на другую улицу, гайа уже нельзя было узнать в толпе бедняков, возвращавшихся в работы. На нём была такая же широкополая шляпа, плащ, скрывавший огромные крылья, а на ноги хитрая птица-секретарь надел тряпочные туфли. Единственное, что могло выдать Гордо - это его нечеловеческое лицо, которое ему пришлось спрятать под платком, словно разбойнику с большой дороги. Но так как в бедном районе таких тёмных личностей можно было встретить на каждом шагу, на Гордо никто не обращал внимания и он без приключений дошёл до дома всеми уважаемого гнома Бурака, промышлявшего всем понемногу вместе со своей бандой. На стук гостя во входную дверь на крыльцо вышла пухленькая женщина-гном. На её голове лежала воздушная шапка из рыжих курчавых волос, а улыбчивое лицо располагало к себе открытостью и спокойствием. Это была хозяйка дома, жена Бурака - Малия, и её пухлые губки зашевелились, оформляя вопрос:

-Опять ты, гайа?

"Бурак дома?"-спросил гайа(больше уточнять не буду)мысленно.

-Где же ему быть ещё?! Мой муженёк сейчас отдыхает, проходи.

Гордо прошёл в дом и сразу столкнулся с брюхом гральчи Картикту. Эти существа не были разговорчивы, но всё же на этот раз гайа услышал вопрос:

-Когда этот день будет?

"Скоро, Картикту, медлить нельзя."

В гостиной гнома было уютно, как будто хозяином был не городской разбойник, а простой горожанин. Скорее всего эта домашняя тёплая обстановка была заслугой Малии, но и самому Бураку нравилось так жить. Он сидел в удобном кресле и потягивал из кружки горячий хорис, когда долгожданный гость зашёл в комнату, а следом за ним верный телохранитель гнома. Малия оставила мужское собрание наедине, даже не зайдя в гостиную, потому что за долгие годы жизни вместе с Бураком поняла одно - в его дела можно совать свой маленький носик только с разрешения.

-Хорошо, что пришёл, Гордо,- радушно встречал гостя Бурак.- Я совсем заждался . Так ты значит принял наконец решение?

Присаживаясь на диван, Гордо ответил, не сбрасывая надменной маски придворного:

"Да, король нуждается в нас. Ты получишь все, что я обещал, если поможешь мне. Короля нужно спрятать от колдуна, иначе его лишат жизни, Гелий торопиться стать королем, он уже совсем близок к своей цели."

-Что ж, моя банда пойдём за мной куда угодно, если я прикажу, но только попробуй нам не заплатить...

"Я знаю вход в один из тайников королевских сокровищ, вам хватит на десять жизней."

-Тогда мы готовы хоть завтра спрятать Его Величество,- без особого уважения в голосе произнёс Бурак и переглянулся с Картикту особым взором.

От Гордо этот обмен взглядами не остался незамеченным, но он не подал виду, что подозревает Бурака в намерении предать его. Гайа понимал, что разбойники хотят иметь выгоду от этой задумки и, уверенные, что колдунов уже никто не сможет прогнать или уничтожить, что наступила тёмная эра - они постараются нашептать на ушко Гелию о предательстве Гордо. Бурак конечно был уверен, что за информацию получит от Гелия больше, чем предлагал верный слуга короля. А это значило, что нужно было обязательно убедить главаря банды в обратном - в том, что только от Гордо он получит вознаграждение, а Гелий не даст ему ни одной монеты. Но намекнуть об этом нужно было так ненавязчиво, так мастерски и хитро, чтобы Бурак не заподозрил Гордо в игре с его мыслями.

"Да, я никогда не брошу короля хотя бы потому, что он всегда был щедрее Гелия,"- сказал Гордо и чуть ли не прослезился.

-А что, Гелий мало тебе платит?- поинтересовался сразу Бурак.

"Его щедрость можно было бы отнести и выбросить в мусорное ведро! С тех пор, как он хозяйничает во дворце и распоряжается королевскими ценностями ,я не получаю жалованья - только еду, да и та стала какой-то безвкусной, потому что колдунам неприсуще наслаждение чем-либо, в том числе и вкусом пищи."

Бурак заёрзал в кресле и спросил, ставя кружку с хорисом на столик:

-Жадный значит Гелий?- и сразу продолжил, не дожидаясь ответа, который и так был ясен:

-Вот никогда не подумал бы. Все знают, что ни илларам, ни колдунам деньги не нужны, а оно вот как получается.

Может быть у Гордо не получилось намекнуть хитро, но всё-таки он добился того, что Бурак уже не был так сильно уверен в вознаграждении от Гелия. Городской разбойник рассердился на колдунов за их жадность и теперь сидел ,насупившись ,не произнося ни слова. Ведь он представлял, что получит много денег всего лишь за донос, а тут оказывалось, что для достижения "звонкой щедрости монет" ему надо принять участие в опасном предприятии, которое не сулило ничего хорошего, если колдунам удастся их поймать. Главарю банды нужно было подумать, а гральчи Картикту недобрым взором поглядывал на гостя...

Помочь друзьям пытался и Авион. Он уже который день плутал по лесу верхом на Ветре, потеряв правильный след Шалуна и Олиана, удаляясь всё дальше на запад вдоль левого берега Сельвии. Плавно природа Селии видоизменялась: одни виды деревьев уступали место другим, цветы из мелких превращались в более крупные, ароматы, разносимые ветром, уже не напоминали Авиону о маленьком домике в лесу, где он совсем недавно жил вместе с названным братом и охотился. Палитра красок становилась скуднее, словно вдали от окрестностей Герана краскам уже мало кто придавал значение, но не теряла своей неповторимой прелести и Авион обязательно оценил бы это, если бы не был занят поиском друзей. Каждую птицу, которая встречалась на его пути, он спрашивал о двух братьях, но ни одна не могла ответить охотнику что-нибудь путное. Но вот однажды корк вывел Авиона на полянку и охотник увидел ,как стая белых птиц набросилась на маленькую беззащитную птичку и заклевала её до смерти так быстро, что невольный наблюдатель не успел даже выкрикнуть что-нибудь. Заметив присутствие человека, пернатые убийцы разлетелись в разные стороны, крича:

-Смерть пособнице колдуна!

Авион спешился и подошёл к умерщвлённому посланнику колдуна. На его брюшке он сразу заметил сумочку и поспешил открыть ее. В руки Авиона попало письмо-кристал, которое мог прочесть только иллар или колдун. Это была очень важная находка и её как можно скорее нужно было показать Овию. Но сначала Авион решил заехать в городок Кальт, который находился неподалеку, и навестить Севу и его семью. Подъезжая к городу, Авион засмотрелся на лодки рыбаков, которые вылавливали из воды больших рыб, но совсем маленьких по сравнению с теми, которых привыкли ловить Авион и Саша недалеко от своего дома. Сети рыбаков трещали от тяжести улова, сильные руки втаскивали ещё живую рыбу в лодки, кто-то покрикивал, кто-то кряхтел, но эта занятость любимым делом заставила Авиона позавидовать им и в который раз пожалеть о тех временах, когда не нужно было скрываться от колдунов, когда Саша был жив и им было о чём поговорить ,когда в мире царил покой. В городе Авион спешился и повёл за собой корка, замечая, что на него - чужака,- заглядываются подозрительно не только мужчины, но и женщины, и даже дети. Когда Авион проходил мимо какого-нибудь кабачка, у дверей которого толпился народ, что-то обсуждая или смеясь,- голоса сразу замолкали и наступала мёртвая тишина, так что можно было услышать скрип глазного яблока о кость, потому что уж очень напряжённо все следили за прохожим .Слово "адрес" как таковое в Селии не использовалось и дома здесь не нумеровались, но зато нужный дом можно было найти довольно просто, спросив кого-нибудь:

-Где живёт старик Льен?,- но у всех прохожих не находилось ответа для Авиона - все разводили руками, словно слышали это имя впервые. В ответ Авион усмехался им в лицо и продолжал блуждать по узким улочкам, предчувствуя, что родственник Севы сам найдёт его, потому что ему обязательно должны были бы уже доложить о прибытии в город незнакомца, который расспрашивал о почтенном рыбаке, уважаемом всеми горожанами. Охотник даже предположил, что вместе с Льеном поглазеть на приезжего пойдёт и Сева и сразу узнает своего друга, так что волноваться по поводу холодности приёма горожан Авиону пока что не хотелось. Вскоре он вышел на городскую площадь и попал в окружение. Все выходы с площади были отрезаны рыбаками враждебного вида ,которые приняли Авиона за посыльного Гелия, поэтому вооружились кто чем успел в спешке и не трудно было догадаться, что так просто они чужака не отпустят. Авион положил руку на рукоятку своего охотничьего ножа и приготовился защищаться, понимая при этом, что убить кого-нибудь из этих простых и смелых людей не сможет, ведь на их месте он поступил бы с предполагаемым посланником колдуна точно так же.

-Позовите Севу, он меня знает,- крикнул Авион.

Рыбаки зашушукались между собой и Авион увидел, как один из них шепнул мальчишке что-то на ухо, и тот побежал куда-то так быстро, как только мог. Потянулось ожидание, но Авион был абсолютно уверен, что сейчас всё благополучно разрешиться. Мальчишка вернулся и шепнул ответ рыбаку, который был ,наверное ,его отцом. Лицо мужчины побагровело от гнева и он выкрикнул, поднимая вверх кол, который держал в руке:

-Он врёт!

Крики негодования оглушили Авиона и все ринулись на него. Единственное, что успел подумать охотник:

"Я перепутал город..."-и уже оказался в руках рыбаков, которые подняли его и понесли куда-то, крича и улюлюкая. Авион пытался их вразумить, что он не шпион, пытался вырваться, но безуспешно. Он уже начал проклинать Севу, когда его вновь поставили на землю перед дверью небольшого дома. Дверь открылась и из дома вышел добряк Сева, улыбкой встречающий всех, в том числе и своего дорогого гостя. Теперь не крики, а смех оглушил Авиона, а громче всех смеялся тот рыбак, который не захотел сразу рассказать положительный ответ Севы.

-Опять подшутили?- с усмешкой спросил Сева.- Это их излюбленное занятие на чужаками.

-За это можно и схлопотать,- пригрозил Авион и косо посмотрел на главного шутника, но потом сразу улыбнулся, давая понять, что оценил шутку - она пробрала его до костей.

Обсуждая розыгрыш, рыбаки разошлись, а Сева пригласил гостя зайти в дом и предложил сразу рассказать новости из Герана. В гостиной Авиона радостно встречала Ивия и Бренлен, а так же хозяин дома Льен с супругой, и завсегдатай этого дома - сочинитель Даид. Заметив разительную перемену в Бренлене, который теперь хоть и выдавал себя печальным взором, выглядел всё же счастливым, Авион спросил о причине такого преображения у Севы, но так, чтобы сочинитель ничего не услышал.

- Вместе с Даидом они сочиняют для городских концертов и это вернуло к жизни моего сына.

-А у меня письмецо для наших илларов, я завтра возвращаюсь в убежище, потому что искать Шалуна и Олиана уже бессмысленно - они, наверное, не хотят, чтобы я их нашёл.

- А что с ними такое?- спросил Сева.

И тогда Авиону пришлось рассказать. Ему не могло придти в голову, что оба брата потеряли зрение в Валевии и плутали теперь по лесу на ощупь, на слух. Шалун сделал из прутьев подстилку для раненного брата и тащил его вперёд, надеясь успеть добраться до какого-нибудь посёлка, где Олиану залечили бы раны, нанесённые собственным младшим братом. Иногда слабость отступала и он приходил в себя, тогда Шалун старался говорить с ним и часто повторялся от волнения, потому что не переставал винить себя и бояться за брата.

-Только бы Овий и Леон смогли вернуть нам зрение,- говорил Шалун уже в сотый раз.

-Сомневаюсь, что это произойдёт, потому что я ещё не слышал ни одного случая, когда бы иллару удалось помочь ослепшему от сияния лиизий,- отвечал Олиан.

-Тогда я утоплюсь, чем жить так.

-Подожди топиться, нам ещё надо дойти до илларов, да и вообще надо поменьше болтать, потому что мы не можем видеть подслушивает нас кто-нибудь или нет.

-Это правильная мысль, но запоздалая,- раздался вдруг хриплый голос впереди и Шалун остановился, освобождая от ножен свой охотничий нож.

-Кто ты?- спросил Шалун, проводя клинком по воздуху крест на крест, чтобы быть готовым к нападению.

-Вы, коль знаете Овия и Леона, однажды встречались со мной, я даже помню голоса, хотя ваши лица и скрывали платки. Помните Данилея, помните, как вы перерезали всю мою банду? У нас с вами старые счёты,- сказал разбойник.

-И у нас с тобой тоже,- со злостью процедили сквозь зубы братья дуэтом, и Олиан попытался подняться, чтобы помочь брату сражаться с разбойником, но не смог.

-Ты убил Анари...,- с ненавистью произнёс Олиан.

-А это нельзя оставить безнаказанным...,- добавил Шалун.

Данилей рассмеялся и, хотя у обоих охотников и был острый слух, сумел осторожно обойти их, и ударить так сильно по голове каждого, что Шалун и Олиан потеряли сознание. Очнулись они уже в висячем положении - Данилей подвесил их за руки на суку,- и ясно слышали поблизости журчание реки.

-Влипли,- шепнул брату Шалун.- Теперь остаётся только попрощаться и плюнуть наугад - вдруг попаду в его толстую рожу.

-Я сделаю тоже самое... Всё-таки жаль, что мы не можем умереть, сражаясь с ним, а будем зарезаны, как звери,- сказал Олиан.- Но странно, что больше не чувствую боли, он залечил мои раны - наверное без колдовских зелий Гелия не обошлось.

Послышались шаги и братья сразу замолчали, а когда кто-то приблизился к ним, разом плюнули, набрав в плевок побольше слюны. Но какого же было их удивление, когда в ответ раздался женский возглас:

-Ой!

Тщетно вглядываясь в темноту перед глазами, Шалун и Олиан почувствовали, как по спине заползали мурашки, потому что голос был похож...Они даже боялись представить, что такое совпадение возможно - голос принадлежал Анари.

-Что это за штучки? Кто там стоит?- воскликнул Шалун.

-Это на самом деле ты?- спросил Олиан.- Ваше Высочество?

-Да, и со мной рядом стоит Алил,- ответила Анари.- Данилей оставил нас в живых, надеясь выиграть, если что-то пойдёт не так, как они запланировали с Гелием.

-Мы бы рады вас отвязать, но он запретил нам это делать, уходя на охоту,- сказал Алил, и его мягкий голос в первые же секунды стал раздражать Шалуна, потому что ему не нравился такой тип мужчин - женоподобный.

-Но хотя он и запретил, мы освободим вас и посадим в лодку - течение доставит вас к Герану.

-Почему это "вас"? А вы что остаётесь?- удивился Шалун.

-Мы привязаны верёвкой к широкому стволу дерева. Она длинная, и нам можно ходить до берега реки, но перерезать её не удаётся, даже в огне она не горит, и отвязать не получается - это заколдованная верёвка, так что бежать придется только вам, -объяснила Анари, надеясь, что своих новых пленников Данилей привязал к суку обычной верёвкой, но оказалось, что это не так - путы не поддавались ножу.

-Хитрый, он знал, что мы ослушаемся его,- сказал принц.

-Ничего, мы бы всё равно никуда не уплыли без вас,- успокоил их Олиан.

-Если бы Сашка вернулся, мы бы не смогли посмотреть ему в глаза,- добавил Шалун, а потом, хихикнув, добавил:- Хотя нам уже и так не придётся смотреть ни на кого.

-Но почему? Что с вами произошло? Белыми зрачки могут стать только увидев сияние лиизий вблизи,- сказала Анари и с грустью добавила:- Он всё-таки не вернулся?

Братья-охотники чувствовали себя неловко, понимая, что рядом с Анари стоит её муж, но догадывались, что Алил не против этого разговора, потому что их свадьба была фальшивкой. Пришлось рассказать всё с того момента, как Анари убежала в Геран вслед за Сашей и этот рассказ конечно не порадовал принцессу.

-Он жив, я чувствую,- прошептала Анари.

-Да, наш Сашка и не такое способен... А ты не знаешь почему Данилей сжалился и вылечил меня?- спросил Олиан.

-Он везде видит для себя выгоду, и если не убил сразу, то надеется что-то получить за вас,- объяснил Алил.

-Паршивый толстяк, и почему мы в тот раз не убили его?!- возмущался Шалун и пытался освободиться от верёвки, но она слишком крепко стягивала его запястья.

-А птицы...где птицы? Мы могли бы послать вместе с ними весточку Овию,- предложил Олиан.- Рядом с Валевией их конечно не было, но я слышу журчание реки, а это значит, что птицы должны жить около неё, или хотя бы пролетать мимо.

-Сколько мы здесь находимся, я не видела ни одной птицы - Данилей не смог бы так спокойно уходить, зная, что в любой момент нам могут помочь птицы,- грустно ответила Анари.

-Нет, в следующий раз, когда мне скажут сжалься, я делаю как надо,- сказал Шалун.- И уж конечно разбойникам пощады от меня уже никогда не дождаться.

5.

Знакомые запахи щекотали нос и тепло кровати так приятно согревало, что Саша не хотел просыпаться окончательно, чтобы не видеть сырую явь грязной ямы. В этом сне ему было так легко и боль не стучала по всему телу с каждым биением сердца, словно все раны зажили и силы вернулись к нему. Такого приятного ощущения в забытье Саша не испытывал давно и повернулся на другой бок, но именно в этот момент ясно почувствовал, что не лежит на холодной земле и сверху его покрывает пушистое одеяло. Резко приняв сидячее положение, Саша осмотрелся и сразу узнал свою комнату в убежище Овия.

-Я брежу что ли?- спросил он сам себя, но всё-таки ответ напрашивался совсем другой - убежище иллара снова его приютило.

В этот момент в комнату вошёл улыбающийся Ровел, держащий в руках чашку с горячим хорисом.

-Наконец-то ты очнулся,- сказал стрижник.- Несколько дней иллары лечили тебя, боясь отходить хоть на миг, потому что они еле успели - когда нас вытащили из ямы флиуртийцы, ты почти не дышал. А потом в небе появились три иллара...Пей хорис.

Саша так соскучился по изменчивому вкусу этого горячего напитка, что почти залпом выпил целую чашку и попросил Ровела рассказывать поподробнее что было дальше.

-Потом самый старый иллар рассыпал над флиуртийцами жёлтый сияющий порошок и они мгновенно присмирели, и исчезли - все дикари испарились, словно их и не было. Я дрожал от страха, как никогда в жизни, потому что принял илларов за колдунов, хотя их одежда и не была чёрного цвета. Когда они спустились на землю и подошли к нам, честно признаюсь, я стал просить пощады. Ничего не говоря, они склонились над тобой и за мгновение все мы оказались над удивительной белой долиной, где остался иллар с посохом, а мы вчетвером очутились здесь и началась борьба за твою жизнь. Ты мне рассказывал о Овие, поэтому я больше не боялся за себя, а переживал, что они не сумеют тебе помочь.

Саша снова лёг и улыбнулся так, как мог только тот человек, который прикоснулся к холоду смерти и всё же избежал окончательного её объятия. Теперь его мысли обнимали стройный стан Анари и губы шептали "люблю". Воображение рисовало ему, как он похищает принцессу из дворца и они скачут на Пуле в чащу леса, чтобы насладиться жизнью вдвоём, сколько бы она не продолжалась.

-Что слышно о Анари? Какие новости вообще в Геране? Где все остальные мои друзья: Авион, Шалун, Олиан, Сева, Бренлен?

-Я не спрашивал. Здесь только мы и иллары, больше никого.

-А где иллары?

-Они в кабинете, ещё не знают, что ты очнулся.

Саша встал с постели и быстро оделся в чистую одежду. Чувствовать себя вновь здоровым было так приятно и радостно, и мечтать о той встречи, о которой и не надеялся уже, было приятнее вдвойне. Поэтому чуть ли не в припрыжку он направился к кабинету Овия и, распахнув дверь, весело воскликнул:

-Ну что, старички, кого первого расцеловать?!

-Саша,- направляясь к нему и улыбаясь, произнёс Овий,- ты посмотри только как быстро ты встал на ноги, мы ожидали, что твой сон продлиться не меньше семи дней. Познакомься, это мой давний друг Леон.

-Приятно...А теперь рассказывайте почему такая пустота, где все, и что слышно о Анари. Гелия ещё не кокнули? Какие планы?

Иллары переглянулись, и это уже насторожило Сашу. Хороших новостей он уже не ждал, но очень хотел, чтобы плохих вестей было поменьше. Овию предстояло много всего рассказать молодому охотнику и самую горькую новость он оставил напоследок, сомневаясь, стоит ли её вообще говорить сейчас, когда Саша только-только оправился от ран. Чтобы не мешать друзьям своим присутствием, тем более зная как сильно принцесса и охотник любили друг друга и как глупо расстались, Леон вышел из кабинета, чтобы поближе познакомиться с Ровелом и быть может подстричься. А Овий уселся в кресло, попросил Сашу сесть напротив и начал пересказывать медленно и подробно, как и хотел его молодой друг. Когда рассказ дошёл до того места, где появились имена Рита и Вероника, Саша почувствовал как от волнения у него пересохло во рту и по спине пробежал холодок.

-Они прибыли в этот мир, чтобы вернуть меня обратно. Вероника всё узнала,- сжимая голову руками от нахлынувших смешанных чувств, произнёс Саша.- Скажи только, что с Вероникой всё в порядке и она не натворила никакой глупости, узнав обо мне и Анари. Блин, ей ведь теперь тоже не вернуться обратно и всё зря...Если бы я только знал...

-Ты бы не смог приказать сердцу не любить Анари...

-Где Вероника?

-Леон помог ей проникнуть во дворец под видом горничной Анари...

-Вы рехнулись!!! Этот придурок может сделать с ней всё что угодно!

Овий виновато опустил глаза и тихо произнёс:

-Вероника погибла - Гелий казнил её и никто не знает, что он с ней сделал.

Сжав до боли кулаки, Саша попросил иллара продолжать, потому что надежда на лёгкие неприятные новости испарилась. Овий продолжал, нанося молодому другу удар за ударом. Когда Саша узнал о том, что Рита насолила и в этом мире, лишив радости двух братьев, которым и так приходилось скрываться от колдунов, Овий почувствовал, что охотник вот-вот вскочит и в бешенстве натворит что-нибудь непоправимое, но так же видел, что Саша из последних сил сдерживает себя, чтобы узнать самое главное - новости о Анари.

-Говори всё,- чуть ли не приказным тоном сказал Саша.

Погладив длинные усы, Овий смотрел в упор на Сашу, готовый в любой момент усыпить друга, чтобы спасти его от самого себя. Сначала Саша узнал о свадьбе Анари и Алила, а потом Овий протянул молодому охотнику старую столичную газету, где крупными буквами было напечатано следующее:

"ВЧЕРА НА НАС ОБРУШИЛОСЬ НОВОЕ ГОРЕ:ДОЧЬ КОРОЛЯ МИЦИЯ И КОРОЛЕВЫ ПОЛИИ - АНАРИ,- ВМЕСТЕ СО СВОИМ МУЖЕМ ПРИНЦЕМ АЛИЛОМ ПОГИБЛА ОТ РУК РАЗБОЙНИКОВ ВО ГЛАВЕ С ДАНИЛЕЕМ,О ЧЁМ ОН ПРИКАЗАЛ ДОНЕСТИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВУ НА СЛОВАХ ВОИНОМ, КОТОРОГО ОСТАВИЛ В ЖИВЫХ. СЕЛИЯ И ИЛИЯ СКОРБЯТ, ОТ ТАКОЙ ПОТЕРИ НАМ УЖЕ НЕ ОПРАВИТЬСЯ...."и дальше на всю страницу журналист что-то написал, но Саша уже не стал читать. Глаза, полные слёз, мешали его чтению, руки опустились и выронили газету. Прикосновение иллара согрело Сашу изнутри, но не могло заглушить боль в сердце. И Веронику, и Анари Саша потерял в один день, в один миг и до конца не мог осознать, что это безвозвратно, что всё это на яви и как раз тогда, когда мечты вновь окрасили его воображение. Сон, посланный илларом, убаюкал его и, как пушинку, Овий отнёс Сашу в его комнату. Зайдя после этого в гостиную, он сказал Леону и Ровелу:

-Он будет спать, я не могу позволить ему искать для себя погибели от горя. Пусть сон лечит его, пусть его сердце отдыхает, я разбужу его в день решающей битвы, когда он сможет отомстить Гелию не только за Анари, но и за всех замученных колдуном людей.

Бедняга Ровел смотрел на иллара заплаканными глазами и выдавил из себя слова, от которых в душе содрогался, но научился подавлять и не показывать страха:

-А что я могу? Как мне помочь вам?

-Сиди и не рыпайся, дружище,- ответил за Овия Леон.

Прошло несколько дней и Ровелу стало ужасно скучно в убежище илларов, потому что они оставляли его одного и куда-то исчезали. Ему не хотелось скучать по допросам в дворцов подземелье или по холоду в яме флиуртийцев, но он не мог придумать как справиться со скукой. В комнате Саши, куда он за день заходил по десять раз, чтобы перекинуться парой слов хотя бы со спящим Сашей, Ровел взял лелту и пробовал на ней играть. Это занятие оказалось очень интересным и, занимаясь музыцированием, стрижник не замечал как летело время, поэтому быстро втянулся, хотя у него вообще не было музыкального слуха и каждая, сыгранная им, мелодия ужасно фальшивила. Когда подходил к концу восьмой день с момента освобождения пленников от флиуртийцев, Ровел всё также бренчал на лелте в гостиной, ожидая илларов к ужину и никак не предчувствовал, что его окликнет кто-то другой.

-Ровел, ты ли это?!- воскликнул Авион, спускаясь по лестнице.- Я почти загнал своего корка, пока добрался до убежища, и никак не надеялся на такую встречу. Где Сашка? Ну и заставили же вы поволноваться нас! Да и иллары наши совсем голову повесили из-за многочисленных неудач.

Помня последнюю встречу с Авионом, когда он вместе с Сашей и Севой запугали его чуть ли не до смерти, Ровел немного попятился назад, но весёлый охотник всё-таки крепко сжал его в объятия и от нехватки воздуха стрижник невольно закряхтел и стал вырываться.

-Где Сашка?

-Он спит, потому что иллар Овий боялся за его жизнь - Саша узнал о Анари...

-Проклятье на голову Данилея и Гелия,- закричал Авион, но потом шёпотом добавил:

-Но зато скоро мы с ними расправимся. Я схожу посмотрю на своего младшенького братишку.

Авион сел рядом с кроватью друга и с нежной родственной улыбкой посмотрел на спящего - на человека, который стал ему родным и близким за столь короткий срок. Пусть он не показывал свои переживания всем, после казни Саши его душа и сердце словно осиротели и теперь охотник чувствовал прилив жизни внутри себя, снова оживала надежда и крепла уверенность, что горестные времена канут в вечное забвение. Перед глазами Авиона вновь появился образ Мириан - образ девушки с длинными чёрными волосами,- с которым он, как обычно, заговорил:

-Мой названный братец тоже лишился своей возлюбленной, Мириан. Несправедливость преследует тех, кто любит по-настоящему.

-Но на этот раз юноша не виновен в её гибели.

-Да, Саша не виноват, не то что я...Я один виноват, любимая.

-Ты и ещё кое-кто.

-Но я больше, чем он. Я не поверил тебе, любимая,- прошептал Авион и образ растаял.

В комнату вошёл Ровел, чтобы сказать Авиону о возвращении илларов, которые ждали его в кабинете. Леон и Овий с нетерпением смотрели на охотника, который копался в походной сумке, ища что-то. Наконец Авион показал им свою находку, и довольно усмехнулся. Тайная переписка колдуна была как раз кстати. Прочитать письмо для илларов не должно было составить большого труда, потому что колдовская защита всегда отличалась хрупкостью, но на этот раз кристалл не поддавался, и всем сразу стало ясно, что в их руки попало письмо самого Гелия. Потрудившись над прозрачным кристаллом всю ночь, иллары наконец-то раскрыли его и в воздухе появились строчки послания, написанные колдовской азбукой.

-Сколько защиты для письма,- возмущался Леон,- что даже дурак догадался бы о его важности.

-Ещё немного и нам станет известно что-то очень важное,- сказал Овий и приступил к расшифровке, потому что был знаком с этой азбукой, а Авион не выдержал и вышел в гостиную, чтобы заснуть на диванчике впервые за несколько дней. Сон показался ему мгновением, потому что ему показалось, что уже через секунду его начал трясти Ровел, говоря:

-Иллары почему-то кричат, что-то случилось в кабинете, мне страшно туда заходить.

-Ровел, ну почему воины пришли именно к тебе? Почему Гелий именно с помощью тебя решил заманить нас в ловушку?- недовольным тоном пробурчал Авион, поднимаясь и направляясь к двери кабинета, откуда в самом деле доносились крики илларов. Открыв дверь, охотник поразился, увидев обоих илларов кричащих друг на друга с какой-то неудержимой яростью.

-Ты, старый дурак,- кричал Овий.

-А ты вообще разум потерял,- отвечал ему Леон.

-Да ты никогда до этого не додумался бы.

-А тебе вообще только Иин и помогал.

-Иллары, что с вами такое?- воскликнул Авион.

-У Гелия есть сын, для которого и было всё придумано. Гелий - потомок Фека, казнённого народом давным-давно, он потомок того сына, которого унесла с собой жена жестокого короля. И теперь Даид, сын колдуна, займёт своё законное место на троне, как только Миций напишет отказ от короны в его пользу - в пользу своего приемника и названного наследника, ведь прямые наследники, да и все второстепенные, Гелием уничтожены,- сказал Овий.

-Вот если бы ещё найти этого Даида, то Гелий был бы в наших руках и нам удалось бы выведать у него где он прячет королеву Полию,- добавил Леон.

Совпадение было невероятным, но именно вблизи рыбацкого города Авион нашёл почтовую, забитую на смерть, птицу. Иллары узнали о завсегдатае дома родственника Севы и теперь главное была для них не медлить. Но прежде чем отправляться в Кальт, Авион хотел прочитать письмо от начала и до конца, и Овий протянул ему лист бумаги, на который переписал послание колдуна своему сыну.

"Сын, этот день уже совсем близок. Король лишился разума после смерти дочери и скоро я дам ему бумагу на подпись. Поэтому, как только птица доставит тебе письмо, отправляйся в Геран и остановись в любом постоялом доме, я найду тебя сам. Тебе, потомку Великого Фека, наконец-то вернётся то, что от нас отняли и заставили скитаться веками по лесам. Даид, наша конечная цель почти свершилась и никто не посмеет оспорить решение короля. я жду тебя, твой любящий отец.

Г."

-Единственное, чего мы не знаем: отправил бы Даид ответ отцу вместе с птицей или нет, поэтому ждать нельзя, Гелий уже мог забеспокоиться,- сказал Овий.- Мы отправляемся в Кальт.

-Я с вами,- выходя вперёд, сказал Ровел, но его оставили приглядывать за спящим другом.

Только этого не предусмотрел Гелий, сидя в своей башне - он ожидал возвращения птицы и не предполагал, что ответа сына не дождётся. В его руках был документ с королевской подписью, который он перечитывал в сотый раз и радовался, что его сын вот-вот станет королём Селии. Немного поодаль в другом кресле сидела Грагара и раздумывала, рассказать или нет колдуну о том, о чём ей донесли прахи. Наёмникам удалось проникнуть в карманы илларов и проследовать не только на Флиур, но и вернуться в Сонную долину, где и успели незаметно вылететь и пуститься с важным докладом в Геран. Узнав от них о многочисленной армии, которую иллары приручили с помощью какого-то порошка, Грагара задумалась: на правильной ли стороне она оставалась всё это время. Конечно она ненавидела илларов, которые не защитили её народ, но и к колдунам она не испытывала тёплых чувств. А зная по легендам на какую силу способны флиуртийцы, рагана забеспокоилась, ведь такая армия должна была победить колдунов - победа была уже в руках трёх илларов.

"А я ведь так и знала, что Овию кто-то помогает. Без этого Иина иллары не справились бы с Гелием. Но может быть ещё не всё потеряно? Надо решать, ведь в руках Гелия отказ Миция от трона. Сможет ли колдун переманить флиуртийцев на свою сторону, ведь у него нет такого порошка и такой силы, как у Иина? Хм, как противно чувствовать себя побеждённой. Нет, илларам не одолеть меня даже многотысячной армией дикарей, я придумаю что-нибудь."

Пока Гелий любовался королевской подписью, а Грагара ломала себе голову, как спастись, гайа Гордо вёл беспомощного короля Миция подземным ходом под дворцом. На землю спустилась ночь, и, когда они вышли в парк цветущих деревьев из потайного хода, кончавшегося у подножия холма, пробираться по тёмным улицам столицы было легче, чем днём. Миций шёл медленно, тупо глядя себе под ноги, из его открытого рта текла слюна по бороде, которая была спутана и вся в остатках еды, а одежда была изорвана им самим, так что он походил на бродягу и никак не на короля, бежавшего из дворца. В одной из тёмных подворотен их встретил гральчи Картикту и сказал:

-Провожу до района карликов.

-Так вот где Бурак собрался нас спрятать!- сказал гайа, не зная, радоваться такому выбору разбойника или нет.

Гральчи ничего не ответил и искоса посмотрел на короля. Сплюнув на землю от презрения, Картикту повёл беглецов короткой дорогой. Вскоре показались замысловатые башенки карликов с множеством окошек. Эти строения были узкими и гайа уже начал сомневаться, что два таких больших существа, как он с королём, смогут поместиться хотя бы в одной из них. Карлики были очень чистоплотными и аккуратными. Вокруг своих башен они выращивали цветы и подстригали траву. Множество ручейков протекало по их кварталам и в воздухе пахло свежестью и цветочным ароматом. Но в это райское местечко в Геране вход был закрыт для всех, кроме карликов, а нарушавшему запрет грозила смерть от острых камней, которые они выпускали из своих рогаток и стреляли так метко, что с тридцати шагов могли попасть в глаз. Тело гральчи покрывала плотная кожа, словно стальная, которую невозможно было пробить этими камнями, поэтому Картикту шёл, не опасаясь нападения карликов. Зато Гордо оглядывался с опаской по сторонам, опасаясь, как бы Бурак не забыл оповестить карликов о их договорённости. С другой стороны среди карликов Гелий стал бы искать Миция в самую последнюю очередь, и скорее всего главарь уличной банды принял самое правильное решение. К тому же во дворце, после того, как Миций подписал бумагу, даже не прочитав, оставаться было небезопасно, потому что Гелий рано или поздно воспользовался бы своей силой и уничтожил бы последнего человека, который мог отнять у него корону. От этих мыслей Гордо отвлекло появление карликов, которые выросли, как грибы, словно из-под земли. Молча они махнули рукой, подзывая беглецов к себе, а на Картикту фыркнули, чтобы он убирался прочь, так как в его услугах больше никто не нуждался. Земля раздвинулась перед двоими гостями карликов и по лестнице они спустились в просторные подземные ходы. Дверь над их головами снова закрылась и слуга с королём остались в холодных апартаментах без солнечного света. Карлики принесли им подстилку, еду, ведёрко с водой для умывания, другое - для питья, и зажгли побольше факелов, чтобы было светлее, а потом исчезли.

-Ничего, мы здесь останемся пока колдуны не успокоятся, а потом, Ваше Величество, уйдём в лес и постараемся найти уцелевших илларов. Они нам помогут. Главное, что мы выбрались из дворца.

6.

Корабль причалил к берегу и базаны вытолкали своих гостей-пленников на прибрежный песок. Рита, Бабий и Кори, пытавшийся слиться с окружающей средой, но сразу получивший за это лёгкий пинок от одного базана,- смотрели на собравшуюся толпу, встречавшую путешественников. Впереди всех стоял вождь базанов - Каг, но ни лицом, ни фигурой он не отличался от остальных мужчин.

-Вот им хорошо - никому не обидно, все кругом одинаковые и нет ни у кого жены красивее, чем у соседа,- буркнул Бабий.

Рита смотрела на чёрные стены дыма, который поднимался в вдалеке от огненных болот, на ослепительное сияние лиизий с другой стороны, и оглянулась на океан, где вдоль линии берега качались на волнах десять кораблей, охранявших родную землю от непрошенных гостей, и ей стало ясно, что единственный выход отсюда закрыт для них. Потом её взгляд упал на песок и его цвет - алый,- ослеплял, потому что сверкал всеми цветами радуги, но, приглядевшись, Рита заметила, что сияние исходило не от песка, а от драгоценных камней, блестевших на солнце. Этими камнями было усыпано всё побережье и равнодушные базаны втаптывали их в землю, не придавая значения их ценности. От побережья тянулся мягкий травяной покров, словно степь, и ни где не было видно строений или деревьев. Завораживающая пустота немного посвистывала из-за ветра, которому было здесь полное раздолье, но почему-то казалось, что всё это обман, что там впереди что-то есть и Рита почувствовала как у неё защекотало в солнечном сплетении от нетерпения узнать тайну этого удивительного народа. Бабий испытывал более земное чувство - ему хотелось поскорее покинуть землю базанов и его бросало в дрожь от мысли, что здесь, на голой земле под лучами солнца ему предстоит встретить свой последний миг жизни. Спокойнее всех выглядел Кори, готовый вместе с друзьями действовать по их примеру, не сомневаясь в правильности этих действий. Но потом произошло то, чего неожидал никто из троих: вождь Каг повернулся к ним спиной и со всей многочисленной толпой исчез, шагая вперёд, хотя Рита заметила, что базаны таяли постепенно, словно проходя внутрь чего-то, и её уверенность в обмане утвердилась окончательно.

-Обман зрения, фантастика, пудрят всем мозги,- прошептала Рита, начитавшись фантастических книг только потому, что такая литература нравилась когда-то Саше.

Гостей толкнули легонько в спину и они медленно последовали вслед за толпой. Во время встречи путешественников, посетивших далёкий Геран, ни один базан не проронил ни слова, и это больше всего поражало Риту. Но когда она вместе со своими двумя попутчиками вошла внутрь защитного поля, которое замаскировало город базанов, её восхищение от увиденного лишило возможности и желания что-либо говорить, потому что Ритины глаза смотрели на город будущего. Небоскрёбы возвышались над землёй и самые разнообразные средства передвижения летали высоко над головой, а по земле ходили только базаны. Вокруг себя Рита замечала не только механику, но и технологии, до которых человеку в её мире ещё не пришло в голову додуматься и воплотить в жизнь - это был мир без волшебства, его создали руки базанов, их мозг, их многовековые знания, и Рите показалось, что она разгадала и суть всего этого волшебного мира - в нём была только видимость магии, а на самом деле истоки всего хранились здесь. Видеть воочию будущее, которое остальным посчастливилось наблюдать только в кино, Рита не мечтала и уже не хотела покинуть землю базанов поскорее, в отличии от Бабия и Кори, которых испугал этот город и навёл на мысль, что эти существа принадлежать к особой касте колдунов. Огромный летательный аппарат - плоский и длинный, как взлётное поле, доставил всех к входу в здание с высоким шпилем, из которого в небо струился пар, создающий защитное поле для города - такое предположение сделала для себя Рита, но уточнять не стала. Гостей провели в просторный зал и вождь Каг, заняв своё почётное место на возвышении, наконец-то начал говорить, причём его слова звучали на правильном селийском, так что переводчика не потребовалось.

-Мы приветствуем вас в своём городе, существа из Герана, и я вижу, что наше ожидание подходить к концу. В первый и последний раз базаны покинули свою землю, и это будет единственный раз, когда мы расскажем правду о себе и вручим вам подарок, который обещали подарить тому, кто видел звёзды.

-Мне?- догадалась Рита, потому что только в её родном мире небо по ночам украшал свет с далёких планет, а не сияние лиизий.- Но как вы узнали?

-Потому что только людям Земли возможно не поддаться колдовству, потому что только человеку под силу побеждать силой мысли колдунов.

Большие тёмные глаза удивлённо смотрели на Кага и Рита не смогла сдержать дрожь, которая набросилась на неё, от осознания того, что с ней говорит человек, знавший о Земле и намекавший, что жил на ней. Но тогда сколько тысяч лет разделяют оба мира? Почему люди превратились в базанов? И были ли близнецы людьми? Эти вопросы угадал Каг по выражению лица девушки и начал рассказывать:

-Мы покинули Землю так давно, что летоисчисление потеряло всякий смысл. В тот день, когда наш корабль взмыл в воздух, мы навсегда попрощались с нашей Родиной, которая умоляла нас вернуться, чтобы спасти от катастрофы. Мы искали мир, который приютил бы всё земное население, но уже через три года до нас дошла последняя весть с земли - последнее "не возвращайтесь". Мы остались одни - всего лишь тысяча человек, которым предстояло сражаться с врагами и терять одного за другим. Когда-то люди верили, что смогут заселить далёкие миры, что на многих планетах для них найдётся местечко. Но на деле оказалось, что нас никто не ждал с распростёртыми объятьями. Нам приходилось убегать от враждебных рас, чтобы остаться в живых, а время неумолимо шло вперёд и старило нас. Естественно размножаться мы не успевали, и тогда нашлось единственное правильное решение: создавать клонов. Сначала это были копии многих из нас, но потом мы остановили свой выбор на двоих - так появились базаны - Мы.

Каг остановился, чтобы перевести дух, а Рита пожалела, что им не предложили сесть, потому что от всего услышанного у неё невольно начали подкашиваться ноги. Вглядевшись получше в лицо вождя, девушка разглядела то, что с первого взгляда невозможно было заметить,- на троне сидел глубокий старик, сохранивший облик молодого воина, или ему помогли так выглядеть - люди всё-таки добились эффекта вечной молодости, но не смогли завладеть бессмертием, и почему-то Рита в этом не сомневалась.

Отдохнув, Каг продолжал:

-Забирая у людей ум, силу, выносливость, Мы лишили себя способности любить, сочувствовать, созидать. Равнодушие, как ты бы назвала наше состояние души - если она у клонов есть,- не тяготило нас. Мы терпеливо искали планету, на которой смогли бы остаться навсегда, потому что наш корабль был уже слишком стар, чтобы продолжать бесконечный полёт в космосе. Когда же мы поняли, что он скоро взорвётся, капитан принял решение направить все остатки энергии на последний прыжок в гиперпространстве - самый длинный, наугад. Секунды отделяли нас от гибели, когда мы упали на эту землю, вернее в океан, что и помогло нашему кораблю не загореться - вода охладила его реактор, поглотив. Маленькая горстка клонов смогла выжить после падения, и её оказалось достаточной, чтобы продолжить род базанов и создать всё это. Доставая из потопленного корабля всё, что могло помочь выжить и продолжить размножаться, клоны создали защиту - огненные болота и приступили к строительству города. Сначала на них пробовали нападать иллары и колдуны, но за многие тысячелетия люди научились защищать себя и наша стойкость и непобедимость заставила хозяев этой земли отступить и оставить чужаков в покое, ведь их магическая сила не действовала на нас. Отсутствие желания разбогатеть и иметь богатства, не помогало нам поначалу понять, почему здешние жители так любят блестящие камни, которые появились на побережье от падения нашего корабля. Но когда нам понадобилось железо для строительства, мы смогли быстро понять, что за эти камни люди готовы на всё, и всё готовы отдать. Единственное, что Нам до сих пор не удалось разгадать - как люди очутились здесь раньше нас - клонов, ведь селийцев и илийцев ничто не отличает от землян. Один иллар нам хотел рассказать всю историю этого мира, да передумал, узнав, что мы наполовину живые. За это Нам захотелось его наказать, но он исчезнул прежде, чем наша ярость обрушилась на него, зато его голос успел нас оповестить о том, что нам доведётся встретиться со своей землячкой и просил подарить ей то, в чём она будет нуждаться больше всего.

-И с такой силой вы не могли прогнать Гелия, когда началась вся заварушка? Они пересажали по тюрьмам илларов, а вы приехали в Геран, чтобы побывать на свадьбе...Идиоты,- последнее слово Рита прошептала, чтобы раньше времени не вызвать гнева клонов на свою голову, но Каг всё-таки расслышал всё.

-Регулируя рождаемость - наша жизнь длится тридцать лет и своё потомство мы производим в инкубаторах,- мы живём в этом городе много веков. Людская раса пусть не выжила, но мы - её потомки, её создания,- не хотим погибнуть,- не оправдываясь, а всего лишь говоря правду, произнёс вождь.- За этим настоящим городом мы построили посёлок, который селийцы считают нашей столицей. На самом деле озеро Каса хранит в себе ядерные отходы, которые мы забрали с нашего корабля. Ходят слухи, что песок с берега озера творит чудеса и обладает ужасной силой...

- Радиация,- сказала за вождя Рита.

-Ты действительно землянка, если знаешь о таком. Селийцам никогда не понять, почему любое существо может умереть, прикоснувшись к этому песку, поносив в сумке, или просто оставив на некоторое время в доме. Они приписывают ему магическую силу, не зная ничего о научных достижениях человека. С помощью обычной науки мы могли бы наслать на эту землю и вирусы, и уничтожить взрывом, или расстрелять, но нашей целью было всего лишь найти приют...Может быть истинные земляне за многие века и изменили бы направление своих мыслей в отношении этой земли, но только не мы. Зато теперь появился колдун Гелий с его братией, которые нарушили мир на этой земле и рано или поздно захотят проникнуть и в наш город, а этого мы не допустим. Наверное, тот иллар предвидел такое будущее и вписал это в свою магическую книгу...

-Какую книгу?- сразу спросила Рита, подозревая не о том ли отшельнике идёт речь, но Каг больше ничего не знал об этом илларе.

-Действует ли радиация на колдунов мы не проверяли, да и убить Гелия - это предсказано другому человеку, а не тебе. Ты же совершишь то, на что способна только твоя природа...

-Что?

-Прими этот подарок от нас и не спрашивай больше ничего, иначе мы рискуем изменить будущее. Здесь мало кто думает о научном подходе, но только мы вспоминаем звёздное небо на краю вселенной, а значит, зная, что ты не одна на этой планете с Земли, будет легче переносить разлуку с родными.

Один из базанов подошёл к Рите и протянул предмет, завёрнутый в белую ткань. Развернуть и посмотреть, что находиться под обёрткой, было логичным желанием, но Рите не разрешили посмотреть на подарок на земле клонов. Усаживая гостей в лодку, базаны молчали, и лишь вождь на прощание сказал:

-Всё, услышанное здесь, лучше не пересказывать всем подряд, а только тем, кто сможет воспользоваться нашим прошлым во благо. Не возвращайтесь сюда, потому что тогда уже вас встретят не друзья, а враги - только мы решаем когда и кого пускать на нашу землю.

Лодка отчалила от берега и Кори начал грести так усердно, что уже через несколько минут, подхваченная течением, она катилась по волнам, а берег базанов удалялся и только Рита грустила, что их так быстро выпроводили из города будущего. Бабий и человек-хамелеон поглядывали теперь на Риту и с опаской и с уважением, потому что оказалось, что она непростая девушка из Герана, а чужеземка с далёкой планеты, хотя они и не понимали как это возможно. Они вообще мало что поняли из состоявшегося разговора вождя с ней, но всё услышанное звучало столь заумно, что задавать вопросы не имело смысла, зато значимость Риты доказывал подарок, содержимое которого не терпелось увидеть всем троим. Отплыв от берега на приличное расстояние, но всё ещё встречая на пути корабли базанов, так как они ещё не пересекли границ прибрежной линии огненных болот, Кори поднял вёсла и сказал:

-Может посмотрим, что там такое?

Никогда Рита не чувствовала себе человеком, рождённым совершить что-то очень важное, и сейчас она боялась, что ей предписали отважиться на какой-нибудь подвиг со смертельным исходом, чего ей совсем не хотелось. Она даже подумала выбросить свёрток, не узнав о содержимом, но потом отбросила в сторону эту мысль, потому что любопытство, как обычно, взяло над ней верх. Она развернула белую ткань и в её руках оказалась деревянная коробка с замком, ключа от которого базаны или забыли дать, или это было так и задумано.

-Откроем ножом,- предложил Бабий.

-А это было предусмотрено в их плане?- сомневалась Рита.

-Дарить подарок без ключа - это как-то странно и невежливо,- высказался Кори.

-Дурни они, совсем сдурели из-за дыма огненных болот,- прокомментировал Бабий и протянул Рите нож.

Открыть коробку не удалось не только Рите, но и Бабию, который набросился на подарок базанов с силой человека, привыкшего втягивать в лодку тяжёлый улов, хотя и с помощью рыбацкой жидкости. Оказалось, что коробка выглядела сделанной из дерева, а на самом деле её изготовили из сплава, на котором даже не оставалось царапин от ножа и замок нисколько не покорежило.

-Проклятье, они издеваются над нами!- воскликнул Бабий и бросил коробку на дно лодки.

-Находясь здесь не очень долго, я всё-таки поняла, что магия имеет в этом мире такую силу, и такие возможности, что я не удивлюсь, если предсказание иллара сбудется само собой и ключ найдётся тогда, когда это будет необходимо. Поэтому, пошла эта коробка, пока что, в одно место, а я посплю, потому что меня достали вы все,- сказала Рита и улеглась на носу лодки.

-Чем это мы её достали? Я даже не прикасался к ней, а чем до неё ещё можно было достать? Я всегда говорил, что с женщинами лучше не связываться, потому что они вечно чем-нибудь недовольны,- пробурчал Бабий и приказал Кори продолжать грести.

-Так мы доберёмся до Герана, когда я совсем состарюсь. Нет, чтоб дать нам быстроходный свой корабль,- продолжать бурчать Бабий, наблюдая, как медленно движется лодка по воде.

-Насрать...Я, например, никуда не спешу и вам не советую, потому что в Геране слишком опасно находиться, ведь эти разбойники не забыли о том, что упустили нас,- не открывая сонных глаз, пробормотала Рита.

-Тогда может быть отправимся к Севе, моему другу,- предложил Бабий.

-Ты знаешь Севу?- удивилась Рита.

-Да мы давние знакомые, он уехал к своему родственнику в рыбацкий городок...

-Кальт,- продолжила за Бабия Рита, чем очень его удивила, поэтому без объяснений не обошлось.

-Вот никогда не думал, что такие совпадения могут быть. И посмеётся же надо мной мой старый друг, увидев меня с женщиной.

-И со мной,- вмешался в разговор Кори и широко улыбнулся.

-Завтра мы проплывём мимо прибрежной линии огненных болот и корабли базанов отстанут от нас. Тогда мы сможем сойти на сушу и пойдём прямо на восток, до притока Сельвии. У меня с собой несколько камешков, которые я взял с собой на память...

-Украл,- поправила Бабия Рита, лукаво улыбаясь, потому что успела незаметно, как она думала, собрать и для себя несколько камней с прибрежного песка.

-Неважно...Так что за один такой камень мы сможем нанять судёнышко, которое доставит нас за день до Кальта.

-А до притока долго надо будет идти?- поинтересовался Кори.

-Дней пять.

-Что ж, погостить у рыбаков - хоть какое-то разнообразие,- сказала Рита, а про себя подумала:

"Думаю до них не дошли ещё слухи о моих подвигах с двумя братьями. Надеюсь, в этом мире не так строго с этим делом, как в наши древние времена."

На следующий день их лодка причалила к берегу, как раз под вечер, так что троим мореходам пришлось заночевать на прибрежном тёплом песке, ведь в этой части страны, на западе, солнце пекло сильнее, чем на востоке, поэтому земля оставалась тёплой всю ночь. Путешествовать по Селии оказалось занимательнее, чем предполагала Рита. Знакомиться с природой и животным миром было интересно хотя бы с точки зрения простого наблюдателя. Необычность раскраски и форм, фантазия, с какой этот мир создавался - могли посоперничать с джунглями, но радовало то, что насекомых и ползающих тварей здесь было очень мало и все были безобидны. Бабий часто упоминал о ригле, который обитал в Илии, и радовался, что им не пришлось путешествовать по той земле, потому что этот зверь был сложной добычей даже для самых опытных охотников. Если бы на месте Риты была Вероника, которая любила замечать не только себя, но и окружающих, то она давно бы заметила перемены, которые пошли Бабию только на пользу. Женоненавистник с каждым днём всё меньше бурчал по поводу женской породы, всё меньше надоедал недовольной миной, а вскоре и вообще перестал быть брюзгой. Вместе с Кори они добывали пропитание, причём Бабий только шумел, загоняя зверя туда, где прятался человек-хамелеон, слившись со стволом дерева или кустом, и тогда следовал смертельный удар животному. За поваров были тоже мужчины, так что Рита наслаждалась походом, не утруждая себя ничем, кроме ходьбы. Наконец, под вечер пятого дня трое путешественников добрались до притока реки Сельвии и шли вдоль его берегов до тех пор, пока не показался первый посёлок. Эта река была мелководная, но всё же некоторые судёнышки промышляли на ней, и за драгоценный камень один рыбак согласился доставить троицу в Кальт, а, если бы потребовалось, то и до Герана, потому что плата была сверхщедрой. Поэтому уже к утру Бабий, Кори и Рита ступили на набережную рыбацкого посёлка, возбуждая у прохожих всё те же подозрение, какие пришлось испытать на себе Авиону совсем недавно. Но в отличие от охотника, рыбак Бабий быстро нашёл общий язык с выпивохами в одной из забегаловок, которые подробно рассказали ему, как найти дом Льена. Когда же гостей впустила в дом супруга рыбака и провела в гостиную, у Риты открылся рот от неожиданности, потому что кроме семьи Севы и его родственника там сидели оба иллара и Авион.

-Ё моё, ну, блин, полная хренатень,- прошептала Рита с досады, предчувствуя, что ей вот-вот начнут читать лекцию, как плохо она поступила с Шалуном и Олианом.- Только бы этих двоих здесь не было.

-Вот так встреча,- опомнился первым Сева и подошёл к Бабию.- Никогда не думал встретить тебя в такой странной компании.

-Я сам не думал.

-Тогда рассказывайте, как вас сюда занесло,- произнёс Авион, уничтожая Риту презрением.

-А нам бы хотелось услышать от вас то же самое,- возразила наглым тоном Рита и уселась, чтобы послушать собравшихся.

Потеряв доверие к взбалмошной девушке, никто не спешил начинать рассказывать и затянувшееся молчание взбесило Риту. Она резко встала и вышла вон из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что с полок слетела пара книг, а со стен посыпалась побелка, ведь рыбакам не пришло в голову оклеивать стены в доме узорчатой бумагой или тканью, как у богачей. Вслед за Ритой из комнаты вышел Кори, и только после их ухода начался разговор между друзьями. Бабий, как мог, пытался пересказать своё приключение и речь Кага, но у него плохо получалось, потому что он всё время путался и прыгал с одного места в рассказе на другое, а потом снова возвращался, не предупреждая слушателей, которые быстро запутались вместе с ним. Но зато когда Бабий упомянул о подарке базанов, все явно заинтересовались рассказом сильнее, но их ждал разочаровывающее окончание истории.

-Хм, что же такое базаны могли спрятать в коробку? Может быть нам удастся открыть её,- сказал Леон.

-Пусть предсказание само сбудется,- возразил Овий,- нам нужно думать о другом.

-Они прилетели, чтобы схватить сына Гелия,- шепнул Сева Бабию.

-У него есть сын? Надо прикончить мальчишку, чтобы не продолжил грязное дело отца,- громко заявил Бабий.

-Нет, Даид не такой, ему трудно смириться с тем, что натворил его отец и именно это видно в его печальном взгляде,- возразил Бренлен.- И если кто-нибудь из вас прольёт хоть каплю крови этого замечательного сочинителя, я вызову его на поединок и буду драться на смерть.

Слишком крепкая творческая дружба связала Бренлена и Даида, поэтому молодой сочинитель был полон решимости защищать сына Гелия, ведь в нём жила уверенность в невиновности друга. К тому же в его голове зародилась новая мысль, как можно было освободить Алель из дворцовой темницы - сыну Гелия было под силу уговорить отца подарить служанке принцессы свободу, тем более что уже прошло так много дней с момента её заточения в темноту и каменный холод.

-Успокойся, Бренлен, мы не желаем твоему другу смерти, как Гелию. Он скрывается в этом посёлке и ведёт тайную переписку с отцом, вместо того, чтобы быть во дворце или исполнять какие-то поручения. Будем надеяться, что он не владеет чёрной магией. Но пленить мы его должны - у нас нет другого выхода, и я готов сразиться с тобой на поединке и позволить проколоть себя насквозь ножом за это,- сказал Авион, не красуясь, а действительно готовый броситься на нож сочинителя, только бы он одумался и позволил им действовать.

-Обещайте, что я отправлюсь в убежище вместе с вами и Даидом,- сказал Бренлен, а вместе с ним сразу вызвался и Сева, шепнув Ивие, что на этот раз она останется в доме Льена и будет ждать их возвращения.

7.

Город Мабрин, пристанище харков, находился западнее Герана и раскинулся тоже на берегу Сельвии. Этот город лысых отшельников был намного больше столицы Селии, потому что харки были вынуждены жить только здесь и строения с каждым годом увеличивали площадь Мабрина, ведь население в нём постепенно росло. Существовало множество легенд почему однажды в маленьком посёлке Мабрине все люди облысели и стали называть себя харками, взявшись за оружие и начав каждый день тренироваться, чтобы быть самыми лучшими воинами в стране. Одна из них говорила о том, что жители этого посёлка захотели отомстить соседнему городу за то, что они по ночам крали девушек и юношей для развлечений. Похищенные бедняги никогда не возвращались домой, потому что развлечения соседей были кровавыми и заставляли страдать молодую плоть каждую секунду, а потом умерщвляли ни в чём неповинных молодых людей, по которым плакали родные и посылали проклятья всем кровожадным жителям соседнего города. Но когда похищения стали слишком частыми, когда терпению мирных бедняков из города Мабрина пришёл конец, все жители этого посёлка - и стар и млад, и женщины и мужчины,- побрили свои головы и взяли в руки мечи и ножи, выкованные собственными руками. Город кровопийц вскоре был стёрт с лица земли и тела горожан были разрублены на такие мелкие кусочки, что стервятники за одну ночь склевали их, оставив только море крови на улицах - это было единственным, что осталось- выложенные булыжником улицы. Именно с той ночи в Мабрине стали строиться каменные дома(поговаривали, что эти камни были взяты из разрушенного города). И быть может отомстившие люди вернулись бы к нормальной сельской жизни, забросив подальше оружие, омытое кровью, но этому помешали иллары. Они наказали людей за их месть, приказав вечно жить в Мабрине из поколения в поколение, и лишили навсегда волос на голове, чтобы харки никогда не забывали причины их наказания. Кто знает, может быть со временем иллары смягчились бы и поменяли бы гнев на милость, но гордый маленький народец не желал приклонять колено перед служителями белой магии и начал воспитывать в себе воинский дух. Шли века и о Мабрине заговорили как о городе, в котором жили самые искусные воины в Селии, самые сильные и выносливые, самые сообразительные и смелые, самые терпеливые и преданные - люди чести. Редко кто из харков покидал город - иллары давно перестали следить, чтобы стены города оставались для проклятых отшельников их тюрьмой,- но когда это случалось, это значило, что где-то началась война и в их помощи нуждаются обе стороны. Единственное, что осложняло всегда положение - на чьей стороне воевать,- и, так как харки нуждались в самом малом и не стремились окружить себя роскошью, как истинные воины, они бросали жребий. Конечно, делая выбор таким образом, харки дарили победу как плохим, так и хорошим, но это их мало волновало. Часто их просил о помощи король заранее, чтобы не дотянуть до того момента, как будет брошен жребий, и харки соглашались, прося за свои услуги немного - уважения и пару мешков монет, на которые они покупали гостинцы домой.

В самом Мабрине строительство домов велось с размахом - здесь возвышались самые высокие здания в стране(о настоящем городе клонов, в котором небоскрёбы были повыше этих домов, никто пока ещё не знал), отполированные и украшенные получше королевского дворца, а всё потому, что в свободное от тренировок и боёв время харки любили занимать чем-нибудь другим свои руки и делали это мастерски, тем более что из года в год поле творческой и строительной деятельности не менялось - им всегда оставался родной и единственный их город. Хотя по всей стране поединки король не одобрял, многие искатели острых ощущений приезжали в Мабрин, чтобы поучаствовать в боях на мечах или кулаках. В этом городе не чтили королевских указов и оставались воинами всегда. И хотя чужаков не прогоняли из Мабрина, с ними и не спешили укреплять дружбу, потому что харки всегда выигрывали свои бои и прогоняли с позором проигравших, кто выживал. Поединки начинались ночью и происходили во многих частях города, но самой большой боевой ареной был зал в доме старого харка Моила, дом которого находился в самом центре Мабрина и сюда стекались победители боёв с других арен и к концу ночи отсюда выходил победитель. Все знали, что самые захватывающие поединки происходили именно на Большой арене, потому что здесь мерились силой только харки, победив гостей, и это зрелище было достойно всеобщего внимания, а его(внимания)в Мабрине было предостаточно, потому что каждому хотелось посмотреть финальный ночной поединок. Всем желающим мест всегда не хватало, но для веев проникнуть сюда было очень просто. Лесные веи усаживались под потолком на выступах в стенах, на подсвечники, на балки, соединявшие противоположные стены - и смотрели бои до победного конца. Для стаи Сайко это было любимым развлечением, потому что на Большой арене собирались настоящие воины- непобедимые для всех, с ними не могли справиться даже гральчи и это стоило восхищения. А то что здесь бой шёл зачастую не на жизнь, а на смерть, ведь иначе харки не уступали друг другу, ещё больше нравилось лесным веям и особенно прахам. Первый бой только начался и впереди оставалось ещё пол ночи до финального поединка. Рядом к Сайко приземлился Валив и, ничего не говоря, стал следить за происходящим внизу на арене. Как и все зрители, он отдавал предпочтение самому зрелищу, а не какому-то отдельному бойцу, и иногда выкрикивал словечки, которые слетали с языка всех вокруг:"Бей, сильнее, слабак..."- и так далее.

-Вернулся уже,- сказал ему Сайко.- Быстро справляешься со своими заданиями.

-Нет ничего проще,- ответил Валив.

Обучение у предводителя стаи лесных веев для Валива прошло быстро и практические занятия закрепили полученные знания, и отныне его называли в стае прахом Валом. Для начала, чтобы посмотреть как новичок будет справляться, Сайко давал ему лёгкие поручения. Вал успел побывать пару дней телохранителем у вора, пока не расправился со всеми его врагами. Потом помог этому воришке обворовать нескольких богачей, благо рост и умение стремительно летать и быть незаметным(прахи смывали с себя всю пыльцу и не могли привлечь к себе внимание, как обычные веи) помогали ему выведывать всё необходимое и проникать всюду, куда посылал его временный бос. Потом он помог одной особе избавиться от неверного мужа; уничтожил целую шайку спящих разбойников, которые мешались другим представителям такого ремесла, и после этого Сайко перестал сомневаться в нём. Да и сам Вал перестал сомневаться в себе и уже не оглядывался на своё прошлое, хотя и просил предводителя посылать его на задания лучше в Илию, чем в Селию.

-Покутим в Валевии и тогда отправишься порадовать одного моряка гнома, который очень надоел его старшему братцу, -сказал Сайко Валу.

-Ладно,- ответил Вал без тени какой-либо эмоции.

-Мне рассказали, что бескрылые уже начинают побаиваться Вала - ты переплюнул даже меня,- усмехнулся Сайко, но добавил, что это только потому, что он сам уже не промышляет, а лишь отдаёт приказы.

Лёгкий ветерок подул в затылок Валу и он увидел вею-праха Зи. Она села рядом с ним и обольстительно провела рукой по своей груди вниз по животу и остановила ладонь на коленке.

-Я скучала,- сказала Зи. Единственная вея среди прахов, Зи не нуждалась в мужской защите и Сайко её очень ценил за хитрость и умение орудовать шпагой не хуже него самого. Предводитель даже думал одно время, что влюбился в неё, но Зи была из тех веек, которые сами выбирали себе партнёра, поэтому Сайко пришлось отступить, но не только из-за недоступности веи, а больше из-за нежелания добиваться её благосклонности. А Зи с появлением Валива в их стае, наконец-то сделала свой выбор и сначала была разочарована, что вей не отвечает ей взаимностью, но потом набралась терпения и стала постепенно добиваться желаемого. Вал не хранил верность Солие всё это время - слияние двух тел без любви, но со страстью, стало для него привычным наслаждением. И хотя на утро он чувствовал тяжесть на сердце, словно в очередной раз предал свою любовь, ему приходилось делать вид, что его ничего не беспокоит. А Зи делала вид, что не ревнует, и их игра друг с другом постепенно начала нравиться Валу. Он знал, что рано или поздно уступит ей, в тайне желая этого, ведь красота веи-праха была безупречна, а короткая стрижка привлекала необычностью.

- До последнего боя ещё далеко, полетим куда-нибудь,- предложила Зи Валу, и на этот раз он не возражал.

Залетев на чердак какого-то дома и найдя укромный уголок, веи обвили друг друга крыльями, словно сделав кокон на двоих, и отдались волне наслаждения, плывя по реке страсти. Зи шептала Валу слова любви и благодарности, и только сейчас в ней можно было разглядеть простую вею, а не безжалостного праха. Ни от кого ещё Вал не слышал таких слов, кроме Солии, и после свадьбы она должна была осчастливить его своим теплом и этими словами, поэтому невольно из его глаз потекли слёзы.

-Почему слёзы?- спросила Зи.

-Мне очень хорошо с тобой,- прошептал Вал и поцеловал её, проклиная свою слабость, а подразумевая любовь, которая, как оказалось, всё ещё не истёрлась в его сердце.

Зи и Вал вернулись в Большую арену как раз к началу финального боя. И хотя тяжесть не давала покоя, лесному вею и праху Валу хотелось повторить такую ночь, надеясь, что именно с Зи он сможет вырвать из сердца остатки ненужного ему чувства.

-Я не ошибся, тебе удаётся всё,- шепнул Сайко Валу и подмигнул, кивая в сторону Зи.

Вал ничего не ответил предводителю, потому что на арену вышли финалисты, и ему хотелось не упустить ничего из поединка лучших из лучших этой ночи. Хотя у всех харков не было волос на голове, различить женщину от мужчины было легко, поэтому ему сразу бросилось в глаза, что один из финалистов - женщина харк. Она была высокого роста и её мускулистое тело было покрыто ранками, полученными за ночь, но это не уменьшило сил в её руке, судя потому, как легко она размахивала своим тяжёлым мечом. Её противник тоже был поранен, но это для харков было пустяком, если раны не кровоточили сильно и не были смертельны, хотя даже и тогда он стал бы драться до последнего вздоха - так воспитывали родители харков и они себя сами. Защитных щитов харки не признавали, поэтому в бое ценилось умение увёртываться и быстрота движений, а также ловкость и расчётливость, как в шахматах, когда надо было предугадать как поведёт себя противник через несколько секунд - на несколько ходов вперёд. Забывая о боли, харки сошлись и обрушили друг на друга всю мощь своих ударов. Женщина-харк передвигалась легко за счёт своего веса, но мужчина харк не отставал - противники были достойны друг друга. Публика сходила с ума, наблюдая за таким красивым боем и никто не мог с уверенностью сказать имя победителя заранее. Но вот женщина-харк изловчилась и ранила противника в ногу, а потом полоснула его по животу, и харк упал вперёд, держа свои внутренности в руках. Зрители взревели и подбежали к победительнице, поднимая на руках и вынося её на улицу. Быть может ещё вчера она выпивала вместе с побеждённым беднягой, но сегодня убила его без тени жалости, потому что такие законы царили в Мабрине - выживал сильнейший и уважение не терялось и не приобреталось во время этих боёв - его можно было заслужить только во время настоящей битвы. Погребальный костёр с почестями заглотал тела тех, кому не повезло в боях этой ночью, и слабаками харки считали только гостей города, а харков провожали в последний путь, как достойных воинов. При таких жестоких законах харки не испытывали ненависти к друг другу и никогда не мстили друг другу, и это всегда удивляло обычных селийцев. А лесные веи Сайко только приветствовали такие порядки, потому что стая жила по похожему принципу.

Прилетев в Валевию, веи стали заниматься обычным делом - веселились на всю катушку и спивались, и любой человек позавидовал бы им, потому что вино не приносило крылатым маленьким существам никакого вредя, только затуманивая рассудок и разгорячая кровь. Но Валу не хотелось пьянствовать до ночи, поэтому выпив пару кружек, он прилетел в дупло предводителя, чтобы узнать где именно ему искать гнома, который, сам не зная того, доживал последние часы своей жизни. Сайко сказал Валу примерное местонахождение корабля, на котором сейчас находился бедняга, и особую примету: на его пальце красовалось кольцо с большим белым камнем. Выругавшись про себя, потому что предстояло лететь через Селию, Вал отправился в путь. Перелетев через границу, он как обычно искупался в ручье, чтобы смыть с себя остатки пыльцы лиизий, которая мгновенно оседала на крыльях и теле, когда веи возвращались в родную страну, и полетел над лесом. Вал старался лететь подальше от главной реки и более населённой местности, и, не успел он разогнаться до своей обычной скорости, как его внимание привлёк навес, который что-то укрывал или был сделан специально, чтобы сверху не было заметно что делается внизу. Здесь протекала узкая речушка и вея поразили тишина и отсутствие птиц. Выполнить задание Сайко было делом одной секунды, поэтому Вал решил остановиться и посмотреть что находится под навесом. Он бесшумно сел на него сверху и раздвинул листья, увидев друзей, которых уже не чаял когда-либо встретить, особенно Анари. Но если Валив раньше подлетел бы к ним и показал бы свою радость от встречи, то Вал не увидел в этом необходимости. Он заметил хижину среди деревьев, построенную поодаль от берега реки, и осторожно прокрался внутрь, понимая, что друзья не могли привязать себя верёвками сами. И здесь его ждала ещё одна неожиданная встреча с разбойников Данилеем - с главарём мучителей, которые закрыли вея в клетке и кидались в него камнями для потехи. Одноглазый бородач только что проснулся, поэтому одевался и насвистывал весёлый мотивчик. Для праха не существовало проблемы: бодрствовала их жертва или нет - они могли справиться с ней в любом случае, выигрывая своим мастерством и размерами, а так же стремительностью. Вал захотел отомстить Данилею, как только его увидел, да к тому же это освобождало его друзей от плена(вей не мог знать о заколдованных верёвках), поэтому он пулей полетел вперёд. Доля секунды была потрачена им на преодоление короткого расстояния, секунда - на то, чтобы шепнуть разбойнику:

-Получай,- и ещё доля секунды ушла на смертоносный укол. Данилей рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть, а Вал улетал прочь, довольный таким началом дня и мысленно желая друзьям всего хорошего.

Услышав шум внутри хижины, Анари и Алил осторожно подошли к двери и распахнули её. От укола шпаги вея не оставалось заметной ранки и крови не было вообще, поэтому причина смерти Данилея для них осталась загадкой, но нужно было придумать теперь как освободиться от верёвок.

-Шалун, у тебя всегда было много идей,- намекнула Анари.

-У него много идей?- рассмеялся Олиан.

-Хоть кто-то оценил мои способности,- ответил Шалун.- А тебе, братец, просто завидно.

Братья рассмеялись теперь вместе, а Анари с милым укором покачала голова, всё же радуясь, что даже в таком трудном положении, ослепшие, братья оставались весёлыми и не унывали. Но делу нельзя было помочь весельем, поэтому, насколько позволяла длинна верёвки, Анари и Алил осмотрели комнату Данилея, но не нашли ничего или просто не умели увидеть нужную вещь. Принцесса уговаривала себя оставаться спокойной из последних сил, и вдруг её взор упал на мёртвое тело и на пояс разбойника. На поясе висел нож, который показался Анари самым логическим орудием для освобождения от пут, ведь наврядли разбойник начал бы колдовать над пленниками, чтобы развязать. Еле дотянувшись до рукоятки, Алил достал нож и сразу перерезал верёвки - свою и жены. Вскоре все четверо стояли на берегу реки и уже по-другому вдыхали здешний воздух - теперь они были свободны.

Когда Вал возвращался обратно, он всё-таки залетел под навес и убедился, что его друзья освободились. В Валевии веселье было в самом разгаре, но только один лесной вей стаи Сайко уединился на своём дереве, повыше к верхушке, и лежал, глядя на медленно темнеющее небо, потому что за пределами сияющей страны наступала на землю ночь. К Валу присоединилась Зи и произнесла:

-ТЫ не такой, как все. Мне хочется быть другой рядом с тобой.

-Займёмся этим сейчас?- меняя тему разговора, спросил Вал, но в этом вопросе ощущалось равнодушие к тому, что он предлагал.

-Я знаю, что ты хочешь казаться холодным, но меня ещё никому не удавалось обмануть.

В ответ Вал зазевал. Ему хотелось разозлить Зи, потому что нежность он хотел ощущать только от Солии, а с веей-прахом ему нужно было забыть об этом. И это наконец-то поняла Зи и лукаво прищурилась.

-Что ж, я сглупила. Прах позорит себя слабостью,- произнесла Зи и накрыла Вала своим телом. Она смотрела ему в глаза и улыбалась, целуя то в нос, то в губы, но не касалась губами его крыльев, как это делали в знак любви городские веи, и, наконец, сказала:

-Я завтра улетаю в Илию, надо пощекотать одного торговца из Ставина, но к вечеру уже вернусь и полетим к моей подруге. Она умеет колдовать.

-И зачем она нам?

-Я ей рассказала о тебе и она хочет с тобой познакомиться, тем более когда узнала, что ты был другом принца.

-Я не полечу. Все веи, которые утверждают, что умеют колдовать - вруны, зачем мне с ней знакомиться? Врунов и в нашей стае хватает.

-Она умеет готовить отвары почти магические, их секреты ей достались от матери - она потомственная ведьма. К ней многие веи обращаются, даже Сайко.

-А он что у неё забыл?

-Иногда его просят убить какого-нибудь вея, но так, чтобы это не было похоже на убийство, тогда-то знания ведьмы как раз не мешают.

-В Абаре я не слышал о ней, она далеко живёт?

-Она всего боится и очень осторожничает. Её жилище всегда перемещается, как наша стая, и своё лицо она показывает только самым близким веям.

Вал усмехнулся такой предосторожности.

-Рано или поздно её всё равно схватят воины королевы и тогда ей не поздоровиться. Не зря природа лишила веев магической силы, так что твоя подруга играется с огнём.

-Значит ты согласен. Она хохотушка и может рассказать множество интересных историй, тебе будет интересно,- обрадовавшись тому, что Вал всё-таки согласился, хотя и не сказал это словами, а лишь выражением лица, произнесла Зи и крылья веев вновь создали кокон на двоих, из которого торчали четыре ноги. Утром вея-прах улетела, а Вал предался ленивой дремоте, наслаждаясь солнечными лучами и тишиной, потому что стая Сайко наконец-то уснула после бурного веселья. Вечером, когда веи начали только просыпаться, Зи и Вал отправились к единственной на всю страну ведьме, хотя никто не брался утверждать, что где-нибудь в Валевии не прятались ещё несколько веек, способных творить зло такое же маленькое и слабенькое, как сами веи, но иногда не менее смертоносное, чем зло колдунов. Пролетев почти через всю страну, веи-прахи оказались на западном двухцветном океанском побережье. На берегу сидела вея с волосами песочного цвета, что было необычно, ведь все жители Валевии, кроме королевской семьи, от рождения имели голубые волосы.

-Лия,- окликнула подругу Зи,- мы прилетели.

Вея повернулась и хотя красота веев заключалась в детских личиках из-за маленького размера, у ведьмы лицо приняло взрослые человеческие очертания и красоту, которая завораживала, и Вал уже не жалел, что полетел сюда. Плавной походкой подходя к своим гостям, Лия не сводила проникновенного взора с Вала.

-И где же твоё жилище?- спросил её он.

-Я, как вы, лесные веи, живу где придётся и, чтобы приготовить отвар, мне достаточно собрать нужные составляющие и развести огонь под небом. Со мной всегда путешествует маленький котёл и всё.

-А что ты получаешь за свои услуги?

-Как людским поварам нравится кормить вкусно и само приготовление пищи их радует, так мне радует результат и...,- Лия специально сделал паузу, чтобы заинтриговать Вала и разжечь его любопытство,- и я получаю капельку крови того, кто пришёл ко мне с просьбой.

-Зачем она тебе?

-Без неё мне не приготовить самый смертельный отвар, поэтому капелька крови мне нужна всегда.

Все трое улыбнулись, каждый думая по-своему о такой необходимости, и уселись у воды, чтобы поговорить и познакомиться поближе. Сначала Лия рассказывала разные смешные истории, они много смеялись, но Вала не покидало чувство, что ведьма хочет ему что-то рассказать и, наверное, наедине. Он уже начал придумывать, как бы спровадить Зи, но Лия неожиданно для всех, и может быть даже для себя проговорила, а может просто сделала вид, что это у неё получилось нечаянно:

-А я думала ты меня вспомнишь, Валив.

-Ты говорила ей моё настоящее имя?- спросил Вал у Зи.

-Да, но ты, Лия, не упоминала, что знакома с ним.

Лия, немного помолчав, словно собираясь с духом, начала рассказывать то, о чём Вал и не чаял уже узнать:

-Я знаю, почему тебя прогнали из Абары. Хранить молчание я могла бы вечность, если бы меня не обманули. Я не получила плату и теперь хочу отомстить, рассказав тебе то, что ты хочешь знать.

-Говори,- закричал Вал и невольно с силой сжал руку ведьмы.

-Отпусти,- с закипающей злостью процедила сквозь зубы Лия и Вал сразу опомнился и испугался, что теперь она передумает, но он ошибся - желание отомстить в ней было сильнее, злости на него.

-Я и не думала, что будет так интересно,- прокомментировала происходящее Зи и с интересом приготовилась слушать подругу.

-Прилетев как-то на восточное побережье, я устроилась на ветке дерева и приготовилась выслушать того, кто первый узнает обо мне. Как в Селии птицы разносят разные сплетни, так в Валевии сизонии начинают петь обо мне песню и разносить её по городам, когда я поблизости. Цвет волос всегда выдавал меня им, но мне не хочется избавиться от него(цвета), потому что только так могу доказать, что Лия - это я. Тот кто хочет, он найдёт дерево, на котором я сижу, но и я покажусь только тогда, когда буду уверена, что это не подосланный королевы. Так она нашла меня в ту ночь. Эта вея прилетела с просьбой, которая показалась мне интересной, потому что раньше я такого не делала. Мы договорились об оплате - вея пообещала мне отдать даже две капли своей крови, если всё пройдёт удачно. В назначенный день я накинула на голову платок, потому что никто не должен был видеть цвета моих волос(именно в тот день) и прилетела в Абару. Ты уже тогда жил в ожидании первого из трёх дней, потому что она подстроила именно так, чтобы та статуэтка обязательно упала и разбилась.

-Кто она?- воскликнул Вал.

-Узнаешь. Слушай. Ты должен был ждать три дня, поэтому улетел в лес, чтобы развеяться и поменьше думать о неудаче. Я последовала следом за тобой. Окликнув тебя, я подлетела поближе и заговорила с тобой. Не помнишь?

Вал напряг свою память, но не смог вспомнить этого, удивляясь, что забыл такое красивое лицо. Он отрицательно покачал головой и жестом попросил Лию продолжать, потому что надежда вернуть Солию забрезжила радужным светом и счастье почти что вернулось в его жизнь. Лия улыбнулась и сказала:

-Я умею заставлять забывать. Ты не ожидал, что я дуну тебе в лицо опьяняющим порошком, поэтому уже через мгновение я держала тебя за руку и мы летели на побережье Капризного океана. Здесь я должна была подготовить представление и успеть в срок, ведь ещё не был готов особый отвар. Два дня ты спал и эти два дня я варила зелье, которое должно было превратить тебя в жестокого, развратного и тупого вея всего лишь на одну ночь.

Лия замолчала и посмотрела на Вала и Зи, чтобы убедиться, что они не набросятся сейчас на неё и не станут убивать за столь жестокий план, который придумала не она.

-Продолжай,- холодным сдержанным тоном попросил Вал, уже немного догадываясь, что произошло дальше.

-Весь день я поила тебя готовым отваром, перемешанным с сонным порошком, чтобы ты не начал буйствовать раньше, чем требовал её план. И когда солнце зашло за горизонт, наступил миг твоего пробуждения и как раз тогда прилетели они. Их звали Верда, Солия и Урса - им хотелось собственными глазами увидеть истинное лицо вея, который хотел жениться на одной из них. Проснувшись и увидев меня, ты сразу захотел завладеть моим телом и я отдалась тебе.

-Нет, и они видели это?- сжимая до боли кулаки, закричал Вал.

-Да,- крикнула в ответ Лия,- но это ещё не всё. Когда наши крылья раскрыли наши тела, я шёпотом предложила повторить страстное наслаждение, а потом, когда ты согласился, стала сопротивляться, чтобы вызвать в тебе зверя. Вейки не слышали моего шёпота, но зато теперь, думая, что ты хочешь взять меня силой, а я сопротивляюсь, видели как ты избиваешь меня и эти удары я запомнила надолго, лишь плата двумя каплями оправдывала эти мучения. Я уверена, что они хотели помочь мне, вылететь из своего укрытия, но она не позволила им это сделать, напоминая, что я привыкла, что такое повторяется каждый раз, что это уже не впервые и что сейчас я от тебя улечу - так мне пришлось сделать, потому что боль становилась нестерпимой. Ты не погнался за мной, а лишь выкрикнул мне вслед грубые слова и завалился спать, усыпляемый действием отвара. Утром, вернувшись домой, полупьяный полусонный, в твоей голове не осталось воспоминаний о ночи. А я, встретившись с ней, услышала лишь смех в ответ и слова:

-ТЫ не посмеешь открыто рассказать об этом, поэтому я не дам тебе ни капли своей крови.

-И она была права - быть может мне поверили бы, но это не спасло бы меня от гнева королевы. Но зато теперь ты знаешь правду, но сердиться должен на неё - на Верду.

8.

Валив получил ответы на мучившие его вопросы, и теперь мог оправдаться, рассказать правду, мог обличить жестокость Верды, мог вернуть любовь и прежнюю жизнь, похоронив в себе праха навсегда. Ему нужно было узнать, где от него спрятали Солию, поэтому он полетел в Абару к Арлену, уже не презирая его за то, что предал их дружбу, потому что сам не знал, как бы поступил, оказавшись на его месте и выслушав рассказ веек, увидевших всё происшедшее собственными глазами. Лишь только подлетев к подножию горы, Валив заметил недобрые взоры, какими его провожали горожане. На цветочной поляне с ним никто не поздоровался, поэтому вывод напрашивался сам собой - слухи о той ночи дошли до всех, да и о том, что его заметили во время битвы лесных веев с королевским войском, а это значило, что и родители узнали обо всём, и Валив боялся представить как они переживали этот позор из-за него. Поэтому он передумал, и сначала решил залететь домой, чтобы рассказать правду и успокоить их, утаив о том, кем на самом деле он стал в стае Сайко. Влетев в пещеру без стука, блудный сын никого не нашёл и по толстому слою пыльцы, которая в Валевии, как пыль, оседала на всё вокруг, определил, что его родители давно уже не появлялись дома. Сердце вея сжалось от мысли, что его мать и отец могли умереть от горя. Постучавшись в дверь соседей, Валив умолял их открыть ему и сказать, где его родители. Только через закрытую дверь сосед отважился говорить с Валивом.

-Они теперь живут во дворце, потому что горожане плохо стали обходиться с ними. Королева Санса не могла такого терпеть и запретила всем напоминать им о твоём позоре и пригласила жить к себе.

Обрадовавшись, что родители живы и здоровы, Валив полетел во дворец, уже представляя как обнимет мать и отца, и помириться с Арленом, а Верду с позором прогонят из столицы.

-Убирайся, тебя велено не пускать, и если ты не улетишь из города до захода солнца, нам приказано казнить тебя за то, что ты помогал лесным веям,- сказали стражники перед главным входом во дворец.

Валив усмехнулся и плюнул в их сторону. Он попытался пробраться во дворец через все окна и двери, какие выходили наружу, но стражники гнали его ото всюду. Не отчаиваясь раньше времени, потому что знание правды придавало ему сил и уверенности, Валив решился криком привлечь родителей, да и всё королевское семейство, к себе.

-Эй, я знаю что произошло, я могу оправдаться. Мама, отец, я не виноват.

Из дворца вылетел Арлен с обнажённой шпагой и без предупреждения напал на бывшего друга. Но если раньше друзья владели искусством поединка почти на равных, то сейчас принц заметил как возросло мастерство Валива, и понял, что ему не победить изгоя. Тогда от действия, он перешёл к словам, каждой ноткой в голосе, каждым движением рук и выражением лица показывая Валиву своё презрение.

-Тебя никто не хочет слушать, ведь то, что ты сделал не имеет оправдания.

-Это твоя жёнушка всё подстроила, меня напоили отваром, та вея была ведьмой...

-Замолчи,- в бешенстве закричал Арлен и позвал стражу.- Выгоните его из города.

-Я знаю, ты не можешь поверить, но это правда,- отражая удары стражников, которые видели, что без боя Валив не позволит себя схватить и прогнать, поэтому не тратили усилий на уговоры и сразу напали на него,- отражая их удары, крикнул Валив.- Скажи хотя бы, где мне искать Солию, она мне поверит.

-Только из-за твоих родителей я не прикажу обескрылить тебя, поэтому улетай к своим лесным веям, у которых ты научился так драться на шпагах. Все знают от воинов, что ты помогал стае Сайко в той битве. Ты опозорил себя дважды... А Солия сейчас здесь во дворце, гостит у нас и слышала твои крики, как видишь она не вылетела к тебе. Убирайся.

-Солия, я не виноват,- выкрикнул Валив, убирая шпагу в ножны и предоставляя себе и их любви последний шанс, но из дворца никто больше не вылетел. Стражники схватили изгоя, радуясь, хотя он сам позволил им это, подняли в воздух и полетели в лес. Глядя на удалявшийся от него дворец, на фигуру принца, которая постепенно превращалась в точку, Валив чувствовал лишь пустоту, которая поглотила его надежды. Вернуться в прошлое было счастьем для него этим утром, а теперь он видел лишь настоящее - жизнь среди лесных веев, возвращение праха - существование без света и тепла в душе. Стражники толкнули его в лесную гущу и улетели.

-Эй,- окликнул их Валив с холодной улыбкой на губах.

-Чего тебе?

-Передайте всем во дворце, что к ним в гости прилетал Вал. Скажите им, что Валива они только что умертвили.

-Ты - Вал?- не веря хвастуну, рассмеялась королевская стража.

-А зачем мне врать?- спокойным тоном спросил Вал.

Страх отразился на лицах стражников, потому что в городах, да и по всему лесу теперь боялись больше всех только двух веев: Сайко и Вала - двух неуловимых и безжалостных прахов. Остальных прахов боялись за то, что они занимались этим ремеслом, а этих двух веев ещё и за имя, потому что каждое было на слуху.

-Вам сегодня повезло - я не убью вас, но в следующий раз лучше не попадайтесь мне на глаза, ведь уже не ранить, а убить тогда захочется праху,- крикнул Вал и улетел. Скрывать теперь своё настоящее имя не было смысла, но ему нравилось сокращённое Вал, к которому он успел привыкнуть, да к тому же именно этому имени он был обязан своей недоброй славой. Вернувшись в стаю, Вал снова увидел, что его история стала всем известна, а всё потому что Зи разозлилась на него, когда он отправился к своей первой и единственной возлюбленной. Никто не проронил ни слова, увидев вернувшегося изгоя, подозревая, что на этот раз его подослала королева, чтобы расправиться с ними. Но на расправу никто не решился без приказа Сайко. В полной тишине предводитель вылетел вперёд и снова начал изучать Вала. Сайко никогда не ошибался в веях, он чувствовал двуличие и предателя, как говориться, за версту, но ученик не разочаровал его, и тогда громко прозвучали слова:

-Вал среди нас, он остаётся.

Лесные веи одобрительно закричали в ответ, потому что привыкли верить чутью Сайко. Уже в своём дупле предводитель спросил Вала:

-Они не поверили тебе?

-Не захотели слушать. Но теперь они знаю, что я прах и мне назад путь отрезан,- равнодушно ответил Вал.

-Хм, главное, чтобы ты не стыдился себя.

-Быть прахом не было моей мечтой, но я был создан, как оказалось, для этого ремесла.

Сайко рассмеялся и похлопал ученика по плечу, одобряя.

-В мою стаю прилетают по разным причинам, но главное, что веям нравиться здесь - это наша сила и непобедимость.

Если в грешной низменной жизни можно найти успокоение, то Вал нашёл для себя этот покой и отрешился от всего светлого окончательно. Считать Сайко не только предводителем, но и своим другом было теперь для него честью и он знал, что этот вей-прах не предаст его, как Арлен, потому что слишком доверял своему чутью, а не словам. Устроившись на своём дереве, Вал снова наблюдал за закатом и затылком чувствовал взор Зи, которая и злилась, и хотела подлететь, но не решила ещё, какое желание переполняет её. Он, напротив, не был зол на ревнивицу, и задумался хочет ли он и дальше продолжать играть с ней. Но Зи прервала ход его мыслей, подлетев и зависнув в воздухе перед Валом. Они молча смотрели друг на друга и, хотя их взоры не были наполнены нежностью и любовью, разглядели то холодное и страстное желание быть вместе, которое притягивало прахов не теплотой, а именно этим безразличным холодом.

В Геране Гелий доверял больше предчувствию и предсказаниям, чем видимому спокойствию вокруг. Книга колдуна-провидца раскрывала Гелию все свои секреты постепенно, перепрыгивая то в прошлое, то в будущее, причём не подсказывая ему о каком времени идёт речь, так что приходилось догадываться о смысле рисунков. Он уже знал о гибели Данилея, потому что увидел это в своей книге, и, посылая шпионов найти разбойника, который почему-то с недавних пор прятался от своего друга-колдуна, Гелий не надеялся на встречу с одноглазым толстяком, а хотел узнать, что за тени спрятал от него покойник - так было нарисовано на странице книги провидца колдуна. Шпионы также рыскали в поисках Миция и Гордо, но их старания ни к чему пока не привели. Между тем в книге Гелий разглядел странный знак в виде малыша, заключённого в круг, и у него сразу возникло опасение за сына. Не дожидаясь возвращения почтовой птицы, Гелий сам полетел в Кальт и забрал Даида в столицу, поселив во дворце, а не в самом городе, как намеривался раньше - так колдуну было спокойнее. А когда он узнал от сына, что письмо так и не дошло до рыбацкого городка, вмешательство илларов вывелось в равно само собой и теперь не было смысла утаивать от всех, что Даид его наследник, но и спешить с этим не стоило. Подпись короля Миция стояла в документе и принять нового правителя, согласно с желанием ушедшей в сторону коронованной особы, должен был каждый житель Селии. Радость колдуна отражалась даже на его бледном лице и, усадив сына в королевское кресло в тронном зале(в первый же день пребывания Даида во дворце), Гелий любовался будущим королём и жалел только об одном - сын не выглядел ни грозным, ни властным, ни даже гордым и надменным, что в правителях часто замечалось. Колдун уже намеревался сказать сыну об этом, но в зал вошла Грагара и сообщила о том, что все колдуны двух стран собрались у дверей тронного зала.

-Зачем, отец?- спросил Даид, о котором нельзя было по виду сказать, что он хоть капельку рад исполнению мечты отца.

-Они первыми должны увидеть тебя и присягнуть на верность, а потом уж будет коронация,- объяснил Гелий.

-Я не гожусь для этого, отец. Моё призвание - музыка.

-Я старался больше для тебя, чем для себя,- закричал гневно Гелий.- Не смей отказываться от короны, которая по праву принадлежит тебе. Мой отец скитался, а его мать умерла от голода не для того, чтобы ты сейчас показывал свою слабость. Я так долго ждал справедливого возмездия, что теперь поздно отступать. Ты примешь мой дар или я не пожалею даже тебя.

Даид промолчал, и Гелий приказал рагане позвать колдунов. Они заполнили весь зал, многие зависли над головами стоявших на полу, потому что места не хватало. И конечно грустное и юношеское лицо Даида не убеждало их в правильности выбора Гелия. Они молча ждали когда их предводитель скажет то, зачем их позвал, но после этого смельчаки собирались высказать ему свои сомнения. Привыкнув за последние месяцы беспрекословно подчиняться только Гелию и его помощнице Грагаре, колдуны чувствовали усталость от этого подчинения, потому что по своей природе, как и иллары, любили дышать воздухом свободы и не чувствовать давление со стороны. Королевская корона, как это не удивительно, интересовала единицы из колдунов, но из этих единиц никто не осмелился бы попробовать отнять её у Гелия. Зато видеть на троне достойного короля колдунам было важно хотя бы потому, что подчиняться силе всегда менее обидно, чем какому-то слабаку. Слушая речь Гелия, который в ярких красках описывал колдунам радужное будущее, и глядя на того, кто должен был стать королём Селии, всем им хотелось последовать вслед за предводителем в Илию, чтобы не позорить себя служением у Даида.

-Твой сын слаб, Гелий,- выкрикнул кто-то из зала, перебивая предводителя колдунов.

-Кто сказал?- спросил Гелий не показывая ни тени какой-либо эмоции. Но эти слова заставили содрогнуться всех без исключения, даже того смельчака, который посмел упрекнуть сына Гелия.

-Кто сказал это?- уже громогласным голосом воскликнул Гелий и стены задрожали от такой "доброй" интонации.

-Хм, -хмыкнула Грагара, приводя Гелия в бешенство этим звуком. Доли секунды отделяли рагану от гибели, но она успела выкрикнул одно слово и обезоружила главного колдуна:

-Иллары...

-Что иллары?- прогремел Гелий, всё ещё сжимая кулаки.

-У них теперь есть армия, которая уничтожит вас за мгновение,- сказала Грагара, и весь зал сразу взволнованно зашептался, потому что такого поворота событий никто не ожидал, даже Гелий, которого на этот раз подвела книга, не предупредив об армии.

-Рассказывай, почему же они тогда медлят?- усмехнувшись, спросил Гелий.

-А я думаю их останавливает только незнание - они боятся за жизнь илларов, которых мы спрятали от них,- показывая Гелию и всем остальным колдунам, что маленькое превосходство всё ещё сохранилось за ними, сказала Грагара.

-И зная, что нам не победить эту армию,- продолжала рагана,- мы можем использовать давление на их доброту, иного пути я не вижу, ведь сила уже на их стороне.

-Я не стану опускаться перед ними на колени,- сказал Гелий тем тоном, от которого не только все присутствующие, но даже стены задрожали.

-Ты должен ещё кое-что узнать,- продолжала Грагара, видя, что настал её черёд пугать самого главного из колдунов, что было важнее для неё.- Прахи рассказали мне, что увидели, как на Флиуре иллары подняли из ямы двух пленников дикарей. Они описали мне этих двух мужчин и я без труда узнала их - это Саша и Ровел, казнь которых, как получается, не состоялась - илларам всё-таки удалось их спасти.

Гелий впервые в жизни покраснел от злости, ведь воскрес тот враг, ведомый не только ненавистью к колдунам, но и жаждой мести за возлюбленную, а таких врагов нужно было опасаться больше всего. Мысли судорожно бегали в голове колдуна и никак не могли выстроиться в логический ряд, чтобы помочь ему выпутаться. В зале стояла мёртвая тишина и уже никто не смел что-то выкрикивать, потому что все боялись помешать ходу мыслей Гелия - спасительных мыслей. Конечно колдун понимал, что Грагара права - пленённые иллары оставались теперь единственным орудием в этой скрытной войне( открытых баталий было не так уж много). Его взор то и дело направлялся на сына, который молчал, как и все, но выражение лица его было не выжидающим, а полным смятения и страха не за себя - за отца и, одновременно, за жителей обоих стран. Гелию, не лишённому родительской любви к единственному созданию в жизни, в котором текла по-настоящему живая кровь - его кровь,- Гелию стало жаль сына, ведь он мечтал и совершил всё это только ради него, но потом добавил - и ради себя, конечно, тоже, а теперь всё рушилось и слабость Даида не могла помочь его отцу. Собрав магическую силу в голос, Гелий оповестил народы трёх стран, и в каждом уголке материка все услышали:

- Я - Гелий - отныне правитель Селии и Илии, ибо король Мыций отказался от трона, поставив свою подпись на бумаге! Власть теперь принадлежит нам - колдунам, и тот, кто посмеет с нами бороться - сгинет в небытиё.

Даид встал с трона, уступая место отцу, и возглас ликования всех колдунов приветствовал нового правителя, севшего на королевский трон. Гелий сделал свой ход, но понятия не имел, что теперь делать дальше: начать уничтожать простых жителей обоих стран - это грозило ускорить наступление непобедимой армии провидца; затаиться и выжидать - это рано или поздно привело бы к тому же краху; использовать илларов - но что этим можно было добиться?- только отсрочки.

-Прахи сделают всё, что мы их попросим?- спросил Гелий у Грагары, которую удивил ход колдуна, ведь корона не могла сейчас помочь ему.

-Да, Ваше Величество,- ответила хамут и в её голосе колдун различил эти иронические нотки, но не стал реагировать, потому что нуждался пока что в её услугах.

-Пусть соберутся все прахи, которым захочется послужить нам. Пусть нападут на Сонную долину, ведь на них магия действует не так сильно, как на простых жителей Селии и Илии. И так мы сможем узнать там ли старый иллар прячет свою армию. Если там, то прахам придётся сразиться с ней и, я уверен, их шпаги сумеют уничтожить большинство дикарей, незащищённых от них - они слабы перед веями и не смогут сопротивляться...

-Но флиуртийцы обладают магической силой,- возразила Грагара.

-А что нам мешает проверить подействует ли эта сила на прахов?- рассмеялся Гелий и все дружно поддержали его таким же зловещим смехом - все, кроме Даида.

-Флиуртийцы смертны,- продолжал Гелий,- и их можно победить, только нужно выбрать правильное оружие.

Той же ночью Грагара пришла в лес в условное место, где всегда встречалась с прахами. Для неё оставалось загадкой, как они узнавали о её приходе, но всегда Сайко с несколькими провожатыми прилетал через мгновение, словно всё время находился неподалёку. В ночной тьме для хамут сложно было разглядеть крылатых наёмников, потому что, в отличие от обычных веев, они смывали с себя пыльцу лиизий и были невидимы в темноте. Их крылья шуршали то справа, то слева, нервируя Грагару, но она не показывала раздражения, потому что план Гелия был ниточкой и к её спасению.

-У меня для вас новое задание,- сказала хамут.

-На этот раз я хочу, чтобы ты нам дала за это много вкусной еды и вина, ткани для веек, и метал для шпаг,- сказал Сайко тоном, который не желал услышать отказа.

-Завтра получишь.

-Что надо делать?

-Напасть на Сонную долину.

Шорох крыльев на миг прекратился, а потом Грагара услышала перешёптывание - прахи сомневались впервые за всё то время, сколько она их знала.

-Там голоса, там старик всё бродит - поганое место,- сказал Сайко не со страхом, а со злостью, что его туда не пускали.- Тогда за это неси нам ещё...корка.

-А корка зачем?

-Мы на нём кататься будем. Но того неси, у которого крылья большие - настоящего корка, дикого корка - пусть он и потеряет зрение, я научу его подчиняться мне и видеть без глаз,- заявил Сайко.

-Хорошо, я найду для вас настоящего крылатого корка. Теперь вы готовы выслушать то, что вам надо будет сделать?

-Выкладывай.

-Разведав, находиться ли в сонной долине необычное полчище дикарей с амулетами на груди, вы нападёте на него и уничтожите столько, сколько сможете.

-Битва?- обрадовано воскликнул Сайко.- Мы летим завтра же,- и уже обратился к своим провожатым:- Нужно вернуть Вала и Зи - они захотят повоевать.

-Плату принеси завтра сюда, и корка здесь привяжи, а мы нападём на долину ночью.

Шуршание прекратилось и Грагара улыбнулась тому, что кто-то будет снова делать грязную работу, а не она. Почесав бородку, она постояла немного и подумала где начать поиски дикого стада корков. Обратившись в птицу, Грагара полетела к горному лабиринту, где скрывались иллары и где шпионы часто видели отпечатки копыт корков на снежных вершинах. Трудную задачу придумал для неё Сайко, ведь диких корков не удавалось поймать уже много веков. Даже илларам и колдунам не под силу было выследить этих свободолюбивых и умных животных. Они летали так быстро, что никто не мог за ними угнаться, и любое гипнотическое повеление или просто мысленный магический приказ корки не слушали - они просто научились не слушать и так стали неуловимыми. Подсунуть прахам фальшивого скакуна с накладными большими крыльями Грагара сперва хотела, но потом передумала, ведь на карту была поставлена её жизнь и она не желала рисковать. Но как она и ожидала, её поиски увенчались полным провалом и это не было удивительным, потому что за один день найти корков, которых искали веками, было нереальной задачей. Поэтому на место встречи Грагара принесла, помимо других даров, двух простых корков с маленькими крылышками, надеясь, что Сайко не заупрямится. Предводитель прилетел с тысячью веев, чтобы унести дары в Валевию, и, увидев корков, фыркнул и разорался:

-Разве это я просил? Что за уродство! Я не приму этого!

-Послушай,- умоляющим тоном заговорила Грагара,- я не нашла дикую стаю, возьми таких, я обещаю, что буду искать дальше.

Сайко рассмеялся, а потом лукаво посмотрел на хамут.

-Женщина с бородой, зачем врёшь?

-Я не вру,- стараясь придать своему голову как можно более правдивые нотки, утверждала Грагара.

-Фу, никогда не видел тебя такой,- с отвращением произнёс Сайко, и каждый прах, также как и он, не одобрял поведения хамут - пресмыкаться был удел слабых. И Грагара вовремя поняла свою ошибку и заносчиво спросила:

-Так не берёшь?

-Хм, я знал, что ты не найдёшь диких корков, но не думал, что станешь так ползать передо мной. Мне было интересно посмотреть, как ты выпутаешься,- и Сайко засмеялся.- Ещё бы немного и я улетел бы. Я возьму этих корков, если ты поможешь нам доставить их в Валевию.

-Помогу.

-Тогда полетели,- скомандовал Сайко и каждый вей, положив кое-какую поклажу себе на плечи, взлетел и отправился вслед за предводителем. Над землёй парили и корки, ведомые Грагарой, иначе прахам было не успеть до темноты. У границы с Валевией хамут взглядом проводила караван наёмников и теперь оставалось только ждать вестей с поля битвы, которой предстояло начаться после захода солнца.

9.

Возвратиться обратно в убежище иллара для Риты было волнительно не потому, что здесь её приютили и окружили дружбой и заботой, а потому что теперь здесь её ожидала встреча с тем, ради кого она с самого начала затеяла все эти приключения. И если на её лице сияла улыбка нетерпения, то Авион, Овий и Леон смотрели на Ровела, сидевшего в гостиной, с грустью и разочарованием, потерпев в который раз неудачу - сын Гелия успел исчезнуть из города до их прихода. Немного растерявшись и уже не зная как действовать дальше, друзья вернулись обратно сюда, оставив Ритиных попутчиков с Севой и его семьёй. Конечно Кори возмущался и хотел следовать за Ритой, но не успел, потому что друзья внезапно испарились, заставляя пагала биться в истерике и звать ту, которую успел полюбить не только как друга, но и как спутницу жизни. Для него самого такая реакция была неожиданностью, но, увидев исчезновение девушки, только тогда сердце Кори смогло выплеснуть чувство, которое он не замечал до последнего мгновения. Рита не увидела, как Бабий, проклиная весь женский род, и все остальные успокаивали человека-хамелеона; она не чувствовала к этому необычному существу даже привязанности, ведь на сцене вновь появился образ Саши, но в то же время она ощущала какое-то мелкое беспокойство и никак не связывала этот дискомфорт с разлукой с одним из попутчиков. Ей не пришло в голову спрашивать у кого-либо разрешения, чтобы пойти в комнату Саши, поэтому, когда Ровел преградил ей путь с воинственным выражением лица, на какое только был способен безобидный стрижник, она очень удивилась и спросила:

-Чего надо?

-Саша спит и я не позволю ему мешать!

-Он слишком ослаб и не проснётся, пока я его не разбужу,- сказал Овий Рите, помогая немного стрижнику.- Ты не сможешь с ним сейчас поговорить.

Злость и раздражение, что ей снова кто-то мешает быть вместе с Сашей, когда и Вероника и Анари уже не были ей помехой,- вскипели в Рите с такой неимоверной скоростью, что уже через долю секунды она кричала на всех подряд и бросала в них всё , что попадалось под руку:

-Идиоты,...(точками постараюсь отмечать самые грубые словечки, которые вылетали из уст девушки в этот раз), да кто вам дал право решать за нас,..., когда быть вместе, а когда,..., не быть?...,...,...,...Да что ж это такое,...,...,придурки грёбанные, он же у меня один здесь остался,...Да я уничтожу каждого из вас, кто посмеет ещё хоть слово сказать, что мне нельзя с ним видеться,.............

Удивительно, но увёртываясь от летящих в его сторону предметов, Овий не прибегнул к своему излюбленному средству успокаивания - не наслал на девушку крепкий сон. Наверное, он осознавал, что, проснувшись, Рита не станет улыбаться, а начнёт кричать с ещё большим остервенением и гораздо громче. А превращать убежище в вечную спальню для неё иллару не хотелось. Наконец, не выдержал Авион, которому надоело отмахиваться от книг, летевших в него с лёгкой руки Риты, поэтому он перекрикнул её:

-Иди, посмотри на него, но знай, что я сам убью своего друга, если он захочет быть с тобой,- охотник не скрывал отвращения к ней за всё зло, которое она успела причинить многим из-за своего эгоизма.- Ты погубила свою подругу, ты растоптала любовь Шалуна, ты ради глупой прихоти уничтожила братскую любовь между ним и Олианом, ты отняла у Саши его родную землю - только злой колдун-отшельник мог разглядеть в тебе это зло и обрадоваться тому, что наконец дождался твоего прихода в его хижину! Иди в спальню моего друга, но это будет первый и последний раз когда вы останетесь наедине - Овий отправит тебя в Илию с помощью ваи и ты никогда не сможешь сюда вернуться.

-Да я вплавь доберусь до Сельвии и тогда ты пожалеешь, что наговорил мне всё это,- произнесла Рита, сжимая челюсть от злости и дрожа всем телом не от страха, а от, переполнявшего её, желания всадить в грудь Авиона нож, потому что правда, произнесённая им, жалила её и заставляла чувствовать отвращение к самой себе, что она всегда старалась подавить или не замечать. Вдруг, она выругалась и промчалась мимо Ровела, чтобы ворваться в комнату Саши и закрыться там на ключ.

-Эта девушка - сущая тварь,- выговорил Леон, вытирая вспотевший лоб от волнения.

-Я таких ещё никогда не встречал, а ко мне приходило много женщин, чтобы сделать причёску,- сказал Ровел и по его виду можно было с уверенностью сказать, что стрижник уже сомневается в своём желании когда-нибудь жениться.

-Оставим пока что её в покое,- успокоил всех Овий.- Она закрылась там и пусть посидит и подумает. А нам надо решать, как действовать дальше. В руках колдунов остаются все иллары нашей земли и королева Полия, а в наших - огромная армия флиуртийцев, способная уничтожить колдунов, высосав из них все соки, как когда-то Гелий поступал с илларами. Но сейчас иллары беспомощны и нам надо сначала узнать где их прячут и только потом наносить окончательный удар по служителям Тёмной магии.

-Ты забыл ещё о короле Мицие - его тоже надо найти,- напомнил Авион.

-Да, хоть он и отказался от трона, он остаётся королём, а после смерти Гелия и его сынка нам понадобиться законный правитель,- согласился Леон.

-Вот только этого правителя не может найти даже Гелий,- усмехнулся Авион.

В спальне Саши Рите не было никакого дела до этих проблем. Слёзы радости катились по её щекам и, положив голову на грудь спящего юноши, она испытывала блаженство, ею столь долго ожидаемое. Ей казалось, что наконец-то она завладела тем, кто был ей предназначен с самого начала, и не вспоминала слов Авиона о том, что эта встреча будет единственной. Но когда всё-таки невольно вспомнила их, никогда ещё она не была столь уверена, что от своего не отступит на этот раз - даже ценой жизни обоих. Задумываться о том, что это уже похоже на помешательство, у Риты не было желания, но всё-таки вскользь она подумала об этом и сразу отмахнулась, как всегда, от здравой мысли не натворить глупостей. Она смотрела на исхудавшее лицо Саши и самым огромным желанием для неё сейчас было пробудить его из спячки, в которую его отправил Овий. Именно в этот момент она вспомнила о шкатулке базанов, которую носила всё время с собой на поясе в мешочке. Дожидаться, когда по предсказанию вождя клонов, она сможет открыть его подарок ключом, Рита не намеревалась с самого начала, просто решила немного выждать, но теперь ей пришла в голову мысль, что именно внутри этой шкатулки храниться что-то , что поможет ей. На столе лежал охотничий нож, наверное, положенный для Саши Авионом, и Рита воспользовалась им, чтобы открыть коробку. От нетерпения и спешки побыстрее заглянуть внутрь, Рита поранилась, но не обращала внимания на кровоточащую ранку. Наконец, замок затрещал и крышка шкатулки поднялась, открывая Рите пустоту - внутри было пусто. Несколько минут девушка в растерянности смотрела на дно коробки и старалась понять что всё это означает.

-Это что - шутка клонов что ли? Идиотизм какой-то!- выговорила она, уже не зная злиться или посмеяться.- Что они этим хотят мне сказать? Вот же блин!

Она швырнула шкатулку в угол и тупо уставилась в стену, давая себе время опомниться и подумать. Как всегда, она уже успела изменить своё желание умирать вместе с Сашей, потому что это был самый глупый выход из положения. И теперь, не сводя взора со спящего юноши, она достигла нирваны спокойствия и хладнокровия. Отступиться от Саши Рита намеревалась только в самом крайнем случае, но до этого не следовало тянуть, поэтому нужно было убедить его друзей в её готовности пойти на всё, чтобы быть с ним рядом. Умея оценивать и анализировать свои действия, чувства и желания до и после, и в настоящий момент, Рита вдруг осознала, что радость от встречи уже доставила ей необходимый заряд энергии, но ощущение продолжения чего-то тёплого и приятного, что она испытывала раньше, видя и думая о предмете своего воздыхания - это чувство не возникало больше, а осталось лишь то низкое желание владеть некогда чужим.

-А мне это надо вообще?- спросила Рита сама себя и долго сохраняла потом молчание, не находя ответа, который бы её устроил. Наконец, она пришла к выводу, что пока не поговорит с Сашей, решать окончательно будущий ход не может, потому что заставить его друзей ей подчиняться - это было одно, а уговорить или уверить Сашу, что она его единственная - это было совсем другое, тем более, если он знал кому обязан пребыванием в этом магическом мире. Но теперь Рите было жизненно необходимо разбудить Сашу при помощи Овия...И именно тогда провозглашение Гелия королём прогремело в убежище...

Не ведая, что происходит в убежище иллара, Анари, Алил, Шалун и Олиан медленно брели вдоль речного берега. Оба брата отказывались от помощи принца и принцессы, поэтому всё время натыкались на какие-нибудь препятствия, спотыкались, падали, набивали себе шишки, но упрямо и гордо не желали, чтобы их за руку вела эта супружеская пара. А с запада на быстроходном рыбацком судёнышке к ним приближался Кори. Что такое была любовь в понимание пагала? Он не придавал чувству, которое одновременно и жалило, и согревало его изнутри, словарной окраски. Быть рядом с Ритой для него было необходимо, как воздух, чтобы дышать, поэтому он и сбежал из Кальта. Он не понимал что делает и как найдёт Риту, ведь иллар Овий не посветил пагала в тайну местонахождения убежища. Но Кори был рад уже тому, что плывёт к Риту и для него пока что не было слишком важно - куда именно он доплывёт. Когда с берега двое зрячих из четверых друзей заметили его лодку, они стали призывать его пристать к берегу и взять их с собой. И пагал не смог им отказать, потому что не увидел причины, по которой в просторной лодке не смогли бы поместиться ещё четверо человек и ему не пришлось бы им помогать.

-Так ты пагал, да?- не успев ещё устроиться как следует на дней лодки, спросил Шалун.- Я слышал вы, пагалы, странные немного, но это нам и помогло сегодня.

-Я плыву к Рите, -ответил коротко пагал и уже не хотел ничего говорить, но совпадение имён было слишком явным, чтобы после услышанного Шалун продолжил разговор, изменившись в лице до неузнаваемости - таким его Анари никогда не видела: мрачное, полное ненависти выражение лица не было присуще этому весельчаку. Да и Олиан помрачнел и стыдливо покраснел, что навело принцессу на мысль о кое-какой значимости этого женского имени - Рита.

-И как же ты познакомился с нашей Ритой?- спросил Шалун, подчёркивая слово "нашей".

-А вы её знаете?- обрадовался Кори.

-Очень хорошо,- пробурчал Олиан.

Тогда Кори с радостью рассказал новым знакомым всю историю с момента его знакомства с Ритой и не оставил ни у кого сомнений, что успел влюбиться в неё и готов потерять ради неё голову(в прямом смысле этого выражения).

-Вот она удивиться, когда мы нагрянем к Овию все вместе!!!- усмехнулся Шалун.

-Кто эта Рита и что она натворила?- спросила Анари, не выдержав непросвещенности.

-ООО,- протянул Шалун и хихикнул с издёвкой.

-Лучше мы потом тебе расскажем,- добавил Олиан, чтобы принцесса не обиделась на них за непонятную скрытность.

Но Анари сама вспомнила от кого впервые услышала это имя - от Саши. И в тот раз так же, как и оба брата, Саша не захотел рассказывать ей о том, в чём повинна эта "тварюга", как он тогда назвал её(Риту). Не успев узнать тайну появления возлюбленного в этот мир, Анари не могла себе представить всю картину и пока что не ненавидела Риту, но и сочувствовать не спешила. Лодка скользила по воде дальше в полной тишине, потому что уже никому не хотелось говорить, но зато каждый наслаждался ветром свободы, который ласкал лицо - это было незабываемое ощущение, способное отдалить на задний план даже злость на Риту и колдунов. Конечно, бояться, что на открытой водной поверхности их легко могут увидеть шпионы и узнать принцессу и принца, приходило в голову каждому, кроме Кори - он не знал, что находиться в одной лодке с наследниками трона Селии и Илии,- но все старались не думать об этом, потому что, не обладая способностью увидеть невидимых служителей колдунов, им уже не было страшно, и в подсознание они были готовы к безысходности, если таковой надлежало случиться именно теперь. Они наслаждались каждой секундой и надеялись на лучшее, как вдруг голос Гелия оповестил их о новом короле. Холод сковал тело Анари и, хотя её отец совершил много плохого из-за своей одержимости отомстить всем за потерю жены, любовь к нему не умерла в сердце дочери и она уронила по нему в реку много слезинок. Остальные пассажиры в лодке сохранили молчание, потому что бессмысленно было что-то говорить. Вечером они сошли на берег, чтобы поспать и на следующее утро продолжили свой путь. Кори теперь знал, что вот-вот встретиться с Ритой и не скрывал своей радости, зато остальным было не весело и даже Шалун не пытался никого развлечь своей болтовнёй. Уныние поселилось в их сердцах с новой силой и даже скорая встреча с илларами не вселяла в них надежды, кроме Кори - оптимиста-хамелеона.

Кто не был лишён надежды и уверенности в победе наступившей ночью - так это Сайко. Собрав свою стаю , насчитывавшую больше 300 тысяч веев, предводитель не сомневался, что численностью превосходит армию дикарей. Среди этих лесных веев прахов было немного - 50 человек, некоторые даже из других стай, и именно им предстояло реально сразиться с дикарями, ведь смертельные точки были известны только им. Остальные 250 тысяч могли лишь выколоть глаза флиуртийцам да нанести незначительные порезы и уколы своими игольчатыми шпагами. Но всё равно Сайко был уверен в победе, потому что его армия была отлично подготовлена к любым сражениям. Да к тому же Грагара снабдила его каким-то ядом, которым веи намазали свои шпаги, и хамут утверждала, что это средство убивает даже от маленького пореза, приходилось верить ей на слово.

-Думаешь старик не почувствует нашего приближения?- спросил Сайко у Вала, зная, что водил дружбу с илларами.

-Нет, мы останемся незамеченными, если только не нашумим,- ответил друг предводителя - их дружба крепла с каждым днём и в Вале многие уже видели приемника Сайко.

-Не жалеешь, что летишь с нами туда?- спросил Сайко.

-Нет.

-Я рад. Присматривай там за Зи,- попросил Сайко, что было необычно для праха, потому что наёмники не переживали за участь кого-то из них, но в оправдание потрёпанного жизнью предводителя можно было сказать, что он, встретив впервые настоящего друга, хотел счастья для Вала, которое ему могла дать неукротимая и, в то же время, ласковая по своему Зи.

В ответ Вал усмехнулся и оглянулся назад, чтобы посмотреть на летевшую за ним вею, с которой его теперь связывало что-то непонятное, что-то новое. Зи подарила ему улыбку, как умели улыбаться только вейки-прахи, - озорную и опасную, но не для него, а для того, кому не повезёт.

-Как бы ей не пришлось присматривать за мной,- пошутил Вал, напоминая таким образом, что Зи сможет за себя постоять сама.

-Да, согласен,- рассмеялся Сайко.

Тем временем показалось горное кольцо, скрывавшее Сонную долину. Остановившись в лесу, армия прахов ждала возвращения разведчиков, которые вернулись с радостной вестью.

-Дикари там, но их не видно и они спят,- доложили разведчики.

-Старик думает, что так защитил их от нападения,- усмехнулся Сайко.- То, что они невидимы, конечно немного осложняет всё дело, но они спят и мы быстро нащупаем смертельные точки на их теле. Остальные пойдут в наступление, если флиуртийцы проснуться.

Маленькая горстка прахов направилась в Сонную долину и, перелетев через горы, до костей почувствовала невыносимый холод, но и к этому Сайко подготовился, заставив всех одеться потеплее, чтобы хоть немного защитить себя от мороза. В темноте заснеженная долина красиво переливалась бликами, отражая небесное сияние лиизий, и дикарей на самом деле нигде не было видно. Не боясь разбудить их, ведь провидцу пришлось усыпить их не для того, чтобы они просыпались от каждого шороха, а чтобы именно не слышали ничего,- прахи на ощупь нашли первых своих жертв, потом ещё и ещё. Вал убивал наравне со всеми, привыкнув к своему новому ремеслу. Когда общий счёт перевалил за 100 тысяч, а дикарей оставалось ещё слишком много, вспотевшие прахи услышали ненавистный шёпот:

-Убирайтесь, это наша долина.

-Всё-таки разбудили мы этих мертвецов,- недовольно процедил сквозь зубы Сайко и с большим остервенением начал убивать, боясь не успеть.

Но вот в середине засиял тёплый свет и прахи увидели седого старца с хрустальным посохом в руке. Веи затаились за спинами спящих дикарей, а Иин внимательно всматривался в снежную гладь. Он мог видеть невидимый флиуртийцев и сначала не заметил ничего подозрительного, потому что все они стояли так, как он их оставил. Как вдруг Иин почувствовал во многих наступившую пустоту - они были мертвы, так много и нигде не было видно врага, посмевшего напасть. Иллар взмахнул руками и долину осветил яркий свет и все живые дикари очнулись от сна.

-Эх, если бы знать, попросил бы у Грагары не яд, а невидимый порошок,- сказал Сайко и криком призвал всю свою армию лететь им на помощь. Чёрная туча веев показалась из-за горных хребтов и обрушилась на невидимок. Завязалась битва, в которой силы дикарей намного превосходили силы веев, да к тому же иллар помогал флиуртийцам, разбрасывая магической силой крылатое войско в разные стороны. Изголодавшиеся дикари хватали лесных веев и пожирали живьём, падая замертво, по незнанию принимая яд со шпаг. А веи вместе с прахами, ловко увёртываясь от невидимого противника по запаху, многих успевали жалить отравленными шпагами и не желали просто так сдаваться. Обе стороны терпели большие потери, но только веям довелось видеть, как гибнут их друзья.

-И почему наши создания против нас?- воскликнул Иин.- Уничтожу!

Его магия была бесполезна для веев, но сила, с которой он обрушивался на них, тоже нещадно убивала, ударяя хрупкие тела о камни.

Сайко на секунду остановился, чтобы увидеть общую картину своего поражения, и скомандовал отступать, пока ещё было кому это сделать. Вал окликнул Зи и взмыл вверх, но вдруг услышал её крик и сразу обернулся: вею сжимала невидимая рука и доли секунды отделяли её от смерти. Зи поняла это сразу и не могла допустить, чтобы Вал бросился спасать её, жертвуя собой.

-Прощай, городской,- в последний раз подарив ему свою озорную улыбку, успела выкрикнуть Зи и ударила себя шпагой, проткнув и палец дикаря. Отравленное лезвие свалило замертво флиуртийца и он выронил свою добычу. За мгновение Вал потерял ту, которая смогла скрасить его жизнь среди лесных веев, подарив какое-то подобие счастья, поэтому оставить её в снегу Сонной долины он не смог бы даже если бы все дикари встали перед ним стеной. Рискуя попасться кому-нибудь из них в руки, он пулей подлетел к Зи и, схватив её бездыханное тело, взмыл вверх. Веи покидали поле битвы до конца непобеждёнными, но потерявшими слишком многих. Вернувшись в лагерь и взглянув на множество даров и двух корков, Сайко плюнул в их сторону. Веи положили всех погибших друзей, которых успели унести с поля боя, на бутоны цветов, распустившихся с первыми лучами солнца, и среди них Вал оставил и Зи. Через несколько дней тела погибших должны были поглотить солнечные лучи, а до того момента лесным веям предстояло прощаться с ними. Сайко оглядел свою стаю и горький комок подкрался к его горлу, ведь из 300 тысяч веев уцелело всего лишь сто, а из прахов остались только он да Вал. Он видел, как низко пал дух его воинов, поэтому выкрикнул:

-Но мы сражались и сами выбрали этот путь! Кто жалеет из вас? Кто хочет спокойно нежиться на цветочках, не чувствуя опасности?

-Подожди немного и мы поможем тебе отомстить за всех лесных веев, кто погиб сегодня. Но только подожди, мы с тобой, дружище,- тихо произнёс Вал и остальные закивали, соглашаясь с ним, но только им нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и Сайко понял это. В тишине сияющей страны, стая прощалась с погибшими, и сизонии пели заунылую, но очень красивую песню...

Вечером Сайко и Вал прилетели на встречу с Грагарой. Хамут узнала обо всём во всех подробностях и, хотя радость победы отпадала, большой урон дикому войску был нанесён и этому она радовалась.

-Этот иллар убивал, как колдун, и не заслуживает моего сострадания,- произнёс Вал.- Поэтому когда колдуны соберутся дать отпор этому флиуртийскому войску, мы должны узнать об этом, чтобы помочь.

-Вся стая теперь станет прахами - я успею их научить,- продолжил Сайко,- потому что ни одного среди нас, кто бы не желал отомстить им.

-Но в следующий, если не силой, то хотя бы невидимой защитой мы должны быть на равных с дикарями,- добавил Вал.

-Договорились, я позову вас, когда наступит решающий день,- пообещала Грагара и ушла.

-Быть может эта битва станет для нас последней,- словно размышляя вслух, произнёс Сайко.

-Но мы подготовимся к ней и будь что будет,- ответил на это Вал, которому давно уже не было что терять, кроме жизни.

Сайко улыбнулся и что-то хотел сказать ещё, но всё не мог себя заставить произнести. Опытный наёмник, видавший много крови и смертей, почему-то начинал слабеть.

-Что?- спросил Вал, словно подталкивая друга к откровению.

Сайко из-под лобья посмотрел на него и наконец-то сказал:

-Теперь наша стая ослабла и, если об этом узнают королевские войска Сансы, нам придётся туго.

-Другие лесные стаи не помогут нам?

-Нет, им давно хотелось такой славы, какой наградили нас.

-Ничего, побыстрее обучи наших неумех, я тебе помогу, и тогда наши силы возрастут в сотню раз.

-Только бы не опоздать.

-Ты сомневаешься?

-Я потерял слишком многих и начинаю понимать, что без них я - никто.

10.

Миновав пригород Абары, где на цветках ютились счастливые бездомные, осторожный вей подлетел к лагерю королевского войска. Лагерем называлась лишь всего-навсего поляна, где на цветах спали воины Её королевского Величества. По логике и высокому положению, самый большой цветок полагался бы главнокомандующему этой армии, но вею потребовалось довольно много времени, чтобы разглядеть хоть какое-то отличие: на земле у одного цветка стояли на часах два воина и это было не с проста. Теперь можно было смело показываться на открытом пространстве и лететь прямо к этому цветку. И хотя вея тут же схватили, разбуженный военачальник не дал в обиду нарушителя спокойствия, пожелав сначала выслушать.

-Я хочу, чтобы вы мне пообещали свободу и дом в Абаре, и тогда я помогу вам поймать Сайко и Вала, а вслед за ними и вся ослабшая стая попадёт к вам в руки,- сказал лесной вей.

-Обещаю и моё слово твёрже стали,- сказал военачальник Старту.

-Что ж, я верю тебе. Жди моего сигнала завтра,- сказал вей и упорхнул, никем не остановленный. И хотя Старту подозревал какую-то хитрость, всё же предчувствие подсказывало ему, что лесной вей не врал, и завтра он наконец-то поймает неуловимых прахов.

Лесной вей возвращался в лагерь стаи, зная, что за ним следить никто не будет, чтобы зря не спугнуть. С той ночи, когда стая ослабела, потеряв слишком многих веев, этому лесному вею пришло в голову то же самое, что и Сайко,- они теперь не были так хорошо защищены от королевской армии, как раньше. Поэтому рано или поздно им предстояло сразиться с воинами Её Величества и погибнуть. Такого исхода этот хитрюга не желал для себя, поэтому стал обдумывать как можно найти и благо для себя, и спасение. Жить в столице было заманчивым благом для него, потому что это изменило бы всю его жизнь, наполнило бы новизной, тем более что перелетать в другую стаю он не хотел, насытившись исполнением приказов одного предводителя, которого менять на нового было бы глупо. И теперь он вернулся в стаю с единственной целью - заманить Сайко и Вала в ловушку. План был прост, потому что у предводителя не было причин не доверять кому-нибудь из стаи после того, что им вместе пришлось пережить. Дождавшись утра, Хитрюга залетел в дупло Сайко и сказал, обрадовавшись, что застал здесь обоих друзей( задача мгновенно стала легче):

-Я был сейчас в лесу и увидел кое-что странное.

-Что ты там увидел?- спросил пьяный Сайко, уже несколько дней топивший горечь поражения в вине, а Вал, как настоящий друг, ему в этом помогал.

-Отпечатки копыт диких корков.

-Корки не будут лететь в Валевию, ты пьян, дружище,- засмеялся Вал.

-Поэтому и говорю - странно, но если вы мне не верите, что я могу поделать.

-А может и правда дикие корки могут прилетать к нам, может поэтому и не могут их найти,- предположил Сайко, который с детства мечтал увидеть этих крылатых скакунов во всей их дикой красе.

-Так полетим и посмотрим,- предложил Вал.

-На это надо посмотреть,- согласился Сайко.- Куда лететь? Показывай, Хитрюга.

-Летим,- сказал он и вылетел из дупла.

Никто не заметил того, что предводитель куда-то улетает вместе с Валом и Хитрюгой, потому что все крепко спали, выпив море вина. Оглянувшись на цветок, который освободился уже от тяжести хрупкого тела Зи, Вал полетел рядом с другом, туго соображая, куда их несёт в такую рань. Они уже забрались довольно далеко от лагеря, а Хитрюга всё повторял, что то место вот-вот появится. Вал и Сайко начали подшучивать над ним, отвлеклись, чтобы полакомиться плодами лиизий, и не заметили, как Хитрюга ускользнул от них. Когда же они стали взглядом искать своего проводника, то подумали, что ему захотелось их разыграть, и рассмеялись этой идее.

-Давай поскорее долетим до того места, а потом уже будем в прятки играть,- крикнул Сайко.

-Какой дурак, а ну вылетай,- смеясь, еле смог выкрикнуть Вал, но Хитрюга не появлялся.

-Хм, сейчас плюну и вернусь в лагерь, спать охота,- пробурчал Вал.

-Не вылетишь сейчас, твоя шутка станет для тебя последней,- пригрозил Сайко и, услышав шорох, подмигнул Валу и прошептал:- Испугался, паршивец.

Но в этот момент со всех сторон к двум друзьям полетели воины в серой одежде, в которых без труда можно было узнать прислужников Её Величества. Искусно отражая их удары и разя, Вал и Сайко мгновенно протрезвели и слишком поздно поняли, что угодили в ловушку. Осознание этого придало им больше злости, но не надежды, потому что прилетали всё новые и новые воины, становились на место павших и этому не было конца. Не позволяя усталости брать над собой верх, прахи дрались, как безумные, без проявления какого-либо другого чувства, кроме злости, подбадривая друг друга то и дело выкриками:

-А как мы их!!!

-Эх, жаль шпага одна!

-А винцо не помешало бы!

Наверное, Старту надоело наблюдать за бесконечной битвой, потому что он послал в один момент всех своих воинов на непобедимых прахов и это полчище поглотило двух друзей, а когда разжало свою пасть, искровавленные Сайко и Вал уже были связаны по рукам и ногам. На цепях их тащили вперёд, заставляя лететь туда, где ожидала казнь - в Абару. Притихшие и глядевшие вниз, пленники переглядывались и теперь подбадривали друг друга только улыбкой, не забивая себе голову тем, как позорно их теперешнее положение. Как только армия вылетела из леса, тысячи веев полетели посмотреть кого воины Её Величества поймали на этот раз, и вскоре вся Абара знала, что пленили Сайко и Вала - отрицательных героев Валевии, чудовищ, и матери прятали по домам своих детей в страхе за их(детей) жизнь. Вал пролетел мимо родительского дома, вновь увидел королевский дворец и, скорее всего, у прежнего Валива сжалось бы сердце при виде знакомых родных мест, но не у праха, потерявшего прошлое. А Сайко, прибыв в столицу впервые в жизни, разглядывал всё вокруг с большим любопытством, забывая даже про боль от ран. Он то и дело хмыкал и с ухмылкой бросал в разные стороны грубые словечки, отпугивая любопытных горожан. Перед дворцом для пленных уже был приготовлен столб, к которому их приковали спиной, чтобы лицом они были направлены к каждому посетителю. Каждый из них(посетителей)теперь подлетал и пулял в пленных камнями в знак осуждения за их ремесло, и желающих сделать это было предостаточно.

-Это мне напомнило один случай,- терпя боль, еле выговорил Вал, всматриваясь в окна дворца, где, должно быть, сейчас пряталась его Солия - он не мог побороть желания увидеть её ещё раз.

-Какой?- спросил Сайко.

-Дело было в лагере разбойников...тогда я тоже глупо попался, но зато...было кому спасать,- прерывая рассказ каждый раз, когда камень попадал в цель, рассказал Вал.

-Да уж, а я всегда думал...что я...умный,- ответил Сайко и попробовал рассмеяться над самим собой, но мешали камни - их было так много.

За наказанием наблюдала вся королевская семья и родители Валива, которым было больно вместе с сыном, но они понимали, что их проказник заслужил всё это. Наконец Арлен не выдержал и попросил мать прекратить пытку.

-Казнь всё равно завтра,- сказал принц, но на самом деле он тоже вспомнил разбойничий лагерь, вспомнил дружбу, которой лишился.

-Прекратить,- приказала Санса и всех веев прогнали с королевской вершины, оповестив всю страну, что казнь состоится на рассвете. Дворец покинули мать и отец Валива, не желая смотреть на смерть сына и жалея, что не смогли остановить его от такого позорного шага, как жизнь среди лесных отшельников. Они улетали прочь, даже не поговорив с ним в последний раз и подарив родительское тепло напоследок.

Арлен вернулся в свою спальню, оставив Верду, которая ликовала про себя, потому что одним её врагом скоро должно было стать меньше, и нашёл письмо на кровати. Распечатав и прочитав его, принц окончательно лишился покоя в этот день. Он не спал, а лишь делал вид, когда его супруга оделась ночью и вылетела из дворца, точно зная когда это удобнее всего, чтобы стража не заметила. Она летела на последнюю встречу с шантажисткой. Ведьма с волосами песочного цвета сидела на берегу океана, ожидая принцессу.

-Можешь больше не угрожать мне письмами, завтра его казнят,- сказала Верда, подлетая к Лие.

-Если бы ты не боялась меня, не прилетела бы. А плата всего лишь требовала две капельки твоей крови за услугу, которую я исполнила честно.

-Для такой, как ты, мне жалко даже дыхания, которое я трачу, разговаривая с тобой,- искривляя губы от отвращения, сказала Верда.

-Но ведь этот Валив, благодаря моей услуге тебе, навсегда лишился всего. Что тебе стоит хотя бы сейчас отдать мне плату, пусть даже половину? Я согласна на одну каплю, потому что не могу сварить отвар, а один вей очень просил избавить его от жены.

Верда плюнула в её сторону и произнесла напоследок, собираясь улетать:

-Валив получил то, что заслужил, а ты лучше больше не попадайся мне на глаза.

Лия исчезла, поклонившись, но в этот момент из-за дерева показалась новая фигура - фигура мужа Верды. Что могло выражать лицо вея, который уличил жену - любимое существо в жизни,- в предательстве?- только боль и ненависть. Его рука сжимала эфес шпаги и только благоразумие, которое всегда спасало Арлена от необдуманных поступков, останавливало его от шага, грозившего Верде смертью.

-Нет,- падая на колени, взмолилась Верда.- Я ношу в себе твоего сына - наследника.

Арлен остановился и уже не мог двинуться с места, потому что убив её, он убил бы невинного ребёнка. Он схватил Верду за руку и полетел обратно во дворец. Втолкнув жену в спальню королевы, принц рассказал родителям всё, что услышал на берегу океана. Но теперь, когда Верда была уверена, что её не станут подвергать никакому наказанию, она могла привлечь на свою сторону ложь, только это могло её теперь спасти. Плача и ползая в ногах королевы, Верда клялась:

-Я боялась, что Валив разлучит нас, потому что я ему не понравилась. Мне хотелось защитить нашу любовь и мне было больно сделать это. Но я выбрала между сестрой и разлукой с тобой - тебя, муж мой.

-Ты предала меня, разрушив дружбу, толкнув ВАлива в стаю к лесным веям - это ты виновна в его казни, которая состоится на рассвете.

-Помилуй его,- стал просить принц королеву.

-Я люблю тебя, как никто и никогда не полюбит, и, если ты меня не попытаешься простить, я убью себя,- повисая на шее мужа, говорила Верда, говорила очень убедительно.

-Прочь от меня, как только родиться сын, тебя отправят в башню позора.

-Нет,- вдруг вмешалась Санса.- Никто не должен узнать об этом.

-Ты позволишь казнить Валива?- поразился Арлен,- После того, как узнала правду!

-А что я узнала? Я узнала лишь причину, но это не облегчает его вины. Он мог уединиться в лесу и никому не причинить зла, но он стал убийцей и за это должен быть наказан. И твою жену никто не будет заточать в башню - ты сам такую выбрал и будешь жить с ней, пока я жива, а когда станешь королём - решишь её участь.

Может быть Арлен стал бы возражать ещё в надежде уговорить мать, но ему помешал шум, раздающийся перед дворцом. Стая Сайко прилетела на помощь к предводителю и его другу, и теперь сражалась с королевской армией, которая ожидала появления лесных веев. Перевес сил был не в пользу спасателей, которым Сайко не успел дать хотя бы первого урока мастерства праха, поэтому потери стая несла очень быстро, но упрямо оттягивала начало казни двух друзей. Предводителю приходилось вновь смотреть на гибель тех, с кем он делил и горести и радости, поражения и чаще победы, и пытался вырваться и помочь им, царапая запястья в кровь, врезая цепи в мясо, только бы быть там, рядом с ними. Вал не шевелился, потому что это было бесполезно - он молча провожал взором каждого гибнущего и, когда погиб последний вей из стаи, он закрыл глаза, прощаясь и со своей жизнью.

Теперь казнь было решено перенести на вечер. Королевская семья закрыла все двери во дворце, не желая смотреть на это, но на самом деле королева боялась, что Арлен всё-таки захочет помешать и подлетит под топор палача. Время шло медленно для пленников, которые ослабли от ран. Мысли в голове не давали каждому уснуть, и каждый думал о разном, но в одном они были солидарны друг с другом - они не сожалели, хотя именно теперь им следовало это сделать, хотя бы напоследок, видя, как в последний раз в их жизни заходит солнце. Может быть другие бы грустили, но не Сайко и Вал(он забыл про грусть) - они просто ждали, глядя на небо, в которое им никогда уже не суждено было взлететь.

-Зато мы в последний раз сегодня полетим вниз,- вдруг произнёс Сайко.

-Можно этому только порадоваться,- ответил Вал и усмехнулся тому, что они всё-таки смогут сегодня насладиться хоть чем-то.

Он не знал, что через всю страну, из города, в который она улетела как раз в тот день, когда Валив получил отказ от её матери,- спешила в Абару Солия. Она не находилась в тот день во дворце, когда Валив хотел рассказать правду принцу и ей, и неправду Арлен тогда говорил, что она не хочет видеть и слушать возлюбленного. Этим утром к её дому было подброшено письмо, из которого она узнала правду, но тайный благодетель не поведал ей, что Вал, о казни которого раструбили по всей стране, и есть её Валив, любовь к которому не утихала всё это время и теперь воспылала с большей силой. Солия спешила в Абару не предотвратить казнь, а рассказать и оправдать того, кого она теперь готова была искать по всем лесам Валевии, а, если и понадобиться, и в лесах Селии с Илией. Ветер подталкивал её, словно торопя, и она не противилась его силе - она была счастлива. Живя в маленьком городке, она не услышала до сих пор тех слухов, которые утверждали, что прах Вал - это сын аридела Валив, поэтому была уверена, что сможет вернуть его в Абару, пусть даже из стаи лесных веев. Она даже представила, что будет счастлива жить с ним в лесу, если в городе их не примут. СОлия была готова на всё ради любимого, которого не выслушала, которому бросила в лицо "чудовище", у которого хотела теперь просить прощения и была уверена, что получит его от него - от самого светлого вея в Валевии, от самого весёлого. Когда она подлетела к горе Абары, солнце уже село за горизонт и все жители зависли над вершиной, где началась казнь. Солия подумала, что будет лучше, если она не полетит во дворец сейчас, но что-то тянуло её туда именно сейчас и ни в какой другой раз, что-то настолько важное, что её сердце сжалось от боли, и она полетела так быстро, как только могла. Пробираясь сквозь толпу, которая стеной вокруг загораживала ей пространство вокруг дворца, Солия вдруг услышала стук и крик, который проколол каждую её клеточку болью, ведь это был голос Валива. Она вылетела вперёд и увидела, как второе крыло Валива упало на землю. Стража схватила её, чтобы не пустить дальше, но она возгласом долетела до возлюбленного, привлекая его внимание к себе. Как долго они не видели друг друга и уже ничто не могло заставить их смотреть друг на друга хотя бы с тенью укора.

-Я всё теперь знаю, прости,- выкрикнула она, подарив то, на что Валив никогда уже не надеялся - свет и любовь.

Палач схватил обескрыленных прахов и потащил к краю горы. Солия хотела быть там, хотела помешать, хотела прорваться через цепь рук, мешавших ей, но не смогла и возглас отчаяния вырвался из её груди. Последний раз Валив оглянулся и крикнул в ответ:

-Прости...,- палач столкнул двух друзей в бездну. От ужаса Солия истошно закричала и упала вслед за Валивом, в бездну небытия...

Кто-то рассказывал потом, что тела Солии и Валива исчезли только тогда, когда принц приказал положить их рядом друг с другом на один цветок. С лучами восходящего солнца они превратились в пыль и навсегда остались вместе. Но долгое время никто не знал правду о Валиве, а когда Арлен уже мог открыть всем её - она уже никому не была нужна. Потом веи сложили много красивых и героических легенд о Сайко, Валиве и Солие, которые жили в веках, и никто не вспоминал об Арлене и его жене Верде - никто.

Конец третьей части

Четвёртая часть

1.

Этим вечером Бурак, как обычно, сидел в своей уютной гостиной и разговаривал с Картикту - гральчи в основном только кивал и вставлял только что-то наподобие звуков, чтобы дать понять главарю, что он его понимает и поддерживает. Гном рассуждал об илларах, которых так и не удалось найти, о короле, секретарь которого - Гордо,- надоел уже всем карликам, требуя для Его Величества королевского ухода. Бурак рассуждал также о колдунах и о новых порядках, раздумывал, когда же наступит нормальная прежняя жизнь, в которой можно было воровать и бояться только рицов. Картикту слушал всё терпеливо, сидя на полу и умудряясь всё равно упираться головой в потолок, и в один момент спросил:

-Оторвать Гордо голову?

Бурак посмотрел на Картикту заинтересованным взором, но потом скорчил недовольную гримасу и ответил:

-Его следовало бы убить уже за то, что обещание королевских сокровищ превратилось в прах (прежде чем обещать нам их, ему следовало проверить, не разграбили ли сокровищницу колдуны), но убийством слуги короля мы утолим только жажду крови, но не выиграем ничего.

Картикту был согласен с главарём, но оторвать голову большой птице ему тоже хотелось, поэтому он остался стоять на распутье, пока Бурак взвешивал и обдумывал в своём мозгу какую-то мысль. Вознаграждение гному не досталось, а это значило, что перед бандой он остался обманутым, и необходимо было восстановить своё влияние, которое пошатнулось, ведь облапошенный главарь никому не был нужен. Конечно, если бы речь не шла о секретаре короля и о самом короле, Бурак давно бы уже приказал наказать обоих за обман, но в этот раз ему приходилось хорошенько обдумывать свои дальнейшие действия. Подсказать Гелию, где искать беглецов, было бы разумно, но не выгодно, потому что колдуну стало бы известно, что помогал Мицию и Гордо гном, и тогда ещё одна проблема прибавилась бы к списку. Гном багровел от напряжения мыслей, но продолжал размышлять. Безвыходность ситуации, в которую он угодил из жадности, его раздражала.

В таком же раздражении сейчас прибывал Гелий. Он расхаживал по своему кабинету и, понимая, что недолго осталось ему находиться главой Селии и Илии, и даже спрятанные пленные иллары не могли его спасти от краха - колдун это понимал и жалел, что не обладает достаточной силой, чтобы сразиться с проклятыми дикарями. Он послал Грагару к пленным илларам, полагая, что она сумеет организовать действия его тупоголовых колдунов, если Овию и Провидцу удастся обнаружить это укромное место. Прахи конечно помогли ослабить непобедимую армию флиуртийцев, но для победы этого было мало, ведь завершить начатое наёмниками-веями колдунам было не под силу, пока дикари обладали способностью уничтожать их без всякого оружия. Но тут вдруг Гелий подумал:

"А откуда иллары знают, что сила флиуртийцев до сих пор действует на колдунов? Сомневаюсь, что древний советчик Овия проверял их способности в Селии... " Как вдруг Гелий прервал ход своих мыслей, ухватившись за идею, которая казалась элементарной, но почему-то не пришла в голову колдуна сразу, а только теперь. Незамедлительно он решил лететь на остров Флиур, проклиная иллара Овия, которому удавалось преодолевать огромные расстояния за мгновение, и понимая, что ему самому придётся добираться несколько дней, если учесть, что в полёте колдуны могли развивать большие скорости. Брать с собой кого попало Гелию не хотелось - в этом мероприятии ему требовался сообразительный помощник, а таким на данный момент в окружении главы страны была только Грагара. Поэтому колдун послал гонца к ней, собрал в сумку необходимые в пути вещи и направился в комнату сына, чтобы проститься с ним. Комната Даида оказалась пустой, и отец продолжил искать сына во дворце, а потом и в парке, но все слуги отвечали ему, что с вечера не видели принца - так стали называть юношу после самокоронования Гелия. Встревоженный отец позвал к себе всех своих помощников и приказал прочесать снова весь Королевский холм, а сам удалился к приёмный зал, где его и нашла Грагара.

-Ты меня звал?- спросила она.- И что это за суета по всему дворцу?

Обращаться к колдуну - Ваше Величество - хамут не хотела, да и Гелий этого не требовал только от неё, потому что с некоторых пор оба забыли о подозрительности и настороженности, общаясь друг с другом, а это помогало отбросить в сторону официальный этикет.

-Даид исчез,- упавшим голосом произнёс Гелий, которого нельзя было упрекнуть в отсутствие отеческой если не любви, то хотя бы в привязанности. Хамут, в свою очередь, нельзя было упрекнуть в отсутствие сочувствия, но открыто начать жалеть и успокаивать колдуна она не решилась, потому что знала - он оттолкнёт её и разгневается, ненавидя слабость в любом проявлении. Поэтому она молчала, ожидая распоряжений Гелия.

-Он сбежал от собственного отца,- сказал Гелий, словно опустошённый изнутри, выдержав долгую паузу.- Сбежал тогда, когда подо мной горит земля... Слабак... Он предал своим бегством меня, он отказался разделить со мной то, что по праву принадлежит нам, и я проклинаю его за это.

-Может его похитили,- предположила Грагара в защиту Даида.

-Чепуха,- огрызнулся Гелий, потому что на Королевский холм попасть незамеченными могли только веи, да и то могли полетать только вокруг дворца, который охранялся магической защитой.

-Мы летим на Флиур,- сказал Гелий, меняя тему так быстро, как будто отказаться от собственного сына было для него такой же "чепухой", как и произнести это слово. Он знал, что рано или поздно найдёт Даида, и может быть поэтому не переживал слишком сильно, ведь наказание сына для него сейчас было не главным делом, а второстепенным - на первом месте стояли его жизнь и власть.

-И что нам делать на Флиуре? Там же никого не осталось,- удивилась Грагара, почёсывая бородку.

-Увидишь. Я вспомнил один рассказ, прочитанный мною в юности про Флиур. Его написал один колдун со слов какого-то старца колдуна, побывавшего на этом острове и чудом уцелевшего. Да, на островах живут дикари, но кроме них там есть ещё кое-кто, и этот кое-кто научился защищать себя от флиуртийцев...

Острова Флиурии опустели, и уже несколько недель на них не слышался рык дикого племени. Животные и птицы постепенно привыкали к этой благостной тишине и на некоторых островах, где ирнцы появлялись очень редко, ходили безбоязненно и днём и ночью. Природа отдыхала и вместе с ней люди, освободившиеся от страха и горного кольца. Теперь многие гуляли по Флиуру, охотились, собирали фрукты, которые не росли в Ирне, но не спешили строить дома за пределами горного города, потому что никто не знал вернуться ли дикари или нет. Но даже если и существовала возможность возвращения флиуртийцев, никто не хотел об этом думать сейчас, потому что о такой свободе мечтали все и всегда, и теперь просто наслаждались ею, пока было можно. Теперь Глен не запрещал Катрею и Нисану выходить за пределы Ирна в лес, и два брата днями пропадали там, изучая каждый бугорок и учась ориентироваться на острове чуть ли не с закрытыми глазами. Своими впечатлениями по возвращении они делились с Вероникой, и всегда находили в ней терпеливого и заинтересованного слушателя, хотя иногда ей и приходилось незаметно зевать. В отсутствие братьев Вероника занималась шитьём - Глен приказал ей быть портнихой и шить такие же красивые платья, как у неё, для ирнок. Девушку спасло то, что в своей деревне она часто кроила и шила себе сама, поэтому такая работа была для неё привычной, зато трудность заключалась в нехватке ниток и в необходимости только ручной работы, потому что швейной машинки в Ирне, конечно же, не было. Когда у неё появлялась свободная минутка, Вероника любила гулять на берегу озера и наблюдать за работой пленника. Могучий флиуртиец трудился наравне со своими пленителями над строительством второго корабля ирнцев. Его ноги всегда были привязаны длинной верёвкой к большому колу, вбитому в землю, чтобы он не убежал, и Веронике было жаль его. Она много наслушалась от, появившихся у неё, подруг о жестокости дикарей и их тупости, но, глядя на этого пленника, Вероника замечала, как он меняется, и в нём приобретают силу и сообразительность, и смекалка, и ловкость, и пытливость ума, потому что дикарь всегда хотел понять, для чего ему делать то-то или то-то. Он учился говорить и понимать язык ирнцев, и выглядел спокойным, не пытаясь уже давно убежать при любой возможности. Но это могла быть всего лишь его хитрость, чтобы в один прекрасный день вернуться в племя не пойманным ирнцами. Хотя Вероника не наблюдала за ним открыто, чтобы не поползли слухи, флиуртиец давно заметил её интерес к нему, но, как и она, не показывал, что его сердце начинает радостно биться при её появлении. Как только его ум доказал о своём существовании и способность мыслить всё больше развивалась в дикаре, выражение его лица постепенно изменялось в лучшую сторону, привлекая Веронику ещё больше. Этот флиуртиец становился красавцем, избавляясь от тупого взора и глупого вида, который ему раньше придавал всё время открытый рот. И хотя его лицо и тело всегда были покрыты синяками от побоев ирнцев, Вероника не переставала восхищённо любоваться им. Для него она была столь же красивой и завораживающей: от походки до фигуры - и он удивлялся, что женщины его племени не были такими, и часто задавал себе вопрос - почему. Когда мальчик подрос и сумел хорошо показать себя на охоте, Вау назвал своего сына Мали, как самую проворную рыбу, и этим именем величали его в Ирне тоже. В племени дикарей не все были достойны носить имя, поэтому Мали гордился, что его отец признал его и в горном городе скучал по нему одному. Быть может задумавшись об отце, или мечтая о Веронике, однажды Мали допустил грубую ошибку - испортил целую доску, неправильно сделав срез. Как только главный ирнец на верфи заметил это, он приказал высечь пленника в наказание и оставить в пещере, которая служила Мали темницей, без еды на несколько дней. Скрыть от остальных ирнцев об этом наказании было невозможно, потому что вести здесь разносились также быстро, как в деревне. Поэтому вскоре и до Вероники добежала эта новость, словно какое-то радостное событие, от которой у неё пробежали мурашки по всему телу. Чувствуя боль в сердце и позволяя какому-то другому чувству вести себя вперёд, Вероника направилась ночью к той пещере, чтобы накормить раненного и обмыть его раны. Она рисковала навлечь на себя гнев не только Глена, но и всех ирнцев, но не могла себя заставить повернуть обратно, потому что на этот раз желание приблизиться к Мали было сильнее её. Осторожно, чтобы не попадаться на глаза дозорным, которых Глен всё ещё оставлял особенно в ночное время для своего спокойствия, Вероника подкралась к входу в пещеру. Внутри неё ирнцы высекли несколько больших камер для пленников и повесили тяжёлые и толстые деревянные двери, которые закрывались затвором без замка (кому могла придти в голову мысль, что однажды в Ирне появиться девушка, способная самовольно открыть любую из этих дверей?). Пещеру никто не охранял, и поэтому Вероника смогла свободно пройти по короткому коридору и проникла в темницу Мали, которая не освещалась даже свечой. Боясь, как бы в темноте дикарь не принял её за своего врага, она быстро зажгла факел и осветила камеру, в которой дурно пахло, но на это девушка не обращала сейчас внимания. Мали лежал на животе на подстилке из сена и тяжело дышал. Он был слишком слаб, чтобы встать или начать сопротивляться, но, когда мокрая ткань прикоснулась в его ранам, причиняя боль, попытался оттолкнуть Веронику от себя.

-Лежи смирно, я пришла сюда не для того, чтобы ты меня толкал,- шепотом произнесла Вероника, наклоняясь к его уху.

Только теперь в своём помутневшем сознании Мали понял, кто пришёл к нему, чтобы облегчить страдания. Он послушно терпел боль, пока Вероника омывала его раны и прикладывала какие-то листья.

-Это поможет ранам быстро зажить - так меня научили подруги здесь,- сказала она ему. - Теперь немного легче?

Не понимая, о чём его спрашивает девушка, Мали догадался по нежности в голосе, что она его успокаивает, и попытался улыбнуться.

-Как же мне тебя теперь накормить? Ведь тебе нельзя переворачиваться на спину - будет слишком больно,- спрашивала себя Вероника. Она понимала, что Мали ещё не знает их языка и бесполезно его спрашивать, поэтому решила просто показать ему еду и питьё, в надежде, что он сам подскажет ей, как лучше его накормить в таком положении. Так и произошло, флиуртиец открыл рот и позволил девушке утолить его голод. На третий день он уже сам мог сидеть и есть без её помощи.

-Листья этого растения творят чудеса, раны затянулись так быстро. Как хорошо, что никто из ирнцев не пришёл и не увидел, что тебя кто-то лечит,- говорила Вероника и улыбалась от счастья. Она смотрела, как Мали ест, и чувствовала себя самой глупой девушкой на свете, потому что уже только это доставляло ей огромную радость. А он улыбался ей в ответ и жалел, что кроме этого не может сказать ей, что внутри него происходит что-то непонятное и очень приятное. Всего несколько недель назад он мечтал просто схватить Веронику и утащить в лес, чтобы насладиться ею сполна, как привык утолять своё желание в племени. Но теперь что-то мешало ему поступить так в этой пещере. Он был всё тем же непокорным и хитрым Мали, но слабость перед этой женщиной доставляла ему удовольствие.

- Туда,- показал рукой куда-то в сторону Мали, закончив свою скромную трапезу.

-Что там?- пытаясь понять его, спросила Вероника.

-Веро, туда я,- сказал Мали, сокращая имя девушки, потому что ему сложно было выговорить его целиком, но это не обижало её, а, наоборот, радовало, потому что он произносил имя.

-Ты хочешь туда?

-Там мои...

Только теперь Вероника поняла, что Мали предлагал ей бежать вместе с ним в его племя, не зная, что на острове остался только он один. Оставлять его в неведение она не хотела, чтобы он не пытался бежать туда, где его никто уже не ждал, поэтому нужно было обязательно объяснить всё.

-Нету никого,- решив начать так, сказала Вероника.

-Нету?

-Да, там нет.

Вероника не могла догадаться, что Мали подумал, что всё его племя перебили ирнцы. Она увидела злость на его лице, и , прежде чем она успела что-то ещё сказать, дикарь выскочил из камеры, как вихрь, и утонул в темноте. Он карабкался на гору, чтобы поскорее добраться до стоянки племени и дёрнуть за волосы отца, что у флиуртийцев означало знак глубокой привязанности. На этот раз он обрёл свободу, потому что передвигался неслышно и очень осторожно. Забыв о боли, которую ещё причиняли ему раны на спине, он словно летел по лесу - так быстро он перебирал ногами,- и вскоре выбежал на океанский берег. Пустым и тихим стал этот берег, и нигде не было слышно охотничьего рыка племени, не доносились радостные возгласы о большой добыче. Всё замерло вокруг. И тогда одинокий рык покинутого сына раздался над островом, распугав животный мир и ирнцев, которые решили заночевать в лесу этой ночью. В панике все бежали к горной гряде, спасаясь от племени, которое, как все подумали, вернулось на остров. Когда мягкие лучи рассвета прикоснулись к земле Ирна, уже никто не спал в городе и все с жаром обсуждали ночное происшествие. В кругу ирнцев стоял Глен и пытался получить полную картину того, что произошло. Он был спокоен, потому что Катрей и Нисан были на этот раз рядом с ним, а не в лесу, и всё больше убеждался, что бояться нечего, ведь если бы дикари и в самом деле вернулись на острова, этот рык был бы во много раз сильнее.

-Скорее всего какой-нибудь из дикарей всё же остался на острове и тоскует теперь,- предположил Катрей.- Мы найдём его и приведём сюда.

-Пусть тоскует, не надо его искать - это может быть ловушкой,- осторожничал Глен.

Именно в этот момент в небе показались две человеческие фигуры, которые зависли в воздухе над городом. Они опускались медленно, оглядывая всех собравшихся, которые держали свои ножи наготове. То, что эти двое чужеземцев обладали магической силой, для ирнцев было понятно само собой, но вот зачем они сюда прилетели - это пока ещё оставалось загадкой. Глен вышел вперёд с сыновьями, чтобы выслушать чужаков.

-Теперь, когда на острове нет флиуртийцев, мы - иллары,- прилетели к вам, чтобы забрать домой, который льёт слёзы от горя,- сказал им Гелий.

-Почему льёт слёзы?- спросил Глен.

-Потому что дикари убивают теперь невинных жителей Селии. Могущественный колдун принёс это зло на нашу землю и спасти нас можете только вы - люди, которые смогли выжить на этом острове не смотря на прожорливость дикарей и их силу. Я вижу, что камни защищают многих из вас, а это значит, что эта гадкая армия не такая непобедимая, как кажется колдунам. Что скажете?

-Мы полетим с вами только после того, как выслушаем всю историю с самого начала - многое за века забылось и потерялось в памяти. Рассказывай,- сказал Глен Гелию.

Врать для колдуна, прикинувшегося илларом, было привычным делом, поэтому он рассказал историю Селии так, что все колдуны, которых он облачил в серые одежды илларов, а не в черные, как было на самом деле, - стали отъявленными убийцами и негодяями. Конечно, если бы Вероника осталась этой ночью в Ирне, она бы смогла разоблачить колдуна и его прогнали бы с позором с острова, потому что и он, и Грагара уже успели ощутить стену в сознание ирнцев, которую помогали создавать против магии камни флиуртийцев и сама аура островов. Но девушки не было в горном городе - она последовала вслед за Мали в лес, чудом минуя дозорных незамеченной - помогло то, что Катрей показал ей многие их посты на всякий случай, и теперь девушке было легко ориентироваться в горах, на крутых тропках. Оказавшись в лесу, она не знала в какую сторону идти, но не боялась, зная по рассказам Катрея и Нисана, что на острове нет больших хищных зверей, а дикарей бояться было теперь глупо. Рассвет Вероника встретила, дремля в траве, которая пахла приятно, но совсем не по-домашнему. Позавтракав сладкими белыми плодами, растущими на одном из лесных деревьев, она направилась дальше и вскоре вышла на песчаный берег. Вода ласково омывала песок, и мирное ощущение этого мира вселяло в сердце Вероники покой и уверенность, что она найдёт Мали. Она пошла вдоль берега, логично предполагая, что если юноша на берегу, то она обязательно наткнётся на него, ведь они жили на острове. Идя медленно, чтобы не напугать и себя, и его суетой, Вероника прогуливалась так до вечера. Многое за день она передумала в своём уме, много вопросов задавала себе. Зачем она побежала вслед за Мали? Этот вопрос её волновал больше всего и пугал. Только теперь она поняла, что об исчезновении пленника в Ирне уже, наверное, знают, а так же весть о ней, пропавшей в ту же ночь, уже у всех на устах. Выводы, которые могли сделать ирнцы, могли быть самыми разными, и Вероника боялась предположить, что теперь с ней и Мали будет дальше.

"Только бы они не подумали, что он похитил меня, ведь тогда они его убьют прежде, чем я успею всё объяснить",- боялась девушка. Сев на песок, чтобы полюбоваться закатом и чтобы дать отдохнуть ногам, она не услышала лёгкую поступь дикаря. Он подкрался к ней тихо и сел за спиной. Его выдал запах листьев, которыми Вероника залечивала его раны, поэтому она повернулась к нему и с укором, но очень ласково, сказала:

-Было глупо убегать из Ирна, теперь у нас будут неприятности.

Впервые Вероника так доверяла своей интуиции, которая не сомневалась, что флиуртиец не причинит ей зла. Хотя теперь, на своей территории, он мог бы поступить с ней, как привык, и, представив эту ужасную картину лишь на миг, Вероника бежала бы от него без оглядки. Но Мали хотел понять, куда делось его племя, и радовался, что Веро пришла к нему и сможет рассказать. Быть может, любой другой дикарь сделал бы вывод, что ирнцы были виновны в исчезновении всех его собратьев, но только не Мали. Сын вождя был лучшим охотником и, обследовав весь остров, нашёл следы только старых сражений с ирнцами, а без сражения флиуртийцы не могли пропасть по вине чужаков. Поэтому ему нужно было узнать правду от Веро.

-Где?- размахивая руками, словно, охватывая все острова и тыкая в себя пальцем, спросил Мали.

Вероника поняла вопрос и собиралась уже начать рассказывать всё, что знала, но в этот момент высоко в небе показался корабль. И девушка, и юноша узнали ирнское судно, бороздившее совсем недавно волны озера. Схватив Веронику за руку, Мали втащил её в лес, чтобы их не заметили, и, удивлённые они смотрели, как корабль удалялся от острова, а на его борту звучали песни ирнцев и виднелись пляшущие точки удаляющихся человеческих фигур.

-Они возвращаются в Селию,- плача и от радости за них, и от сожаления, что она не на том корабле, и от неизвестности, потому что теперь на острове остались, наверное, только они вдвоём.

-А, может быть, в Ирне всё-таки кто-нибудь остался?- спросила сама себя Вероника. Ей было страшно и этот страх почувствовал Мали, понимая её, потому что точно такой страх испытал этой ночью. Он прикоснулся к её щеке, и это утешительное прикосновение было так приятно Веронике в это мгновение, что из её глаз покатились слёзы радости. Никогда флиуртийцы не целовались в губы, но девушка приближалась к Мали, её добрые глаза притягивали, а мягкие губы вдруг слились с его губами, словно впуская в его тело девичье тепло. Красоту поцелуя испортил порыв, который заставил юношу сильнее прижать Веронику к себе, чем испугал её, и она в ужасе закричала, вырываясь из его объятий. Мали опомнился и понял свою ошибку, осознал, что нельзя так поступать сейчас, когда между ними зарождается что-то слишком важное, слишком сильное.

-Не буду,- уверял он её так искренне, только бы она не бежала прочь, что Вероника снова поверила и остановилась.

-Нельзя так,- специально сокращая предложение и выделяя недовольную интонацию в голосе, произнесла она.

-Не буду,- повторил Мали.

-Хорошо.

-Хорошо.

Солнце медленно заходило за горизонт, и Вероника старалась понять, что теперь происходит с ней и с её жизнью. Ведь совсем недавно она не могла жить без Саши, а теперь её любовь к нему уже ничем почти не напоминала, кроме грусти, что всё прошло. Представлять, что Мали теперь её избранник на всю жизнь, ей не хотелось по простой причине - было страшно снова потерять что-то очень дорогое сердцу. Она рассмеялась, когда Мали принёс и бросил у её ног большую рыбину.

-Ешь,- сказал он, довольный собою, что показал какой он хороший охотник.

-Нет, Мали,- смеясь, возразила Вероника,- я не буду её есть, ведь она сырая.

-Нет?- удивился Мали.

-Да - нет,- совсем запутывая юношу, ответила Вероника.

-Не хорошо?- спросил флиуртиец, совершенно не понимая ирнку( он не знал, что она не родилась на острове).

-Нам нужен огонь, Мали, и нам нужно вернуться в Ирн, чтобы посмотреть, кто там остался. Но тебе нельзя возвращаться, поэтому я пойду одна. Понимаешь?

Он вникал в каждое слово, сосредоточенно глядя на её губы, но всё равно не смог понять всего сказанного, потому что смысл слов ему был неясен. Как-то флиуртиец видел двух влюблённых ирнцев, которые гуляли по берегу озера, а потом уселись на траву, и юноша с нежностью взял руку возлюбленной и поцеловал. Теперь Мали самому захотелось сделать так же, чтобы показать Веро как сильно ему хорошо с ней и он совершенно не злиться из-за того, что не может понять и ответить ей (многие пленные ирнцы поплатились жизнью за это, попадая в племя вождя Вау). То, что было знакомо и без перевода - Ирн - для дикаря звучало, как приближение опасности, поэтому он взял руку Веро и, целуя её, сказал:

-Ирн не хорошо,- но вдруг упал, сражённый копьем...

2.

Ночной дружелюбный лес встретил Даида тишиной и поскрипыванием деревьев. Сочинитель до конца ещё не успел поверить, что смог убежать из дворца, и никто этого не заметил, иначе его давно бы уже вернули обратно. Чтобы отдышаться, юноша сел в высокую траву под деревом и сразу услышал голос, доносившийся откуда-то сверху:

-И откуда ты сбежал?- спрашивала луния Звена.

-А тебе какое дело?

-В Геране трудно сейчас приходиться не только луниям. Да, вот что Гелий натворил. Что нового в столице? Давненько я там не бывала - не безопасно, знаешь ли.

Даид выругался про себя и встал, чтобы поскорее уйти от надоедливой птицы, но она продолжала следовать за ним, перелетая с дерева на дерево, ведомая любопытством. Лес скучал без новостей, потому что птицы не покидали своего густорастущего укрытия, поэтому Звена пытала расспросами каждого путника, шедшего из Герана. Боясь, что птица привлечёт к нему шпионов отца, Даид попытался бегом оторваться от лунии. Он бежал быстро и часто не успевал раздвинуть ветви деревьев, которые хлыстали его больно по лицу. Как вдруг он столкнулся с кем-то и упал на спину. Вглядываясь в темноту, Даид сначала ничего не увидел, но потом перед ним появился пагал - розовокожый человек-хамелеон.

-Пагал!!!- обрадовано воскликнула Звена,- вот так ночка - столько встреч.

-Хм, ты ли это, Звена?- послышался женский голос из-за дерева.

Птица встрепенулась, услышав знакомые нотки, и даже испугалась, потому что уде не ожидала когда-либо услышать этот голос.

-Ваше Высочество?

-Тихо ты, птица,- раздался уже мужской голос.

-Шалун? Ты ли это?- замахав крыльями и распушая хвост радостно сказала Звена.- И Олиан с тобой? Овий уже устал разыскивать вас.

-ТЫ чего языком мелишь при чужом?!- резко произнёс Олиан, намекая на присутствие Даида.

-Ой,- спохватилась луния.

-Овий?- повторил Даид.- Вы знаете иллара Овия? Я должен ему рассказать, он должен остановить моего отца, иначе Селия и Илия забудут о покое и мире.

У всех присутствующих пересохло во рту от волнения и от догадки, что перед ними на траве лежит сын правителя страны - сын колдуна.

-Ты кто?- решился спросить Шалун.

-Даид, сын Гелия.

-Замечательная ночь,- обрадовано заголосила Звена, но ей приказали сразу же замолчать, чтобы не привлекать к себе внимания шумом.

-Звена, веди нас быстрее к холму,- попросил птицу Олиан.

Луния как-то непонятно замялась и словно помрачнела, не зная, как сказать плохую новость.

-Что опять?- спросила Анари.

-В пещере пусто, потому что слишком много шпионов в лесу развелось. Сейчас в лесу чисто, потому что я не слышу их присутствия, но днём было много. Овий перебрался в другое место и просил быть нас наготове.

-Кого это вас?- поинтересовался Олиан.

-Птиц, а луний особенно, ведь мы всегда принимали участие в воинах, как разведчики. Мы помогали вести бой, докладывая, как враг себя ведёт и куда повернул, или перестроился - я знаю это по рассказам моей кормилицы.

-В Илии не такие умные птицы,- с ухмылкой заметил принц Алил.

-В Илии вообще всё не так,- сказал Шалун.

-Так мы не увидим сегодня Риту?- волновался Кори.

-Вы ещё не знаете самого главного,- прошептала Звена и подмигнула Анари.

-Говори быстрее,- приказал Олиан.

-Саша вернулся,- сказала птица, и, словно, разорвала старый шрам на сердце принцессы, у которой сразу появилась слабость в ногах и она присела на траву, плача от счастья.

-Проклятье, и именно теперь Овию понадобилось переселиться,- недовольно произнёс Шалун.

-Простите, что встреваю, но мне побыстрее нужно найти укрытие, потому что утром меня начнут искать,- предупредил заранее Даид своих новых знакомых.

-Легко сказать "побыстрее найти" и трудно сделать,- заметил Шалун.- Что-то меня зрение подводит последние дни, чтобы что-либо искать.

-Ужас!!!- воскликнула Звена, только теперь заметив, что Шалун слеп, а потом такое же подозрение упало и на Олиана.- Что с вами произошло?

-Сын колдуна прав, мы очень близко от Герана, и если убежище иллара для нас теперь закрыто, надо искать другое укрытие,- сказал Алил с умным видом.

Все задумались на несколько минут. Логично было предполагать, что Даида Гелий будет искать более энергично, чем илларов, потому что не каждый день от отца сбегает сын, да ещё к тому же любимый и единственный - опора и надежда. Никто не ожидал, что убежище Овия окажется недосягаемым, поэтому впору было немного испугаться, но для этого ни у кого уже не осталось желания - все слишком устали.

-У меня ещё есть одна печальная новость,- произнесла Звена, складывая свой павлиний хвост в знак горести.

-Выкладывай,- попросил Шалун.

-Сизонии недавно прилетали на Белую поляну и пропели песню про Валива и...

-Что и?- занервничала Анари.

-...И про его смерть - Валива казнили в Абаре, потому что он стал прахом.

-Маленький проказник умер?- не веря услышанному, переспросил Шалун.

-Валив стал прахом? - это бредни,- высказал своё мнение Олиан.

-Но почему?- совершенно растерявшаяся от потока стольких и радостных и горестных новостей, спросила Анари.

-Сизонии пели о его любви, о лесных веях, об их предводителе и о казни. Принц Арлен не спас своего друга, а невеста Валива упала замертво, когда увидела смерть возлюбленного - тёмная история,- сказала Звена и тяжело вздохнула.

-Струсил Арлен,- плюнув от отвращения на траву, сказал Шалун.

-А всё-таки странно, ведь они были, как братья,- произнёс Олиан задумчиво.

-Предают всегда те, кого ты любишь,- сказал Шалун, и Олиан покраснел до корней волос, хотя его брат не намекал на него, а скорее больше на Риту.

-Мне нужно бежать дальше, если я хочу избежать возвращения в Геран,- суетился Даид, видя, что его новые знакомые не спешат решать, куда бы податься теперь.

-Не торопись,- сказала Анари,- твой отец схватит тебя быстрее, чем солнце успеет подняться над землёй, если ты отделишься от нас. Мы умеем скрываться от него, так что обязательно что-нибудь придумаем.

-А я уже придумал,- сказал Шалун.- Мы отправимся к Криставу.

-Ха, а ведь там отличное убежище, у Гелия под самым носом,- поддержал Олиан брата. Они вкратце объяснили остальным, почему в доме Кристава, который находился почти рядом с Королевским холмом, так хорошо можно переждать "бурю".

-А, вдобавок, иллары могут навестить Кристава и тогда ты, Даид, сможешь им всё рассказать, а ты, Анари, встретиться быстрее с Сашей,- сказал Шалун и почувствовал, как фыркнул Алил. Хотя принц и понимал, что его женитьба для Анари пустой звук, для него было уже приятно осознавать, что они стали мужем и женой. И хотя Алил был добрым малым и не желал никому зла, теперь ему очень хотелось, чтобы Саша, которого он в глаза не видел, сгинул куда-нибудь и перестал занимать в сердце Анари такое огромное место.

-А я увижусь с Ритой тоже?- спросил Кори.

-Да, иллары устроят и это,- сказал Шалун, ухмыляясь и потирая кулаки.

-Тогда пойдёмте уже, зачем стоять?!- волновался Даид.

-Мы стоим, потому что в Геран просто так через ворота теперь рискованно входить - нас не защищает сейчас магия Овия,- сказал Шалун.

-Но городские банды умеют выбираться из Герана,- шёпотом произнёс Кори, поглядывая по сторонам и прислушиваясь к шорохам.

-Ты знаешь как?- спросил Олиан.

-Нет,- краснея от смущения (кожа пагала стала ещё более красной), пробормотал Кори.

-Мы можем подождать, пока откроются ворота порта и приплыть в Геран на лодке,- предложил Алил, которому очень хотелось внести и свою лепту в разговор.

-Идея не плохая,- поддержал принца Шалун.

-Но порт охраняют, наверное, строже, чем ворота,- предположил Олиан.

-Я слушаю вас и удивляюсь!!! Вы хотите лезть в пасть к хищнику по доброй воле!!!- распушив хвост от недовольства, сказала Звена.- Да Гелий вас поймает на этот раз, как только ваша лодка подплывёт к пристани.

-Но что тогда нам делать?- спросила Анари.- Ведь нам больше некуда идти, рассвет скоро.

-Ждите,- сказала Звена и, взмахнув крыльями, улетела.

Чего именно ждать от птицы никто не знал, но никто не стал уговаривать остальных улизнуть. Шалун и Олиан решили воспользоваться простоем и задремали, а Даид и Кори начали разговор о своём любимом: первый - о музыке, а второй - о Рите. Лица королевских кровей грустно сидели в сторонке и думали о далёком счастье, о котором так давно мечтали, и которое всё время где-то задерживалось в пути. Анари грустила меньше принца, потому что теперь точно знала, что её Саша жив и находится в безопасности с илларами. Как скоро она с ним увидится, Анари не знала, но это уже было не столь важно, как ощущение, что он где-то здесь, живой, невредимый, ожидающий её появления. Вдруг принцесса почувствовала на спине бег холодных мурашек, потому что ей пришла в голову страшная мысль: Саша узнал о её гибели от илларов и ничего не подозревает, что она была спасена Данилеем, как залог безопасности разбойника. Такая новость могла повергнуть горячего парня в бездну горя и отчаяния, а это, в свою очередь, неизбежно привело бы его к гибели, потому что, она знала, Саша стал бы искать смерть.

-Нет, только не это, о, небеса,- прошептала она, роняя слёзы на траву.

Алил уже открыл рот, чтобы спросить принцессу, о чём она переживает, как вдруг поднялся сильный ветер и сразу же утих. Луния Звена опустилась на землю и с улыбкой, на какую была только способна птица, сказала:

-Они прилетели взять вас с собой. Сев на них верхом, вы станете такими же невидимыми, и они доставят вас в своё убежище. Вам там понравиться. Наша стая там иногда отдыхает от шпионов.

-Кто они?

-Истинные корки, чистых кровей - крылатые корки. Но вы их сможете увидеть только когда пересечёте границу их убежища, потому что только там спадает с них магическая защита.

-Так вот почему никому не удавалось их поймать столько веков,- произнесла Анари.

-А мы, как назло, ослепли,- воскликнул Шалун.

-Тише,- пригрозил Олиан младшему брату.

-А как мы узнаем куда садиться? Не видно же ничего,- поинтересовался Даид.

-Они сами вас посадят себе на спины, не бойтесь.

Дух захватило у каждого, когда невидимые и мягкие крылья корков взяли их и бережно посадили себе на спины, как и обещала луния. А когда те же сильные и огромные крылья взмахнули и резко помогли взмыть тяжёлым телам в воздух, всадники, все, как один, заголосили от восторга, и громче всех - Шалун. Он ничего не видел, и от этого все ощущения были положительно обострены, да к тому же сбылась мечта любого мальчишки с Селии - полетать на спине настоящего корка. Ощущения Олиана были похожи, но он старался не выплёскивать эмоции с силой наружу, а по капле и тихонько, не забывая об осторожности. Звена сопровождала невидимый табун, чтобы убедиться в их безопасности и потом, встретив иллара Овия, доложить обо всём, кроме точного местонахождения корков - этого лунии не открыли ещё никому.

-Когда вы покинете убежище крылатых корков, из вашей памяти сотрутся все воспоминания о них, как бы сильно вам этого не хотелось,- говорила Звена.

-Врёшь!!!!- возмутился Шалун.- Это несправедливо.

-Иначе нельзя - так было всегда. Вы не первые люди, которых корки впускают к себе, и вы не будете первыми, память которых окажется слабее магии убежища.

-Мой отец всегда мечтал о таком табуне,- тихо произнёс Алил, жалея, что его родитель не видит и не чувствует сейчас то же, что и его сын, а вместо этого томится в заточении в своём дворце.

Никому из них ещё не доводилось общаться с такими корками, но, глядя, как Звена легко понимает этих животных, у всех создавалось впечатление, что крылатые корки умеют говорить и, скорее всего, передавая мысли на расстоянии. Каждый постарался что-то сказать мысленно тому корку, на спине которого он летел, но ни одного ответа не последовало. Анари погладила мордочку своего корка, его усики весело пощекотали её ладони, и она засмеялась.

"Нам нравиться, когда люди гладят нас",- сказал ей корк, радуя принцессу, что она может его слышать.

"А я всегда думала, что люди придумали настоящих крылатых корков",- произнесла мысленно Анари, догадываясь, что звуки эти животные плохо понимают.

"Когда-то, во время войны илларов, мы не по своей воле помогали обеим сторонам, поэтому самый старый иллар решил освободить нас от хозяев, чтобы мы сами могли решать, когда служить, а когда стоять поодаль".

"Значит только он знает где вас искать",- предположила Анари.

"Да, но, как и наши друзья птицы, он никогда и никому не откроет местонахождение нашего убежища".

"Я много слышала о войне илларов, но никто не описывает её в книгах. Корки много знают о ней?"

Корк Анари не успел ей ничего ответить, потому что табун уже приблизился к входу в убежище. Пролетая над живописной долиной, которую разрезала вдоль полноводная река, и землю вздымали холмы, которые поросли кустами и тонкими плодовыми деревцами,- пролетая над этим живописным местом, усеянным травой и цветами, никто из беглецов не догадывался, что именно здесь корки нашли своё пристанище на многие века. С высоты долина казалась безжизненной и необжитой, но как только крылатые создания ступили на землю, их всадникам приоткрылась магическая завеса, и все увидели табуны крылатых корков, мирно жующих траву, весело купающихся в реке, ловко резвящихся в небе над головой. Наблюдая, как эти удивительные животные летают высоко в небе, беглецы - только зрячие, Шалуну и Олиану приходилось теперь рассчитывать только на свой слух,- застыли от изумления и радости. Зрелище гипнотизировало их своей незабываемой реалистичностью и красотой: корки размахивали крыльями, разрывая воздух, обнимали друг друга, падая в такие моменты камнем вниз, и почти у самой земли снова взмывали вверх, издавая характерные только для них звуки, похожие на соловьиную трель.

-Как такое можно забыть?- не верила Анари.

-И хорошо, что я не вижу - не будет обидно,- сказал Шалун.

-Хоть какой-то плюс в нашей слабости мы нашли,- добавил Олиан, улыбаясь, а его брат сладко причмокнул ртом, чтобы без слов как-то показать своё согласие с ним.

"Здесь много плодов, много воды и рыбы, так что вы можете оставаться у нас в гостях сколько пожелаете",- сказал один из корков.

-Здесь есть хижина, в которой можно устроиться на ночлег,- подсказала Звена друзьям.- Я вам покажу. Только там вам всем будет немного тесновато.

-Мы с братом можем поспать и на траве,- сказал Шалун, как бывалый охотник, и Олиан не возразил.

-Я тоже,- подхватил Кори, которому в Геране часто приходилось спать на улице, не имея своей собственной крыши над головой.

Разговор прервался характерным колебанием воздуха, которое словно толкало каждого в сторону, чтобы кому-то уступить дорогу. Только внимательнее приглядевшись, друзья увидели несколько человеческих фигур, идущих мимо них в расплывающейся пелене. Эти люди не подозревали о присутствии в этой долине ещё кого-то кроме них - они не видели ничего, кроме холмов и реки, и не слышали ничего, кроме шума ветра и шуршания травы.

-Вы привыкнете к этому и скоро перестанете замечать таких посетителей - так магия защищает эту долину и корков. Часто здесь пролетают шпионы и колдуны, но ничего не чувствуют, потому что магия старого иллара слишком сильна,- объяснила Звена, важно подняв хохолок и распушив свой длинный хвост.

Столько переживаний вдохновили Даида на творчество. Он вынул из дорожной сумки лелту - единственный музыкальный инструмент, который смог унести с собой из дворца,- и начал играть, сочиняя в голове по ходу своих ощущений. Его музыка привлекла к себе даже корков, которым, как оказалось, не были чужды прекрасные звуки лелты и мелодия, которую создал сочинитель экспромтом. Даже если и было до этого у друзей какое-то неосознанное мелкое отвращение к сынку колдуна, оно улетучилось с появлением его музыки. Она помогала понять душу этого юноши, который не стремился разрушать, а его призванием было именно создавать и радовать. Такой человек не мог быть плохим, хотя его некоторая заносчивость за столь короткое время не скрылась от беглецов, но это ему можно было простить, только бы он продолжал играть.

-А теперь я сыграю сочинение, написанное мной вместе с другом, имя которого Бренлен,- сказал Даид, закончив перебирать струны пальцами.

-Ты знаешь нашего сочинителя?- удивились все.

-Да, мы познакомились в Кальте.

-Бренлен очень переживал, когда ты исчез,- сказал Кори.

-А ты-то откуда знаешь?- воскликнул Шалун, не веря такому совпадению.

-Я не рассказывал вам, что в Кальте произошло - там были и иллары, и семья Бренлена, и Рита там меня оставила, поэтому я промолчал,- сказал Кори.- Бренлен очень переживал, что иллары прилетели за каким-то Даидом и я не думал, что этот Даид тот же самый Даид,- путано объяснил пагал.

Теперь музыка обоих сочинителей разносилась над долиной и не было ни одной живой души, которая бы не переживала этим, льющимся и ласкающим слух, звукам.

3.

Ожидать нападения илларов с их дикарями теперь было для Гелия не так мучительно, как раньше, потому что его тыл прикрывали ирнцы, спрятанные за горами, возвышавшимися на краю столичной долины и скрывавшими от жителей океанский берег, на корабле. Догрод стоял в укромной бухте в полукилометре от устья реки Сельвии. Проходившие мимо корабли не видели чужеземное судно, потому что бухта имела очень узкий проход, и никто никогда в неё не заглядывал, кроме рыбацких лодок, которым было легко протиснуться внутрь этого надводного укрытия. Чем там были заняты блудные сыновья, вернувшиеся домой вместо их праотцев, колдун знал от своих шпионов, которых подослал, чтобы контролировать своё войско. Десяток его самых лучших приближённых колдунов находилось на Догроде, дабы ни один ирнец не посмел сбежать раньше начала сражения. Хотя уговорить их отправиться в далекую Селию было очень легко, Гелий не был уверен, что, находясь рядом с берегом родных мест, которые манили неизведанностью, красочностью и новизной, ирнцы не решат отказаться на время от обещания помочь великому "иллару" Гелию. Собрав всё мужское население в спешке, колдун не догадывался, что кто-то из этих потомков блудных сыновей Селии и Илии оставил в Ирне самое дорогое - любовь. Катрею не хотелось лететь, не простившись с Вероникой, но оказалось, что девушка исчезла и темница пленённого дикаря тоже была пуста. Понимая, как важно для брата полететь вместе с отцом и доказать делом, что он может сражаться не хуже Нисана, старший брат остался на острове и поклялся разыскать Веронику, а флиуртийца - убить. Второй причиной добровольной разлуки с отцом и младшим братом Нисан не называл для себя даже в уме, но она существовала с той самой минуты, когда чужеземка ступила на каменный пол наблюдательного горного поста. Догадывался ли об этом Катрей?- он отгонял от себя эту мысль, чтобы не возненавидеть брата за невольную слабость. К тому же Вероника не отвечала взаимностью ему (Катрею), поэтому он не мог твёрдо претендовать на чувство, которого в сердце девушки пока что не было. Тоскуя и волнуясь от незнания что происходит на острове, Катрей рвался к действию, чтобы побыстрее вернуться обратно. Не только сын главы Ирна, но и сам Глен не понимал, почему их заставляют так долго ждать и не пускают на берег. Гелий утверждал, что жизни миллионов зависят от ирнцев и чем скорее они прибудут в Селию, тем будет лучше. А на самом деле корабль прятали от всех - это бросалось в глаза даже самому тупому ирнцу.

-А может иллар Гелий не хочет нападать сам - наверное, враг затаился и выжидает чего-то,- вносил своё предположение на совете подсказчик главы Ирна. Подсказчиком называли самого ближайшего к главе человека, без которого не обходилось ни одно решение Глена, да и предыдущих глав города. Ирнцы внимательно слушали этого грузного и краснощёкого мужчину, у которого набедренная повязка утопала где-то под, выпирающим вперёд, животом. Он расхаживал по каюте капитана - и им на Догроде являлся Глен - и рассуждал дальше вслух:

-Получается, что мы - пленники на собственном корабле, и эти мрачные люди в чёрных одеяниях поглядывают за нами. Дело попахивает дымом, от которого веет гнильём.

-Даааа,- протянули, соглашаясь, все собравшиеся - 20 человек, старших в армии ирнцев и более приближённых к Глену.

-Из рассказов о Селии, которые дошли до нас от отцов и дедов, мы знаем, что иллары одевались всегда в серые или белые одежды и носили бороды. Мы так обрадовались, что сможем повидать далёкую родную землю, не поразмыслив: правду ли говорит этот человек. Кто берётся теперь утверждать, что эти мрачности и есть те самые иллары - хранители света и добра?

-Может быть, я и в самом деле поспешил, но теперь мы здесь и знаем, куда пропали дикари. Если нам суждено сразиться с ними здесь, то так тому и быть. Но сможем ли мы противостоять колдунам и илларам, не зная толком: где - свет, а где - тьма? - спросил Глен, проводя своим грозным взором по своим приближённым.- В Ирне остались наши жёны и дети. Сможем ли мы вернуться к ним и может быть зря я не оставил половину войска в городе?

-Если наши подозрения верны, и нас пытаются обмануть, то нужно действовать очень осторожно, потому что для колдунов долететь до Ирна куда проще, чем нам добраться, а это опасно для наших близких,- высказался кто-то.

-Нужно верить, что камни защитят нас от чёрной магии, ведь мы давно сроднились с ними, как дикари.

-Нужно попробовать избавиться от надсмотрщиков.

-И тогда мы точно будем знать на чьей стороне - сила.

Пока в каюте капитана продолжался Совет старших, Катрей слонялся по верхней палубе без дела, как и все остальные ирнцы, и искоса поглядывал на людей в чёрном одеянии, которые сидели на носу и о чём-то беседовали между собой. Их было десять человек и все молоды лицом, но что-то подсказывало юноше, что духом они были намного старше своего обличия. Когда-то Катрей заслушивался рассказами не только о Мабрине и харках, но и о илларах и колдунах. Его мать Асилла умела рассказывать красиво и интересно, поэтому в памяти юноши навсегда отпечатался светлый образ служителей белой магии. Ничего похожего он не находил в этой мрачной десятке. От них веяло холодом и чем-то гадким. Почти у всех ирнцев на шее висел каменный медальон, источающий магическую энергию, которая причиняла тёмным личностям неудобства тогда, когда кто-то приближался к ним на расстоянии двух шагов. Желание избавиться от наблюдателей и отправиться на берег было сильнее благоразумия, тем более что сомнения зародились уже у каждого ирнца в правдивости Гелия. Поэтому Катрею не составило большого труда подговорить друзей к нападению на мнимых илларов. Двадцать человек, которые надеялись если не силой и умением, то хотя бы количеством победить, после условного знака Катрея, подбежали к наблюдателям. В левой руке они сжимали магические камни, а в правой - свои ножи. И прежде чем колдуны смогли что-нибудь сделать, ирнцы умертвили их. Никто никогда не мог убить колдуна простым ножом, но на этот раз в лезвии пылала сила медальонов, которая передалась от рук ирнцев и приговорила шпионов к смерти. Тела колдунов потеряли юношеское обличие и ирнцы увидели перед собой глубоких иссохших стариков.

-Бросьте их в воду,- скомандовал Катрей. Он не задумывался, что на это скажет его отец, потому что не сомневался в своём чутье.

-Скажите моему отцу, что я всё разведаю и вернусь,- сказал он своим друзьям и пригнул за борт. Кто-то бросился в каюту капитана, а кто-то, опасаясь гнева Глена, последовал следом за сыном главы. Когда весь Совет высыпал на верхнюю палубу и увидел, что натворил Катрей, все остолбенели от страха за своих родных в Ирне, ведь теперь Гелий обязательно должен был отомстить им.

-У меня нет больше двух сыновей - я отказываюсь от Катрея, отныне он - враг мне, и те, кто плывёт вслед за ним,- глядя, как удаляются от корабля пять фигур, произнёс Глен. Он не бросил за ними погоню, не стал стрелять в их спины из лука, потому что слишком тяжело было для отца в один день и потерять, и избавиться от собственного сына.

-Теперь нам остаётся или ждать когда Гелий узнает об этом, или покинуть корабль,- сказал после некоторой паузы глава Ирна.

-Да, Катрей поспешил, но...,- начал было подсказчик.

-Он не поспешил - он подписал смертный приговор ирнцам.

-Но мы смогли убить их, а значит мы сильнее,- сказал один из участников расправы над колдунами, рискуя попасть под горячую руку главы.

-Мы сильнее здесь, но не в Ирне. Надо что-то придумать,- произнёс Глен, думая сейчас только о родном городе.

Впереди возвышались неприступные скалы, и виднелась узкая вертикальная полоса, в которой просматривалась линия горизонта. Видеть то, что находиться сзади, за этими, казалось, неприступными горами, ирнцам удалось только с воздуха, тем утром, когда их корабль опустился на поверхность Капризного, сине-голубого океана. А впереди лежали только бескрайние океанские просторы, но, повернув направо, можно было добраться до устья реки Сельвии, которая привела бы ирнцев в столичную долину. Да к тому же они надеялись, что их подберёт какая-нибудь рыбацкая лодка, что и произошло почти сразу, как только они покинули бухту. Странное одеяние незнакомцев, а, вернее, их нагота, прикрываемая только набедренной повязкой, удивила двух рыбаков. Их хрупкое судёнышко приняло на борт сразу пятерых и немного громче заскрипело, но всё же послушно продолжало путь домой в рыбацкую деревню, расположенное на правом берегу Сельвии, чуть ближе Герана, который ирнцам так и не довелось увидеть, потому что лодка сразу забрала влево, как только прошла через устье. Ширина русла реки поразила Катрея и его друзей, а так как то, что находится на противоположном берегу, не могло открыться их взору сейчас, Катрей спросил у молчаливых рыбаков:

-Что там?- и показал рукой на левый берег, который находился по правую руку сейчас, ведь лодка двигалась против течения.

-Там - Геран,- ответил один из рыбаков, ещё больше удивляясь, что ему задают такой вопрос.

-А вы все откуда будете?- спросил ирнцев второй рыбак - он был постарше и не любил попадать в неприятности, а именно это сулило его знакомство с полуголыми парнями.

-Похоже, что ты из Мабрина,- предположил первый рыбак, намекая на харков, которые были кумирами Катрея.- А вот твои друзья откуда?

Четверо длинноволосых ирнцев переглянулись и промолчали, зная, что среди них главным является сын главы, а это значило, что ему и нужно было придумывать ответы.

-А это - мои друзья,- ответил Катрей, мрачнея оттого, что ему устроили допрос.

-У нас в деревне как раз остановился один харк - непробудный пьяница и гуляка, уже выпил почти всё вино в кабаке,- недовольно произнёс рыбак постарше, а второй рыбак просто хихикнул.

-Мне нужно будет его повидать,- с нетерпением в голосе и в поведении воскликнул Катрей.

-Такую услугу мы можем устроить.

К вечеру, борясь с встречным течением, рыбацкая лодка причалила к деревянной пристани. Все пассажиры сошли на берег и в вечерних сумерках смотрели вокруг, вдыхая вместе с рыбьим запахом дыхание земли. Всё было другое на этой земле и так сильно хотелось оставить в памяти как можно больше от первой встречи. Они были рады, что находятся здесь, но всё-таки уже начинали осознавать, что по-настоящему родным для них останется навсегда остров Флиур. Оставив помощника выносить с лодки улов, старший рыбак повёл незнакомцев по тёмным улочкам деревни к кабаку, где харк не только пил, но и ночевал. Прохожих на улицах уже не было, да это было и к лучшему. В деревне стоял только один каменный дом - кабак. На пятьдесят домов это заведение приходилось каждому мужчине вторым родным домом, который отнял у них всех харк. Никто не мог вслух произнести слова, чтобы чужак убирался, потому что справиться с ним даже всем рыбакам вместе взятым было бы не под силу. Поэтому старший рыбак вёл Катрея в кабак с единственной мыслью, что после их встречи харк уберётся обратно в Мабрин, где ему было самое место. Могучая спина харка единственная бросалась в глаза внутри кабака. Лысый воин спал с кружкой в руке, опустив голову на стол. Ирнцы расселись вокруг этого стола и стали с интересом разглядывать здоровяка. Его пухлые губы целовали доску так сладко, что слюни текли ручьём изо рта харка. Так как воин из Мабрина заснул лицом вниз, его нос приплюснулся под тяжестью головы, и пока что не было понятно какой он формы на самом деле. Глядя на руки и фигуру харка, Катрей сразу определил его в силачи, потому что в них струилась сила и ловкость, присущая воинам этого народа. А то, что этот пьяница - воин, доказывал длинный меч, прикреплённый к его поясу.

-Эй, харк, проснись,- толкая легонько в плечо спящего, сказал Катрей, и в ту же самую секунду его горло сжала сильная рука воина. Друзья Катрея набросились на харка, но он раскидал их в разные стороны левой рукой, как пушинок. А затем внимательнее взглянул на Катрея, хрипевшего от боли и нехватки воздуха. Худое тело лысого юноши никак не вязалось с обычной мускулистой фигурой любого харка.

-Ты кто? Самозванец? Ты же не харк, ведь так?

-Мы приплыли с Флиура,- прохрипел еле понятно Катрей. Рука харка разжалась и юноша с грохотом повалился на пол, откашливаясь и жадно вдыхая воздух ртом.

-Флиур так далеко и оттуда никто никогда не возвращался,- сказал воин.

-Мы там живём,- пояснил Катрей, оглядываясь по сторонам, ища своих друзей, которые валялись без сознания на полу. Когда же они очнулись, ни харка, ни сына главы уже не было в кабаке...

Харк Шек вёл своего нового знакомого по ночным улицам деревни в причалу, слушая подробный рассказ Катрея. Воин потребовал от юноши оставить своих друзей в кабаке, потому что в Мабрине, куда они направлялись вдвоём, ирнцев сразу бы вызвали на бой и убили бы в первый же день. Внешне Катрей немного походил на харка, поэтому Шек за него не переживал( харки вообще редко переживали и волновались)- хотя бы несколько дней юноша мог продержаться в городе, слившись с толпой. К тому же по дороге воин украл штаны и майку, которые были повешены сушиться на улице, и приказал ирнцу одеться.

-Так ты всё равно не очень смахиваешь на нас, но дома я тебе отдам что-нибудь из моих вещей,- сказал Шек. Сам он был одет просто и удобно: рубашка с короткими рукавами была заправлена в обтягивающие штаны из мягкой ткани, а на ногах он носил высокие сапоги; лёгкий плащ из тёмного материала был накинут на широкие плечи воина и завязан спереди тесёмками. По сравнению с ним, Катрей теперь казался оборванцем с босыми ногами.

На причале Шек залез в первую лодку и, порвав верёвку, привязанную к столбу, отплыл на противоположный берег Сельвии, захватив и чужака с собой. Рассказ Катрея его интересовал всё больше и больше и, ступив на левый берег Сельвии, он впервые, за всё это время, произнёс:

-На этот раз Гелий просчитался, и мы его удивим.

-Он не иллар?

-Колдун Гелий разве что в детстве мечтал стать илларов, а потом его огрели по голове и он потерял рассудок. Только глупец мог надеется, что вы не догадаетесь обо всём.

Большая и круглая голова Шека повернулась в ту сторону, откуда донёсся какой-то шорох. Он пригляделся и позвал:

-Луния, лети сюда.

Ветви раздвинулись, и на траву опустилась птица с длинным хвостом и фиолетовым хохолком. Она присмотрелась к путникам и спросила, приводя Катрея в восторг, ведь на Флиуре ни одна птица не разговаривала:

-В лесу много ищеек Гелия, всё ещё ищут его сына.

-Проведи нас по безопасной тропе до Мабрина.

-Хорошо, только вам придётся бежать за мной,- сказала птица и полетела.

Поспевая за ней следом, Катрей говорил на бегу:

-А почему она умеет говорить?

-А почему твой камень может помочь убить колдуна?

-Не знаю.

-Вот и мне всё равно - только пусть не распускает свой язык дальше.

Делая остановки, чтобы отдохнуть, двое бегунов встретили рассвет на полпути к Мабрину. Катрей каждый раз замедлял бег, когда его зоркий взор замечал новых животных, которых на острове не водилось в таком большом и разнообразном количестве. Ирнец не видел ещё селийских хищников, но был уверен, что с ними не труднее справиться, чем с дикарями. Как любой охотник, он рвался доказать свою удаль, но Шек спросил:

-А ты уверен, что на наших хищников подействует сила твоего камня?

Этот вопрос если не завёл Катрея в тупик, то хотя бы заставил задуматься о своей непобедимости. Но задумывался он недолго, потому что его отвлекал бег и столько нового вокруг, что грех было отвлекаться на мысли. Поздней ночью луния наконец-то вывела Шека и Катрея к городским стенам родного города харков. Массивные ворота были распахнуты на распашку и через них проходили все - и чужие, и свои, чтобы в очередной раз участвовать в ночных боях. Зная каждый поворот, каждую улочку и переулок, Шек быстро провёл своего нового знакомого до своего дома, не выпуская руки Катрея, смотревшего на высокие дома харков, как на чудо. Дом толстогубого воина находился в старой части города, где ещё сохранились одноэтажные дома, и достался ему от родителей. Внутри покосившегося жилища сохранялся идеальный порядок в ожидании хозяина и никто бы не мог подумать, что пьяница так следит за чистотой. Две комнаты и чердак определяли пространство внутри, и маленький сад - снаружи. Заглянув в первую комнату, Катрей увидел столько оружия, сколько вряд ли могло понадобиться одному человеку, но которым его хозяин очень дорожил. А во второй комнате объеденились и спальня, и кухня, и гостиная.

-Когда-то и я был молод, так что что-то подходящее из одежды сейчас тебе подберём,- открывая сундук, сказал Шек.- А как ты избавился от волос на голове? Они у тебя растут или нет?

-Я мазал голову специальным маслом, и волосы перестали расти.

-Похвально,- усмехнулся Шек. Он нашёл штаны, рубашку и истоптанные башмаки для юноши на самом дне сундука. И когда Катрей оделся, воин одобрительно кивнул.

-Теперь тебя можно вести на Большую арену, где ты и поведаешь всему городу обо всём. Хоть харки и не обладают силой ваших камней, они смогут справиться и с дикарями, и с колдунами.

-Почему ты так уверен? Ведь чёрная магия сильнее.

-ТЫ лучше задумайся: почему какой-то там Иин выбрал не вас, а дикарей. И почему до сих пор не напал на колдунов? Чего он ждёт?

Шек достал из буфета бутылку вина и начал пить с горла, думая, что услышит хоть какое-то предположение от Катрея, но в ответ была тишина.

-Чего молчишь?

-Это вкусно?

-Попробуй.

С лёгкой подачи Шека Катрей попробовал, и уже после трёх выпитых бутылок воин и ирнец клялись друг другу в вечной дружбе не понятно почему. Шатаясь и хохоча без причины, они направились к Большой арене...

4.

Снежинки, разгоняемые в разные стороны ветром, оседали на заснеженную поверхность Сонной долины, и вокруг всё казалось таким же пустынным и мрачным. Армия дикарей больше не стояла неподвижно по пояс в снегу - она испарилась. Оранжевые ваи давно погрузились в сугробы вместе с останками веев стаи Сайко и телами флиуртийцев. Тишина царила в горном кольце, и шпионам Гелия не могло прийти в голову где ещё теперь искать илларов и их войско. Вглядываясь в белое покрывало, нетронутое следами ни человеческих ступней, ни чьими бы то ни было ещё, узулаки - верные колдуну ищейки без собственных мыслей в сияющей голове,- не могли себе представить, что именно под этим снежным покровом скрывался и Иин, и его гости. Никто из шпионов Гелия, снабжённых от колдунов крыльями для удобства поиска, не был наделён способностью заглядывать в прошлое, чтобы увидеть эту долину в цвету и в её великолепии. Как они могли догадаться, что давным давно Иин построил себе здесь дом - высокий и просторный, чтобы вместить сюда всю библиотеку с начала создания мира, чтобы жить среди голосов тех проклятых, кто ему напоминал каждый день как опасно забывать о светлой цели. Разве могли узулаки догадаться раскопать из-под снега хотя бы маленький кусочек этого дома, чтобы увидеть, что кусты ваи растут на самом деле на крыше, а не на земле. Снег скрывал убежище иллара-старца, потому что снегопад в долине был делом его рук - его магии. Освещённый внутри неугасающими плодами лиизий, которые теряли свою ослепляющую силу за пределами Валевии, дом Иина приютил и дикарей, и Овия с его друзьями. И пока в подвале, с лёгкой руки хозяина дома, стоймя спало флиуртийское войско, в комнатах убежища скучали гости иллара-провидца. Каждая комната в доме напоминала монастырскую келью с кроватью и окном, за которым можно было увидеть только многовековой слой снега. Огромный зал библиотеки прельщал только Овия и Леона, но им вход туда был запрещён самим Иином, потому что в книгах древних илларов можно было прочитать слишком много тайн, противопоказанных современным служителям светлой магии. Никакого другого развлечения в доме для гостей не было предусмотрено, поэтому уже через несколько дней из комнаты Леона начали доноситься громкие хлопки и грохот. Сначала все постояльцы сбегались на этот шум, чтобы посмотреть что там происходит, а потом привыкли не замечать хандру толстяка. Хандрить по-Леоновски означало лежать на кровати и, гляда в потолок, подбрасывать вверх горсти с чёрным порошком. Развлечение приносило удовольствие, если удавалось успеть произнести заклинание и заставить силой рама порошок взорваться на расстоянии вытянутой руки от тела. Позволять себе такое развлечение Леон осмелился не только потому, что Иин медлил с нападением на Гелия, но и потому что ему надоело прятаться и оберегаться. Овий проводил дни напролёт в раздумьях, и это ещё больше раздражало Леона, которому не хватало своих книг, чтобы думать о прочитанной странице или о создании какого-нибудь эликсира - просто так копаться в своих мыслях толстяку иллару никогда не нравилось. Если ему совсем уж надоедало хандрить в одиночку, то он шёл в комнату к Авиону, чтобы поспорить на какую-нибудь тему, которую выбирал сам охотник, или они сидели у кровати спящего Саши и слушали рассказы Ровела о дикарях, о допросах колдунов и о сложном ремесле стрижника. Такое времяпрепровождение казалось нелепым, когда в Селии и Илии власть колдунов всё больше укреплялась, но никто из них не мог заставить Иина приступить к действию, к тому же старец всё время где-то пропадал, редко показываясь на глаза своим гостям.

Легко себе представить состоянии Риты в таком, отсечённом от мира, месте, где нельзя было даже прогуляться, как в пещерах убежища Овия. Несколько дней она держалась молодцом, не злясь на весь свет и не упрекая никого в том, что её заточили в четырёх стенах. Но потом её терпению пришёл конец, что объяснялось ещё и таким явлением, как потеря интереса к Саше. Поклявшись совсем недавно не отходить от него ни на шаг, теперь Рита уже не помышляла об этом, раздумывая больше о подарке базанов, чем о возлюбленном. Она больше не заходила к нему в комнату даже не потому, что там почти всё время находился Авион, а потому что её чувство окутала, как всегда, скука. Однообразно помышлять только об одном было не для Риты. Если раньше она любила, потом ненавидела, потом хотела отомстить, затем искала возможность избавления от соперницы и, наконец, исполнила задуманное( правда, неудачно) - это помогало ей не придаваться скуке, а быть всё время в движении если не телом, то мыслями и мечтами. Заполучив страсть Шалуна слишком быстро и просто, Рита также просто оттолкнула от себя его при помощи Олиана, не жалея о потерянном чувстве. А теперь каждый день проходил не просто мучительно долго и без движения, но и ужасно скучно, без взрыва эмоций вокруг (если не считать хандру Леона). Оказалось, что существовать рядом с Сашей для Риты было не так важно, как раньше, и ей не хотелось, чтобы он просыпался, помня всё или забыв всё - он потерял и Веронику, и Анари, а без соперниц Рита не хотела владеть его сердцем, ведь никто бы ей тогда не завидовал и не заставлял быть начеку. Отбросив все посторонние мысли, она сидела на кровати и рассматривала коробку базанов, пытаясь понять, что бы это могло значить. Пустая внутри и без надписей снаружи коробка не наталкивала ни на какую версию, зля девушку. Но вдруг в её голове вспыхнула мысль, которая могла всё объяснить, но пока что без доказательств.

"А что, если они подарили мне это именно затем, чтобы я вернулась с вопросом?"- спросила себя Рита. "Они не могли открыто сказать мне при Кори и Бабие, что... А что они не решились мне сказать при этих двух? Зачем дарить дурацкий подарок, когда можно было просто отвести меня в сторонку и шепнуть на ухо что надо?!"

Рита нервно кусала губы и играла подушечками пальцев, потирая об большой палец на каждой руке остальные четыре. "Они не хотели, чтобы кто-то знал о том, что я вернусь к ним, поэтому всучили мне эту дребедень, поэтому не сказали мне ничего ни при моих попутчиках, никак вообще. Я должна была покинуть их город вместе с Бабием и Кори и вернуться одна без свидетелей",- додумала Рита, наконец. Она не была уверена в этой версии, потому что базаны утверждали, что только они решают, когда кого впускать на свою территорию и клялись убить любого непрошенного гостя. Но потом она поняла, что эта коробка и является их приглашением, так что она может отправляться к ним, не боясь за свою жизнь. А ей очень хотелось вернуться к ним, потому что в городе небоскрёбов осталось так много интересного и неизведанного ею, множество знаний, которые, быть может, клоны собирались открыть ей.

"А в самом деле, что я там буду делать? Для чего я им понадобилась?"- спросила себя Рита, но сразу же перестала себя мучить вопросами, потому что решение уже было принято и оставалось только придумать, как покинуть Сонную долину. Зная, как сильно её все здесь недолюбливают, девушка решила попросить открытым текстом избавить её от нахождения "в этой дыре", как она про себя думала. Самым элементарным и быстрым способом перебраться через горы была, конечно, магия, поэтому она направилась в комнату Овия. Старый иллар сидел на полу и водил пальцем по рассыпанному белому порошку, смешанному с чёрными горошинами. Похожие на иероглифы, знаки говорили ему о чём-то таком, что заставляло старика возбуждённо теребить свой длинный ус и часто причмокивать губами, словно смакуя очень сладостную новость. Увидев Риту, Овий взмахнул рукой и разогнал мелкие крупинки порошка по углам комнаты, словно боясь, что и она сможет прочитать слова, написанные им. Девушка сделала вид, что не заметила этого нелепого страха, и села на кровать, чтобы начать разговор. Иллар поднялся с пола и сел рядом с ней, по-отечески нежно глядя на ту, которая так много причинила зла. Он не мог ненавидеть её, как Грагару, потому что чужеземка творила пакости невольно - ей судьбой было предписано быть взбалмошной мелкой пакостницей, лишённой счастья. Овий жалел её, ведь в сердце Риты скрывалось много хороших качеств, которые она не выпускала на свет.

-Я пришла просить.

-О чём?

-Я хочу уйти от вас всех, мне надоело здесь.

-Хорошо,- коротко ответил иллар, и Рите показалось, что ему не терпится побыстрее избавиться от её присутствия. Но задумываться о причине такого поведения у девушки не было желания, поэтому она сказала:

-Я хочу быть подальше от Герана и от вас всех, поэтому переправь меня через горы и оставь на западном побережье. Обещаю, что никогда больше не вернусь к вам и не стану докучать Саше.

Закрытой книгой были для илларов и колдунов чужеземцы, но Овий почувствовал всё-таки лукавство в голосе Риты. "Кончено, она что-то задумала и не скажет об этом",- понимал Овий, и, если бы напротив него сидела хамут, иллар проследил бы за ней, чтобы выведать правду. Но рядом с ним сидела девушка, которой не стоило бояться хотя бы потому, что, ища свою выгоду, она никогда не посмела бы обратиться к колдунам - это было слишком рискованно и не гарантировало благополучный исход. Поэтому Овий согласился исполнить её просьбу без дальнейших расспросов. Рита побежала в свою комнату, чтобы захватить мешок с вещами и, не зайдя даже в Сашину комнату, покинула вместе с илларом убежище. Когда Овий вернулся, все его друзья услышали две хороших новости:

-Рита больше не вернётся,- сказал иллар во-первых.

-Девица ещё напомнит о себе,- не сомневался Леон.

-Пусть напоминает подальше от нас,- высказался Авион.

-Эта девушка - рагана,- прошептал Ровел.

-А вторая новость такая: я разбужу сегодня Сашу, потому что уверен, что Анари жива.

-Ты увидел это в знаках?- спросил Леон.

-Да, я не обращался к ним, потому что поверил, как и все в то, что молодожёны погибли. Но знаки мне сказали обратное - они живы.

-Где принцесса?- хотел узнать Авион, чтобы поскорее соединить влюблённых не смотря на замужество Анари.

-Трудно сказать, но теперь мы знаем, что и трон страны, и любовь - спасены.

-Осталось только найти её,- пробурчал Авион, но потом оживлённо воскликнул:- Буди этого лежебоку, пусть вернётся в реальность.

Друзья направились в комнату Саши. Мирно вздымалась его грудь и, хотя бородка скрывала половину черт лица, все, кто знал этого парня раньше, могли разглядеть отпечатки пережитых злоключений не только в мелких шрамах, но и в зрелых морщинках, затронувших молодую кожу раньше времени. Саша возмужал духом, и это чувствовалось даже тогда, когда на него смотрели спящего. Авион волновался, как ребёнок, пока рука Овия, прикоснувшись ко лбу его друга, помогала проникнуть внутрь головы призыв иллара проснуться. Глубокий вздох Саши подсказал, что пробуждение вот-вот произойдёт, и Ровел сел на пол, потому что от переживания его ноги начали дрожать. Стрижник так привязался к другу по несчастью, испытав вместе с ним столько лишений и боли, что увидеть его здоровым и весёлым было бы теперь предзнаменований перемен к лучшему, к возвращению к нормальной жизни, о которой трусишка мечтал каждый день. Саша медленно открыл глаза и, не спеша, провёл взором вокруг. Он увидел своих друзей и улыбнулся им, ещё свободный от воспоминаний, которые сразу же волной накатили и согнали улыбку с его губ. Вспомнив последний разговор с Овием, когда вся правда о Анари, Рите и Веронике обрушилась на него, Саша сжал до боли кулаки и в растерянности лежал, не зная, что теперь делать

-Она в безопасности,- сказал Авион, успокаивая его.- Дружище, да вставай ты, наконец, хватит валяться.

-Кто в безопасности?- еле слышно произнёс Саша, боясь разрушить надежду, протянутую словами друга.

-Анари жива.

-И Вероника тоже?- сразу спросил Саша.

Авион и все остальные посмотрели на Овия, который стыдливо опустил глаза, потому что ему в голову не пришло спросить у знаков об этом. Прямо перед друзьями он рассыпал магический порошок и написал несколько знаков, шепча заклинания и отдавая частичку рама своим вопросам.

-Знаки очень капризные, потому что не всегда хотят отвечать. Вот к примеру о тебе и Ровеле они молчали,- тихо прокомментировал Леон, но Саша, казалось, не слышал его слов, внимательно следя за действиями иллара Овия. Удивлённый взор старика, смешанный с радостью, возвестил и без слов о том, что Вероника жива и ей ничто не угрожает.

-Где она?- спросил Саша и уже не понимал, что с ним происходит - он разрывался на две части, причём чувство вины перед Вероникой словно душило его и тянуло к ней оправдаться.

-Знаки никогда не говорят где искать, но я вижу, что она очень далеко отсюда.

-А что, если она попала на Флиур, как и ты,- предположил Леон.

-Это легко проверить,- недовольно сказал Авион, потому что его другу предстояло снова окунуться в бурлящий жизненный поток с любовными проблемами.

-Тогда надо поскорее узнать,- сказал Саша.- А где ведьма? Где Рита?

-Она покинула нас, не думай о ней больше - мстить ей было бы ошибкой, потому что страдания ничего не доказали бы ей, она не учиться на ошибках, а создаёт их,- ответил Овий.

-Ну и пусть проваливает. Столько всего... Как много я пропустил. Рассказывайте мне всё, не утаивайте,- встав с кровати и начав одеваться, говорил Саша, пытаясь скрыть волнение перед предстоящей встречей с Вероникой и Анари. Он понимал, что теперь должен сделать выбор и это казалось не так легко, как тогда, когда он был уверен, что его первая любовь осталась в родной деревне, в другом мире.

Ушла бы Рита из убежища, зная о переменах, происшедших после её ухода? Теперь она наверняка поняла бы беспокойство Овия и его желание быстрее спровадить её из убежища. Но было уже поздно, и для неё эти новости оставались за завесой неизвестности. Иллар оставил её на берегу двухцветного океана Надежды, и теперь ей предстояло идти пешком до огненных болот. Зная, что огненные болота создали сами базаны, она почему-то была уверена, что это всего лишь хитрость, некая завеса. Идя вдоль берега уже через несколько дней она увидела вдалеке облако дыма и красные языки пламени, поднимающиеся высоко над землёй. Очерченная граница огненных болот не расширялась дальше, словно огонь оставался стоять на месте и не желал поглощать землю дальше. Жар от пламени Рита чувствовала кожей, приближаясь к границе огненных болот, но не останавливалась. Когда ближе уже невозможно было подойти, не рискуя собственной жизнью сгореть заживо, девушка вынула из мешка подарок базанов и, подняв над головой, закричала:

-Впустите меня, я вернулась!!!

Да, её возвращения ждали, как она и предполагала, потому что на воде показалась лодка, приближающаяся к берегу. Красавец клон протянул Рите руку и помог взойти на борт.

-Каг ждёт тебя. Он уже начал думать, что ты не поняла Нашего намёка.

-Могли внутрь положить записку - так было бы намного быстрее.

-Записку могли прочитать другие.

-А вы не боитесь, что за мной могли следить?

-Камеры слежения с инфракрасными лучами никого не засекли - даже невидимкам невозможно укрыться от достижения техники,- похвастался базан.

Рита усмехнулась и почувствовала любимую дрожь, которая появлялась каждый раз, когда ей предстояло испытать что-то незабываемое и захватывающее - это было очень приятно ей и долгожданно.

-Надеюсь, вы меня не прогоните опять.

-Нет, среди нас ты останешься навсегда,- ответил базан так, словно уже всё решено - такой тон не нравился Рите. Она привыкла сама решать, когда оставаться и насколько, но пока что не стала возражать. Город небоскрёбов встретил её фейерверком и приветствием по громкоговорителю:

-Добро пожаловать на кусочек Родины, родимая.

-Что-то они слишком радуются,- насторожилась Рита, но отступать было уже поздно и она шла вперёд по улице, глядя, как на головой летают машины, движение которых было малочисленным, и сами базаны. Много света, который нуждался в поглощении огромного количества энергии, заставлял сразу задуматься откуда базаны берут её(энергию), но это ещё предстояло узнать, как была уверена Рита. Да и всё вокруг снова напомнило ей фантастику чистой воды, к которой она прикасалась сейчас воочию. Каг встретил её ещё более постаревшим, потому что его тяжёлое дыхание и сгорбленная фигура в кресле выдавали в нём слабость и приближение конца недолгой жизни клона. Смотреть на молодого старика было приятно, поймала себя на такой мысли Рита и стала слушать его откровения, которые он произносил в огромном зале не только для неё, но и для тысячи, собравшихся здесь, клонов.

-Наша жизнь становиться всё короче с каждым годом, потому что Нам не хватает новых клеток. Ты станешь нашей спасительницей, подарив частичку себя - всего лишь несколько капель, больше мы не просим у тебя. За это мы поможем твоим друзьям справиться с Гелием.

-Не нужно, у них есть армия, оставьте свою помощь на другой раз,- сказала Рита, всё-таки не удержавшись от мести илларам и их друзьям за то, что они не приняли её. Мелкая Пакостница, как назвал её Овий, не задумывалась о том, что может причинить зло своим отказом и остальным жителям Селии и Илии.

-Хорошо, мы не будем вмешиваться,- согласился Каг, которому по большому счёту было всё равно что происходит за пределами огненных болот, ведь базаны давным-давно научились уже обходиться без торговли с здешними жителями.

-Тогда слушай. Тот иллар, который предсказал твоё появление, похитил у нас самое дорогое - устройство перехода через гиперпространство в прошлое. Мы знали, что энергии в нём оставалось на несколько прыжков и мы ожидали возможности, когда время на этой планете совпадёт с тем моментом на Земле, когда люди узнали о приближающемся крахе. За многие века Нам удалось понять причину катастрофы и, вернувшись обратно, мы смогли бы помочь нашей планете. Но этот иллар-отступник отнял у нас эту возможность. Мы поверили ему одному и он нас предал,- Каг замолчал, переводя дух от усталости и злости, потому что слишком сильный удар в спину был нанесён базанам этим предателем.

-После войны илларов и отступников последним приходилось прятаться, и он избрал наш город, прикинувшись раненным и умирающим. Мы приютили его и показали наш город. Он стал жить среди нас и узнал об устройстве. Оно приводилось в действие очень легко: на любой планете находятся невидимые дыры между мирами и временем, которые умело находить наше устройство и использовать. Мы знали уже о местонахождении одного такого прохода и рассказали о нём нашему другу, не подозревая, что он захочет воспользоваться им, ведь зачем иллару отправляться на Землю, где природа магии давно уже умерла. Но оказалось, что ему легче было спрятаться от мести брата в другом мире, чем оставаться жить среди нас. Нас никогда не интересовало кто из служителей магии прав, а кто виноват в войне, поэтому предательство слишком сильно ударило по Нам. Он выкрал устройство и спрятал его в книгу. Наш вождь позволил ему улететь за пределы огненных болот, чтобы иллар смог набрать для себя нужных трав, а на самом деле никогда уже больше не вернуться. Он исчез, и только теперь ты принесла нам весть о нём. Для нас остаётся загадкой, как ему удалось переправить без книги Сашу в этот мир - наверное, его магические способности достигли такого совершенства, что он смог научиться управлять пространством, но правду нам уже не узнать, если он сам не появится здесь. А устройство, оставленное тобой в гиперпространстве ещё напомнит о себе - ещё один раз, но когда именно мы не знаем. Теперь ты знаешь правду.

-А почему вы не можете создать новое устройство?- не понимала Рита.

-Мы не создали его - нам подарил его один житель с далёкой планеты на тот случай, если мы захотим вернуться домой и помочь. Он понимал нашу боль и тоску по дому, он пожалел нас. Нам даже не довелось ни разу использовать устройство в действии - только чтобы найти проход. Твой рассказ подтверждает, что старик не обманул Нас. Но всё напрасно - мы потеряли шанс.

-Может быть его брат сможет научить вас управлять пространством - может и он умеет?

-Иин не умеет искать новые знания - совсем погряз в своих книгах. Он такой же властолюбивый, как и его брат, но не показывает этого.

-Он плохой?- удивилась Рита, ведь старец приютил их и, как она знала, помогал илларам.

-ОН - притворщик и всегда искал свою выгоду. Мы о нём давно знаем от его брата. Иин остался на стороне илларов, а не отступников, потому что сила была на их стороне. Никто не подозревал о его двуличии, а кто догадывался - расплачивался своей жизнью.

-Тогда он должен воспользоваться слабостью и илларов и колдунов, и занять место правителя,- сделала быстро вывод Рита, потому что именно так она бы и поступила, имея силу и знания древнего иллара.

-Ты мало знаешь о древних илларах, а мы много наслышаны о них от своих предков, которые первыми ступили на эту землю,- объяснил Каг.- Те иллары были создателями и созидателями своих творений. Может быть Иин и подумывал о захвате власти, но куда интереснее для него повелевать судьбами исподтишка, незаметно, хихикая в подушку, если зло приносило ему плоды, а никто не подозревал о его(зла) хозяине.

-Тогда Леону и Овию придётся туго,- сказала Рита, но без сочувствия в голосе. Её больше интересовало сейчас как бы побольше узнать о том устройстве и, если оно и впрямь навсегда потеряно в гиперпространстве, смириться со своей участью.

-А то устройство не было как-то запрограммировано, нельзя ли с точностью до дня предсказать, когда и где оно появиться вновь и тогда, может быть, я смогу пройти в свой мир?- спросила Рита, не знавшая что такое компьютеры в деревенской школе, но выросшая на фильмах и передачах по телевизору, в котором рассказывалось много полезного, как оказалось на деле.

-Да, мы знаем, когда дверь в твой мир приоткроется в последний раз, потому что энергия книги (устройства) иссякнет. Это произойдёт через десять лет два месяца и пять дней в 8 часов 12 минут по местному времени нашего города. И мы знаем где ожидать появление воронки,- ответил Каг.

-Вы поможете мне вернуться?- с дрожью в голосе спросила Рита.

-Ты не понимаешь: когда вы пришли на эту планету, устройство было направлена в эту сторону и не было человека, который бы переключил его обратно. Через десять лет оно всё также сможет только впустить сюда, но не выпустит.

Путь домой был отрезан для Риты навсегда.

5.

Мали умирал. Оставшиеся в Ирне женщины, дети и старики стояли вокруг домика, в который Нисан принёс окровавленное тело дикаря, потому что так потребовала Вероника, словно обезумев, вцепившись в его плечи ногтями и крича, чтобы он спас флиуртийца. Никто теперь не сомневался, что девушка, сидевшая сейчас возле кровати смертельно раненного, ушла из города по своей воли. Они впервые видели, чтобы кто-то сочувствовал дикарю, жалел его и лил по нему слёзы, умоляя спасти ему жизнь. Что могла она разглядеть в нём?- удивлялись ирнцы, ведь Мали даже не понимал её речь. Хотя кроме Вероники Мали не заслужил сочувствия у остального населения горного города, Нисан всё же позвал местного целителя, чтобы тот осмотрел рану. Чувства вины немой охотник не ощущал, но взгляд девушки, наполненный болью и ненавистью к нему, колол его больнее любого копья или ножа. Размышлять и оплакивать того, чьи сородичи издевались над ним и пытали, Нисан не хотел и не мог себя заставить даже ради Вероники. Его мать стояла рядом и выказывала такое же отвращение к умирающему. Красивая женщина с длинными прямыми волосами цвета солнечного света - Асилла походила на своего строгого мужа характером и даже эдакой военной выправкой. Она могла приголубить сыновей, но никогда не защищала их, если они были виноваты. На этот раз она молчала, пытаясь понять чужеземку. По сути дела Вероника перешла на сторону их врага и Асилла должна была принять решение в отсутствии мужа, как поступить с перебежчицей.

Тяжёлое дыхание Мали становилось слабее с каждой минутой. Его рана перестала кровоточить благодаря лечебным листьям, но на этот раз растения не могли спасти его. Сжимая руку флиуртийца, девушка молилась. Ничто не имело значения для неё теперь, потому что вот-вот вторая потеря за столь короткий срок должна была случиться в её жизни. Затуманенный взор Мали был направлен на Веро и в нём не было ни капли страха, ведь дикари никогда не боялись перестать дышать(ушедших в мир иной сородичей дикари часто использовали как приманку для охоты на большого океанского зверя, или сбрасывали в воду, всё-таки брезгуя лакомиться своими, но никто из племени не печалился о наступлении смерти, никто не помышлял придумывать погребальные обряды для умерших). Что-то подсказывало Мали, что наступил момент их расставания. Смирению он не был обучен и принимать всё как есть не хотел, но бессилен был что-то изменить, потому что много раз видел, как его соплеменники погибали от таких ран. Трогательной сцены не получалось, ведь ни он, ни она не произносили слов прощания, не клялись в вечной любви, не обещали не забывать и встретиться где-то там на небесах. Человек умирал на глазах Вероники и тем более тот, которому она попыталась отдать частичку своего сердца. Храбриться Вероника никогда не умела, но в такие тяжёлые моменты в ней просыпалось мужество, и она стойко переносила горе. Понимая, что Мали только-только начал познавать знаки и прикосновения нежности, которыми был обделён всю свою жизнь, Вероника прикоснулась губами к его руке, чтобы дать ему почувствовать её тепло перед холодом смерти. Закрыв глаза и проливая на его ладонь крупные слезинки, она чувствовала как рука дикаря становиться всё тяжелее и вот-вот в её жилах перестанет пульсировать кровь.

Возгласы ужаса донеслись снаружи, но потом всё вдруг стихло и больше не слышался даже шёпот обсуждения толпы. Нисан и Асилла, как дочь воюющего всё время народа, взяли в руки нож и осторожно направились к выходу, чтобы посмотреть на причину возгласа ужаса. Но их желание опередили двое чужеземцев, сами показавшись на глаза жене главы и её сыну. На пороге домика стояли Леон и Саша и смотрели на заплаканное лицо девушки, которую уже не чаяли увидеть в этой жизни. Немая сцена длилась не долго, потому что иллар сразу подошёл к дикарю, чтобы не позволить смерти вырвать у него раньше времени из сердца жизнь - именно там, как верили многие служители светлой магии, была заложена она(жизнь). А Вероника, не выпуская из руки запястье Мали, продолжала молча смотреть на, вернувшегося с того света, человека и, как и он, у неё не получалось теперь совладать со своими чувствами, даже зная, что где-то там в Селии находиться принцесса Анари - его любовь.

-Не думал, что мне судьба подарит такую встречу,- наконец, сказал Саша. Он никогда не был слепцом и слёзы девушки возле умирающего флиуртийца он для себя растолковал двояка: или она слишком переживает из жалости, или горюет, потому что их связывает что-то большее, чем дружба. Но в тот же миг он, как и ирнцы, не мог поверить, что Вероника могла серьёзно отдать любовь дикарю. То, что она была горничной у Анари наталкивало на мысль, что принцесса рассказала ей о любви к охотнику, и Саша теперь совсем растерялся. А Вероника молчала и уже не могла ясно видеть пришельца из прошлого, потому что слёзы из её глаз лились рекой.

Словно очнувшись, она отвела взор от Саши и стала смотреть на иллара, пытавшегося спасти Мали. Леон старался и, спеша, многое рассыпал и проливал, но она видела, как на глазах дикарю становиться лучше и его рана постепенно затягивается, губы розовеют и кожа теряет пугающую бледность. Флиуртиец открыл глаза и первое, что увидел, это довольное выражение на лице толстяка. Потом он посмотрел на Веронику и уже не хотел отводить от неё взора. Он даже не возмутился, когда Леон положил на его лоб руку, чтобы получше просмотреть мысли дикаря.

-Да ты, везучий мой, не так прост, как твои сородичи,- похвалил его иллар.- В тебе много задатков не только вождя, но и мыслителя. Наверное, в тебе первом проснулись качества тех отступников, которых когда-то сослали сюда. Ты взял от них всё хорошее и светлое.

-Мы прилетели за тобой, Вероника. Но может быть ты хочешь остаться здесь?- спросил иллар, щуря глаза и наталкивая её на правильный выбор.

-Леон, ты чего?- возмутился Саша, но догадывался, что именно сейчас каждый из них должен обратиться к своему сердцу и поступить не по совести, а по правде. А правда заключалась в том, что деревенская любовь прошла, не выдержав испытаний. И теперь нужно было всего лишь признаться себе в этом и поблагодарить эту встречу, без которой весь остаток жизни и Вероника, и Саша продолжали бы корить себя или жалеть о упущенном счастье. Улыбка появилась на их лицах и печаль ушла в прошлое.

-Счастья тебе, Сашка,- сказала Вероника.

Подойдя к кровати, ослабшего от раны, но уже идущего на поправку, дикаря, Саша не мог не одобрить выбор девушки - он был достоин её, хотя ещё много стараний у неё было впереди.

-И ты будь счастлива, Вера,- произнёс Саша, садясь перед ней на корточки.- Кто бы мог подумать, что Рита нам всё это устроит.

-Она здесь?- уже было радуясь встрече с подругой, спросила Вероника.

-Эх, если бы только знала сколько эта непутёвая натворила... Сомневаюсь, что она когда-нибудь объявится снова. Жизнь её ничему не учит.

-А может быть мы должны сказать ей спасибо? - улыбаясь, спросила Вероника, потому что и в самом деле уже была благодарна завистливой подруге, изменившей в корень всю их жизнь.

-Может быть и так, но, если встречусь с ней лицом к лицу, вряд ли первое, что она услышит от меня, будет "спасибо",- произнёс Саша и усмехнулся.

Гостить в Ирне у Леона и его спутника не было времени, ведь они добирались до островов целый день, потому что неправильный отвар ваи иллара переносил их всё время не в ту сторону, а попросить у Иина настоящий отвар они не могли, потому что провидец куда-то исчез. Обратный путь уже было решено проделать в обычном полёте с обычной илларской скоростью, что для Саши являлось непривычным, но всё же интересным способом путешествовать.

-А где все мужчины?- спросил Леон невзначай, просто потому что ему показалось странным отсутствие сильного пола Ирна.

Пока Асилла сомневалась: сказать или нет чужеземцам о том, что все воины направились в Селию, ведь эти двое могли оказаться на стороне колдунов, о которых их предупреждал Гелий,- Вероника рассказала:

-Они в Селии вместе с Гелием. Я была в лесу, когда он прилетел и обманом забрал их воевать с колдунами, то есть с вами - илларами.

-Как это обманом?- воскликнула Асилла.

-Я не успела вам сказать ещё, услышав об этом, что Гелий - колдун.

То, о чём говорили в доме, можно было услышать и снаружи тем, кто стоял поближе, поэтому страшная новость разнеслась по толпе, быстрее ветра. Все женщины заголосили, испугавшись, что потеряли своих мужей, которые угодили в ловушку.

-Если они полетели, то Гелий уже успел доставить их в Селию. Теперь нам нужно предупредить Иина и тогда...,- Леон запнулся, не зная какими словами продолжить.

-Если дикарями управляет могущественный иллар, наши мужья не смогут их победить,- волновалась Асилла.

-Но может быть нам удастся найти ирнское войско и переманить их на нашу сторону, рассказав правду,- успокоил её Саша.

-Тогда летите скорее,- воскликнула Асилла, и не подумавшая плакать, но готовая ткнуть иллара в заднее место остриём ножа, только бы он поторопился.

Не затягивая прощание с Вероникой, Саша многозначно показал кулак Мали, намекая ему на то, что всегда сможет наказать его, если будет плохо относиться к жене, но дикарь понял это по-своему: парень его ненавидит и хочет драться. Поэтому в ответ Мали показал ему такой же кулак, словно принимая вызов.

-Характер боевой,- смеясь, сказал Саша.- Выздоравливай.

Чужестранцы вышли из дома и пол часа заверяли неугомонных ирнок, что сделаю всё, чтобы их мужья вернулись невредимыми. Они рассказывали им разные варианты, успокаивали, пока Асилла не прикрикнула и все разом замолчали.

-Летите, мы будем ждать,- сказала она повелительным тоном.

Можно было бы уже после этих слов взмыть в небо, но ещё один ирнец помешал гостям покинуть горный город. Он не мог говорить сам и за него говорила его мать, переводя жесты:

-Возьмите меня с собой, там мой брат и отец, я должен им помочь, потому что здесь меня уже ничто не удерживает. Я исполнил обещание, данное Катрею.

Леон посмотрел на мать молодого человека и не смог отказать, видя, что и для неё важно, чтобы сын исполнил свой долг - помог отцу и брату, вызволил бы их из беды. Уже втроём они возвращались в Селию, понимая, что всё решиться скоро, и, удвоив свои силы армией ирнцев, они могли рассчитывать только на победу.

Поиски корабля ирнцев продолжались несколько дней, но илларам и их помощникам всё время мешали шпионы, рыскавшие везде в поисках сына Гелия, о пропаже которого раструбили по всей Селии. Жителям страны приходилось испытывать теперь все неудобства бесконечных обысков и терпеть побои за то, что они не делали, а именно - не скрывали у себя в доме Даида. Хотя по рекам и океанам Селии и Илии ходило множество кораблей, Нисан без труда мог бы узнать из тысячи то судно, которое строилось на его глазах много лет. Поэтому иллары его всегда брали с собой (немого невидимку трудно было контролировать, но это стоило потерянных нервных клеток), а возвращаясь ни с чем упрашивали Иина ещё немного подождать, ведь во время битвы было бы сложнее разуверить ирнцев в том, что их обманули - в пылу сражения воины могли только убивать и слушать команды командиров. Именно Нисан заметил маленькую бухту и корабль в ней в тот день, когда Леон и Овий уже собирались возвращаться в Сонную долину. Они приблизились к Догродону и вокруг него сразу увидели плавающие трупы колдунов, а на борту не нашли ни души. Чтобы не попасться на глаза другим прислужникам Гелия, которые могли в любую минуту нагрянуть проведать своих друзей и команду.

-Чёрт возьми, что произошло с ними? И где теперь продолжать поиски?- спрашивал Саша, словно остальным были известны ответы.

-Думается мне, что ирнцы догадались об обмане,- предположил Леон.

-И когда Гелию станет об этом известно, он взвоет от злости,- сказал Авион.

Друзья пролетели над Мабрином, не подозревая, что в этом городе непобедимых воинов нашли убежище такие же отчаянные воины с далёкого острова. Ни тем, ни другим не было места в огромной стране, которая нуждалась в их помощи, чтобы помешать колдунам. Но благодаря ораторскому умению Шека, харки уже не хотели оставаться в стороне. Особенно хорошо у пухло-губого здоровяка получалось заводить и убеждать толпу, когда он еле держался на ногах от выпитого вина. Его язык хоть и заплетался, и глаза были приоткрыты маленькими щелочками, но когда он привёл на Большую арену Катрея и в разгар боя закричал:

-Флиуртийцам грозит опасность, всей Селии грозит погибель. Нам плевать на Илию, но и там всем приходиться не сладко. А мы боремся между собой и напиваемся вдрызг!- и он не имел ввиду себя.

Правителя или хотя бы главу в Мабрине никто не выбирал, но зато самый искусный воин, не испытавший ни одного поражения, имел право на весомое слово - на главенствующее. Таким воином на данный момент являлся высокий детина с насупленным выражением лица. Он поднялся со скамьи и вышел на арену.

-А откуда здесь флиуртиец?- спросил он, подозрительно глядя на шатающуюся, словно от дуновения ветра, фигуру Катрея.- Сколько ты ему налил, что он на ногах еле стоит?

-Они там на острове своём не привыкли к выпивке, так что ему мало хватило,- оправдывал Шек нового знакомого, а потом объявил:

-Слушайте его, друзья, и да будет на наших именах вечный позор, если мы не послушаем его!!!- рука Шека искала за пазухой бутылку, но оказалось, что она выпала по дороге и, раздосадованный этой потерей, харк ещё громче заголосил:

-Да чтоб нам вечно брить голову, если мы не поможем ирнцам!

-Рассказывай,- повелел Катрею Первый воин - так назовём этого авторитетного вояку, на вид которому можно было дать лет 25.

Как не старался Катрей заставить себя говорить, у него ничего не получалось, кроме каких-то отрывистых звуков и шипения. Шек пришёл собутыльнику на помощь. Он начал за него рассказывать историю в своей пафосной манере, которая только и действовала на хладнокровных харков.

-Живёт народ!- провозгласил Шек и обвёл всех зрителей многозначительным взором.- И живут дикари! Они воюют веками, а может и дольше. И нет конца войне, зато есть чем заняться,- добавил харк от себя, потому что в войне, как и все мабринцы, не видел ничего страшного.

-Камни на груди,- продолжал Шек,- защищают обе стороны, но ирнцы умнее, ведь мы их поведём в бой!

-Да,- вдруг громом отозвались все зрители, начиная реагировать на слова оратора.

Шек подмигнул Катрею и воскликнул:

-А случилось вот что... Гелий заманил их в Селию, а иллары - заманили дикарей - а нас никто не спросил! Разве мы не воевали за них всех?

-Воевали!

-И они думают, что мы будем сидеть в городе, сражаться по ночам на аренах и носа не покажем за пределами Мабрина?! Да не бывать этому - наши мечи скажут своё слово и колдунам, и илларам за короля.

-За короля!- подхватили все, никогда не подчиняясь королевским указам, но, как точно предусмотрел Шек, им нужна была цель и ею стал Миций.

-С колдунами и илларами мы никогда ещё не сражались,- заметил Первый рыцарь.- Но это даже будет интересно посмотреть на что мы способны. За короля!

Все воины вскочили со своих мест, готовые прямо сейчас ринуться в бой, и Шеку пришлось прокричать:

-Нам надо сначала привести сюда армию ирнцев... Спрятанные в бухте колдуном, они ждут нашего появления, чтобы сбежать и примкнуть к нам. Воссоединим же обе армии!

-Вперёд.

Хотя у харков был всего лишь один гребной корабль, находившийся на стоянке в небольшом рыбацком порту, за несколько часов около сотни воинов добрались до порта и, взявшись бодро за вёсла, направили судно к устью Селии. Шек и Катрей находились на борту и свежий ветер потихоньку отрезвлял их головы. Впереди была встреча с отцом, который простил сына после трёх тяжёлый оплеух, заставивших юношу свалиться без сознания.

-Да уж, твой сын и так еле стоит на ногах- вон какой хиленький,- а тут ещё такой приём,- прокомментировал Шек.

-Заслужил,- кратко ответил Глен.

Ирнцы покинули Догродон и вплавь перебрались на корабль харков. Уйдя в самоволку и перебив колдунов на борту, они не ожидали безнаказанности. Зато теперь они точно знали на чьей стороне хотят сражаться - ни на чьей, как харки, но за правое дело - за короля. И зачем было забывать себе голову тем, что король отказался от престола в пользу Зла?- такие сложности не нужны были воинам. Необходимо было другое всей этой честной компании - доказать друг другу, что драться бок о бок они могут превосходно, чтобы не отвлекаться на спасение слабых.

-Турнир открыт,- громко произнёс Шек на большой арене и потише добавил:

-Победа на этот раз достаётся тому, кто сможет без кровопролития доказать, что его удары точны и быстрее противника,- словно намекая на некоторые поблажки, если всё-таки ранений невозможно будет избежать.

Пусть искусство боя ирнцами было освоено самостоятельно, но их предки смогли оставить им основы, которые передавались из поколения в поколение и послужили достойно по ходу турнира. Многие приёмы, используемые харками были незнакомы их противнику, но и тем же превосходством пользовались островитяне. Обе стороны смогли показать друг другу своё мастерство и оценить хорошую подготовку, и уже после десятого боя никто не считал на чьей стороне победа, хотя побеждали больше всё-таки харки, имея разнообразнее оружие и лучшую школу. Конечно, Катрей рвался помериться силами с кем-нибудь на арене, но отец не пустил его, резонно заметив, что телосложение здешних воинов слишком отличается от его еле заметных мускулов. Но непослушный сын не послушался и всё-таки проскользнул на арену, и, чтобы его не вернули обратно, вызвал на бой самого грозного на вид харка.

-Не покалечь малого,- шепнул на ухо воину Шек.

-Как получиться,- оскалился громила.

В его руках тяжёлый меч разрезал со свистом воздух и летал, словно пушинка. По сравнению с ножом ирнца, это оружие могло пробить каменную стену насквозь. И всё же Катрей не боялся и ловко увёртывался от ударов, которые разбивали камни арены. Оставляя лёгкие порезы на спине, плечах и ногах воина, ирнец победил, доказав, что его быстрота и ловкость куда сильнее меча и мускулов. Впервые отец смотрел на него с гордостью, и впервые он услышал от него слово похвалы:

-Молодец,- сухо сказал Глен, но так он хвалил всех, так что Катрей был рад слышать это.

6.

Ночное сияние лиизий тускнело на ночном небе, ведь темнота понемногу отступала при появлении первых проблесков рассвета. Краски, потускневшие ночью, оживали и понемногу насыщались светом, как бы отражая в небо утреннее тепло. Невысоко над землёй поднималась густая пелена утреннего тумана, неподвижно покрывая долину корков. Она тянулась и волновалась от каждого движения земной жизни. Даже когда по высоким стеблям травы скатывались тяжёлые капельки росы, белая дымка чувствовала это и вздрагивала, словно от щекотки. Умиротворение не располагало просыпаться быстро, поэтому лениво и неповоротливо жизнь разминала свои мускулы, и понемногу движение заполняло пространство в долине, небо становилось постепенно голубым и распускающиеся бутоны цветов выпускали неповторимые ароматы наружу - всё начинало дышать полной грудью. В гостевой хижине (так назовём на этот раз убежище скитальцев - Анари, Алила, Шалуна, Олиана, Кори и Даида) бодрствовал только Шалун, а остальные забылись очень крепким сном, потому что легли спать очень поздно - шло долгое обсуждение о дальнейших действиях, ведь день проходил за днём и отсиживаться в долине корков становилось уже скучно и не достойно. Звене было поручено как можно скорее узнать куда улетел Овий с друзьями, а главное - передать иллару, что сын Гелия находиться теперь среди его противников. Несложные действия друзей, конечно, мало могли помочь Овию и Леону, но они надеялись, что сын колдуна даёт им кое-какую гарантию в том, что Гелий не станет творить безумства в стране. Хотя разносчикам вестей со всей страны - птицам,- было давно запрещено прилетать в города, они всё-таки изловчились и доставляли новости со всех концов Селии жителям. Поэтому во многих городах знали о безнаказанной жестокости колдунов: десятки деревень и небольших городов были сожжены и разграблены прихвостнями колдунов, сотни людей исчезали бесследно, попадая в руки учеников колдунов и самих учителей, как наглядный материал в обучении; уничтожались леса, в которых совсем недавно иллары создавали что-то новое для мира, насилие творилось там, где того хотели тёмные силы - и этому не было видно конца, и только в больших городах кое-как горожанам удавалось жить спокойно, потому что сами колдуны поселились там и желали вести светский, степенный образ жизни, обучаясь у местной знати придворным манерам и этикету, ведь теперь Гелий стал королём, а его приспешники - придворными. Часто в городах появлялись стишки местных поэтов, высмеивающих и упрекающих новую власть, но это мало помогало тем, кто страдал. Поэтому было так важно наконец-то одержать победу над колдунами и прекратить бесконечное бегство. Наедине с собой Шалун думал об этом и, жуя травинку, направлял свой невидящий взор на табуны крылатых корков, которые ещё неподвижно стояли в высокой траве, опустив головы и пригреваемые первыми яркими лучами солнца. Молодой охотник всё-таки не мог не думать и о Рите - вертихвостке, как он теперь её называл про себя,- но уже не получалось у него мстить ей в своём воображении. Он подозревал, что она не сожалеет о содеянном, что не желает вернуться, что не любит больше его и, скорее всего, никогда не любила,- но всё равно думал о ней, потому что чужеземка единственная смогла проникнуть в его сердце так глубоко. Надеясь на то, что Овий вернёт всё-таки ему и брату зрение, Шалун знал, что заглушит в себе боль, когда вернётся в Геран к своим уличным простушкам, которых всегда умел ублажать и получать от их страсти удовольствие. Да и слепым, он был уверен, они не станут им брезговать, потому что другого такого бравого охотника и любовника в столице трудно было найти - Шалуна никто бы не разубедил в этом, и он усмехнулся, сознавая, что к женской страсти прибавиться ещё и жалость к нему, а от этого они станут с ним ещё более ласковыми и нежными.

-Так и распирает оставить всё, как есть, чтобы проверить так ли это будет,- прошептал себе под нос Шалун. Его чуткий охотничий слух уловил общее движение тревоги в табунах корков, словно что-то или кто-то приближался к долине и это не сулило ничего хорошего им. На всякий случай Шалун на ощупь заполз обратно в хижину, где все друзья еле помещались и было немного душно, и стал прислушиваться. Тревожное урчание корков возрастало и наконец послышался дружный топот копыт, потому что табуны пустились вскачь прочь от кого-то. Этот грохот разбудил всех в хижине и все прильнули к окну, чтобы посмотреть на причину шума. Олиан не мог ничего видеть, поэтому стал волноваться, что причиной мог стать, как это обычно бывало, его младший брат.

-Шалун, ты где?- позвал он брата, уже не надеясь, что тот отзовётся, и предчувствуя, что придётся спасать его, пусть даже вслепую.

-Да здесь я,- удивляя брата своим присутствием, лениво сказал Шалун.

-Тихо,- вдруг шепнула Анари,- они нас могут услышать.

-Кто?- не понимал Шалун.

-Тот, который жаждет нашей крови, уж не обижайся Даид,- прокомментировал принц Алил.

-А другой похож на иллара,- еле слышно сказал сын колдуна.- Почему отец вместе с ним?

-Почему вместе - это надо подслушать, но сначала скажите: к нам пожаловал Гелий что ли?- спросил Шалун, начиная злиться, что друзья так растянуто и бестолково ему объясняют.

-Да. И мне кажется, что здесь пахнет заговором и предательством,- сказал принц.

-У него в руках хрустальный посох...,- пробурчал удивлённо Кори.

-У Гелия?- удивился Олиан, который, в отличие от брата, больше всего на свете хотел вернуть себе зрение.

-Да нет, у того иллара,- поправила Анари.

-Но этого не может быть,- в страхе отползая в угол, произнёс Кори.

-Ты чего?- спросили его все наперебой.

Страх и разочарование отразились на лице пагала, потому что он узнал иллара, хотя ни разу не видел его.

-Его выдал этот посох,- начал рассказывать человек-хамелеон, сливаясь с красками хижины, словно он прятался от того, о ком повествовал,- и мне о нём рассказывала Рита, когда мы путешествовали. Она говорила, что Овий и Леон несколько раз летали к древнему иллару по имени Иин. Они мало рассказывали об этом своим друзьям, но она запомнила как иллары описали его: худой старец с длинной бородой и с хрустальным посохом в руке. Рита говорила, что этот старец помогал Овию и Леону советами. А теперь мы видим его здесь...

-Надо узнать о чём они говорят,- решительно заявил Шалун.

-Нет, надо убегать, потому что корки вот-вот проговорятся, что привели в долину чужаков,- возразила Анари повелительным тоном, как будущая королева.

-Не командуйте, Ваше Высочество,- заупрямился Шалун.

-Братишка, она говорит верно, потому что подобраться к колдуну и иллару незаметно будет невозможно, а вот рассказать о том, что Иин и Гелий заодно - очень важно,- спокойно объяснил Олиан.

-Но ведь как только мы покинем долину, наша память не позволит нам вспомнить о том, что произошло в долине корков - нас же предупредили,- напомнил Алил.

-Проклятье, мы выглядим такими слабаками,- возмущался Шалун, и Олиан боялся, что его брат вот-вот совершит какую-нибудь глупость.

-Можно было бы записать об этом на клочке бумаги, но ведь нечем,- подумал вслух Алил.

-А вдруг и то, что мы написали бы - сотрётся магией,- возразила Анари.- Одна Звена смогла бы нам помочь - память птиц остаётся неизменной за пределами этой долины.

-Но как на зло, этой сплетницы нету, когда она нужна больше всего,- снова недовольно высказался Шалун.

-Бежим, иначе нас найдут,- торопил, как и в прошлый раз, друзей Даид, не желая возвращаться к отцу ни под каким предлогом и не по какой причине.

На этот раз все его послушались и первым выползти из хижины попытался принц, но оказалось, что дверь не поддаётся его толчкам - она была заперта снаружи. Безрезультатно попытавшись открыть окно, друзья поняли, что их давно уже обнаружили и заперли, чтобы они не смогли сбежать. Теперь им оставалось наблюдать, как вдалеке беседуют две фигуры, одна из которых была им куда больше отвратительна, чем их враг, ведь предательство невозможно было оправдать, тем более такого почтенного старца. Никто не произносил ни слова и ожидание, казалось, длилось бесконечно, но прощаться друг с другом хотя бы только взором - было самое время, потому что каждый из друзей понимал о безвыходности их положения. Отойдя от окна и уже не следя за илларом и колдуном, они сидели на земляном полу и пытались не показывать друг другу своего страха, который у каждого имел свой оттенок. У Даида это был страх перед отцом и страх, что все его сочинения, которые он держал у себя в голове, пропадут бесследно. Шалун боялся, что его нож, который он собирался бросить в ту сторону, откуда будет доноситься голос предателя или колдуна, не попадёт в цель, хотя и понимал, что смертельно ранить этих двоих ему всё равно не удастся. Олиан страшно переживал, что они умрут с братом, так и не посмотрев друг другу в глаза и не увидев прощение в них. Кори душил страх, что он так и не сможет встретиться с Ритой, а Алила - что он так и не станет королём и не обнимет своего отца. То, о чём боялась Анари в эти долгие минуты, можно было понять - образ Саши не мог покинуть её, хотя и удалялся, так и не приблизившись. Каждый из них не ставил для себя на первое место переживание о том, что им не предстоит предупредить илларов, что им не победить зло, потому что они не были настоящими борцами за победу - они просто напросто не пытались себя заставить отбросить все мирские мысли перед приближающейся смертью и думать только о важном для всего народа Селии и Илии. Эта мысль существовала в них сама по себе, не заполняя собой всю голову. Поэтому они невольно сожалели, непроизвольно вздыхали, когда она становилась сильнее в эти минуты и пугала их тем, что Гелий скорее всего победит последних илларов на земле.

Когда дверь хижины распахнулась, друзья без лишних эмоций смотрели на иллара Иина, и только нож Шалуна, который не стал дожидаться звуков голоса и метнул оружие в ту сторону, где услышал скрип двери,- разрушил хладнокровный вид пленников, хотя нервный взор Даида навряд ли кто-нибудь посмел бы назвать таковым, но стоять молча ему удавалось вполне смело. Охотничий нож попал в дверной косяк, и Иин, молча, вытянул вперёд руку и наказал Шалуна за эту выходку, отбросив, не прикасаясь к нему, к стене. Никто не остался стоять на месте и, подбежав к бесчувственному телу друга, все пятеро остались сидеть возле него, не проронив ни слова, словно объявив бойкот предателю. Олиан положил голову брата на колени и как можно громче ругал его, но не вслух, за глупую попытку убить служителя магии. Когда-то представ перед илларами старцем с мудрым и добрым взором, сейчас иллар всем своим высокомерным видом показывал людям своё превосходство над ними, и, скажем так, петушился перед ними, самодовольно глядя на них. Такое перевоплощение испугало бы даже Овия и Леона, если бы они увидели своего советчика в этот миг.

-Корки не подозревали каких ценных гостей они преподнесли мне,- произнёс Иин.- Даже Гелий не знает, что его сынок у меня - рановато ему, пусть поищет. Принцесса, принц, слепцы братья, сочинитель и пагал - и все вместе. Я вижу ваш страх, и напрасно вы не хотите мне его показывать. Да, вы увидели то, что не предназначалось для глаз кого бы то ни было. Корки мои давние друзья, хотя и очень глупые - у них хорошо получается только летать. Когда-то иллары воевали верхом на них.

-Иин, тебе рано или поздно придётся раскаяться, потому что Овий и Леон узнают о твоём двуличии,- сказала Анари тем спокойным и убедительным тоном, который всегда раздражал предателя.

-Я оставлю в живых только одного из вас - самого трусливого и одарённого,- наигранно кланяясь Даиду, произнёс Иин и поднял вверх руку, чтобы избавиться от ненужных свидетелей...

"Я давным давно придумал эту игру, сразу после победы илларов над отступниками. Мой брат не понимал меня - почему я стремлюсь быть на той и другой стороне - глупый мальчишка, хотя ему уже было 200 лет. Если бы он знал, что колдуны стали лишь отдалённой копией тех своенравных мечтателей, которые захотели владеть и тёмной и светлой магией, то пожалел бы, что мы начали эту войну. Решать где править добру, а где злу; творить что придёт в голову, а не только то, что диктовали учителя - за это воевали отступники. А чего хотят колдуны? Они никогда не смогли бы победить илларов без моей подсказки - высасывать рам из них не додумался бы никто, даже Гелий. Иллары и не представляют, на что способен их рам вместе с изначальными знаниями. Напутствовать то тех, то других, и следить за тем, как станет развиваться жизнь дальше - это ли не самая интересная игра для скучающего старца, видавшего начало зарождения жизни, и лишённого возможности развиваться - я познал слишком много, чтобы мечтать о чём-то. Если бы мы не поссорились с братом, то обязательно придумали бы достойную цель, я уверен. Моё бессмертие и моя сила не могут мне вернуть брата, чтобы он показал мне новые миры. Подумать только, я уже праздновал победу в игре. А что теперь? - в долине, которую защищает моя магия, появляется кто-то, кто крадёт у меня пленников, мешая расправиться с ними. Я бы поверил, если бы кто-нибудь из древних моих друзей отважился на это, но ведь я последний из всех, ведь я сам помог многим из них сгинуть, чтобы не мешать мне - в одиночку они были слишком слабы, чтобы победить меня. И теперь оказывается, что кто-то из них выжил?! Ни Овий, ни Леон ...нет... на эту злую шутку мог решиться только тот, кто знал где искать меня, где искать то, что было предсказано...",- Иин сидел на холме и, размышляя, вглядывался в блики света и движение ветра, пытаясь увидеть ту невидимую силу, которая вырвала из его рук пленников. Старец был зол на весь мир за вторую в его жизни неудачу - ещё никому, кроме младшего брата, не удавалось убежать от него. Этот новый противник, конечно, делал игру намного интереснее, но неизвестность и неподготовленность не прибавляли уверенности в победе, а это могло вывести из себя кого угодно. Взмахнув посохом, Иин ударил в сердцах о землю, направив волну своей ненависти во все стороны, разрушая дома в городах и деревнях до самого побережья, так что даже в Геране посыпались башни карликов. Огромные каменные глыбы с грохотом пробивали потолок подземных ходов, обнажая для рыскающих шпионов потайные укрытия, в одном из которых прятались король Миций и его верный слуга Гордо. Но Иина это мало волновало - сбилось последнее предсказание брата "пленники не падут от твоей руки в долине корков",- и это значило, что никто уже не мог подсказать иллару о том, чем всё закончится. В скверном настроении он вернулся в Сонную долину и нашёл свой дом опустевшим. Все постояльцы куда-то разлетелись, хотя обещали ждать его. Только благодаря им он узнал, что Гелий привёз в страну армию ирнцев и почти сразу потерял её.

-Только такой глупец, как ты, мог всё снова потерять,- говорил Иин колдуну в лицо, не боясь, что Гелий сможет разгласить по всему свету ,что ему помогает иллар, ведь за пределами долины память играла злую шутку даже с колдунами. Только слова Иина было позволено запомнить Гелию, только советы, словно это собственные его мысли диктовали ему, как поступать теперь.

-Илия - страна риглов, которых никому не удаётся истребить. Да, ирнцы и флиуртийцы обладают магическими кристаллами и между собой им легко драться - пусть попробуют одолеть стаю прожорливых и вонючих хищников. Собери себе этих тварей и пусть твои колдуны оседлают их - посмотрим, подействует ли сила камней на тех, кто всегда слишком голоден и кровожаден. Когда-то мы создали их, чтобы отпугивать жителей от города илларов, а теперь пусть они послужат тебе, колдун.

-Они смогут сопротивляться магии Овия и Леона?

-Они глухи к ней, и слушают только мои команды - я один их помню.

-Почему ты помогаешь мне?

-Пошёл прочь, глупец, твоя рагана намного смышлёнее тебя, в следующий раз пришлёшь её.

-Слушаюсь,- сказал Гелий покорно, в затуманенном рассудке не представляя, что им манипулируют с самого начала. Он очнулся в своей башне как раз тогда, когда землетрясение стало рушить его кабинет. Колдун-король обрадовался новой блестящей мысли, которая пришла ему в голову, и ещё не знал, вылетая из дворца, что шпионы нашли Его Величество и гайа. Скоро должны были сойтись все силы в одной точке, но и об этом Гелий не догадывался, хотя и ожидал такого дня с нетерпением, проклиная ирнцев за то, что им удалось покинуть корабль.

-Нашли Миция и Гордо, Ваше Величество,- доложила Грагара как только землетрясение прекратилось.

-Избавься от обоих так, чтобы никто не знал куда они делись.

-А как наказать карликов?

-Я накажу их сам, ступай,- сказал Гелий, разглядывая трещину на потолке приёмного зала. Он знал, что все башни карликов были разрушены теперь и захотел оставить их жить в этих развалинах навсегда, превратив в тупых и нечистоплотных существ. Но столь тонкое магическое мастерство ему было не под силу, поэтому он послал к развалинам своих слуг, позволив им делать с карликами всё, что им придёт в голову. Добившись власти, колдун теперь учился не заботиться о своей популярности, а добивался всеобщего страха, особенно в бунтарских умах.

7.

Крики ужаса и паника творились на улицах Герана. Самые ветхие домики рушились, как карточные постройки у фокусников на представлениях. Везде слышались крики о помощи, крики от боли, и все горожане старались помочь несчастным, кто чем мог. И если раньше иллары занимались врачеванием, то теперь городские целители осматривали раненных и поили их настоями из трав, перевязывали им раны, успокаивали добрым и ласковым словом. Горько было наблюдать всем, как рушатся стройные башни карликов, и, спеша туда на помощь, никто не задумывался о том, что простым жителям Герана вход на их территорию всегда был закрыт - сейчас было важно участие в спасении тех, кто оказался под завалами. Наверное, быстрее всех и многочисленнее, прибежала в район карликов банда Бурака. Силачи гральчи живо взялись за дело и разбрасывали камни направо и налево, высвобождая из каменного плена детские тела - только с детьми по телосложению можно было сравнить жителей высоких башен. Остальные бандиты, под командованием оживлённого Бурака, которому впервые за последние месяцы выпало счастье действовать, разминая мускулы,- передавали камни друг другу по цепочке. Такая общая деятельность придавала всем какую-то особую энергию, отдалённо похожую на ту, когда банда общими усилиями грабила или убивала - все раскраснелись и слаженно исполняли приказания гнома, который таскал камни наравне со всеми, хотя и приходилось ему некоторые из них обходить стороной, потому что попадались глыбы высотой почти с его рост. Остальные горожане и мелкие банды, побаивающиеся громил Бурака, старались не приближаться к ним, не слишком доверяя их дружелюбному виду этим днем. Все косились на них, кто с ненавистью, кто с презрением, а кто и с уважением, но никто не смел открыто крикнуть им, что им здесь не место - гном успел расправиться со своими врагами так убедительно, что остальным осталось кусать локти из-за своей беспомощности. Но вот кто-то из спасателей крикнул, что камни проломили подземный ход карликов, и Бурак побежал туда так быстро, как только мог, потому что под землёй скрывался слишком важный горожанин - его награда на будущее. Картикту следовал за главарём следом, охраняя и готовясь растолкать всех, кто посмеет напасть или не пустить гнома в подземелье. Вскоре начался ещё больший переполох, потому что оказалось, что потолок подземелья был проломлен во многих местах.

-Я не успею везде,- воскликнул Бурак, жалея, что ему не под силу выгнать всех зевак отсюда.

-Соберём наших?- коротко, как всегда, спросил Картикту. Без своего плаща, в котором ему стало жарко, он красовался перед всеми своей чешуёй и пугал тех, кто не привык видеть вблизи это громадное, злобное с виду, существо.

-Пусть поспешат, короля не должен никто узнать.

-Гайа выдаст.

Гном громко выругался, а потом произнёс снова шёпотом:

-Дружище, ты прав, этот крылатый один на весь город и все знают где он живёт, чтоб он сдох.

-Я давно говорю об этом,- намекнул Картикту, давно мечтающий общипать Гордо.

Завалы общими усилиями горожан быстро уменьшались и, хотя в подземелье ещё никому не удалось заглянуть, потому что камни мешали проникнуть внутрь, любопытство заставляло всех таскать камни с необычайным остервенением, словно от быстроты зависела их собственная жизнь. Среди карликов не было ни одного, кто бы не пострадал во время землетрясения, поэтому потайные входы оставались нетронутыми и приходилось добираться до цели своими силами. Вспотевшие и уставшие, кучки спасателей, наконец, вскоре начали проникать в открывающиеся лазейки, чтобы разведать есть ли кто живой под землёй. И тяжелее всего для Бурака было в эти минуты ожидать, что они скажут по возвращении. Он подозревал, что узулаки, крутящиеся здесь и отпугивающие от себя горожан своим противным запахом, живо доложат Гелию о том, что нашёлся король, и не понимал, как теперь возможно скрыть от всех эту тайну, ведь в районе карликов собралась большая половина столицы.

-Так мне и надо, надо было спрятать этого сумасшедшего у себя в подвале в сундуке,- бурчал гном себе под нос.

-Там король и его секретарь,- вдруг заорал во весь голос один лазутчик - на этот раз это слово должно звучать не в плохом смысле, а в прямом от "лазать". Он выбрался из дыры, ведущей в подземелье, и кричал что есть мочи. Мгновенно все узулаки куда-то пропали, а все горожане стояли молча, не зная что теперь делать, ведь всем было ясно - Гелий вот-вот пришлёт своих слуг, чтобы вернуть Миция и Гордо во дворец. Стоять и смотреть, как их короля, хоть и плохого, но всё же ставшего такой же жертвой колдуна, как и они сами,- уводят насильно в плен, никто не хотел, поэтому перед горожанами вставало два выбора: или побыстрее уйти, или защищать Его Величество. Молчать и пугливо смотреть в землю, когда мимо проходит колдун надоело каждому, уважающему себя, мужчине - а здесь как раз собралось только мужская половина Герана,- поэтому никто не двигался с места. Но для принятия окончательного решения, и для начала бунта нужен был человек, который бы смог повести всех за собой вперёд и им вызвался быть гном, опережая тех, кто ещё сомневался стоит ли вслух произносить то, о чём все остальные думали в этот момент.

-Мы не отдадим Миция колдунам!- воскликнул Бурак.

Никто не увидел вызвавшегося предводителя, поэтому Картикту, показывая многозначительно рукой вниз, добавил:

-Слушайте его!- и попробовал бы в этот раз кто-нибудь возразить.

Почти никто не видел оратора, но многие подозревали, кому принадлежит голос, а кто не догадывался - слушал не менее внимательно.

-Они сейчас прилетят и пустят вход свои колдовские штучки, но нам уже всё равно, ведь никто из нас не хочет жить с ними в одном городе, в одной стране - мы будем драться. К нам на помощь придут иллары, услышав наш зов, и мы выиграем, потому что колдунам нет места среди нас,- закричал гном и все поддержали его громкими одобрительными криками. Бурак распорядился, чтобы кто-то следил за прибытием колдунов, а остальные продолжили разбирать завалы. Никто не уговаривал карликов присоединиться к ним, но многие спасатели замечали как легко раненные из пострадавших Башенного района, как иногда называли эту часть города, начали собирать мелкие камушки для своих рогаток, чтобы пустить в ход своё нехитрое оружие против надоевшего врага. Эйфория перед предстоящей битвой прибавила сил всем и, хотя многих посетил щекочущее волнение в виде мурашек, все ждали начала и, конечно, понимали, что не всем из них удастся выжить, но, привыкнув бояться каждый день, никто не позволял страху завладеть бойцовским духом, столь нужным перед любим сражением.

-Я не успел сказать,- еле произнося слова от волнения и пытаясь говорить как можно тише, сказал тот самый лазутчик Бураку.

-Что не успел?

-Говори,- прибавил Картикту и легонько ткнул пальцем лазутчика в плечо, так что тот упал и расплакался, потому что был совсем ещё мальчишкой, ведь пролезть в узкую дыру не было под силу взрослому мужскому телу.

-Их придавило, вся эта гора камней, которую мы разбираем, лежит на них,- пропищал мальчик, виновато глядя в землю.

От такой новости рот у гнома открылся, словно челюсти потеряли какой-то шурупчик и распахнулись не в силах соединиться снова, а кожа побагровела. Пока ещё не начавшейся бунт можно было остановить и отдать в лапы колдунов мертвецов, которые уже не могли принести пользы им всем, но что-то останавливало гнома. Хотя шок от неожиданной новости быстро прошёл, он не двигался с места и наблюдал за горожанами, словно обретшими крылья и стопудовую силу. Убийца и вор с многолетним стажем смог увидеть какую радость доставляет этим людям мысль, что они сразятся с теми, кого невозможно победить простому человеку. Они были готовы умереть за умалишенного короля, потому что хотели покоя для себя и своих семей, потому что мир стал слишком серым без илларов. Мог ли обычный главарь банды отнять у них эту возможность доказать самим себе, коль они решились, что их дух не сломлен страхом перед колдунами и их шпионами.

-Когда они узнают, что воевали за мертвецов, нам может не поздоровиться, поэтому в суматохе битвы нужно будет выкрасть тела и спрятать,- шепнул гном своему верному телохранителю.

-И ты нам поможешь,- строго глядя на лазутчика, прибавил Бурак и увидел в ответ послушные кивки.

-Летят!- закричал кто-то из толпы и показал рукой в направлении дворцового холма. Все взоры устремились туда и нетрудно было заметить чёрную колдовскую тучу.

-Слушайте меня!- воскликнул Бурак, потому что только сейчас придумал, как они могли победить тёмную магическую силу, или хотя бы удерживать натиск достаточно долго, пока им на подмогу не пришли бы оставшиеся в живых иллары(оставалось только верить, что служители белой магии не пропустят такую возможность сразиться с своими врагами).- Это в легендах колдуны могли убивать взором и ворочать всё вокруг как хотели, а в наши дни они доверяют только порошкам да силе, которая помогает им без рук доставать из мешков эту дрянь. Кто сказал, что отрубленная голова, сможет так же прирасти обратно к шее, как быстро рана заживляется на их телах. Никто из нас не пробовал отрубить им головы, так сегодня, наверное, только это может нам помочь победить. Рубите им головы, рубите на куски тела, только бы они не могли восстановиться заново мгновенно - нам надо продержаться. Охотники, ваши стрелы нам тоже пригодятся.

-Мы уже сбегали за ветлами и стрелами.

-Когда Гелий узнает, он тоже прилетит сюда, вот тогда нам придётся совсем трудно, но что будет, то будет - мы покажем этим гадам, как умеют драться геранцы!- закричал Бурак и толпа взревела, поднимая в воздух кленки. Никто из них не знал, что Гелий покинул Геран как только приказал расправиться с карликами - он вместе с хамут Грагарой отправился в Илию за риглами, не представляя какую услугу делает своим отсутствием восставшим. Взять с собой рагану он решил в самый последний момент, перепоручив убить короля и гайу другому колдуну, потому что помощь самой толковой помощницы и советчицы очень бы пригодилась ему в красочных лесах Илии. Колдун не мог себе представить, как сможет заставить риглов подчиняться его воле, но, как говориться, был полон энтузиазма, а вдобавок к этому заполнил походную сумку множеством зелий, способных подчинять его воле любое существо, если, конечно, напоить несчастного.

Короткохвостые узулаки появились на развалинах первыми. Их длинные ногти тянулись по камням, когда они шли, и невозможно было понять по волнующемуся пятну вместо головы на кого они смотрят, но было ясно, что они следят за каждым. Быстрая и слаженная работа горожан не прекратилась с их появлением и ничто не подсказывало приспешникам колдунов, что они обречены, ведь чёрная магия их не охраняла так хорошо, как самих колдунов. А потом прилетели сами виновники переполоха и их было всего лишь двадцать против пятидесяти тысяч геранцев, что было лишь малой долей жителей огромного города. Невольный смех прогремел, как гром, при виде жалкой горстки, и все вдруг осознали, что их ведь всегда было больше, чем колдунов. Неужели порошки могли спасти каждого из этих мрачных существ, потерявших связь с всем человеческим? Быть может сила чёрной магии, как рам илларов, мог легко врачевать их смертельные раны, но не такие, которые предложил Бурак - и горожане ринулись на врагов столь стремительно и неожиданно, что не оставили им возможности даже стать невидимыми или обратиться в птиц, уже не говоря о возможности остаться в живых. Месиво вперемешку с мясом и землёй теперь было под ногами тех, кому удалось пустить свои ножи в ход, и слышались досадные выкрики из задних рядов, потому что большинству даже не пришлось вытаскивать ножи из ножен. Но это было всего лишь начало битвы, потому что весть о восстании быстро долетела до дворца, где Гелий собрал для финального сражения большинство своих самых лучших колдунов. Пустив гонцов в другие города за оставшимися друзьями и за своими наёмниками, стотысячная армия тьмы покинула дворцовый холм, чтобы сразиться с жалким сопротивлением. И хотя уже вся многомиллионная столица стала единой армией, восставшей против общего врага, колдунов это не пугало, потому что они не собирались больше спускаться на землю - они собирались воевать с ними в воздухе, а точнее рассыпать смертельный порошок на головы бунтарей без риска для собственной жизни. Истребить хоть весь город - вот что была готова сделать армия колдунов, не запачкав свою чёрную одежду кровью. И как только серый порошок посыпался с неба, Бурак понял, что радовался слишком рано - ведь существам без чести и достоинства не пришло в голову драться с ними лицом к лицу, они спрятались за защитой невидимки.

-Охотники, стреляйте наугад, иначе нас всех отравят,- заорал гном и его приказ передали по всему городу такими же криками по цепочке. Сотни людей падали замертво, но и тучи стрел летели в воздух, раня невидимок и заставляя падать большинство из них прямо в руки тех, кто, испуская последний вздох, ещё успевал изувечить незримого врага, вымещая всю свою ненависть из себя на них. Не видя как стремительно колдуны летают над ними, восставшие всё-таки начали впадать в панику и прятаться по домам, видя как быстро облако серого порошка распространяется над Гераном и медленно оседает на улицы. Даже на развалинах башен появилось смятение среди бунтарей, видя, что их ряды редеют с каждой секундой. Все бросились в рассыпную, чтобы укрыться от колдовского порошка и никто даже не заметил отсутствия среди них предводителя восстания Бурака и его помощника Картикту, да и его банда куда-то подевалась в суматохе.

-Жалкое зрелище,- слишалось в воздухе - это колдуны смеялись над людьми, которые бежали прочь от их оружия, которое нельзя было назвать достойным мужества. Но в этот момент мощный удар повалил всю колдовскую армию на землю и чья-то нечеловеческая сила больше не позволяла подняться им над землёй, приводя в панику на этот раз служителей чёрной магии. С ужасом они наблюдали, как их серый порошок испаряется, открывая армии восставших безопасный путь к ним. Разделённые по маленьким кучкам и находясь в разных частях города, колдуны осознавали вдобавок ко всему то, что скоро действие воды-невидимки закончиться и их увидят горожане. Они не остались стоять на узких улицах, а попытались выйти на площади, надеясь, что так их шансы возрастут, ведь в отличие от простых смертных, которым было легче воевать на ограниченном пространстве, для колдунов начиналось раздолье только на поле, где могла развернуться их магия и где из-за угла на них не бросился бы враг.

-Вот теперь нам бы очень пригодились наёмники,- в страхе оглядываясь по сторонам, сказал какой-то колдун. На пустынных улицах лежали только мёртвые тела тех, кто не успел скрыться от порошка, но заметное движение подсказывало колдунам, что вот-вот начнётся наступление и, невольно разделившись, они осложнили себе задачу на выживание.

-Если Гелий не вернётся сейчас - нас раздавят,- высказал свою мысль вслух один колдун и, словно, подал сигнал противнику к наступлению, потому что как раз в этот момент защита недимки спала с их плеч. Крича и поднимая вверх клинки, восставшие выбегали из-за углов, из домов, вылезали из подвалов и бежали на врага волной, падая, сражённые магией, и уступая своё место следовавшим следом за ними. Теперь подобраться к слугам тьмы оказалось сложнее, потому что они были готовы к нападению и пускали в ход все свои умения и средства, но никого это не останавливало. Колдуны видели, как горожане расправлялись с узулаками на их хамах, приписав предательство и пособничество Гелию всем из них, и ещё с большим упорством отражали атаку за атакой, пока в ход не пошли стрелы охотников и камни карликов. Умение передвигать предметы на расстоянии помогало колдунам отражать стрелы и камни, которые они видели, но не те, которые летели им в спину или с той стороны, которая была обделена их вниманием в суматохе битвы. Ослабленные ранами от этого лёгкого оружия, колдуны становились жертвой геранцев, которые не упускали столь благополучного момента и наносили безжалостные удары. Теперь улицы столицы были залиты кровью обоих сторон, потому что даже раненные колдуны продолжали сражаться с восставшими на ножах.

В небе появились лунии и другие стаи птиц селийского леса, которые прилетели на подмогу людям. Впереди всех летела птица с красным хохолком и кричала:

-Иллары всё знают и сейчас прибудут на помощь.

Радостные крики наградили Звену за столь радостную новость, и наступление на ненавистного врага продолжилось с большей силой, но и колдуны из других городов стали прилетать из всех концов страны, пополняя ряды чёрной армии и увеличивая колдовскую силу. Никто не чувствовал усталости, никто не горевал о павших товарищах, оставляя это на день после битвы, но сомнения в победе теперь кололи только в чёрствых сердцах колдунов. Помощь птиц была как раз кстати геранцам, потому что они не могли разглядеть в какой части города их силы больше всего ослаблены колдунами и куда нужно посылать подмогу, поэтому крылатые друзья быстро навели порядок в рядах восставших, докладывая о состоянии битвы во всех районах Герана. Среди бунтарей снова появилась банда гнома во главе с самим Бураком и они дрались на равне со всеми, навсегда похоронив тайну о смерти короля и его слуги Гордо. Исчезновение из подземелья Миция и гайа будут предписывать колдунам и хитрый гном так и не поведает миру правду до конца своих дней.

-А вот и мы!- воскликнул кто-то в небе, и все посетители забегаловки "Стрела" узнали охотника Сашу, вернувшегося с того света. Вместе с ним был его названный брат Авион, стрижник Ровел (пытавшийся справиться со страхом на зло самому себе), два иллара и полуголый Нисан - о каком поражении теперь могла идти речь?! А когда птицы возвестили, что к городским стенам подходит армия харков, среди которых шествуют и чужестранцы в набедренных повязках, колдуны взревели в отчаянии и, собрав всю свою силу попытались спастись бегством, но всё та же таинственная рука сбросила их на землю перед городом. Кто-то решил, что окончательное сражение должно произойти именно на этом поле, между началом лесной зоны и Гераном, и слугам чёрной магии оставалось лишь подчиниться, потому что сопротивляться было бесполезно. Тех, кто передумал лететь сражаться, Рука насильно ставила в колдовские ряды, так что это зрелище забавляло восставших, заполнявших поле, и армию харков, которым даже не пришлось входить в столицу, чтобы встретиться с врагом лицом в лицу. Удивляя отца и брата, Нисан присоединился к ним и пообещал знаками, что всё объяснит позже.

-А как Вероника?- не мог находиться в неведении Катрей.

"Потом",- кратко ответил старший брат, понимая, что новость о любви Вероники и Мали сразу подкосила бы воинский дух братишки.

Как в средневековье, две армии стояли на приличном расстоянии друг от друга в ожидании начала нового наступления. Понеся многочисленные потери, геранцы всё-таки не были в меньшинстве теперь, когда к ним присоединились воины из Мабрина и Флиура, да и Овий с Леоном. Но какого же было удивление ирнцев, когда они увидели как в армии противника тоже появилось пополнение из дикарей, которые, как они думали, должны были воевать на стороне илларов.

-Почему так происходит?- недоумевал Глен.

"Нам пришлось сбежать из убежища того, кого мы считали другом - нам подсказали о его предательстве",- объяснил отцу Нисан.

-Кто подсказал?

"Даже иллары не смогли понять, но поверили, потому что услышали доказательства".

-Станет ли он скрываться?- спрашивал Леона Овий в это время.

Иллары стояли впереди всех и пытались увидеть почтенного старца, которому доверяли так долго и который был теперь разоблачён таинственным голосом - только голос было позволено им узнать о том, кто теперь вызвался помочь Селие и Илие. Именно он собрал их всех сегодня на этом поле и, словно за уши, тащил ото всюду, даже из Илии, колдунов именно сюда, мешая им покинуть навязанное пространство.

-Иин уже понял, что правда наконец-то вырвалась наружу, и попытается избавиться от нас всех, хотя и знает, что у нас появился новый помощник, такой же могущественный, как он сам,- ответил Леон.- Но кому мы обязаны столь скорой развязкой?

-Пусть он будет кем угодно, только бы колдуны не смогли избавиться от наших друзей илларов там, где они прячут их.

-Наш благодетель скидывает их всех сюда, так что я уверен, что вот-вот наши друзья появятся среди нас,- всего лишь предположил Леон, но его слова обрели материализованную форму именно в тот миг, потому что все иллары, которым удалось выжить в тюремных застенках, встали впереди армии, как Леон и Овий. Их рам пылал с прежней силой и, хотя их было всего лишь сто человек, даже старый усатый иллар на пару со своим упитанным другом почувствовали сколь сильное тепло исходит от них и какая мощная сила скрыта в этих телах.

-Мы победим,- шепнул Ровелу Саша, чтобы и успокоить стрижника и поставить перед фактом.

-Вот уж поверю, когда падёт последний колдун,- сказал в ответ Ровел, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от волнения и от ожидания.- Скорее бы уже, чего мы ждём?

-Гелия, конечно,- ответил Авион. Друзья стояли во втором ряду и, так же как стрижник, рвались в бой. Сашу немного удивило поведение илларов, не сказавших Овию и Леону ни слова после своего появления, словно никогда и не пропадали, но его названный брат объяснил ему:

-Показывать свои переживания или страхи не в их характере, только нашим двум старичкам не удалось стать такими как все иллары, поэтому...

-...Поэтому они и смогли продержаться на свободе,- закончил мысль друга Саша.

-Наверное.

-Но почему Иин не мешает тому, кто продолжает добавлять всё новых колдунов к нему в армию?- задумался Саша.- Может эта очередная ловушка?

-Это ведь игра, и провидец выжидает, чтобы напасть. Их силы равны и он не хочет спешить, - предположил Авион.

-С ровней он, наверное, трусит почище, чем наш Ровел,- сказал Саша.

Зловоние предвещало всегда появление чего-нибудь плохого и риглы всегда подтверждали это народное наблюдение. Гелий вернулся во главе с пол сотней этих летучих огромных хищников и никак не ожидал увидеть всех в сборе на поле перед Гераном. Лишь один взор на улицы столицы подсказал ему, что какое-то сражение уже состоялось, и теперь все ожидали только его. Колдуны расступились, чтобы дать место в центре прожорливым тварям и своему королю, который привёл их к власти и которому было под силу их спасти, как верили многие. Грагара тоже восседала на спине одного из риглов и, оценив ситуацию, начала прощаться с миром, ведь сотня илларов говорила обо всём, только не о победе колдунов.

-И как им удалось освободиться?

-Мой брат приложил к этому свою руку,- прекращая прятаться, сказал Иин, и все увидели его тоже сидящем на спине ригла.

-А ты кто?- спросил Гелий и понимал, что этот образ он всегда видел в своих снах.

-Тот, кто вёл тебя вперёд.

-А кто твой брат?- спросила Грагара.

-Тот, кто попытается помешать мне.

"И где же он?" собиралась уже спросить хамут, но в небе появился крылатый корк с всадником, который, как две капли воды, походил на того отшельника в российском лесу, которого когда-то повстречала Рита...

8.

Тихая и размеренная жизнь началась в горном городе Ирне с тех пор, как дикари покинули остров. И хотя жёны скучали по мужьям, беззаботная радость детей, которые теперь могли бегать по всему острову, отвлекала от тоски, перенося всё внимания на заботы. Ирнцы старались привыкнуть к Мали, как к новому горожанину и будущему мужу Вероники, и очень тихо между собой упрекали девушку за сделанный выбор, но не произносили этого ей в глаза. Если бы она была ирнкой с рождения, то никто бы не стал слушать её просьб не убивать дикаря, позволить им быть вместе, не разрушать их любовь, а, так как чужестранка пробыла на острове слишком мало, чтобы успеть стать своей, никто не посчитал своим долгом во что бы то ни стало разлучить столь странную пару. Мали быстро шёл на поправку с лёгкой руки Леона, и уже на следующий день встал с постели. У него не получалось передать словами свои ощущения, но Вероника видела в его глазах благодарность и то, что ей хотелось назвать любовью, но она понимала - дикари никогда не любили и ей будет трудно заставить себя отдать своё сердце Мали до последней клеточки. Всем своим незатейлевым существом, не обременённым философскими мыслями и высокопарными переживаниями, она тянулась понять себя и прильнуть к сильному мужчине, который бы охранял её покой и стал бы ей тем верным другом до конца жизни, который виделся ей в воображении в образе Саши. Так легко было встретиться с ним и выбрать дикаря в тот день, и так трудно теперь было справляться с запоздалыми сомнениями и сожалением, ведь Вероника заметила в Сашином взгляде желание взять её с собой - он сам сомневался в своём выборе между Анари и ею. Неужели она совершила непростительную ошибку?- этот вопрос мучил девушку по ночам. И один день развеял её сомнения. Ясное утро, похожее на обычное, пришло на остров медленно, даря свет и тепло. Но волнительное и, сжимающее сердце, предчувствие тяготило этим ранним началом дня всех женщин. Они не могли найти себе места, никакая работа не ладилась и совсем маленькие дети плакали, не переставая. Когда же по камням горных склонов потекли красные ручейки и ирнцы попробовали жидкость на вкус - крики горя раздались в воздухе, ведь она имела привкус крови. Горы плакали кровавыми слезами по тем, кто за много километров от острова сражался со своими и чужими врагами. Вместе с ними теперь рыдали и женщины, не зная ещё кто из них останется вдовой, а кому посчастливиться обнять, словно как в первый раз, вернувшегося супруга. Вероника не сомневалась, что в этот день с колдунами сражается и Саша, потому что чувствовала его злость, сгибалась от его усталости, сжимала в кулаки руки, на которых образовались мазоли, словно она сама держала рукоятку ножа. Между ними оставалась связь и теперь она возродилась с новой силой, потому что они снова встретились лицом к лицу и теперь знали о существовании друг друга в этот мире, а не в недосягаемом. И это сводило её с ума, ведь истинный возлюбленный находился так далеко, на другом конце света, а тот, которому она подарила надежду и что-то новое, жил рядом и каждый день напоминал ей собой об ошибке. И как не старалась Вероника прятать свои переживания, Мали почувствовал её холодность и отдалённость, которых раньше не замечал в удивительной ирнке. В этот день, когда слёзы лились рекой, когда тревога и горе тяготили каждое любящее сердце в Ирне, что-то подсказывало ему, что и его сородичам где-то приходиться не сладко, а слёзы Веро говорили ему о том, о ком он не успел ещё забыть, ведь они показали друг другу кулаки всего несколько дней назад. Тот странный гость не выходил из головы дикаря, потому что только теперь, вспоминая тот день, Мали видел, как незнакомец смотрел на его избранницу. И мог ли его кулак означать только ненависть к флиуртийцу?- задумался дикарь. До этого момента он не представлял, что бывает на свете ревность и даже не мог описать это чувство, возникшее в нём, когда он начал подозревать Веро в симпатии к другому мужчине. Омывая лицо в кровавом ручье и приводя в ужас женщин таким поступком, Мали направился в свой домик, искоса поглядывая на возлюбленную. Животный инстинкт убийцы, который почти заглушила в нём любовь, быстро просыпался, и злоба проникала в сердце дикаря, как смертельная инъекция, убивая в нём трезво мыслящего человека и являя миру существо, жаждущее крови. С отвращением Мали сдёрнул с себя набедренную повязку, которую он был обязан носить среди ирнцев, и, понюхав свою чистую кожу, сгрибился от отвращения, ведь это не был тот запах, к которому он привык и которого его лишили люди горного города. Шрам от, извлечённого из груди, камня зачесался и напомнил дикарю обо всём остальном - он был хозяином на острове и Веро отняла у него желание оставаться им. Осторожно выглянув в окно, Мали начал следить глазами не только за ней, но и за мужчинами ирнцами, которые охраняли женскую половину в отсутствии их мужей. Охотников насчитывалось не больше двадцати, но флиуртиец знал, что и сами женщины умели хорошо защищаться, обучаемые этому с самых ранних лет. Поэтому надо было выждать удобного момента - дождаться ночи. Сидя на полу и держа в руке нож, который он украл у одного охотника, Мали терпеливо ждал своего часа и, в отличие от своих сородичей, он умел охотиться с умом и кое-каким планом в голове. Он рассчитывал свои силы, когда был один, и даже одолеваемый ревностью не позволил себе потерять голову...

Чуть раньше на огромном открытом пространстве между Селийским лесом и Гераном, собрались с одной стороны - дикари, колдуны, риглы и Иин, чтобы сразиться в последней битве с харками, ирнцами, илларами, геранцами и Провидцем-отшельником. То, что правая сторона была многочисленнее, Иин поправил элементарным способом, создав у всех на глазах двойников каждого в своём войске, увеличив общую численность в два раза. Стаи птиц наблюдали за происходящим из леса, приготовившись полететь помогать людям, как только бой начнётся. Предупреждать об опасности сзади, не допустить окружения, спасать раненных - этим должны были заняться крылатые пернатые стаи во время битвы, и они распушили свои перья и навострили внутренний слух, приготовившись ко всему, даже к самому страшному, ведь более лёгкой мишени, чем они, не было среди восставших.

Восседающий верхом на красавце корке, на правой стороне, младший брат Иина усмехался и не испытывал страха.

-Ты тоже так можешь?- спросил его Овий.

-Все так могут - главное научить,- ответил отшельник.- Он думает, что может победить численностью, но он глубоко ошибается.

-Эй, Провидец, как ты смог вернуться без книги?- напрягая старческие связки, выкрикнул брату Иин.

-Научился, но тебе не под силу будет,- выкрикнул в ответ старик, зля врага.

-Козлы, хрен вам, а не умишко,- поддержал Саша нового союзника в перепалке, но сразу получил толчок в бок от Авиона.

-Не мешай им,- шепнул другу он.

-Это не простая ругань?- поинтересовался Саша.

-Конечно. Это традиция - перед боем унижать противника, и такая честь отдаётся самому сильному в войске.

-И что это даёт?

-Спроси у Овия - это иллары придумали ещё с тех пор, когда воевали с отступниками.

Конечно Саша не стал спрашивать у иллара об этом сейчас, зато приготовился слушать двух братьев. Сильно ненавидеть друг друга слишком просто, поэтому между древними илларами существовала сверхненависть, которая рвалась наружу и передавалась животным, на которых они сидели верхом - корк и ригл фырчали друг на друга, маша крыльями. Уродливая пасть крылатого хищника изрыгала зловоние, он линял на глазах от злости и клоки длинной спутанной шерсти падали на головы дикарей, потому что Иин парил на ригле как раз над ними. По чистой случайности среди дикарей, на которых падали эти странные осадки, был сам вожак Вау. Он давно потерял связь с реальностью и не понимал, как и его племя, что происходит вокруг, слыша только приказ убивать всех, кто находиться впереди. Его раздражение росло с каждым новым клоком, который падал на него. Наконец, он не выдержал и, не дожидаясь окончания перепалки сильнейших, закричал боевым кличем своему племени приказ наступать. Находясь по бокам от стаи риглов, дикари бросились вперёд, уводя за собой и хищников, и колдунов, и теперь Иину оставалось только присоединиться к ним. Два войска столкнулись между собой, сплетая чёрную и белую магию, кровь и плоть, ножи и пики, крики и дыхание. Иин управлял риглами силой мысли и они безжалостно рвали на части противника. Пастью они расталкивали воинов направо и налево, и ею же заглатывали свою жертву, и убить ножом их не получалось, и магия плохо помогала. Всюду сыпались порошки и звучали заклинания то илларов, то колдунов - люди падали и поднимались вновь, потому что их защищала белая магия, но и павшие служители чёрной магии, как и дикари, вставали благодаря Иину. И если сначала флиуртийцам удавалось наносить урон илларам и ирнцам, то вскоре они ослабли и их камни потеряли всякую магическую силу с лёгкой руки Провидца, оставляя им только крепость мускулов. Теперь иллары могли оставить борьбу с ними и задать настоящую трёпку своему истинному врагу - колдунам, а за дикарей взялись ирнцы, геранцы и харки. Хотя прахи нанесли большой урон племени Вау, оно всё равно было многочисленнее, чем три этих народа вместе взятых, благодаря стараниям Иина. Вооружённые не только клыками, но и ножами, на этот раз дикари были опаснее и смертоноснее и без магии камней. Битва разворачивалась теперь на двух флангах -людском и магическом. Кровь и пот лились на первом, магия - на втором, а над их головами летали птицы, заглушая своими криками звон стали. И никто не заметил как внезапно присмирели риглы. Когда Иин говорил, что эти хищники слушались команд только древних илларов, которые создали их, он не предполагал, что в битве примет участие тот, кто сможет отозвать этих животных - его брат. И хотя Гелию удалось заманить риглов в Селию благодаря подсказке старца, его сила была слишком слаба, чтобы управлять ими во время битвы. На его счастье древние иллары принимали участие в сражении, иначе прожорливые крылатые твари, закончив убивать врага колдунов, вскоре перевели бы своё внимание на самих служителей чёрной магии. Провидец никогда не был благотворителем, и поэтому сначала он хотел посмотреть на что способно его войско против риглов. И только когда он понял, что никому не под силу в этой суматохе убить хищников, отозвал их в сторону. "Город илларов давно превратился в руины, а риглы не исчезают - умели мы раньше создавать себе стражу",- подумал Провидец.

Дав возможность сначала слабым побороться между собой, оба брата иллары летали в вышине и не сводили друг с друга взора, жаждущего смерти. Они ждали отмщения слишком долго, чтобы простить и помириться, им нужно было оправдать свою бессмысленную ненависть. Когда-то Иин не помышлял существования без брата, а теперь только об этом и думал. Его злил тот факт, что Провидец нашёл способ вернуться из параллельного мира, а он сам так и не додумался, как можно путешествовать между мирами. Иина унижало возвращение того, кого он всегда считал слабаком, способным только видеть будущее, и поэтому старец с нетерпением ждал того мига, когда сможет вырвать из груди жизнь младшего брата.

Тем временем дикари и их противники грызли друг другу глотки, пусть не в прямом, а в переносном смысле, но от этого кровавое зрелище не становилось приятнее. Теперь иллары и колдуны оставили воинов наедине с их силой и воинским мастерством, и павших стало намного больше, и уже ничто не могло помочь им подняться продолжить бой. Лунии командовали мелкими птицами и оттаскивали раненных с поля битвы, становясь и жертвами клинков дикарей, но не останавливались. Искусно орудуя мечами харки рубили направо и налево, и Шек по ходу кровавого действа учил Катрея и невольно оберегал, понимая, что без его помощи мальчишка обречён. И хотя Нисан не отставал от них, преследуя ту же цель, что и харк, бой был настолько жестоким, что без воинского мастерства Шека младший сын Глена не выжил бы, оберегаемый только немым братом. Раненный в ногу, харк продвигался вперёд, зверея и хрипя, и мечтая о кружечке вина, оставаясь верным своей давней привычке. Катрей дрался справа от него, а Нисан - рядом с братом, как вдруг дикари напали волной, сбивая их с ног, и занесли ножи над лежачими. Много раз оказываясь в такой ситуации на аренах Мабрина, Шек ловко вскочил на ноги и отразил удар прямо и справа, где лежал его протеже, но, повернув голову, увидел, что опоздал - братья не справились с неожиданной атакой, ножи попали им прямо в сердце. Харк взревел, как дикий зверь, и уже не разбирал куда бьёт, снося с плеч головы и разрубая туловища пополам, потому что они забрали жизнь юноши, к которому он успел привязаться за столь короткий срок.

Саша и Авион, сражаясь плечом к плечу, хотели озвереть так же, как этот харк, чтобы забыть об усталости. Им приходилось трудно, потому что охотиться и воевать были два разных ремесла, и мастерства им недоставало. Но драться наравне со всеми было для их мужественных сердец верхом удовлетворения неугомонного духа( не плоти, что они оставляли любовным утехам), поэтому и страх уже отступил от них и показалось, что удача сопутствует им, но именно в такие моменты обычно незаметно подкрадывается беда. Хотя пятеро дикарей против двоих не являлось большим перевесом сил, оба друга почувствовали, что не в силах справиться с их натиском. Флиуртийцы окружили двух друзей и, как на зло, не было рядом ни одной птицы, которая бы предупреждала их об опасности сзади или сбоку. Кленки скрежетали и звенели, и в исступлении Авион и Саша разили своего врага, но тот оказался проворнее, и нанёс-таки им смертельные раны. Теряя свет в глазах, оба друга упали на землю и уже не смогли подняться. Потеряв ещё раньше Ровела из виду, Саша не знал, что его трусливый, но верный друг пал в самом начале сражения. И хотя это случилось так быстро, он смог бы гордиться стрижником, который сражался упрямо и не отступая назад только потому, что видел впереди своего друга - единственного и настоящего в его жизни.

Пусть дикарям легко удавалось победить простых геранцев, гральчи давали им достойный отпор, окружив Бурака в кольцо, так что гном мог безбоязненно продвигаться вперёд, не затрудняя себя даже взмахами ножа. Иногда он приказывал кольцу расступиться, чтобы в щелочку нанести удар какому-нибудь зазевавшемуся флиуртийцу, но зря не рисковал - не потому, что боялся, а потому, что осознавал противовес своей силы против дикарской - слишком неравными они являлись не в пользу главаря банды. Поэтому гному удалось наравне с харками продвинуться далеко вперёд, приводя в бешенство дикарей, которым не удавалось пробить толстую чешуйчатую шкуру гральчи. Битва могла продолжаться бесконечно, если бы Иин и его брат захотели этого - поддерживать силы обеих сторон было для них не сложной задачей,- но они пожелали увидеть, кто выиграет из слабых. И как бы успешно не удавалось дикарям предпринимать внезапные атаки, их численность убывала, в основном, под тяжестью мечей воинов из Мабрина. Медленно их окружали в кольцо и сужали его до тех пор, пока последний дикарь не пал, проколотый насквозь пикой. Крики радости и долгожданной победы раздались над землёй и к ним присоединились иллары, одолевшие всех колдунов, кроме одного - его они оставили в живых и связали верёвками, пропитанными магическим составом. Гелий только теперь увидел, как он слаб, оставшись без возможности высасывать рам из илларов. Всё его колдовство лопалось, как мыльные пузыри, по сравнению с белой магией. Он метался и выл, он скрежетал зубами, но не в силах был что-то изменить - его пленили и приговорили к скорой смерти. И осознание того, что хитрая Грагара успела убежать, вовремя увидев безнадёжное положение колдовского войска, ломало Гелия и заставляло бесноваться ещё больше, потому что он совершил глупость, не скрывшись вместе с ней, как она предлагала. Полная победа невольно заставила птиц запеть песнь о вечной справедливости на земле и все поздравляли друг друга, но окончательное слово осталось за Иином и Провидцем, поэтому радостные крики вскоре прекратились и все взоры устремились вверх. Старцы не спешили, зная на что способны. Их могучая сила могла создать ещё не одно землетрясение, разломить планету напополам, стереть с лица земли всё живое, но не способна была убить того, кто был настолько же силён. Вот почему воевать когда-то с отступниками илларам было сложнее, чем усовершенствовать мир вокруг. Они были равны, но не бессмертны.

-Пусть дикари спят с миром, пусть теперь успокоятся их предки. Пусть огонь поглотит их проклятье,- произнёс Провидец и мёртвые тела флиуртийцев превратились в пепел, развеиваясь по ветру.

В ответ на это Иин взмахнул рукой и отправил риглов обратно в Илию, чтобы не мешались ему.

-Оружие против отступников не сможет помочь нам сегодня,- сказал он младшему брату.

-Хотя ты во всеоружии, потому что знаешь о моих помыслах, я убью тебя, брат. Ты избавлялся от своих противников, нанося им удары в спину, теперь тебе придётся сразиться лицом к лицу.

-Ты ведь уже видишь чем закончится наша битва - и я уверен, что не в твою пользу, иначе ты не медлил бы так долго,- произнёс Иин и начал играючи крутить в руке свой хрустальный посох.

Отпустив корка, как брат ригла, Провидец поднял над головой руки и легко хлопнул в ладоши, вызывая мгновенно оглушительный гром и молнии. Небо заволокли чёрные тучи и на землю посыпались крупные водяные капли.

-И что ты этим хочешь сказать?- смеясь, спросил Иин.

-Увидишь.

9.

Голубое небо ушло на покой, позволив ночной темноте властвовать до рассвета. Город Ирн понемногу успокоился и тишина, нарушаемая редкими женскими всхлипами, доносившимися из пещер, убаюкивала людей. Горные склоны перестали кровоточить, словно давая понять, что где-то там далеко сражение закончилось и теперь осталось только ожидать возвращения как живых, так и вестей о мёртвых. Темнота была другом дикарей, ведь именно ночью они устраивали свою охоту, поэтому Мали чувствовал себя свободно в это время суток. Его глаза замечали каждое движение, которое не увидел бы простой ирнец, и лёгкая бесшумная поступь помогла ему без приключений добраться до жилища Вероники. Тупо наметив себе только одну цель - убить - Мали пробрался к ней в спальню, освещённую тусклым светом от горящего факела. Перед ним лежала девушка, которая вдохнула в него новую жизнь и её же у него забрала, сама того не ведая. То плотское желание, которое обуяло дикаря на пляже, снова проснулось в нём и становилось сильнее злобы и ревности. Ему захотелось схватить Веро и завладеть её телом так же насильно, как флиуртийцы поступали в своём племени с пленницами из Ирна. Удивляясь, что могло его останавливать до этого момента, Мали положил нож на пол за ненадобностью и стал медленно приближаться к кровати. Ровное и спокойное дыхание, милое лицо, покоящееся во сне, всё больше возбуждали в нём плотское желание. Крик девушки мог привлечь к нему внимание, поэтому нельзя было допустить этого. Ловко подпрыгнув, Мали сел на ноги девушки и сразу же зажал ей рот рукой. И хотя Вероника могла бы отбиваться от него руками, которые остались у неё свободными, от ужаса она не могла пошевелиться. Страх в её глазах радовал дикаря и новую мысль позабавиться прежде, чем убить, не опутывали сомнения. Слизывая со щёк Веро слёзы, он разрывал на ней одежду свободной рукой. Только мужская сила смогла бы его остановить теперь и девушка почувствовала, что обречена. Именно в этот момент шок отступил, освобождая её тело и руки от оцепенения, и она стала отталкивать от себя мускулистого дикаря, начала пробовать шевелить ногами, попыталась звуками, пусть и с закрытым ртом, привлечь к себе на помощь воинов. Такое сопротивление раззадорило Мали, его глаза заблестели и омерзительный смех раздался из его груди. Но вдруг он замер и его стеклянный взор застыл в одной точке. Рука, прижатая ко рту Вероники, ослабла, и она почувствовала, как всё тело дикаря словно обмякло. Что-то происходило с ним и это ещё больше напугало её, заставляя в ужасе прижаться к кровати и закричать. Словно очнувшись, Мали закричал вместе с ней и отскочил в дальний угол комнаты, оглядываясь и не понимая что только что произошло. На их крики сбежались воины и женщины и стали избивать дикаря, желая ему смерти с самого начала и теперь готовые привести мысленный приговор в исполнение.

-Да за что же вы так ненавидите нас? Это вы пришли на эту землю непрошенными гостями, а не мы; это иллары сделали нас такими, какие мы есть, а не мы сами! - вдруг воскликнул Мали, ошарашивая не столько содержанием речи, сколько ею самой - он говорил на языке ирнцев так складно и без акцента, что никто не мог поверить своим ушам.

-Колдун в него вселился что ли?- воскликнул кто-то и все в страхе отступили на несколько шагов назад от дикаря.

Окровавленный и растерянный, Мали чувствовал внутри себя безграничную пустоту, словно потерял в этот миг что-то очень близкое его сердцу. Он не мог догадаться, что эта пустота от потери его племени и от сожжения проклятья. Вернув ему человеческий облик не снаружи, а внутри, Провидец не позаботился изменить память дикаря, и Мали сводили с ума воспоминания тех безумств, что он творил вместе с сородичами, и то, что он всего лишь минуту назад задумал совершить с Веро. Да, он вдруг вспомнил её и начал искать взглядом. Испуганная, закутавшись стыдливо в покрывало, она стояла поодаль и, плача, с болью смотрела на него.

-Не плачь и не бойся, я не трону тебя больше. Ты выбрала его. Никому из вас не понять, да и мне - тоже, что произошло, но теперь можете спать спокойно. Пустота здесь,- он стукнул себя кулаком в грудь,- пустота вокруг меня. По чистой случайности я остался на острове и я ухожу. Теперь вы - хозяева Флиура, и сын вождя уступает вам свои земли. Я оставляю себе самый маленький остров и клянусь не покидать его до конца своих дней. Прощайте.

Никто не посмел остановить дикаря, все спрятали свои ножи и отпустили его из Ирна в то изгнание, которое он выбрал для себя сам. Только теперь Вероника начала понимать, что вызвало в сердце Мали злобу - она невольно дала ему повод ревновать и чувство вины отразилось на её краснеющих щеках. Не потеряв способность с достоинством сына вождя держать себя перед своими врагами, приобретя дар речи и человеческое мышление, красавец флиуртиец, отправившийся на Седьмой остров, оставлял в Ирне девушку, которую мучили сомнения пуще прежнего. Она стыдилась себя, чувствовала, что предала Мали, разочаровав, а взоры ирнцев, направленные теперь на неё, были до боли такими чужими, что Вероника не выдержала и выбежала из пещеры. Покинуть ненавистный город, остаться одной только бы не быть среди них - вот чего она хотела, мечущаяся, словно птица в клетке. Горожане зажгли факелы и вышли вслед за ней, молча наблюдая за чужеземкой и думая, что она сошла с ума. А Вероника начала бежать по горной тропинке вверх, не оглядываясь и не зная, что будет теперь делать в лесу одна. Пусть связь с Сашей ещё жила в ней, но потеряв Мали, она вдруг осознала, что вторая связь стала сильнее. Признаться себе, что любовь в её сердце тянулась к обоим, девушка не решалась до этой ночи, и, отталкивая одного возлюбленного, она ещё больше приблизила его к себе - и это было слишком сложно, чтобы разобраться сразу, пока Мали находился в пещере, а теперь было поздно. Перебравшись через горы, Вероника упала в траву без сил и заснула крепким сном. Разбуженная солнечными лучами, она посмотрела на голубое небо и почувствовала себя свободной впервые в жизни, потому что этим утром она любила и не сомневалась в своём чувстве. Наконец-то она навсегда отпустила от себя Сашу и уже не помышляла о нём, желая ему счастья с Анари. И понимая, что Мали не скоро простит её, Вероника знала, что прощение всё равно придёт и она сможет обнять своего упрямого дикаря. Даря свою улыбку всему вокруг, она шла по лесу и радовалась, что свободна от Ирна. Ветер развивал её белокурые волосы и так приятно было осознавать, что её душа свободна от страха, как ветер. Свободна от всего, кроме любви - Вероника была счастлива.

Гроза обрушилась на землю этой судьбоносной ночью, и прозрачная вода смывала с земли лужи крови. Сильный ветер гнул деревья и заставлял людей прижиматься к земле. И пока наверху, сопровождаемые громом и молниями, звучали гневные крики древних старцев, бьющихся на смерть, внизу иллары старались помочь раненным, а выжившие геранцы, ирнцы и харки следили за ходом битвы. Искры и разноцветные лучи сопровождали бой древних служителей магии, и уже никто не мог с уверенностью сказать какого цвета была она - чёрная или белая - это была изначальная магия, неразделённая и могучая. И Леону, и Овию очень хотелось наблюдать за этой борьбой, но нужно было спешить спасти как можно больше людей, ведь пока кровь текла, а сердце билось - насколько бы глубока или смертельна рана не казалась, илларам было под силу спасти раненного. Они прикладывали примочки, сыпали порошки, которые не намокали в воде и не распылялись ветром, в рану и произносили слова, наполненные магической силой. Многие воины вставали через несколько минут, многим предстояло ещё полежать, чтобы окрепнуть, но все они уже шли на поправку. Но среди живых оба иллара никак не могли найти своих молодых друзей - Авиона, Сашу и Ровела, а также Нисана, - и волнение стариков росло за их жизни. Кто-то из магических целителей наткнулся с Гленом на его сыновей и ничто уже не могло утешить горевавшего отца над мёртвыми телами самых родных ему людей. Харк стоял рядом с ним, как скала, которую не мог сдуть даже этот сильный ветер, что поднял над землёй Провидец, и говорил:

-Они дрались достойно и умерли не потеряв мужества и чести. Гордитесь своими сыновьями - они всегда этого хотели.

В это время, когда очень яркие молнии осветили долину, Леон и Овий увидели Ровела. Удивительно безобидный и трусливый стрижник принял смерть от трёх ножей и иллары прижали его к себе, прощаясь. Никто из друзей не питал иллюзий в том, что Ровелу удастся уцелеть в битве, поэтому Саша пытался его отговаривать от этой затеи - идти сражаться за илларов, за будущее,- но стрижник впервые в жизни проявил упрямство и показал твёрдое желание быть на этом поле вместе с ними, чтобы доказать самому себе, что он способен на мужественный поступок.

-Неужели и два названных брата погибли, Овий?- воскликнул Леон и, поднимая лицо вверх, закричал:

-Будь ты проклят, Иин. Умри же и ты поскорее!

-Надо искать, Леон, мы не видели их мёртвыми,- упрямо отвечал Овий.- Ты моложе меня, а уже сдался. Мы найдём их - им предсказано выжить.

С ещё большим упорством, спрашивая у других илларов, Овий и Леон начали искать братьев-охотников и по ходу поисков помогали вернуться к жизни другим раненным. Наконец, кто-то из илларов окликнул их и знаком позвал подлететь туда, где он стоял. В мокрой траве лежали Саша и Авион, и их сердца уже не бились.

-Нет, этого не может быть, вы должны жить!- закричал Овий, вытаскивая ножи из сердец. Кровь хлынула ручьём из ран и, прикоснувшись к сердцу каждого из друзей, иллары ощутили слабое тепло. Жизнь почти покинула тела Авиона и Саши, и каждая секунда приближала их к бездонной пропасти вечного забвения. Только одно могло спасти теперь небьющиеся сердца, и Леон прикоснулся губами к ране Саши, а Овий - к ране Авиона, и их дыхание впустило в неподвижные тела частичку магической силы рама. В этот миг оба иллара нарушали закон белой магии - не дарить часть своей силы простым смертным, а только ученикам,- но Овий и Леон чаще следовали зову своего сердца, чем неписанным законам. Рам мгновенно заживил раны двух друзей, и глубокий вздох ознаменовал их возврат к жизни. Капли дождя мешали Авиону и Саше открыть глаза и удивительное тепло согревало изнутри их тела. Оглушительные звуки в небе заставили их резко вскочить, чтобы защищаться, но они сразу увидели, что бой закончился без них. Еле справляясь с сильным ветром, Звена, немного потрёпанная во время сражения, подлетела к друзьям и с умным видом сказала:

-Вам повезло, Леон и Овий могли и опоздать.

Два друга улыбнулись илларам и их благодарного взгляда было достаточно старикам - никто не стал обниматься и произносить долгие речи, ведь слезливые сцены никогда не были коньком мужчин. Теперь Леон и Овий могли, не нервничая, спасать остальных, а оба охотника следили за ходом битвы, которая, казалось, будет длиться бесконечно.

-Сюда бы сейчас Валива - его восторгу не было бы предела,- произнёс Саша.

-Он не сможет больше прилететь в Селию,- понимая, что лучше сказать сейчас, чем тянуть до другого случая, произнесла Звена и половину её слов сожрал оглушительный гром.

-Что ты сказала?

-Валив умер.

Саша сел на корточки перед птицей и с недоумением посмотрел на ту, которая никогда не врала и ничего не придумывала, а всего лишь рассказывала сплетни.

-Зачем ты веришь таким сплетням, луния? Общипать бы тебя за это,- сказал, грозно сдвигая брови, Саша.

-Мне рассказали сизонии, они даже сочинили грустную песню об этом - Валива казнили в Абаре на глазах у всех горожан и королевской семьи.

-И Арлен был там?

-Да, а возлюбленная Валива рассталась с жизнью в тот самый миг, когда увидела, что нашего весельчака обескрылили и сбросили вниз со скалы.

-Но за что?- воскликнул Саша.

-Он стал прахом - стал убийцей.

Ослепительная вспышка заставила всех зажмуриться и все увидели, как вцепившись в друг друга, Иин и Провидец падают вниз, но не камнем по прямой, а по наклонной в сторону Сонной долины, в сторону огненных болот базанов. Никто не мог предположить, что отшельнику понадобилась тёмная завеса не для эффектности батальной сцены, а затем, чтобы отвлечь внимания брата от того места, куда он собирался с самого начала сбросить его. Прожив достаточно долго среди клонов, Провидец знал о смертоносной силе их озера и часто в российском лесу думал о радиации. Века сменяли друг друга и наконец наступило то время, когда человеческая наука продвинулась так далеко, что могла создать атомную бомбу и атомную электростанцию. Даже находясь не в своём магическом мире, иллар мог свободно перемещаться из страны в страну, из одной тайной лаборатории в другую и следить за производством смертоносного блага и погибели для человечества. Прикоснувшись к этому таинству, Провидец понял, что даже он не выживет, если не придумает для себя защиту. И именно тогда он понял, как нужно отомстить брату и заставить его страдать перед смертью. Во время битвы он заманил Иина как можно ближе к огненным болотам и в подходящий момент стал толкать его прямо в, заражённое радиацией, озеро. Защиты от этой заразы не существовало даже в раме, и Провидец намеревался отлететь в сторону, с силой окунув брата в воду, но Иин прокричал, связывая их двоих своим хрустальным посохом:

-Нет, ты не сбежишь опять!

Оба иллара упали в озеро, и сила их падения была настолько велика, что они ударились о дно и раскололи его. Вода стала убывать в образовавшуюся трещину и вскоре обнажила тела обоих братьев. Они сопротивлялись проникшей в них заразе, но она была в сто крат сильнее их. Язвы и ожоги покрыли их кожу с ног до головы и кровоточили, высасывая жизнь, которая считалась бессмертной.

-Обхитрил ты меня, братец,- произнёс Иин,- но не до конца,- и исчез.

-Посмотрим, братец, так уж и не до конца,- взлетая, произнёс Провидец, которому не суждено было увидеть такую развязку в своих вещих снах.- Она сможет найти защиту даже против этого и тогда илларам ничто не будет угрожать.

Рассвет мягко улыбнулся Селие и осветил долину, где каждый ожидал чем же закончится битва Титанов. Но небо очистилось от туч, выглянуло солнце из-за горизонта, а победитель так и не появился. Саша стоял над телом Ровела и вспоминал, как этот хилый парень выхаживал его и заботился о нём в самые трудные дни их пленения сначала у колдунов, а потом - у дикарей. Рядом тянулась дорога, ведущая в Геран, на которой стоял связанный по рукам и ногам Гелий в окружении илларов. Не было ни одного человека или другого существа среди мирных жителей Селии и Илии, которому бы не хотелось свернуть ему шею, и Саша был из общего числа. Когда-то колдун попытался задушить его взором, а теперь Саша смотрел на него, будто убивал глазами. Жалкое зрелище теперь представлял собой Гелий - избитый и бессильный что-либо изменить. Но вдруг чья-то невидимая рука подняла его, расталкивая илларов, и к удивлению всех присутствующих Гелий пропал, уронив чёрный медальон в траву. Поднялась суматоха, иллары летали из стороны в сторону, матерились на чём свет стоит, забыв про приличия, ведь сбежал их самый злейший враг, но это не помогло им вернуть беглеца. Овий взял в руки странный медальон, в котором проглядывалось очертание женского тела, и услышал зов о помощи.

-Ваше Величество, королева Полия?- изумился иллар.- Так вот где он Вас спрятал. Наверное, не без помощи Иина, даже илларам нужно постараться, чтобы сделать такое, а колдунам - никогда не додуматься. Но почему именно сейчас он потерял медальон?

Теперь уже вокруг Овия собрались все иллары и оживлённо обсуждали, как безопаснее можно освободить королеву из плена в медальоне. Предложений было бесчисленное количество, и, занятые таким важным обсуждением, служители белой магии не замечали, как из Герана тянулась вереница горожан с ветками и брёвнами для погребальных костров. Но не только из столичные жители подходили к полю битвы и скорби, из ближайших городов, чтобы отдать последнюю почесть павшим, присоединялись все, кто не остался равнодушен. И вскоре множество деревянных лежбищ положили на свои плечи тела героев великой битвы. И когда факелы уже приготовились зажечь первые погребальные костры, из Герана с криками прибежал карлик:

-Король со слугой исчезли!

В этот момент Бурак втянул в себя шею, словно прячась, а Картикту, у которого шея от роду была короткой, присел на корточки. Банда гнома понесла большие потери, но завоевала весомое уважение, и именно сейчас главарю стоило сказать что-то, что навсегда должно было отвлечь от него подозрения, если такие могли иметь место.

-Это колдуны виноваты,- крикнул Бурак,- они воспользовались тем, что мы отвлеклись, и выкрали короля Миция.

-Но кто теперь нам скажет, где искать Его Величество?- воскликнул кто-то из илларов.

-И Её Величество вот-вот обретёт свободу,- добавил Овий.

-Всё-таки колдуны победили - теперь мы никогда не найдём Миция.

-Отныне позор на нас!

-Бедная королева.

-И дочки лишилась вдобавок.

Заголосили все, перебивая друг друга, но тут опять вмешался Овий:

-Принцесса Анари и её муж принц Алил - живы.

Теперь уже наступило всеобщее замешательство, ведь радость и горе туго переплелись между собой и многие не могли решить для себя радоваться или горевать. Но всё-таки погребальные костры должны были загореться и это было пока что важнее всенародной радости. Догадываясь, что между древними илларами произошло что-то, что не выявило победителя, но и закончило колдовскую тему в мире, хотя бы на время,- иллары решили отнести медальон Гелия во дворец, чтобы там, а не в поле, вернуть королеве свободу. Чтобы быть вместе с друзьями и теми, кого они успели узнать и оценить, и кому предстояло отдать своё тело огню,- среди деревянных лежбищ остались стоять Леон и Овий, не рвущиеся, как освобождённые иллары, быть при дворе Её королевского Величества.

Огромное пламя напоминало издалека единый костёр, и клубы дыма, поднимавшиеся вверх в небо за многие километры от Герана, говорили жителям Селии, что там, возле столичных стен прощаются с неприхотливыми героями, которые сражались не ради наград, а ради мира. Иллары помогали дыму подниматься только вверх и не заслонять тёмной пеленой людей внизу. И хотя от огня стало невыносимо жарко, никто не хотел уходить, пока последний костёр не потухнет - уход означал бы неуважение к древнему погребальному обычаю и такого человека освистали бы все и перестали бы уважать.

10.

Как-то один иллар сказал:

-Дым уносит вместе с собой страдания и уступает место солнечному свету - и всходят ростки радости на лицах, в духе, на земле.

Пепел развеялся с погребальных кострищ и иллары залечили земные раны, покрыв молодой травой обожженные пятна. Уже к вечеру не осталось следов самой большой битвы за последнее столетие. Все вернулись в Геран праздновать затишье, а кто - и победу, не желая сомневаться в наступлении мира. В небе над столицей Селии вспыхивали фейерверки, сам Геран светился яркими огнями и утонул в шуме уличных гуляний. Хотя многим хотелось оплакивать погибших родственников, никто не показывал своего горя открыто, чтобы не разрушать общую радость, ведь им самим тоже хотелось чувствовать не только горечь утраты, но и лёгкое тепло от освобождения. На дворцовой площади развернулось самое весёлое гуляние - здесь собрались все богачи, которым удалось вернуться в свои большие дома, отобранные колдунами, и, хотя денежные хранилища были опустошены, никто из них не волновался о недостатке в средствах - главное было теперь остаться при дворе Её королевского Величества, которая освободилась из плена и очнулась от сна, заняв место своего мужа. Королева Полия восседала на балконе и с грустью наблюдала за весельем, думая о супруге и дочери. Красота этой женщины всегда завораживала её подданных и заставляла завидовать Мицию, что именно он женился на ней. Конечно, королева всегда замечала особое внимание к себе из-за её внешности и привыкла к этому, чувствуя дискомфорт, когда долго не слышала восторженных речей. И если Анари любила лес, потому что в нём она ощущала свободу и величественную силу природы, то её мать любила ходить в лес, чтобы позлить мужа - он всегда боялся, что там кто-нибудь украдёт её красавицу. И хотя, как добропорядочной жене, Её Величеству надлежало горевать по супругу, она всего лишь скучала по нему, понимая, что в то же время рада его отсутствию, ведь вышла за него замуж только для того, чтобы в один прекрасный день стать полноправной королевой, а не только супругой коронованной особы. Она приказала искать Миция и Гордо, а так же свою дочь, но очень не хотела, чтобы короля нашли живым. И Полию не смущал тот факт, что она может до конца дней остаться условной королевой, если тело её мужа не будет найдено, ведь от её условного положения на троне повеления Её Величества не становились слабее или не действительными. Наверное, только илларам было под силу услышать эти тайные мысли Полии и ужаснуться, но им было запрещено проникать в голову коронованной особы, поэтому все служители белой магии воздерживались от этого шага, тем более сразу после пробуждения к королеве был приставлен придворный иллар Первей, который следил за каждым дуновением любой мысли рядом с Полией.

В кабаке "Стрела" веселились охотники и рыбаки, провозглашая тосты за Её величество, и здесь же Бренлен играл свою музыку для Алель, уносясь от радости в далёкие дали подсознания. Первым делом, что сделали Овий и Леон по возвращении в Геран, освободили узников из дворцового подземелья. Горничную принцессы они нашли на грани жизни и смерти, но не сказали об этом сочинителю, когда, окрепшая от исцеляющих снадобий илларов, девушка предстала перед своим женихом. Из Кальта иллары переправили семью Севы и ворчуна Бабия в Геран, где было решено играть свадьбу на следующий день, потому что многострадальная пара не хотела больше разлучаться ни на минуту. Ворчун Бабий был рад за молодых и не встревал со своими обычными репликами о вреде женской половины мира, но невольно думал о Рите, которая хорошо сумела доказать правильность его теории. Чтобы как-то улучшить своё настроение, он подошёл к столику в углу, за которым сидели Саша и Авион, и сказал:

-Свадьбы - это для людей, которые не в своём уме,- и хихикнул, ощущая, как его настроение улучшается оттого, что он произнёс свою главную мысль вслух.

Зря он надеялся, что два названных брата поддержат его, потому что в ответ увидел только их недовольные взгляды. Саша после битвы думал только о Анари и о том, что случится, когда она вернётся в Геран вместе с мужем. Если до этого момента он воспринимал их любовь, как что-то самое простое, чему препятствовала всего лишь неуверенность, то теперь на сцене появились супруг и королева. Быть уверенным, что королева просто так разрешит дочери быть вместе с обычным охотником, у Саши не получалось, и, хотя иллары уверяли его, что брак между принцем и принцессой будет быстро расторгнут - всего лишь одним словом Полии,- он не мог поверить и этому, ведь перспектива породниться всегда нравилась правителям всех стран. Ожидая возвращения Анари, Саша не хотел не только смеяться над словами Бабия, но и вообще его тянуло поскорее спрятаться в лесу, на Белой поляне, представляя встречу с принцессой именно там - на месте их первого свидания. Видя, что оба друга не в настроении, Бабий ушёл в сторонку и начал искать взглядом новую свою жертву, которой бы смог выложить всю свою теорию от начала и до конца.

-А, может, рванём домой,- предложил Саша Авиону.

-Жаль, что наши корки пропали, придётся новых покупать. Пошли домой, мы там не были так давно, что приходиться верить только на слово луниям, которые говорят, что с домом всё в порядке,- ответил Авион.

-Какой кайф - ща лягу в траву перед домом и не буду волноваться, что меня загребут шпионы Гелия,- потягиваясь вверх руками, произнёс Саша.

-Кстати, узулакам из колдовских шпионов досталось больше всех, а остальные разлетелись, но королева и на них скоро охоту объявит.

-В лес вернёмся, не попрощавшись с нашими стариками?

-Овий и Леон собирались к Криставу - можем заглянуть и попрощаться, но, я думаю, иллары сами скоро в лес вернутся, ведь в городах мало кому из них нравится жить. Ты увидишь, какие они себе домики построят - в пещерах им привычно жить, прячась от колдунов, а не всю жизнь. Прежние их дома сожжены, так что теперь по всей стране развернётся большая стройка, да и не только домов илларов.

-Зато плевать нам теперь на шум, на звуки, да и вообще на всё подозрительное плевать - свобода всё-таки важнее, чем любовь.

-Ха, посмотрим, как ты запоёшь, когда Анари найдут - вот тогда-то твоей свободе и придёт конец, как сказал бы Бабий.

-Ага, если бы,- ответил Саша, подумывая, что до этой сладостной несвободы ему ещё нужно будет потерпеть.

Дом Кристава, как и раньше, стоял на самом углу перед поворотом дороги на дворцовый холм. Дверь двум друзьям открыл довольный слуга Лерни, которому иллары подарили два новых нижних зуба, как не смешно это звучит, и проводил гостей хозяина в гостиную, где собрались все, кого оба друга надеялись здесь увидеть. Ни от кого Лория и Авион не смогли скрыть волнительной радости от встречи, сами не понимая, почему их дыхание так дрожит, а взгляд, хоть и хотелось направить друг на друга, стыдливо направляли в сторону. Симпатия дочери к охотнику не смущала Кристава, и он поглядывал на илларов, широко улыбаясь, потому что радовался тому, что между двумя сердцами начинало зарождаться что-то светлое и долгожданное. Но обсуждать то, что ещё не случилось, ни у кого пока что не поворачивался язык, чтобы не спугнуть хрупкое движение чувства, поэтому разговор пошёл о возвращении в лес и о возрождении прежней Селии.

-Хотя Селия больше пострадала от колдунов, чем Илия, у нашего соседа тоже хватит забот. С помощью ваи мы уже побывали там и убедились, что брат Иина позаботился обо всех колдунах - все они участвовали в битве, и никого из служителей чёрной магии не осталось в красочной стране,- сказал Овий.

-Мы открыли двери тюрем и выпустили из подземелья короля Вергия. Его упитанная фигура пострадала, конечно, от "заботы" колдунов, но он выживет,- небрежно так подметил Леон, который недолюбливал королей.

-А вот как бы нам заполучить того крылатого корка, на котором летал брат Иина,- спросил Саша, полагая, что илларам уже известно где можно найти крылатых скакунов.

-Они прячутся и только Иину и Провидцу было известно, где их искать, так что пока крылатые корки сами не захотят тебе служить, скачи на простом корке,- ответил Леон.

-Пусть они летают, ненужно их неволить, ведь они такие красивые с огромными крыльями,- сказала Лория, не стесняясь своего мнения, потому что говорила то, что думала.

-Конечно, нам в лесу всё равно было бы неудобно на них летать,- согласился Авион, и на смешок Саши шепнул в ответ:

-А разве не так? Крылатые корки годятся для битвы или дальних путешествий, но не для охоты в густом лесу.

-Да ладно тебе оправдываться, конечно так оно и есть,- улыбаясь, сказал тихо Саша и похлопал друга по плечу.- А вот ответьте мне, иллары, куда Гелий подевался?

-Он вернутся,- ответил Овий, крутя длинный ус,- и будет обладать большей силой, чем все иллары, поэтому нам надо быть готовыми.

-Это ты сейчас придумал?- удивился Леон.

-Гелию суждено погибнуть и такой человек найдётся, но я не могу сказать когда это случиться - Иин хочет мстить, а его брату остаётся мстить ему в ответ - они обречены уже, но их магическая сила должна обрести хозяина - двух хозяев.

-Ну, если Гелий первый, то кто второй - ты?- спросил друга Леон.

-Нет, Провидец выбрал другого человека. Он рискует, потому что придётся ждать его духу, а не телу, и за эти годы Гелий окрепнет, но рано или поздно наступит эра служителей белой магии.

-Туману напустил ты, Овий,- произнёс Саша, задумчиво.

-Толком расскажи,- добавил Авион, но Овий перевёл разговор на другую тему.

За интересным разговором друзья не заметили как наступил вечер. И только после ужина Кристав и Лория отпустили обоих охотников домой. Когда друзья вышли за пределы городских стен, Саша невольно начал наблюдать за Авионом. Освобождённые от бесконечного бегства и скрывания от колдунов, они расправили невидимые крылья, отдавая жизни возможность раскрасить их ощущения заново. И особенно это касалось Авиона, хотя он давно уже не просил о счастье для себя. Старший названный брат казался Саше ожившим и воспрянувшим духом. Впору было растрогаться до слёз от радости за друга, но закалённый приключениями и лишениями, Саша не смог бы выдавить из себя слезу, да и не гоже было плакать настоящему мужчине, поэтому он легко улыбался и сохранял молчание, позволяя и себе и ему подумать. Когда они проходили недалеко от Белой поляны, Саша сказал:

-Я загляну туда, может там сизоний найду, так они мне расскажут всю правду о Валиве.

-Так привязался к этому весёлому летуну?

-Видеть вея и не привязаться к нему - это надо родиться у вас здесь, а не в России. Человек размером с мою руку, который умеет летать, говорить и веселить - он такой же брательник мне, как ты, хотя доставал меня меньше, чем ты.

-Сизонии не будут разносить сплетни - они всегда пели о том, что видели собственными глазами, поэтому будь готов услышать ещё раз горькую правду о Валиве.

-Самое хреновое, что ни Ритка, ни Арлен не заплатили за предательство и гадство, которое сотворили,- сказал Саша и нахмурившийся повернул к Белой поляне.

Конечно, Саша хотел узнать о вее, но сильнее этого он надеялся увидеть на поляне Анари, а не сизоний. Он сел под любимым деревом в одиночестве и даже обрадовался, что маленькие птички не спят на белых цветах этой ночью, потому что насладиться ночной тишиной было куда приятнее для него - в первую ночь после долгого отсутствия в этих краях. Он сидел и смотрел на, переливающееся ночным сиянием, небо и медленно задремал, опьянённый спокойствием в душе. Когда к его щекам прикоснулись чьи-то нежные руки, Саша сквозь сон подумал, что это ему сниться и сначала не отреагировал. Но потом ощущение тепла от пальцев на своих щеках стало настолько реальным, что он вздрогнул и открыл глаза.

-Меня что-то тянуло весь день сюда, на нашу поляну, и я догадывалась, что это был ты,- прошептала Анари Саше и поцеловала. Она сидела на коленях перед ним и была сейчас ближе к нему и сердцем и мыслями, чем когда-либо. Их поцелуй соединял не только губы, но и чувства, прошлое с будущим, судьбы и желания. Обнять друг друга после столь долгой разлуки было блаженством для двух любящих людей, и разрывать объятия не хотелось как ей, так и ему. За эти месяцы они многое поняли и научились ценить, и безмолвно клялись друг другу не только в любви и в верности, но и в понимании, отбрасывая упрямство и вспыльчивость в долгий ящик.

-Ты пахнешь какой-то ароматной травой,- прошептал Саша, утопая носом в волосах Анари.

-Мы спали в траве, а вечером нас нашли иллары и переправили сюда, они ждут меня на дороге, потому что я не хотела возвращаться в Геран, не побывав на Белой поляне.

-А кто с тобой прилетел?

-Твои друзья - Шалун и Олиан...

-Нашлись наконец...

-Да, ещё нашёлся сын Гелия и Кори.

-А он кто такой?

-Влюблённый в Риту пагал, он готов жизнь за неё отдать,- улыбаясь Саше, произнесла Анари, но потом вдруг приняла серьёзное выражение лица и сказала:

-Твои друзья ослепли в Валевии, Даид боится, что моя мать прикажет его казнить за то, что он сын колдуна, а ещё вместе со мной муж.

Принцесса опустила глаза и, словно прячась в сильном теле возлюбленного, уткнулась лицом в его крепкую грудь. Какое-то плохое предчувствие тяготило теперь оба сердца, и внутри них начинал снова зарождаться страх.

-Иллары вылечат двух братьев, ведь они попадут во дворец, в котором сейчас куча служителей белой магии...Я могу пойти с тобой?- спросил Саша.- Мы всё расскажем, твоя мать прогонит нафиг твоего мужа и... Или мне придёться жить во дворце или ты переселишься в нашу с Авионом хижину,- он улыбнулся, понимая, что для принцессы жизнь в лесу была бы и унизительной, и непривычной. Только теперь ему пришлось задуматься кроме чувства ещё и о будущем - навряд ли гражданский брак мог приветствоваться в Селии, и Саше предстояло или жениться на принцессе и стать когда-то королём, или оставить всё как есть, а такое положение вещей не устроило бы королеву и её приближённых.

-Я люблю свою матушку, но она ещё больше властолюбивая, чем мой отец. Я знаю, что и она меня обожает и с нетерпением ждёт моего возвращения, но и интересы Селии для неё важны... Она может поступить жестоко, оправдывая себя заботой о будущем страны. Я боюсь этого, но не могу не вернуться в Геран - убегать, не повидавшись с ней, не достойно любящей дочери. И тебе со мной нельзя, я не хочу тебя потерять.

-Мне ждать? Сколько?

-Овий и Леон будут во дворце?

-Не знаю - наши старики слишком своенравные и не любят кланяться, хотя и заслужили, согласись, огромной королевской благодарности и уважения у каждого жителя Селии, ведь только им удалось избежать пленения колдунов и помочь всем.

-Без них мне будет трудно передать тебе послание, но я всё равно буду отправлять тебе письма каждый день вместе с придворной лунией - я позову Звену к себе на службу. Она осталась вместе со всеми на дороге.

-Эта помощница сможет нам послужить, хорошая идея.

-Ещё чуть-чуть и я пойду,- шептала Анари, прижимаясь к Саше.- Когда от Иина нас спас Провидец и оставил в непроходимой чаще, только назвавшись братом старца и исчезнув, я уже тогда знала, что наша с тобой встреча вот-вот произойдёт. Но как же трудно теперь уйти.

-Я буду рядом, Овий поможет мне пробраться во дворец незамеченным и тебе не понадобиться посылать мне письма...

-Нет, если тебя поймают во дворце... Пока королева не возвестит жителям обеих стран о том, что Алил - не мой супруг,- нам нельзя показываться вместе. Тебя бросят в тюрьму за то, что ты запятнал мою честь и нанёс оскорбление принцу.

-....................,- Саша не сдержался и основательно выругался.- Но ваша свадьба была ненастоящей - все это знают, ты не могла по своей воле согласиться и произнести "да"!

-Не злись, прошу, всего несколько дней и мы будем знать о решении моей матери. И тогда я сама решу как мне быть дальше.

Заставив Сашу поклясться, что он не сдвинется с места, наблюдая, как она покидает поляну, Анари ушла. И опять словно тонкая нить оборвалась между ними, и Саша с силой упёрся спиной в ствол дерева, чтобы не нарушить обещание - он понимал, что Анари, не смотря ни на какой страх перед неизвестностью, должна увидеть мать, но в то же время чувствовал как ноет всё внутри него от тоски и любви, которой обстоятельства, как всегда, норовили обрезать крылья. До поздней ночи он просидел под деревом, прислушиваясь и надеясь, что очередной шорох принадлежит лёгкой поступи его избранницы, но она не вернулась. Тяжело встав, словно под грузом столетней усталости, Саша неторопливо пошёл домой. Как он и ожидал, Авион не спал в это время, а сидел на скамейке перед домом и смотрел на ночное небо, думая безусловно не о друге, а о Лорие. Сев рядом с другом, Саше ничего другого не оставалось, как предаться мыслям о Анари.

Небо уносило их далеко, ничего не обещая и ничего не загадывая, но и не забирала надежду на счастье. То, что скрывал Авион, постепенно теряло над ним свою власть; то, что горело в сердце Саши, разгоралось ещё с большей силой, когда он думал о Анари. Впереди было ещё много препятствий и приключений, но эта ночь всё равно осталась в их памяти особенной. Природа нашептывала обоим друзьям о грядущем счастье, зазывало и опьяняло, и усыпляло...

Нежный рассвет вернул всё вокруг в реальность...

Конец первой книги.

Везде светит солнце. Книга вторая

Первая часть второй книги.

1.

Солнце высунуло свою сверкающую макушку из-за горизонта и медленно расправило бесконечно длинные светлые лучи, заливая всё вокруг теплом. Оно помогло проснуться каждому цветку в лесу, каждому насекомому, всем зверям и птицам, и наградило всех ласковой улыбкой. К нему потянулись ветвями деревья-великаны, зевая, и зашелестели разноцветными листьями наперебой, приветствуя новый день. Их величавый, благородно-старческий вид с необъятными широкими стволами нравился светилу. Солнце ласкало каждый листок, проникая сквозь густые кроны деревьев дальше в глубь, поближе к земле,- каждый лепесток, словно прося цветы повернуть к нему свои личики. В солнечном свете капельки росы переливались бриллиантовым блеском, приманивая маленьких птичек полакомиться прохладной утренней влагой. Постепенно распускающиеся бутоны цветов раскрасили всеми оттенками красок лес, и ночная тишина забыла о своём существовании, потонув в шуме проснувшейся лесной жизни. Каждый обитатель леса после хорошего сна хотел успеть полакомиться чем-нибудь, побегать в высокой траве, разминая ножки, повидаться с сородичами. А у птиц было одно желание - поскорее выслушать новые новости, поэтому они летали туда сюда целыми стайками, выспрашивая и лакомясь по дороге ягодами и мелкими плодами.

Одна такая стайка пролетала уже десятый раз над домом Авиона и умоляла его рассказать им столичные новости, зная, что его прошлым вечером навещал Саша. Они и пели охотнику, и показывали свои красивые крылья и хвост, и обещали не мешаться на охоте, только бы он поведал им то, о чём они говорили с названным братом. Радуясь, что этим утром можно побегать за лесными сплетницами, стайку разгоняла трёхлетняя дочка Авиона, топая маленькими ножками по траве, скошенной заботливым отцом, чтобы ребёнок не утопал в зелёном море, а мог хоть что-то видеть. За этой картиной наблюдала счастливая супружеская пара, смеясь и выкрикивая птицам, чтобы они не злились на Нуру - так Лория и Авион назвали желанный плод своей любви.

-Летим отсюда, мы ему на охоте напомним о сегодняшнем дне,- скомандовала одна птица, и стайка упорхнула в голубую высь.

-Незачем им знать, что Сашке надоело всё время быть начеку, волноваться, что королевские слуги выследят Анари, что их гнёздышко разрушат однажды, а их разлучат,- сказал Авион жене.

-Они рискуют, милый, так давно, ещё до нашей свадьбы. Может быть Овию снова постараться поговорить с королевой, убедить её,- предложила Лория, понизив голос, чтобы их никто не услышал.

-В прошлый раз его уговоры чуть не закончились ссорой с Полией, а совет илларов пригрозил нашему старичку Пещерой. И это ему говорили те, кого он спас, кому предложил создать этот совет, чтобы ни один иллар, как когда-то Грагара, не смог предать, не смог думать об отступничестве,- также тихо отвечал ей муж.

-Но ведь Саша наш друг, он не может всю жизнь тайно встречаться с принцессой. Как же нам ему помочь?

-Принц Алил почти не покидает Илию, правя страной вместо больного отца, да и все знают, что Анари не желает признавать своего мужа. И пока что во дворце, я уверен, никто так и не подозревает, что каждую ночь принцесса покидает свою спальню. Им помогает Овий и придворный иллар Первей вряд ли может уследить за маленькой сизонией, которая покидает дворец через окно.

Подозвав к себе дочку, Лория взяла её на руки, словно беспокоясь в данный момент и за неё тоже, и с нарастающей тревогой в голосе произнесла:

-Мне никогда не нравилось, как они рискуют.

-Они сегодня прилетят к нам, пусть они хотя бы у нас не будут думать об опасности - подарим им маленький праздник, любимая.

Авион поцеловал жену и дочь и они в ответ обняли его. Лория никогда не возражала супругу, не потому что была безвольной и бездумно подчинялась каждому его слову, а потому что пока что муж не подал ей ни одного повода возражать ему.

Прогнанные с лужайки Авиона, птицы присоединились к пятерым луниям, которые важно, ведь пять лет назад они не только смогли снова стать придворными луниями и приняли участие в битве с дикарями, но и заслужили уважение всего леса,- прохаживались по лесу в поисках ягод. Пернатые сплетницы поменьше следовали за ними, словно притягиваемые магнитом, и старались повторять все их движения. Хотя Лунии жевали, они пытались и говорить, и ежесекундно искать любознательными глазками что-нибудь интересное, а тонкий слух жаждал уловить какие-либо захватывающие звуки.

-Смотрите, смотрите!- вдруг закричала одна луния и замахала в панике крыльями, не отрываясь от земли.

-Мёртвая!- кричали остальные, подлетая к бездыханному телу девушки, лежавшей в высокой траве.

Перебивая друг друга, птицы обсуждали, строя самые разнообразные версии, то, что произошло с бедняжкой и что им теперь делать. Они отмечали, что незнакомка далеко не красавица, но зато со стройной фигурой - это волновало птиц-самцов, которые наслушались человеческих речей, а самки, как нормальные птицы, были равнодушны к внешнему виду девушки и больше голосили о том, откуда она и кто сотворил с ней такое зло. Сквозь затуманенное сознание, находясь, словно, в другом измерении, девушка слышала этот шум, вокруг неё, но пока что не воспринимала это, как реальность. Вдохнув в себя побольше воздуха, она распугала птиц и повернулась на правый бок, пряча лицо от солнца. Ей сладко спалось на холме, с которого открывался прекрасный вид на долину и пока что не хотелось просыпаться. Доказав лесным сплетницам, что она жива, незнакомка всё-таки оставила им остальные загадки - что случилось с ней, что заставило заснуть в лесу. Осторожно возвращаясь к спящей девушке, птицы разговаривали теперь намного тише и замечали всё новые подробности в её внешнем облике: странное одеяние из штанов, короткой кожаной куртки и тяжёлых ботинок на ногах - удивляло стайку пернатых созданий. Они не встречали женщин в такой одежде и это заставляло их строить ещё более невероятные версии о происхождении незнакомки. Столь усиленное внимание, наверное, невольно подавало какие-то будоражащие импульсы, потому что девушка вдруг открыла глаза и приняла сидячее положение, распугав во второй раз лесных сплетниц, в панике разлетевшихся в разные стороны. Нервное дыхание и громкие фразы на непонятном языке, но с понятной интонацией испуга - говорили птицам, наблюдавшим за незнакомкой с деревьев, что она не понимает, где находится и что происходит. Оглядываясь по сторонам и словно не веря своим глазам, девушка со слезами на глазах что-то бормотала и хваталась руками за голову, словно заставляя себя вспомнить и осознать происходящее. Солнечные жаркие лучи заставили её снять куртку и вдруг лес разразился испуганными криками птиц - они вылетели из своих укрытий и стали летать вокруг незнакомки.

-Знак из трёх точек на правой руке,- кричали птицы наперебой.

-Треугольник из родинок, предсказание сбылось!

-У меня похмелье со вчерашнего не прошло что ли?- спросила себя незнакомка, протирая глаза, чтобы убедиться, что говорящие птицы ей не кажутся.

-Родинок моих испугались, тараторят чушь какую-то. А ну брысь!!!- прикрикнула на птиц девушка.- А откуда я знаю их язык?

Птицы успокоились, заслышав понятную речь, и внимательно приготовились слушать, любознательно наклоняя голову то вправо, то влево. Вот только незнакомка не спешила развлечь их рассказом. Она, казалось, замерла и прислушивалась не только к звукам вокруг, но и к внутреннему своему голосу, который, как теперь оказалось, умел говорить на чужом ей языке - она знала язык этого нереального мира.

-У меня крыша съехала так реально - я фигею просто. Ну такое ведь не может быть!!!

-Ничего опять не понимаем - говори так, чтобы мы тебя понимали,- сказала одна луния.

-Где я, крылатые твари? Куда меня занесло, ё моё? Теперь понятно я выражаюсь?

Птицы затараторили между собой, а девушка махнула в их сторону рукой и поднялась с травы. Ей открылся вид на долину, на огромную столицу Селии, вид на горы и три водопада, на широкую Сельвию - всё завораживающе живое и полное жизни, всё притягательно необычное и прекрасное. Пусть она говорила грубо - не многие бы удержались от этого в такой момент,- но она не была лишена тонкого чувства красоты. До слёз её тронуло увиденное, и она ещё больше испугалась, потому что ощущение, что всё это не сон, становилось более осознанным и необратимым в мир грёз. Тщетно она пыталась вспомнить как такое могло с ней произойти, но сделала для себя другое открытие - она знала этот мир и всё о нём. Ошарашенная этим, она смотрела теперь на всё другим взором - не изучающим, а убеждающемся в своей правоте, потому что она даже знала как каждый вид птиц называется и каждое растение вокруг неё.

-Я стою на холме селийского леса и смотрю на Геран. Вон, на холме возвышается королевский дворец - какое красивое здание. По реке Сельвие проплывают корабли в порт столицы Селии, а там впередитри водопада, а потом горы закрывают от меня Капризный океан. Я рехнуть сейчас! Откуда я всё это знаю?

-А ты знаешь зачем ты здесь?- спросила одна птица.

-Заткнись, я не хочу разговаривать с птицами - у меня пока ещё все дома.

-Вы только послушайте её!!! Фу, и зачем только Провидец выбрал её!!!

-Кто меня выбрал?- крикнула девушка со злостью, потому что её терпению пришёл конец. Но прежде чем она успела побежать в сторону стайки, все птицы уже разлетелись по деревьям на ту высоту от земли, на которой чувствовали себя в безопасности. И птицы, и незнакомка увидели как из западных ворот Герана выехали десять всадников и помчались по дороге в сторону леса. Корки быстро преодолели малое расстояние, свернули с дороги и остановились прямо у холма, что дало единственный намёк девушке - всадники прибыли по её душу, кто-то из птиц предупредил их о её появлении.

-Может сделать ноги?!- прошептала Сильвия - таким именем наградили её родители,- но в тот же момент поняла, что хотя этот мир ей необычным образом знаком в памяти, на самом деле он чужой для неё и скрыться будет слишком сложно.

-Королевские рыцари,- зашептали птицы, когда отряд из десяти человек поднялся на холм. Они были одинаково одеты и не имели волос на голове, и Сильвии знала, что этих людей называли все харками из Мабрина. В знак признательности и уважения королева Полия поручила свою охрану именно силачам из города воинов. Давно забытое слово "рыцарь" возродилось по приказу королевы, потому что сотня самых лучших харков объединилась в рыцарский орден и поселилась на дворцовом холме. Для личной охраны королевской семьи подсуетились и иллары, впервые принимая участие в создании рыцарской одежды, пропитывая ткани растворами, которым предстояло оберегать харков от стрел и ножей, и, хотя это не делало рыцарей совсем неуязвимыми, такая предосторожность могла помочь им удержать атаку малой армии, не истекая кровью. Сильвия недоверчиво смотрела на могучих рыцарей и пыталась не показывать им своего страха. Взгляды харков всё равно были направлены не на её лицо, а на правую руку, на которой чуть выше запястья были отмечены три родинки, которые образовывали между собой равносторонний треугольник без проведённых сторон.

-Тебя ждёт королева!!!- сказал торжественно один из рыцарей.

Его отличала от остальных харков одна особенность - браслет на шее из белого метала. Только капитан рыцарей мог носить такой знак отличия, и им был этот харк - Кальто. Он не любил выслушивать людей, не переносил долгих собираний, поэтому потащил бы Сильвию силой, если бы она стала медлить или сопротивляться. Но девушка сама хотела поскорее узнать что от неё все хотят и как ей быть дальше - а кто мог ответить на эти вопросы?- только правитель здешних мест. Она безмолвно пошла вперёд вниз, с интересом наблюдая за корками, которые ждали своих хозяев у подножия холма. Усатые мордочки необычных коней с крылышками заставили улыбнуться девушку - уж очень они показались ей милыми. Всё ещё не веря до конца, что всё происходит в реальности, Сильвия разглядывала по дороге в Геран каждую мелочь и вдыхала побольше воздуха, чтобы убедиться, что она не умерла и не находится в раю, где, как таковой, воздух не нужен был бы по определению, как ей казалось. Птицы летели впереди всей процессии и рыцари не сомневались, что к их приходу уже половина города будет знать кого они привезли в столицу. Их подозрения оправдались, когда у западных ворот толпа горожан начала приветствовать Сильвию, словно победителя.

-Теперь нам не страшно ожидать возвращения Гелия!!!- закричал кто-то из толпы.

-Прибыла наша защитница!

-Приветствуйте её, люди!

-Она - последняя из того мира, так предсказал истинный Провидец.

Смотреть на толпу, обезумевших от радости, людей без удивления Сильвия не могла. Будь на её месте кто-нибудь другой, ему было бы лестно слышать в свой адрес эти выкрики горожан, сулившие славу, уважение и узнаваемость. Но девушка всегда предпочитала находиться в тени, поэтому настороженно выслушивала толпу и медленно продвигалась вперёд следом за капитаном рыцарей. Теперь она видела, что её появления здесь ожидали давно и именно отметка из родинок говорила всем о том, что она избрана каким-то Провидцем для устрашения какого-то Гелия. И всё это свалилось на неё так внезапно, вырвав из обычной жизни ленивой молодой горожанки, не желавшей работать и учиться, а лишь хотевшей проводить время с подругами и иногда халтурить, чтобы раздобыть деньжат. Проезжая на корке мимо таверны "Стрела" Сильвия сразу подметила для себя, что эти молчаливые мужчины крепкого телосложения, провожавшие её изучающими взорами, ей понравились больше, чем все выкрики толпы вместе взятые. Почему-то она знала это местечко и то, что за ней наблюдают охотники и рыболовы здешних мест. Кто вложил в неё все эти знания? Для чего требовалась эта таинственность - почему благодетель не появился перед ней и не помог понять всё происходящее, а выбрал помощь исподтишка.

-Эй, друзья, это вправду она?- спрашивал какой-то слепой охотник.

-Да, Шалун, на её руке все видят знак. Слышишь, как по ту сторону кричат громче, чем на этой?- это потому что они стоят по правую руку и видят этот знак.

-Надо предупредить Овия. А хотя он, наверное, и без меня уже знает. Эй, а она красивая?

-Хм,- хмыкнуло много охотников.

-Тогда я не много теряю,- сказал Шалун и, выставив вперёд тонкую палку, пошёл по направлению к Западным воротам.

-Эй, Шалун, ты куда идёшь?- шепнула ему в ухо девушка и играючи легонько укусила за краешек мочки.- Ты придёшь ко мне сегодня? Отец и мать будут заняты разговором о девушке из другого мира, они не заметят что я улизнула из дома.

-У водопадов?- проводя рукой по талии девушки, спросил тихо ловелас, которого не могло изменить даже такое неприятное состояние, как слепота.

-Да, я буду мокрая от капель водопадов и вся твоя,- сказала девушка и упорхнула в переулок, радостно припрыгивая.

А Шалун поднял лицо к небу и крикнул:

-Зяби, а ну лети сюда!

Через несколько секунд на его плечо села маленькая синяя птичка и виновато сказала:

-Я полетал немного - не всё же сидеть на плече.

-Овий посадил тебя на плечо, чтобы ты предупреждал меня об опасности, а не летал где не надо,- пожурил своего поводыря Шалун, но по его спокойному выражению лица было видно, что он не злиться на птицу.

-Куда идём?- спросил Зяби.

-Охотиться, мне надоело ждать Олиана - он опять, наверное, застрял в доме Бренлена и Алель. Всё утешает сочинителя, что пропал его друг Даид.

-Говорят, что это подстроила королева.

-Зяби, я сейчас завяжу твой клюв тряпкой, чтобы ты в следующий раз думал прежде, чем говорить. Хотя, я того же мнения.

Тем временем Сильвия в сопровождении бравых королевских рыцарей приблизилась к дворцовому холму и, хотя внутренний голос советовал ей пустить корка вскачь прочь из города в эту последнюю минуту, она всё-таки не отступила и стала подниматься вверх, не представляя, что ей сулит встреча с королевой.

2.

Постукивая палочкой и слушая предостережения крылатого поводыря, Шалун вскоре вышел за пределы города и направился по дороге к лесу. Конечно, прохаживаться вслепую просто ради прогулки было бы не так удивительно для слепого человека, как то, зачем на самом деле он шёл в лес. Иллары не смогли вернуть зрение, выжженное сиянием лиизий, обоим братьям, но это не заставило их(братьев) опустить руки и сесть на лавочку, чтобы греться на солнышке вместо того, чтобы продолжать делать всё то, что приносило им удовольствие от жизни. Они не стали никому обузой, не просили милостыню, всего лишь научившись охотиться, быть с друзьями, радоваться и ухаживать за женщинами(этим по большому счёту занимался Шалун) - всё вслепую, в компании птиц-поводырей. Если раньше для Шалуна была важна внешность, то теперь он обращал своё внимание на запахи и голос незнакомок. Девушки сначала не замечали, что красноречивый юноша, смотрящий всё время куда-то вниз или в сторону, слепой, потому что были поглощены его словами. Но даже после того, когда они понимали какой недостаток скрывает охотник, им уже не хотелось уходить и не только влечение оставляло их рядом с Шалуном, но и любопытство, потому что у него мастерски получалось заинтересовать каждую из них, и восхищение, потому что они чувствовали достойную силу духа в нём. И такое положение вещей удовлетворяло Шалуна, потому что он не чувствовал себя слабаком, мог драться, мог охотиться, мог увлекаться женщинами, мог быть с друзьями и не ощущал себя белой вороной в их кругу.

-Сейчас придём к Авиону и перед охотой расскажем ему эту новость, если птицы уже не донесли,- сказал Шалун птице, с которой уже привык разговаривать, даже когда она летала над головой.

За спиной послышались быстрые шаги, и Шалун уже знал, что это к нему приближается брат. Голос поводыря Олиана - Гольки - слышался за километр:

-Осторожно, камешек; не так быстро - там ямка; тихо - слева и справа камни, шагай осторожно...,- громко говорила птица, предупреждая охотника о тех опасностях, которые можно было и не озвучивать, потому что они не могли причинить вреда Олиану. Терпеливо хозяин нервной птицы-поводыря шёл по дороге и также, как и Шалун, знал, что уже приближается к брату, хотя предусмотрительная птица забыла его предупредить о человеке на его пути. В отличие от оптимистично настроенного брата, Олиан не смог побороть в себе смущение перед женщинами из-за своей слепоты. Но зато в остальном не отставал от младшего братишки и даже превосходил его в мастерстве, потому что в его распоряжении было больше времени для тренировок, чем у любвеобильного Шалуна.

-Нашли Даида?- спросил Шалун брата как только они поравнялись.

-Нет, не нашли. Бренлен не знает что делать. А королеве всё равно, что её самый лучший сочинитель исчез.

-Сын Гелия с самого начала пользовался её милостью только потому, что Овий потребовал этого, ведь парень не виноват, что у него такой родитель. Сбежав от отца, Даид доказал, что не хочет иметь с ним никакого дела, но королева всё равно не могла относиться к нему с теплотой, как к Бренлену. Для неё сын Севы всегда был лучше Даида, так что не удивляйся, что она не бросает на его поиски своих рыцарей.

-Осторожно, дорога уходит в лес,- вставил своё предупредительное слово Голька, замолчавший только потому, что Олиан пригрозил ему, но всё-таки не выдержал такого долгого перерыва.

-Да знаем мы,- ответил птице Шалун, не переносивший это крылатое создание.

-Куда идём сейчас?- спросил брата Олиан.

-Я к Авиону хотел.

-Пошли спросим совета у Овия.

-Ладно, но тогда Авиону точно новость станет известна от птиц, поэтому после иллара сразу поохотимся, я обещал Суне купить ей платок, так что мне нужно немного деньжат.

-И сколько их у тебя сейчас?- усмехнулся Олиан.

-Ямка,- вмешался опять Голька.

-Заткнись,- крикнул Шалун на птицу, а потом ответил брату:

-Количество не важно - мне хватает.

-Хорошо, что ты их различать научился по голосу, иначе погорел давно бы уже.

Шалун рассмеялся, но не стал отвечать, потому что и сам часто думал как бы не перепутать своих женщин.

Как бы не перепутать реальность с сном мечтала и Сильвия, въезжая на корке на королевскую территорию. Ворота закрылись за ней и теперь предстояло проехать по аллее на дворцовую площадь. Сердце в груди девушки билось со страшной силой, но она старалась не показывать своего волнения, успокаивая себя тем, что все считают её не врагом, а спасительницей. Остановившись перед фасадом королевского дворца, всадники спешились и направились внутрь здания, которое поражало гостью красотой. Прохладой внутри встретило Сильвию свободное пространство залов с високими потолками. Роскошь не её мира, а этого - отличалась, но прекрасное оформление от этого не становилось хуже; полировка каменных узорчатых полов могла отражать каждое движение и стены были расписаны не простыми художниками, а мастерами создавать живые картины из красок. Никогда Сильвия не отличалась любовью к искусству, но на этот раз она позабыла обо всём, рассматривая шаг за шагом как меняется пейзаж и герои на стенах, как всё движется и переливается.

-Это...так красиво,- прошептала она.

-Иллары рисовали,- ответил капитан Кальто.

-Ущипните меня, пожалуйста,- попросила Сильвия капитана, чтобы окончательно убедиться, что она не спит.

-Это как?- удивился харк.

-Это вот так,- наглым образом продемонстрировала ему Сильвия, ущипнув за бок, да так сильно, что Кальто невольно поморщился, чтобы не ойкнуть.

-И вы хотите, чтобы я вас ущипнул именно так?- поднимаясь уже по широкой лестнице в рабочий кабинет королевы, спросил капитан.

-И сильнее, если можно.

Без предупреждения Кальто исполнил просьбу с таким рвением, что она взвыла от боли, но зато теперь точно знала, что сном всё вокруг не может быть. Перед дверью, ведущей в кабинет, рыцари остановились и, постучавшись, внутрь вошли только Кальто с гостьей. За большим столом сидела женщина и на её лице отразилась такая же радость при виде Сильвии, как и у толпы на улицах Герана. За спиной королевы стоял неопрятного и смешного вида старик с короткой бородкой и лукавым взором. Старичок был маленького роста и вся одежда была сшита для него, наверное, на вырост, потому что и рукава и полы халата тянулись по полу шлейфом. Старичок являлся придворным илларом Первеем и своей пышной спутанной шевелюрой заканчивал совсем непрезентабельный вид, недостойный придворного. Ярким контрастом были он и королева, даже не потому, что относились к разным полам, а по опрятности. Красивое лицо Полии сразу понравилось Сильвие, но она не спешила доверять этим, быть может, коварным чертам. Взор Её Величества не говорил ни о плохом, ни о хорошем, потому что глава страны рассматривала гостью незаметно и, словно, равнодушно.

-Она уже обладает силой?- спросила королева у капитана королевских рыцарей, будто сама Сильвия не находилась в той же самой комнате.

-Нет, иначе она бы сказала.

-Первей, ты что-нибудь чувствуешь?- обратилась Полия к иллару.

-Нет, она, как и все пришельцы из другого мира, как рассказывал Овий, не доступна проникновению в её мысли, но и рама я не ощущаю - девушка пустая,- протараторил иллар, запинаясь, словно, не выучивший урок, школьник.

-А можно поподробнее,- вмешалась в разговор Сильвия, наплевав на этикет и всякие придворные приличия, перебив саму королеву, которая уже собиралась что-то сказать. Возмущённая таким поведением, Полия недовольно сдвинула брови и произнесла с ноткой предостережения:

-Молчи, пока тебя не спросят.

Заносчивое движение головой и непокорный взор гостьи заметили все, даже капитан, стоявший за спиной Сильвии(он просто догадался). То, что она была приглашена во дворец не просто как пленник, а как человек, которому предстояло совершить что-то очень важное для всех жителей этой страны, было понятно девушке. Но почему королева не желает принять её тепло и по-дружески - это для неё оставалось секретом, который её раздражал. Тем более ей поскорее хотелось узнать когда она сможет вернуться домой, а все воспринимали её появление здесь, как счастье для неё самой, что было конечно ошибочно. И видя к себе такое отношение, она не собиралась склонять голову, потому что все свои 25 лет привыкла многое делать наперекор любой логике и всякому недоброму предчувствию, что зачастую оказывалось глупым поступком, но Сильвия никогда не жалела о содеянном, чтобы эти поступки не становились бесполезными и зазря совершёнными. Теперь ей тоже захотелось повернуться и уйти, но иллар Первей предупредил этот необдуманный её шаг, сказав:

-Остановись, потому что теперь твоим долгом является служение королеве и народу Селии. Тяжело быть оторванной от родных мест, но тебе придётся смириться с тем, что ты никогда не сможешь вернуться в свой мир. А это значит, что королева Полия вправе решать твою судьбу. Твоя судьба принадлежит теперь ей.

-Я - пленница?- спросила Сильвия дрожащим голосом, не в силах сдержать женскую слабость - слёзы. Но сразу прокляла себя за это, и заставила себя тут же успокоиться и уже не скрывать своего презрения ко всем присутствующим.

-Нет, ты - наша надежда,- объяснил Первей, видя, что королева не в настроении объяснять всё гостье.

-Тогда я не понимаю. Кто вам сказал, что я хочу быть вашей надеждой? Я хочу домой, ё моё!

-Предсказание говорило, что появиться девушка с тремя точками на правой руке, образующими между собой треугольник. Эта девушка будет наделена силой древнего иллара, которая поможет ей победить нашего злейшего врага - колдуна Гелия. Эта девушка - ты.

-Но у меня нет никакой вашей силы. Отдайте её кому-нибудь другому.

-Провидец избрал тебя в свои преемницы - ты унаследуешь его силу, желаешь ты этого или нет,- сама манера у иллара говорить была очень смешной, поэтому это умиляло Сильвию, помогая успокоиться и невольно улыбаться.

-И когда же эта сила снизойдет на меня?- спросила она, уже начав размышлять, как действовать дальше, потому что воевать с каким колдуном ей категорически не хотелось - они была упрямицей, но не дурой, и могла драться только тогда, когда ей хотелось, а не когда ей навязывали драку. То, что придётся сбежать из дворца, для неё уже виделось неоспоримым фактом, оставалось теперь только придумать, как это сделать.

-Мы не знаем, мы уже послали гонцов за Овием.

-А колдун где?- продолжала спрашивать Сильвия, совершенно не интересуясь на самом деле о том, где можно было найти её противника.

-Мы не знаем.

-А что вы знаете?- усмехнулась Сильвия. В этот момент в окно влетела птица луния и, сев на плечо к иллару, о чём-то доложила тихим шёпотом.

Первей наклонился к уху королевы и что-то ей тоже шепнул. Явно события разворачивались не так, как было запланировано, и Сильвия уже приготовилась к новым новостям. Королева взглянула на неё властно, наверное, надеясь, что такой взор должен повергнуть гостью в полное раболепие, и сказала приказным тоном:

-Мы надеялись, что Овий нам объяснит многое, о чём умалчивал до этого дня, но его дом исчез вместе с илларом. Поэтому нам остаётся только ждать и верить, что сила придёт к тебе, иначе колдуны снова захватят власть в свои руки. О тебе будет заботиться капитан Кальто и все королевские рыцари. Так ты будешь в безопасности, потому что Гелий может попытаться избавиться от опасного противника. Полное послушание - вот всё, что от тебя требуется. С этого дня ты 101-ый королевский рыцарь.

-Я не хочу им быть,- сказала Сильвия.- Я не ваша собственность, я сейчас встану и уйду, и вы не посмеете меня остановить.

Услышав такую наглую угрозу, королева встала, упёрлась руками в массивные доски стола, и с нескрываемой злостью произнесла:

-Нет доказательств того, что ты совершишь то, что тебе предсказали, поэтому я сгною тебя в дворцовом подземелье, пока ты будешь ожидать когда же сила иллара найдёт тебя. Я прикажу сечь тебя каждый день плетьми, чтобы выбить наглость и упрямство, и о еде ты будешь мечтать чаще, чем о родном доме. Я - королева Полия, и никто в Селие не смеет мне перечить. Только попробуй ещё раз сказать что-то неугодное моему слуху и окажешься в холодной темнице. Я - твоя королева, а не девчонка с соседнего двора. А теперь пошла прочь в рыцарские казармы и выполняй все приказы капитана.

Кальто схватил девушку за руку и вывел её из кабинета прежде, чем она успела что-то сказать королеве, намереваясь доказывать своё право на свободу до посинения.

-Не зли королеву ещё больше,- говорил капитан, ведя свою новую подопечную вниз по лестнице. И Сильвия уже не произнесла ни слова.

-Теперь, Ваше Величество, нам нужно заняться Флиуром,- после ухода гостьи и капитана, сказал Первей с умным видом, что ему совершенно не подходило.

-Опять ирнцы бунтуют?- спросила Полия.- Ты им объяснил, что острова принадлежат нам - Селие - по праву, потому что селийцы были их прародителями, и это позволяет нам - мне(подчеркнула королева),- диктовать им наши законы и позволять переселенцам занимать земли на островах, как я того хочу, а не как разрешает их старый дурак Глен со своей женой.

-Луния-гонец вернулась вчера с островов и докладывает, что Глен напоминает нам, что это его армия помогла нам победить дикарей. Он также обвиняет нас в том, что из-за нас погибли его оба сына, и намекает, что мы вынуждаем его браться за оружие, чтобы отстаивать его землю.

-Тогда нам ничего не остаётся, как только силой доказать Глену, кто в этом мире имеет право диктовать условия и угрожать. Пошли туда эскадру кораблей и пусть наведут порядок так, чтобы я больше не слышала о недовольстве в Ирне.

-Теперь о Валевие,- продолжал Первей, ставший при королеве Полие не только придворным илларом, но и советником, которым когда-то при её муже был гайа Гордо.

-Что там?

-Параки окончательно победили и поработили веев. Ходят слухи, что вся королевская семья погибла, кроме принцессы Верды и её дочери, а принц Арлен, королева Санса и король Гомр были казнены на вершине Абары.

-Откуда взялись эти слепые твари, для которых сияние лиизий то же самое, как для нас солнечный свет?- задумавшись, говорила Полия.- Не удивлюсь, если это Гелий сделал первый шаг, словно думает, что нам всё равно что происходит в Валевии.

-Но мы никак не можем помочь веям.

-Да мы и не будем - эти крохотные зазнайки всегда считали себя выше селийцев уже только потому, что могли летать. Пусть их хоть всех сожрут параки, но это нам знак, что упрямице с тремя родинками на руке следовало бы поскорее завладеть силой Провидца. И, словно мне назло, Овий пропал. Почему?

-На этот вопрос я могу ответить по разному, но скорее всего он поступил так, чтобы уберечь или Сильвию, или себя, или тайну.

-Я думаю, что скорее всего третье - этот своенравный старик сразу показал недовольство мною, когда я запретила дочери думать об охотнике. Меня никто не хочет воспринимать всерьёз - всем нравиться мне перечить. Теперь, когда Илия и Селия породнились, я должна думать о глупом увлечении Анари - не будет этого. Мне мешает избавиться от охотника только сумасбродным характер принцессы, ведь она сразу поймёт, кто причастен к смерти её возлюбленного, и сотворит с собой что-нибудь непоправимое.

-Но среди придворных ходят не очень довольные разговоры, потому что супруги живут раздельно, а уже всем известно о любовнице принца Алила.

-За принцессой следят и днём и ночью? Нахватало ещё слухов о том, что она продолжает встречаться с охотником,- сказала королева, не сдерживая презрения к Саше, с которым никогда не виделась и не разговаривала, но была уверена, что этот человек не заслуживает быть рядом с её дочерью и прикасаться к наследнице трона.

-Слуги Вашего Величества не выпускают принцессу из вида ни на мгновение. Её репутация безупречна. По ночам она спит в своей комнате и не покидает её.

-Она не разговаривает со мной с тех пор, как я отказалась объявить её свадьбу фальшивой,- скривив губки от досады, произнесла королева.- Мне так не хватает общения с дочерью, Первей. Верни мне её радостный смех и желание быть со мной рядом.

-Я уже говорил вам раньше, Ваше Величество, что нам может помочь только магия - я могу получить разрешение совета илларов на противозаконное действие во благо Селии и Илии - мы можем затуманить и чувства, и воспоминания об охотнике в голове Анари.

-Только его она забудет?

Первей задумался на секунду и, рукой поискав выход из рукава, почесал затылок, что-то вычисляя, и только потом ответил:

-Если и будут потеряны какие-то воспоминания, то они станут мизерными по сравнению с тем, чего мы добьёмся. Но вот правильный ли это выход, я не решаюсь сказать.

-Тряпка,- вдруг воскликнула королева,- ты только послушай себя! Правильный или неправильный - это мне решать. Я хочу вернуть себе дочь, поэтому ступай к совету и пусть только они попробуют тебе отказать.

-Овий и Леон станут возражать - в их власти мне помешать, они смогут вернуть ей память в любой момент.

-Тогда объяви совету моё слово:

"Иллар Овий пропал, чтобы не помогать мне и совету в поиске силы Провидца, поэтому он опасен для Селии и Илии своей нерешительностью и бездействием. Его друг Леон не предупредил нас о действиях Овия, поэтому и он предал меня и всех жителей, у которых осталась одна надежда справиться с колдуном - Сильвия. Поэтому пусть они найдут этих двух илларов и заточат в пещере, иначе они станут пособниками предателей".

Первей поклонился королеве и, не имея больше ни о чём докладывать, вышел из кабинета.

3.

Орден королевских рыцарей - харки никогда не помышляли, что в один прекрасный день они смогут служить королевской семье, как самые искусные воины в Селии и как самые достойные. Когда королева Полия решила заменить охрану во дворце лучшими воинами страны, она ни секунды не сомневалась, что делает правильный выбор в пользу хакров. Специально для создания ордена рыцарей Её Величество поехала в город Мабрин, чем поразила не только независимых жителей этого города, но и всю Селию, потому что запретный город не посещал ещё ни один правитель за многие века. Триумфально въехав в карете в город харков, королева Полия направилась в здание большой арены, чтобы лично наблюдать бои лучших из воинов. Её сопровождала большая свита, с опаской оглядывающаяся по сторонам, потому что никто не мог поручиться за миролюбивость харков. Но они зря боялись, ведь принимать в своём городе королеву было честью для мабринцев и началом нового пути. Возвращение королевы в Геран сопровождалось не только вереницей карет трусливой свиты, но и сотней самых лучших харков. Теперь все были уверены, что харки не станут воевать на стороне противника - только всегда на стороне королевы. Столица приветствовала рыцарей и быстро привыкла к их лысым макушкам и тёмно-серым посеребрённым одеждам. Только своим рыцарям королева доверяла самые важные поручения, а не птицам-посыльным, как бывало раньше; только харкам позволялось беспрепятственно покидать дворцовый холм; только личной охране Её королевского Величества разрешалось заходить в любой дом в стране и предъявлять требования королевы - харки стали хозяевами положения, вторыми после Полии по важности. Именно своим рыцарям королева поручила разыскать оставшихся в живых колдунов и избавиться от них. Забившихся в щели колдунов, харки, защищённые силой белой магии, отлавливали и отдавали на суд совета илларов, жалея, что их собственные мечи не могут умертвить это зло. Но не вся королевская сотня отправлялась в такие походы, а лишь малая часть, оставляя остальных охранять дворец и королевскую семью. Харки служили честно и дорожили своим рыцарским статусом, и, лишь когда серьёзное увечье, полученное в битве, мешало им продолжать службу, они уходили из ордена. Куда направлялись харки, никто не знал, только в Мабрин они не возвращались.

Любой человек в Селии посчитал бы для себя честью оказаться в ордене королевских рыцарей и служить во благо королеве, но не Сильвия. Она шла рядом с капитаном и ей был ненавистен каждый из этих рыцарей и противна сама мысль, что королева заставляет её подчиняться. Никакого желания быть миссией и спасать этот народ у Сильвии тоже не наблюдалось, поэтому она думала только об одном - о побеге. Добровольно прийти в тюрьму, которым теперь для неё становился дворец и королевский холм в частности, было большой глупостью, и теперь девушка это понимала, но оправдывала себя тем, что не могла знать заранее, что королева примет властную позу и будет столь негостеприимна. Оставалось только пожалеть, что пророчество не сбылось до конца и Сильвия пока что не получила ту магическую силу, которая помогла бы ей сразу стать независимой и от королевы и от всего этого необычного мира. А пока это не случилось, приходилось терпеть повелительный тон капитана и любопытные взоры королевских слуг, останавливающихся каждый раз, когда она проходила мимо.

За дворцом раскинулся большой парк с широкими аллеями и фонтанами, по которым любили прогуливаться гости королевы и она сама вместе с дочкой. Густые шапки деревьев затеняли от солнца скамейки и беседки, а на ветвях с важным видом сидела придворные птицы и пели, завораживающие слух, песни. Красочность листвы и идиллия покоя вокруг немного успокоили Сильвию, пока она шла по аллеям парка. Но когда в глубине парка показался большой простенький дом-казарма и сараи для корков, стены которых облепили вьющиеся растения, замаскировав далеко не гениальные строения,- девушка снова тяжело вздохнула и раздражение вытеснило в ней миролюбивое настроение.

-Здесь мы живём,- объяснил Сильвие капитан.- Ты устроишься на чердаке, там просторно и никто не будет мешать, к тому же комнат в казарме только сто - сколько рыцарей. Потом ты примеришь нашу одежду и я поручу тебя одному из рыцарей, чтобы он тебе всё рассказал и научил, ведь ты стала одной из нас, хотя и не на совсем.

-Слушай, капитан, я удивляюсь как вы все на меня насели!!! А вы не задумываетесь о том, что я только что потеряла свой мир из-за ваших распрей. Может оставите меня в покое, блин.

-Ты хочешь чтобы мы тебя пожалели?- тоном, близким к равнодушному, спросил Кальто.

-Да хоть что-нибудь человеческое сделайте. Или вы думаете, что когда я получу свою силу, если такое вообще произойдёт, я вас награжу? Да я вас этой же силой и пошлю куда подальше,- сказала Сильвия, чтобы хоть как-то дать понять, что она не будет покорно терпеть пренебрежительное отношение к себе, когда от неё ждут услуги, которая, быть может, будет стоить ей жизни. От мысли о смерти у девушки пробежал по спине неприятный холодок, и стало совсем не по себе.

-Я не нянька тебе,- ответил капитан, как военный, не пошевелив бровью и не показав и тени какой-то эмоции.- Поплачь, если хочешь. Но королевское слово теперь для тебя - закон, и помни, что наша надежда связана только с тобой. Совет илларов заточит тебя в пещеру, если ты воспользуешься своей силой во зло, и это запомни.

Больше ничего не сказав капитану, Сильвия быстрым шагом направилась ко входной двери дома и, резко распахнув её, вбежала вверх по широкой лестнице. Дом был двухэтажным, а на чердак со второго этажа вела винтовая лестница. Считая себя полноправной хозяйкой чердака, девушка поднялась по ступенькам и открыла скрипучую дверь её просторной пыльной комнаты, протяжённостью во всю длину казармы. Пока она бежала по лестнице, ей не встретился ни один из рыцарей, все были чем-то заняты, и можно было предположить, что этот дом служил им лишь местом для сна и кое-какого отдыха. Медленно идя вперёд по чердаку и разглядывая запылённые предметы, Сильвия чувствовала, что на глаза подступают слёзы от всего случившегося с ней за это утро.

-Из дворца принесут кровать и всё необходимое, мы устроим тебе здесь уголок,- раздался голос капитана за спиной.

-Да вали ты отсюда, дай побыть одной,- грубо отрезала Сильвия.

Капитан ушёл, скорее поняв по тону девушки, чем из слова, что ему лучше уйти. Злиться на неё он не стал по той простой причине, что рыцарям запрещалось ссориться между собой, но навсегда запомнил эту грубость и решил быть начеку. Он спустился на второй этаж и зашёл в комнату, которая находилась у самой лестницы. Скудная обстановка в рыцарской спальне устраивала харков: постель, сундук для одежды и оружия, умывальные принадлежности и окно - больше ничего не было нужно, даже стола, потому что ели охранники королевы в общей столовой, а писать или читать им не приходило в голову. В комнате было темно из-за завешанных плотных штор. В кровати похрапывал харк, и капитана скривил лицо с отвращением. Эта была комната самого отпетого лоботряса и пьяницы среди рыцарей и харков; самого непостоянного и разговорчивого; самого независимого и бесконтрольного. Кальто недолюбливал Шека ещё и потому, что этот харк попал в лучшую сотню только из-за благосклонности королевы, которой этого разгильдяя порекомендовал Овий, помня заслуги в решающей битве илларов и колдунов. Шеку прощались и пьяные загулы, и непослушание - Полия всегда смеялась шуткам этого рыцаря и каждый раз просила за провинившегося у Кальто.

-Эй, просыпайся, я нашёл для тебя работёнку,- крикнул капитан.

-Завтра,- пробурчал Шек, вернувшийся в казарму только на рассвете.

-Нет, сейчас, потому что ты проспал появление избранницы Провидца.

-Она уже здесь?- вскакивая с постели, воскликнул Шек.

-Да, на чердаке, и я поручаю её тебе. Королева желает, чтобы эта девушка была под нашей защитой, пока она не станет обладать магической силой. Ты будешь приглядывать за ней и научишь нашим правилам и умению защищаться с мечом в руках.

-Не женское это дело - она ведь не мабринка.

-Исполняй приказ,- крикнул Кальто и вышел из комнаты.

-Чтоб ты провалился,- пожелал ему Шек и отхлебнул из бутылки глоток вина - эта бутылка была спрятана за кроватью, и капитан не знал, что именно в том тайнике он ещё не искал.

За пять лет, которые прошли после битвы перед Гераном, в которой погиб молодой друг харка - Катрей, сын правителя из города Ирна на Флиуре,- Шек немного потолстел, его пухлые губы не отставали от тела, а мыслями он давно уже был далеко от Герана где-нибудь в тихом местечке с бутылкой вина в обнимку. Чего-то грандиозного этому рыцарю никогда не хотелось, разве что только в молодости, но жизнь его быстро приучила к реальности несбывшихся надежд и он махнул на всё рукой. Только благодаря Овию он оказался в элитном ордене королевских рыцарей, но не осознал как несказанно ему повезло, потому что на этой службе ему было ужасно скучно после того как они переловили всех колдунов, которых и колдунами-то не следовало называть, потому что им попадались либо недоучки, либо самозванцы, выдававшие себя за служителей чёрной магии. Поэтому уже несколько лет Шек хандрил и нехотя исполнял приказы Кальто.

Оставшись одна, Сильвия нашла местечко, где присесть, и глубоко задумалась, ни о чём не думая - так бывает, когда впечатлений так много, что мозг не в состоянии определиться в каком направлении мыслить в первую очередь. Понемногу она начала ощущать себя неизлечимо больной, ведь исход всего это действа, которое вот-вот намечалось начаться вперемешку с магией и сражением с колдуном, никто не мог предопределить на 100 процентов в чью-то пользу. Отсутствие магической силы, естественно, не помогала Сильвии настроиться на положительный лад, поэтому она стала ронять на пол слёзы, жалея, что в этот день не осталась дома, а зачем-то пошла в круглосуточный магазин за мелочью - в доме закончился чай.

-И почему нельзя было позавтракать простым кипятком,- корила теперь себя Сильвия, с силой сжимая виски руками. Прежде чем девушка вновь начала горевать по родному миру и семье, которые были недосягаемы для неё теперь,- появился Шек с большим тюком одежды для неё. Он молча бросил взгляд на чердак, потом на Сильвии, потом снова на чердак и сказал:

-Пошли в мою комнату - там спать будешь.

-Это как?- недоверчиво спросила Сильвия.

-На кровати, лёжа. Как ещё можно спать?! А я устроюсь здесь - вполне местечко для меня. Идём.

Сильвия послушно пошла вслед за харком. От не скрылось его недовольное и вялое выражение лица, словно быть с ней рядом требовало от него слишком больших усилий. На это наблюдение девушка могла только усмехнуться, потому что не думала, что этому рыцарю сейчас хуже, чем ей. Зайдя в комнату харка, Сильвия обрадовалась, что дизайнер всё-таки не забыл о кровати, и спросила:

-А Вы на чём там будете спать?

-Найду на чём. Вот одежда, переоденься и выходи в парк. Не представляю чему мне тебя учить, поэтому захвати и меч - наверное, сразу начнём с упражнений по бою,- не скрывая своей неуверенности в роли учителя, произнёс Шек.

-Ладно. Я скоро приду,- ответила Сильвия, решив, что если она останется ещё немного одна, то сотворит какую-нибудь глупость, а теперь у неё была возможность отвлечься от грустных мыслей боем на мечах.

-А я смогу поднять меч?- спросила она.

-Бери детский,- порывшись в оружейном сундуке и вытаскивая миниатюрный короткий меч, ответил харк и протянул оружие девушке, предупредив, чтобы она брала его в руки аккуратно, потому что клинок был хорошо наточен.

Учитель и ученица вышли на лужайку перед казармой, и Шек стал показывать, как нужно правильно разминаться перед боем. Он делал это мастерски, и повторить все эти выкрутасы с мечом Сильвия не представляла для себя возможным. Чтобы посмотреть на происходящее с близкого расстояния, к лужайке слетелись придворные птицы и с живым интересом смотрели на избранницу Провидца. Медленно она вертела мечом у себя над головой и думала только о том - как бы невзначай не пробить себе череп клинком. Она старалась повторять за ним каждое движение, но скоро ей надоело это занятие, потому что орудовать мечом было трудно и совершенно не в её вкусе. Бросив его на траву, Сильвия села на корточки и провела рукой по траве. В королевском парке росла короткая трава, не то что в лесу, но не это привлекло внимание девушки. И Шек, и придворные птицы замерли, наблюдая за действиями Сильвии: она сорвала пучок травы и растёрла его в ладонях, а потом поднесла к носу и глубоко вдохнула аромат селийской зелени.

-Не то,- произнесла девушка и выбросила траву.

-Что, не хочешь учиться биться на мечах?- спросил Шек, заранее зная ответ.

-Нет уж, спасибо, нафиг мне это надо?!

-И то верно, от Гелия мечом не спастись. Он, наверное, уже знает что ты объявилась, поэтому надо быть очень осторожными. Хотя дворцовый холм и защищён магией илларов, кто знает на что теперь способен этот колдун. Поэтому никуда не ходи одна, мой меч хоть и не убьёт колдовскую нечисть, но зато успеет причинить им боль и дать нам время позвать на помощь Первея.

-Да, обещаю быть паинькой.

Она не ощущала присутствия злобного существа, которое вдыхала её запах, словно собака-ищейка, чтобы взять след или узнать в любой момент, что это именно избранница Провидца. Существо не издавало никакого звука и сидело совсем рядом с одной из придворных птиц, но та не замечала присутствия чужого. Еле заметно существо вдруг встрепенулось, словно услышав оклик хозяина, и упорхнуло прочь.

-А что, Гелий на самом деле существует?- спросила Сильвия, чтобы начать узнавать подробности этой истории и быть в курсе дела.

-Да, милочка, ещё как существует,- сказала какая-то птица.

-Звена умеет про него рассказывать, но она сейчас в Илие - королевское письмо доставляет принцу Алилу.

-Ничего, я тоже могу порассказать о колдуне,- вмешался в птичий хор Шек.

-И я смогла бы его победить?- хотела получить хоть какую-то надежду Сильвия.

-О, Провидец был сильным илларом-отступником, он смог вернуться из твоего мира и отомстить брату Иину, так что Гелию стоит опасаться тебя,- сказал харк и пару раз резко крутанул мечом.- Колдуны слабые, а раскаявшийся Провидец сумеет помочь тебе даже после смерти, да и я помогу - у меня с колдунами свои счёты.

-Но почему я?- не унималась Сильвия.

-Ты менее уязвима для колдовства, как я знаю от Овия - гордись выбором Провидца и не бойся умереть - это почётно,- сказал Шек, но на самом деле не думал, что для простой женщины было бы радостью погибнуть столь молодой, даже мабринки не стремились к этому.

Сильвия не смогла сказать ничего в ответ, потому что большой ком застрял у неё в горле от неприятного ощущения страха. Но теперь, узнав, что Провидцу удалось вернуться сюда из её мира, она могла надеяться, что обещанная сила поможет ей сделать тоже самое, но теперь уже отсюда.

4.

Темнеющее небо начинало расписываться сиянием лиизий, распространяющимся по всему небесному полотну разноцветными узорами и переливами. Незабываемое зрелище становилось заметным только в темноте, хотя и днём на голубом небосводе можно было любоваться ярким светопреставлением, соревнующимся с солнечным светом, но ночью это становилось красочнее и привлекательнее. Безмолвно сияние усыпляло всё вокруг, в лесу затихала всякая возня, и в тишине далеко слышались голоса иногда птиц, которым не спалось, а иногда людей, бродящих в полутьме и благодарящих небо за то, что лиизии помогают хоть что-то разглядеть ночью. Такими припозднившимися путниками были Шалун с Олианом, которые и без сияния на небе могли продвигаться по ночному лесу. Вскоре они вышли на поляну перед домом Авиона и птицы-поводыри сразу доложили им, что в окне горит свет. Братья обрадовались, что им не придётся будить их друга, и постучались в дверь. Острый слух слепых людей сразу уловил странный шорох внутри дома, словно в спешке там что-то прятали и не хотели, чтобы это увидели постучавшиеся. Когда же Авион открыл входную дверь и увидел поздних гостей, он тихонько выругался и сказал им:

-Ну и напугали же вы нас. Заходите.

-Осторожно, ступеньки,- своевременно, как всегда, сказал Олиану Голька, словно его хозяин впервые пришёл в гости к другу.

-Знаю,- ответил Олиан.

-Зяби, а ты чего молчишь?- с улыбкой спросил Шалун свою птицу.

Но в ответ послышался тихий свист, что означало - птица-поводырь давно видел десятый сон на плече хозяина.

В небольшой гостиной, которую своей женской рукой приукрасила и более менее уютно обставила Лория, с тревогой на лице ожидала появления гостей жена охотника. Но всё волнение улетучилось, когда она увидела, что их пришли навестить друзья. Она усадила гостей за стол и налила горячего хориса, делая мужу подозрительные знаки, и, если бы Голька не задремал, как и первая птица поводырь, то Шалуну и Олиану сразу бы стало известно, что от них что-то скрывают.

-Они знают,- сказал Лорие Авион и улыбнулся.

-Что мы знаем?- поинтересовался Шалун и навострил свой слух.

Поцеловав ласково жену в макушку, Авион прошёл в спальню и вывел оттуда перепуганных Сашу и Анари.

-Вот ё, а мы, как дураки, перепугались,- сказал Саша.

-Ах об этом!- протянул Шалун с раздосадованным видом.- Да весь Геран давно догадывается.

-Преувеличиваешь,- не согласился с братом Олиан,- никто не знает, кроме нас.

-Зато им хорошо удавалось скрывать об этом от нас - играли тут представление, что все смирились с судьбой,- сказал Шалун, нащупывая рукой чашку на столе.

-Так было лучше,- оправдывая себя и Сашу, объяснила Анари.- Мы не хотели впутывать вас в этот заколдованный круг, из которого невозможно выбраться.

На лице Саши от слов возлюбленной отразилась не только печаль, но и обыкновенная мужская злость, ведь открыто быть рядом с принцессой ему мешал ненавистный муж. Убить супруга - вот что всё время хотелось сделать охотнику, особенно когда он замечал за собой слежку королевских ищеек. Но такой выход не исправил бы сложного положения, а ещё больше ухудшил бы его, поэтому приходилось терпеть и притворяться.

Как только все уселись за стол, друзья начали беседу с более важной новости.

-Дом Овия исчез,- рассказал сразу Шалун.

-Мы хотели рассказать иллару о гостье, о которой он предупредил всю Селию и Илию, чтобы не пропустить из виду её появления, но Овия самого след простыл,- сказал Олиан.

-У старика снова возникла какая-то идея или он задумал какую-то хитрость на пару с Леоном,- сказал Саша и сразу добавил:- Анари видела мою землячку из окна комнаты, и мне очень хочется поговорить с ней. Только представьте, эта Сильвия сможет рассказать мне последние новости о моём мире,- с восторгом говорил Саша, но на предпоследних двух словах запнулся, потому что уже сроднился с этим миром и понимал, что не сможет покинуть его ни за что на свете без Анари. Ему хотелось услышать хоть что-нибудь о России, чтобы хотя бы в воображении побывать там, но сожаления Саша уже не ощущал, ведь был по-своему счастлив здесь, хотя бы в тайне от королевы.

-Даид нашёлся?- спросил Саша.

-Его пропажа сводит с ума Бренлена, ведь у них скоро первый показ песенного представления в Королевском зале,- рассказал Олиан.- Осталось так много дел: костюмы, оформить подмостки, повторить с хором и главными героями всё сочинение - и обо всём об этом нужно теперь заботиться одному Бренлену. Поиски Даида ни к чему не привели. Не понимаю, неужели Гелий похитил своего сына. Или королева так отомстила сочинителю за отца.

-Нет, моя мать не совсем ещё выжила из ума,- грустно опуская глаза, стыдясь теперь и матери, как когда-то отца, возразила Анари. Она не узнавала Полию, но на этот раз такую перемену в отношении к людям и ко всему окружающему нельзя было оправдать из-за потери супруга - нужно было признаться самой себе, что её мать была властной с самого начала, но истинный характер открыла только на троне.

-Нужно пойти к Бураку - его ищейки найдут кого угодно,- сказал Авион.

-Старый гном заправляет теперь забегаловкой, делая вид, что отошёл от дел,- с усмешкой прокомментировал Шалун.

-Говорят, в его забегаловке теперь поёт удивительная певица в маске. Бренлен всё хочет туда сходить, как сочинитель, потому что половина города, побывавшая на её выступлении, осталась в восторге. Мне тоже хочется послушать её голос, так что есть теперь и другой повод заглянуть в заведение героя битвы с колдунами,- произнёс Олиан без особого почтения в голосе.

-Я с тобой,- сразу присоединился его брат.- Красивый голос, маска, да ещё орава городской шайки вокруг - такое нельзя пропустить.

-А, может быть, пойдём все вместе,- неожиданно для всех предложила принцесса.- Красивый голос всегда приятно послушать, а потом и с Бураком поговорим.

-Любимая, тебя же там узнают,- напомнил Анари Саша, подумав, что, быть может, принцесса сказала это, поспешив и не взвесив степень опасности.

-Анари, зачем так рисковать?- добавила Лория, которая и так себе места не находила, волнуясь каждый раз, когда эта компания собиралась вместе, а теперь ещё и такое предложение принцессы. Да как Лория могла отпустить Авиона вместе с ними - это ведь обязательно должно было закончиться какой-нибудь потасовкой или ещё хуже - нет, нужно было отговорить всех, пока идея не пришлась по душе охотникам.

-Пусть сходят Олиан и Шалун, на том королевском балу, в честь избавления от Гелия, Овий подзывал к нам Бурака и, я надеюсь, гном запомнил вас в лицо и не станет прогонять, а наоборот - поможет, как старым знакомым,- продолжала Лория, положив руку на запястье мужа, словно удерживая и напоминая о себе.

-Даааааа,- протянул Саша и поцеловал нежно Анари,- на том балу я танцевал с тобой на зло Алилу и твоей матери. Первый и последний раз, когда я был у тебя в гостях, любимая.

Анари ответила таким же нежным поцелуем, сказав:

-У нас всё впереди, любимый, пусть даже и не видно пути, как исправить всё...Но к Бураку я всё-таки хочу сходить вместе с вами, потому что хочу.

-Это каприз принцессы?- намекнул Саша на вздорный королевский характер Анари, который иногда просыпался в ней.

-Это моё желание,- уже надув губки, упрямо сказала Анари.- Я надену плащ, надену накидку на голову и никто меня не узнает. Саша, подари мне такой вечер.

После такого просящего женского взгляда и ласковой интонации Саша уже не мог отказать возлюбленной, хотя и понимал, что они решаются играть с огнём и испытывают удачу на прочность. Олиан и Шалун оживились каждый по своему поводу: первый - потому что начал волноваться за друзей, а второй - потому что, как и Лория, предвидел приключения. Зато жена Авиона побледнела и сжала руку мужа, намекая без слов, что никуда его не пустит.

-Мы будем очень осторожными,- шепнул ей на ухо Авион.- Не бойся. Ложись спать, я вернусь на рассвете.

-Идём,- скомандовала Анари, чем очень обидела Лорию, подвергая её мужа бессмысленному риску ради прихоти принцессы. Лория отвернулась, чтобы не показывать гостям своих слёз и, получив прощальный поцелуй мужа, осталась сидеть одна за столом.

Не предчувствуя прибытия гостей, Бурак этой ночью был дома, оставив командовать забегаловкой Картикту - всё того же верного гральчи огромного роста с чешуйчатым покровом вместо кожи. Большой просторный дом, в котором разместилось заведение, отошедшего от дел главаря городской банды, находилось в двух кварталах от дома гнома. Рицы (местная полиция) не досаждали больше ему, потому что уважали и не замечали за его людьми серьёзных проступков. Весь район, которым негласно продолжал заправлять Бурак, бывал в большом зале забегаловки "Пей и пой", которую в шутку называли "Пей и пей", потому что завсегдатаи так и делали - пили больше, чем слушали выступления певцов и музыкантов. Единственная певица, которая заставляла каждого оторваться от кружки с вином и обратиться полностью в слух, была таинственная Камелия, никогда не снимавшая маску с лица. Восхищённые её голосом, сначала бесчисленное количество воздыхателей стремилось добиться её любви или хотя бы постараться увидеть лицо женщины, которая сводила с ума красотой пения. Мужчины пытались завоевать сердце певицы разными способами, но везде натыкались на непреодолимую стену двух гральчи, которые всегда охраняли Камелию, где бы она не появлялась: на базаре, в городе, в парке или в забегаловке "Пей и пой". Но не смотря на славу недотроги протеже Бурака всё равно собирала полный зал каждую ночь, и здесь можно было самую разную публику - от самых последних пьяниц до разодетых в роскошные наряды богачей из свиты королевы с целым роем телохранителей, чтобы возвратиться домой из бедного района гнома в той же одежде и при деньгам.

Найти свободный столик в переполненном зале "Пей и пой" перед самым выступлением Камелии пятерым друзьям конечно не удалось, поэтому они постарались протиснуться как можно ближе к сцене, а это оказалось сделать очень сложно, потому что их никто не хотел пропускать вперёд. Они встали у левой стены и терпеливо, как и все собравшиеся, слушали шуточное пение какого-то старика. Чтобы не быть узнанной и успокоить Сашу, Анари всё же наполовину закрыла лицо краем накидки, что ни у кого не вызвало каких-либо подозрений, потому что в эту забегаловку часто приходили богачи, пряча лицо, чтобы потом весь этот сброд не узнавал их на улице - все привыкли к глупой предосторожности придворных и только усмехались. Но зато Саша не предусмотрел, что кое-кто может узнать и его лицо и сразу связать таинственную даму с именем принцессы. Таким догадливым оказался Картикту, побывав на том самом королевском балу вместе с Бураком. Они часто вспоминали это грандиозное событие, когда королева спустя год после победы над колдунами согласилась чествовать всех, кто отличился в битве. И только благодаря иллару Овию гнома не забыли в тот день. И теперь, возвышаясь над толпой благодаря исполинскому росту, Картикту сразу узнал всю компанию и догадался, что их привело сюда не только любопытство. Но гральчи заметил так же, что на компанию принцессы, и особенно на неё, пялятся некоторые посетители с таким же интересом, как и он сам,- они узнали Сашу и его спутницу, не видя её лица. Перешёптываясь, они о чём-то договаривались, и Картикту догадался, что друзья Овия вот-вот угадят в неприятности. Он подозвал парнишку, который служил в забегаловке разносчиком напитков и шепнул ему что-то на ухо.

-А этот старик на подмостках совсем запелся,- заявил Шалун, уставший от плоских шуток престарелого певца.

-Я вот тут подумал, что если у нас ничего не получиться, то мы сходим к Кори - пагал работает в газете и сможет нам помочь,- предположил Авион.

-Человек-хамелеон просто я яблочку попал с выбором профессии, ведь пагалы могут проникнуть куда захотят, слившись с окружающими предметами - из него получился классный журналист и он сумеет выведать о Даиде хоть что-то,- произнёс Саша, используя так много новых слов, что друзья не поняли ни кто такой "хамелеон", кто журналист, и что такое "классный".

-Милый, ты о Кори говорил? Он стал хорошим выведчиком и пишет смелые рассказы,- согласилась с ним Анари.

-Ну, в газету он пошёл работать, чтобы можно было разъезжать по стране в поисках Риты,- сказал Шалун, давно уже не думая о Рите как о возлюбленной или человеке, предавшим его,- она просто для него больше не существовала. Поэтому ему не суждено было понять столь сильную любовь Кори к этой девушке.

-Её надо искать у Базанов,- добавил Олиан и в эту минуту он был рад их обоюдной слепоте, потому что грустное выражение лица выдало бы его Шалуну.

-Стерва эта Ритка, так и не довелось с ней встретиться,- сжимая кулаки инстинктивно, но уже без злости, произнёс Саша, потеряв ненависть к чертовке благодаря любви Анари.

В ожидании выступления Камелии эта дискуссия друзей могла затянуться надолго, если бы в этот момент к ним не подбежал парнишка и не прошептал:

-Картикту сказал, чтобы вы шли на кухню и через неё - к заднему выходу.

-Зачем?- спросил Саша раньше остальных, хотя у всех возник такой вопрос.

-Потому что вас узнали и вам грозит опасность,- сказал парнишка и убежал.

-Влипли,- кратко вывел итог Шалун.

-Твоя предосторожность не помогла, любимая,- улыбаясь, чтобы не обидеть своими словами, но всё-таки произнести заслуженный укор, сказал Саша.

-Тогда придётся убегать и как можно скорее вернуться во дворец, пошли,- ответила Анари и начала протискиваться между людьми.

Авион и Саша держали каждый руку слепцов, чтобы они не потерялись в толпе, но только один Шалун немного упирался, не желая так быстро уходить из забегаловки, так и не услышав дивный голос Камелии. Вести его за собой выпало на долю Саши, и он сыпал на голову друга самые разные ругательства, только бы тот шёл быстрее, потому что семь пар глаз словно прилипли к пятерым друзьям, и только теперь охотник заметил их неподдельный интерес. Это могли быть слуги королевы, доносчики и теперь оставалось только надеяться на то, что любознательные посетители оказались простыми придворными, которые не посмеют бежать и докладывать Полие о своих подозрениях. Но Саша не спешил злиться на Анари, оправдывая принцессу, как и самого себя, потому что им так сильно надоело прятаться, что эта детская выходка рано или поздно всё равно бы произошла, назло любой грозящей опасности. Он заметил, как их наблюдатели зашевелились и стали следовать за ними, что рушило всякую надежду на безобидность их любопытства.

-Скорее, нас догоняют,- сказал он Авиону, шедшему впереди него.

-Даже думать не хочу о том, что мне скажет Лория, когда узнает обо всём,- прошептал он в ответ.

-А ты соври, Авион, а то она тебе шею свернёт,- бросил плоскую шутку Шалун.

-Скорее я тебе шею сверну, если не пойдёшь быстрее,- сказал вместо друга Саша.

Друзья забежали на маленькую кухню и сразу увидели другой выход из забегаловки, в конце короткого коридора. Но как только они оказались на улице, за углом послышались громкие шаги спешащих к ним королевских слуг.

-Лети во дворец - мы справимся,- быстро сказал Саша Анари, но, видя, что, боясь за него, принцесса не двигается с места, сам всунул руку в мешочек с порошком, который висел у неё на поясе, и, дунув ей в лицо, произнёс те слова, которым их научил Овий, чтобы магия подействовала. Анари обратилась в крохотную сизонию и в панике воскликнула:

-Я не полечу, пока ты не будешь в безопасности и все остальные.

-Лети, я сказал,- громко и повелительно крикнул Саша, потому что из-за угла показался первый из наблюдателей. Анари, не хотя, подчинилась, поклявшись себе больше никогда не просить Сашу и друзей делать ради неё необдуманные опасные поступки.

-Где Её Высочество?- спросил один из слуг, полагая, что численный перевес из семи шпаг напугает друзей Анари.

-Среди нас не было принцессы,- возразил им Авион, приготовившись, как и остальные его друзья, выхватить нож в любую секунду, чтобы защищаться.

-Мы видели её,- настаивал на своём королевский слуга - их обычно называли доносчиками.

-Это была сама Камелия, которая пожелала послушать старого шутника и толпе зрителей,- выходя на улицу тяжёлой поступью огромных босых ног, сказал Картикту. Следом за ним вышли ещё 2 гральчи, и теперь перевес силы был далеко не в пользу доносчиков.

-Ей захотелось попить, и друзья отвели её на кухню. Теперь она уже вот-вот начнёт петь, пока вы тут мешаете друзьям певицы послушать её пение,- продолжал Картикту, редко произнося такие длинные речи. И именно в эту секунду из забегаловки стал доноситься удивительный голос Камелии, заставляющий забыть обо всём даже доносчиков. Трудно было поверить, что красоту этих звуков рождала обычная женщина. Это чудесное смешение слов и прикасание к слуху каждого из слушателей не только опьяняло сильнее любого вина, но и влюбляло в себя, заставляя против воли грезить обладательницей этого дивного голоса. Через кухню четверо друзей вернулись в зал и уже не принадлежали своим мыслям и чувствам, даже Саша забылся в её пении. Словно переворачивая с ног на голову весь мир, Камелия управляла Вселенной в этот момент, и звуки её голоса устремлялись далеко...

Взволнованная до потери сознания, Анари вернулась в свою спальню и, приняв человеческий облик, легла в кровать, плача и проклиная себя за глупость и вздорность. Убежать из Герана в эту ночь навсегда она могла бы решиться, если бы уверилась в том, что Саше рядом с ней не будет угрожать смерть, но этого принцесса не в силах была обещать любимому, пока её мужем оставался принц Алил. Никто бы не стал оправдывать Сашу и мало кто рискнул бы помогать беглецам, запятнавшим честь королевской семьи и честь супруга, который, по правде сказать, и не пытался скрывать ни от кого свою любовницу, ведь мужскую измену никто не принимал всерьёз. Поэтому Анари плакала в своей постели, зная, что утром ей придётся врать матери и очень искусно опровергать донос, и потому что не знала, чем закончился вечер для Саши и её друзей.

5.

Охраняемая двумя гральчи, Камелия покинула забегаловку "Пей и пой", королевской походкой ступая по полу, устланному самыми дорогими тканями в Селии - так богачи показывали ей свою щедрость, и это уже вошло в традицию. Она никогда не забирала эти подарки с собой, поэтому Бурак уже подумывал об открытии магазинчика тканей, чтобы столь дорогой товар не пылился в подвале, где нельзя было уже ногой ступить от его избытка. Ухажёры, которым ещё не доводилось вплотную сталкиваться с охраной певицы, отлетали в разные стороны улицы, как пушинки, благодаря сильной заботе гральчи о неприкосновенности знаменитости столицы. Она шла между этими двумя живыми "скалами" и даже не вела взволнованно бровью, когда кто-то из воздыхателей больно ударялся о камни, которыми была выложена дорога. Шалун и Олиан так и рвались пойти за ней, но Авион и Саша их остановили не столько словами, сколько силой. Даже возвращение птиц-поводырей, которых хозяева отпускали полетать на время пребывания на концерте Камелии,- не помогло братьям победить несговорчивых друзей.

-Я видел этих гральчи и думаю, что правильнее было бы остаться стоять на месте,- говорил Голька.

-Да заткнись ты,- грубо оборвал птицу Шалун.- Это же такая... у неё такой голос...А вы говорите о тех, на которых мне наплевать - мне наплевать на гральчи.

-Но именно они тебе открутят башку, если ты полезешь к певичке,- напомнил ему Саша.

-Скорее это случиться сейчас и с другими - вот кому я откручу башку,- произнёс медленно Авион, видя, как из-за угла выходят всё те же семь доносчиков, обнажившие свои шпаги для битвы.

-Вот этого нам не хватало,- затараторил Голька,- и зачем только пришли в эту часть города - здесь же живут одни преступники.

-Смотри теперь внимательно, Голька, нам нужно будет предупреждать Шалуна и Олиана о настоящей опасности,- не теряя спокойствия, сказал Зяби и взъерошил пёрышки, словно сам приготовившись нападать на противника.

-Не иначе как королева решила всё-таки расправиться со мной, а я вас за собой потяну,- произнёс Саша, ненавидя Полию в эту минуту больше, чем Гелия когда-то.

-Всё может быть, что они успели уже слетать во дворец и доложить обо всём, но это мы ещё посмотрим кто кого потянет и куда,- успокоил друга Авион.

-Как раз удобный случай проверить те приёмы, которым нас научил Шек несколько дней назад,- сказал Шалун.

-Он был с бодуна и сам плохо помнит, чему вас учил,- усмехнувшись, заметил Саша, но не со зла, а просто напоминая, как было смешно смотреть на обучение слепых братьев пьяным харком.

-Не скажи, харки любого научат драться какими бы пьяными они ни были,- возразил Авион, и друзья засмеялись, потому что юмор помогал в самых сложных ситуациях. Их короткая беседа подошла к концу, так как противник (в этом случае противнее людей им не доводилось встречать доселе) подошёл совсем близко. В руках охотников сверкнули кленки ножей, которые давно уже сравнивали с короткими мечами, и бой начался. Птицы-поводыри взметнули в высь и кричали каждый своему хозяину об опасных поворотах и движениях их противников. Посчитав, что слепцы - это слабаки, которые сразу же получат пару смертельных ударов, доносчики разделились так: по одному напали на Шалуна и Олиана, а остальные пять, меняясь между собой, норовили сразить Авиона и Сашу. Проходивший в пустынном переулке, бой не привлекал к себе лишнего внимания, да и окна на домах здесь были заколочены, так что никто не мог помешать обеим сторонам драться до победного конца. Уроки у Шека по боевому мастерству брали не только оба слепых брата, но и Авион с Сашей, поэтому их не пугал небольшой перевес в силе со стороны неприятеля. Драться в слепую было не впервой для Шалуна и Олиана, и отражать удары нападавших им помогал не только острый слух, но ежесекундно напоминали о себе и птицы-поводыри, которые всегда умело руководили поединками, предупреждая и подсказывая. Хозяева даже придумали для своих птиц особый язык, который позволял не терять драгоценного времени.

-Паре на ту и на опа, щу на пред,- непрерывно кричал Голька такие слова, а Зяби старался перекричать его уже другими словообразованиями, ведь поединки отличались друг от друга.

-Всегда не могу удержаться от смеха, слушая эту болтовню,- сказал Саша и сделал два выпада, которые закончились для обоих его обидчиков трагически, но не смертельно, потому что убивать слуг королевы было не желательно, если была дорога собственная жизнь.

-Зато она им помогает,- добавил Авион и уложил последнего из троих доносчиков, который скорчился от боли в ране в боку.

Теперь оба друга могли понаблюдать за искусством боя вслепую, и это стоило большого восхищения, потому что Шалун и Олиан, хотя и были легко оцарапаны на плечах и животе остриём шпаги, всё-таки не допускали поражения и смело нападали своим ножом на тонкий клинок. Пусть владельцы шпаг могли быстрее и легче парировать, охотники не отставали от них и их короткий меч разил не хуже. Несколько подсказок птиц и друзей и оба поединка завершились победой правой стороны. Друзья поспешили скрыться с места боя, пока туда не нагрянули рицы.

-Нужно обработать раны и пойти спать, если с утра хотим сходить ещё раз к Бураку, а потом к Кори,- говорил Саша на ходу, видя, что никто из них не избежал лёгких порезов шпагами, и это было не мудрено, потому что это оружие было намного легче в обращении и длиннее ножа.

-Лория не должна увидеть эти пустяковые раны, я ведь обещал, что мы будем очень осторожными, и намекнул на невинность этой затеи,- произнёс Авион и осмотрел свои раны на руках, которые сильно кровоточили.

-Нужно идти к Севе, не такие уж пустяковые твои раны, дружище. Напугаешь зря Лорию и дочку,- возразил Саша.

-Да, жену Севы уже ничем не напугаешь - Ивия не из таких,- согласился Шалун.

-Но зато она нам может задать трёпку за то, что мы её разбудили,- добавил Олиан.

Идя по тёмным улицам Герана и рассуждая о том, как столь поздних гостей примут в доме Севы (отца Бренлена), друзья быстро дошли до этого жилища и постучались в дверь. В окне загорелся огонёк свечи и в дверном проёме показалась здоровая фигура старого охотника. Ему не понадобилось ничего объяснять на пороге, потому что он без труда разглядел кровоточащие причины, приведшие его друзей к нему в столь поздний час. Он провёл гостей в свою маленькую кухоньку, которая за эти годы совсем не изменилась и всё также выходила окном на крохотный дворик. Поместиться всем на кухне было невозможно, если сесть только на три стула, поэтому Саша и Авион сели на стол, а птицы взгромоздились на полочку, на которой Ивия ставила какие-то крупы. Охотникам часто приходилось залечивать себе раны после неудачной охоты на дикого зверя, который оказывался хитрее их, поэтому в доме хранились снадобья и мази илларов, которые заживляли ранения мгновенно. Такую мазь принёс друзьям Сева и помог им смазать поражённые места, как заботливый медбрат - так сказал о нём потом Саша. Эта мазь не оставляла шрамов и Авион остался очень доволен результатом, ведь теперь можно было промолчать и не рассказывать жене о ночном происшествии.

-Нужно было мне взять эту мазь с собой, а не будить тебя, Сева,- сказал он.

-Ничего, хорошо, что зашли.

-Хорошо, что ты не перебрался в большом дом Бренлена - до него идти было бы дольше,- добавил Шалун.

-Нет, я туда не перееду, ведь здесь все мои друзья живут, да и до нашего кабачка "Стрела" совсем недалеко. Что мне там делать в его доме? Внуков я и так часто вижу - Солия в гости приводит, да и мы с Ивией заходим к ним.

-Мы к Бураку решили идти - гном поможет нам найти Даида, если сочинитель ещё в Геране, а если нет, то Кори поспрашивает, ведь у выведчиков свои информаторы,- сказал Саша.

-К этому приложил руку Гелий или королева, так что искать бесполезно, и Бренлен это понимает,- ответил Сева.

-Но мы всё равно поспрашиваем, кто знает что с этим недотёпой случилось,- заявил Шалун, являясь недотёпой не лучше Даида. Но друзья на этот раз промолчали, всего лишь улыбнувшись.

У Севы была лишь одна свободная комната - комната сына,- в которой помещалась всего лишь одна кровать, так что на ночлег оставить четверых друзей он не мог. Выйдя на улицу, Авион и Саша пошли в одну сторону, а оба брата под бдительным руководством птиц направились в другую сторону. Казалось, что для одной ночи приключений было достаточно, но оказалось, что неожиданных встреч было ещё маловато. Саша вёл друга на ночлег к себе домой, отговорив Авиона возвращаться в лес только для того, чтобы снова возвратиться обратно. Друзья вышли на набережную улицу и не заподозрили ничего подозрительного в двух людях, которые стояли у одного из причалов городского порта. Незнакомцы стояли к ним спиной и можно было разглядеть только их длинные белокурые волосы и стройные фигуры, которые даже угадывались под длинными плащами.

-Если бы я не знал, что базаны не вылезают из своих огненных болот, то принял бы этих двоих за них,- тихо произнёс Саша, чтобы его реплику услышал только друг, потому что они вот-вот должны были поравняться с незнакомцами. Оба друга так бы и прошли мимо них, но вдруг длинноволосые парни повернулись, чтобы показать прохожим лица, похожие друг на друга, как две капли воды. Теперь все сомнения отпали сами собой, потому что никто бы не спутал красивые лицо базана с лицом обычного человека. Созданные человеком, клоны-базаны отличались прекрасным строением тела и безупречным здоровьем, но никто, кроме Риты, Бабия и Кори, не знал их тайну. Когда-то троим гостям правитель Каг рассказал тайну происхождения своего народа, но только девушке с планеты Земля был понятен его рассказ, потому что только для неё и была открыта тайна, ведь простому рыболову и будущему выведчику не под силу было осознать всю грандиозность прогресса людской науки - науки будущего. Но для Саши и Авиона, которым никто не открыл эти подробности, базаны оставались чудаками, которых трудно было различать, поэтому они прошли мимо и уже через минуту, лишь немного удивившись, забыли, что видели их.

Жильё в Геране было найти не так просто, если не было денег или королевского разрешения на постройку нового дома. Но Саше удалось найти почти дармовое пристанище, которое служило ему ночлегом, если ночь была свободна от встречи с Анари в их уютном домике. Когда Авион увидел куда его привёл друг, он не пожалел, что не был здесь раньше. В самом бедном и опасном районе, где люди и другие мыслящие создания природы или илларов опустились на самое дно своего существования, где убийства никого не удивляли и оставались безнаказанными, потому что даже рицы обходили это место стороной,- нашёл для себя квартирку охотник. Покосившийся двухэтажный домик, знавший когда-то времена получше нынешних ( когда этот район считался самым новым в Геране), вмещал в себя две квартиры, которыми владела самка-узулак. Всего лишь пять лет назад узулакам было позволено строить в столице хамы, на которых они жили. Но потом всё изменилось и эти существа, с коричневой кожей в красную крапинку, были сами в этом повинны, перейдя в услужение к колдуну. Во время столичного восстания почти все узулаки погибли от рук разбушевавшихся горожан. И теперь очень редко встречались в Геране эти существа с бесформенным телом вместо головы и коротеньким хвостиком, которым приходилось ютиться в домах, забыв о высоких хамах. Самка-узулак встретила своего квартиранта как всегда полуголая, как привыкла ходить с самого рождения, и, направив на Сашу указательный палец с длинным, как сабля, ногтем, сказала:

-Выгоню.

-Обещаю, что больше не буду приходить так поздно, не суетись, бабка,- улыбаясь, ответил на угрозу Саша и повёл друга вверх по лестнице. Авион поднимался по ступенькам, зажав нос рукой, впервые попав в такое зловонное жилище, ведь узулаки славились своей нечистоплотностью. И, конечно, в комнату друга, которую лишь условно можно было назвать квартирой, этот запах проникал и не выветривался не смотря на всё время открытое окно.

-Я скажу твоим языком - у тебя крыша съехала, если ты живёшь здесь,- сказал Саше Авион.

Смех квартиранта заставил самку-узулак зашипеть и постучать в потолок палкой, чтобы он вёл себя потише.

-Старуха не требует денег, я ей приношу мясо с охоты, в основном то, что не удаётся продать в лавки,- объяснял другу Саша.- И появляюсь я здесь не часто, иначе давно бы уже провонял этим "ароматом". Зато здесь можно нормально переночевать - две кровати...

-И ничего больше,- закончил за друга Авион, потому что больше ничего не видел из обстановки.

-А что ещё надо? Давай ложиться, можешь быть спокойным - постельное бельё чистое...хм...Анари стирала,- засмущался Саша, потому что не знал стоит ли рассказывать об этом. Удивление Авиона не скрылось от друга и походило больше на шок.

-Принцесса сама стирала?- переспросил он.

-Да, так что ложись и спи,- ответил Саша и, быстро раздевшись, лёг в кровать.

-А впрочем, чего я удивляюсь - это ведь любая любящая женщина делает для своего мужчины... но кто бы мог подумать...это ж надо,- всё не мог успокоиться Авион, засыпая.

На утро друзей разбудил сильный стук палкой снизу - это старуха стучала в потолок. Авион сел на кровати и протёр глаза, чтобы побыстрее сбросить остатки сна с век, которые норовили снова закрыться.

-Чего ей надо?- спросил он у Саши.

-Завтракать зовёт, но я бы на твоём месте не пошёл,- буркнул Саша, продолжая валяться в постели и не желая просыпаться окончательно.

-Почему?

-Узулаки едят всё в сыром виде. На столе будет сырое протухшее мясо, кое-какая сушёная рыбка, и овощи с фруктами, от которых у тебя перевернёт желудок, потому что обычные люди не едят эту отраву. Хотя иногда старуха приносит и нормальную жратву, так что можешь рискнуть.

-Лучше я потерплю пока мы дойдём до нашего кабачка "Стрела".

Вскоре друзья вышли из дома самки-узулак и направились по грязной улице в сторону Стрелы. Не трудно было заметить, что все прохожие в этом районе не пытались подходить к двум охотникам, словно специально сторонясь их. И Авион догадался, что к этому приложил руку его друг.

-Ты им объяснил, что тебя лучше не трогать?

-В первую же ночь меня захотели отправить на тот свет только из-за моих сапог и ножа. Но я сразу им помог понять, что с помощью этого ножа я могу не только охотиться, но и ломать им рёбра и прокалывать их дряхлые тела,- ответил Саша, но не кичась своим умением, потому что ему до сих пор трудно было лишить жизни человека и он старался до последнего не прибегать к этой крайней мере.

-Всё-таки я удивляюсь, что Анари не против твоего странного выбора. ТЫ мог спокойно жить в вашем домике.

-Нет, я не хочу там светиться днём. А об этом...она не знает, и ты помалкивай, а то слёз река польётся сразу,- попросил Саша.

Авион кончено собирался помешать, но, выйдя на главную улицу города, друзья снова увидели двух базанов, которые, казалось, специально попадались им на глаза. Решив проверить своё подозрение, друзья разделились и встретились только в кабаке, куда пришли без сопровождения базанов.

-Ложная тревога,- сказал Саша.

-Наверное, но что-то мне не хочется так быстро забывать о них. Что-то мне подсказывает - базаны посланы к нам.

-Неужели Риткой?

-Всё может быть. Наша горе-злодейка что-то задумала и базаны ей в этом хотят помочь.

В кабаке все четверо друзей снова встретились и сразу распределили обязанности на этот день. Шалун и Олиан выбрали прогулку до дома Бурака, а Саше и Авиону досталось посещение выведчика Кори. Позавтракав, друзья разошлись по делам, но теперь и птицы-поводыри были предупреждены о базанах и вглядывались в лица прохожих, а не только на дорогу. Наверное поэтому Шалун и Олиан чаще спотыкались, ведь Голька и Зяби были увлечены высматриванием таинственных базанов, а не препятствий на улице. Более в спокойном расположении духа направились в редакцию городской газеты Авион и Саша, ведь было ясно, что жители огненных болот не собираются пока что нападать на них, а лишь чего-то выжидают, поэтому оставалось ждать вместе с ними и не суетиться. Видя базанов на другой стороне улицы, друзья подмигивали им, но близнецы оставались хладнокровными к этим знакам внимания и упрямо следовали за охотниками.

Огромное здание редакции городской газеты "Знание", которое находилось в центре города, на площади Победы, напоминало муравейник - внутри было так много работников, которые бегали взад и вперёд, что невозможно было уследить маршрут каждого. Сама площадь, на которой были посажены деревья, которые создавали из этого пространства парк, была загружена крылатыми работниками газеты - птицами-посыльными, служившими при каждом выведчике, дабы в любой момент и в любой части материка он смог отправить набросок статьи в устной форме или письменно своему редактору. Птицы восседали на ветвях деревьев, нахохлившись, словно наседки, и ждали, когда понадобятся своему работодателю. Такое положение пернатых смешило Сашу, но он отметил также для себя, что если птицам нравиться заниматься чем-то вместе с людьми, то это нужно только приветствовать. Пробираясь сквозь непрерывно движущуюся толпу, Авион и Саша подошли к кабинету пагала Кори и открыли дверь. С первого взгляда на человека-хамелеона можно было с уверенностью сказать, что от его наивности, присущей всем пагалам, не осталось и следа, зато деловитая нотка не только в голосе, но и в поведении ясно просматривалась. Небольшой кабинет был наполнен сослуживцами Кори ("разношёрстная публика", как подумал про себя Саша) и шло оживлённое обсуждение какой-то темы, которое сразу прекратилось, как только открылась дверь.

-О, не ожидал я сегодня таких гостей,- радостно сказал Кори, но глаза выдавали в нём недоброе чувство к Саше, к которому тянулась его возлюбленная Рита, потерянная для него.

-У нас к тебе дело,- сказал Саша, стараясь не замечать, как сверкали глазки пагала.

Кори нервно, словно давая понять, что гости помешали ему, почесал розовую кожу, покрытую редкими чёрными волосиками, на щеке и руке, и попросил своих коллег выйти из кабинета. Теперь он был готов выслушать охотников, которые, кроме просьбы разузнать что-нибудь о Даиде, не упустили случая упомянуть о появлении в Геране базанов.

-С их помощью можно будет узнать что-нибудь о Рите,- сразу понадеялся Кори, что и было нужно двум друзьям, которые без труда перебросили обе проблемы на плечи выведчика - самого лучшего в столице.

6.

На набережной столичного порта этим утром собралось много народа и, возвращаясь от Кори, Авион и Саша не могли просто так пройти мимо, не узнав, в чём причина такого оживления горожан. Видно было, что больше всего зевак встало около последнего причала, где был пришвартован королевский корабль-громадина Накалт, на борт которого по трапу поднимались солдаты Её Величества. По сути дела постоянной армии в Селии и Илии не существовало, если не велась какая-нибудь долголетняя война. Зато, когда требовалось, практиковался быстрый набор, так называемых, добровольцев (на самом деле по принуждению забиралась почти половина мужчин), которых вытаскивали из постелей с утра пораньше. Но на этот раз по трапу поднимались только харки, которых не нужно было учить военному делу, потому что они чуть ли не с рождения учились этому искусству в своём городе Мабрине. Всегда готовые воевать с кем угодно, их не нужно было долго уговаривать отправиться в военный поход, потому что только так они могли применить свои знания и усовершенствовать их.

-А куда они отправляются?- слышался всё один и тот же вопрос среди зевак.

-Королева что-то затевает, надо будет у Анари потом спросить,- шепнул другу на ухо Саша.

-Просто так, конечно, Полия не станет посылать корабль в плавание, но вот вопрос - куда. Неужели с Илией решила воевать?!- тем же шёпотом ответил Авион.

-Навряд ли, но кто знает эту бабу.

-Ладно, пошли в Стрелу, может Шалун и Олиан уже нас там ждут.

Охотники пошли прочь от причала, не дождавшись отхода корабля в долгое плавание. Никто не знал, что селийское войско отправлялось воевать с ирнцами, с далёкого острова Флиур, чтобы не допускать больше волнений среди этого народа против заселения их земель поселенцами с материка. Восемь островов Флиурии, как называли эту, отдалённую от цивилизации, страну, приютили когда-то незваных гостей из Селии, правда, заставив жить в, окружённом горами, городе, защищавшем ирнцев от дикарей. Но после победы илларов над колдунами, 5 лет назад, дикари исчезли, оставив мирную землю единственным владельцам, которые думали, что вздохнули спокойно. А теперь новые испытание готовила им судьба в лице незваных гостей из Селии - земляков, которые пытались потеснить хозяев Флиурии, которые кровью заслужили право владеть этими островами безраздельно.

Харки - женщины и мужчины,- стояли на борту корабля Накалт и смотрели вниз на собравшихся горожан. Их лысые головы всегда были поводом для брезгливой гримасы среди селийцев, но именно по этим голым черепам их везде узнавали и просили о помощи в трудный момент. Уже то, что сотня из них оказалась в ордене королевских рыцарей, доказывало, что селийцы понемногу привыкают сживаться с ними в мирное время. Но большой важности для мабринцев этот факт не имел, поэтому они не махали руками столичным зевакам, а те и не думали начинать прощаться с вояками первыми. Корабль отправился в путь в тишине и вскоре причал опустел.

Солнечные блики проникали на аллею королевского парка сквозь ветви деревьев. Здесь звучали умиротворяющие песни придворных птиц, и ничто не говорило о горе, к которому были приговорены ирнцы. Сильвия лежала на траве перед казармой и наслаждалась вторым утром в чужом мире. Она отбросила от себя всякую мысль о том, что она может стать героиней, потому что не стремилась к этому. Напротив, ей очень хотелось, чтобы все эти предсказания оказались фальшивкой. А что потом? Тут возникало ответное желание, чтобы предсказание сбылось, и она смогла бы вернуться с помощью магической силы домой. Но, кроме того, что дома её ждали родители и друзья, и было всё родное, там больше ничего не осталось. И эта мысль испугала Сильвию - уже на второй день она засомневалась, что её возвращение обратно так уж сильно необходимо ей. Она никогда не решалась определиться в этой жизни и, наверное, так и не добилась ничего у себя на Родине, а здесь вот-вот должны были произойти события, о которых ей и не мечталось.

-Противно понимать, что ты - идиотка, и не знаешь чего хочешь,- пробурчала Сильвия и выругалась, разбудив, дремавшего рядом, Шека.

-Что тебя так сильно разозлило?- кряхтя, пока принимал сидячее положение, спросил рыцарь.

-Да так, размышляла.

-Если капитан увидит, как я тебя обучаю, вот тут начнутся "размышления", когда он нам выскажет пару ласковых.

-Ай, пусть он валит куда подальше, у меня нет настроения.

-Может нам махнуть тайком к моим хорошим знакомым, с одним из которых тебе будет интересно познакомиться, потому что он тоже из твоего мира,- предложил Шек.

Скажите голодному, что его в определённом месте ждёт стол с едой; скажите влюблённому, что его ожидает там-то возлюбленная; скажите узнику, что его отпускают; скажите вору, где можно успешно поживиться - все они побегут в то место в припрыжку, как Сильвия теперь была готова бежать к знакомым харка, только бы увидеть земляка, чтобы получить утешение и сочувствие, как она надеялась. Шек улыбнулся своими пухлыми губами и подмигнул ученице. У него был коронный способ покидать без спросу дворцовый холм, которым он решил поделиться с девушкой не только потому что хотел её развеселить, а ещё и потому, что ему самому надоело скучать в королевском парке. Он уже собирался встать и повести Сильвию к потайному месту, как вдруг прилетел секретарь (большая птица с длинной шеей, которая доставляла много хлопот, потому что норовила всё время изогнуться не в подходящий момент) придворного иллара Первея и с важным видом объявил:

-Сильвию ожидает иллар Первей в своей башне. Идите за мной.

-Вот блин,- высказалась недовольно девушка и, оглядываясь на рыцаря, чтобы подать знак "ожидать", направилась за птицей по аллее.

Немного отдалившись от казармы, Сильвия увидела идущую ей навстречу девушку в красивом длинной платье. Красота незнакомки, как отметила для себя девушка, безусловно должна была нравиться всем мужчинам, а умение идти с благородной и горделивой осанкой, выдавало в ней особу, не принадлежавшую к простому люду. Распущенные белокурые волосы развивал лёгкий ветерок, добавляя внешности незнакомки ещё более милую нотку, и Сильвия почувствовала прилив раздражения, который появлялся всегда при мысли, что такой красивой ей никогда не стать. Но прекрасная особа не подозревала о кипящих чувствах внутри нового временного рыцаря, поэтому улыбнулась ей и сказала, когда они поравнялись:

-Здравствуй, я - принцесса Анари.

-Ну...,- только и смогла выдавить из себя Сильвия, растерявшись.

-Поклонись,- подсказала ей, усевшись на ветку дерева, птица с длинной шеей.

-Уже,- буркнула в ответ Сильвия, не желая послушаться совета секретаря иллара.

-Не обязательно кланяться, ведь мы станем хорошими друзьями, а для друзей я просто Анари, а не принцесса - этому меня научил один человек...,- принцесса не стала продолжать и снова мило улыбнулась Сильвие. Так тепло и обезоруживающе редко разговаривали с ней, поэтому суровое лицо Сильвии смягчилось и она не стала продолжать хмуриться, улыбнувшись в ответ, теряя скованность и начиная вести себя, как обычно - развязно и фамильярно.

-Ну, коли так, то я - Сильвия. Меня эта птица ведёт к иллару Первею. Тут у вас бюрократии столько же, сколько у нас. Опять начнёт что-то на мозги капать.

-Как ты смешно говоришь, прямо как С...,- принцесса осеклась и недоверчиво посмотрела на длинношеею птицу.

-Как кто?- переспросила Сильвия.

-Как один очень хороший человек,- поправила себя Анари.- Хорошо, иди к иллару, я потом с тобой поговорю.

Принцесса легко прикоснулась к руке Сильвии, словно даря свою доброту и тепло, и пошла дальше по аллее. Впервые новоиспечённый рыцарь чувствовала себя так приятно удивлённой новому знакомству со столь красивым человеком и ещё несколько минут стояла, глядя принцессе в след. Но второе удивление к ней пришло, когда она ступила в запущенные владения придворного иллара, где царил Хаос, именно с большой буквы, потому что с маленькой там уже давно постарел. Небольшой кабинет был не просто завален книгами и бумагами, а они поглотили своего хозяина, который вынырнул из этой пучины и сверкнул на девушку своим рассеянным взором.

-А, пришла...хорошо, что пришла,- собираясь с мыслями, произнёс Первей, пытаясь что-то откапать рукой, которую скрывал длинный рукав.

-Я думаю, у тебя есть вопросы. Я могу ответить,- вдруг всё-таки вспомнил, зачем позвал к себе избранницу, сказал Первей.

-Вы верите, что я получу силу?- спросила она.

-Да, Провидец никогда не ошибался, а Овий, который распустил этот слух, никогда бы не стал зря панику поднимать. Все иллары понимают, что в день поединка Провидца и Иина судьба владычества над миром не решилась, потому что силы обоих братьев были почти что равны. Они упали в озеро базанов, которое смогло смертельно ранить даже илларов, которым ничего другого не оставалось сделать, как выбрать себе приемников, умирая, и передать им свою силу. Тёмная сторона - Иин выбрал себе Гелия, освободив его от пут илларов. А светлая, раскаивающаяся сторона - Провидец поступил непонятно, выбрав не иллара, а тебя - девушку, прибытие которой уже было предопределено, хотя для меня остаётся загадкой - как ты попала в наш мир.

Рассказывая это, Первей уже не походил на несуразного иллара, а невольно выдавал в себе умного и глубокого человека, которым не хотел выглядеть всё время. Теперь для Сильвия оставалось загадкой, почему он допускал в своём внешнем виде такой сумбур, да и в своём кабинете - тоже. Она не представляла, как трудно было иллару служить у королевы Полии - столь властной и порой даже жестокой, причём он выполнял её приказы не потому, что это ему нравилось, а, как прилежный солдат, не приучив себя обсуждать приказы, ведь служить Её Величеству ему поручил совет илларов, которому никто не смел перечить. Иногда Первей сравнивал себя с отступником, потому что порой королева поручала ему очень грязные, по своей сути, поручения, но такова была политика Поли, и, пока она не угрожала населению Селии, иллар не смел вмешиваться в ход истории.

-Но почему именно я - самое слабое существо на свете, которое может только говорить, но мало что делать?- не могла успокоиться просто так Сильвия, привыкшая докапываться до истины, вплоть до мельчайших подробностей, то есть была слишком любопытной.

Первей посмотрел на неё тем взглядом, который говорил, что и он на самом деле не понимает до конца причину выбора Провидца. Тяжело вздохнув и потерев пальцами нос, словно пытаясь его зачем-то вытянуть, иллар ответил:

-Сила древних илларов, от которых нам - нынешним илларам,- досталась только мизерная часть знаний, заключалась в возможности не только использовать заклинания и единственный жёлтый порошок(изначально только он и служил помощником илларам, но его секрет затерялся), но и пользоваться рамом полностью - создавать, проникать вглубь бытия, в сущность жизни,- старичок даже прослезился, рассказывая об этом и, вытирая слёзы, продолжал.- Одним только взором колдун может задушить простого человека, но древние иллары могли разрушить горы щелчком двух пальцев, а взором покорить себе целую армию. Мы доверяем порошкам, чтобы усыпить любое живое существо, а колдуны - чтобы убить, не оставив следов. Но те иллары редко делали порошки, и их сила заключалась в безграничной возможности повелевать судьбами всего мира. Проникнуть в мысли - этого не могу я сделать сейчас, когда ты стоишь передо мной, и, Провидец верил, что никто не в силах, даже его брат - в этом твоё большое преимущество, к которому прибавиться магический рам. Ты порождение другого мира и, быть может, положишь конец столь долгой войне илларов и отступников, которая слишком затянулась.

-Я пойду,- сказала Сильвия и вышла из кабинета, не дожидаясь разрешения. Всё сказанное илларом, не успокоило девушку, а ещё больше взволновало, ведь она ярче увидела всю серьёзность её роли в этом спектакле жизни. Не привыкнув быть в первых рядах, Сильвия находилась теперь между небом и землёй, не желая делать окончательный выбор. Она нашла Шека в том же положении, в котором оставила - лежащим в траве,- и села рядом с ним. По дороге обратно Сильвия надеялась снова увидеть принцессу, но придворные птицы рассказали ей, что Анари вернулась во дворец. Тёплое утро и солнечные лучи теперь раздражали Сильвию, потому что всё снова становилось плохо для неё и ей необходимо было забыться.

-Так мы идём или нет?- спросила она Шека, грубо пихнув кулаком в бок.

-Эй, Шек, твоя ученица падёт в первом же бою,- вдруг раздался голос кого-то за её спиной и послышался дружный смех. Сильвия повернулась и увидела у дверей казармы пятерых рыцарей, вышедших в дозор.

-Я не при чём, она выбрала такой способ обучения,- буркнул Шек, не открывая глаз. В ответ рыцари снова засмеялись и ушли по аллее в направлении дворца.

-Теперь доложат капитану, так что надо поскорее смыться,- вставая, произнёс Шек и повёл ученицу в ту часть парка, которая была запущена и совсем поросла кустарником, так что пробираться сквозь эти заросли было не очень просто.

-Выбраться из дворца человеку, в общем-то, просто, как и попасть на холм, если не несёшь в себе тёмную силу магии - на большее защита илларов не способна, поэтому рыцарям и приходиться обходить королевские владения дозором. Поэтому любой может перебраться через каменный забор и очутиться в парке. Вот только никто этого делать не станет, потому что и птицы поднимут крик, и рыцари подоспеют, чтобы не дать ускользнуть наглецу. Но в этой части парка обитает только старый гор Паглотан. Вот смотри - это его норка.

И норки в земле высунулась птичья голова, а потом и вся большая чёрная птица целиком. Кое-где перья у гора уже покрыла седина, что доказывало его преклонные лета. Сильвия была уверена, что и гор умеет говорить в этом мире, но птица не спешила открыть клюв. Паглотан посмотрел на девушку и на рыцаря как бы мельком и, отщипнув пару листиков с ветви куста, который был почти что объеден Гором, жуя, направился обратно в свою норку.

-Он редко летает и разговаривает, но зато сторожит лучше этих сплетниц. Он знает каждого придворного, каждого рыцаря, каждого слугу в лицо, поэтому чужому здесь не пройти не замеченным Паглотаном,- рассказывал Шек, помогая Сильвие подтягиваться на руках, чтобы перелезть через забор.- Он меня знает лучше всех - я ему иногда приношу лакомство из леса - листья одного дерева, а он закрывает глаза на мои выходки.

-А что скажет капитан, когда узнает, что мы исчезли?- уже идя по аллее Парка Цветущих деревьев, который раскинулся вокруг дворцового холма, спросила Сильвия и не могла глаз оторвать от деревьев, усыпанных ароматными разноцветными цветами, разбавившими воздух своим неповторимым сладким ароматом.

-Хм, а мы скажем ему, что я учил тебя освоиться в улицах города, ведь ты можешь легко заблудиться в столице, а такое нельзя допустить с избранницей,- ответил Шек и подмигнул ей.

-Хитрюга ты, но ты мне нравишься,- улыбнувшись, сказала Сильвия, всё больше сближаясь с харком.

-Сначала я радовался, что стал рыцарем, а теперь хочу на свободу, чтобы меня выгнали поскорее. Никому из нас не говорят, куда уходят рыцари после службы у королевы, ведь никто не возвращается обратно, но я уверен, что там будет куда веселее, чем во дворце.

-А если их убивают?

-Нет, не верю,- сказал Шек и, было видно, что задумался над этой версией, которая раньше не приходила ему в голову.

-Пусть, всё одно веселее дворцового житья,- ответил он, лукавя конечно, но не боясь умереть, как любой харк.

-Сумасшедший, жизнь так удивительна у вас здесь, а ты её не ценишь.

-Бредни, потому что для харка или воевать или биться на мечах на арене - это мы ценим. А мне лень уже биться, поэтому я пью вино.

-Предлагаешь мне тоже напиться?

-А у тебя какая причина?- удивился Шек.

-Ну знаешь, даже не хочу отвечать на твой вопрос, потому что слишком долго придётся перечислять причины.

-А ну и напьёмся. Хотя Сашка с друзьями тебе навряд ли позволят. Отложим это дело, сначала тебе с ними встретиться надо, они Овия знают, может старик тебе поможет найти силу Провидца.

-Можно подумать, что умирающий иллар закопал свою силу,- скептически заметила Сильвия.

-Всё-таки правильный выбор он сделал, есть в тебе что-то наше - боевое мабринское,- похвалил её Шек,- только у нас в городе так женщины разговаривают - не пресмыкаются, не улыбаются фальшиво, и любят рассуждать больше, чем мужчины.

Похвала харка за её манеру разговаривать понравилась девушке, но не привела в восторг. Она знала, что умеет говорить, и в основном грубо, но так она давно себя защищала от нападок других людей и часто забывалась, когда защищаться было не от кого. За разговором учитель и ученица дошли до кабачка Стрела и зашли внутрь. Если бы Сильвия явилась в это заведение одна, её бы приняли за подарок какому-нибудь охотнику или рыболову для утехи, ведь женщины лёгкого поведения давно уже так развлекали посетителей не только кабачков, но и богатых домов Герана. Но видя, что девушку привёл сам Шек - заводила харк, которого здесь уже давно успели узнать,- все присутствующие заулюлюкали, подумав, что рыцарь сам нашёл себе развлечение на ночь. Но сразу же за этим последовало замешательство, потому что Сильвия была одета в одежду королевских рыцарей, а её лицо казалось многим знакомым.

-Неужели это она?- пополз шёпот по залу. А сидящие в углу Авион с Сашей без труда догадались, что за девушку привёл Шек в кабак и зачем, потому что харк смотрел именно на них. В полной тишине виновники этой звуковой паузы прошли к столику двух друзей и сели на стулья, чувствуя, как все взоры устремлены на них.

-Нам нужно поговорить, пошумите немного, а то совсем запугали избранницу,- заголосил Шек, выводя посетителей из оцепенения. И именно в этот момент охотники и рыболовы ринулись к их столику, чтобы лично познакомиться с Сильвией и пожелать ей удачи в битве с Гелием. Натиск был столь сильным, что Шек пожалел об идее привести девушку в общественное место, а не в лесной дом Авиона.

7.

-О чём ты думаешь, Овий?- спросил Леон друга, ради которого снова оставил свой дом, чтобы помочь в очень трудном деле. Они сидели на берегу маленькой речушки, исток которой начинался где-то под горой, и, пробиваясь сквозь землю, вода струилась по земле Сонной долины. Окружённая со всех сторон горной цепью, эта долина расцвела после гибели Иина. Снег и холод оставили это проклятое место побоища илларов и отступников, и навсегда теперь смолкли голоса павших, словно почувствовав, что лишились заступничества своего хозяина. Изменения пошли на пользу Сонной долине, и здесь теперь приятно было находиться, но илларов мучил вопрос: куда делся дом Иина и все кусты ваи, совсем недавно спрятанные под толщей снега, а теперь о том, что это было на самом деле, ничто не могло доказать - всё сгинуло.

Иллары скромно ужинали и, казалось, Овий был слишком занят своими мыслями, чтобы потрудиться ответить на вопрос Леона. Но вот голова старика с неизменными длинными усами, тянувшимися до земли, поднялась, и уставшим голосом он произнёс:

-Когда голос Провидца - истинного,- прозвучал в моей голове с просьбой о помощи, я уже знал, что наш мир ожидают новые испытания. Озеро базанов хранит в себе такое зло, что даже магический рам Провидца не смог защитить его, или он ещё не успел научиться противостоять этому яду. Умирающий иллар, один из древнейших, умолял меня дождаться Её и отдать его дар.

-Ты рассказывал, поэтому я и не могу понять что мы здесь делаем, когда Сильвия в Геране осталась,- прервал друга толстяк, быстро прожёвывая кусок сладкой лепёшки.

-Провидец сказал тогда, что выбрал человека, который будет новым дуновением в нашем мире, как Рита стала для базанов. Их сила заключается в девственности сознания - в его неприкосновенности. Такие же люди, как мы, но они принесут с собой и войны, и победу. Так и не рассказав, как открывается проход в другой мир, Провидец уверил меня, что Сильвия станет последней жертвой такого принудительного перехода. Почему он ничего не сказал мне про брата? Ведь он должен был знать, что Иин спас Гелия.

-У древнейших свои правила, Овий. Раскрыть настежь дверь даже ты не можешь в своих тайнах, а что говорить о них, которые и отступникам досадили, и нас лишили половины знаний.

-Согласен с тобой, старый друг, но мне не вериться, что на этот раз мы сможем выйти "сухими из воды", как говорит иногда Саша. Я всё думал, что нам помогло не попасть в ловушки Гелия? Ведь мы всё время были поблизости, все время ему мешали, рушили его планы, как и он - наши.

-Удача,- кратко сделал вывод Леон.

-Нет, здесь что-то другое и я теперь это ясно осознаю, потому что всё слишком удачно при перевесе сил, которым обладал Гелий тогда.

Леон сунул руку в воду и омыл лицо. Его не мучили мысли схожие с раздумьями старшего друга, но он знал, что Овий не будет зря волноваться - причина всегда находилась. Их бегство из леса тоже было не случайным, и, всё же, у Леона объяснения поступков друга всегда вызывали затруднения, пока сам Овий не раскрывал свои помыслы.

-Я помог всей Селии и Илии узнать о появлении Сильвии только потому, что Провидец не мог с уверенностью сказать где мне ожидать её. Я обезоружил себя, ведь теперь и Гелий узнал о человеке, который принесёт ему погибель, но бояться было нечего, ведь умирающий иллар уверял, что с девушкой всё будет хорошо, если она сразу попадёт в Геран.

-Ну так и получилось, хотя не понимаю что останавливает Гелия напасть первым, ведь сила Иина в его руках, а девушка пока что ничем не обладает,- сказал Леон.

-Я думаю, Провидец знал, что колдун будет бездействовать.

-Но в чём причина? Если он её убьёт сейчас, то оставленная для неё магическая сила лишиться своей наследницы и ею никто другой не сможет обладать.

Овий посмотрел на друга таким взором, которым, наверное, глядел на ванну Архимед, после того, как воскликнул: "Эврика!". Это был тот взгляд, когда человек наконец-то докопался до сути, и теперь на его пути не стояла неразгаданная загадка.

-Конечно он будет ждать,- произнёс Овий, продолжая домысливать и облачать догадку в более зримую форму.- Что привело нас в Сонную долину?

-Так ты захотел, Овий. Я хотел в то утро почитать Гацила, а ты заявил, что нам нужно скрыться от всех.

-Потому что я вдруг почувствовал непонятное желание не отдавать пока что силу Сильвие. Теперь рам помог мне раскрыть глаза. Мы были игрушками - нами игрались и подталкивали делать то, что неизбежно вело к краху колдовского войска.

-Ты о чём?- удивился Леон, но уже предвидел раскрытие какой-то тайны.

-Нас заставили поверить, что опасности реальны, а на самом деле нам не суждено было угадить в плен к колдунам даже если бы мы пришли во дворец, чтобы сдаться.

-Ты хочешь сказать, что Гелий сам помог свергнуть себя?

-Да.

Удивление Леона росло с каждой секундой.

-Гелий не станет убивать Сильвию по одной простой причине - ему не нужна её жизнь, ему хочется иметь силу Провидца, который знал обо всём, но промолчал. Поэтому мне нельзя приближаться к девушке открыто или тайком, потому что тогда ловушка захлопнется, ведь теперь пощады не будет.

-Но что тогда делать?

-Я сделал так, что сила сама найдёт свою хозяйку. Очень скоро и никто об этом не узнает. Даже...

-Дружище, но колдун уже завладел рамом Иина - никто не может обладать двумя рамами, даже у древнейших не хватило бы на это здоровья,- возразил Леон, перебивая Овия, и поправил складки на своём модном камзоле, петли которого трещали из-за большого живота иллара.

-А он не для себя желает такого дара,- вдруг ошарашил друга Овий.

-А для кого? Ты думаешь, что для Даида? Думаешь, колдун простил сына за то бегство?

-Нет, Гелий играет с нами и всё подстроил вместе с другим человеком - с женщиной.

-С твоей бывшей ученицей Грагарой?

Овий повернул голову в том направлении, где находился Геран, и произнёс имя, которое Леон никак не ожидал услышать.

В направлении Герана тоже смотрели этим вечером несколько друзей. Они сидели на холме, с которого Сильвия впервые увидела столицу Селии, и наблюдали как город погружается в сон. Подводная стена порта поднялась, закрывая вход и выход для кораблей, грузчики возвратились домой, улицы постепенно опустели, и вскоре Геран затих. Ярко освещённый дворец напоминал о своём существовании на многие километры от столицы, но Сильвии не хотелось возвращаться туда.

-Хорошо, что вы привели меня сюда. Этот день свободы лучше тех нескольких, которые я провела в королевском парке. Здесь почти забываешь, что ты в чужой стране, если смотреть на небо, на горы, на те три водопада - всё кажется таким притягивающим,- говорила Сильвия, глядя в даль.

-Ты привыкнешь ко всему, но только не к расстоянию,- сказал Саша.

-Сила Провидца поможет тебе увидеть новый смысл в твоей жизни - ты будешь помогать жить этому миру,- добавил Авион.

-Ну и друзья всегда будут рядом с тобой,- намекнул Шек и подмигнул.

Сильвия легла на спину и улыбнулась. Как же всё-таки нереально всё звучало. Магия и сила - это было для её скептического ума непреодолимой преградой поверить в то, что она сможет владеть этим искусством творить что-то не руками, а чем-то, ещё не доказанным наукой.

-Если бы я смогла понять, как всё устроено,- прошептала девушка.- То, что существует магия, я вижу, но как она объясняется - я не могу понять.

-А зачем тебе это?- спросил Авион.

-Затем, чтобы осмыслить. Ведь если такая сила может существовать здесь, что ей помешало освоиться в нашем мире? Неужели рассказы про драконов и магов - это правдивые легенды. Сашка. Ты не задумывался над этим?- поинтересовалась Сильвия.

Простому деревенскому парню, не лишённому, по правде говоря, тяги к размышлениям, так глубоко не приходилось задумываться, потому что всё время ему что-то мешало прислушаться к своим мыслям, не связанным с Анари или охотой, или друзьями и их проблемами. Но как только землячка спросила его об этом, он ответил, соглашаясь:

-Верно, скорее всего так оно и было. Но у нас магия исчезла, а здесь продолжает процветать.

-Что-то помогает ей,- сказала Сильвия.

-Не ломай себе голову тем, о чём узнаешь, как только получишь силу - Провидцу было известно всё и его память перейдёт к тебе тоже,- успокоил ученицу Шек, но сразу добавил:

-Нам с тобой надо беспокоиться о другом - что скажет капитан, когда завтра утром мы вернёмся в казарму.

-А если вы останетесь вне ордена - неужели вас вернут силой?- спросил Сашка, хотя уже знал ответ.

-Вернут. Знаете, почему нас до сих пор не ищут?- решил пояснить Шек.

-Скажи,- отозвался Авион.

-Потому что ещё в Стреле я заметил слежку. За нами шли два базана...

-О, эти дурики не за вами шли, а за нами,- заявил Саша и засмеялся.

-Допустим. Но за нами следили, чуть ли не сталкиваясь носом с нашими спинами, и парнишка, и птица, и какой-то старик - это всё обличия Первея, который и сейчас наблюдает за нами где-то здесь.

-Тогда можно не волноваться - старичок доложит капитану и королеве, что мы не делали ничего плохого,- сказала Сильвия.

-Блин, а вот мне самое время поволноваться,- забеспокоился Саша и Авион догадался о причине.

-Не превращайся в птицу, а иди пешком до вашего гнёздышка, хотя после вчерашнего за тобой на самом деле могут следить теперь, если Анари попала под подозрения матери,- прошептал он.- Может лучше вам не встречаться несколько дней? Поживёшь у меня, Лория и дочка всегда тебе рады.

Саша не успел ничего ответить другу, потому что все увидели, как из западных ворот города вышли два парня с палками в руках, над головами которых кружили две птицы.

-Вот вам и два горя луковых - нашлись, наконец,- со смехом произнёс Саша, хотя радость от скорой встречи с Шалуном и Олианом не могла сравниться с тоской по Анари. Знать, что она совсем рядом и не иметь права приблизиться к ней было хуже любой пытки, которым подвергли Сашу в дворцовом подземелье во время правления колдунов.

-Наверное Зяби и Голька завели наших друзей не к Бураку, а в развалины башен карликов - у них такой вид, словно побывали в большой драке,- приглядываясь, сказал Авион.

-Сейчас узнаем, где их носило,- поставил условную точку Шек, а Сильвия поднялась, чтобы посмотреть на двух слепых братьев, про которых в течении всего дня не раз упоминали Авион с Сашей.

Выйдя рано утром из своего небольшого дома, доставшегося им от родителей, Шалун и Олиан не намеревались попадать в новую передрягу, а лишь хотели поговорить с Бураком о пропаже Даида. Птицы-поводыри летали высоко над домами, оставив своих хозяев, зная, что родная улица им была хорошо знакома и никто здесь не мог причинить вред калекам. Когда же Шалун и Олиан ступили на территорию Бурака, Зяби и Голька уселись им на плечи, чтобы не пропустить ничего подозрительного или опасного. Как всегда клюв у второй птицы не закрывался ни на минуту, что раздражало Шалуна, "зрение" которого было намного спокойней и говорило по сути, а не по ненадобности. Найти дом главного гнома района было не сложно, потому что около его дверей всегда стояла охрана из двух гральчи.

-Мы к Бураку, скажите ему что пришли Шалун и Олиан,- сказал Олиан, когда Голька подсказал ему, что они подошли к входной двери дома. Невидящий взор братьев был направлен в пузо громил, что испугало бы зрячего, но и на этот раз вместо них боялись птицы-поводыри, поднимая голову наверх, чтобы увидеть рожи охраны. Один из гральчи медленно повернулся и стукнул кулаком в дверь. Мгновенно открылось маленькое окошечко и в него поместился только правый глаз третьего гральчи, который узнал непрошенных гостей и открыл им дверь. Этим третьим громилой был Картикту. Близкий друг гнома давно перебрался жить к нему, чтобы охранять главаря и его семью. В столь ранний час, после проведённой ночи в забегаловке, гральчи хотел спать и был в плохом расположении духа из-за прихода нежданных гостей.

-Идите в гостиную, Бурак сейчас придёт,- буркнул он и показал рукой в направлении двери, куда и пошли братья под чутким руководством птиц.

Устроившись на мягком диване, Шалун и Олиан сразу услышали непонятное шуршание вокруг себя и почувствовали лёгкий ветерок. В уютно обставленной комнате определённо был кто-то пятый, и этим существом не являлся гном.

-Зяби, кто это?- спросил Шалун.

-Вей испытывает наше терпение,- недовольным тоном произнёс поводырь.

-У него страну параки отобрали, а он здесь летает и смеётся,- добавил Голька.

Миниатюрное создание природы размером с палец человека, сложило свои прозрачные крылышки и встало на стол в позе "руки в бока". Самый настоящий вей с длинными рыжими волосами, что птицы видели впервые, потому что у всех веев-мужчин волосы имели голубой цвет, как и крылья, кроме зелёновласых веев королевской крови. Молодое лицо жителя сияющей Валевии никогда не говорило возрасте, потому что веи оставались молодыми до самой старости. Имея по три пальца на каждой руке и ни одного - на ногах, веи не переживали по этому поводу и отлично владели шпагой в своём кругу. У этого рыжеволосого парнишки, одетого не понятно во что, на поясе висело две шпаги, по одной на каждом боку, о чём поводыри не замедлили нашептать своим хозяевам.

-Может представишься нам?- спросил вея Шалун.

-Меня звать Астло - я друг Бурака,- писклявым голоском произнёс вей.

-Мы знавали двух веев: Валива и Арлена, но их уже нету в живых,- рассказал Олиан новому знакомому, чтобы расположить его к себе.

-Я знаю про Валива - прах Вал - это мой кумир. Арлен получил по заслугам от параков - месть настигла принца оттуда, откуда он не ожидал,- ответил Астло.- У нас ходили разные истории о похождениях Вала в Селие. Скажите мне свои имена.

-Шалун и Олиан в гостях у Бурака,- объявил со смехом младший брат.

-Ха, так это вас ослепило в Валевие! Стая Сайко наблюдала за вашим поединком. Так?

-Было дело, Астло,- подтвердил Олиан, обычно не вспоминая о том дне, чтобы не ранить себя и брата.

-Совсем заговорил их?- послышался хриплый голос гнома, зашедшего в комнату.- Мой прах слишком разговорчив.

-И ты тоже? Вей-прах - наёмный убийца из Валевии?- удивился Олиан, который уже забыл, когда последний раз встречал миролюбивого вея.

-Да, и нисколько не жалею об этом - если бы нас было больше, то Валевия не пала бы от натиска параков.

-Ладно, потом поговорим о Валевие, говорите, зачем пришли,- прервал речь Астло Бурак, обращаясь к гостям. За пять лет краснолицый гном ни капли не изменился. Его густая борода не посидела и сам он не стал выше ростом, а взор и подавно не принял мягкий и тёплый оттенок ушедшего на покой преступника - Бурак оставался прежним уличным бойцом, и это ему нравилось.

-ТЫ ничего не слышал о Даиде - сыне Гелия? Куда он пропал?- задал вопрос Олиан, но ответу в этот день не суждено было прозвучать, потому что в комнату ворвался Картикту и прокричал:

-Карлики напали на наших на улице! И несколько десятков бегут к твоему дому.

-Спрячь Малию в подвале и позови остальных.

Привыкшую за последние годы к нападениям на их дом, жену гнома гральчи спрятал в подвале, а потом, тяжело ступая по лестнице, забрался на чердак и, высунув в маленькое окошко большой горн дунул изо всех сил. Оглушающий звук раздался над Гераном, призывая всю банду Бурака спешить к его дому, и почти сразу же через каменную стену забора за домом, где раскинулся сад, стали прыгать карлики и пулять камни из своих рогаток в окна.

-А ну покажем этим вонючим отродьям, кто мы такие!- воскликнул Астло и полетел через выбитое окно на злейшего врага Бурака. Сам гном не отставал от вея вместе с тремя гральчи, ловко отбивая пульки карликов клинком ножа в правой руке и нанося им удары кулаком левой руки. Для толстой кожи гральчи вообще было без разницы, что в них летят камни, и они только и успевали махать кулаками направо и налево, нанося врагу большой урон. И если бы Шалун и Олиан не слышали комментарии поводырей, то они бы с трудом поверили бы, что крохотный вей, ловко орудуя своим двумя шпагами, избавлялся от карликов быстрее остальных, летая от одного к другому и разя нарушителей их спокойствия в смертельные точки, которые были известны прахам издревле.

Прятаться за углом или под столом не входило в привычку Шалуна и Олиана в обычных поединках, но, получив с десяток ударов пульками и не имея мастерства отбиваться от такого оружия, они еле унесли ноги из дома гнома, растолкав карликов, которые набросились на них. Уже на улице, отбежав немного в сторону, братья услышали от птиц хорошую новость, что на помощь к Бураку подоспела его банда, но развязки боя они уже не стали дожидаться и направились в забегаловку "Пей и пой" в надежде, что там будет петь Камелия.

Мало кто знал точную причину вражды карликов с бандой Бурака. Когда-то карлики жили в высоких башнях, в ухоженном и цветущем местечке в Геране, не пуская на свою территорию никого. И именно после соглашения с Бураком - помочь спрятать беглого короля Миция и птицу гайа в своих подземельях,- они подписали себе приговор. Землетрясение разрушило их красивые башни (чему виной был иллар Иин), поглотив под завалами Миция со слугой, о чём так никто и не узнал по вине хитрого гнома, зато гнев Гелия настиг карликов. Что заставило их обозлиться и махнуть на себя рукой, полениться отстроить башни заново после победы илларов? Карлики видели теперь смыл только в мести гному и его банде, и ничто не могло заставить их вернуться к нормальной жизни.

Уже поздним вечером, так и не дождавшись выступления Камелии, Шалун и Олиан направились к Авиону домой, потому что все охотники в Стреле, куда они зашли в поисках друзей, наперебой рассказали им о необычной гостье кабачка. Конечно, Сильвию могли увести только в лес, где было намного спокойнее, чем в городе, поэтому уставшие братья поплелись туда. Их одежда была обтрёпана и порвана в разных местах, синяки и ссадины на теле ныли, да и само настроение было наипротивнейшее, но как только они познакомились с Сильвией, пришлось махнуть рукой на неудачный день.

8.

Будуар Её Величества, переделанный после гибели мужа в шикарную спальню, выходил окнами на парк за дворцом, откуда лился потоками птичий напев старинной песенки. Обстановка в комнате заполняла пространство по максимуму, словно хозяйка боялась пропустить свободный метр. Везде стояли какие-то диковинные предметы, мягкие пуфики и стульчики, тумбочки с искусными узорами и обивкой из листьев серебряного дерева. Диваны и столы самых разных размеров, а также шкафчики и буфет расставили со вкусом, украсив тканями и скатертями, но всё равно казалось, что комната слишком переполнилась обстановкой. Главная большая кровать с балдахинами и колонами находилась в левом углу, параллельно окнам, и в ней, в это утро, спала королева, не желая просыпаться рано. Хотя невооружённым глазом можно было заметить, что под одеялом скрывалось ещё одно обнажённое тело, чья лысая макушка покоилась на подушке, а лицо было повёрнуто к стене. Это казалось странным, потому что Полия не выказывала симпатии ни к одному придворному, словно пытаясь показать народу, как она скучает по усопшему мужу. Окна были завешены плотными шторами, но оставались распахнутыми, словно любовники не боялись разоблачения или были уверены в защищённости этой комнаты.

Солнце старалось проникнуть в комнату, словно желая подсказать, что уже давно пора вставать, но шторы мешали ему сделать это. По правде сказать, королева зевнула и без помощи светила, повернулась к любовнику лицом и пощекотала пальцем его веки. Ей захотелось прильнуть к нему и прошептать всё тот же вопрос, который она повторяла уже третье утро подряд:

-Ну когда же это произойдёт?

Сквозь сон услышав вопрос, лысый мужчина отвернулся от стены и посмотрел на Полию своим холодным и пустым взором, сказав:

-Мы не должны спешить, иначе Овий перехитрит меня.

-Гелочек, я так хочу поскорее завладеть этим и так устала ждать.

-Не надувай свои прекрасные губки - мне это не нравится,- ответил Гелий, и, если бы Овий увидел их в этот момент, он подтвердил бы свою догадку - колдун манипулировал ими всё это время вместе с королевой.

-Проснулась? И сразу с вопросами,- прошептал колдун и поцеловал в губы самую красивую женщину страны. От этого поцелуя перекосило бы даже цветы, но Полия пришла от него в блаженство. Колдовские чары здесь были ни при чём, и любовь - тоже, но всё-таки они испытывали потребность быть рядом друг с другом, и только тогда в них пробуждалась нежность и даже улыбка на лице светилась жизнью, а не притворством.

-Милый, ты теперь сильнее илларов, как никогда, и я хочу стать равной тебе - вместе мы поставим на колени весь мир и всех илларов, и никто не посмеет перечить нам и восставать против нас.

-Я же говорил, что девчонка бесполезна для нас сейчас - у неё нечего отбирать. Только, когда сила будет на пути к ней, я смогу перехватить её и передать тебе.

-Но как же мы успеем? Мы ничего не знаем до сих пор! А Овий исчез, и девчонка тоже сбежала с Шеком...

-Это как раз хорошо, что они ускользнули в Геран. Первей следит за ними и даст знать, если почувствует приближение илларов - он сможет узнать своих, он предан тебе и не подозревает, что служит и мне теперь - сила старца Иина способна затмить разум любого существа, даже - илларов, и нам остаётся только ждать, когда же наступит радостный миг. Да и параки следят за нашими старыми знакомыми - глупость и смелость охотников нам очень помогла в уничтожении колдунов.

-А всё-таки прятаться в твоём медальоне было не очень уютно, дорогой, и больше я на такое не соглашусь,- сказала королева и встала с постели, демонстрируя любовнику зазывающую наготу.

Гелий любовался этой судьбоносной женщиной, которая больше пяти лет назад подсказала ему план тайного переворота власти в стране, замаскированного под давнюю борьбу илларов и колдунов, и не представлял властвование Селией без неё. Мечта обладать силой Иина исполнилась тоже благодаря Полие, уговорившей Гелия пожертвовать всеми колдунами. Чувствуя приближения конца, иллар старец увидел только одного колдуна, выжившего на поле боя, и ему пришлось выбрать из-за отсутствия выбора приемника своей древней мощи. Кому протянул бы руку помощи Иин, если бы увидел нескольких служителей чёрной магии, а не одного, Гелий не пытался представить, потому что это уже было делом прошлого, а настоящим - будущее рядом с Полией. Она не знала, что рам Иина помогает ему ломать защиту илларов и проникает в её сознание, читая каждую мысль королевы, даже находясь на расстоянии от неё. Так Гелий видел не только прекрасную оболочку любовницы, но и её спрятанную натуру - лживую и притворную. Она могла обмануть любого и даже его, но это было раньше, а теперь колдун купался в её двуличии и постепенно понимал, что они похожи как две капли воды друг на друга внутри, а не снаружи. Как приемник Иина, Гелий дорожил своей силой и не допустил бы опасности потерять своё сокровище, поэтому убедившись, что мысли Полии не связаны с предательством, а лишь с невинным обманом, дабы не подпускать любовника к своим деньгам,- только после этого Гелий перестал сомневаться в женщине всей своей жизни, оправдывая её тем, что и он грешит жадностью.

-До сих пор до конца не вериться, что мы смогли обмануть не только илларов, но и самого Иина,- произнёс Гелий, гладя свою лысую голову, словно не зная, куда руки деть.

-А может быть он знал всё изначально и помогал нам именно поэтому?- предположила Полия.

-Старый хитрец не принял ни одну из сторон, он думал, что играется всеми, а победила наша игра,- гордо ответил колдун.

Обман, о котором не подозревал никто до недавнего времени, Гелий и Полия задумали давно - как только началась их тайная связь, которой суждено было свершиться по той просто причине, что оба героя стремились отобрать у короля Миция его власть. Мечта о властвовании вместе пришла немного позже, когда разгорелась страсть между сообщниками, которых, казалось, не могло ничего связывать. С самого начала заговорщикам мешали как иллары, так и колдуны. Но, чтобы добиться признания народа и чтобы подозрения о нечистой игре не возникали в умах народа - было решено оставить гибель илларов на последок. Именно Овия и Леона по счастливой случайности - потому что определённых имён Полия и Гелий не предусматривали, а лишь наличие таких условных героев, которые будут им противостоять. Игра началась с исчезновения королевы, которая на самом деле всё это время скрывалась в медальоне любовника. И, подумать только, именно эту безделушку обронил колдун, улетая с поля битвы, освобождённый Иином, и именно в медальоне иллары увидели пленницу, которую все считали погибшей и которой суждено было занять место пропавшего мужа.

Без проса и стука в спальню королевы вдруг влетели два существа. Их отвратительный вид и бесцеремонность напугали королеву и она с визгом нырнула под одеяло к Гелию. Чёрные крылатые твари не вызывали умиления даже у их создателя - Гелия, который, предположительно, и преследовал такую цель - создать отвратительных параков, а не милых взору. Слепые от рождения, параки не имели рта и питались через нос, вдыхая пыльцу лиизий, что не ослабляло их тонкого обоняния. Короткое тельце, мохнатое и округлое, не выделяло головы у параков, а маленькие ушки были еле заметны у них, но это не мешало хитрым тварям иметь острый слух. Короткие лапки служили паракам лишь для удобства устраивать на ветвях деревьев, а не для ходьбы, а, растущие по бокам, крылья имели тот же чёрный окрас, как и шерсть этих существ, и завершали их нелестный портрет. Параки были такими же крохотными, как веи, но их устрашающий вид был предназначен не для загорания на цветах, что было любимым занятием веев, а - для боевых действий, и только для этого Гелий создал их.

-Что узнали?- спросил он своих шпиончиков.

-Мы нашли их, как ты и говорил, в Сонной долине,- ответил парак, но для королевы осталось загадкой откуда исходил голос этого существа, если он не имел рта, а вернее - пасти.

-Теперь мы можем ускорить действо,- сказал Гелий и встал на постели, голый и с горделивой осанкой, словно статуя, видимо, отдавая дань своему уму.

-Гелочек, что ты задумал?- поинтересовалась королева.

Колдун посмотрел на неё сверху вниз и поделился своей задумкой:

-Мы заставим Овия поспешить. Если бы всё зависело только от силы Провидца, то к девчонке давно бы уже приблизился дух иллара. Но она до сих пор в ожидании, как и мы, а это значит, что старик Овий исчез не спроста. От него зависит, когда мы станем обладателями рама брата Иина, и поэтому иллара нужно подтолкнуть. Как всегда, Овий осторожничает, а, может быть, даже что-то подозревает, но это меня мало волнует, потому что ему осталось жить совсем недолго.

-Ты убьёшь его?- спросила Полия, хотя заранее знала ответ, но она хотела услышать, каким способом колдун избавиться от иллара.

-Иин был отступником, сохранившим силу благодаря двуличию, поэтому его рам поможет мне победить легендарного длинноусого старика. Хотя сначала я дам шанс попробовать паракам поупражняться на таком достойном противнике.

-Наши стрелы впустят в его тело столько яда, что он не сможет справиться,- хором произнесли параки и вылетели из спальни королевы.

-Их будет тысячи - туча отравленных стрел, выпущенных из их тел, полетят в Овия и его друга, и поможет им, разве что, только чудо,- с восторгом говорил Гелий, обнимая бледную Полию, которой не понравилось столь близкое знакомство с параками, которые могли в гневе выпустить стрелы из себя и в неё, а потом только подумать, что поступили слишком поспешно.

-Милый, может быть ты мне объяснишь, как Овий поможет нам, если его сейчас убьют эти отродья?- осторожно спросила Полия, потому что иногда побаивалась колдуна, и именно сейчас холодок бежал по её спине, глядя на некрасивое лицо Гелия, выражавшее лишь жажду увидеть смерть иллара.

-Я же сказал - их надо подтолкнуть,- начал объяснять Гелий,- а это можно сделать только в момент, когда у них не останется надежды на победу. Собирайся, мы летим к Первею и будем наблюдать за девчонкой - сегодня рам Провидца станет искать свою хозяйку, иначе не вижу возможности. Только представь, Провидец и Овий договорились и все эти годы старик ждал появления избранницы, словно приговорённый. Если с ним что-нибудь случиться, он не допустит, чтобы столь драгоценная сила была погребена вместе с ним - её хранителем. Как бы сильно он не сомневался, он отпустит рам к Сильвие, и вот тогда-то мы и перехватим "письмецо".

-Тебе удаётся удивлять меня вновь и вновь,- радостно воскликнула Полия и поспешила позвать горничных, чтобы они помогли ей одеться.

Спальня наполнилась молодыми девушками, несущими богатый туалет и аксессуары королевы, но не одна их них не видела Гелия, который продолжал лежать на кровати, как ни в чём не бывало, и наблюдал за облачением своей красавицы. Кровать королевы виделась всем горничным заправленной и ни у одной из них не возникало мысли поправить что-нибудь на покрывале или подушке - их затуманенный рассудок был подчинён Гелию, и только поэтому ему удавалось безбоязненно посещать королеву в любое время, в любой части дворца.

А в Сонной долине стояла всё та же умиротворяющая тишина. Не испытывая чувства голода, иллары могли сидеть здесь месяцами, но Леону не хватало не еды, хотя его комплекция взывала к пополнению запаса в его мыслях, а ему не доставало книг, друзей или, на худой конец, песен птиц. Упитанному иллару казалось, что друг решил сидеть в долине целую вечность и ничего не делать, и это начинало злить весельчака.

-Послушай, Овий, давай я слетаю в Геран, повидаю Сильвию, поспрашиваю как её дела, и скоро вернусь,- предложил Леон.

Овий выдержал как всегда долгую паузу и потом, не глядя на друга, а на - голубое небо произнёс:

-Нам нужно приготовиться, друг мой. Ты теперь лети и не возвращайся в долину сегодня, а я посижу здесь. Но запомни одно...

-Что? ТЫ что-то заговариваться стал - к чему ты готовишься? Лучше приготовься к тому, что я принесу с собой много вкусностей - не будет так скучно ждать неизвестности, составляя тебе компанию, дружище,- ответил Леон и улыбнулся открыто, как обычно.

-Запомни одно,- улыбаясь в ответ, но как-то устало, настаивал Овий,- что ты должен будешь помочь СИльвие, если я не смогу.

-Конечно сможешь, Овий, кто ж тебя отпустит!!! А теперь я полетел,- проговорил быстро Леон и улетел, даже не оглянувшись на друга, который взором прощался с ним.

Каждое живое существо предчувствует свою кончину, в большинстве случаев неосознанно, но только не человек - часто он даже может увидеть, как всё произойдёт. Овий был давно готов принять смерть в Сонной долине - с того дня, когда согласился сохранить рам Провидца в своём теле для Сильвии. Умирающий иллар предупредил Овия, что если он вложит в него рам Изначальных, которым владел много веков, то покинуть своё убежище сила сможет только из мертвеца. Разве мог длинноусый старец допустить, чтобы Провидец терял время на поиски другого хранителя, рискуя умереть и выпустить рам в небо, где он превратился бы в Ничто?! Овий согласился и никогда не жалел о своём выборе, потому что знал упрямство Гелия, способного добиваться своего до конца. Сильвия должна была помешать колдуну, и момент воссоединения её с магической силой вот-вот должен был наступить. В воздухе слышался странный шелест, подсказывающий иллару, что убийцы летят к нему, и жизнь в нём скоро оборвётся, поэтому нужно было разбудить рам Повидца и подсказать ему путь к девушке.

-Я всегда верил, что мой рам - живое создание, поэтому взываю к тебе, рам Изначальных, проснись и приготовься к освобождению из моего плена. Стань невидимым, стань неосязаемым, стань пустотой, чтобы Гелий не почувствовал твоего приближения. Твоя хозяйка ждёт тебя и знак трёх родинок подскажет тебе верного человека. Живи и защищай...,- Овий взметнулся в высь и обрушил на параков всю свою магическую мощь, отражая отравленные стрелы со всех сторон и убивая параков, но их становилось всё больше и больше, и многие стрелы прокалывали защиту иллара и попадали в цель, жаля ядом. Только колдовство первых отступников могло соперничать с белой магией, и создания Гелия были порождением этого зла.

-Иин, тебе всё равно не победить Свет в этом мире,- воскликнул слабеющий иллар, и туча стрел параков уничтожило его, не оставив от него ни следа. Бесконечно голубое небо приняло память об илларе Овие и в Сонной долине снова стало тихо и безлюдно. Параки улетели прочь, и лишь немного примятая трава на поляне всё ещё напоминала о илларе, и словно звала его обратно...

Глубокая ночь господствовала на земле, когда Шек и Сильвия вернулись в казарму после двухдневного отсутствия, измучив Гелия и королеву напряжённым ожиданием появления магической силы Провидца. Целый день следую везде по пятам за этой парочкой и её друзьями, заговорщики вместе с Первеем прислушивались к любому шороху, а колдун расставил сети своего рама вокруг Сильвии, чтобы ничто не могло проскочить внутрь неё. Но наступила ночь, а девушка так и осталась "пустой" - ночь уничтожала рам покойника и уже не на что было надеяться королеве. Они потерпели первое настоящее поражение, а не притворное, и Полия рыдала на плече любовника, не в силах обвинять его из страха, а не из-за нехватки желания, которое переполняло её и руки тянулись обрушить на голову колдуна хотя бы одну вазу, побольше.

Сильвия легла спать и в её сновидении голос Провидца разбудил её сознание, чтобы она увидела, чем теперь обладает. Голос из прошлого звучал теперь в её голове, а по телу струилось приятное тепло, открывая ей дверь в великое знание...

9.

Несколько дней Гелий летал кругами над Сильвией, всасывая её запах, пытаясь прочитать мысли и почувствовать возрождение рама Провидца в ней, но все его попытки оказались безрезультатными. Ему приходилось разрываться между Полией, которая была в не себя от злости, что магическая сила выскользнула из её рук,- и между желанием добраться до истины, ведь теперь без Овия невозможно было предсказать как события будут разворачиваться дальше, потому что увидеть грядущее ему не помогала даже его излюбленная книга в картинках. Запутанная история с даром древнего иллара выводила колдуна из себя больше, чем истерические крики королевы, не мыслящей теперь как она будет править без магической силы. На самом деле нужно было решать как поступать дальше: выжидать или убить Сильвию, пока она не стала по-настоящему опасной для королевы и колдуна. Другой проблемой оставалась для них принцесса и её сердечные дела, которые теперь были для неё недоступны, потому что Гелий выкрал из её комнаты все магические порошки, как только понял, как Анари удавалось покидать дворец. А потом Полия сделала окончательную попытку перевоспитать дочь путём домашнего ареста.

-Мама, почему мне запрещено выходить из дворца в парк?- вбежав одним утром в столовую, закричала Анари, прекрасно понимая причину этого запрета - конечно королеве донесли о ночном происшествии в "Пей и пой",- но принцессе хотелось как можно явней показать своё возмущение и вынудить мать произнести вслух повод, побудивший её приказать не выпускать дочь даже прогуляться. Только услышав от Полии о доносе, Анари можно было попытаться убедить мать в обратном, чтобы огородить Сашу от королевского наказания. Холодный взор королевы не предвещал ничего хорошего не только для Саши, но и для самой дочери Её Величества.

-Прекрати притворяться,- спокойным тоном произнесла королева.- Твой воздыхатель со своими друзьями чуть не убил самых лучших моих ищеек. Я вас обоих предупреждала и теперь всё будет так, как я решила. Ты отправишься к мужу в Илию, а охотник - к праотцам, если ты не подчинишься мне.

Растерявшись и не решаясь сказать что-то обидное матери из боязни за жизнь возлюбленного, понимая, что королева не избавилась от него за всё это время только потому, что не хочет, чтобы дочь окончательно возненавидела её - Анари стояла и глазами, полными слёз, смотрела на мать, не подозревая, что возле Полии стоял Гелий и ликовал. С недавних пор он ненавидел детей, как собственного сына, который предал его, сбежав к врагам отца. И теперь изгнание Анари к нелюбимому мужу приносило Гелию большое удовольствие. Но когда Анари перешла от мольбы к угрозам, что всё равно сбежит от Алила к Саше, смех колдуна оглушил Полию, хотя кроме неё никто больше не услышал этот голосовой раскат грома, который мог выдать третьего пассивного участника дискуссии.

"Скажи своей дочери раз и навсегда, что этот охотник не для неё и его жизнь - только на этот раз скажи ей убедительнее, чтобы она окончательно поняла,- зависит от того, как долго она будет оставаться в Илии. Это значит - она там должна оставаться пожизненно",- произнёс Гелий мысленный приказ королеве, зная заранее, что Полия не будет особо возражать против разлуки с дочерью.

"Но я ведь смогу её навещать там?"- спросила мысленно королева, чувствуя всё-таки остатки материнской любви к Анари.

-Конечно, любовь моя, свою бунтарку ты сможешь навещать когда угодно с помощью отвара "ваи".

Тогда Полия встала из-за стола, оставив завтрак на потом, и хлопнула три раза в ладоши. С белым светом появился иллар Первей и приготовился выслушать приказ Её Величества. В это утро он был одет в халат по его размеру, но всё равно без улыбки смотреть на него было невозможно - его внешний вид уже ничто не могло спасти.

-Возьмёшь самый лучший корабль из бухты, двадцать рыцарей и ещё несколько илларов в помощники и отвезёшь принцессу к мужу,- приказала Полия, а дочери отдельно сказала:

-Не смей возвратиться.

-Поклянись мне моей жизнью, что не тронешь Сашу.

-Клянусь твоей жизнью, что не трону его,- пообещала мать дочери, но её обещание не убедило Анари в безопасности возлюбленного.

Вернувшись в свою комнату, Анари села за стол перед окном и стала писать письмо Саше. В случившемся ей следовало винить только себя, ведь капризничать её никто не заставлял. Она взяла тонкий длинный уголёк, сделанный из одной породы дерева, и вывела первые две буквы на белом листе. Как вдруг почувствовала мерзкий холод, скользивший по спине, как в те времена, когда советник отца приближался к ней сзади, чтобы сказать какую-нибудь гадость. На этот раз ощущения Анари были теми же, вот только повернувшись, она не увидела отвратительной физиономии Гелия. Но его присутствие всё равно давало о себе знать холодом, и принцесса в ужасе вглядывалась в пространство комнаты, чтобы увидеть незваного гостя. Но неожиданно для неё голос колдуна прозвучал рядом с её правым ухом, заставив вздрогнуть и ощутить кожей его дыхание.

-Ты разве забыла, что тебе сказала королева?! Ты должна подчиниться матери и начни прямо сейчас - порви этот лист,- сказал Гелий. Этот голос приводил в ужас и сковывал теперь принцессу, и она была не в силах противиться воли колдуна - он стал намного сильнее, чем 5 лет назад. И Анари рвала на мелкие кусочки недописанное письмо и уже не чувствовала ни капли надежды на то, что когда-нибудь судьба сжалиться над ней и Сашей и наконец-то соединит их навсегда. За этой расправой над бумажным листом наблюдала ещё одна зрительница, которую сквозь густые ветви дерева не так-то просто было разглядеть. Это дерево росло неподалёку от окна комнаты Анари, и именно на нём затаилась пернатая подружка принцессы с красным хохолком на голове. Звена только что вернулась из Илии с ответным письмом от принца Алила для королевы. И теперь, не успев передохнуть от проделанного далёкого путешествия, смотрела на происходившее зрелище через незанавешенное окно и не понимала в чём причина панического ужаса на лице принцессы.

В эту самую минуту около дома Кристава (отца Лории) стоял добродушный Леон, грустным взором выдавая горькое чувство, которое грызло его изнутри по возвращении из Сонной долины. Иллар вернулся в Геран уже зная, что его друг Овий погиб. Леона угнетала потеря своего учителя(не только другом, но и своим учителем он всегда считал длинноусого старца) и он не мог себе простить, что слишком поздно заподозрил неладное в прощальных словах Овия и повернул обратно в Сонную долину уже когда параки завладели жизнью иллара. Опустевшее горное кольцо встретило Леона пустотой и тишиной, словно здесь ничего не произошло, но иллар чувствовал, что Овий не покинул это место. Словно ветерок, дух погибшего иллара прикоснулся дуновением к лицу толстяка и прошептал последние слова:

-Позаботься о Сильвии - она наша надежда, грядёт великая война.

-Овий, старый тупица, почему ты им позволил тебя убить?- воскликнул Леон, но ему уже никто не ответил.

В гостиной Кристава старые друзья сидели молча, размышляя о словах Овия, предупреждавших о войне. Они не могли понять с кем им придётся воевать, если из колдунов остался только могущественный Гелий да какая-нибудь кучка недоучек, которых не стоило бояться. Войну с Гелием можно было предположить только в том случае, если в ближайшем будущем у колдуна появится сильная армия, способная биться с илларами, окрепшими за пять лет и ставшими намного сильнее. Эту мысль Леон не хотел принимать за правду или пророчество, но и недооценивать Гелия не спешил. Смириться и поступать правильно было легко для иллара, но не для такого служителя магии, каким был этот добряк, не отрастивший бороду, как у всех илларов, и растолстевший только потому, что ему так нравилось. Леон и подружился когда-то с Овием по причине их свободолюбия и нежелания сидеть в рамках выдуманных правил.

-Придётся потревожить Авиона и всю нашу бунтарскую банду,- произнёс Леон, зная, что Кристав начнёт волноваться за дочку и внучку, поэтому сразу же успокоил друга словами:

-Они поживут у тебя, пока охотники снова наведут порядок, так и тебе, и Авиону, и самой Лорие будет спокойнее.

-Ты помнишь, что только что рассказал мне?- спросил Кристав довольно резко, чтобы дать понять иллару о серьёзности происходящего, что для Леона всегда оказывалось трудной задачей, ведь почти всё он воспринимал как игру, даже во время битвы с колдунами ему не приходило в голову осознать

-А что я сказал?

-Ты поведал мне, что Овий догадался о том, что все события, которые казались вам опасными пять лет назад, на самом деле были подстроены специально, чтобы кое-кто смог добиться своей цели. Эта "кое-кто" не успокоиться теперь, когда поняла, что они лишилась дара Провидца. И уж конечно на её стороне не только Гелий, но и орден королевских рыцарей, все придворные и простой люд - королева Полия сотрёт каждого теперь в порошок. Мне думает первыми в её списке стоят Саша и Сильвия, а затем следуешь ты, друг мой,- произнёс Кристав с грустью в голосе мудрого и наученного жизнью человека.

-Насчёт королевы и колдуна - это было лишь предположение Овия... Но ты прав, мой друг редко ошибался, хотя и не мог так ясно видеть скрытое от глаз. И если он не ошибался, то всем нам грозит двойная опасность: от тайного союза Полии и Гелии, и второго врага, про которого Овий не успел мне рассказать.

В гостиную вошёл старый слуга Лерни и доложил о новых гостях:

-К Вам пришли рыцарь Шек и рыцарь Сильвия, их сопровождают Шалун и Олиан, и ещё прилетела птица луния Звена, а также ожидают появления охотников Саши и Авиона. Мне подать хорис?

-Сегодня так много посетителей,- обрадовался Кристав.- Конечно принеси хориса и что-нибудь вкусного, Лерни. Пусть наши друзья заходят.

Леон не мог усидеть в кресле, ожидая когда Сильвия войдёт в комнату. Это была их первая встреча и иллар хотел получше рассмотреть её и убедиться, что она получила дар Провидца. Он не был уверен, что сможет почувствовать присутствие рама внутри девушки, но убедил себя в том, что такой светлый дар не должен быть невидимым иллару - её собрату отныне. Невзрачного вида Сильвия с первого взгляда не произвела на Леона какого-либо впечатление, кроме досады, что Провидец выбрал в героини такую серую мышку, у которой кроме упрямого взора, казалось, не было никаких достоинств ни внешне, ни внутренне. Иллару сразу понравился Шек способный, по-видимому, переломить бревно одной левой с улыбкой на пухлых губах. Следом за ними в гостиную прошли ослепшие братья с птицами-поводырями на плечах, и замыкала шествие Звена, сложив длинный красивый хвост.

-Как вижу, вас - Сильвия и Шек,- свободно отпускают из дворца - наверное и шпионы Гелия где-то поблизости,- предположил Леон после того, как они перездоровались и перезнакомились.

-Мы не спрашиваем разрешения и уж конечно не тянем за собой хвост со шпионами - это не к чему сейчас,- высказала Сильвия с таким заносчивым видом, что Леон уже не сомневался, что она стала обладательницей рама Провидца и ощущает в себе эту силу, которая позволяет ей не бояться больше никого и быть намного уверенней в себе.

-Мы не сразу пошли к дому Кристава, хотя он стоит на углу, по дороге с королевского холма,- уточнил Шек.- Пришлось покружить по городу, а потом зайти в лавку к моему знакомому иллару, который заверил нас, что средство, которое мы у него купим, отгонит от нас любых невидимых шпионов. Ведь ты сам чувствуешь, Леон, что иллар не наврал, хотя и недоучка.

-Не называй этих лавочников илларами - они почти что самозванцы. А то, что шпионов нету поблизости - так это благодаря магической защите, которая окружает этот дом вот уже многие годы,- возразил Леон, умея быть заносчивым не хуже обычных людей.

-Храни свой дар бережно,- вдруг ласково попросил иллар Сильвию, словно сам обладал им и боялся даже звуком повредить его.

-У меня нет ещё никакого дара,- удивлённо выпучив глаза на иллара, как и все остальные, возразила Сильвия.

-Как это нету?- воскликнул Леон.- Овий погиб именно из-за тебя, а ты говоришь, что дар не проник в твоё тело! Тогда где он - мой друг не мог наврать мне, он сказал, что дар сам найдёт тебя, и уже самое время отыскать. Может быть ты не умеешь почувствовать его тепло - прислушайся к сердцу - оно теперь стучит за двоих, в тебе живёт вторая жизнь - ты постарайся услышать дыхание рама, его голос - он всегда будет говорить с тобой на подсознательном уровне. Ну же!!!

-Обалдеть, старик свихнулся совсем,- прошептала Сильвия Шеку. Она чувствовала теперь, как все взоры в образовавшейся тишине теперь были направлены на неё, даже невидящие, и это действовало бы девушке на нервы, если бы не притворство, которое она избрала для себя, чтобы защититься. Конечно, дар Провидца был в руках Сильвии вот уже несколько дней, но кроме, необъяснимо умиротворяющего, тепла и множества голосов - этот подарок иллара больше ничего не принёс ей. Как только она поняла, что произошло то, о чём все вокруг так сильно грезили, чтобы первыми заметить когда в чужеземке произойдут магические изменения, - сразу же решила не выставлять на показ свершившееся предсказание Провидца. Тем более что Сильвия ещё не умела контролировать свою вторую силу, не знала всех тонкостей магии, и к тому же немного побаивалась своего дара, который, как говориться, был нужен ей, как собаке пятая нога. Она даже не смогла отвадить от себя и своего друга шпионов, так что пришлось идти в лавку магии, поэтому выступать в роли защитницы Светлой магии и биться с Гелием ей сейчас приходило в голову разве что самым отвратительным ночным кошмаром, который материализовался теперь даже днём, когда она чувствовала приближение колдуна - она не видела его, но знала, что он изучает её, и с большим усилием притворялась, что ничего не замечает. Труднее всего ей было скрывать своё новое состояние от Шека, но, находясь в этой гостиной, она уже решила для себя, что рыцарь станет первым, кому она откроет правду.

-Леон так сильно нервничает,- тихо доложил Шалуну Зяби и тряхнул головой, словно сбрасывая тяжесть этой новости.

-Вставай осторожно с дивана,- в этот момент шептал своему хозяину Голька, мало заботясь о происходящем, но ни на минуту не забывая о безопасности Олиана.

-А с чего ты решил, что дар у неё?- поинтересовался Шалун, узнав из доклада Зяби, что Сильвия смотрит на иллара как на умалишенного и отрицательно мотает головой.

-Овий погиб и сила должна была достичь избранницы Провидца в тот же день,- сказал Леон, ошарашив друзей такой печальной новостью.

-Но как это произошло? Кто посмел поднять руку на Овия? Гелий?- спросил Олиан.

Рассказывая всё по порядку, Леон плакал - так бывает, когда человек даёт волю эмоцию чуть погодя, словно с запозданием понимая всю горечь утраты,- и удивлял друзей каждым неожиданным поворотом в рассказе. Никто не ожидал услышать столь познавательную историю их заблуждения, а обоим рыцарям уже не хотелось возвращаться во дворец, где освоился могущественный колдун вместе с властной любовницей.

"И именно я должна со всем этим покончить. Но, боже ж мой, как же мне это сделать? Я была в школе средней ученицей, я глупая, у меня всегда было мало друзей, никто не восхищался мной, даже родители, я даже толком никого не любила - и теперь от меня зависит исход какой-то войны, которая ещё не началась. Не вернуться домой, не убежать, не плюнуть на всё - эта хрень так достала, если выразиться простым и понятным языком нашего молодого поколения. Весь этот бред так важен для них всех, а для меня это словно пустое место. Так как же тогда я смогу драться за это пустое место? И почему Овий погиб именно теперь? Как же я устала! Теперь понятно почему Гелий разгуливает по дворцу, а Первей молчит в тряпочку - банда",- размышляла про себя Сильвия и, закрыв глаза, вдруг окунулась в сознание рама Провидца. Не смотря на то, что вокруг была пустота и тьма, девушка ощущала тепло и свет, согреваясь и питаясь ими жадно, словно изголодавшись. Голоса хором пытались говорить с ней, наперебой что-то советуя, но она не понимала их. И как только среди этого балагана выделился один - самый главный и звучный,- голос, не похожий ни на мужской, ни на женский, в ушах Сильвии прогремели слова человека из вне:

-Ну что ты, Звена, старая сплетница, нам хочешь рассказать!!! Даже не думай говорить, что домашний арест Анари провонял неприятностями,- девушка открыла глаза и увидела обладателя этой тирады - Саша стоял на пороге гостиной и взволнованно смотрел на лунию, а позади него остановился Авион, которому любовные проблемы друга мешали мирной супружеской жизни в лесу.

-Вот блин, ещё бы чуть-чуть и хоть какая-то ясность появилась бы,- с досадой произнесла шёпотом Сильвия.

-А что такое?- спросил Шек.

-Потом скажу.

От обилия новостей, которые следовало рассказать и выслушать, одна главная тема перебивала другую, так что о даре Сильвии друзья пока что не думали, слушая Звену. Птица оживлённо махала крыльями и рассказывала сначала о том - свидетельницей какой сцены она стала, прячась в кроне дерева и наблюдая за окном принцессы. А потом передала на словах послание Анари друзьям, не выделяя Сашу, словно ему лично она ничего не посылала, словно она на него махнула рукой.

-Не ищите больше встреч со мной, друзья мои,- говорила птица за Анари,- и не пытайтесь что-то изменить, потому что мне надоело бегать и скрываться по углам, словно благополучие страны не касается меня - будущей королевы, которая должна больше внимания уделять своему народу, а не любовным утехам...

-Это мне послание, а не вам,- вдруг прервал лунию Саша.- Можешь не продолжать - всё это чушь, потому что Анари не может так думать, а поступать так её заставляет старая карга - мамаша.

-Но мне кажется, что дальше ты тоже захочешь послушать,- настаивала Звена.

-Пусть продолжает,- вмешался Шалун, а остальные поддержали его одобрительным гомоном, желая знать всё.

-И что же дальше?- пытаясь не выказывать своего раздражения, спросил Саша.

-А вот слушай,- произнесла Звена, и ошарашила несчастного влюблённого новостью:

-Я отправляюсь к мужу в Илию навсегда и поэтому хочу попрощаться с вами. Не думайте обо мне плохо, потому что я сделала свой выбор добровольно и не хочу жалеть о нём, ведь так будет лучше для нас всех. Прощайте.

-Средневековые нравы меня убивают - прям как в мексиканских сериалах,- пробурчала Сильвия.- Самопожертвование - всё пропитано этой благородчиной, которая никому не помогает.

-Не сразу к этому привыкаешь,- ответил ей Саша, который понимал Сильвию лучше, чем остальные.

-И не подумаю привыкать.

-Но Анари мы, конечно, не отпустим к Алилу,- сказал своё слово Шалун.

-И тебе, Сашка, нечего бояться - мы освободим принцессу в океане.

-Гелий постарается, чтобы ссылка Анари была удачной - на борту корабля будут или иллары, или он сам. Кто с ними сразиться? Леон, ты?- пытаясь быть реалистом, спросил Авион.

-Идти в открытую против собратьев - это негласный приговор Совета илларов на заточение,- прошептал стыдливо Леон.- Но мне нельзя сейчас угадить туда, потому что я нужен Сильвие, я пообещал Овию заботиться о ней.

-Найду другого иллара,- сказал Саша и ловко щёлкнул пальцами, словно также легко можно было найти в Селие служителя магии, который бы пошёл против воли королевы и стал мешать принцессе попасть к мужу, да, к тому же, если подразумевалось участие самого Гелия, то вряд ли нашёлся бы смельчак в одиночку или даже группой сойтись в битве с колдуном - все надеялись только на избранницу Провидца. И именно на неё снова все смотрели в ожидании что она скажет.

-Что?- резко спросила Сильвия.- Что вам от меня надо? Я не обладаю силой вашего Провидца.

-Ты врёшь,- сказал Леон.- Позволь мне помочь тебе понять и принять этот дар, как должное; позволь научить тебя владеть им.

-Страх - это тебе мешает. Не понимаю, почему Провидец выбрал женщину,- высказался Авион.

-Женщина дарит жизнь, она любит и несёт добро чаще мужчин - так, наверное, размышлял Провидец,- предположил Олиан.

Друзья и даже птицы принялись выпытывать у Сильвии правду, словно специально испытывая её терпение для того, чтобы в гневе вырвалась наружу магическая сила, которой ничто человеческое не было чуждо - любой иллар хоть раз в жизни выходил из себя. А Саша стоял молча в стороне и вспоминал свой родной край, где было так спокойно и мирно, что только туда он увёз бы сейчас Анари, если бы мог, чтобы навсегда забыть о существовании колдунов, илларов и всей нечисти вместе взятой.

10.

Защищённая огненными болотами и отчасти сиянием лиизий со стороны Валевии, да силой научных достижений человечества, земля клонов-базанов, казалось, замерла в безветрии. Отравленное радиацией, озеро Касса было засыпано землёй после боя двух илларов и все радиоактивные отходы заморожены, но всё равно ветер покинул эти места, словно перестав терпеть вмешательство отравы, которую принесли с собой клоны, в окружающую среду. Всё также настоящий город базанов был скрыт от любопытных взоров невидимой завесой и разрастался в высь небоскрёбами. Воображение и научная мысль клонов создавали всё новые изобретения, средства передвижения по городу, оружие (как это бывает, на всякий неожиданный случай - заранее), лекарства, которые бы продляли земную жизнь жителям Васкома. А то, что кругом появились экраны, проецирующие изображение каких-то старых записей с земли, сохранившиеся после крушения космического корабля клонов, была заслуга нового вождя этого островка внеселийской цивилизации. Уже без замирания сердца этот вождь наблюдал за прогрессом человеческого желания подчинить себе все законы природы, механизировать и компьютеризировать всё вокруг - базанам удалось построить всё, что им было необходимо для воплощения мысли в реальное и ощутимое. И сырьём для преобразования городской жизни уже давно служили им селийсике материалы, которые они добывали торговлей. Конечно, на такой торговле можно было хорошо нажиться, если бы базанов интересовали деньги, но даже их новый вождь, как бы сильно он не любил благополучие и богатство, понял - в Васкоме никому не нужны деньги, а значит копить их - это бесполезное и глупое занятие. К тому же, коли он стал главой клонов - бессмертным, по той простой причине, что его личность обещали клонировать бесконечно, совсем бессмыслицей выходило стремиться к наживе, а не ухватиться за возможность улучшить повседневную жизнь и заняться самообразованием, разбавленным новой целью - Сильвией.

-Докладывайте,- приказала Рита двум базанам, изображение которых появилось на большом плоском экране, повешенном в зале заседаний. Вождём, как ни странно, базаны избрали девушку, которая не являлась клоном, но всё-таки была их землячкой - родилась на планете Земля, как и их прародители с космического корабля. Своими клетками, которыми Рита вдохнула свежую жизнь в будущее потомство базанов пять лет назад, она заслужила их уважение и преклонение перед этим поступком. И перспектива бессмертия Риту умиляла до глубины души и возвысила её в собственных глазах до самых недосягаемых высот во вселенной. А то, что пятилетние базаны чем-то становились похожими на неё, заставляло чувствовать девушку матерью нового поколения клонов, которым суждено было отличаться от уже взрослых базанов - времена близнецов канули в Лету на тот срок, пока был жив хотя бы один клон, родившейся до появления Риты на этой земле.

-Что вам удалось узнать? Жучки поставили на Сашку и Авиона? Почему медлите с проникновением во дворец? Мне надо знать что происходит в Геране!!!,- говорила Рита, строго глядя на базанов, которым доверила столько важный задач, а успехов не наблюдала.

Хотя базаны, как всем клонам, не ведали, что такое страх, провинившиеся посланники немного дрожали, глядя на вождя через переговорное устройство. Они понимали, что не оправдали надежд Риты и, не пытаясь оправдываться, были готовы покончить с собой в наказание за свою медлительность и неисполнительность.

-Ваше молчание выводит меня из себя!- воскликнула Рита.- Что или кто вам мешает там?

-Мы поставили систему наблюдения в доме старухи узулаки, но объект Первый (им был Саша - от автора) там редко появляется. Лесной дом объекта Второго (им был Авион) тоже оснастили жучками, но и он там почти не бывает,- начал докладывать первый базан. Надо сказать, что Рита напрочь отбила желание у базанов разговаривать на их смешном языке и приказала всем учить селийский, оставив их родную речь для тех случаев, когда она (речь) могла пригодиться (хотя и не представляла, что за случай мог заставить её начать говорить по-базаньи).

-Во дворец мы проникнем сегодня ночью, до этого нам мешала магическая защита, но мы нашли способ обойти её,- добавил второй базан.

-И как же вы додумались?- с сарказмом спросила Рита, а все остальные её советники, которые восседали на скамейках в зале в большом количестве, как было заведено, молча следили и не выражали какого-либо переживания о происходящем ни лицом, ни движением тела.

-Мы примем облик двух рыцарей с помощью голограммы и пройдём через ворота, когда те будут возвращаться из города.

-А где Сильвия сейчас? Она уже стала обладательницей силы Провидца?- продолжала допрос вождь.

-Мы слушаем сейчас её разговор с илларом Леоном и всеми остальными объектами.

-Включите громкую связь - мы будем слушать, а то вы всё равно нихрена не поймёте,- высказалась Рита, употребляя грубые словечки, как всегда, без особого смущения. Громкость включилась как раз на том месте, когда Леон сказал:

-Овий погиб и сила должна была достичь избранницы Провидца в тот же день.

-Блин, приехали, здрасти и подвиньтесь,- пробормотала Рита, которую эта новость поразила так же сильно, как и друзей иллара. - А я думала старый иллар непобедим, как Гелий.

Дальше вождь базанов не проронила ни слова и слушала весь разговор внимательно, и погрузившись, казалось, в ту атмосферу, которая царила в гостиной Кристава. Как громом среди ясного неба, её ошарашила история о любовной связи королевы с Гелием, и всё становилось таким сложным, что Риты от удовольствия потирала руки, ведь теперь всё выглядело интереснее и с этим намного приятнее было иметь дело. Но вот в гостиную вошёл Саша с другом и мгновенно внутреннее состояние девушки изменилось. Слышать голос Саши для Риты было приятнее, чем она ожидала, полагая, что страсть и любовь к этому мужчине давно иссохла в её сердце. Не даром вождь окружила себя, так называемыми, фаворитами, которые исполняли все её желания не только в постели, но и каждую секунду, когда ей этого хотелось. Эти пятеро базанов были похожи на выдрессированных собачонок, которыми повелевала их хозяйка без особого труда. Но теперь, лишь услышав знакомый любимый тембр Сашиного голоса, Рита поняла, что будь он здесь рядом - она снова попыталась бы завладеть его вниманием и любовью. Она жалела, что жучок не передаёт изображения, а потом начала размышлять вслух, зная, что среди базанов не может быть предателей, которые бы могли донести до чужих ушей её слова или планы:

-Они снова будут спасать Анари. Терпению Сашки можно только позавидовать. Но разве всё не складывается замечательно?! Анари вполне может быть счастлива с принцем Алилом и его любовницей, куда дворцовой жизни без этого! Вероника погрязла в жизни на Флиуре со своим дикарём, а приласкать Сашку могла бы только я, ведь Сильвия не годиться для этого - слишком глупая. Правильно Авион удивляется, что Провидец выбрал в приемники своей силы именно её. Ох уж мне эти иллары и отступники. А вот какое-то там вяканье Леона о грядущей войне - это надо насторожиться. Да и Сильвия не спешит стать достойным противником Гелию, который, как оказывается, старый ловелас. Вот клубок!

Была уже глубокая ночь, когда гостиная Кристава опустела и все разошлись по комнатам спать - ночёвки в этом доме Кристав разрешал, как гостеприимный хозяин, которому было приятно принимать в своём доме друзей не только своих, но и друзей Леона, каковыми все собравшиеся являлись в большем степени, кроме Авиона. Но в зале резиденции вождя базанов собрание не расходилось по причине глубокого раздумья Риты. Она размышляла, как теперь действовать дальше, понимая, что многие планы придётся поменять из-за открывшихся новых подробностей. Не всегда человек замечает, что изменяется в худшую или лучшую сторону, потому что эти перемены протекают не за один день. Так и Рита, повзрослев за пять лет, не обращала внимания на то, что стала более рассудительной и властной. Все её отрицательные качества не испарились, и лучших не прибавилось, кроме одного - она привязалась к базанам, как к родным, но ещё не осознавала этого, потому что не задумывалась на эту тему. Уже на рассвете появилась связь с дворцом, где теперь работали и камеры слежения, и подслушивающие устройства, ничем не выдавая о себе обитателям королевской резиденции. Рита смотрела на спальню королевы и удивлялась, как базанам удалось поставить там жучки, когда в постели происходили любовные игры Полии и Гелия.

-Да мы теперь во всеоружии, хотя Сильвия так и не сказала этим болванам что там с её силой, но зато сколько познавательной информации,- радостно воскликнула Рита, переключая каналы пультом дистанционного управления.- Всё-таки я сделала правильной выбор, когда послала в Геран именно этих базанов - они ассы своего дела! Гелию никогда не узнать, что я его слушаю - в его силах почувствовать живое существо, а не болванку, напичканную электроникой - хрен тебе, колдун сраный!

В приподнятом расположении духа вождь отправилась почивать на рассвете, оставив полусотню базанов слушать и наблюдать за каждым каналом. На полпути её нагнал один из советников и доложил:

-Камеры огненных болот у самого побережья засекли присутствие живого существа. Оно скрывается, сливаясь с окружающей средой - это пагал, но мы всё равно видим его на тепловом уровне.

-Кори всё никак не успокоиться,- прошептала Рита.- Неужели он думает, что я похитила Даида?! Нашёл повод снова мозолить глаза. А ну кА приведите его ко мне, но завяжите ему глаза - ему не нужно видеть наш город. Я посплю пару часиков и скажу ему пару ласковых.

Войдя в свою спальню, Рита не стала даже переодеваться и от усталости упала на кровать, мгновенно уснув. Она не умела создать уют в своей комнате, как и все базаны, поэтому спальня выглядела холодной, отделанная стальными листами, где пространство согревала, разве что, только деревянная мебель кремового цвета, да ковёр, который вождь клонов заставила купить у одного торговца, чтобы не было так холодно ходить по стальному полу. Самим базанам ощущение холода или жары было чуждо, поэтому им было всё равно из чего строить и как обустраивать свои жилища, в которых они жили общинами по сто человек и больше. Но и Рита не пыталась заставить их использовать побольше дерева, понимая, что небоскрёбы из этого материала не простоят слишком долго, к тому же вырубать для этого лес, когда металлопроизводство в Васкоме развивалось не так уж слабо, было бы кощунством. Иногда она диву давалась, что базанам удалось разместить в городе всё необходимое для производства и микроэлектроники, и местную электростанцию, и пару заводов, которые что только не выпускали, и инкубатор, где рождались клоны, и ещё много чего, словно это было также легко, как выглядело. То немногое, что клонам удалось спасти с затонувшего, при крушении, корабля - они использовали по максимуму и, наверное, только благодаря этому построили вокруг себя такой удивительный город, который не даром скрывали от всех, иначе никакая магия не смогла бы понять как здесь всё действует и движется, да и не к чему было.

Кори оставили одного в огромном зале, где он был раньше вместе с Бабием и Сильвией в их первый приезд на землю базанов. Кресло вождя сейчас пустовало, и враждебная тишина холодного зала не помогала почувствовать себя не так скованно, как получалось в данный момент у взволнованного пагала, но эти мелкие неудобства не заслуживали его внимания теперь, когда вот-вот должна была произойти долгожданная встреча с Ритой. Чем привлекала к себе Кори Рита? Человек-хамелеон не тратил время на выпытывание у самого себя - зачем он любит и за что. Он любил самую независимую и своенравную девушку в Селии (по крайней мере, похожий на Риту он ещё не встречал) и ему нравилось осознавать, что его любовь существует и не иссякает, не смотря на равнодушие вождя базанов к его маловажной персоне.

-Объясни мне, пагал, чего ты ко мне привязался?- услышал Кори за спиной и медленно повернулся, чтобы увидеть источник голоса.

Она стояла в брючном костюме, элегантная, высокомерная, как всегда, и удивила пагала заметной переменой во внешности - она стала ещё красивее, хотя и обрезала свои длинные волосы, сделав короткую стрижку, словно специально хотела быть самой собой, а не походить на всех женщин в Селии, которые пытались отращивать длинные волосы. Но и от Ритиного пытливого взора не скрылась явная перемена в поведении некогда застенчивого пагала, который сейчас держался уверенно и с еле заметной, но всё же заметной, нахальной улыбкой на лице. Кому как не журналисту была так себя вести, и Кори научился этому, что очень понравилось девушке, признающей сильных личностей, или тех, кто выдавал себя за важную персону.

-К тебе так трудно попасть, словно ты королева,- сказал в ответ Кори.- А наши читатели всегда хотели прочесть что-нибудь занимательное о базанах.

-Я - вождь, ко мне положено попадать с большим трудом - здесь тебе не проходной двор,- улыбаясь, потому что они выбрали лёгкую форму общения, ответила Рита. Они вышли на словесный поединок, чтобы увидеть кто сильнее в этом состязании, а заодно проверяли друг друга.

-Проходным двором земля базанов стала в тот день, когда они решили всё скрывать о себе.

-Лучше, чтобы о нас слагали легенды, чем знали правду, так что, журналист Кори, не выведать тебе никогда всей правды о базанах. Да и слишком длинный твой язык не поможет заставить меня разоткровенничаться.

Медленной походкой Кори направился к Рите и не произнёс больше ни звука, потому что так быстро не мог придумать новую колкость, в душе оставаясь всё тем же застенчивым пагалом, каким был раньше. Приблизившись к девушке на расстоянии выдоха, когда можно было уже столкнуться грудь с грудью, гость базанов посмотрел в глаза Риты, потому что до этого момента так и не осмелился сделать это. Он не обманулся в ожидании, ведь именно такими представлял эти глаза - недоступными к пониманию их сущности, холодными и пламенными одновременно.

-Ты позволишь любить тебя или снова прогонишь?- прямо спросил Кори, не надеясь на обычную реакцию - фырканье или стыдливый румянец и взор в сторону, или на худой конец возмущение и пощёчину - такая реакция не могла исходить от Риты, потому что она была непредсказуемой. Конечно, ей пришло в голову сделать показное возмущение, но это показалось ей слишком неинтересно, да и роль Кори немного возросла теперь, когда она увидела, что её посланцы еле справляются в Геране с её поручениями. Всё-таки иметь союзника, который в тебя влюблён и никогда не предаст, так как все пагалы берегли верность как к друзьям, так и к возлюбленным, то необходимость толкала девушку проявить терпение к Кори и ответить ему ласковым голосом:

-Одной любовью не отделаешься, дружище, я очень требовательная ко всем, особенно к тем, кому позволяю себя любить,- и чтобы показать своё крайне положительное расположение к влюблённому, она поцеловала его в губы, вовремя передумав обратить свой поцелуй на лоб, ведь это было бы по дружески, а не по-женски, как и мечтал пагал.

Но если пять лет назад Кори принял бы этот поцелуй за чистую монету и не задал бы больше ни одного вопроса, то выведчик Кори успел поумнеть за эти годы и закалить своё профессиональное чутьё - замечать скрытые факты и мотивы. Поэтому пагал, немного оправившись от сладостного мгновения, спросил:

-А чем обязан такому благосклонному отношению с твоей стороны? Если не тайна...

-Добился моего интереса к себе и испугался? Хм, да и помощь твоя мне пригодиться. Вот только не знаю, сможешь ли ты хранить секреты, коли писакой стал. Что ты скажешь?- заложив руки за спину, Рита повернулась к Кори спиной и направилась к трону, чтобы сидя послушать ответ пагала.

-Быть тебе полезным - это самое малое, о чём я мечтал. Ты хочешь, чтобы я бросил газету?

-Нееееееееет,- протянула Рита,- именно оставайся работать в газете, ведь там быстрее узнают все новости. Кстати, где ты оставил свою посыльную птицу?

-Моя помощница ждёт меня за стеной огня болот,- отвечал Кори и пытался поверить, что всё это реально. Его переполняло радостное чувство, но показывать его перед Ритой было нельзя, иначе, как он успел немного разгадать её внутреннюю натуру, ей стало бы скучно смотреть на, не отличившуюся никакой новизной, реакцию.

-Если ты пришёл сюда, чтобы не только повидать меня, но и узнать, не мы ли похитили Даида, то можешь быть спокоен - базанам нет дела до сына Гелия. Зато мне есть дело до Илии сейчас, куда вот-вот отправят принцессу Анари. Если ты и вправду хочешь помочь мне, то отправляйся со своей птицей туда на корабле базанов и пусть твоя помощница приносит мне вести о том, что происходит в Абаре и во дворце.

-Я так и знал, что Даид пропал не из-за вас. И не совсем уверен, что меня пустят во вдорец,- с сомнением в голосе произнёс Кори и сразу пожалел об этих словах, которые не понравились вождю базанов.

-Ты - выведчик, и к тому же - человек-хамелеон, так что ты сможешь придумать, как проникнуть во дворец принца Алила и будешь узнавать важные новости. Не только Анари меня заботит сейчас, но и настроение самого Алила - может быть, именно он развяжет ту войну, о которой говорил иллар Леон,- сказала Рита, доверяя пагалу эту информацию, зная, что она будет в сохранности, как в сберегательном банке.- Я буду ждать твою птицу, но могу ли я верить ей?

-Эта посыльная птица не разговаривает голосом внешним, а лишь внутренним. Но мне и не нужно, чтобы она разговаривала, свои заметки я наговариваю ей, а она переписывает, если прилетает раньше меня в Геран, или я остаюсь продолжать что-то выведывать, и она только успевает летать туда сюда, подогревая моими заметками интерес читателей.

-У твоей птицы есть руки?- удивилась Рита.

-Да, это гайа, такая птица ходила в секретарях у Миция и вместе с ней погиб король в подземелье карликов. Огромные крылья гайа помогают перемещаться над землёй очень быстро. К тому же она - это самка - уже выросла мне по плечи, и не раз доказывала изобретательность и смышлёность. Её зовут Агда.

-Я прикажу привести её сюда, если ты ещё раз меня уверишь, что она не станет рассказывать о базанах.

-Я полностью доверяю ей, моя королева, можешь звать Агду,- не удержался Кори от восхваления Риты, назвав её королевой.

-Не называй меня так,- заявила Рита и вышла из зала с недовольной миной на лице, так что Кори испугался что она обиделась на него и их дружба снова отменяется. Но вскоре в зал горделивой походкой вошла Агда, что значило - пагал поспешил волноваться. Самка гайа, делая большие шаги длинными ногами, поравнялась с Кори. Она отличалась от самцов гайа раскраской оперения - её перья впитали в себя все оттенки зелёного цвета, но лишь пушёк на голове птицы остался синего окраса, как у самцов. На появление Риты она никак не отреагировала внешне, зато что-то сказала своим внутренним голосом Кори, и он невольно улыбнулся. Гайа умели разговаривать и на толпу, и с каждым отдельно, чтобы никто другой больше не слышал этих мыслей, поэтому Рита почувствовала прилив раздражения от того, что она не смогла уловить слов птицы, клюв которой годился разве что только для приёма пищи. Чуть открываясь, он(клюв) позволял гайа всасывать внутрь жидкость( соки, древесная смола, нектары цветов) и насекомых. И как ни странно, столь скудный рацион не морил гайа голодом, но может быть именно поэтому их численность не росла и в Селии их можно было редко где встретить.

-Что ж, я вижу ко мне в гости пришли два шутника, ё моё! Я тоже умею шутить, а свои шутки лучше держите при себе, если стоите передо мной,- сказала Рита, постаравшись придать своему лицу как можно более грозное выражение.

"Я всего лишь сказала, что базаны похожи на птиц - все на одно лицо",- прозвучал голос гайа в голове Риты, чтобы успокоить её.

-И мне показалось это сравнение забавным,- снова не подавляя улыбки, добавил Кори, словно специально желая вывести Риту из себя.

-Блин, так давайте посмеёмся!- наигранно захохотала Рита, хотя на самом деле это сравнение ей пришлось тоже по вкусу, но не для их глаз.

-Итак, должна вас предупредить, что это большая редкость, когда базаны впускают к себе чужаков. Нас предали один раз и больше мы такого не допустим, поэтому поостерегитесь чинить нам козни. Смерть - это самое малое и примитивное, что вас ждёт за предательство. Запомните это, друзья мои,- произнесла Рита очень убедительно, чтобы дать понять особенно птице о серьёзности их союза. В тот же день быстроходное судно базанов отправилось в Илию с двумя журналистами на борту, которые так и не увидели город небоскрёбов во всей красе. А то, что Кори вспоминал после первого посещения земли клонов, не складывалось в ясные картинки, потому что в тот раз он испугался и вовсе не хотел смотреть на диковинный город.

-Мечта любого выведчика поработать на базанов - мы первые во всей Селии и Илии,- говорил Кори Агде, глядя, как быстро удаляется берег.

"Вот только бы это всё не закончилось каким-нибудь их подземельем для нас",- не доверяя Рите, возразила гайа.

-Рита, конечно, злюка, но если она захочет, она нас просто убьёт, насколько я успел заметить её нрав вождя базанов.

"И ты так спокойно об этом говоришь"?- удивилась птица и хлопнула крыльями.

-Что мне жизнь, если я вдали от неё. Пусть убивает, но ты можешь передумать - с базанами на самом деле связываться опасно.

"Нет, я не брошу тебя. Поглядим, чем всё закончиться".

11.

Огонь в камине весело потрескивал и такими же живыми бликами освещал кабинет в башне колдуна. Последние годы она (башня) пустовала без своего хозяина, но не этим поздним вечером, когда Гелию захотелось поразмышлять у камина, как в былые времена, и погреться, сидя в любимом кресле. Он не боялся, что его заметят королевские рыцари и поднимут тревогу - как всегда, его присутствия никто не замечал.

Многие называли колдунов бесчувственными чудовищами, жестокими и злобными, и такую "любовь" они, конечно, заслужили. Но по правде сказать, жестокость колдунов чаще всего обрушивалась на илларов, как на самых злейших и давних врагов отступников, и меньше - на простых жителей Селии и Илии, ведь у служителей Тёмной магии жажда истребить последователей белой магии была всегда сильнее тяги к простому убийству людей. Бесчисленное количество раз Гелий выслушивал от своих шпионов доклады о том, как сильно народ ненавидит колдуна, и, может быть, отчасти ему нравилась такая грязная слава. Но годы утекали и в погоне за короной, Гелий больше предался умению достигать цели хитростью, чем жестокостью, да и в короткий отрезок времени, когда ему посчастливилось открыто быть хозяином во дворце и во всей стране, его жестокость не запала в памяти каждого горожанина. Многие вздрагивали, слыша имя колдуна, лишь потому, что оно само уже ассоциировалось со страхом, но не с его персоной. Гелий воевал против илларов и теперь, сидя перед камином, но не так активно, как следовало бы колдуну - он устал. Размышлял служитель тёмноё магии и о том, как примет его народ Селии, когда будет объявлено о свадьбе королевы. Благодарности или народной любви он не ожидал, но и на ненависти не останавливал своего внимания, потому что, обращая свой взор на прошлое, убеждался, что не совершил, как и было запланировано, так много зла, как хотелось бы. С его негласной помощью иллары смогли уничтожить всех его друзей и колдунов-сподвижников, и теперь жителям страны нечего было бояться, разве что попытаться полюбить нового мужа королевы Полии, ибо власть без фанатически преданных подданных его не привлекала.

-Я стану самым лучшим королём в истории, ведь, в конце концов, корона принадлежит мне по праву - по праву рождения. И Полия родит мне наследника, который вместо Даида сможет править страной после меня, хотя не так уж и быстро я собираюсь уходить к праотцам,- произнёс колдун вслух и теперь задумался о другой своей проблеме - о Сильвие.

Быть возле Сильвии ежеминутно Гелий не мог, поэтому приставил к ней нескольких шпиков, дабы быть в курсе всех её передвижений и проделок на пару с Шеком, тем более что эта парочка позволяла себе удирать из дворца в город. Этим утром обоим рыцарям удалось обмануть шпионов с помощью примитивного магического средства из лавки торгоша-иллара, и не злиться по этому поводу колдун не был в состоянии - в этот же день торгаш магическими снадобьями исчез, его лавка сгорела, а горе-наблюдатели лишились рассудка и были брошены на съедение лесным хищникам. Естественно, разбушевавшемуся колдуну все эти действия не помогли найти Сильвию и Шека, но зато он почувствовал кое-какое внутреннее удовлетворение и мог теперь спокойно пить хорис, зная, что рано или поздно обо проказника объявятся. Завладеть силой Провидца Гелий уже не помышлял, будучи реалистом, но с другой стороны оставался последний шанс всё же заполучить злосчастное магическое сокровище для будущей жёнушки - добровольный дар Сильвией рама.

-Но чтобы это всё осуществить, мне не хватает самого присутствия силы в девчонке, её желания передать рам в дар королеве, её способности проделать эту передачу - заморочил Провидец всем голову со всей этой таинственностью,- говорил сам с собой Гелий.

Когда в дверь кабинета постучались, Гелий, при всей его выдержке, невольно вздрогнул, потому что не ожидал посетителей, ведь никто не знал, что он размышляет именно здесь. Он почувствовал знакомое колебание силы рама и узнал гостя, ещё не видя его лица. Дверь открылась сама собой и на пороге показалась бородатая физиономия существа, которое вернулось после пяти лет отсутствия и, казалось, не чувствовало за собой вины за бегство с поля боя в самый решающий момент, тогда на поле перед Гераном. Тогда эта ближайшая помощница Гелия исчезла, заметив, что дело закончиться не в пользу колдунов, и теперь стояла и улыбалась. Представительница истреблённого народа - хамут, Грагара выглядела всё такой же длинноносой, с выпуклыми глазами, а белый пушок на подбородке стал расти гуще, что говорило о зрелости раганы (ведьмы, предавшей светлую магию и метнувшуюся на сторону зла). И если она была спокойна и без приглашения вошла и села в свободное кресло, то и Гелий не метал гром и молнии, а заметно радовался этой встрече.

-И что же заставило тебя вернуться в Геран?- спросил Гелий, видя, что Грагара не спешит начинать разговор.

-Любопытство,- коротко ответила рагана.

-А мне тоже любопытно - ты ли управляешь сборищем раган, слухи о красоте и коварстве которых дошли до меня?

-Это не сборище - это подмога тебе. Мы - семья раган - мы сёстры друг другу,- объяснила Грагара колдуну, но без фанатической нотки в голосе, как иногда это бывает с людьми, которым приходиться защищать своё начинание.

Гелий хмыкнул и сказал, не в состоянии удержаться от гадости:

-Создала банду наподобие своего народца - сёстры и ни одного мужика. И дети у вас тоже будут рождаться раз в сто лет из песка морского?

Грагара бросила на Гелия взор, полный презрения и злости, и встала, чтобы уйти, потому что Гелий слишком больно уколол её в сердце, напоминая о хамут, которых нельзя было воскресить. Не в характере колдуна было бросаться с извинениями за произнесённую глупость, но, так как Семья раган могла пригодиться ему, Гелий произнёс, стараясь придать голосу мягкую нотку:

-Злишься? Значит передо мной всё та же Грагара, которая хотела мстить илларам до конца жизни. Я немного злился на тебя за бегство, но с другой стороны не предупредил же, что всё было так и задумано - моё поражение не расстроило меня, так что садись и говори, чем же твоя Семья может мне помочь.

Не теряя лица, как сказали бы японцы, Грагара повернулась и посмотрела в холодные глаза колдуна. Их обоих вела по жизни жажда мести и от этого они были похожи друг на друга, но кроме сходства в желании отомстить, им нечем было похвалиться друг перед другом, чтобы стать друзьями. Ничто не связало бы их пути в этой жизни, если бы не единство одной, из перечня многих других, цели - истребить всех илларов. Но эта цель зародилась тогда, когда вокруг существовало множество отступников, а сейчас истреблять служителей Светлой магии продолжала добиваться Грагара, а Гелия больше интересовала теперь королевская власть рядом с Полией, хотя и от илларов избавиться он был не прочь. Добиться правления в магических кругах, поставив Семью во главе всего, хамут не представляла возможным, пока были живы приемники Иина и Провидца - непобедимые. Поэтому, для начала она избрала для себя обычный путь - помощь колдуну. Хамут стала рассказывать, зачем пришла к колдуну, проделав далёкий путь из Илии, а он внимательно её слушал и одобрительно кивал головой, что, конечно, являлось хорошим знаком. Подозревал ли Гелий её двуличие? Конечно он не доверял ей, ибо предав когда-то Овия, а потом бросив самого колдуна на поле боя, она приклеила тем самым себе на лоб красную метку, если выразиться образно. Эта отметина не позволяла ей надеяться на прежнее к себе отношение, но Гелий виду не показывал и был сама любезность с ней.

Утром, когда Анари проснулась, чтобы отправляться в дальнюю дорогу, в ссылку в Илию, как назвал её отъезд Саша, королева мать пришла проститься с дочерью. Она села на край кровати и первые несколько минут её спокойный взгляд, казавшийся добрым, и нежное выражение лица напомнили принцессе былые времена, когда любовь царила во дворце и не было намёков на жестокости матери или помешательстве отца. Но как только Полия начала говорить, её голос - какой-то равнодушный и блёклый,- разрушил образы прошлого и вернул Анари в настоящее.

-Не противься своему счастью, дочка, ведь и с Алилом ты можешь быть счастлива. Конечно, он устал, ожидая тебя, поэтому и появилась в его дворце любовница, но у тебя есть все права выгнать её прочь, или даже приказать казнить - никто не посмеет тебя осудить за это. А если Алил воспротивиться твоему желанию проучить её, то иллары напомнят ему как должно поступать мужу - почти что правителю страны. А если он станет упоминать об охотнике - отрицай всё, ведь в моём дворце не было такого разврата, который принц допустил у себя,- давала наставления Полия.

-Я слушаю чужого человека, а не свою мать,- натягивая на лицо одеяло, простонала Анари.

Полия заметно негодовала, что лишилась прежней любви дочери, и что не может больше рассчитывать на дочернюю преданность и повиновение, исходившие раньше из юного сердца. Королева отдёрнула одеяло от лица принцессы, не желая сдаваться.

-Послушай меня...- начала говорить Полия, но дочь её оборвала, взмолившись в последний раз, чтобы не терять надежду, что она лишается матери навсегда, ибо прощать королевскую холодность и расчётливость у неё больше не хватало сил.

-Нет, послушай ты меня, мама, передумай и провозгласи мой развод с Алилом, чтобы я смогла быть вместе с Сашей. Я люблю этого человека, этого чудака - простого и в то же время такого смелого, доброго, честного, любящего, страстного - я жду от него ребёнка.

Глаза королевы Полии вышли из орбит из-за ошеломляющей новости, а её тело покрылось мурашками от осознания того, что в утробе принцессы зародилась внебрачная жизнь - отродье, которое не имело права родиться.

-Отправляйся в Илию. Мне не о чем с тобой говорить,- вставая, морозным, другого слова нельзя было подобрать, голосом произнесла королева и направилась к двери.

-Мама, не смей даже думать о том, чтобы избавиться от этого ребёнка! Иначе ты станешь для меня кровным врагом,- с возникшей ненавистью в голосе, крикнула Анари. Полия повернулась лицом к дочери и разочарованно покачала головой.

-Алил не примет этого гадёныша, поэтому ты сама избавишься от него, попомни моё слово,- сказала королева и вышла из комнаты. Обе женщины понимали, что связь между ними теперь разорвана навсегда, но если принцессе это причиняло дикую боль, то для Полии расставание с дочерью было менее болезненно, потому что её теперь заботило то, как принц Алил отреагирует, когда узнает о беременности жены, к которой ни разу не прикасался.

Оставшись одна, Анари почувствовала, как отчаяние душит её, предательски приковывая к постели. Биться в истерике, рвать на себе волосы, кричать и рыдать, пытаться покончить с собой, убив и первенца в материнской утробе,- всё это было не нужно принцессе, пока где-то в этом мире жил Саша, словно прибавляя ей сил терпеть и ждать счастья. Теперь Анари сожалела, что не сказала радостную новость о ребёнке возлюбленному, пытаясь выбрать для этого подходящий романтический момент, хотя любое мгновение рядом с Сашей всегда казалось наполненным романтиков и любовью. Ей хотелось особенного дня, и настало утро, когда эту весть приходилось увозить с собой в Илию, оставляя в неведении отца, не рождённого ещё, первенца принцессы.

В спальню Анари зашёл Первей, которого королева отправляла в путешествие вместе с принцессой, чтобы иллар не мешался ей и Гелию под ногами. Достопочтенный иллар нелепой внешности смотрел на грустную девушку и не находил подходящего выражения, чтобы утешить её. Он безмерно радовался предстоящей поездке в Илию, потому что выполнять роль советника королевы ему надоело, ибо эта должность заставляла честного и доброго иллара делать низкие поступки, как, к примеру, снаряжать корков в далёкое плавание на Флиур, где предстояло пасть ни в чём неповинным ирнцам. Это претило Первею, и сейчас он был рад своему освобождению, хотя бы на время. Взяв принцессу за руку, он мгновенно перенёсся вместе с ней на борт корабля "Громада", который находился уже в открытом океане и, не спеша, следовал к пункту назначения. С появлением иллара, паруса подхватили магические силы и корабль быстро заскользил по воде, словно по гладкому льду.

Почти одновременно с "Громада" из порта Герана вышло маленькое судёнышко, на борту которого находились Саша, Авион, Шек, Сильвия и Леон. Оставив в столице загулявших слепых братьев, которые не вернулись к утру с ночной прогулки, скорее всего, заслушавшись пением таинственной Камелии,- друзья спешили в Илию, и иллар им в этом помогал. Чтобы слепых братьев хоть кто-то оберегал и предупреждал об опасности на пару с птицами-поводырями, в Геране оставили Звену, которая рвалась отправиться в плавание вместе со всеми, но этому не суждено было сбыться.

Глядя на удаляющийся город, мысленно Авион всё ещё пребывал рядом с Лорией и дочкой - они пришли к Криставу в это утро, чтобы попрощаться со всеми и остаться у хозяина дома, пока отец семейства выполнял дружеский долг перед Сашей, с чем нехотя соглашалась женщина. Авион ощущал поцелуй жены на своих губах и старался подавить раздражение, что ему приходиться расставаться с Лорией надолго, но в то же время не сомневался, что она его не осуждает. Маленькие ручки дочки, обнимавшие его шею всего лишь пол часа назад, оставили отцу своё трогательное тепло, и ему так хотелось вернуться и обнять малышку снова, и, уже не отпуская, направиться всей семьёй домой в лес. Но корабль стремился вперёд и Авион, глядя на грустное лицо Саши, стоявшего рядом, очень хотел, чтобы его названный брат наконец-то обрёл счастье с принцессой, и ему тоже не хотелось бы покидать частичку себя, которая оставалась с женой и ребёнком.

-Был бы самолёт или, на худой конец, ковёр-самолёт, и нам не пришлось бы плыть до Илии целую вечность,- пробормотал задумчиво Саша, глядя в какую-то далёкую точку.

-Магия Леона нам поможет, в открытом океане корабль почти что полетит,- обещал другу Авион.

-Как же у вас всё зависит от илларов!!! Без них будет сложнее существовать,- усмехнувшись, сказал Саша.

-Во многих деревнях так и живут - без илларов, прибегая к их помощи в самых крайних случаях.

-Всей этой магии нет никакого смысла,- подойдя к двум охотникам, заявила Сильвия.- Я в вашем мире так недавно, но не думаю, что моё мнение измениться. Зависимость от илларов в больших городах, люди не знают чем заняться...

-Похоже, Сильвия, твоё настроение далеко от положительной отметки,- решил подчеркнуть Саша, чтобы направить невесёлые мысли девушки в противоположную сторону.- В этом мире много и хорошего, а магия многим нужна, в основном, только тогда, когда приспичит.

-Наш капитан, наверное, уже приказал рицам искать нас,- присоединившись ко всем, сказал Шек.- А ещё мы с Леоном нашли кое-кого в трюме.

-Кого?- почти хором спросили Саша, Авион и Сильвия.

-Базанов, тех самых, про которых вы, Авион и Сашка, рассказывали нам. Они пробрались на корабль, чтобы не упускать вас из виду,- хохоча, рассказал харк, и, как подтверждение его слов, матросы вывели на палубу двойняшек-клонов. Быть может обычные люди смутились бы или чувствовали бы свою вину, или, на худой конец, смотрели бы на всех присутствующих с немым смелым вызовом, но только не базаны. Им, казалось, было всё равно, что последует дальше, а их мальчишеский, чуть ли не детский взор, подействовал разве что только на Сильвию, потому что она толком не знала, как остальные, чего можно ожидать от этих, вроде бы безобидных, созданий.

-Зайцы,- смеясь, произнёс Саша.- Додумались.

-Ритка вас послала на корабль? И что вы к нам привязались?- добавил Авион.

-Они не скажут,- сказал за базанов Шек,- как-то попалось к нам несколько базанов, которых мы приняли за шпионов, помнится с кем то воевали, вроде два города между собой...Так вот эти базаны и рта не открыли, даже не застонали ни разу, пока мы пытались у них выведать зачем они шныряли вокруг нашего лагеря.

-И что нам с ними делать?- недоумевал Саша.

-Оставим на борту, конечно,- появившись среди друзей, заявил Леон, летавший по каким-то делам, суть которых не стал раскрывать друзьям.

-Как там Ритка поживает?- поинтересовался Саша, но в ответ была тишина.

-Ладно, оставайтесь на корабле, но предупреждаю, что сам выброшу вас за борт, если заподозрю неладное,- пригрозил Авион.- Будете помогать корабельной команде.

Наверное с минуту базаны думали - подчиняться или нет этому человеку, но вдруг что-то пикнуло, и они послушно кивнули. Никто не догадался, что таким образом Рита, которая могла слышать из своего кабинета каждое слово, приказала своим посланцам не перечить людям.

Наблюдая, как матросы командуют самыми загадочными жителями Селии, все друзья смеялись, кроме Сильвии. Работа на корабле требовала сноровки и быстроты, и клоны быстро этому учились и запоминали каждое слово. Сильвия никогда не видела таких красивых мужчин и, как и прежде, кое-какое воспоминание в её голове существовало о базанах, и она чувствовала, что они её притягивают к себе, словно родные души. Наблюдая за ними, девушка впервые за многие дни ощутила умиротворение.

-И почему вы над ними потешаетесь?- недоумённо спросила Сильвия друзей, привыкнув прямо в глаза всегда выказывать своё недовольство.- Почему вы не хотите их узнать получше, ведь никто толком не может сказать - кто они такие.

-Друг Севы - Бабий - как-то пытался мне что-то рассказать, но я так и не понял, у нашего женоненавистника всегда найдётся интересный и запутанный рассказ, особенно с тех дней, когда он путешествовал вместе с Кори и Ритой в ту землю,- сказал Авион.

-Эти одинаковые чудаки чем-то заманили к себе Ритку - мою землячку,- и, конечно, разузнать о них как можно подробнее нам никто не мешает в этом плавании,- добавил Саша.

-Может быть эта Рита знает, как можно вернуться домой?- с надеждой в голосе спросила Сильвия.

-О, нет, можешь мне поверить, что эта чертовка не упустила бы шанса вернуться домой, если бы была такая возможность. Хотя, может статься, что ей понравилось у базанов и она придержала возвращение на потом,- предположил Саша.

-Тогда базанам придётся нам кое-что рассказать, не то я им шею сломаю,- сверкая недобрым взором на клонов, произнёс Шек и сжал пальцы в кулаки.

-Я сама, не надо ломать шеи, совсем с ума посходили,- сказала Сильвия и направилась в сторону базанов, где они учились завязывать морские узлы. Оставалось только поражаться всем присутствующим, как эти люди управлялись со своими кораблями, если не знали даже самых элементарных названий такелажа. Никто не мог объяснить друзьям, что суда базанов ходили по воде при помощи мощных солнечных зарядных устройств, и электроника делала за них почти всё, так что снасти им нужны были только для виду, чтобы маскировать под здешние корабли.

12.

В подвале дома Бурака этим утром было тихо, потому что Астло ещё не проснулся. Он сопел в своей миниатюрной кроватке на комоде, где заботливый гном сделал для него подобие комнатки - уголка вея, где он мог отдыхать и заниматься всем, что придёт в его неугомонную голову. Жена гнома - Малия - украсила своеобразную комнатку маленькими кусочками тканей, подушечками и разными безделушками - эта семья сделала всё, чтобы вею жилось у них уютно и радостно. Быть может, если бы друг Астло занимался каким-нибудь мирным ремеслом, то у вея находилось бы достаточно времени, чтобы поскучать о Валевии, о покинутых друзьях, о погибших родителях во время нападения параков. Но Бурак каждый день заваливал крылатого помощника поручениями, так что у праха не хватало времени на то, чтобы даже подумать о самой главной вее в его жизни, которая завладела его сердцем ещё в светлое существование в Валевии. И сквозь сон он никак не ожидал услышать её приятный голос:

-Астло, проснись, я не могу ждать до обеда,- говорила вея.

-И здесь нет покоя - ты только не начинай меня снова воспитывать,- пробормотал, не проснувшись ещё, Астло.

-Негодник! Я прилетела в такую даль, а он ещё бурчит!

Уже осознавая, что рядом с его кроватью стоит Инея и всё происходит в реальности, Астло с некоторой опаской открыл глаза. Конечно, ему нравилась эта вея, но его всегда утомляли повелительный и поучительный её тон, и желание переделать натуру вея на свой лад. Наверное, поэтому он не остался рядом с ней, когда все веи, которым удалось спастись от параков, разлетелись кто в Илию, кто в Селию, прячась в чаще леса. Израненный, Астло прилетел в Геран, где его выходил Бурак. Не поддерживая связь с кучками веев, которые образовались после бегства из родной страны, чтобы поменьше привлекать к себе внимание параков, Астло не понимал, как Инея нашла его. Он смотрел на неё - дальнюю родственницу королевской семьи, что подчёркивала её зелёная шевелюра на голове,- и чувствовал некоторое смущение, ведь он бросил эту вею в разгаре их любовного романа. Что-то сказать у него не поворачивался язык, и поэтому он смотрел на Инею мутным взором, с которого ещё не слетели остатки сна, и тупо молчал.

-Валевия гибнет, Астло,- со слезами на глазах произнесла Инея.- Параки заставляют веев собирать пыльцу с лиизий, и с каждым днём всё меньше новых ростков появляется на земле и деревьях. Сияющая защита Валевии скоро пропадёт, и мы потеряем свою страну.

-Не плачь, лиизии не пропадут с лица земли - они вечны, ведь этого хотели древние иллары,- успокоил вею Астло и встал с постели, не стесняясь перед ней своей наготы, потому что их тела уже познали плотскую любовь втайне от родителей. Он быстро оделся и усадил гостью на подушки, начиная уже радоваться, что Инея всё-таки нашла его.

-Я прилетела, чтобы просить тебя о помощи,- продолжала Инея.- Нам нужно разыскать древнего иллара, хотя бы одного - я уверена, что кто-то из них ещё остался жив. Они помогут нам справится с параками.

-Этих тварей невозможно уничтожить. Неужели ты не помнишь, как мы сражались с ними: до ночи шёл бой, и вроде бы мы победили, а на следующее утро они появлялись снова и числом превосходили прежних. Колдун ими управляет - об этом весь Геран шепчется.

-Помнишь рассказы принца Арлена? Он написал книгу, истории из которой про Валива и него самого переходили в Валевии из уст в уста. Принц писал про друзей из Селии. Они могут помочь нам в поиске иллара.

-Я знаю их, гном с ними дела иногда ведёт,- деловито сказал Астло.- Но я им никогда не говорил про принца, потому что услышал однажды, что они злы на Арлена за то, что он допустил казнь своего друга Валива. Зачем мне было их злить напоминанием о нём, я помалкивал. Совсем недавно прахи в Валевии были вне закона, а теперь они обучают каждого вея защищаться против параков, у которых не мало смертельных точек на их грязном теле.

-Да, ты прав, когда-то мы ненавидели лесных веев. Валив был прахом и поплатился за это жизнью, как и вся стая Сайко. Теперь среди веев существуют добытчики плодов лиизий, которые летают в Валевию, рискуя жизнью, чтобы принести хотя бы для детей эту еду, утоляющую голод на несколько дней. Нам очень трудно живётся в лесу Селии, Астло. Хищники охотятся на нас, параки рыскают в поисках, еду надо добывать на плодовых деревьях, а сами эти плоды вдвое тяжелее нас самих.

-Но знаешь, о чём я всё время думаю, с тех пор, как стал жить в Геране?

-О чём?

-Зачем колдуну Гелию нужна пыльца лиизий? Параки - это его создания, и появились эти слепые твари только для того, чтобы добраться до пыльцы, а сама Валевия им не нужна.

Задумалась и Инея над его словами. Но разгадать тайну они не могли без подсказки, поэтому она ничего не ответила Астло. Ей хотелось хотя бы вскользь узнать ещё кое-что у вея - кое-что тоже очень важное, касающееся её самой, но она не могла решиться начать разговор об этом, видя, что Астло не спешит ей объяснить - почему сбежал от неё и не давал весточку о себе. Зато вея сильно интересовало как ей удалось найти его, поэтому, отвлекаясь от теми илларов и колдуна, он спросил:

-А как ты меня нашла?

-Просто. Ты не так хорошо спрятался, чтобы тебя нельзя было отыскать,- улыбаясь, произнесла Инея.- Мне помогли геранцы. Оказывается, все знаю вея Астло - помощника и друга гнома Бурака. Мне даже шепнула одна старушка, что вы воюете с карликами.

-Да, это правда. Эти вонючки никак не отстанут с тех пор, как говорит Бурак, когда их башни рухнули и колдуны потрепали карликов за помощь королю Мицию. Они злы на моего друга за то, что это он уговорил их помочь сумасшедшему правителю и спрятать его в подземельях под башнями. Но мы не боимся карликов,- самоуверенно и гордо заявил Астло, демонстрируя в полёте над комодом выпады со шпагой в руке, словно красуясь перед гостьей.

-Ты меня больше не любишь?- осмелилась всё-таки спросить Инея.

Астло сразу вернулся на комод и, вместо того, чтобы смотреть вее прямо в глаза, ответил, глядя в большое зеркало, прикреплённое к стене перед его комнатой.

-Я сбежал, потому что разлюбил тебя - ты права,- и устал слышать стоны веев - мои руки, крылья и мысли не могли им помочь, когда яд игл параков убивал их.

-Разлюбил? Почему?- осторожно спросила Инея.

-Если хочешь, чтобы я тебе помог, не спрашивай меня,- резко выкрикнул Астло, вставая в позу "руки в бока".

Опустив виновато голову всего лишь на секунду, Инея встала в такую же позу, собираясь начать выяснять отношения на более высоком голосовом уровне, но в тот же миг передумала, решив, что иллар для веев сейчас важнее её любви.

-Кто нам поможет найти иллара?- спросила она.

-Бурак сказал, что Авион и Саша покинули столицу, зато остались Шалун и Олиан, но они ничего не видят. Ещё можно найти Севу и Бренлена...

-Того сочинителя, невесту которого друзья пытались освободить из подземелья?

-Да. Но я с ним никогда не встречался, потому что он теперь очень важным стал - его музыка нравится королеве, хотя поговаривают, что это она избавилась от Даида - друга Бренлена,- с которым они вместе сочиняли. Этот Даид сын Гелия. А может быть, сам колдун убил сына за предательство. В Геране так много слухов и сплетен, что я иногда не знаю чему верить. Зато Сева может и согласиться нам помочь и слепые братья - тоже, но ты отправишься в путь с ними одна.

-Почему? Ты не полетишь со мной? Ты трусишь?

-Вея, думай, что говоришь,- снова крикнул Астло.

-Мало я тобой командовала и сейчас даже могла бы приказать тебе, ведь меня многие веи выбрали будущей королевой.

-Тогда почему они отпустили тебя одну?

-Верда запретила им следовать за мной. Её дочь от принца Арлена - законная наследница королевской короны, но пока что мать взяла правление в свои руки - с этим никто не спорит, но и соглашаться не спешат. Но пока дочь Верды слишком молода, а вместо её матери могу править я, как вея, в которой течёт королевская кровь, эта плутовка сказала на слёте всех свободных веев: "Пусть она приведёт к нам на помощь иллара, способного освободить Валевию от параков, и тогда я соглашусь уйти в сторону, чтобы Инея могла править, пока настоящая наследница - моя дочь - не будет коронована".

-Принц никогда не был счастлив с Вердой. В том бою она должна была погибнуть, а не он - так было бы справедливо.

-Ох, Астло, уже ничего нельзя изменить. Теперь я здесь, готовая пройти испытание, но сдержит ли Верда своё слово - никто не знает. Так ты полетишь со мной?

-Надо найти Шалуна, Олиана и Севу, и тогда я придётся лететь с тобой, потому что Верда так просто не успокоиться. Что-то подсказывает мне, что она пошлёт прахов следом за тобой, чтобы ты не смогла пройти испытание.

Не подозревая, что он понадобился веям, Шалун этим ранним утром стоял в углу одной подворотни, неподалёку от дома Камелии. Он ждал возвращения Зяби с разведки и уже настроился, что сегодня поговорит с Камелией и попросит её дать ему шанс полюбить и быть любимым. Певица в маске не представляла, сколько из-за неё слёз теперь проливали бывшие подружки слепого Ловеласа, потому что со всеми он порвал в один день. Впервые Шалуну так сильно хотелось завоевать сердце женщины и остаться рядом с ней до старости. Знакомые не верили, что он выдержит и не будет изменять жене, но Олиан не сомневался в брате на этот раз, потому что сам был готов принести в жертву всё что угодно, чтобы Камелия оценила его, как человека. Но, как всегда, старший из братьев быстро сдался, получив отказ от певицы, поэтому вперёд вышел Шалун, который не отступал перед женским полом ни при каких обстоятельствах. Хотя постоянное присутствие двух гральчи во дворе дома Камелии немного осложняло задачу героя-любовника, он придумал с птицей-поводырём одну хитрость, которая вот-вот должна была увидеть свет в их исполнении.

Попасть вслепую в, охраняемый гральчами, дом являлось затеей смелой, но желание поговорить с Камелей было сильнее страха, который Шалун редко испытывал и чувствовал, что это неприятное чувство им овладевает, как только он думает об этой женщине. Чем больше охотник слушал пение Камелии, тем твёрже становилась его уверенность в том, что певица создана для любви - его любви. Пытаться поговорить с Камелией в кабаке "Пей и пой" уже не представлялось возможным, потому что гральчи по приказу Бурака крутились возле неё "с такими свирепыми рожами", как описывал хозяину Зяби, что лучшим вариантом оставался дом женщины, где оставалось всего лишь два охранника и то потому, что сюда никто из воздыхателей певицы не решался приходить, ибо бывали случаи с плачевным исходом. Конечно, Шалун мало задумывался о таком развитии действия, но всё-таки план придумывался с таким расчётом, чтобы получить как можно меньше увечий. И именно к такой задаче (как тут не начать формулировать описание по-военному) привлекли лунию Звену, чтобы своим участием она оправдала, возложенную на неё, миссию - заботиться об обоих братьях, как наказали друзья, покидая Геран. Уже не желая возвращаться к жизни придворной птицы, Звена с радостью хотела помочь, тем более что настроение теперь ей доставляло удовольствие своей приподнятостью, ведь она снова жила в лесу и заняла главенствующее положение среди крылатых сплетниц - умение качественно передавать сплетни очень приветствовалось птицами.

Начало воплощения плана в реальность было предусмотрено на наступление полутьмы, но, так как рабочий день певицы закончился ранним утром, и до вечера невозможно было дотерпеть, Шалун передвинул временные ограничения в плане. Ему не приходило в голову, что певице сейчас больше всего хотелось поспать, а не слушать его признание, поэтому слепой охотник рисковал вдвойне, ибо многие женщины не терпели, когда их сон прерывался. Оставаясь стоять в тени и ждать появления Звены, Шалун услышал хлопки крыльев Зяби и улыбкой встретил птицу-поводыря, который уселся к нему на плечо, принеся, как говорится, в клюве доклад о гральчи.

-Они спят, но всё равно, ты же знаешь гральчи, всё отлично слышат,- говорил Зяби,- поэтому Звена будет как раз кстати.

-Кто бы мог подумать, что мне придётся когда-нибудь идти на такие ухищрения, чтобы поговорить с женщиной. Конечно, иногда я шёл на хитрость, если мешался муж, но до такого не доходило,- с улыбкой говорил Шалун, которому всё происходящее безумно нравилось, хотя он ничего не видел.

-Ты ещё не так заговоришь, если придётся сразиться с гральчи.

-Это плохая идея - идти вслепую на гральчи,- произнёс Шалун, прислушиваясь - не летит ли Звена с её крылатыми подругами, а потом добавил с неизменной беззаботной улыбкой:

-Я бы ещё добавил, что использовать стаю Звены, чтобы отвлечь гральчи от забора, старый приём и может не удаться, - заметил скептически Зяби.

-А что ты предлагаешь?

-Что и вчера: я проникну к ней через трубу и упрошу тебя выслушать - всё мирно и тихо.

Шалун отклонил эту идею вчера, потому что привык сам решать свои любовные дела, а сейчас он не успел достаточно глубоко вдуматься, потому что его отвлекло появление Звены с подружками. Сложив крылья и длинные хвосты, и пригнув головы, птицы подошли к укромному местечку, где прятался охотник, и исчезли в тени. Насчитав всего лишь пять луний, Зяби доложил своему хозяину, что их прилетело слишком мало.

-Никто не хотел связываться с гральчи,- оправдывалась Звена.

-И так справимся, - не теряя оптимизма, сказал Шалун. Выставляя вперёд руку и идя по тихим и точным указаниям Зяби, он подошёл к забору. Калитка была заперта с другой стороны и неподалёку спали те самые грозные охранники, но у Шалуна созрел уже другой план - такое непостоянство было характерно для этого парня.

-Постойте, а не лучше ли нам позвать какого-нибудь недоучку из магической лавки?- спросил сам у себя Шалун, потому что мнение других его сейчас не волновало. Помощь Звены, конечно могла ему пригодиться, но не хотелось делать много шума в этом районе среднего селийского класса, который итак с подозрением относился к поселившейся здесь певичке.

-Да, так и сделаем,- сам ответил Шалун и начал отдавать распоряжения:

-Звена, отошли обратно в лес своих подружек. Уж простите меня, крылатые сплетницы, я сам не знаю чего хочу. А ты, Зяби, приведи сюда любого торговца из магической лавки. Он нам поможет избавиться от гральчи тихо и мирно.

-А мне что делать?- спросила Звена, отправив уже своих подруг в лес. Она недовольно хлопала крыльями и немного распушила свой длинный павлиний хвост. Хохолок на её голове стоял торчком, словно навострив всё внимание хозяйки на слова Шалуна.

-А ты составишь мне компанию или можешь лететь с Зяби,- ответил охотник. Звена пожелала сопровождать птицу-поводыря, и Шалун остался один, вернувшись снова в тёмный уголок, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих, которые этим утром спешили по своим делам.

-Вот он,- вдруг услышал Шалун знакомый писклявый голос и начал всматриваться в ту сторону, откуда донеслись эти слова. Не заметить веев было невозможно, потому что они сразу же подлетели к нему и уселись на плечо.

-А вы что здесь забыли? Астло, где это ты откапал себе подружку?- недоумевал Шалун, зная, что веи из-за параков не решаются прилетать в города, где пространство мало защищено деревьями, как в лесу. Один Астло да несколько других отчаянных прахов из банды Бурака отваживались жить в Геране.

-Это моя давняя знакомая, прилетела с просьбой. Сейчас всё расскажу и уже будешь сам решать: поможешь нам или нет,- ответил вей.

"Милая Камелия! Доказывать тебе мою любовь бессмысленно, потому что я познал так много женщин, что давно запутался и не уверен, что могу любить тебя так, как ты того заслуживаешь, пробуждая своим неземным голосом во мне всё самое лучшее. Надежда лишь может успокоить нас обоих, что ошибка исключена - я тебя люблю. Обнимаю тебя и целую нежно, как хрупкий цветок подземных гномов. Прости, что моё первое признание ты вынуждена читать в письме, просто я вынужден покинуть Геран, чтобы помочь веям. И если мне суждено вернуться, то я надеюсь получить от тебя ответ: согласна ли ты принять мою любовь и стать одним целым со мной. Шалун". Прочитав письмо, Картикту стоял за спиной певицы и ждал её распоряжений.

-Так ли он красив, как говорят о нём все женщины, побывавшие в его объятьях?- спросила Камелия гральчи.

Задавать такой вопрос не человеку, а существу, мнение о красоте у которого естественно расходилось с людским мнением, было необдуманно, но всё-таки она хотела послушать Картикту.

-ЭЭЭЭЭЭ,- протянул гральчи, переминаясь с одной босой ноги на другую,- по мне так Шалун, конечно, лучше брата.

-Почему?

-Наглый,- коротко ответил неразговорчивый Картикту.- Что с письмом делать?

-Сожги...,- после паузы:- Помоги ему, Картикту. Пусть он отправился с Олианом, но они так беспомощны, убереги их ради меня.

-Я Бурака не оставлю, но пошлю своего брата следом за ними,- кидая в огонь исписанный лист, содержимое которого сочиняли все вместе: Шалун, Астло, Инея и Олиан.

Оставшись одна, Камелия вытерла слезу, скатившуюся из её слепых обезображенных глаз, и прикоснулась пальцами к кривым шрамам на щеках, которые каждый день напоминали ей о событии далёких дней.

13.

С криками и звериным оскалом неслись навстречу друг другу харки и ирнцы. Выбрав самое широкое поле на Флиуре для этого первого сражения, никто из них не хотел уступать. Разные не только в физическом развитии и военном опыте, но и в экипировке, которая у островитян отличалась скудностью - только копья да ножи служили им оружием,- не замедляли бега хозяев островов. Пусть они приходились предкам Селии и Илии прямыми потомками, эта земля давно уже стала родным домом для них, оставив безгранично владеть после гибели всех дикарей, освобождённых илларами от проклятья. Трудно было предположить пять лет назад, когда это случилось, что всего лишь через пол года на Флиур прибудут чужаки с разрешением королевы Полии поселиться на земле ирнцев. Её Величество оставляло за поселенцами право решать нюансы, связанные с недовольными островитянами. И сначала стороны пришли к соглашению, что новые поселения могут быть основаны на правом берегу реки, подальше от горного города Ирна. Мирное сосуществование продолжалось не долго, потому что и поселенцы, и ирнцы не хотели всё-таки делить материк и острова вокруг него. Маленькие стычки случались всё чаще. В итоге, селийцы послали на родину корабль с письмом к королеве, в котором умоляли помочь им справиться с островитянами. Так харки оказались на Флиуре, высадившись на правом берегу реки и нагло разбив лагерь у самой воды. На следующий день ирнцы получили письмо с вызовом на бой.

Широкое поле дрожало от людского топота, и расстояние между двумя сторонами искромётно сокращалось. Тяжёлые мечи харки крутили над головой и их непокрытые лысые головы были окрашены в красный цвет, чтобы подчеркнуть желание убивать в этот день. Враги, по сути дела, не испытывали к друг другу ненависти, но, столкнувшись, о доброжелательности и пощаде уже никто не помышлял...

В самой гуще сражения неожиданно появились чужаки, которые не принадлежали к какой-либо из сторон, разве что косвенно - единственный харк Шек сразу выделился своей лысой головой среди шестерых друзей, и его никогда бы не тронули харки в пылу сражения, как своего сородича. Если бы у воинов было время обратить на них более пристальное внимание, то все заметили бы, что новенькие опешили и не знали к какой стороне примкнуть. В растерянности им пришлось стоять всего доли секунды, потому что первый же харк, приблизившийся к Авиону и Саше, занёс над ними свой тяжёлый меч. Охотники мгновенно вынули из ножен свои ножи, которые, без преувеличения, были слабым сопротивлением против оружия харка, но терять свою жизнь без борьбы оба друга не собирались. Авион отразил удар нападавшего, потеряв половину клинка, а Саша вывернулся, как уж, и всадил нож по рукоятку харку в живот. Не было времени думать об остальных друзьях, потому что харки наступали со всех сторон, поэтому Авион орудовал трофейным мечом направо и налево, добыв вскоре меч и для друга. Состязаться в умении биться этим оружием с харками было неимоверно сложно, силой харки намного превосходили бывалых охотников, и вскоре Саша упал на одно колена, схватившись рукой за левый бок. Из раны широкой струёй текла кровь и силы быстро покидали юношу, которого захотел добить харк, ранивший его. Но к другу вовремя подскочил Авион, загородив его своим телом. С рёвом мабринский воин обрушил на него мощь своего меча, и, дрогнув всего лишь на мгновение, рука охотника потеряла оружие. Оставшись безоружным, Авион успел мысленно попрощаться с женой и дочкой, но подоспевшие на выручку базаны помогли отдалить его реальное расставание с жизнью. Клоны дрались с харками на равных, ибо не уступали им ни в силе, ни в боевом мастерстве. Под их защитой, Авион оттащил Сашу подальше от кровавой сутолоки. Жизнь быстро покидала его названного брата, и охотник воскликнул в сердцах:

-Где Сильвия? Приведите её сюда, пусть она, в конце концов, признает магию в себе и спасёт Сашку, только она может ему помочь.

Базаны осмотрелись, но нигде не видели чужеземку. В гуще дерущихся они заметили Шека, которому пришлось встать на сторону, противоположную собратьям, и биться против своих знакомых. Пусть Мабрин был не страной, а всего лишь городом, хоть и очень разросшимся вдоль и вширь, харки знали каждого в лицо, потому что не раз выходили на бой на городские арены, не раз вместе праздновали возвращение с людских междоусобиц. Поэтому не узнал Шека, которому посчастливилось попасть в орден королевских рыцарей, было бы проблематично, ведь таких харков -счастливчиков было в Селии всего лишь сто и всех их знали в лицо. Неподалёку от Шека должна была быть Сильвия - так с полумысли, что базанам удавалось лучше, чем речь, клоны решили и направились напролом к харку. И хотя битва отбирала всё внимание и все силы, женщины ирнки, помогавшие своим мужчинам, ловко разя харков длинными пиками, используя не силу, а ловкость и стремительность,- всё-таки успели заметить этих красавцев, которые неожиданно стали на их сторону, словно появившись с неба. Они умирали с улыбкой на устах, словно базаны подарили им своим появлением последнюю радость в этой жизни, проведённой сначала в страхе перед дикарями, а теперь - в борьбе за свою землю.

Исход первой битвы уже невозможно было увидеть, ибо обе стороны не сдавались и несли одинаковые потери, причём при более детальном рассмотрении сражения историки сказали бы потом, что харки невольно сдавали свои позиции, что было удивительно, потому что никто в Селии не сомневался никогда в их непобедимости. Прозвучал гудок капитана харков и, удивляя ирнцев, все воины Мабрина прокричали:

-Бой окончен!- и повернулись, уходя прочь с поля, забирая раненных и убитых. Возражать против передышки жители Ирна не стали и воспользовались окончанием боя, чтобы оказать помощь своим воинам и последние почести павшим. Кто-то из харков бросил в Шека камень и плюнул в его сторону, а остальные шли, не глядя на него. Они не ждали от него объяснений, потому что теперь он навсегда заклеймил себя позором перебежчика и предателя, которого рано или поздно ждала смерть от меча своего соотечественника. Но Шек мало переживал сейчас по этому поводу, ища вместе с базанами на окровавленной земле, среди раненных и убитых, Сильвию. Их пока не мучили вопросами ирнцы и лишь крики Авиона, чтобы они поторопились, раздавались громче стонов раненных над полем. Один усталый харк преклонных лет, что не мешало ему принимать участие в боях по найму, поднял с земли тело мёртвого мабринского воина, шепча ему прощальные отцовские слова, а под ним друзья увидели бесчувственное тело Сильвии. На руках Шек отнёс девушку к умирающему Саше.

-Очнись, милая, помоги нам,- пытаясь привести её в чувство, говорил Авион. Шек пощупал пульс на шее Саши и ощутил пальцами последний стук его сердца.

-Опоздали,- прошептал он. Авион опустился на колени перед телом друга и не мог поверить, что это происходит на яви. Им всё время сопутствовала удача, и погибнуть в объятиях Анари заслуживал этот молодой охотник, стремившийся найти своё счастье в чужом мире. Судьба не сжалилась над ним, но в это последнее мгновенье рука Сильвии опустилась на его рану. Девушка не верила, что она сможет помочь Саше, но ей искренне хотелось позволить той силе, которую она хранила в себе, попытаться вернуть друга к жизни. Закрыв глаза, она расслабилась, словно освобождая путь магии через себя, и рана начала затягиваться на глазах у собравшихся. Побледневшее лицо Саши вернуло себе живой румянец и его глаза снова увидели солнечный вечерний свет.

-Друг, с этого дня Шек займётся тобой серьёзно, иначе я не позволю тебе больше биться - Анари не простит меня, если не доставлю тебя к ней живым,- произнёс Авион на правах старшего названного брата.

-Кто бы говорил - тебе самому не мешает брать у него уроки,- улыбаясь, ответил Саша и поцеловал руки Сильвии в благодарность за спасение.

-Теперь смерть Леона кажется не столь бессмысленной, его последние слова всё-таки уверили тебя в необычных возможностях,- добавил он на словах.

-Не мели чушь, это я от страха, что Авион меня затрясёт, если у меня не получиться,- смеясь, ответила Сильвия.

-Иллар на нашей стороне,- вдруг пронёсся шёпот среди ирнцев, вгоняя в краску девушку, которая уже сомневалась, что подобное чудо получилось бы у неё во второй раз.

Вперёд вышел смуглокожий мужчина. Его взор не излучал благодарности за помощь в битве, не выдавал интерес или любопытство, он смотрел холодно и горделиво на чужаков. По сникшему виду ирнцев, что произошло при появлении этого воина, друзья догадались, что их почтил своим вниманием глава города, не доверявший столь странному появлению шестерых незнакомцев в их рядах. Глава Ирна был одет в такую набедренную повязку, как и остальные мужчины, но зато его длинный нож не походил на вооружение его армии - отделка самой рукоятки и размеры клинка напоминали о древности этого ножа, о принадлежности к вооружению илларов во время их войны с отступниками.

-Выживший дикарь,- прошептал один из базанов, удивляя тем самым селийцев, которые были уверены, что все дикари погибли во время сражения на равнине перед Гераном.

-Я - Мали,- последний из первых хозяев островов,- представился дикарь.- А кто вы?

Теперь Саша узнал его - это был тот самый парень, ради которого Вероника осталась на Флиуре и не захотела отправиться в Селию. Он помнил, как иллар Леон спас от смерти дикаря ради плачущей девушки, которая когда-то была влюблена в Сашу. Эта запутанная любовная история между ним и Вероникой, с вклинившейся Ритой, теперь сплелась и с Мали, и с Анари, и с базанами - в сущности была прозрачнее капли росы и проста, но сами люди запутали её и сталкивались нос к носу с её отголосками. Саша не был уверен, что Мали тоже узнал его, ведь в тот раз он был слишком слаб, хотя и смотрел с ненавистью на человека, к которому его женщина всё ещё испытывала нежность. И подозрение о том, что дикарь сожалеет о удавшемся спасении раненного чужака, не было далеко от истины, а находилось совсем рядом с ней - Мали вспомнил того гостя и лицо Вероники, не скрывавшей радость при его появлении, а ещё он не забыл обмен воинственными жестами - кулаками,- которые они показали друг другу в тот раз: Саша - чтобы Мали не обижал его подругу, а дикарь - понимая это, как вызов на бой. Конечно, Саше не терпелось увидеть Веронику, раз уж судьба снова забросила его на этот остров, но он понимал, что сейчас неподходящий момент спрашивать о ней.

-В небольшой битве с поселенцами погибла Асилла - глава Ирна, и меня позвали встать на её место. Вы прибыли к нам непонятно откуда. Как это произошло? Может быть, вас послали шпионить?- произнёс Мали и все ирнцы, стоявшие за его спиной, грозно направили на чужаков оружие.

-Нас настиг в океане колдун Гелий,- начал рассказывать Авион,- и между нашим другом илларом и ним завязался бой. Гелий потешался над нашим добряком и быстро победил его, развеяв прах над водой. Что удержало его от расправы над нами - мы так и не поняли, хотя догадываемся, что колдун просто так щадить нас не стал бы. Он забросил нас сюда, скорее всего, чтобы мы ему не мешались в Илие и оставались подальше от Селии - Флиур всегда прельщал его отдалённостью...

-Где можно спрятать надолго любого и не бояться, что ему удастся сбежать - вплавь до Селии не добраться, а корабль надо ещё суметь отобрать у вас или поселенцев,- перебивая Авиона, добавил Саша.

-А это кто?- показывая пальцем на базанов, спросил Мали, и все женщины навострили ушки.

Пришлось объяснять вместо клонов, которые не хотели отдуваться за себя, не умея рассказывать. Даже Шек влез в повествование истории базанов, напридумывав от себя небылиц. Самое удивительное, что клоны не спешили его поправить, словно им нравилось или льстило всё сказанное харком.

-А ты, харк, как очутился среди врагов твоих сородичей?- недоверчиво спросил Мали, пытаясь узнать обо всём, прежде чем вести чужаков в горный город.

-Харки - народ такой, который не может жить без битвы. И вот я здесь, чтобы быть на стороне тех, кому моя помощь нужнее,- высокопарно произнёс Шек, специально повышая тон, создавая комичность, так что Сильвия даже хихикнула, понимая, что харк ёрничает. И, конечно, Мали понял это. Трудно было предугадать его дальнейшие действия, поэтому гости невольно положили руки на рукоятки трофейных мечей, с которыми на острове было поспокойнее, чем с охотничьими ножами. Только Сильвия осталась безоружная, и ей оставалось лишь сжать покрепче кулаки в карманах и обдумать куда шмыгнуть, если начнётся новая заварушка.

-Что ж, среди вас есть иллар - женщина, и это нам может помочь,- всё же совладав с собой, сказал Мали и жестом показал ирнцам, чтобы те повели гостей вслед за ним, что означало также - не спускать с них глаз, чтобы не смогли сбежать. Сильвия попыталась объяснить, что она не иллар, но Шек шепнул ей на ухо:

-Молчи, пусть думают как хотят, а мы поглядим как у них там всё устроено.

-Тебе легко говорить, я уверена, что скоро меня попросят удивить их каким-нибудь чудом, а мне не вериться, что смогу исполнить их просьбу,- ответила ему шёпотом девушка, недовольно сдвинув брови.

-Мы что-нибудь придумаем,- вмешался в разговор Авион и подмигнул Сильвии.

-Хоть они и одеты только в набедренные повязки, не похоже, чтобы они были кровожадными, как дикари,- добавил Саша, чтобы успокоить её.

Саша всё же не забывал кем был Мали от рождения и то, что он больше теперь походил на нормального человека, не могло в корень уничтожить его тягу к кровопролитью. Попасть вновь на Флиур и снова чуть не умереть казалось ему уже каким-то роком, который устраивал для него каждый раз Гелий. Поэтому воспоминания об острове сохранились не очень радужные, да и Ровел - этот милый хлюпик, поддерживающий в Саше жизнь в неволе,- невольно вспомнился и грустно порадовал (как не странно это звучит) своим появлением из прошлого. Спастись из лап дикарей и погибнуть в сражении с ними в тот самый день, когда колдуны потерпели поражение от илларов,- так судьба распорядилась с безобидным стрижником, и иногда Саша скучал по нему и жалел, что не смог защитить. Но пока тропинка вела армию ирнцев по лесу, окружающая природа острова снова напомнила охотнику о России, о зелени - такой простой и привлекательной, чем красочность Илии или изобилие в формах Селии. Сильвия думала в унисон с Сашей, потому что невозможно было не увидеть параллель между растительностью родной страны и здешними зелёными шапками деревьев. Хотя запахи разносились иные - ничто не было похоже на аромат сорванной травинки или ромашки, но всё-таки они радовались тому, что видят такое в этом мире - такое домашнее великолепие, которое редко замечали на Родине.

"Наслаждайтесь жизнью, если получиться выжить, но не надейтесь, что я о вас забуду",- наблюдая невидимкой за, идущими друг за другом, друзьями из Селии, говорил про себя Гелий. Он стал свидетелем исцеления Саши руками неумёхи, каковой прикидывалась Сильвия.

"Не так проста, какой хочет казаться",- бормотал Гелий,- " и надеется обмануть меня. Что ж, избавиться от тебя я всегда успею, если твоя сила не достанется мне и Полии. Наслаждайтесь, детки, Ирном и всей этой военной суетой, а тем временем я навещу правительницу базанов, которая слишком любопытная последнее время".

Огненный болота встретили Гелия молчаливо и без особой агрессии, которую он ожидал, потому что даже будучи могущественным в магии, он не смел на все 100 процентов быть уверенным, что базаны для него теперь стали слабым противником. Хотя колдуну и удалось сразу заметить присутствие устройств во дворце, оставленных незадачливыми посланниками Риты, это ещё не говорило о слабости загадочного народа, озеро которого погубило двух великих илларов древности - Иина и Провидца. Решив показаться на открытом водном пространстве, которое вело к побережью земли клонов, незащищённому заборами, Гелий направился вдоль огненной стены к воде. Его тощая фигура в неизменном чёрном плаще, с, блестящей на солнце, лысой головой перемещалась над землёй и вскоре носки ступней еле-еле стали касаться водной поверхности Весёлого океана. Приятный голубой цвет этого гиганта, омывающего северные берега Селии, был безразличен колдуну. Вглядываясь на пустынный берег, он ждал появления делигации базанов. И чтобы как-то ускорить своё ожидание, которое раздражало человека, привыкшего уже быть главным законодателем и персоной, которую все бояться, а не заставляют ждать,- Гелий как можно громче сказал, так что его голос сотряс землю:

-Я пришёл говорить с правительницей Ритой! Нечего меня бояться!

-Мечтай!- раздался женский голос, не тише колдовского, так что Гелий невольно вздрогнул, что было стыдно такому могущественному деятелю магии, как он.

-Вот уж кого мы не боимся - так это тебя,- продолжала говорить Рита из своего кабинета по громкоговорителю, зная, что звуковые волны не распространяться дальше огненных болот, иначе весь селийский лес узнал бы их разговор.

-Тогда впусти меня.

-Там стой. Пока что я тебе не доверяю, хитрая ты бестия.

Никто ещё не осмеливался называть так Гелия, и от этого в нём вскипела ярость и желание испепелить всё и всех на земле базанов. Он даже поднял руку, чтобы направить в ту сторону первый огненный шар, но быстро одумался и заставил себя успокоиться. Во-первых, он был немного наслышан о Рите и знал, что она вздорная, наглая, такая же вспыльчивая, как он, и коварная, что не могло ему не нравится; во-вторых, по молодости она не следила за тем, что говорила, и на это нужно было обращать меньше внимания, следуя к своей цели; и в третьих, как всегда, Гелий был уверен, что сможет отомстить обидчице в подходящий для него момент.

-Тогда подойди поближе,- предложил ей Гелий.

-Может явился, чтобы поведать мне, что нашёл наши подслушивающие устройства - так это не новость для меня, я уже поняла что разоблачил нас.

-Я пришёл, чтобы предложить выгодный союз со мной.

-Только не предлагай мне руку и сердце - я рухну сразу,- послышался смех, который не заставил Гелия улыбнуться, а потом Рита добавила:

-Ладно, шутка была. Кто ж тебя от Полии отбирать осмелиться?! Жди, сейчас подойду, да и ты ближе к берегу подвинься, а то стоишь там, как фигура из библейской истории.

14.

В утренней тишине, когда даже ветру не приходило в голову проснуться и потревожить прикосновением листья деревьев и голубые пятнышки травы, на берегу двухцветного Капризного океана стояли три человеческие фигуры. Туман заслонял от них линию горизонта, скользя над водой белой дымкой, но это их мало волновало - они ждали восхода солнца. Выражение лица каждого из них не выдавало ни тревогу, ни нетерпение, ни любопытство - вместе они знали чего хотят и что ожидают от рассвета. Эта часть побережья на юго-востоке Илии славилась недобрыми деяниями одного строптивого водного народца много веков назад, а теперь все, даже иллары, забыли об этих злобных существах. Карабы - так называли их когда-то,- опустились на океанское дно и окаменели там многие столетия назад, а о причине такого решения уже никто не помнил и не хотел вспоминать. Зато Грагара, прочитав в одной древней книге упоминание о карабах, оставила в памяти это знание, потому что была уверена - это ей когда-нибудь пригодится. Время пришло, и в это утро она привела на этот берег принца Алила и его любовницу Ста-Ста.

Тихо было всегда на этом берегу, и даже самые дерзкие смельчаки не решались нырять в водах Капризного океана. Зловещее прошлое было скрыто в глубине и разбудить его могла только магия. Алил обнял за талию красавицу Ста-Ста - неразговорчивую и с виду равнодушную к самой простой радости - к жизни,- и поцеловал жадно в губы, предчувствуя грандиозные перемены, которые задумал осуществить ради неё. Спокойный и незлобный характер Алила нравился всем, но узнавать его заново пришлось бы теперь каждому, кто не видел принца давно - страсть изменила его, ради Ста-Ста он стал смелее, целеустремлённее и жаднее до власти. Его лицо купалось в густых чёрных волосах девушки, а губы не желали разрывать поцелуя, и не существовало ни одной мысли в голове наследника королевского трона, не связанных с возлюбленной. Она отвечала ему такой же необузданной страстью и длинными ногтями царапала спину, словно желая поскорее разорвать на нём одежду и позволить прямо здесь обладать её телом, не стесняясь присутствия раганы хамут. Закатив глаза, Грагара отошла немного в сторону, мысленно проклиная одержимых любовников, которые, казалось, забыли зачем пришли на океанский берег, столь отдалённый от столицы Илии.

-Тебе не понять нас, Грагара, ведь хамут не умеют любить и плотское желание им не знакомо, потому что даже детей своих вы творили из прибрежного песка,- немного опомнившись и совладав со своим желанием, произнёс Алил, но отпускать из объятий Ста-Ста не спешил.

-Да, Ваше Высочество, возразить Вам нечего,- став мрачнее ночной тьмы, ответила Грагара.- Но карабы могут и подождать, в самом деле, зачем нам их будить сейчас, когда у вас наметилось дело поважнее?!

-Не забывайся, рагана! Кому ты нужна без моей опеки? Предательница илларов и своего учителя, да к тому же помощница Гелия, открыто ты ходишь по Ставину, не опасаясь мести Совета. Мой придворный иллар Патки всеми правдами и неправдами уговорил этих стариков не трогать тебя. А теперь ты возомнила, что можешь укорять меня!- говорил принц, нервно моргая, что случалось с ним в минуты только самого большого гнева.

-Простите меня, Ваше Высочество, я могу удалиться, чтобы не мешать вам,- замерев в смиренном поклоне, произнесла рагана. Пусть она умела не забывать обиды и стремиться отомстить за свой погибший народ, но не получалось у бородатой хамут позаботиться о себе без хозяина. Всегда она позволяла кому-то командовать собой - сначала иллару Овию, потом Гелию, а теперь Алилу. Она утешала себя мыслью, что настанет и её время, но, по сути, ещё не была готова к властвованию.

-Начинай,- приказным тоном сказала ей Ста-Ста.

-Ты умеешь отбивать охоту, буди их,- добавил от себя Алил.

Поклонившись принцу, рагана зашла в воду по пояс и замерла на какое-то время. Она провела перед собой ладонями вверх, размывая в волнах какой-то жёлтый порошок и направляя его в глубину океана заклинанием. Гелий не мог даже предположить, что Грагара, связав воедино многие факты, догадалась, зачем параки добывали пыльцу лиизий в Валевии и относили её колдуну. Найдя в лесу горстку веев, она договорилась с несколькими добытчиками лиизий о горстке пыльцы и, заполучив её, при первом же простом заклинании познала истинную силу магии, которую скрыли от последователей древние иллары. Желая навсегда оградить мир от возможностей, открывавшихся у злых людей, к которым попадала в руки пыльца, они заточили этот порошок в границы Валевии и оградили сиянием от посягательств на эти цветы. Они не могли предвидеть предательство Иина, силой которого воспользовался Гелий для проникновения в страну веев, создав параков; и не знали, что хамут обычным опытным путём разгадает тайну сияющих цветов. Пусть Грагара не имела тех изначальных знаний, как колдун, всё равно сила лиизий трудилась для неё, хотя и не каждый раз получалось так, как задумывала рагана. Вот и сейчас, пустив пыльцу к каменным карабам, лишь по интуиции она действовала дальше, потому что описания о пробуждении этих существ с помощью древней силы невозможно было найти в её библиотеке. Мысленно углубляясь вместе с пыльцой всё дальше от океанской поверхности, Грагара заметила первые окаменевшие фигуры, застывшие в вытянутом положении. Покрывшись зелёным наростом водорослей, они всё-таки сумели поселить страх в душе хамут при одном только взгляде на их злобные гримасы. Огромного роста существа с четырьмя конечностями при жизни быстро бегали и прыгали дальше, чем мог уловить человеческий глаз. Цепляясь ногтями на лапах, карабы ловко лазили по отвесным поверхностям, что помогало им покорять любые высокие стены. Телом они напоминали ящерку с коротким заострённым хвостом, но с длинными ногами, а на вытянутой шее умещалась удивительно продолговатая голова. Чёрный носик, немного выступавшая вперёд верхняя губа, пушистые усики и длинные висящие ушки создавали карабам милую мордочку до тех пор, пока они не оскаливались и не показывали свои большие клыки в два ряда. По, заросшей водорослями, каменной поверхности трудно было сказать что покрывало тело этих существ - шерсть или только кожа, но Грагара знала из книги, что карабы довольствовались от природы редко-растущей зелёной щетиной в метр длинной да толстой чёрной кожей.

-Помни, Грагара, я поверил в твою болтовню, что эти существа не причинят моей стране зла, а, наоборот, помогут,- вкрадчиво, чтобы не помешать процессу, произнёс Алил.- Мой отец очень разозлиться и, быть может, очнётся наконец, если я натворю непоправимых дел.

-Ваше Высочество, легенды не могут врать - карабы лишь мелко пакостили местным жителям, иногда убивали, ради пропитания, но в книге говориться, что их можно приручить при помощи магии. И я говорила, что, наверное, именно иллары превратили карабов в каменные статуи, чтобы освободить от их нападений местных крестьян,- понося про себя принца грубыми словами за то, что ей приходилось всё заново объяснять, ответила хамут. Она медленно подняла руки из воды и, резко разведя их в стороны, прокричала:

-Антралис, карабы, и омо Грагара вас,- и сразу вышла из забурлившего океана, в котором магия пыльцы лиизий проникла сквозь каменную оболочку и заставила снова биться сердца карабов. Трескающаяся каменная порода опадала в ил мелкими черепками, а водные ящеры, как иногда мы будем их называть, слыша голос, разбудивший их, стремились к поверхности воды, чтобы предстать перед Грагарой и поблагодарить её. Эта первая встреча пугала только хамут, но не карабов, радостно переговаривающихся между собой трещащими и хрипящими звуками. С пулемётной скоростью водный народец выпрыгивал из воды и мягко опускался на задние лапы перед тремя незнакомцами на берегу, которые оказались в два раза меньше их роста. Умные глаза карабов проникали вглубь черепа и затрагивали мысли, но Грагара быстрым движением руки приструнила это желание разузнать о чём думает она и принц с любовницей. Звук огорчения раздался одновременно у тысячи водных ящеров (только тысяча выжила в каменной оболочке) и они, словно сговорившись, начали чесать у себя за правым ухом передней лапкой. Глядя на них снизу вверх и отходя назад, чтобы их ненароком не придавили большие когтистые лапы хищников, трое заговорщиков понемногу переставали бояться карабов, ибо вид этих существ не наводил на мысль об опасности. Тщетно пытаясь увидеть хоть один грозный оскал усатой мордочки, Грагара уже начинала думать, что в её книге писатель многое преувеличил, словно специально. Но следовало начать разговор как можно скорее, потому что карабы от чистки ушей перешли на длинную шёрстку на спине и боках, и вот-вот готовились начать облизывать живот и то, что скрывалось под хвостом.

-Как с вами разговаривать? Понимаете ли вы нашу речь?- спросила громко рагана.

Разнообразие звуков и мимики со стороны карабов последовало в ответ на её два вопроса, но ничего более или менее понятного. Принц начинал терять терпение, да и усталость давала о себе знать, поэтому он шепнул Грагаре, чтобы она поторапливалась. А Ста-Ста, немного прищурившись, всматривалась в каждую чёрточку водных ящеров и всё больше чувствовала разочарование.

-Они не смогут помочь победить армию Гелия,- произнесла она.

-Не спеши, любимая, не спеши, что-то подсказывает мне, что неспроста им в легендах придумали дурную славу. Так ведь, Грагара?

-Да, ВЫ правы, Ваше Высочество, что-то здесь не так. Их замуровали заживо, чтобы скрыть что-то очень важное,- согласилась с принцем хамут.- И это нужно у них разузнать.

Грагара прикоснулась правой ладонью к своему лбу, а левой рукой мысленно дотронулась до лба рядом стоящего караба. Удивлённое существо заскулило и, явно связанное сознанием с остальными ящерами, заставило их издать тот же звук, и вся стая замерла, делясь своими воспоминаниями и мыслями с раганой...

Солнце поднялось над землёй, осветив столицу Илии во всей её разноцветной красе. Климат в Илии был жарче, чем в Селии, поэтому дома, обязательно серого цвета, строились попроще и впускали как можно больше свежего воздуха. Как и прежде, страна пестрила от разнообразия ярких красок, и стальное дерево кормило большинство жителей, которые гордились плодами гигами и до сих пор не позволили селийцам начать выращивать столь ценное дерево. В Ставине - в столице Илии - росли целые рощи таких деревьев, напоминающих отлитые стальные фигуры. В середине города возвышался новый королевский дворец, построенный на высоте в 100 этажный дом от земли. Строение с садами и водопадами, спадающими шумной лентой вниз с каждой из четырёх сторон, держалось на квадратной плите, которую поддерживали пять колонн (одна затесалась в центре фигуры). Вьющиеся растения плотно обвивали колонны, разбавляя пёстрый вон листьев красочными бутонами цветов. А под плитой по задумке архитектора установили фонтан во всю площадь, и в середине хрустального озера (стенки фонтана были сделаны из хрусталя, а сам он слишком напоминал широкое озеро) застыл ансамбль из тридцати фигур, у которых вода лилась тонкими весёлыми струйками изо рта, из кувшинов и карманов, и, конечно, статуйки мальчиков добавляли жидкости в озеро какбы обычным способом. Скорее всего магической силой водопадные струи притягивались к фонтану и втекали в него, не затопляя город. Наверху ограда вдоль краёв плиты защищала королевскую семью и её челядь от падения вниз, а в глубине сада, в своём дворце тихо и мирно поживал король Вергий. Изредка он подходил к кованной ограде, чтобы посмотреть на свой город с высоты птичьего полёта. Особенно Ставин привлекал его взор во время заката, когда многочисленные каналы и фонтаны переливалась всеми цветами радуги в лучах заходящего солнца. Оправиться от ужасов колдовского плена Его Величество не смог, поэтому передал правление страной в руки сына, намереваясь в скором времени отказаться от короны, но почему-то затянул с этим пустяком. Старого короля окружили заботой и разными вкусными яствами, чтобы ему было чем занять хотя бы рот, и он целыми днями этим и занимался - толстея не по дням, а по часам. Многие горожане были уверены, что новый дворец построили так высоко, не протянув с земли к нему лестницу, чтобы Его Величеству не докучали просители. Зато на королевские балы теперь было принято прилетать на карете, а не приезжать, причём корков всё равно запрягали кучера-иллары (в кучера настоящие иллары не просились, поэтому в услужение к богачам шли те личности, которым удалось или походить какое-то время в учениках илларов, или те, которым довелось прочитать пару заклинаний в илларской лавке у такого же недоучки), помогая животным не повиснуть на упряжи с помощью простейших, но очень дорогих магических порошков. Такие выезды к королю обходились теперь не дёшево придворным, но зато выглядело эффектно, да к тому же танцевать во дворце так высоко над землёй нравилось всем больше, чем любые другие городские балы. Многие помнили, что миф о крылатых корках оказался правдой после появления этих животных перед боем илларов и колдунов. Поэтому знать мечтала отыскать убежище настоящих большекрылых и поменять с теми скакунами, которые сейчас со своими маленькими крылышками ещё больше никуда не годились.

Заботы богачей мало волновали Кори и гайа Агду, бродивших второй день вокруг колонн и королевского фонтана. Выведчику никак не удавалось придумать, как попасть во дворец и установить устройства, которые ему вручила Рита, да и Анари ещё не прибыла в столицу (её корабль не был столь быстроходным, как у базанов, который доставил выведчика с гайа в Илию), так что узнавать пока что было нечего. Ничего подозрительного пагал и его помощница не замечали, никакой подготовкой к войне не пахло, по крайнеё мере открыто войска ещё не собирались. Первой ночью гайа поднимала Кори над Ставином, чтобы разведать всё с воздуха, но и тогда оба шпиона ничего не заметили. Вытянувшись на спине Агды и немного мешая размахиваться её большим крыльям, пагал увидел слишком много охраны на территории дворца и сама птица наткнулась на сильную магическую защиту, что не позволяло запросто проникнуть внутрь и ещё больше усложняло поставленную Ритой задачу - быть в курсе всего, и успевать, вдобавок, докладывать обо всём ей.

"Наверное нужно зайти в илийское отделение нашей газеты "Знание" и отметиться, чтобы наш главный в Геране не возмущался нашим отсутствием. Можем по почте отправить ему письмо, в котором уверим, что расследуем важное происшествие - к примеру, продолжаем расследовать исчезновение сына Гелия - Даида",- предложила Агда.

-Хорошая мысль, Агда,- присаживаясь на скамейку в парке, раскинувшемся вокруг дворцового сооружения с фонтаном.- А после газеты, сразу начнём расспрашивать горожан, правда они тут все молчаливые из-за жары, но попытаться стоит. Есть ещё надежда, что следом за Анари в Ставине появиться и Саша с друзьями, тогда все вместе мы сможем что-нибудь придумать.

"Ты расскажешь им про базанов?"

-О, нет, про это даже думать лучше не осмеливаться, иначе быть беде,- и после короткой паузы, во время которой Кори о чём-то углублённо думал, он добавил:

-Если вместе с Сашей в Ставин прибудет иллар Леон, то пробраться во дворец будет уже не так сложно.

Агда согласилась с другом и, подняв вверх взор, посмотрела на искрящийся водопад, ниспадавший к земле с северного края плиты. Слишком высоко король забрался от своих подданных и, умея читать мысли ни в чём не подозревавших горожан, гайа собрала много сведений о непонятном поведении принца Алила, но пока что об этом не говорила своему шефу - пагалу,- чтобы зря не обнадёживать. Принцип работы выведчика и посыльной птицы был давно отработан, и Кори не пытался выведать у Агды каждую мысль, которую она прочитывала в умах ставинцев, потому что там было слишком много сбивчивой информации. Пагал знал, что в нужный момент гайа ему напишет отчёт, и он сможет сделать свои выводы из прочитанного. Газетные листки "Знание" в Ставине читали с малой охотой, но зато в Селии новости о красочной стране расходились молниеносно.

Три точки проскользили по небу к дворцу и Агда сразу привлекла внимание Кори к ним. Оставалось только догадываться кем были эти точки, но что-то подсказывало ей о принце, любовнице и его рагане - единственных, кого нужно было подозревать в обдумывании тёмных планов.

"Куда-то летали ночью",- произнесла Агда.

-Неужели Алил решился нарушить мир,- не хотел поверить Кори.- Может все приготовления происходят в чаще леса, и как раз туда нам следует лететь.

"Не хотелось бы там столкнуться с риглом",- боязливо возразила гайа.

-Полетели, иначе так и не узнаем ничего,- тоже опасаясь встречи с илийским хищником, но всё же намереваясь докопаться до правды, сказал Кори.

Прибытие королевского корабля из Селии задержало Кори и Агду в Ставине. Они увидели толпы горожан, спешащих к пристани, чтобы поприветствовать принцессу Анари после долгого, а многие называли вещи своими именами - после стольких лет ожидания, что жена принца Алила наконец-то соизволила порадовать и илийских жителей появлением своей персоны. Только благодаря стараниям иллара Первея корабль так быстро доставил Анари в юго-западную точку материка, которая находилась в противоположной стороне от Герана. Судну пришлось проследовать по Капризному океану в южном направлении, вдоль восточный берегов Селии, Валевии и Илии, а потом повернуть на запад, скользя по волнам мимо южного побережья Илии. И лишь пройдя через устье реки Бены, корабль вскоре встал на якорь в столичном порту, встречаемый радостными криками горожан. Смешались с толпой и Агда с Кори, чтобы посмотреть как по трапу спуститься грустная Анари, сопровождаемая илларом и многочисленной прислугой. Несколько раз принцесса поднимала свой взор на собравшихся, чтобы найти среди них Сашу, но его нигде не было видно, и, сознавая своё одиночество в этой чужой стране, лицо Анари приняло болезненно-тоскливое выражение. Королевская карета взлетела, приближая встречу принцессы с мужем, а Кори мысленно отметил, чтобы его услышала только гайа:

"Если Сашка не появиться в Ставине в ближайшие дни, это будет очень странно и непонятно".

"Он не бросит Анари. А теперь всё-таки полетели в лес, будь он неладен, как же мне не хочется, но надо".

-Не бурчи,- уже вслух сказал Кори, удобно устроившись на спине птицы и любуясь Илией, простиравшейся внизу.

"Ты хотя бы взял какой-нибудь магический порошок"?- спросила Агда, которую не отпускало плохое предчувствие.

-Только не говори мне, что ты летаешь медленнее ригла.

"Да, признаюсь, я сомневаюсь, что успею улететь от него".

Уже не думая о посещении илийского отделения газеты "Знание", друзья удалялись от Ставина, пролетая над лесами и равнинами Илии. Им не хотелось верить в военные приготовления принца Алила, но чем дальше они улетали от столицы, тем подозрительнее начинали выглядеть селения красочной страны: в них ковалось оружие и складывалось в сараи, защищённые заклинаниями; жители тренировались больше обычного в боевом искусстве и верховой езде; а малочисленные стаи птиц, которых в Илии было очень мало по сравнению с Селией, учились слушать команды воинов. Всё это удалось заметить, не утруждаясь приземлением, от чего стало ясно, что Алил не собирается делать большой тайны о своём намерении, хотя открыто ещё не заявлял о том, для чего все эти приготовления.

15.

-Ты - слабак, Леон, так что я разрешаю тебе проститься с друзьями, пусть это будет жестом благородства, которого ты не заслужил, но зато никто не посмеет сказать, что я убил врага в спину, без предупреждения. Мне жаль тебя, иллар, но ты сам напросился,- говорил Гелий, вися в воздухе над кораблём.

-Я не боюсь тебя, Гелий,- ответил спокойным тоном толстяк Леон, понимая, что на этот раз ему не обмануть судьбу.

Все взоры были направлены на Сильвию. Друзья безмолвно умоляли её придти к иллару на помощь, и она ощущала всей душой, что хотела бы помочь Леону, если бы только знала каким образом, куда направить своё желание или приказ подчиняться её воле. С растерянным видом девушка стояла на палубе и готова была провалиться сквозь землю, только бы не видеть этих умоляющих глаз.

-Она ещё не знает и не чувствует рама Провидца, друзья мои, не осуждайте её. Берегите её,- напутствовал иллар с доброй улыбкой на губах.- Овий, наверное, и не предполагал, что я не смогу исполнить его просьбу, так хоть вы постарайтесь, ибо я уверен, что сейчас Гелий не тронет никого из вас - он осторожничает, как всегда, как и мы с моим другом, что и привело к краху. Правда, Гелий, ты снова что-то задумал, иначе о благородстве не могло быть и речи?!

-Твоя проницательность тебя не спасёт, иллар. Уже завтра я стану женихом королевы прилюдно - на всю страну разнесётся эта весть, и никто не посмеет перечить Полии и уговаривать сделать другой выбор - я взойду на трон по праву рождения! Справедливость восстановиться, пусть немного кровавым путём, но моего прапрадеда лишили короны тоже не без крови.

-Дружище, позови на помощь совет илларов - позови всех - ты же можешь, не глупи, не играй в эту глупую игру смерти ради нашего спасения, сам же сказал, что Гелий не тронет нас - борись,- обняв иллара, упрашивал Авион.

-Если Сильвия не в состоянии тебя спасти, так в самом деле самое время звать подмогу своих друзей,- согласился с другом Саша, еле сдерживая столь неистовую ненависть к колдуну, которая всё-таки вырывалась из его взора, и была очень заметна. Колдуна взбесил такое открытое недоброжелательное поведение охотника, когда Гелий пытался сделать напоследок иллару приятное, поэтому он (Гелий) нетерпеливо дёрнулся и крикнул Леону:

-Хватит уже там шушукаться, совет илларов будет молчать, потому что я будущий муж королевы и никому не желаю зла, кроме моих врагов,- лишь один взмах руки, которая даже не прикоснулась к добряку Леону, и иллар исчез, словно лопнул мыльный пузырь. Против такой магии могла бы противостоять разве что только Сильвия, но она прижалась к мачте, боясь, как бы Гелий не подумал теперь избавиться и от неё. Остальные пассажиры и корабельная команда бесстрашно смотрели на колдуна, который изловчился "выйти сухим из воды", как говориться. В том, что совет илларов допустит свадьбу Полии и Гелия, никто не сомневался, ведь магическая сила хитреца с каждым днём становилась недосягаемой до примитивных порошков и зелий - рам древнего иллара-отступника превосходил по мощи всех илларов вместе взятых.

-Что смотрите? Я чувствую, как ваши сердца сжались и ждут скорой расправы, но, как и угадал Леон, мне не зачем избавляться от вас сейчас. Ты, Сильвия, сохранишь пока что рам Провидца в себе, пока я не решу как с тобой поступить дальше. Ты, счастливчик Саша, которому удавалось так часто оставаться в живых, и теперь поживёшь ещё немного, пока Анари делит супружеское ложе с мужем и его любовницей.

-Сволочь...- выбегая вперёд и жалея, что ему не дотянуться до колдуна, Саша разразился такой бранью, которую не придумали ещё во всём этом мире. Но Гелий не стал долго выслушивать эти "благодарности". Сжав пальцы в кулак, он заставил Сашу задыхаться и беспомощно скрючиться на палубе.

-Мальчишка,- прорычал Гелий,- Ты умрёшь, как и эти базаны, и твой друг Авион, и этот пьянчужка королевский рыцарь - все вы мне мешаетесь, поэтому прочь с глаз моих на Флиур...

Сильвия открыла глаза, тяжело дыша после увиденного ночного кошмара, который каждую ночь напоминал ей о том дне на корабле. Их всех Гелий сослал сюда и рано или поздно собирался избавиться, и такую мысль трудно было прогнать и думать позитивно. Столь легкое нарушение всех правил ордена королевских рыцарей и безнаказанность позволили девушке думать, что всё в этом мире не так страшно и серьёзно. Но она ошиблась и, отправившись в плавание, а не затаившись где-то в лесу, Сильвия позволила Гелию взять верх, обнаружив себя. Спасая Сашу от смерти, она словно просила прощение за Леона и всех, кому она не сможет помочь, потому что уверенности в её исключительности и недосягаемости в ней поубавилось, почти сведя на нет.

-Да просто я не верю во всё это и поэтому торможу,- вдруг догадалась Сильвия.- В меня не прёт вся эта магическая мура. Ну конечно, как я могу стать преемницей силы Провидца, когда мне плевать на всё это?!

Сильвия встала с кровати и стала кругами ходить по комнате с неровными каменными стенами. Ирнцы устроили её на ночлег отдельно от друзей, потому что Мали поставил её на ступеньку выше их, ведь она могла управлять магией, по крайней мере он так думал после исцеления Саши на глазах у всего ирнского войска. Комната девушки находилась в той самой пещере, в которой когда-то жила Вероника. И Сильвия знала, что за дверью её охраняет Шек, изъявив желание спать на рыцарском плаще, чтобы только с его ученицей ничего не случилось. И, чтобы не разбудить его, она стала говорить сама с собой мысленно.

"Я всегда была скептиком и лентяйкой, но и не требовала ничего от других. Может мне надо только захотеть и тогда магия заработает в полную силу? Блин, но ведь это не механизм, фиг знает как его запустить. Оба иллара - и Овий, и Леон - так толком и не объяснили мне как действовать, к чему стремиться. Что это - загадки вроде тех, которыми пичкали героя в фильме "Звёздные войны"? Это не по мне - мне надо знать и втолковать открытым текстом, понятным моему тупому мышлению",- Сильвия села на кровать и склонила голову, словно у неё уже не осталось сил даже владеть шейными позвонками. Она чувствовала, как начинает презирать себя и жаждет вырваться из этого мира, в котором для неё не было места.

"Я лишняя здесь. Саша и Вероника - я вижу, что они полны жизни даже среди этого дурдома, они научились существовать здесь и хотят именно в этом мире обрести своё счастье. А я? Да я не принимаю участия во всём этом даже в воображении! Мне бы уединиться где-нибудь и не видеть никого из них. Отдала бы я Гелию рам Провидца, если бы он попросил? Чем всё закончится? И ещё эти бои ирнцев и харков - всё это так по-детски, так глупо. И нет выхода, нет выхода, нет выхода..."

-Ты чего не спишь?- вдруг раздался голос Шека, и от неожиданности Сильвия вздрогнула, а уже затем последовал недобрый её взор за то, что друг прервал ход её мыслей, которые, по правде сказать, зашли в тупик.

-Шек, обещай, что харки не перебьют нас. Я знаю - это Мали уверен, что я помогу ему биться с поселенцами, но я не пойду. Кто сказал, что мне нравиться быть самоубийцей?! Мне всё осточертело, потому что я не такая сильная, как ты, не такая смелая, как Саша и Авион, и удача мне сопутствует только потому, что того хочет Гелий. А как долго он будет этого желать? Я рехнусь,- повысив голос на последнем слове, ибо уже не могла сдерживать панику, сказала Сильвия.

-Если бы такое ты высказала в Мабрине, то мигом оказалась бы на арене, чтобы выпустить ненужный пар в поединке, а не просто так, сидя на кровати,- улыбаясь, произнёс Шек и уселся рядом.

-Ты теперь - воин светлой магии, и сколько не плачь - тебя никто жалеть не станет, разве только я и то не часто,- продолжал Шек, натянув серьёзное выражение лица.- Я сам нередко думаю, как бы поступил, заполучив такой нежданный подарок от Провидца. Но потом отгоняю от себя эту мысль, потому что этот дар достался тебе, и ты должна использовать его, пока не станет поздно.

-Ох, как тебе не идёт поучительно наставлять на путь истинный,- смеясь, ответила Сильвия и по-дружески пихнула Шека в плечо.- У меня великое желание напиться сейчас. Как ты на это смотришь?

Шек сглотнул слюну, и на его лице снова засияла улыбка.

-Ты настоящая мабринка - только наши женщины так легко относятся к выпивке, не то что в Геране - пока раскачаются, я уже пьяный,- и харк засмеялся.

-А где в Ирне можно найти спиртное?

-Что?

-Ну, винчик или наливочку какую?

-Надо подумать. Если бы твоя магия работала, то и сами справились бы, а так даже и не знаю.

-Блин, я же говорю, что всё это не по мне - сейчас бы в супермаркет сгонять и все дела.

-У харков точно есть,- вдруг придумал выход Шек, но очень опасный по исполнению.

-Ты рехнулся!- воскликнула Сильвия.- Ты же не пойдёшь к ним просить стопарик?! Они тебя убьют.

-А почему бы и не пойти. Заодно объясню всё и попытаюсь втолковать им, что неправильную сторону на этот раз выбрали, хотя харки вообще не заботятся о правильности, но эти битвы не принесут нам славы, потому что мы творим зло во имя королевы Полии и Гелия, которые не заслужили такой чести. В общем, надо дать совет землякам, иначе натворят здесь дел.

-Я пойду с тобой. Предупреждаю, что мне будет дико страшно, но я всё равно пойду с тобой,- взволнованным голосом произнесла Сильвия, понимая, что ей предоставляется шанс помочь ирнцам, и, конечно, себе, устроив на островах перемирие.

-Как думаешь, может харки согласятся плыть обратно в Селию, и тогда мы сможем вернуться, или пересесть на илийский корабль потом?- спросила она друга.

-Ты правильно мыслишь, а иначе и рисковать не следует - на что нам перемирие, если придётся оставаться на Флиуре, пока Гелий снова не вспомнит о нас.

Солнце проникло в Ирн, скользя лучами по каменным склонам гор, которыми было окружено озеро и постройки. Многочисленные пещеры постепенно распахивали тяжёлы двери, впуская свежий воздух внутрь, и люди выходили наружу, чтобы поприветствовать друг друга и небесное светило. Мало что изменилось за последние годы в этом городе, разве что корабль больше не качался на мелких волнах озера, а лишь лодки бороздили спокойные воды, да пропали все амулеты на груди ирнцев, придававшие необычную силу их владельцам. По-прежнему ирнцы трудились на полях и во фруктовых садах, растили детей, ухаживали за скотом и маленьким табуном корков, который привезли из Селии после битвы с дикарями. Корабль им пришлось оставить на реке, и первым от стычки с поселенцами пострадало это прекрасное судно, которое селийцы подожгли и отправили гнить на речное дно.

Саша и Авион вышли из гостевой пещеры ("гостевой" её назвал Саша, чтобы не забывать о своём временном пребывании на острове) и сонным взором следили, как ирнцы разбредаются по своим делам. Все здоровались с ними, оба друга успевали вежливо отвечать, но на самом деле их плохое настроение давило на выражение лица, так что у гостей плохо получалось улыбаться в ответ. Мимо них прошли и два базана, которых женщины повели на полевые работы, чтобы весь день любоваться и строить глазки клонам. Этим воинам нравилось копаться в земле, потому что раньше они ничем подобным не занимались, да к тому же столь оживлённое внимание женского пола сильно заинтересовало любознательных базанов, которым приходилось познавать мир с другой стороны - более интересной, чем на земле Огненные болот.

Уже несколько дней прошло с той битвы, и Саша с Авионом чувствовали, что готовы снова ринуться в бой, только бы не думать о возлюбленных, только бы не тосковать по ним и родной стране. Новая встреча с Вероникой огорчила его, потому что счастье, которое он ожидал увидеть на её милом личике, не было заметно. Зато вместо этого от его взора не укрылись её слезинки, её грусть и разочарование в любви к Мали, а такое плохое отношение к первой его (Сашиной) любви охотник не мог просто так наблюдать. От сплетниц, которыми был полон даже Ирн, Саша узнал, что девушка жила с дикарём, снося его побои, его пренебрежение, словно чувствуя свою вину перед ним. Даже после рождения сына она не смогла вернуть прежнюю любовь Мали, который был нежен с ребёнком, но только не с женой. И в тот день, когда Мали помог ирнскому войску, потерявшему женщину-главу, выстоять против поселенцев,- в тот радостный день, получив приглашение возглавить ирнцев, дикарь взял с собой в горный город только сына, оттолкнув Веронику, умолявшую не бросать её одну на Первом острове. Новый глава Ирна пригрозил ей смертью, но Вероника всё равно пришла на следующий день в город, чтобы быть рядом с сыном. Жестокость Мали не имела предела: он продолжал бить и издеваться над своей женой, с которой не праздновал свадьбу и не скреплял души на всю жизнь брачными амулетами; он позволял ей спать только в коридоре, а с сыном видеться Вероника могла лишь несколько часов в день, потому что его воспитывала женщина, которая на свой страх и риск позволяла приближаться матери к мальчику. Никто не уважал Веронику в Ирне, мало кто жалел, потому что она сама избрала для себя такую судьбу, убежав из города следом за дикарём. Саша не мог спокойно смотреть на её добровольные страдания, с болью он вспоминал какой красавицей она была не так давно, а теперь её лицо постарело на 10 лет и в белокурых волосах появились слишком ранняя проседь.

Этим утром Саша внимательно смотрел то на разукрашенный цветами вход в пещеру главы Мали, то на четырёхлетнего сына Вероники, которого уже вывела погулять его няня. Полная женщина в короткой юбке и в, повязанной вокруг груди, широкой полоске из грубого материала, ласково что-то говорила малышу, умывая ему лицо. Саша знал, что скоро должна выйти Вероника, чтобы, как он уже заметил, именно утром обласкать сына, пока Мали ещё спал и не мог увидеть этого. Девушка так и не решилась одеваться, как истинная ирнка, поэтому её платье выглядело застиранным и обтрёпанным, и, наверное, чтобы хоть как-то его подновлять заплатками, она давно укоротила юбку выше колен, чтобы получше сохранить материал для этого. Увидев сына, обрадовавшегося при появлении мамы, Вероника протянула вперёд руки, подзывая его так к себе, и ребёнок радостно побежал к ней. Они обнялись и бесчисленные поцелуи посыпались на лицо малыша и самые нежные слова, которые потоком звучали от сердца молодой женщины.

-У меня большое желание зарезать Мали, как паршивого ригла,- процедил сквозь зубы Саша, видя эту трогательную сцену встречи матери с сыном.

-Он конечно этого заслужил, но как ты думаешь поймут ли нас ирнцы?- оставаясь рассудительным, как всегда, спросил Авион, почёсывая подбородок, на котором кололась недельная щетина.

-Гаду звериная смерть обеспечена, иначе он добьётся гибели Вероники. Анари меня поняла бы и простила за то, что я подвергну наше счастье опасности, но Мали сам напросился,- ответил Саша, всё это время не снимая правой руки с охотничьего ножа.

-Надо сначала поговорить с дикарём, а уже потом действовать, иначе мне Лучи и дочурки не увидать снова. Сашка, не кипятись, ты всего несколько дней назад вернулся к жизни и снова рвёшься её потерять. Глупо.

-Уговорил, сегодня я выскажу Мали всё, что он заслужил, а потом зарежу и всё обставим так, словно это сделали харки. Согласен?

-Вероника слишком хорошая женщина, если ты готов ради неё так рисковать,- подмигивая, произнёс Авион, которому не было куда деваться - оставлять друга одного не было в его привычке.

-Я знаю её с самого раннего детства, ведь мы выросли в Зильках, как ты знаешь. Она заслуживает настоящего счастья, потому что очень светлых и добрый человек, слишком застенчивый и ранимый, поэтому Мали совершил ошибку, воспользовавшись её слабостью.

-Решено, всё зависит от ответа главы Ирна. Нужно будет позвать и Шека, потому что с силачом Мали нелегко будет справиться вдвоём. Я успел заметить во время битвы как он дерётся - его не смогли победить десять харков, а это о многом говорит и не в нашу пользу, ведь мы с тобой, что уж тут преувеличивать, лишь простые охотники, а не воины.

Разговор пришлось прекратить, потому что к двум друзьям направлялась Вероника, отпустив сына к няне. Её улыбка словно добавляла солнечному свету тепла, и Саша с Авионом невольно заулыбались ей в ответ. Девушка поравнялась с ними и заговориал ровным и приятным голосом:

-Что так рано встали? Вон Сильвия и Шек ещё не выходили, набираются сил перед следующей битвой.

-Веро, мы знали, что встретим тебя и хотели позавтракать вместе с тобой,- врал Саша, но это была добрая ложь.

-С такой красавицей всегда приятно пообщаться,- добавил Авион.

-Вы такие любезные сегодня,- засмущалась девушка,- словно что-то задумали. А ну признавайтесь!

-А что нам задумывать? У вас здесь такая тоска, что так и тянет на охоту что ли сходить.

-Да, иногда и мне здесь становится скучно, но потом я снова ухожу на свой огородик и копаюсь там до вечера.

-МЫ можем тебя взять с собой, если удастся вновь отправиться обратно в Селию,- не смог сдержаться Саша от намёка, что на острове Веронике незачем оставаться.

Грустные зелёные глаза Вероники наполнились слезами, потому что она знала причину, по которой Саша решился предложить ей покинуть Флиур. Девушке незачем было притворяться перед старым другом, поэтому она печально улыбнулась и ответила:

-Много раз я думала, что совершила ошибку не отправившись в Селию вместе с тобой и илларом. Когда придёт тот день, я скажу тебе мой ответ, а теперь я пойду в огород, уж позавтракайте без меня, хорошо?

-Ступай, упрямица,- ласково сказал Саша, а когда Вероника ушла, добавил:

-Она не ответила сразу, потому что ещё надеется на чудо.

-Наверное, слишком сильно любит дикаря,- предположил Авион.

-Дурак он, потому что потеряет такое сокровище.

После лёгкого завтрака из фруктов и горячего напитка оба друга направились будить Сильвию и Шека, которые слишком заспались в это утро, но обнаружили лишь пустую пещеру...

Позвать с собой охотников не захотела Сильвия, которая не простила бы себе, если бы с Сашей снова что-нибудь случилось (за Авиона она переживала меньше). Найти лагерь харков было не трудно - он раскинулся на противоположном берегу реки (единственной широкой реки на Флиуре, в которую впадали узкие притоки). К середине ночи Шек и Сильвия уже переплыли её и затаились в высоких прибрежных зарослях. Харки расставили часовых и все остальные спали, но их земляк знал, что любой шорох может привлечь внимание не только бодрствовавших воинов.

-Теперь нам нужно отправиться прямиком к капитану и говорить очень убедительно, чтобы спросонья он не вздумал нас проткнуть своим мечом,- еле слышным шёпотом говорил Шек.

-Ты свой меч держи наготове,- порекомендовала Сильвия, что было совсем излишне опытному воину.

Друзья начали медленно ползти к большой палатке в центре лагеря. Свет от костров мешал им и приходилось всё время искать какую-нибудь тень, но они всё равно не передумали попытаться уговорить харков отказаться от войны с ирнцами. Миллиметр за миллиметром продвигались они вперёд, ощупывая землю ладонями, прежде чем сделать следующее движение, отбрасывая в сторону сухие ветки, которые могли выдать их раньше времени. И за их передвижением терпеливо наблюдал часовой на дереве, которого Шек не заметил. Этот харк понимал, что оба лазутчика уже попали в капкан, которому оставалось лишь захлопнуться, поэтому ждал, когда они подальше отползут от берега. Лишь несколько метров отделяли Шека и Сильвию от палатки капитана, но раздался боевой клич притаившегося харка, который мгновенно разбудил весь лагерь и лазутчики оказались в окружении свирепых воинов.

-Задумал избавиться от нашего капитана,- прорычал кто-то.

-Мы пришли поговорить,- поднимаясь, опровергнул их подозрения Шек.- И были уверены, что если мы просто придём открыто - нас никто не станет слушать, поэтому решили сначала добраться до капитана.

Мечи харков после слова "добраться" направились острием на лазутчиков, приводя Сильвию в ужас. Затем вперёд вышел сам капитан и свысока глянул на предателя мабринцев. Трудную задачу для себя выбрал Шек, потому что уговорить этого упрямого старого воина было почти нереально, но зато он знал с чего начать.

-Я убил пару наших, потому что мои друзья оказались по другую сторону - я никогда не предавал своих друзей,- произнёс Шек, зная что среди харков дружба была редкостью, ведь приходилось всё время вести поединки между собой даже до смерти, поэтому воины из Мабрина всегда относились к дружбе с трепетом, привыкнув наблюдать за ней лишь со стороны. Это признание подействовало должным образом даже на капитана, и теперь он готов был выслушать лазутчиков, и лишь потом - убить.

-И сначала мы бы с удовольствием выпили бы по кружке вина, а то это было самой первой причиной, почему нам пришло в голову вас проведать,- нагло произнёс Шек, вызвав хохот среди харков.

-Ты всегда слишком много говорил и пил, Шек, и мало делал,- высказался капитан и приказал принести пленным выпивку.

16.

На диване, в гостиной главаря уличной банды в ряд сидели: Шалун, Олиан, спокойный Зяби и взъерошенный Голька, Инея и Астло устроились на плече Шалуна, и гральчи Магу - брат Картикту,- присел с краю дивана, чтобы в критический момент можно было "сделать ноги". Мимо них, с заложенными руками за спину, прохаживался туда сюда Бурак, грозно поглядывая на каждого, а особенно на веев. Потом он направлял свой недовольный взор на дверной проём, в котором стоял с виноватым видом Картикту, и пальцы за спиной гнома начинали трещать, потому что он сжимал их до боли в кулаки. Это прохаживание и поглядывание на провинившихся продолжалось уже около часа, поэтому первым не выдержал Шалун, которому, как и его брату, не было так страшно, ведь он не видел злого выражения лица Бурака.

-Слушай, Бурак, долго ты будешь ходить молча. Меня уже в сон клонит, честное слово,- произнёс Шалун и демонстративно зазевал.

-В самом деле, Бурак, уже выскажи всё, что думаешь, и мы решим как быть дальше, коли ты нас вернул в Геран,- поддержал как всегда брата Олиан.

-Да, мне пришлось вас возвращать силой. Придумать отправиться искать каких-то илларов - это уже пробовали пять лет назад, что ни к чему не привело,- глаза гнома блеснули недобрым огоньком, который замечался у него только при виде карликов, но на этот раз он слишком испугался за Астло, которого успел полюбить, как сына.

-Валевия стонет от рабства, Бурак, моей стране и веям никто не поможет, кроме древних илларов - остальные служители магии нам бесполезны, потому что они стали ручными при правлении Полии,- подлетая к гному, воскликнула Инея.

-Мы бы скоро вернулись,- со своего места виновато буркнул Астло.

-День свадьбы Полии и Гелия уже объявлен, и скоро колдун возьмётся за страну по праву его высокого положения - законного, на этот раз. И вы думаете он оставит в покое илларов и тех, кто бродит в их поисках по лесам,- закричал Бурак.- Наивные! Гелий скорее уничтожит каждого, кто не на его стороне, а параки в Валевии, по слухам,- творение его магии.

-И ты предлагаешь отсиживаться в Геране?- спросил Шалун.

-Меня не оставят в покое вонючие карлики, так что я плевать хотел на илларов сейчас. Вдобавок ко всему моя забегаловка несёт убытки - видите ли, Камелия плохо себя чувствует. А из-за кого? Если бы не Картикту, я снова остался бы в дураках, ничего не зная. Моя певичка переживает за бабника, за мужчину, который не пропустил в Геране, как все уверены, ни одной юбки - нашла о ком горевать. А ну признавайся, Шалун, как тебе это удалось? Голос Камелии мне намного дороже, чем твоя глупая жизнь - я зарежу тебя, не посмотрев на давнее знакомство,- хватая юношу за край воротника, со злостью прохрипел гном.

Оба брата удивились, а не испугались, и их так и тянуло переглянуться после такой новости про переживания певицы, казавшейся столь непробиваемой цитаделью. Дыхание разозлённого гнома, пропитанное "ароматом" нечищеных зубов, било по носу Шалуна и он еле сдерживался, чтобы не попросить Бурака не дышать. Гном не отпускал его воротник, ожидая, наверное, какого-то ответа, а охотник молчал, не представляя, как прокомментировать услышанное. В комнате стояла мёртвая тишина несколько минут. Наконец, Шалун решил отвязаться от гнома такой репликой:

-Не вынуждай меня браться тоже за нож, гном,- и тут же схватился за рукоятку охотничьего оружия,- я тоже умею кровь пускать. Я люблю Камелию...

-Корабль океанских рыболовов вернулся в порт. Все они напуганы...из-за Гелия,- вбегая в комнату, прокричал посыльный мальчуган Бурака, у которого была одна задача в банде - приносить самые последние столичные новости. Его крик отвлёк раскрасневшихся гнома и Щалуна, готовых не на шутку сцепиться, от выяснения кто сильнее, и теперь внимание переключилось на эту неожиданную новость. На уровне подсознания Шалун и Олиан уже знали о каком корабле идёт речь, а это значило, что с их друзьями случилось несчастье. Гадать и обсуждать, зря теряя время, никто не пожелал, поэтому уже через минуту большая компания двинулась в столичный порт. Когда они вышли на набережную, оказалось, что все подступы к пристани, где пришвартовался корабль, перекрыты плотной народной массой, которая, затаив дыхание, слушала рассказ моряков о битве Леона с Гелием и об исчезновении пассажиров - врагов колдуна, как утверждали рассказчики. Никто из них не обмолвился о цели пассажиров и о разговоре Гелия с Сашей, но и без этого горожане со страхом перешёптывались, понимая, что совсем скоро колдун станет их королём и сможет повелевать даже илларами.

-Как говорил часто Саша - полный бардак,- прошептал Шалун.

-Верно,- послышался голос Звены. Птица сидела на крыше дома, но слышала слова охотника с большого расстояния - положение главной лесной сплетницы обязывало иметь острый слух. Пока что она не спешила приближаться к друзьям, потому что недалеко крутились люди Бурака и сам гном, от которых ей пришлось улетать сломя голову, когда их компанию искателей илларов настигли в лесу эти столичные головорезы. Она помнила, что обещала, отправившимся друзьям, как-то опекать братьев-слепцов, поэтому наблюдала за со стороны и радовалась, что Бурак не причинил им вреда. Зато горькое ощущение от исчезновения друзей с борта корабля тяготило маленькое сердечко птицы лунии, и она грустно опустила хохолок.

-Как-то не понятно, что случилось с нашими друзьями - куда отправил их Гелий?- задавался вопросом Олиан.

-Иллары смирились с выбором королевы, а нам нужно затаиться, и ни о каком поиске древних илларов не может идти и речи,- еле слышно буркнул Бурак и грозно, как можно устрашающе, глянул на Астло, порхавшего у него перед носом. Вей снова виновато отвернулся и сразу столкнулся взором с Инеей, перед которой теперь тоже становился виноватым.

-И я тоже так думаю - лучше пойду навещу Камелию,- шепнул на ухо брату Шалун.

-Мы растеряли всех илларов, которые были преданы своему делу, братишка. Наши друзья в опасности или даже, о чём я не хочу заикаться, но приходиться,- погибли. Вдобавок мы не в состоянии придумать как помочь Валевии. А ты всё об одном думаешь! На потом нельзя оставить?- повышая голос от негодования, произнёс Олиан.

-Да тебя зависть грызёт, братишка,- усмехнулся Шалун, но всё же опустил голову, радуясь, что брат не видит его лицо, позорно покрасневшее от стыда.- Правильно, конечно, ругаешься, но я уверен, что с нашими друзьями всё хорошо, иначе это было слишком несправедливо.

-Даид, Саша, Авион, Сильвия - надежда Провидца и всех нас,- Шек, и даже два базана, Овий и Леон - и кто будет следующим?- тихо сокрушался Олиан.

-Приближаются рицы и именно в нашем направлении,- информировал Шалуна Зяби, прекращая словесную перепалку братьев.

-А ты что, спишь?- дёргая плечом, на котором сидел птица-поводырь Голька, спросил Олиан.

-А я никак не мог понять: предупреждать или обойдётся,- отозвался голос Гольки, который впервые оплошал и не озвучил опасность, когда это было действительно необходимо.

-Бежим,- скомандовал Бурак и жестом приказал Картикту и его брату взять под мишку по слепцу, иначе им трудно было бы убежать от отряда рицов, посланных, по-видимому, Гелием, который хотел разделаться со всеми друзьями Овия. А над головами уже кружила стая луний, которыми командовала Звена, и каждая птица выпускала из лапок камешки, стремившиеся попасть на головы блюстителям порядка. Каменные бомбочки попадали в цель чаще, чем промахивались, но это всего лишь отвлекало рицов от погони, не нанося им особых увечий, чего и добивались птицы.

Солнце зашло за горизонт, забирая остаток дня шлейфом из вечерних лучей. Но всё-таки даже в вечерние сумерки поблёкшие краски Илии пробивались своей яркостью, не позволяя лесу мрачнеть в остатках солнечного света. Даже в глухой чаще, куда даже днём проникнуть солнечным лучам было достаточно трудно, эти краски радовали глаз, и Кори с Агдой чувствовали, что благодаря этим краскам в них копится меньше страха сейчас. Они осторожно пробирались сквозь густорастущие заросли, сами не ведая куда идут, но знали, что хотят найти что-то очень важное - то, куда летали ночью рагана Хамут, принц Алил и его любовница. Выведчик и его помощница знали, что недалеко побережье, даже свежесть морского ветра подсказывала им об этом, но они всё равно кружили по лесу, нутром чуя, что здесь скрывается какая-то тайна, ибо с высоты птичьего полёта эта часть леса казалась вымершей и блёклой.

-Я читал, что в таких чащах живут риглы,- шёпотом произнёс Кори, сливаясь с лесными оттенками.

"Как только почувствуем вонь - это и будет означать, что убежище ригла совсем рядом, и нужно будет поворачивать в другую сторону. Кто-то мне рассказывал об этом, помнится у него не было правой руки и левую ногу ригл откусил по колено",- сказала Агда, словно специально хотела напугать пагала.

-Иногда ты бываешь такой вредной,- прислушиваясь к мельчайшим вибрациям звуков, напомнил гайа Кори.

"Уж не такая я вредная, как твоя Рита",- съязвила Агда.

Кори удивлённо посмотрел на свою помощницу, потому что до этого момента никогда не выслушивал от гайа слов, напоминающих раздражение, а может даже ревность.

-Что это на тебя нашло?

"Это из-за твоей Риты мы здесь ползаем".

-Но мы же работаем в газете, и должны поблагодарить Риту, что она подарила нам возможность стать первыми, кто возвестит Селии об опасности.

"Если честно, почему ты стал выведчиком?"- неожиданно спросила Агда.

-Это на тебя так опасность действует?! Мы с тобой где только не побывали, и только теперь стало интересно. Что случилось?

"Тихо, слушай",- сказала Агда, присев на корточки, и Кори не замедлил последовать её примеру. Совсем близко раздавалось шуршание и чавканье. От страха тело Кори похолодело, а Агда распушила перья на спине, что у гайа означало боевой готовностью. Кто-то очень большой шевелил тонкие стволы деревьев и кустарник, и медленно приближался к затаившимся выведчику и его помощнице. Бежать было уже поздно, ибо бег привлёк бы внимание ригла (они были уверены, что наткнулись на этого свирепого илийского хищника), поэтому оставалось надеяться, что нюх зверя не почует присутствие свежего мяса. С ужасом друзья наблюдали, как лесные заросли раздвигаются перед ними и в ночной темноте вытягивается чавкающая огромная морда, приблизившаяся к ним, чтобы обнюхать.

-Бежим!- заорал что есть силы Кори и рванулся с места. Агда старалась не отставать от него, но вдруг они услышали какой-то непонятный звук, похожий на фырчание - тихий и безобидный. А потом прямо перед Кори мягко опустился на задние лапы зверь, как потом они догадались, перепрыгнув их, чтобы перерезать путь для побега. Сияние лиизий в этой части Илии хорошо освещало ночное небо, но в чаще было темнее, чем на открытой местности, и сначала Кори и Агда снова стали кричать и пятиться назад, мысленно прощаясь со всеми родными и друзьями. А зверь мило фырчал и поскуливал, делая им навстречу мелкие шажки. Это не был ригл, но этим зверем не мог быть и любой хищник Илии - такого друзья увидели впервые, и, похоже, он не представлял для них никакой опасности, что подтвердилось в следующую секунду, когда громадина стала жевать листья с ближайшего дерева.

-Кто это?- переводя дух, спросил Кори.

"Может, это очередное творение Гелия?"- предположила Агда.

-Этот сумасшедший не мог создать такое безобидное создание, или оно только кажется милым?

"Кто ты?"- мысленно (по-другому она просто не умела) спросила гайа у зверя с висячими ушами и с пушистой мордочкой. Длинная шея, на которой держалась продолговатая голова, изогнулась и приблизила мордочку к птице, так что усики стали щекотать гайа. Чтобы не засмеяться, она отошла на два шага назад и повторила вопрос. Караб (его невозможно было спутать ни с кем, если бы сотрудники газеты "Знание" были в курсе, с любым другим зверем) снова тихо заскулил и его добрые глаза впились в сознание Агды, чтобы показать ей ответ на вопрос. Эти зверьки огромных размеров не умели разговаривать даже мысленно, но понимали любое наречие мысли и отвечали только картинками из своей памяти - так получили ответы и Грагара с принцем, так проникала вглубь веков и в недавнее воскрешение карабов Агда.

Сильные животные - карабы - способные разрушать города и преодолевать огромные расстояние, не имея крыльев, а всего лишь перепрыгивая с одного места на другое, родились не в Илии и не в Селии. В мирное время их использовали для добычи плодов на высоких деревьях или для пахоты, они носили самые тяжёлые грузы из одного города в другой, или караванами доставляли товары на другой конец континента - в мире, где зародилась магия. Но воинское искусство всё больше захватывало умы тех стран, словно зараза, отравляя и умертвляя добро. Илия, Селия и Валевия стали всего лишь землёй, куда иллары, прибывшие оттуда, бросили семена магии, чтобы сохранить хотя бы частичку того, что начинало исчезать у них. Только во спасение удивительной возможности создавать что угодно с помощью магической силы и знаний, эти чужаки подарили новому миру способность творить чудо, которое незамедлительно вступило в свои права, превратив каменистую поверхность материка в плодородную почву и взрастив леса. А на прощание своим ученикам - первым илларам в этом мире,- магистры магии подарили семена лиизий, пыльца которых усиливала возможности магического рама, поселившегося в каждом илларе. Завещая быть всегда на стороне добра и справедливости, магистры отправились домой, и проход между мирами им открыли именно карабы - эти звери служили таким же ключом для подобных путешествий, как затерявшаяся между мирами книга базанов. Быть может, те иллары предчувствовали неладное, поэтому оставили 5 тысяч карабов на попечении учеников. Наверное, они надеялись на помощь, посылая карабам сигналы бедствия из своего мира, но беспомощные животные к тому времени уже оказались замурованы в каменную оболочку, и иллары внушили жителям легенды самого грязного содержания о них, чтобы никто не решался нырять в этих местах. Почему иллары так поступили? Просто напросто, после победы над отступниками служители светлой магии решили, что не желают, чтобы отступники смогли когда-нибудь воспользоваться карабами во зло, чтобы не посмели они направиться в тот другой мир, дабы там попытаться посеять горе. Подобная участь постигла и лиизии - эти цветы навсегда были замурованы, но, в отличии от карабов, их удерживали не каменные путы, а границы Валевии.

Освобождённые Грагарой, карабы навеки теперь стали преданы ей. Они показали ей прошлое и открыли то, о чём она не осмеливалась даже мечтать - возможность путешествовать между мирами. В то же утро, усадив на спину хамут, принца и Ста-Ста, карабы отправились домой, чтобы найти помощь для раганы (она уверила их, что иллары того мира помогут ей). Но прежнего великолепия, цветения и благоухания карабы не увидели. Встав мягкими лапками на обожженную, исстрадавшуюся землю, они с болью смотрели на разруху некогда прекрасного мира. Бесконечные междоусобные войны уничтожили всё живое вокруг, оставив в живых только изголодавшиеся и одичавшие горстки здешних жителей - гипары,- телосложением не отличались от людей, и лишь их висячие ушки и пушистая мордочка, напоминавшая кошачью, заметно отдаляли родство с человеком. На коротких пальцах, в мягких подушечках гипары прятали острые коготки, а, оскалившись, белыми клыками выдавали хищную свою сущность. Они победили все народы и являлись потомками илларов, которые, как отступники в Селии и Илии, пошли против добра и общей магии. Сея зло и уничтожая всех, даже карабов, эти иллары не смогли остановиться в своём безумии и начали убивать друг друга, деля завоёванные земли. Но карабам, которые не были свидетелями этой бойни, оставалось только догадываться как всё происходило на самом деле, зато теперь их взору предстала чёрная пустыня и гипары, не знавшие даже самых элементарных магических знаний и живущие в подземных норах, как кроты.

-Теперь это мой мир,- заявил Алил, и Грагара промолчала только потому, что выжидала нужного момента во всём этом предприятии и не сомневалась, что эта планета станет её домом после победы над Гелием.

Разлетелась, пущенная Грагарой по ветру, пыльца лиизий и там, где она оседала на землю, вырастали деревья, возвращая жизнь природе. За целый день на планете выросли леса и снова зажурчали ручьи. Удивлённые гипары не узнавали свой мир, но безгранично радовались вкусу плодов, которые висели на многих деревьях. Они раболепно кланялись чужакам и принц видел в них только рабов, а не свободных подданных. Словно в убежище, где они не привлекли бы собой внимание шпионов Гелия, Алил оставил карабов в этом старом мире, а на одном звере все трое вернулись обратно. Удивительным образом они застали то же утро, которое покинули, а не вечер в Илии, что тоже вырисовывало хорошее превосходство в путешествии между мирами. В итоге, единственный на всю Илию караб оказался в этой чаще и мило фыркал, глядя в глаза Агды. Она пересказала увиденное Кори, и теперь, не дожидаясь прибытия в Ставин Анари, следовало спешить на корабль базанов, спрятанный в укромной бухте и ожидавший каких-то новостей от выведчика, чтобы передать по мобильной связи Рите. Сюда, а не на землю Огненных болот, пришлось бы каждый раз летать Агде с новостями, но в первый же раз к кораблю пришёл и Кори, а вместе с ними и караб, без спроса покинувший чащу, где приказала ему оставаться Грагара. Как рагана могла знать, что она выбрала из тысячи выживших карабов самого бестолкового и доброго, самого доверчивого и симпатизирующего каждому, кто не мог напугать его своими мыслями?!

Взглянув на огромного зверя, которого обязательно следовало доставить Рите, как доказательство и очень выгодный козырь, корабельная команда базанов впервые в жизни испытала состояние удивления, ведь такая громила не помещалась на верхней палубе. Чтобы не действовать по своему уму, капитан базанов позвонил вождю, чтобы спросить совета и показать ей через объектив камеры какое чудо привели Кори и Агда.

-Блин, да это же трёхэтажный дом, который виден за километр,- стараясь поверить своим глазам, произнесла Рита, а потом обрушила своё недовольство на Кори:

-ТЫ зачем его вывел из чащи? А ну верни его обратно, а потом возвращайся и расскажи обо всём, и нечего вам возвращаться в Селию. Здесь только-только начинает завариваться каша!!! Если Грагара заметит, что этот зверь пропал из чащи, здесь такое начнётся! А ну быстро валите обратно!

-Идиоты на мою голову,- уже спокойнее пробурчала она.- Только бы эту громадину не увидели илийцы, иначе всякий эффект неожиданности рухнет, блин.

Но напрасно Риты возмущалась, потому что за два прыжка, поднимаясь выше облаков, где Кори и Агда чуть не замёрзли и не задохнулись уже во второй раз, и опускаясь мягко в лесу, ломая своим телом деревья и оставляя после себя лишь напоминание просеки,- караб вернулся, никем не замеченный, обратно в чащу. За пол часа он перепрыгнул Илию вдоль - с востока на запад и обратно, и теперь выведчику и гайа пришлось своим ходом возвращаться на условное место, которое находилось недалеко от Ставина, на другом берегу реки Бены. Пролететь над всей страной за утро могли только колдуны да иллары, и рагана Грагара, сопровождавшая принца и Ста-Ста, а Кори и Агде потребовалось целых семь дней, чтобы добраться до юго-восточного побережья. И теперь, в полёте, они спешили обратно. Кори спал на спине гайа, а она думала о, надвигавшейся на этот мир, войне и о великом горе, которое уготовил Алил не только Гелию, но и селийцам, многим из которых не суждено было выжить в битвах с карабами.

-Неужели эти милые звери способны сокрушить города и даже не задуматься о зле, которое творят?- не желала верить в их глупость, произнесла гайа.

17.

Верёвки заскрипели, стараясь удержать тяжёлое тело Шека. Они до боли стягивали ему запястья и были переброшены через сук, так что рыцарь висел, не касаясь ногами земли. Но в его взоре харки не видели даже капли злости или желания поубивать их всех, как только представиться возможность, чтобы отомстить. Шек не испытывал ненависти к своим землякам, потому что харки были друг за друга горой, просто напросто в этот раз по подлой случайности он оказался "по другою сторону баррикад", как говориться. Даже вися на суку, Шек не отбросил мысль уговорить воинов Мабрина отказаться от войны с ирнцами и наладить мир на островах без битв и крови. Времени до утра было достаточно, чтобы лучше подумать, как начать разговор об этом. Рыцарь отметил для себя, что быть свободным воином ему больше нравиться, чем в услужении королевы. И, возможно, именно этим доводом нужно было воспользоваться перед своими земляками - харкам не пристало отнимать у свободолюбивых ирнцев их землю. В течении многих веков жители горного города на Флиуре отвоёвывали у дикарей своё право на жизнь и на кусочек земли, и было крайне несправедливо заставлять их снова страдать, когда прибывшие поселенцы вполне могли осваивать новые территории в Селии, в своей родной стране, в которой было так много нетронутой земли. Взвешивая все за и против, продумывая словесные ходы, Шек неожиданно вспомнил, что не слышал от Сильвии ни слова с тех самых пор, как их подвесили ожидать утра. Она мучилась на соседнем дереве, без движения и жалоб. С трудом пытаясь увидеть подругу, потому что её дерево находилось немного поодаль за спиной харка, и, стараясь покрутиться на верёвках, Шек окликнул девушку. Он уже успел разгадать, что она трусишка, поэтому гордился ею, когда она изъявила желание пойти с ним в лагерь врага. Но теперь, так глупо попавшись в плен, всё могло закончиться для них плачевно, поэтому состояние Сильвии рыцарь даже не хотел представлять, ибо она, по-видимому, находилась на крае отчаяния.

-Сильвия, ты держишься там? Не раскисай, харки не тронут нас, пока я не поговорю с капитаном.

В ответ ничего не прозвучало. Как ни старался Шек, он не мог увидеть свою подругу. Она пропала, словно ей удалось освободиться. Но почему не подошла к нему и не развязала верёвки? Рыцарь начал раскачиваться на суку, чтобы перетереть путы, начиная волноваться за Сильвию, ведь не мог страх так обуять её, что она забыла о нём - здесь было что-то неладное. Хотя верёвки и трещали, тёрли ему кожу в кровь, да и коре от них досталось, всё-таки первым не выдержал сук, рухнув на землю вместе с Шеком.

-А я что говорил: такого бугая не каждый сук выдержит, а ты мне плёл про верёвки,- сказал один часовой другому, приближаясь к пленному, чтобы не дать ему сбежать.

-Тебе просто повезло, что сук слабый попался,- буркнул второй часовой. Они наблюдали за Шеком с самого начала и тихо посмеивались, что он надеется таким образом улизнуть. Тело рыцаря лежало на земле неподвижно, придавленное суком, но харки были уверены, что Шек не пострадал сильно, а лишь прикидывается. Поэтому они не стали подходить к нему вплотную и приказали встать, но здоровяк не шевелился.

-Может разбудить наших?- предложил первый часовой, не доверяя ни Шеку, ни его мнимой слабости.

-Не справимся?- зная, что не справятся, но всё равно спросил второй.

-А то, это же Шек! Он хоть и пьяница, зато рыцарь, мы его поймали только перевесом силы.

-Зовём наших,- согласился харк, и часовые стали кликать (второй раз за ночь сон харков прерывался) подмогу. Снова сбежались все харки, отбросили в сторону тяжёлый сук и долго смеялись над часовыми, приводя Шека в чувство, которым на самом деле потерял сознание и не мог оказать харкам никакого сопротивления. Когда же он пришёл в себя, первый вопрос он задал о Сильвии:

-Где она? Что вы с ней сделали? Это же избранница Провидца,- говорил слабым голосом Шек, ещё не набрав сил, чтобы подняться самому на ноги.

-Кто такая Сильвия?- удивился капитан.

-Как кто? Моя подруга, вы нас вместе схватили,- закричал рыцарь, почувствовав сразу прилив сил от злости и вставая с земли.

Все, как один, харки не наигранно удивились и переглянулись между собой, делая вывод, что сук слишком сильно ударил Шека по голове. А рыцарь стоял и не мог поверить, что они не помнят о Сильвии. Неужели это ему привиделось?!

-Кто кого ловил? Зачем нам было тебя хватать, Шек?- не понимал капитан.

-Вы ещё скажите, что я сам себя повесил?- закричал рыцарь, задыхаясь от злости.

-Если честно, мы помним, что тебя кто-то поймал, но зачем - не помним,- признались двое часовых, но остальные харки продолжали делать непонимающий вид.

От такой наглой лжи Шек рассвирепел, и набросила с кулаками на первого попавшегося харка. Остальные пытались его оттащить от бедняги, харки поспокойнее подбадривали борющихся, а капитан сохранял спокойное сосредоточенное выражение лица, только никто не мог с уверенностью сказать, о чём старый воин думал в данный момент. Когда, наконец, Шека связали, чтобы быстрее утихомирился, и подвели к капитану, презрительный плевок угадил прямо в лоб главнокомандующему армии мабринцев. Капитан, которого звали Зарубка, медленно вытер лоб рукой и с минуту смотрел на взбунтовавшегося харка, понимая, что на самом деле не помнит, как Шек оказался среди них. Никакой ненависти к нему Зарубка не испытывал, иначе плевок оказался бы для воина последним деянием в его запойной жизни, но и благодарить за такое унижение капитан не собирался.

-Поединок,- коротко сказал он, и все, включая Шека, поняли, что его вызывают драться.

-Уж я узнаю, что вы сделали с Сильвией,- растирая запястья, освобождённые от верёвок, и принимая из рук какого-то харка свой меч, отобранный после пленения, пригрозил Шек.

-Не знаю, с чего ты взял, что мы виноваты в исчезновении избранницы Провидца, поэтому я сумею переубедить тебя с помощью своего меча,- ответил капитан, накручивая восьмёрки над головой этим грозным и тяжёлым оружием. Шек теперь внимательнее присмотрелся к капитану. Выражение лица старого вояки не умело врать, насколько ему (Шеку) было известно, да и все харки мало практиковали враньё в Мабрине и за пределами города. Поэтому, успев немного успокоиться, Шек, как здравомыслящий харк, взглянул на происходящее уже без злости и согласился сам с собой, что его земляки не посмели бы тронуть Сильвию втихую, до открытого разговора с пленниками.

-Если вы ничего не помните, значит это козни Гелия,- догадавшись, произнёс Шек и выронил меч из рук.- Колдун всё-таки добрался до неё, не стал ждать, не стал откладывать её смерть. Он забрал её тихо, чтобы никто потом не обличил его в смерти избранницы. Конечно, мы - не свидетели, если не видели как он убивает. А вдобавок ко всему он стёр в вашей памяти воспоминание о нашем пленении, а об меня не стал мараться только потому, что решил вы всё равно меня убьёте. Другого объяснения я не вижу. Мы потеряли избранницу Провидца, который впервые ошибся: он не смог создать защиту для неё, не уберёг и Овия с Леоном. На что надеялся он? Неужели на то, что Гелий не сможет поймать Сильвию? Всё. Осталось только истребить ирнцев и тогда, наверное, колдун и королева Полия успокоятся. Власть в Селии в их руках.

Сев на землю и грустно свесив голову, Шек, казалось, забылся, понимая, что потерял подругу, к которой испытывал смешанные чувства - от преданности и любви до благоговения - и которую навряд ли теперь можно было спасти. Зарубка опустил свой меч и вложил его в ножны. Ничего не помня, он не сомневался, что выводы, сделанные этим харком, правильные, а это совсем меняло дело и на первый раз можно было простить плевок. Хотя жителям Мабрина колдуны никогда не мешали, всё же избранница знаменитого Провидца могла заслужить их уважение, продемонстрируй она хоть каплю магической силы, чего не случилось. Некоторые харки разнесли новость, что какая-то девушка после боя с ирнцами оживила человека, но такие чудеса не впечатляли харков - они уважали силу в ярком её проявлении, и, конечно, разрушительную силу магии, а не детский лепет многих илларов. А Шеку было впервые не до бутылки - желание напиться заглушила боль, которую он испытывал впервые в жизни, и она была не сравнима с мучениями, которые он испытывал от ран после сражений. Он окинул затуманенным взором собравшихся вокруг него харков и без былой ухмылки произнёс:

-Мы не должны воевать с ирнцами!

-Мы опозорим себя. Вернувшись в Селию без победы над ирнцами, мы навлечём беду на Мабрин - королева не простит нам этого отступления,- сказал Зарубка, чтобы напомнить Шеку, что не по своему желанию они отправились на Флиур.

-Да, капитан, не повезло нам - боимся, наверное, первый раз в жизни: за королевой и Гелий и армия Селии. Мабринцам не справиться с такой силой, а уж противостоять бессмысленно,- с сарказмом согласился Шек.

-Я возвращаюсь в Ирн. Когда мы встретимся на поле боя, ни вы, ни я не будем жалеть друг друга и каждый поступит правильно, спасая свою жизнь. Прощайте,- добавил Шек, вставая. Он пустился вплавь через реку и харки безмолвно провожали его взором, в котором зародилось сомнение в безоговорочной правильности войны без принципов (как привыкли воевать многие харки).

Гелий, прослышав о возвращении того самого корабля, с которого он похитил Сильвию вместе с её друзьями, приготовился к решающей встречи с илларами. Хотя горожане сомневались, что Совет илларов накажет колдуна за такое злодеяние, потому что никто не замечал сопротивления со стороны служителей магии против присутствия Гелия во дворце. Но сам колдун был уверен, что его навестит Совет и попытается наказать, даже не задумываясь о реакции королевы, ведь на карту было брошено предсказание Провидца. Иллары всегда действовали с опозданием, словно специально выжидали худшей новости, когда уже невозможно было что-либо исправить. Появлении Сильвии, чтобы расправиться с тёмной магией окончательно, подразумевало угрозу для Гелия, а значит сразу после его открытого появления во дворце Совет обязан был принять какие-то меры, чтобы и Сильвию защитить, и колдуну указать хотя бы на дверь. Но ничего подобного Гелий так и не дождался даже после объявления Полией о скорой свадьбе с колдуном. Теперь, после столь наглой расправы колдуна, как все подумали, над Сильвией Совету позорно было бы бездействовать, поэтому Гелий терпеливо ожидал его появления в своей башне.

Успешно наказывать провинившихся илларов и тех колдунов, которые осмеливались начать творить зло в Селии, Совету илларов гарантировал перевес силы. Никогда они не появлялись по одиночке, чтобы карать отступников не только тёмной силы, но и среди своих. Но победить Гелия хотя бы перевесом сил Совет илларов не надеялся и, наверное, поэтому медлил с появлением. Попытаться наказать колдуна, как говориться, для галочки, верховные иллары попытались бы в любом случае, чтобы не прослыть трусами или приспешниками Гелия. Но с другой стороны, он был уверен, что они не станут с ним бороться, веря пророчеству Провидца, который пообещал победить колдуна через Сильвию. Даже узнав о пропаже избранной, о гибели Овия и Леона - иллары не стали бы суетиться, понимая, что пророчество сбудется назло любым неточностям - так они были устроены.

Сидя в удобном кресле и перелистывая страницы любимой книги с картинками, предсказывающими будущее (чаще неточно), Гелий, конечно, не думал о Совете в этот момент. Когда появилось яркое вихревое кольцо, которое образовали собой иллары, крутясь вокруг колдуна, чтобы не дать ему сбежать и помешать увидеть их лица. Сосчитать, сколько служителей магии изъявили желание наказать Гелия, было трудно для обычного отступника, но не для Гелия теперь. Их было тридцать на этот раз, что явно выдавало неуверенность Совета в своих силах. Продолжая сидеть в кресле, как ни в чём не бывало, Гелий с интересом наблюдал за ярким движением кольца и ждал, чем его ещё удивят. Худое лицо колдуна не выражало, как всегда, какого-либо переживания или интереса, словно сам холод материализовался.

-Гелий, Совет илларов пришёл наказать тебя. Ты замахнулся на наших друзей и избранную Провидцем чужеземку,- прозвучал грозный голос в голове колдуна.

-Было бы глупо сидеть и ждать пока девчонка исполнит задуманное Провидцем,- усмехнувшись, возразил колдун. Его лысая голова блестела от сияния магического кольца и в глазах отражался тот же свет, но он не согревал колдуна - это было невозможно, также как льдину скрещивать с пламенем.

-На этот раз ты не сможешь скрыться, не ...,- зазвучал было вновь тот же илларский голос, но Гелий прервал начатую речь, подняв правую руку вверх и растопырив широко пальцы.

-Заткнитесь и слушайте,- тихо, проникая в каждую их клеточку своим холодом, произнёс колдун, с удовольствием наблюдая, как кольцо замедляет вращение.- Я стану королём! Я получу власть! У вас есть две возможности: оставить меня в покое и сжиться с мыслью, что я сильнее вас, или погибнуть один за другим. А теперь прочь с моих глаз.

Гелий любил долго вынашивать и реализовывать планы, но расправлялся всегда быстро, не затягивая бой, поэтому Совет илларов мгновенно исчез, правда, на этот раз без царапинки. Удовлетворённый разговором с последним препятствием, которое могло бы помешать ему взойти на трон, колдун вышел из башни, чтобы прямиком направиться в рабочий кабинет королевы и обрадовать её. Но по дороге к кабинету он встретил секретаря иллара Первея - большую птицу с длинной шеей, которая доставляла много хлопот, потому что норовила всё время изогнуться не в подходящий момент-, которую неуклюжий служитель светлой магии оставил помогать королеве.

-Королева Полия послала меня к Вам сказать, что рицами схвачены ваши враги: Шалун, Олиан и даже один гральчи с гномом. В схватке с ними пострадало около сотни рицов,- еле удерживая голову на длинной шее, доложил птица-секретарь.

Выслушав новость, Гелий не выказал особой радости, как всегда, к тому же, так называемые, эти враги его никогда не страшили, ибо бессильны были ему навредить. Но зато приятно стало от того, что последних близких друзей Саши пленили и поднесли ему на блюдечке с голубой каемочкой.

-Где они?- коротко спросил колдун секретаря.

-В камере городской тюрьмы.

Умные и всё-таки заискивающие глаза птицы немного раздражали Гелия. К тому же туловище секретаря всегда находилось ниже пояса колдуна, поэтому, не видя маленьких птичьих конечностей, он всё время наступал на хрупкие неуклюжие лапки, замечая как от боли вылезают из орбит глаза птицы, и совершенно не подозревал, что причиной такого поведения пернатого помощника является он сам. Незаслуженно птица-секретарь считалась Гелием странным созданием. После отъезда Первея в Илию птица исполняла самые разные поручения колдуна и теперь Ази (так звали птицу), переминаясь с лапки на лапку, чтобы унять боль, ждал нового распоряжения.

-Терпение вознаграждается плодами,- произнёс Гелий с радостной ухмылкой.- Они не были опасны для меня, но как же много хлопот могли доставить, если бы рядом с ними были Овий и Леон. Как думаешь, лучше убить их или наказать по-другому?

Не решаясь что-то посоветовать колдуну, Ази испуганно смотрел ему в глаза и дрожал всем телом, особенно шеей. Его клювик немного приоткрылся и, казалось, секретарь боится даже пошевелить им.

-С годами я понял, что некоторых врагов интереснее оставлять в живых, иначе становиться скучно, когда не нужно остерегаться и быть начеку. Но позволить им жить в Геране мне не хочется. Пусть они плетут свои козни против меня подальше от столицы. Приказываю выгнать всю банду Бурака и слепых братьев из города, и навсегда запретить им возвращаться сюда.

-А как быть с Камелией, которую гном опекает.

-Сжечь его забегаловку, а певичку доставить во дворец, пусть развлекает королеву своим пением.

Секретарь поклонился и, с трудом удерживая длинную шею, полетел исполнять приказание Гелия. Рицы прогнали банду Бурака по улицам Герана и вытолкнули палками через западные ворота. Сопротивляться было бесполезно, если их изгнания пожелал сам Гелий, поэтому никто, кроме гральчи, не огрызался на рицов. Шалун и Олиан, подбадриваемые птицами-поводырями, шли молча. Они слышали выкрики горожан - многих своих знакомых,- которые желали им не отчаиваться и быть сильными. Но больше всего Шалуну сейчас хотелось услышать голос Камелии. Она всё-таки подарила ему надежду, послал брата Картикту оберегать его. И теперь им предстояло жить в разлуке, ни разу не поговорив по душам, не посмотрев друг другу в глаза, не открыв до конца своё сердце перед любовью.

Бурак, держа возлюбленную жёнушку за руку, брёл по дороге впереди всех, пытаясь с достоинством снести этот позор изгнания из города. Он видел радостные рожицы карликов в толпе, которым теперь некого было бояться в городе. И даже понимая своё поражение, гном не чувствовал себя побеждённым, потому что по сути никакого сражения не было - решающий бой всё ещё был впереди.

Длинная вереница изгнанников скоро скрылась в лесу и в небе следом за ней летела Звена вместе с двумя веями, которые всё ещё надеялись отправиться на поиски тех илларов, которые осмелились бы противостоять Гелию.

18.

На закате, когда в корму светили остатки солнечных лучей, королевский корабль прошёл устье Бены. Вечерняя прохлада приятно освежала, но наслаждаться ею могли на палубе лишь Анари да Первей, а остальным приходилось работать в поте лица. Долгое путешествие подходило к концу, но радость от этого испытывала только корабельная команда. И хотя иллар Первей тоже хотел поскорее ступить на твёрдую почву, он понимал, что теперь начнётся самое трудное - предотвращение дворцовых козней против принцессы. Как бы сильно королева не разочаровалась в дочери, она всё-таки не хотела посылать её в Илию на погибель. Шанс остаться в живых принцессе могла подарить магия чудаковатого иллара.

На реке быстро стемнело. Анари смутно видела серые крыши домов Ставина, и даже не сомневалась, что этим поздним вечером на причале не собралась толпа, чтобы встретить законную жену принца Алила, потому что навряд ли это событие что-либо значило для илийцев и самого супруга. Ей не хотелось представлять встречу с ним. Казалось, что он сразу догадается об её беременности, если ещё Гелий не донёс принцу об этом. Сохранить жизнь не родившемуся ещё ребёнку Анари, как будущая мать и любящая женщина, желала сильнее встречи с Сашей. Её сердце ныло каждый день от разлуки с ним, но дитя было важнее теперь. Тем более что возлюбленный принцессы никогда не простил бы ей, спаси она только себя, уничтожив плод их любви.

Одинокая фигура стояла на причале опустевшего порта. В брючном костюме, заложив с важным видом руки за спину, прибытия корабля ожидала Грагара. Хотя и Анари, и Первей не были с ней близко знакомы, им сразу бросилась в глаза царственная осанка, словно это не бородатая рагана встречала принцессу, а сам принц.

Как изменилась хамут за столь короткий срок! Её самомнение, заносчивость, себялюбие, гордыня - теперь излучались в самом неприглядном свете, потому что слишком выпирали и не скрывались ею. Грагара теперь считала себя непобедимой перед Гелием, чувствуя хороший тыл в лице карабов и некоторых знаний о пыльце лиизий. Можно было предположить, что Гелий, узнав о готовящемся нападении на Селию, предпочтёт расправиться с раганой до начала войны. Конечно, Грагара об этом часто думала и была готова дать колдуну отпор, правда отбрасывала в сторону мысли об исходе такой битвы - в сущности, она шла ва-банк и сильно блефовала.

Узкий трап сбросили с борта корабля, и Анари первая сошла вниз. Грагара приветствовала её почтительным наигранным поклоном, а Первею подарила лишь презрительную ухмылку, давая понять иллару, что её уважения он не заслужил. Церемониал встречи упростили почти что до нуля - до поклона, после которого так ничего и не последовало, кроме приглашения следовать во дворец. Из всей свиты Анари сопровождал только Первей вместе с молоденькой горничной да двумя матросами, нёсшими скудный багаж (всего лишь два небольших сундучка), а больше людей принцессе и не требовалось, как подумала королева Полия, ведь её дочь отправлялась к себе домой, где её мужу надлежало создать достойную свиту для "обожаемой" жены.

-Это возмутительно, Ваше Высочество,- нашёптывал Первей Анари на ухо, с удивлением безобидного ребёнка глядя хамут в спину, которая шла впереди по широкой пустынной улице.- Они не прислали даже карету, словно в город прибыла не принцесса, а простолюдинка.

-Первей, смотри лучше под ноги, а то снова зацепишься за подол и упадёшь,- предупредила принцесса иллара, одежда которого всё ещё не претерпела никаких особых изменений в лучшую сторону. Послышалось тихое хихиканье горничной, но строгий взор принцессы оборвал её невольное веселье.

-Я не ждала цветов и поцелуев. Разрешить мне уйти Алилу мешает только надежда на корону Селии,- добавила тихо Анари после короткой паузы.

-Нужно потерпеть, можно уговорить его, ведь Его Высочество, как известно, уже полюбил другую и, быть может, он теперь поймёт Ваше рвение быть рядом с Сашей. Я даже рискну предложить, что Вам лучше сделать выбор в пользу любви и отказаться от короны как Селии, так и Илии, тем более что в нашей стране скоро укоренится Гелий, бессмертие которого помешает любому, даже иллару, надеется на корону.

-Ты так связно говоришь, Первей, но мне никто не позволит отказаться от чего бы то ни было, кроме Саши и...,- Анари осеклась и не стала произносить слово "ребёнок" вслух из страха, что рагана может услышать её.

-Мы попробуем уговорить принца, я обещаю.

Гости столицы послушно следовали за хамут и не задумывались в правильном ли направлении они идут во дворец. Улицы становились уже и темнее, и, наконец, Грагара повернулась к спутникам лицом, чтобы произнести:

-К сожалению, принц Алил приказал не пускать вас во дворец. Он приготовил для любимой жёнушки скромный уютный домик на окраине Ставина.

-Алилу и его любовнице не хочется, чтобы я им мешала?- зная ответ, но всё же спросила принцесса, чтобы дать понять рагане, что она не собирается умалчивать и притворяться.

-Я думаю это справедливо, ведь принц не мешал Вам и охотнику.

-Ты забываешься, рагана,- воскликнул Первей, возмущённый нахальной манерой поведения Грагары перед персоной королевской крови.

-Тише, Первей, мы же знали что меня ожидает в Илии. Может быть принц вообще хочет разорвать брачный союз?- чувствуя как возрождается надежда на свободу, поинтересовалась Анари.

-А вот этого принц Алил вам не может позволить,- возразила Грагара и хлопнула в ладоши, призывая стражу появиться из подворотни.- Теперь Вы, Ваше Высочество, в сопровождении бравых стражников и верной горничной отправитесь в дом на окраине города, а тебе, Первей, придётся отправиться к праотцам, если ты не согласишься добровольно покинуть Илию.

Закатывая длинные рукава и принимая бойцовскую позу, словно готовился драться на кулаках, иллар произнёс предупреждающе:

-Не знаю с чего вдруг ты вообразила себя способной тягаться со мной, но клянусь я изорву тебя на куски, если...

-Если я не сделаю это первой,- воскликнула Грагара и напала на иллара.

Каким бы чудаковатым и безалаберным ни казался Первей, как бы сильно ему не мешал длинный подол халата, длинная борода и не понятно какие спутанные мысли - этот иллар умел постоять за себя и за своих подопечных. В его руках, по старинке смешивающих в воздухе разноцветные порошки (маленькие мешочки всегда висели на поясе его халата), магия мгновенно оживала и обрушивала на дерзкую рагану всю свою мощь, не смотря на золотую пыль из Валевии, которой стала оборонятся Грагара. Не умело и как-то коряво хамут отражала удары иллара, по-другому представляя себе поединок всего лишь пять минут назад. Хотя пыльца лиизий вместе с некоторыми заклинаниями, которые успела испробовать рагана, причиняли Первею нестерпимую боль, старик не сдавался и нападал с ещё большей силой на отступницу. Одно заклинание оторвало ему обе руки, и радостный смех Грагары, что наконец-то получилось именно то, что она задумала, оглушил спящий город. Иллары в этот раз не поднимались в небо, где было свободнее, а остались на земле и сражались на узкой улочке. Так Грагаре было проще создать магический куб, внутри, за прозрачными стенками которого находилась только она и иллар. Теперь, лишившись рук, Первей был обречён погибнуть в этом кубе, не в силах разрушить ловушку раганы. Но хамут не учитывала, что сила рама иллара способна смешивать порошки и без взмахов рук, к чему теперь стремились все служители магии, возвращаясь к истокам, когда все Изначальные прибегали только к внутренней силе, не думая даже о порошках. Хотя Первею отказаться от использования сыпучих смесей было рановато, но зато у него получилось взлететь вверх, разрывая колдовскую преграду, и исчезнуть в ночном небе. Грагара не стала его преследовать, понимая, что потерпела поражение. Она - ученица Овия - оказалась не готовой для боя с Первеем, а как же ей противостоять теперь Гелию, который был сильнее всех живых илларов? - думала она пару минут, пока не вспомнила об Анари. Повернувшись лицом к илийским стражникам, Грагара с удивлением, переходившем плавно в нервно-шоковое состояние смотрела на кучку воинов, валявшихся на земле без сознания. Принцессы среди них не было.

-Чтоб ты здох, Первей!- прокричала рагана в ночную темноту, а потом, словно обессилев, добавила:

-Ему всё-таки удалось обвести меня вокруг пальца. А вы ещё пожалеете, что остались живы.

Принц Алил, сидя вместе с Ста-Ста в огромном зале, освещённым каминным пламенем, ожидал возвращения хамут с радостными вестями о том, что Анари заперта в доме на окраине города, строго там охраняется и уже никогда не сможет покинуть эту тюрьму. О беременности жены ему стало известно ещё до её приезда, и как поступить с нежелательным ребёнком принц пока что не решил. Уничтожить зародыш в утробе матери могла Грагара с помощью элементарных колдовских зелий, но Алил всё-таки не окончательно охладел к Анари, чтобы причинять ей такую боль. Он был зол и обижен на принцессу, не пожелавшую его полюбить, но ещё помнил и их дружбу, в течении которой Анари ни разу не обидела Алила, а заботилась о его душевном состоянии, как сестра. Казалось, нелогичным, что помня обо всём этом, он решил запереть её в четырёх стенах. Но сейчас его тело и мысли будоражили две главные цели: первая - быть рядом со Ста-Ста, чтобы никто не мешался рядом, как, к примеру, жена; и вторая - завоевать Селию. Алил был уверен, что королева Полия не будет интересоваться положением дочери в Илие как можно дольше, поэтому и решил оставить на потом серьёзный разговор с женой на потом. Он не предполагал, что Грагара вернётся во дворец с неожиданной новостью:

-Принцессе Анари и иллару Первею удалось бежать, Ваше Высочество,- объявила рагана с порога.

Молчаливая Ста-Ста разжала объятия, чтобы принц мог встать и в изумлении посмотреть на хамут, которая обещала ему со всем справиться без сучка и задоринки. Но на лице Грагары не отражалось чувство вины или досады - она смотрела прямо, с достоинством и вызовом, словно готовилась дать отпор принцу, который приготовился кричать на неудачницу. Но, увидев, что она приготовилась к обороне, принц передумал и снисходительно улыбнулся, произнеся ободряюще:

-Ей всё равно не сбежать из Илии, мы прекратили подпускать Селийские корабли к нашим берегам. Последним покинул порт селийский корабль, на котором прибыла Анари. Теперь нам осталось вернуть карабов в Илию и война начнётся.

-При всём могуществе Гелия и отсутствии у него учеников он не сможет успевать везде. Если не победить, то прогнать его из дворца будет легко. А Первей, восстановив силы, всё-таки может переправить Анари обратно в Селию.

-Уйди с глаз моих. Глупая хамут, не умеешь помолчать,- разозлился Алил, видя что она не оценила его - принца - попытку утешить её.

Ни принц, ни хамут, ни стражники, сражённые невидимой силой - не предполагали, что Анари освободил не иллар, а кто-то другой. Их было двое. Не успели два друга вернуться в Ставин после короткой командировки, как, пролетая над портом, сразу натолкнулись на интересное действо - прибытие принцессы Анари на Родину мужа. Проследить за, на удивление, короткой процессией. Как только оба выведчика поняли в какую западню попали Анари и Первей, они выпили спасительное и всегда сподручное средство - воду для невидимок. Иллару Кори и Агда помочь ничем не могли, но зато принцесса оказалась в безопасности. Они улетели вместе с ней в лес и спрятались между холмами. Вскоре действие воды закончилось и Анари узнала пагала-хамелеона, с которым они пробирались в Геран пять лет назад.

-Здравствуйте, Ваше Высочество, вот снова встретились.

-Да, Кори, и снова несчастье тому виной,- устало произнесла Анари.

-Зато Гелий теперь ни при чём, а у Грагары не такие длинные руки, как у колдуна. Всё, что мы хотели узнать в Илии, мы уже знаем, Вы, Ваше Высочество, в числе этих новостей. Поэтому теперь нужно покинуть Илию. Скоро начнётся война и нужно быть среди своих.

-О какой войне ты говоришь?- удивилась принцесса.

-Алил скоро нападёт на Селию. И сила, которой обладает его армия, не сравнима с селийской армией. Теперь надежда только на союз Гелия с базанами. Мы отправляемся на огненную землю, где правит Рита.

-Твоя Рита?

-Не моя - она никогда не была моей, Ваше Высочество. Она даже не хочет, чтобы мы сейчас возвращались, но нам теперь нужно позаботиться о Вашей безопасности, а безопаснее Огненных болот я не знаю места.

"Рита никогда не была его, но это не мешало Кори сохнуть по ней",- недовольным тоном, простучавшим в мозгу каждого её слушателя, добавила Агда.

-Боюсь, что Рита не будет рада видеть меня. Она когда-то любила Сашу, и он рассказывал мне, что Рита очень злопамятна.

-Она не причинит Вам вреда.

"Ты уверен?"- спросила его Агда так, чтобы этого вопроса не слышала принцесса.

"Я надеюсь. Но и здесь мы не можем её оставить",- ответил ей выведчик.

-Нас ожидает корабль базанов. Так что мы без особых приключений доберёмся до Огненных болот.

-Я не могу противиться, Кори, я должна думать о ребёнке.

-О каком?- в замешательстве спросил выведчик.

-О своём - это будет наше с Сашей дитя - дитя любви,- поглаживая живот, нежно произнесла Анари и чувствуя себя самой счастливой на земле, вопреки всем несчастьям и разлуке с любимым.

Мало кто знал, но в газете "Знание" работали теперь несколько веев, которые пролетая с риском для жизни через родную Валевию, на прямик, доставляли в илийскую редакцию самые горячие новости. Так что уже вся Илия знала о нападении Гелия на корабль, на котором плыла избранница Провидца вместе с друзьями. И то, что среди пассажиров судна находился Саша, пропавший вместе с остальными после нападения колдуна, Кори решил до последнего скрывать от Анари. Теперь ей нельзя было волноваться и горевать сильнее прежнего. Пагал усадил принцессу на плечи Агде, сам ухватился за ноги птицы, и с тяжёлым грузом гайа тяжело поднялась в воздух. Сильно махая крыльями, быстро устав, она всё-таки доставила свою ношу к кораблю базанов. А появление выведчиков с новой гостьей вынудило капитана базанов снова звонить Рите, чтобы спросить позволения взять на борт принцессу Селии и Илии.

Долго Рита смотрела на Анари в монитор у себя в зале и смешанные чувства при виде женщины, которую избрал для себя в этом мире Саша, не давали ей принять решение. Вождь базанов тоже знала о несчастье, которое обрушилось на него в океане, и Агда даже на таком большом расстоянии смогла послать ей мысленное предостережение не упоминать пока что при принцессе об этом. А когда Рита спросила:

"Почему?"

Агде пришлось сказать правду:

"Она ждёт ребёнка от него".

Этот разговор слышал только Кори, поэтому остальным, глядевшим на Риту через монитор, было не понятно её удивлённое выражение лица ни с того ни с сего.

-Что ж, я дам тебе убежище на нашей земле,- сказала Рита, еле справившись с волнением.- Можете отправляться в путь.

Этой ночью не спалось и Гелию. Он стоял на балконе и вглядывался в тёмную даль, в ту сторону, где за лесами скрывалась красочная Илия. Неслышными шагами к нему подкралась Полия в ночной сорочке и, обняв, спросила:

-О чём ты думаешь?

-Об Илии и войне.

-Почему ты не убьёшь Грагару и Алила? Твои шпионы докладывают, что они прячут каких-то невиданных огромных животных. Сможешь ли ты справиться с ними?

-Мне и тебе выгодно воевать с ними. Так, войдя потом в Илию с нашей армией, мы не будем считаться захватчиками, потому что не нам суждено начать эту войну. Никто не посмеет крикнуть: "Вы не имеете права!" - право отомстить принцу Алилу у нас никто не отнимет, и убив законных правителей, ты и я станем править тремя странами - всем нашим миром. Придёт день, и земли Валевии освободятся от ослепительного сияния лиизий и вся страна будет свободна для жизни многих существ. А я оставлю для себя в Сонной долине поле лиизий, защищу её своей магией и никто, даже веи, не смогут проникнуть туда. Так - три страны лишатся границ и весь материк превратится в одну страну - в Селию.

-Удивительно. Неужели у нас получится?

-У нас уже получается, любимая.

-А как ты поступишь с избранницей Провидца?

-Я ещё не решил,- соврал Гелий. Вечером он вернулся с Флиура, не найдя на острове Сильвию. Обрушив своё негодование на ирнцев и друзей избранницы, он так и не смог узнать, куда исчезла девушка. Небо и земля содрогались от беснования колдуна, но все твердили ему одно и то же - ничего полезного. Только Шеку удалось внести кое-какую ясность в исчезновении Сильвии, но это не прибавило колдуну знаний о том, где начать поиски. Кто-то выкрал единственное опасное оружие против Гелия, и теперь колдун сильно переживал, что так долго тянул с расправой над избранницей. Он не хотел зря волновать трусливую Полию, поэтому соврал, словно ничего страшного не случилось. А на самом деле не только война, но и пропажа Сильвии очень беспокоили его теперь. У Гелия не получалось догадаться кому пришло в голову дерзнуть выкрасть Сильвию. С самого начала он подумал на Грагару и впервые почувствовал испарину на лбу от страха - да, он боялся, что хитрая хамут сумеет направить силу Сильвии против колдуна, как и предсказывал Провидец. Поэтому Сон не шёл к Гелию до самого утра, когда было уже поздно ложиться спать, потому что на землю Селии обрушилась прыгучая армия Алила - карабы...

19.

Сильный ливень обрушился на Флиур той ночью. Ручьями он размывал почву. Быстрыми струями воды дождь уже хозяйничал не только в небе, но и на земле. И хотя многие животные попрятались от него в норки, а птицы укрылись в гнёздах под навесом больших листьев, всё-таки все радовались долгожданной прохладе и свежести, которые появились во время дождя. ОТ земли поднимался чудный аромат, не сравнимый ни с чем, потому что только потоку с небес удавалось выманить его из почвы и растений. Даже ветер как-то по-другому начинал веять, словно приспосабливаясь к дождевому спектаклю, и если ноги находились в тепле, а тело не ощущало сырости, то наблюдать за эти действом было одно удовольствие. Бесчисленным количеством капель ливень омыл раны раненных этой ночью, после посещения острова Гелием. Небесная вода затушила и пожары, которые породило беснование колдуна, и охладила жар в сердцах побеждённых ирнцев и харков. Никто не смог дать отпор Гелию, островитянам пришлось отвечать на вопросы, а мабринцы упрямо молчали - но и те, и другие не могли похвастаться превосходством перед колдовской силой. В разные стороны Гелий разбрасывал людей, рвал на куски, запугивал и пытал, но никто не мог сказать ему где Сильвия, потому что никто не знал этого. Только Шек, изнемогая от боли, сохранявший молчание из чувства отвращения и из принципа не поддаваться,- нечаянно выдал своими мыслями всю картину исчезновения своей ученицы и подруги. Только тогда Гелий понял, что бесполезно допытываться у этих бедолаг правды, которой, по сути, не существовало, кроме неизвестности.

Саша и Авион отыскали Шека в лесу. Лишь по счастливой случайности обоим друзьям, отправившемся на поиски избранницы и её хулиганистого учителя, удалость избежать гнева колдуна. Израненного харка они принесли в горный город и отдали заботы местного целителя и его помощников, которые с ног сбивались, помогая всем жертвам Гелия. Госпиталь устроили в двух домах долины, и Мали, проходя мимо лежанок раненных и видя их страдания, начинал ощущать нарастающую ненависть ко всем чужакам, которые появились на острове - это из-за них его народ (так он теперь называл ирнцев) снова мучился и истекал кровью. Поэтому, когда Саша и Авион принесли бездыханное тело харка, глава Ирна воскликнул своим воинам:

-Убейте этого харка!

Саша и Авион выхватили свои ножи, чтобы отразить удары любого, кто посягнёт на жизнь их раненного друга, к ним сразу же присоединились базаны. Новое кровавое действо вот-вот должно было разыграться у дверей первого госпиталя. Мали стоял в дверном проёме, за его спиной любопытные помощники целителя, а снаружи правым боком к нему, а левым - к ирнским воинам встали охотники и два клона. Руки напряжены, глаза пытаются заметить любое движение противника, ещё секунда и клинки омоются в крови. Никто не видит, как на этот холм спешит подняться Вероника, сердцем почувствовав опасность, угрожающую и Саше, и Мали - двум мужчинам, которых она полюбила в своей жизни. Падая и снова поднимаясь, цепляясь за траву руками, она спешила помешать кровопролитию. Расталкивая толпу, Вероника выбежала вперёд и её испуганный взор, казалось бы, должен был тронуть Мали и Сашу, но коснулся сердца и разума только последнего. Глава Ирна хотел так же сильно избавиться от Вероники, как и от чужаков, чтобы вырвать из себя эту бесконечную борьбу между ревностью, остатками любви, между нежностью и гордостью - проще было оборвать эту связь, оставив себе только сына. И теперь только шаг отделял Веронику от гибели, заступись она хотя бы одним словом за чужеземцев. И мельком взглянув на дикаря, Саша догадался об этом. Но было уже поздно. Молодая женщина всего лишь выкрикнула одно слово:

-Остановитесь,- и кто-то из воинов Мали пустил стрелу ей в сердце. Боль и разочарование застыли на лице Вероники, и она упала в объятия, подбежавшего к ней, Саши. Безмолвно закрылись любящие глаза навсегда, разжигая в Саше ненависть и подталкивая его напасть на воинов Ирна, мстя за смерть столь светлого создания, каким была Вероника. К нему присоединились друзья, и бессмысленный бой начался. Женщины разбегались в разные стороны, мужская кровь вновь лилась рекой, а когда Мали, видя что его воины не могут справиться с такой маленькой кучкой чужеземцев, присоединился к сражавшимся, в воздухе раздался предупредительный вой труб харков. И в ту же секунду армия мабринцев показалась на вершинах гор и начала быстро спускаться вниз. Увидев врага, ирнцы - и женщины, и мужчины,- в панике и от злости на самих себя закричали, потому что только единицы захватили с собой мечи и копья, покидая родные жилища. И теми воинами, кто был вооружён, были как раз только те, кто схватился не на жизнь, а на смерть с четырьмя чужаками. Но повернуться к врагу спиной и убегать из собственного города никто из ирнцев не пожелал, наоборот - они ринулись на харков с голыми руками. И пока обе армии сближались, на холме продолжался поединок между Мали и Сашей, ибо только дикарь оставался ещё в живых, потеряв с десяток своих лучших и преданных воинов. Авион и базаны стояли в стороне и поглядывали то на друга и главу города, то на армию харков, с которой вот-вот и им предстояло сразиться, чтобы погибнуть, ибо победить или попасть всего лишь в плен для них не представлялось возможным. Из окон госпиталя на разыгравшуюся трагедию смотрели ирнцы и их целители, но спасения уже никто не видел. Каждый приготовился к смерти, кроме Саши, которому во что бы то ни стало следовало победить дикаря, иначе гибель Вероники навсегда осталась бы на его (Сашиной) совести. Хотя противник был силён и опытен, и ловко отражал удары и увёртывался от выпадов охотника, Саша, скрепя зубами, наступал снова и снова. Они оба истекали кровью, и раны, полученные в поединке, доказывали Мали, что он сражался с человеком, равным себе. В удачный момент Саша перекинул нож из правой руки в левую и, неожиданно для своего противника, вонзил ему клинок по самую рукоять в живот. Почти в тот же миг, вырывая лезвие из живота, охотник нанёс своей жертве последний смертельный удар в сердце и издал такой сильный крик не радости, а отчаяния, что его услышали обе армии и остановились. Холм находился далеко от них, и трудно было разглядеть победителя, но почему-то и ирнцы, и харки догадались, что умер глава Ирна.

Вся Селия содрогалась от натиска карабов, рушивших города и посёлки, ломавших деревья и самые толстые городские стены. Хотя сам флот Илии ещё находился в пути и Алил на борту одного из самых больших кораблей только по докладам птиц-разведчиков был в курсе состояния дел в стране, на которую напал этим утром,- наступление проходило успешно. Принц намеревался войти в устье Сельвии уже победителем, и застывшая улыбка всем говорила, что Его Высочество прибывает в этих мечтаниях и его лучше не беспокоить. В это время Гелий впопыхах пытался успевать во всех сторонах страны, пытался своим колдовством остановить карабов, но у него ничего не получалось, ведь эти существа являлись творением того магического люда, которые и создали их непробивными против такого элементарного сопротивления, как сила магии. Толстокожие карабы, как гральчи, не могли пострадать даже от копий и мечей. В Геране королевские рыцари и рицы старались не упасть в грязь лицом и отважно сражались, но милые мордочки карабов, которые теперь скалились и изрыгали из горла оглушительное рычание, быстро расправились с ними. Последним погиб капитан королевских рыцарей, так и поняв замысел Провидца, избранница которого так мало побыла в Селии и ничего не сделала, чтобы ни этой войны, ни Гелия не было на этом свете.

-Скорее, в Сонную долину - туда карабы не проникнут,- влетая в спальню испуганной королевы своего сердца, прокричал Гелий, и Полие впервые довелось видеть его в панике.

-А как же твой договор с базанами? Где они, когда нужны? Или тоже испугались, как ты?- воскликнула королева в истерике.

-Они прилетят, не сомневайся. Рита понимает, что рано или поздно карабы нападут и на её земельку. Быстрее, Полия, нужно бежать,- выглядывая в окно и видя, как караб ломает деревья в королевском саду, крикнул колдун и, схватив за руку Полию, исчез.

После бегства Гелия не прошло и пяти минут, как в небе показались истребители базанов, а в океане огромный их флот выпустил первые самонаводящиеся ракеты в карабов. Кто мог представить из создателей этих существ, что им когда-нибудь придётся столкнуться с потомками людей, ведение войны для которых было запрограммировано на клеточном уровне и в самой крови. Кто из народов планеты Земля не воевал?- может быть таких найдутся единицы. Снаряды и пули, лазерные пушки и автоматы базанов разрывали карабов на куски. Над их головами пикировали самолёты и не только эти огромные существа, но и все жители Селии впервые видели такие аппараты. Карабы старались прыгнуть и заглотать железных птиц, но если это и удавалось, в их пасти раздавался взрыв. Базаны были столь же безжалостны, как и нападавший враг - они не оставляли в живых раненных, поэтому к концу дня выжил всего лишь один караб. В сетях его отправили в город небоскрёбов и однодневная война, принёсшая больше разрушений, чем любой столетний конфликт илларов и отступников, - закончилась победой Селии. Клоны не сели на, обезображенную взрывами и прыжками огромных животных, землю, чтобы послушать ликование жителей Селии - они улетели так же незапетно, как и появились. На мир опустилась ночная тьма, но вновь на земле горели погребальные огни, а в полуразрушенном дворце Гелий и Полия пытались уговорить Риту пойти войной на Илию или хотя бы захватить в плен Алила, флот которого базаны легко могли потопить.

-Я прилетела к вам на ночь глядя не для того, чтобы спорить,- сидя в кресле, за спинкой которого стояли четверо телохранителей, отвечала вождь базанов.- По договору я сама могла решать какую награду выбрать для своего народа. Так вот я забрала себе караба и всё, что он мне предложит. А уж дальше разбирайтесь сами.

-А что тебе может предложить этот зверь?- поражаясь глупости Риты, спросила королева.

-А что бы не предложил - всё моим будет,- отмалчивалась молодая вождь, зная, что Гелию неизвестно на что ещё способны карабы. То, что этот зверь откроет базанам дверь в новую Родину, приготовления в отправке на которую в городе небоскрёбов уже шли полным ходом, Рите не хотелось ставить в известность столь жадных до власти личностей. Гелий и Полия так рвались заполучить безграничное пространство на материке, что за огромную планету, жители на которой давно не притязали на господство, ухватились бы мёртвой хваткой, если бы им позволили. В который раз колдуна раздражало его бессилие перед этими пришельцами из другого мира, мысли которых он не мог прочитать даже теперь, узнав так много древних тайн илларов.

-Что ж, мне пора возвращаться домой. А вам предстоит отстраивать города заново - много работы, но с другой стороны больше людей будут заняты делом,- произнесла Рита, вставая.

Поблагодарив вождя базанов за помощь, колдун и королева отпустили её с миром, понимая, что эта плутовка их обхитрила, но они были не в состоянии додуматься как именно и в чём была вся соль. Восточное крыло дворца карабы разрушили полностью, так что от красивого здания осталась только половина. Гелий скрепя зубами вспоминал свою башню, которая тоже рухнула вниз, и не мог поверить, что этот день закончился. Ему довелось воочию наблюдать мощь базанов, и не верилось, что эти странные бесконечные близнецы ни разу не прибегли к помощи магии. Каким же разумом нужно было обладать, чтобы создать такие устройства и почему до этого момента они не попытались завоевать весь мир? Гелий размышлял об этом, ютясь в одной из гостевых комнат вместе с королевой, и у него не получалось понять жителей Огненных болот.

-Обладать такой силой и жить в тени, на земле, укутанной дымом и пеплом от вечного пламени болот. Не понятно,- произнёс вслух колдун.

-Когда ты заключил с Ритой договор, ты и представить себе не мог, что базаны настолько сильные?- чтобы поддержать разговор, спросила Полия.

-Вся магия не может сравниться с их изобретениями. Всё-таки нам повезло, что они не жаждут быть хозяевами нашей страны.

-Но кто теперь меня будет защищать, когда ты улетишь мстить Алилу? Всех королевских рыцарей затоптали карабы.

-Не только я полечу. Мы соберём армию и примем бой, чтобы никто не мог потом свалить на меня незаконное владение троном Илии. Мы теперь вправе нанести ответный удар и лучше, если этому будет побольше свидетелей - наших подданных, которые в итоге начнут гордиться мной - своим будущим королём.

-Мы сыграем свадьбу, когда ты вернёшься,- сказала королева и поцеловала с нежностью будущего мужа, но потом снова надула губки, чтобы напомнить:

-Но кто всё-таки теперь будет меня охранять? Первей в Илие, а остальные иллары больше не приближаются к Герану - одни проходимцы. Даже сегодня только целители помогали раненным на улицах города, а не иллары, как бывало раньше после сражения.

-Я позову завтра Совет илларов и пусть они охраняют тебя, пока в Мабрине не выберут новую сотню самых лучших из лучших. Хотя, может быть, Совету илларов поручить охранять твой покой всё время?

-Я хочу, чтоб были и рыцари, и иллары. Мой выезд в город должны сопровождать прекрасные наездники, а не старцы с длинными бородами,- капризничала королева.

-Так и быть, а теперь спи, завтра трудный день - народ хочет услышать свою королеву, которая переживает за своих подданных и наобещает им лучшую жизнь после восстановления разрухи.

Глаза колдуна не закрылись этой ночью, потому что он ждал появления Грагары, но, как оказалось, напрасно - рагана и не думала теперь лететь в Селию, чтобы попытаться сразиться с колдуном. Он теперь стал опаснее, потому что собирался мстить за двойное предательство и найти свою выгоду в новой войне, а хамут, как никогда, понимала, что не способна сопротивляться ему. Она стояла перед своими сёстрами - раганами, среди которых можно было увидеть и Ста-Ста,- и не находила нужных слов.

-Нам придётся отражать удары Гелия вместе, потому что я одна не справлюсь,- наконец, выдавила из себя Грагара. Сёстры дружно кивнули своей старшей сестре.

-Мы потеряли ключи от нового мира, но всё ещё жив этот мир, где нам хватит места,- продолжала хамут, и вновь сёстры кивали ей в ответ.

-Мы не имеем права проиграть колдуну. Если не силой, то хитростью мы завладеем Илией, Валевией и Селией.

Три страны, жители которых никогда не посягнули бы по своей воле на владения соседей, теперь лежали на кону и ими грезили Гелий, Алил и Грагара. А пешкой в этой игре всё равно оставался принц, потому что пытался добыть новые земли не для себя, а для Ста-Ста, доказав тем самым свою любовь и желание подарить ей весь мир, как она того и хотела. Но Алилу и в голову не могло придти, что его красавица была такой же раганой, как и хамут, да вдобавок - её лучшей ученицей. Клубок запутывался и никто не предпринимал попыток распутать его нити.

Далеко от берегов Селии, на борту корабля Накалт харки покидали остров Флиур, спеша вернуться домой, чтобы навсегда заречься воевать в угоду королям. На верхней палубе стояли пятеро мужчин, заметно, кроме одного, отличавшихся от лысых воинов. Их тяготило и исчезновение Сильвии, и смерть Вероники, и то, что они были вынуждены оставить её сына ирнцам. Но и предчувствие радости не покидало их сердца. Авион жаждал снова увидеть свою семью и обнять жену и дочь. Затянувшаяся разлука измучила его хуже свежих ран. Он представлял попутный ветер своим посланием Лорие и каждую секунду мысленно отправлял ей нежные слова и уверения, что он скоро прибудет домой и уже никогда не покинет её.

Шек, задумчиво глядя на воду, уже не помышлял вернуться в казарму королевских рыцарей. На нём лежал позор, что он не сумел уберечь избранницу Провидца, поэтому старый воин решил для себя отдалиться от всего и уйти в леса. Он не утешал себя тем, что благодаря ему армия харков пришла в Ирн не нападать, как подумали было ирнцы, а громко объявить о перемирии. Шек не оправдывал себя тем, что сохранил так много жизней, ведь безопасность Сильвии была намного важнее.

Двое базанов тихо вздыхали, глядя на удаляющийся берег острова и окружавших его островков. Впервые клонам довелось почувствовать настоящую жизнь на вкус, а не наблюдать запрограммированную рутину, как это происходило в городе небоскрёбов. Хотя их друзья только догадывались, но базанам понравилось не только узнавать природу, запахи, само понятие труд, но больше всего их удивили внутренние ощущения, которые вызывали в них умелые прикосновения ирнских чертовок. И было бы вообще невообразимо, если бы эти прекрасные девы остановились только на таких изъявлениях симпатии. Ночи, проведённые в пещере каждой прелестницы, базаны помнили до мельчайших подробностей и, казалось, их сердце не выдержит, когда они прощались с ними. Но их изменили не только ночные похождения и уроки местных ремесленников, на них повлияла и зародившаяся дружба с людьми, которые научили клонов быть преданными не по приказу, а по зову чести.

Сжимая кулаки до боли, Саша покидал проклятые острова, ибо винил себя в гибели Вероники. Не так много лет минуло с тех пор, как судьба забросила его в этот мир, но из простого парнишки, он уже успел превратиться в отличного охотника и не каждый воин мог тягаться с ним в боевом мастерстве. Но что эти умения были для человека, который стремился быть счастливым и жить мирно с любимой женщиной?! Как Авион, Саша жалел, что у него нет крыльев, чтобы поскорее найти Анари и прижать её к себе. Он не мог себе представить какие события разворачиваются в Селии и Илии, но почему-то чувствовал нараставшую в его сердце тоску, словно Анари не приближалась к нему, а удалялась. Как мог Саша догадаться, что именно в ту ночь первым кораблём Рита отправила принцессу в новый мир, не слушая возражений ни самой Анари, ни Кори, ни Агды - вождю базанов могло указывать только её собственное настроение. Теперь два любящих сердца разделял не просто океан, а бесконечный холодный космос.

20.

-Кажется, всё стихло,- прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, сказал худощавый гном из банды Бурака.

Пятеро гральчи сидели на корточках, но теперь встали в полный рост и словно локаторные башни стали проверять эти слова, вытягиваясь и принюхиваясь.

-Да и дураку ясно, что наступление этих огромных тварей закончилось. Наверное, вся Селия уже в их власти, и даже колдовство Гелия им не помешало,- громко сказал Шалун и свистнул своей птице-поводырю, который вместе с Голькой пропал как только началось наступление карабов.

-А может быть колдун всё-таки одержал победу или эти странные птицы, которые изрыгали световые лучи,- предположил Олиан.

Все изгнанники зашевелились и, поднимаясь с земли, всё ещё продолжали смотреть на небо.

-Скоро селийские птицы опомнятся и начнут разносить вести об исходе битвы. Так что не гадайте, нам нужно идти вперёд и найти, наконец, пристанище. Мне надоело, и моя Малия устала спать под открытым небом,- заявил Бурак, как всегда грозно и не желая слушать пререканий. Его жена, обхватив согнутые в коленях ноги, сидела тихо рядом и испуганно поглядывала на мужа, словно умоляя выждать ещё немного и не выдавать своего местонахождения тем огромным зверям. Откуда-то с ветвей спустились Астло и Инея, и уселись к главарю на плечи.

-Мы поднялись высоко в небо, чтобы глянуть где сейчас эти огромные прыгуны. Кругом разруха и женский плач, и трупы этих зверей - железные птицы убили их всех,- рассказал Астло.

-Война закончилась не успев начаться,- добавила Инея.

-А наших птиц там невидно?- волновался Шалун не потому, что некому было теперь предупреждать, куда ставить ногу и большое ли препятствие преграждало ему путь, а потому что Зяби и Голька стали им пернатыми друзьями за эти годы - настоящие друзья всегда волновались друг за друга.

-Их слишком трудно заметить, может быть они ещё где-нибудь прячутся,- успокоила Шалуна вея.

-Они найдут нас, если живы,- произнёс Олиан, но почему-то не ощущал уверенности, что птицы вернутся.

Снова все замолчали. Им предстояло пробираться сквозь густые заросли, по поломанным деревьям, убегать кое-где от бушевавших пожаров в местность, где им никто не был рад и они для всех являлись чужаками. Мало кто хотел продолжать этот путь, мало кому хотелось искать таинственных могущественных илларов для веев, поэтому первым, кто высказал желание вернуться в Геран стал Шалун.

-Я возвращаюсь в Геран к Камелие,- заявил молодой охотник и не сомневался, что брат захочет последовать его примеру, то есть не отправиться к Камелие, а всего лишь вернутся в столицу.

-Счастливого пути,- напутствовал на удивление старший брат младшего.- Тебя там убьют, но ведь этого ты и хочешь.

-Бурак, а может и нам пуститься в обратный путь, и, если не в самом Геране, то хотя бы в ближайшем лесу найти убежище, поближе к кормушке,- высказался кто-то из банды, и его сразу поддержало много голосов. Бурак не сопротивлялся, и вообще решил что под шумок, помогая отстраивать город заново, банда докажет рицам и Гелию, что нужна столице. Тем более что гном был уверен о неуправляемости карликов, которые, почувствовав свободу, теперь портили всем горожанам жизнь. Такие, как Бурак, умевшие устанавливать порядок в своих районах, больше помогали рицам сохранять покой в Геране, чем мешали.

-Не думаю, что колдун так уж сильно нас ненавидит,- сказал Бурак.- Не будь этого нападения, он, наверное, был бы непреклонен и выгнал бы нас снова, но сейчас совсем другое дело. Мы возвращаемся, ребята, рискнём.

Дружными криками приветствовала банда это решение и уже намного проворнее все стали собираться в обратную дорогу. Только Шалун и Олиан стояли неподвижно и старались прислушаться друг к другу. Младший брат не понимал, почему Олиан отказывается возвращаться в столицу. А Старший брат осознавал, что не вправе требовать от Шалуна остаться вместе с ним. Так повелось, что Олиан влюблялся первым, но сама любовь или страсть доставалась шаловливому братишке. Камелия нравилась всем, но только непоседе и бабнику чудесным образом удалось смягчить её сердце и заставить начать испытывать к нему симпатию. Она ещё не говорила о любви, но до такой развязки было уже недалеко, и Олиан понимал, что на этот раз станет завидовать Шалуну сильнее, чем прежде. Наверное, пришло время расстаться и каждому жить своей жизнью. Младшему - любить и быть любимым, а старшему отправиться на поиски иллара вместе с веями, которые тоже не кричали от радости, что банда возвращается в Геран.

-Почему ты не хочешь вернуться в Геран?- не выдержав молчания брата, спросил Шалун.

-Я вижу другую цель - попытаюсь помочь веям, они будут моими поводырями в этом походе, может быть, удача улыбнётся нам.

-Я могу пойти с тобой - ты пропадёшь один.

-Нет, на этот раз не получиться. Тебя ждёт Камелия. Кто знает, что сталось после изгнания Бурака, ведь её некому было больше охранять. Спеши к ней, а я вернусь, когда Валевия станет свободной.

Около часа Шалун всё не унимался и не мог решиться бросить брата одного в лесу, даже если веи обещали заботиться о нём и предупреждать о любой опасности, даже самой мелкой. Но в конце концов братья попрощались друг с другом, гном снова обиделся на Астло, не желавшего бросать Инею в её поисках, и длинная вереница изгнанников отправилась в обратный путь. Теперь Шалуна придерживал за руку гральчи Картикту, и Олиан был уверен, что с таким поводырём брат не упадёт ни в какую яму, и никто не посмеет обидеть его.

К рассвету начался сильный ливень, смывая кровь и грязь, и туша бушевавшие пожары. В спешке набранное Гелием войско и пришедший в столичный порт флот из десяти кораблей не вселял в колдуна надежду на успешное окончание войны с Илией. Чтобы как-то поправить своё положение он позвал из Валевии параков, но всё-таки без харков тоже невозможно было обойтись и в этот раз пригодилось всё население Мабрина. Да и крылатых корков необходимо было позвать на помощь, о тайном убежище которых он знал благодаря Иину. Вдобавок Гелию хотелось, чтобы Рита всё-таки помогла им если не воинами, то хотя бы смертоносным оружием базанов, поэтому он отправил длинношеего секретаря к Огненным болотам, чтобы уладить этот вопрос. А сам в это время подписал соглашение с харками, по которому несколько городов в Илие переходили в их владение, что было выгодно воинам, родной Мабрин которых не мог разрастаться бесконечно.

Хотя Гелий не был опытным полководцем, в нём удачно сочетались все качества, необходимые хорошему военачальнику. Даже Совет илларов, который теперь помогал отстраивать заново Селийские города, смирился с мыслью, что единственному колдуну выпала честь стать первым и, скорее всего, последним отступником, который поведёт армию в бой и честно отомстит илийцам за смерть селийских жителей. Совет снабдил харков и остальных воинов всеми необходимыми в бою снадобьями и порошками как против противника, так и для лечения ран, и, в конце недели внял всё-таки бесконечным просьбам королевы, которая пожелала ждать возвращения с войны не жениха, а супруга. Скромную брачную церемонию провели наспех в изуродованном королевском саду, где иллары кое-как постарались навести порядок и вырастить побольше цветов для такого торжественного случая. И хотя все понимали, что по возвращении из Илии Гелий устроит для жены настоящее свадебное торжество, всё-таки и в этот день постарались окружить королеву и будущего короля заботой и светлым праздником.

Кто бы мог подумать, что горожане будут так радоваться этой свадьбе?! Если раньше они передёргивались от отвращения при любом упоминании имени Гелия, то теперь, перед предстоящей войной с Илией, чуть ли не боготворили мужа королевы и желали ему счастья и долгих лет жизни. Всё, о чём колдун так долго мечтали и так упрямо стремился, воплотилось в жизнь - власть, корона, сила, любовь народа (о которой он не сильно грезил, но всё-таки с годами понял что для это идёт на пользу его самолюбию и повышает самооценку в собственных глазах). "Быть деспотом - легко, лишь замучай до смерти всю страну, а вот заставить подданных себя полюбить - это намного сложнее" - так кто-то сказал. Гелию нравились трудности и он любил их преодолевать. Но когда, казалось, всё так хорошо складывалось для него и армия вот-вот должна была отправиться в Илию, и не долгим обходным путём, а при помощи колдовства - напрямую, при помощи отвара ваи и силы Гелия за несколько секунд оказаться во враждебной стране,- именно тогда вернулся в Геран Ази и доложил:

-Базаны не будут нам помогать.

-Рита всё упрямится? Как бы мне хотелось сломать ей шею или вздёрнуть вниз головой, чтобы с неё поскорее слетела эта спесь,- гневно впиваясь ногтями в книгу, которую он читал в своей новой башне, отстроенной заново в этот день.

-Нет, Ваше Величество,- возразил Ази, дрожа всем телом, словно он был виноват в упрямстве вождя базанов, и обращаясь к колдуну, как к королю, хотя его ещё не успели короновать,- земля базанов встретила меня безмолвием.

-Как это? Тебя не было десять дней, я думал ты успешно ведёшь переговоры, а оказывается ты там разговаривал сам с собой?!

-Сильная защита помешала мне проникнуть на землю базанов, словно невидимая стена преградила мне путь. И, хотя раньше эти проклятые болота казались безжизненными, теперь я понял, что базаны покинули свою землю. Я ждал несколько дней, но мне так никто не ответил.

-Тупица, как они могли покинуть болота? Куда они направились - в Илию?

-Не знаю, Ваше Величество.

-Убирайся с глаз моих, я сам всё проверю, потому что ты ни на что не годишься.

Когда через пару дней Гелий вернулся и вошёл в кабинет королевы, она сразу догадалась по его недовольному виду, что новая неудача подставила подножку её мужу. Гелий сел в кресло напротив жены и поставил её в известность:

-Базаны нас обманули. Эта хитрая шлюшка не зря так хотела заполучить караба. Я буду пытать Алила и Грагару изо дня в день, когда возьму их в плен, и узнаю, чего лишился из-за них и базанов.

-Я буду тебе помогать. Уверена, что Алил не выдержит и дня, так что не переживай, любимый, мы узнаем правду. А теперь отправляйся в Илию, мой герой, мой воин, мой великий завоеватель,- подходя к Гелию и вставая перед ним на колени, чтобы поцеловать ему руки, что оценили бы многие мужчины, но только не колдун - он воспринимал столь трогательное доказательство любви и почтения как должное,- сказала Полия.

-Алил уже вернулся во дворец, как докладывают мне узулаки. Грагара командует строительством укреплений и готовит для меня ловушки на подступах к городу; остальные города следуют столичному примеру; против меня и моей армии готовят риглов и сестёр Грагары, огромный флот и войско, но это всё я смету за один день, как базаны избавились от карабов. Я оставлю в живых только тех, кто признает меня и тебя новыми правителями Илии. Растолстевшего короля Вергия я уничтожу так же, как и его сына и тогда уже никто не сможет претендовать на трон этой страны.

-А моя дочь - что слышно о ней?

-Она сбежала из страны. Её ссылка была ошибкой - нужно было запереть её во дворце и избавить от внебрачного зародыша.

Любящая мать запретила бы мужу так говорить о её дочери, но королева Полия утратила материнскую любовь и желание защищать Анари. И хотя принц Алил и его отец были ещё живы, Её Величество, посмотрев на мужа знакомым взором, в котором колдун видел ничего кроме зла, столь милого и его сущности, высказала такое пожелание:

-Ни Алил, ни Вергий, ни моя дочь с не родившимся ещё выродком - не должны выжить в этой войне. Я совершаю самое страшное зло - приказываю убить собственного ребёнка,- но кто меня осудит?- она предпочла своего охотника принцу и традициям нашей семьи.

-Дети нас предали, но ни я, ни ты не станем горевать, как простолюдины. Мы выше этих нежностей, которые приносят лишь поражение.

Гелий встал в каменную торжественную позу, словно запечатлел себя в веках этими словами - воздвиг памятник из самого себя,- и в превосходном расположении духа отправился в Илию вместе с параками, табуном крылатых корков, харками и простым селийским людом. Флот тоже последовал за колдуном, и теперь в Селии остались только старики, матери, жёны и дочери, ожидавшие возвращения любимых мужчин. Совет Илларов разрывался между городами, помогая восстанавливать дома, подсказывая целителям как врачевать раненных и следя за границами страны, которые теперь приходилось охранять только им. День проходил за днём, но всё ещё приходилось ждать победоносного возвращения Гелия с армией. Благодаря веям птицы знали самые последние новости о сражениях и разносили эти вести по всей стране, но от этого никому не становилось легче. Доходили вести о могучем помощнике Грагары, который взялся непонятно откуда и теперь каждый раз, когда Гелий сам нападал на хамут или намеревался захватить в плен Алила, изнурял колдуна в бое так, что тот днями не мог прийти в себя. То ли магией, то ли какой-то иной силой таинственный человек подсказывал принцу и рагане как нападать и какое оружие лучше использовать. И хотя Гелию удалось разместить свою армию по всей территории страны, словно намереваясь сжать в кольцо тех, кто до последнего будет ему сопротивляться, Брадо (как называл себя этот человек) успевал помогать илийскому войску. Он переносил воинов на огромные расстояния, чтобы вместе с ними держать бой то там, то здесь, и побеждать и параков, и харков, и конницу, и флот соседей. А когда на помощь илийской стороне пришли веи-прахи в отместку Гелию за порабощение Валевии, бои приняли более изнуряющий и смертоносный характер для завоевателей красочной страны. И никакая магия колдуна не помогала ему бороться с Брадо, Грагарой и её сёстрами, с, казалось бы, слабой армией Илии. Даже с риглами харки воевали с трудом, ибо этих больших, кровожадных и проворных хищников было трудно убить. Ничто уже не говорило о лёгкой победе Гелия над Илией, и в своём дворце Алил от души злорадствовал и ждал: когда же он снова сможет пообещать Ста-Ста Селию. Весь Ставин был ограждён от неприятеля защитой, которую Гелий не мог пробить, поэтому в столице Илии шла размеренная обычная жизнь. И все горожане каждый раз приветствовали появление крылатого корка в небе над городом, ибо все знали, что верхом на нём сидит Брадо. Именно для себя этот могущественный воин захватил в плен красавца скакуна с широкими крыльями и заставил слушаться, что не вязалось с поведением свободолюбивых крылатых корков, подчинявшихся воли только Провидца, Иина и его приемника Гелия.

-Он не может меня убить - слишком сильный рам меня защищает,- а это значит, что Брадо не знаком с древними знаниями и это не иллар или отступник. Но и я его не могу умертвить, как ни стараюсь. Тогда кто же он? Откуда появился? И что мне сделать, чтобы он сгинул в небытие? Этим человеком не может быть и Сильвия - такое перевоплощение ей не под силу, тем более Бардо мужчина и опытный воин. Нет, эта девчонка не смогла стать таким противником даже при помощи Грагары. Но тогда кто он?!- шагая из угла в угол в каюте корабля, который стал для него чем-то вроде штаба в открытом океане, где рядом покачивались на волнах ещё пять судов - всё, что осталось от флота Селии,- рассуждал сам с собой Гелий.

В дверь каюты робко постучали и сразу внутрь шагнул Ази с новыми сведениями, которые изначально не могли обрадовать колдуна.

-Ваше Величество, наши шпионы докладывают, что принц Алил объявил о новом союзнике, который может по праву получить королевский трон Селии после смерти королевы Полии и... Вашей смерти,- начал свой тяжёлый доклад секретарь.

-Кто же этот наглец?- воскликнул Гелий, которому последнее время невезение не только действовало на нервы, но и причиняло реальную боль, словно каждое слово полосовал его по телу кинжалом.

-Ваш сын - Даид. Он наконец нашёлся, сейчас он во дворце, и хотя узулакам не удаётся проникнуть в Ставин, они не могут ошибаться - Ваш сын в стане врага и, кажется, по своей воле.

В пору было закричать, поднять в океане шторм, обрушить свою злость на несчастного секретаря или сделать что-нибудь ещё в колдовском духе, но на этот раз Гелий выслушал столь тяжёлую весть стойко и без капли эмоций. Он ожидал второго удара, который Ази озвучил незамедлительно, пока будущий король находился именно в этом спокойном состоянии, чтобы успеть вылететь из каюты прежде, чем колдун опомнится и станет рушить всё вокруг.

-Удалось кое-что узнать и о Брадо. Этот юноша родился в маленькой деревушке в Илие. Отец и мать его умерли и он рано был предоставлен сам себе. Вскоре он стал разбойничать на лесных дорогах и был безжалостен к тем, кого обкрадывал - единицам удалось выжить после его ограблений. В небольших городах его знают как заядлого выпивоху, задиру и любителя женских ласк. Он часто дерётся на поединках и всегда побеждает, потому что отлично владеет и шпагой, и ножом, и мечом. Отличный охотник и наёмник. Друзей у него нет, потому что он никому не доверяет, но легко становиться лидером, если ему это выгодно. Так кто-то из его знакомых вспомнил один случай, когда Брадо сумел организовать восстание против главы какого-то города только потому, что ему захотелось ограбить дом этого человека. И ограбил, пока остальные расправлялись над беднягой. Но никто никогда не замечал за ним магических способностей.

-Тогда откуда они у него появились?- выдавил из себя Гелий слова не просто голосом, а злом, которое у него накопилось против этого выскочки, испортившего победоносное шествие по Илие.

-Надеюсь, скоро узнаем.

-Я скоро всю армию потеряю! Да мне каждый день приходиться создавать двойников своих воинов и параков, чтобы потери меньше были. Вон,- кричал Гелий.

Над красочной страной поднималось спокойное тёплое солнце, но эти первые лучи нового дня не могли согреть колдуна, который терял победу и Илию, над которым снова издевалась судьба...

Конец первой части второй книги...

Вторая часть второй книги.

1 глава.

Отблески сияние лиизий постепенно тускнели, сливаясь с утренним голубым небом. В красочном лесу было тихо и спокойно, и первые солнечные лучи приятно согревали лицо и тело, которые нещадно знобило ночью. Молодой парень лежал на спине, закинув ногу на ногу и положив голову на согнутую в локте руку, и представлял, как вкусно сейчас позавтракает. Вокруг него постепенно просыпалась лесная жизнь, и его острый слух улавливал самые слабые звуки. Он проснулся со странным ощущением то ли грядущей новизны, то ли какой-то потери, и не понимал, чем это могло быть вызвано, ведь вчера ничего важного не происходило - всего лишь обычная охота и попытка ограбить последнюю повозку из десяти, следовавших в Ставин. Попытка не удалась, и, замеченный воинами, сопровождавшими королевский груз, Брадо был вынужден бежать, хотя позорное бегство он успел разбавить маленькой победой, убив одного преследователя из ветла. Без труда скрывшись от преследования и проспав сном праведника всю ночь, он теперь обдумывал не только внутреннее предчувствие, но и свои дальнейшие действия. С виду Брадо производил завораживающее впечатление, потому что обладал не только красотой, атлетическим телосложением и правильными чертами лица - оно выдавало внутреннюю сущность эдакого смельчака заводилы - но и взором, сила которого заключалась в хищном выражении и морозном равнодушии к чему бы то ни было, кроме собственной цели выбиться в люди. Зима редко приходила в этот мир, но всё же иногда случались заморозки, образуя на лужах тонкий слой льда. С холодным голубым льдом можно было сравнить его глаза, которые даже в минуты радости не согревали и скорее отпугивали безжалостным блеском (сам по себе блеск не является безжалостным ни у кого из здравствовавших в том мире, но другими словами трудно передать то впечатление, которое производили на окружающих глаза Брадо). В этой персоне с первого взгляда узнавали лидера, которому было под силу заставить любого следовать за ним, но он предпочитал бродить по лесам Илии в одиночестве, чтобы никто ему не докучал жалобами и пустыми разговорами. Когда он приходил в город (любой) и ступал по улице уверенной важной походкой в лохмотьях из шкурок лесных зверей, словно вельможа, женщины восхищались им и тянулись к нему, не пугаясь его дурной славы о плохом обращении с ними.

Вспомнив о том, что он давно не появлялся в городе и не развлекался, Брадо теперь знал, чем займётся несколько дней, тем более что ему удалось поднакопить деньжат достаточно, чтобы пошиковать на славу. Жадность ему не была присуща, и он с лёгкостью спускал на выпивку и развлечения всё, что с риском для жизни добывал на лесных дорогах. А чтобы выглядеть мало-мальски прилично - чистоплотность, на удивление другим разбойникам, составляла важную роль в лесной жизни Брадо,- он решил пойти искупаться, потому что, проведя по длинным белокурым волосам, сразу ощутил как сильно они слиплись от грязи, а на лице кололась щетина.

-А ведь мылся всего лишь пару дней назад,- придирчиво заметил Брадо, чем рассмешил бы мужиков, если бы они сидели рядом с ним.

Ночью ему пришлось забраться в глухую чащу, и теперь, чтобы выбраться к ближайшей речке, разбойнику нужно было сначала сориентироваться. В эту часть илийского леса он забрёл впервые, поэтому шёл осторожно и всё время прислушивался, держа длинный нож наготове, в правой руке остриём клинка вперёд. Неожиданно Брадо остановился и стал глубоко втягивать в себя воздух. Где-то поблизости было лежбище ригла, о чём говорил характерный запах гнилого мяса. Любой другой на месте разбойника повернул бы обратно, но скитаясь годами по лесам Брадо привык считать эту своеобразную крышу над головой своим домом, а значит и хозяином в нём, поэтому недолюбливал риглов, которых ему не удавалось победить и которые безнаказанно хозяйничали в его угодьях. Понимая, что полным безрассудством являлось его желание подобраться к лежбищу хищника, но сама хищная сущность Брадо стремилась испытать себя на прочность. Ступая бесшумно вперёд, он не продумывал разные варианты своих действий, не испытывал страха или волнения, потому что живя долго в лесу научился не тратить время на эту чепуху и всегда смело нападал, даже зная, что шансов победить слишком мало. Солнце плохо проникало сквозь густые ветви исполинов и Брадо приходилось с трудом разглядывать лесные тени, рисовавшие ригла везде, куда падал взор разбойника. Огромного хищника, казалось бы, трудно было не заметить, а сам зверь никак не развернулся бы в столь густой чаще бесшумно, да и крыльям его негде было расправиться, но, как на зло, Брадо не слышал никакого движения. Разбойнику пришла в голову мысль, что хищник отправился на охоту, но вдруг отвратный запах гнилья усилился и Брадо еле успел увернуться от зубов кровожадного зверя, появившегося из кустов и разломавшего пару деревьев, чтобы добраться до добычи. Оставалось загадкой, как риглу удавалось следить за человеком всё это время, ничего не ломая и не издавая никакого шума, но Брадо это не волновало теперь, когда опасность заставляла его защищаться и избегать попадания под большую когтистую лапу зверя. Он метнул нож в глаз зверя и попал в цель, но от этого ригл ещё больше рассверипел и ударил парня лапой с левого боку, так что Брадо отлетел на несколько метров и ударился спиной о ствол дерева. Боль разозлила теперь и разбойника, он закричал и, впившись взором в уродливую морду хищника, почувствовал, как из него рвётся какая-то потаённая сила. Голова ригла разлетелась на мелкие кусочки, и обезглавленная огромная туша упала на землю. Поражённый происшедшим и не веря ещё, что причиной гибели ригла стал он сам, Брадо бездумно уставился на тушу, глупо моргая глазами, словно настраивая резкость на реальность происходящего. Вдобавок внутри по всему телу Брадо струилось теперь удивительное тепло, которое и помогло ему выйти из оцепенения и осознать, что с ним что-то происходит.

-Так и знал, что сегодня что-нибудь случится,- пробормотал вяло Брадо, всё ещё не до конца поверив, что в нём проснулась магическая сила, о которой до этого момента он не подозревал.- Но как такое могло произойти? Родители давно сгорели на погребальном костре и спросить больше не у кого.

Но тут мысли Брадо круто повернули в сторону наживы, что было для него всегда важнее всего остального. Он смотрел на тушу ригла и понимал, что за это вкусное мясо, считавшееся деликатесом в любом городе, потому что слишком трудно и редко добывалось охотниками, могли заплатить хорошую сумму. И тут возникала следующая проблема: как мёртвого зверя дотащить до ближайшего города и продать его мясо, если соотношение размеров хищника и разбойника отличалось в три раза. Брадо вспомнил, что вытворяли илийские иллары на праздниках в Ставине, когда сам король просил их показать магическое мастерство. И самым элементарным для служителей светлой магии являлось поднятие огромных предметов на большую высоту силой взгляда.

-Ну что ж, коли я смог заставить лопнуть его башку, то и поднять сумею,- самодовольно, как обычно, заявил сам себе Брадо и снова почувствовал прилив тепла в теле, которое поструилось по рукам к подушечкам пальцев и, заставив вытянуть их вперёд, стало поднимать тушу в воздух, приводя лесного бродяжку в восторг. А когда вместе с мёртвым риглом и собственные ноги начали отрываться от земли, Брадо воскликнул:

-Да я теперь горы сверну, я теперь точно разбогатею,- ведь с ранних лет, испытывая нужду и лишения, он мечтал о домашнем уюте и богатстве, чтобы не ощущать ночной холод и голод, поэтому как-то по-детски прозвучали последние слова разбойника. Стал бы он убивать и грабить, если бы не заставила нужда и людское равнодушие к маленькому беспризорнику? - скорее всего - нет, но сам Брадо об этом никогда не задумывался. Он взлетал всё выше и вскоре уже парил над верхушками деревьев к городу, стены которого разглядел с высоты птичьего полёта.

На базарной площади продавцы оживлённо подзывали к себе покупателей, расхваливая свой товар, но как только на землю опустился Брадо с добычей, наступила мёртвая тишина и все люди застыли от удивления. Многие узнали разбойника, среди горожан были даже те, которых Брадо грабил несколько раз, но никто не мстил ему - страх перед этим человеком останавливал всякое желание наказать грабителя. А теперь, увидев собственными глазами, как он спустился с неба, они были счастливы, что не навлекли на себя ещё больший гнев разбойника.

-Ну что застыли?- кто даст больше, тому и жрать ригла,- воскликнул Брадо.

Перешёптываясь, горожане считали свои монеты, понимая, что это мясо слишком дорогое удовольствие для них, тем более сейчас, когда Алил задумал воевать с Селией. Видя, что бедняки не стремятся вырвать такую славную добычу из его рук, как представлял Брадо, летя сюда, разбойник разозлился и прокричал:

-Чего вы там шушукаетесь? Мясо ригла самое вкусное и сочное!

-Тебе надо в Ставин лететь - там больше монет дадут за твоего ригла,- выйдя вперёд, посоветовал парню старик, который не так сильно испытывал страх перед смертью в свои преклонные годы.

Эта мысль понравилась Брадо, тем более что теперь долететь до столицы Илии было проще всего и быстро. Не поблагодарив за совет, он поднялся в воздух только после третьей попытки, потому что никак не получалось вызвать в себе заветное магическое тепло, и направился в Ставин. Хотя рицы столицы ещё помнили о проделках самодовольного бродяги, Брадо не сомневался, что сможет дать им отпор, если они захотят напасть на него. Как обычно, не обдумывая наперёд, он был просто-напросто уверен в победе. И даже когда показался королевский дворец и городские стены, Брадо не задумался о том, как правильнее вести себя на этот раз в столице. Горожане заприметили его ещё в небе, поэтому на базарной площади, как он подумал, и было так безлюдно, потому что все перепугались. Но на самом деле торговля не шла, так как именно в этот день Алил отправился со своим флотом воевать, пустив вперёд свою армию. Все ждали вестей с начавшейся войны, и никому не хотелось покупать дорогую тушу ригла.

-Проклятье, придётся бросить его здесь, и, коли уж я в столице, найти домик побогаче, чтобы не уходить с пустыми руками,- нашёптывал сам себе Брадо, когда на площадь выбежал целый полк рицов. Они окружили бродягу и направили ветлы на него, готовые вонзить в его тело десятки стрел. В ответ на это Брадо рассмеялся, намереваясь взлететь, легко избежав ареста или смерти в столь неравной схватке. Но магическая сила, словно исчерпав свой запас, не подчинялась ему, и он продолжал стоять на месте.

-Брось нож и дай себя связать, иначе мы тебя расстреляем, Брадо,- выходя вперёд, приказал ему капитан рицов, у которого были давние счёты с разбойником.- На этот раз тебе не удастся сбежать.

-А ты попробуй отбери у меня нож,- с вызовом крикнул Брадо, не собираясь позорно сдаваться, пусть даже на этот раз шансы спастись были нулевыми.

Капитан что-то шепнул двум рицам и те выпустили по стреле из ветла. Наконечники вонзились в плоть Брадо, ранив в обе ноги, и, стиснув зубы от боли, он еле устоял, чтобы не упасть на землю. Нож оставался в руке упрямца, что вызвало лишь ухмылку на лице капитана, который сейчас чем-то напоминал самого Брадо своей безжалостностью. Теперь два других воина по его приказу целились в бродягу и выстрелили с такой силой, что пригвоздили Брадо к деревянной стене дома, пробив оба плеча и заставив отлететь от центра площади к упомянутому строению. Повиснув на стрелах, разбойник понимал, что проиграл, но на зло капитану сжимал в руке рукоять ножа и нахально улыбался, давая понять, что он не чувствует себя поверженным. Капитан вплотную подошёл к нему и тихо произнёс приговор:

-Теперь ты мой с потрохами и я буду тянуть из тебя жилы, сдеру шкуру и заставлю её съесть, чтобы ты до последнего момента своей подлой жизни помнил про мою сестру, гадёныш.

-Она была шлюхой и заслужила трёпку,- сказал Брадо, зная, что этим сделает больно капитану. Не только боль вызвал разбойник словами у капитана рицов, но и злость. С силой разжав пальцы Брадо, он взял в руки его нож и ударил по голове рукоятью с такой силой, с какой способен человек, которого вот уже несколько лет не покидало горе по гибели сестры от рук заезжего бродяги. Брадо потерял сознание и тяжело повис на стрелах.

Холодный пол тюремной камеры был залит многовековой кровью узников. Брошенный ждать своего смертного часа, Брадо очнулся и медленно обвёл глазами каменный потолок. Он не истёк кровью лишь потому, что капитан не желал для него такого лёгкого конца, поэтому чувствовалось, что раны были обработаны илларскими настоями, сняв и боль, и кровотечение. Хотя слабость мешала Брадо подняться, но всё-таки заставил себя встать на ноги и пройти пару шагов до лежанки из сена. Предательское тепло вновь циркулировало вместе с кровью, но разбойник уже не хотел обращаться к силе, которая так позорно подвела его на базарной площади. Конечно, его мысли были связаны с побегом, но не получалось придумать план, ведь составление порядка собственных действий было не в чести у Брадо, тем более что в плен он попал впервые.

-Проклятье, и дёрнуло меня тогда переспать с этой шлюхой. Сама напросилась на кулаки, а мне теперь отвечать,- понимая, что кривит душой как всегда, не признавая своей вины, недовольствовал разбойник.

В конце концов, он согласился сам с собой, что единственным способом выбраться из тюрьмы являлись его новые магические способности, которые в срочном порядке нужно было растормошить и освоить. Пусть в грамматике, как и основная часть населения Илии, чтении и чистописании Брадо был полным невежой, но умом природа его не обделила. Он умел сосредотачиваться и концентрировать своё внимание на цели. Как только ему захотелось поглубже ощутить новое состояние, роднившее его с илларами и колдунами, магическое тепло стало сильнее давить на все органы и кровь, казалось, бурлила в венах от напряжения. Словно какая-то тайна открылась Брадо в этот миг, память стала огромной и вселяла в себя несколько поколений, а внутри тела что-то по-настоящему ожило, давая подпитку мозгу и новым знаниям. Многие могли бы сойти с ума, если бы им довелось пережить в себе магическое пробуждение, но крепкое тело Брадо, его сила воли и многолетняя закалка сознания испытаниями - помогли ему выдержать. Он словно переродился в нечто иное и пока ещё не мог полностью вместить в своём сознании всего того, что позволил ему увидеть рам, но уже ощущал в себе силу, способную разрушать и исцелять, повелевать и подчинять, истреблять и создавать. Прикоснувшись поочерёдно к ранам правом рукой, Брадо избавился от них, не оставив даже следов ранений. Теперь вновь здоровый, сильный и злой (в основном на капитана) он был готов воевать хоть с целой армией, хотя и понимал, что многих магический знаний рам ему ещё не успел открыть.

Вырвав тяжёлую дверь с петель, даже не прикоснувшись к ней, Брадо вышел в коридор и разбросав охранников в разные стороны, оставил для себя в живых только одного. Сдавив ему горло, разбойник спросил:

-Жить хочешь?

В ответ кивок.

-Тогда говори где капитан ваш сейчас.

Немного ослабив пальцы, Брадо позволил пареньку, который был, наверное, ему одногодком, отвечать.

-Капитан домой отправился. Он хотел завтра начать с пыток над тобой. Я не виноват, я...

-Где живёт?

-На улице Весёлого Гайа, в сером доме в надписью "Анада",- последнее слово Рица хоть и интересовало Брадо, но он не стал больше расспрашивать и сдавил горло бедняге, ломая позвонки. Разбойник не сомневался, что рам поможет ему теперь не только магией, но и обычной силой, которая позволила бы ему теперь одним кулаком победить ригла, без участия волшебства.

В мире, где ни одному иллару не удавалось обходиться без порошков и настоев, а колдунам без зелий - каждому из них рано или поздно приходилось обращаться к приготовлению этих магических составов,- Брадо пока что не прибегнул к этим примитивным средствам. Он исчез из тюрьмы, не сломав больше ни одной двери и никого более не убив - просто прошёл сквозь стены и испарился, став невидимым. На такое даже Гелий был вряд ли способен. По мере того, как чувствовал в себе прилив всё новых возможностей, Брадо испытывал новое знание на прохожих, которые поздним вечером попадались ему на улице. Экспериментируя, не задумываясь о боли, которую причинял ни в чём неповинным людям, разбойник уже перестал сомневаться, что магия внутри него вновь пропадёт. Не предполагая кого ему благодарить за столь дорогой дар, Брадо трепетал при мысли, что вот-вот сбудутся все его мечты: власть, деньги, красивые женщины, в не те оборванки, среди которых он всегда был кумиром; собственный дом, слуги, корки, пиры и много чего ещё. Но вот, наконец, он подошёл к дому капитана, с надписью "Анада", которая непонятно что означала. Крики о помощи доносились из окон, но никто не выбежал спасать семью капитана, потому что страх слабых простых горожан был сильнее порыва чести.

2 глава.

-Как идут приготовления к встрече Гелия?- усталым голосом спросил Алил у Грагары. Он недавно сошёл с трапа корабля и ещё не полностью успел смириться с поражением карабов в битве с базанами, поэтому настроение у принца было хуже некуда. Ста-Ста не выходила из своей комнаты, обидевшись на Его Высочество за грубость, с которой тот высказал своё мнение о рагане за поражение, и, как настоящая преданная сестра, девушка обиделась на возлюбленного за оскорбление своей учительницы. Алил не понимал такой реакции, ведь любовница не спешила ему рассказать, кем приходилась ей Грагара на самом деле, но выпытывать причину обиды не стал, опасаясь, что Ста-Ста рассердиться ещё больше..

Грагаре сейчас тоже было не легко и ужасно стыдно, что она не предусмотрела вмешательство базанов в войну. Но у неё оставался один козырь, о котором быть может многие и догадывались, но вслух мало кто произносил - Даид - это она его похитила из Герана, как только поняла, что принц согласиться начать войну с Селией. Хотя сын Гелия никогда не стремился завладеть короной, как его папаша, Грагара была уверена, что ей удастся уговорить талантливого сынка остаться на их стороне хотя бы для виду. А пока что ей следовало отвечать на вопрос принца.

-Да, Ваше Высочество, мы готовимся встретить Гелия во всеоружии. Я надеюсь, что сдержим его наступление.

-Опять ты врёшь, бородатая дура,- снова грубо высказался принц,- никого мы не сдержим с моей-то скудной армией да без карабов. У меня хороший флот, но вот илларов маловато - ими кишит вся Селия, а вот Илия всегда была обделена всем, кроме оттенков красок.

-Но это поправимо,- вдруг раздался третий голос в кабинете, и от неожиданности рагана и принц вздрогнули в своих креслах и почувствовали, как сердце ушло в пятки от страха, ведь плести интриги и бросать в бой воинов не требовало большой отваги, а тут вдруг такая неожиданность. Повернувшись в тот угол, откуда доносился спокойный голос незнакомца, перетрусившие вояки с удивлением смотрели, как из темноты появляется молодой белокурый мужчина в богато-украшенной одежде, которую он, то принц и рагана ещё не знали, украл у одного богача по дороге во дворец, чтобы выглядеть приличнее.

-Ты кто?- спросила Грагара, готовясь бросить против незваного гостя, которого мог послать Гелий для расправы над ними, всю свою магическую силу с горстью пыльцы лиизий в руке.

-Я - Брадо. Мне думается, что я в силах помочь Илии противостоять Гелию и его армии,- став ещё более самодовольным, чем раньше, заявил новоиспечённый маг.

-Это каким же образом?- сбросив с себя оцепенение, поинтересовался принц.

-Магическим,- просто ответил Брадо.

Вновь наступила пауза, во время которой Алил и Грагара внимательнее разглядывали красавца, а рагана вдобавок старалась прочитать его мысли, но у неё ничего не получалось.

-Ты колдун?- спросила она.

-Нет. Я новичок в вашем деле, но посильнее и способнее.

-Наглец какой,- начиная восхищаться Брадо, с улыбкой сказал принц.- Ну, покажи тогда нам свои умения.

-Говорите, что хотите увидеть.

-Я хочу оказаться в пламени и не сгореть, а потом попасть к Гелию в кабинет, чтобы разузнать о его планах, а потом хочу защитить Илию от параков и других тварей, которых Гелий позвал себе на помощь,- заявила хамут.

С минуту Брадо собирался с мыслями, советовался с рамом как лучше это всё устроить, и потом, подмигнув рагане, зажёг из неё факел одним щелчком пальцев. Колдуны и раганы находились под магической защитой, но это не значило, что они не могли утонуть или сгореть, когда под рукой не было нужных порошков или рам был слишком слаб, чтобы сбросить пламя в землю. Поэтому Грагара не на шутку испугалась, что вот-вот сгорит, так как не успела приготовиться к огненному объятию. В панике она лишь через несколько секунд поняла, что пламя не жгло её, а лишь плотно окутало. Не дав опомниться ей, Брадо направил руку куда-то в сторону, и рагана исчезла, появившись через пару минут с записями секретаря Гелия в руках и обомлев от столь стремительных перемещений.

-А вот защита от армии у нас впереди,- завершил показательное выступление такими словами Брадо.

-Я что-то не слышал о тебе,- подходя к разбойнику, произнёс задумчиво принц.- Такой сильный колдун не мог ускользнуть и от взоров Гелия с Грагарой. Ты, наверное, тешишь себя надеждой заполучить мой трон. Тебе, я вижу, это легко сделать. Что же ты помогать мне хочешь?

-Я могу и к Гелию отправиться, если дверью ошибся,- по-простому выражался Брадо, ничуть не смущаясь высокого положения человека, с которым разговаривал.

-Его Высочество спрашивает тебя: как мы можем тебе доверять, ведь ты обладаешь такой удивительной силой и знаниями, которыми даже мне не довелось владеть,- вмешалась рагана.

-А мне не надо доверять - платите. Советником при короле быть тоже хорошо, а вот корона меня не притягивает - слишком много проблем и дураков вокруг короля,- привыкнув говорить то, что думает, произнёс Брадо, выдавая в себе простолюдина, что сразу понизило его статус в глазах принца и раганы, каким бы сильным колдуном или илларом не являлся. Но так явно показывать ему своё пренебрежение Алил благоразумно не стал, подозревая, что, как некоторые простолюдины, этот - столь же вспыльчив, когда хотят принизить его и желают, чтобы он беспрекословно выполнял приказы.

-Хорошо, отныне ты мой самый первый советник, Брадо. Если мы победим Гелия, то ты наравне с Грагарой станешь управлять Селией в моё отсутствие там. Такое предложение тебя устроит?- спросил Алил нового придворного, делая вид, что не замечает досады на лице раганы, которая не ожидала, что ей придётся делить управление Селией с кем-то ещё.

-Ещё как, Ваше Высочество. А теперь за дело, рагана,- фамильярно хватая Грагару за руку и выводя её из кабинета, сказал Брадо.

-Да отпусти ты меня, наглец, вцепился, тупица. Ты теперь во дворце жить будешь, так что учись и вести себя соответственно своему положению, иначе все тебя засмеют на первом же балу,- резко вырывая, сжатое цепкими пальцами мужлана, запястье, недовольно бросила ему Грагара.

-Рагана, ты чего злишься? Потому что не ты стала первым советником что ли?- дразнил Брадо Грагару и нахально подмигивал, что ещё больше выводило её из себя.

-Уж если нам вместе защищать Илию от Гелия, то лучше не зли меня. Я - рагана, а ты пока что никто в мире колдунов и илларов.

-Но я уже советник будущего короля Илии и Селии, а ты простая рагана.

-Мальчишка,- вздохнула хамут.- Всё-таки я тобой буду руководить, так что слушай меня.

-Уговорила,- решил пока что не ссориться с вздорной бородатой женщиной Брадо, чувствуя, что у неё тоже можно чему-нибудь научиться, ведь контролировать рам было не так уж и просто. Поднабраться опыта или получить какие-нибудь нужные советы он мог только от положительно-настроенной хамут. Так что Брадо теперь принялся играть роль эдакого послушного простачка.

-Во дворце есть комната, в которой я заперла Даида - сына Гелия. У тебя должно получиться уговорить его остаться на нашей стороне. Так Гелию будет обиднее, что его сын в который раз предал папашу и оказался вновь на стороне врагов колдуна.

-И что это нам даст?- задал Брадо резонный вопрос.

-Ничего важного, зато Гелию...

-Не продолжай,- оборвал её Брадо и попросил подробнее рассказать, где искать заветную комнату, где находиться столь "ценный" союзник.

Пройдя через светлую столовую, где король Вергий только-только приступил к вечерней трапезе в гордом одиночестве, и не обратив особого внимания на столь важную персону страны, Брадо перешёл в коридор и поднялся на последний этаж дворца. У одной из дверей стоял дворцовый стражник, что сразу подсказало, где искать сочинителя Даида. Не стесняясь испытывать свои новые возможности, Брадо подошёл к стражнику и попытался мысленно ему приказать открыть дверь:

"Дверь открой, болван",- уже в десятый раз повторял Брадо непонятливому воину, который, словно загипнотизированный, смотрел на незнакомца и добиться большего от него, казалось, было невозможно.

-Ты дверь мне откроешь или нет?!- закричал в бешенстве Брадо и, схватив, как пушинку, стражника, бросил его в дверь, выламывая её с петель. Перешагнув через непонятливого воина, потерявшего сознание от боли и переломов, первый советник принца оказался в маленькой комнате. Скудная обстановка, маленькое окошко, из-за которого полутьма в комнате не рассеивалась даже днём, да старенькая лелта скрашивали однообразные дни сына колдуна. В неволе Даид побледнел и осунулся, как когда-то в рыбацком городке, ожидая письма от отца и нервничая из-за предстоящего свержения королевской семьи. По комнате были разбросаны бумажные листы с музыкальными сочинениями. И, даже если бы рагана не принесла Даиду лелту, сочинитель всё равно бы сочинял музыку, потому что только это помогало ему не сойти с ума и не позволяло себя жалеть и причитать.

Появление Брадо - столь эффектное и жестокое по отношению к стражнику,- напугало Даида, и теперь он стоял, забившись в угол, полагая, что к нему явился палач или кто-то ещё более кровожадный. Его худая фигура и лицо с синяками под глазами, болезненный цвет кожи и манера сутулиться, конечно, произвели на Брадо должное впечатление - ему стало жалко сочинителя, но не от чистого сердца, а от искренней брезгливости к такому типу людей, как Даид. Поверить, что этот хлюпик являлся сыном могущественного Гелия, разбойник не смог бы, не знай он заранее к кому пришёл.

-Жрать больше надо, а то сдохнешь скоро,- сначала посоветовал сочинителю Брадо, а потом перешёл прямо к сути дела, видя, что хлюпик не спешит отвечать, дрожа от страха.

-Тебе сидеть здесь понравилось что ли?- спросил Брадо.

-Нет,- неуверенно ответил Даид потому, что он не знал, какого ответа от него ожидают.

-Тогда придётся повоевать против папаши.

-Как это?

-Война началась с Селией, а ты нам нужен по эту сторону. Если согласен показать папаше кулак, то можешь быть свободным прямо сейчас.

-Но что мне нужно будет делать? Я не смогу убивать. Отец, пусть и грезит давно короной, и совершил много зла, всё же не плохой человек, хоть и колдун. Я не смогу причинить ему боль.

-Остаёшься к этой комнате? А можешь быть гостем во дворце, сочинять и играть на лелте самому королю. А когда мы победим колдуна и илларов Селии, то возвращайся себе обратно в Геран и продолжай чахнуть.

-Я вижу, чего вы добиваетесь: разозлить моего отца, заставить его ненавидеть меня ещё больше. Надеетесь, что он совершит ошибку в пылу гнева, но в этом я вам не помощник,- геройски ответил Даид, сам себе удивляясь и начиная бояться ещё больше, видя, как не понравились его слова Брадо.

Редко кто перечил Брадо. Даже когда он позволял такую вольность хорошим знакомым или собутыльникам, они подозревали, что этот человек задумал что-то неладное, поэтому не соглашались с ним осторожно, по минимуму. Тон Даида - столь вызывающий и непривычный слуху разбойника - возымел должное действие на Брадо, и следующие несколько минут сочинитель висел над полом, задыхаясь и ощущая, как все его кости трещат, причиняя ему нестерпимую боль. Виновник мучений сына колдуна всего лишь стоял в стороне и, сжимая правую руку в кулак, глазами пересчитывал косточки своей жертвы. Такая практика была необходима начинающему магу, поэтому он заигрался и чуть было не задушил Даида. Вовремя опомнившись, Брадо бросил сочинителя на пол и предупредил, угрожая:

-Я вырву у тебя талант сочинительства, и ты на лелте не сможешь сыграть даже детскую песенку. Твоё последнее слово: ты с нами, или с папашей, которому до тебя никакого дела нет?

-Кто ты?- отдышавшись, спросил Даид человека, про которого и он никогда не слышал.

-Я - твой убийца, если ты против меня и Илии. Так как?

Трудное решение Даид не хотел принимать, но как только Брадо прочитал в его мыслях согласие, хоть и слабое, он даже не стал дожидаться ответа вслух.

-Вот и правильно, хлюпик. Пошли поищем где во дворце можно получше устроиться, а то я здесь тоже человек новый,- также, как Грагару, бесцеремонно хватая сочинителя за руку и таща за собой по коридору, говорил разбойник. Даид не возражал - тот смелый порыв уже прошёл, и он решил плыть по течению, презирая себя за трусость.

-Ты не переживай,- утешал его по-своему Брадо,- трусом быть - не так уж позорно, если с умом действовать. Ты просто понял, что музыка для тебя важнее злобного папашки - одобряю. Теперь ты сиди, сочиняй, ешь в три пуза и будь что будет. А мне придётся попотеть: против армии колдуна воевать будет нелегко.

Все последующие дни, до наступления армии Гелия на Илию, Брадо летал весь в заботах. Без отвара ваи ему удавалось проникать в Селию за мгновение и также быстро возвращаться обратно. Вместе с Грагарой они разузнали и количество солдат в армии колдуна, и их вооружение, и посчитали число кораблей флота Её Величества. Как только Брадо увидел табун Гелия (верхом восседали харки, благо Гелий уговорил крылатых коней слушаться мабринских воинов), сразу решил для себя какой трофей одним из первых попадёт в его руки, ведь такой скакун мог возвысить любого наездника не только в прямом, но и в переносном смысле. Собрать в стаю риглов для Брадо вылилось в непосильный труд, но он упрямо не сдавался. Затем последовала дрессировка всех риглов, которых ему удалось доставить в пригород Ставина, пока они не начали его беспрекословно слушаться. Жители близ лежащих деревень, естественно, бежали из своих жилищ, потому что соседствовать со столь кровожадными хищниками, даже зная, что они будут их защищать, им не хотелось. Но убежать далеко им не позволил Брадо, собиравший в королевскую армию и стар, и млад от имени принца Алила. Сёстры Грагары во главе с ней помогали ему во всём, часто больше мешаясь, чем угождая, но разбойник старался держать себя в руках и лишь иногда срывался на какой-нибудь рагане, чтобы не держать всю злость в себе. К веям он летал один, на удивление точно зная, где прячутся изгнанники из сияющей страны. И договориться с крылатыми малютками о помощи ему было не сложно, тем более что он пообещал им вернуть Валевию и освободить всех веев-невольников. И для веев было уже не важно: приютила их Селия, или Илия - они жаждали отомстить паракам и Гелию за порабощение их страны. Оставался ещё флот, но заботу о нём Брадо поручил Грагаре, чтобы последние деньки перед сражениями (он точно знал когда Гелий нападёт, в отличие от раганы, которая только гадала) насладиться женским обществом. Чуть ли не насильно он взял с собой Даида за компанию. Брадо нравился этот скромняга и неуверенный в себе парень. Главным образом потому, что рядом с ним разбойник ощущал себя всесильным покровителем таких слабаков, как сочинитель. Брадо возвышал себя над Даидом и был готов защищать, словно сочинитель был ему самым близким существом на свете. К тому же разбойник читал каждую мысль своего протеже, что не всегда получалось с Грагарой и её сёстрами, и мог быть полностью уверенным, что этот парнишка его не предаст (по крайней мере - в мыслях). В самом лучшем публичном доме Ставина Брадо наслаждался жизнью и подталкивал Даида не стесняться. Сочинитель хоть и упирался поначалу, вбив себе в голову, что без любви ему женское тело не следует трогать, но вскоре подчинился воли мага, против которой противостоять был не в силе. Брадо лепил из него того товарища, которого хотел бы видеть рядом с собой, а Даид был очень податливым материалом для этого.

С каждым днём прислушиваться к раму и управлять магической силой становилось легче для Брадо, но всё равно он был новичком и ему не каждое желание получалось воплотить в жизнь с первого раза, но об этом никто не знал, представляя всесильным.

3 глава.

В небе и на земле мерились силой, измученные непрерывными битвами, обе армии. Удивительным контрастом казались: не блёкнущая пышность цветов в Илии и жестокое кровопролитие, которое окрашивалось только в один цвет - красный. Третий месяц Брадо изводил Гелия по обе стороны материка. Всё чаще илийская пехота, риглы и веи нападали на Селию при помощи Брадо, что заставило Гелия отступить от берегов Илии и обращать внимание на собственную страну. И хотя ему на помощь пришли и Совет илларов, и иллары со всех сторон Селии, исход битв не удавалось повернуть в свою пользу. Брадо вместе с Грагарой и её раганами изматывал колдуна и его бородатых союзников, неся незначительные потери. По непонятной причине молодой маг не убивал илларов и колдуна, что выводило раган из себя, не способных понять такого малодушия.

Этим утром наступление селийской армии, как всегда, велось всеми силами одновременно. Параки летели и с севера (они единственные равнодушно принимали сияние лиизий в Валевии) и с трёх остальных сторон на Ставин, пуская иглы-стрелы в илийскую пехоту, защищавшую столицу на правом и левом берегу Бены, и в, летевших им навстречу, веев. Уродливые рожицы крылатых слепцов разрывались на мелкие куски и от уколов шпаг веев, клинки которых Грагара пропитала отваром из пыльцы лиизий и какой-то травы, и от взгляда Брадо, уничтожавшего этих слепцов, словно мыльные пузыри. В небе летали и риглы, огромной пастью стараясь заглотнуть параков, как мух, и крылатых корков, управляемых харками. Против хищников скакуны не обладали оружием, и мабринцы мечами старались взять верх над риглами, но тщетно - обладая большой массой, в небе кровожадные зверюги хорошо маневрировали и летали стремительнее корков. Видя, как умирают его сородичи, трофейный скакун под Брадо вставал на дыбы и, маша крыльями, бил копытами в воздух.

-Сами виноваты, что вмешались в эту войну,- утешал корка Брадо, хлопая по шее.

Неживой вид имела половина пехоты Гелия. С большим трудом материализовав и дублировав образы погибших воинов, колдун добился перевеса сил в свою пользу, но не мог заставить этих кукол мыслить. Брадо веселило это отчаянное представление, которое изо дня в день повторялось и ничему не учило Гелия. Вновь и вновь, бездумно маша мечами, воины Гелия шли в наступление и рубили всё, что попадалось им на глаза, даже своих. Смехотворность немного сглаживало вмешательство харков, которые большинством всё-таки сражались на земле, но к концу третьего месяца и они выдохлись. Брадо забросил часть своих войск в долину Герана, и на западное побережье Селии, так что Гелий был вынужден поставить против них в основном только мабринцев, потому что воины-пустышки не годились для защиты, хотя и пробовали мешаться под ногами. В итоге, сражаясь в разных частях света, измотались обе армии, и уже непонятно было простому люду: кто за что воюет. Часто Брадо, никогда не соблюдавший писанных и неписанных правил, помогал своим воинам, тем самым не проигрывая ни одного сражения и каждый день заставляя Гелия отступать, уводя армию в Илийские леса. Колдун вместе с илларами появлялся обычно под конец сражения, словно надеясь на чудо именно в конце дня. И на этот раз противники Брадо по магической линии прилетели на закате, когда войска Селии с позором вновь бежали в леса красочной страны. Для илларов и колдуна одной ночи уже было не достаточно, чтобы восстановить силы, которые высасывал из них Брадо. Лишь на лечение ран, полученных от врага, хватало им ночного времени, поэтому молодой маг искренне радовался, что силы этого противника иссякают вместе с людскими. Под защитой Брадо раганы не опасались гибели, поэтому это удваивало их силы, и они легко выступали против многочисленного илларского войска Гелия.

Чистое вечернее небо приветствовало илларов, Гелия, Брадо и Грагару с сёстрами. Теперь наступал черёд служителей магии показывать на что они способны. За три месяца войны, даже Гелий уже не надеялся на то, что ему под силу победить молодого выскочку. В тишине они смотрели друг на друга, ожидая первого шага противоположной стороны.

-В тебе ли сила Провидца?- вдруг спросил Гелий Брадо.

-Не всё ли тебе равно?- отвечал вопросом на вопрос молодой маг, не раз слышав этот же вопрос от Грагары, но не отвечал, потому что не знал ответа.

-Во мне рам Иина, а ты чем обладаешь? Почему тебя нельзя победить? Как тебе удаётся управлять магией одной силой рама, словно ты древний иллар или отступник. И почему не убиваешь нас? Чего добиваешься?- кричал Гелий и бросал в Брадо огненные шары с такой силой, что любой город был бы стёрт с лица земли, если бы находился сейчас на месте Первого советника Алила.

Отмахнувшись от всех шаров, Брадо сказал:

-Завтра последнее сражение. Вам выбирать: быть плененными мной и заточёнными в какую-нибудь глушь, или вернуться в Селию и смириться с победой Илии и с новыми хозяевами. А теперь пошли прочь - на вас противно смотреть,- не ответив ни на один вопрос, произнёс Брадо и исчез вместе с раганами. Растерянные и сгоравшие от стыда иллары и колдун вскоре тоже покинули небесное поле битвы, чтобы всю ночь размышлять о завтрашнем дне. Они не сомневались, что Брадо легко может их пленить и не сделал этого до сих пор по причине наслаждения военным процессом.

Ночью, когда все отдыхали, Грагара на повышенных тонах как обычно возмущалась, что он снова отпустил Гелия и илларов, а Брадо терпеливо выслушал её претензии, а потом устало изрёк:

-Сколько можно тебе повторять, бородатая, у меня не получается их убить. Твои зелья - детский лепет - и я не собираюсь брать их с собой, чтобы смешить врага.

-Не называй меня так,- каждый раз повторяла Грагара, но Брадо уже не думал называть её по имени и теперь всё время злил прозвищем "бородатая".

-Они понимают, что меня не победить,- продолжал этим вечером Брадо, удобно устроившись на софе в своей комнате. На полу были раскиданы донесения разведывательных отрядов веев, но эти листки Брадо не трогал, предпочитая выслушивать устные доклады, потому что при всей магической силе всё ещё не умел ни читать, ни писать, понимая только алфавит магических книг, которыми снабдила его Грагара.

-Ты мне об этом уже говорил.

-А я ещё раз скажу и добавлю. Мне как-то плевать: умрут ли иллары вместе с Гелием или останутся в живых. Цель войны какая?

-Завладеть Селией.

-Правильно. И если иллары и колдун настолько слабы, что не могут справиться с нами, то им ничего другого не останется, как сдаться или заключить перемирие, по которому, как объяснил мне Алил, Селия перейдёт под правление илийской королевской семьи. Подчиняться станут нам - тебе и мне - ведь Алилу не разорваться между двумя странами, а колдуна и илларов я сошлю куда-нибудь подальше, или заставлю нас слушаться.

-Наивный ты, если думаешь, что Гелий сдастся,- воскликнула Грагара.

-Заткнись, бородатая, и слушай меня,- приказным тоном сказал Брадо, вцепившись в рагану своим ледяным взором, в котором наивности было столько же, сколько человечности в риглах.- Бесконечно пополнять ряды армии двойниками погибших войнов Гелий не сможет, и он это знает. Параков становиться всё меньше, потому что для их создания колдуну требуются определённые компоненты, запас которых иссякает, и колдун это знает. Конница корков почти истреблена риглами, и после сегодняшней битвы не станет воевать со мной, и колдун это знает. Харки потеряли больше половины своих друзей и понимают, что продолжать воевать с Илией - самоубийство, и Гелий это знает, и всячески старается удержать мабринцев в армии. А от флота вообще осталось три корабля.

-Но Гелий всё равно не сдастся, потому что тогда он потеряет корону, к которой так стремился.

-Сдастся,- утверждал Брадо, уверенный в собственной непобедимости.- Завтра увидишь. Я тебе одну историю расскажу. Когда я разбойничал на лесных дорогах и не помышлял о магической силе, часто приходилось рисковать. И вот однажды угодил в ловушку - разбойничья шайка окружила меня (мы враждовали с главарём, потому что я набил ему морду). Я стоял и не мог придумать ничего другого, как уговорить их свергнуть главаря, потому что пообещал разбогатеть быстрее под моим началом. Разбойники знали, что я всегда выполняю свои обещания, и убили главаря. Через пару дней мы забрались в дом богатого торговца драгоценностями. Я знал, что его охраняет парочка илларов недоучек, которым ближе ремесло Гелия. Не предупреждённая об этом, шайка проникла в хранилище богача, и на миг разбойники разбогатели, но потом погибли от рук недоучек. Так вот я рассказал это к тому, что я держу обещание и всегда наказываю тех, кто пожелал мне смерти.

-Значит, они обречены?- улыбнулась Грагара, задавая вопрос.

-Да, но я смогу избавиться от них только тогда, когда научусь это делать, и когда наступит выгодный для меня миг. И не тебе меня учить, когда этому дню наступить.

Блуждая по лесам Селии не одну неделю, Олиан всё ещё надеялся помочь Инее и Астло найти иллара, способного освободить Валевию от параков. Вести о ходе войны им иногда приносила луния Звена или другие крылатые сплетницы, и не раз Олиан упоминал об Овие, которого так не хватало армии илларов. Он не сомневался, что служители магии, как говорится, старой школы давно бы уже расправились с Грагарой и Брадо, да и Гелия не забыли бы, но вся проблема состояла в том, что, хотя иллары и возомнили себя окрепшими и более сильными, на деле всё обстояло совершенно иначе. Полная неразбериха царила в городах Селии, в которые по дороге заглядывал путник с крылатыми поводырями. И даже после заверения посланников королевы, что ход войны ещё можно повернуть в пользу Селии, горожане уже не верили в такой положительный исход и готовились защищаться от илийцев.

Этой ночью, остановившись на ночлег, на берегу мелководной речушки, Олиан не спал. Веи мирно сопели в бутонах цветов, а он смотрел на ночное небо, освещённое сиянием лиизий, и думал о брате, о брачном союзе Шалуна с Камелией, не подозревая, что певицу в маске держали взаперти во дворце. Нянчить их детей Олиан мечтал, как искренне любящий брат и мужчина, надеявшийся хотя бы так окунуться с головой в простое человеческое счастье. Прежние времена ему тоже вспоминались, и невольно тяжело осознавал он, что его ослепшие глаза никогда не увидят солнечного света и, милых его сердцу, лиц. Вспоминал он и о Гольке, но уже не надеялся снова услышать голос птицы-поводыря. Мысли несли Олиана всё дальше от реальности, как вдруг его острый охотничий слух уловил еле слышное трепетание крыльев веев. Сначала он подумал, что Астло и Инее не спится, как и ему, но потом ясно ощутил на лице три кратких дуновения (одно за другим). Если бы зрение позволило Олиану, то он легко успел бы разглядеть три маленькие фигурки, мелькнувшие на фоне ночного неба, но вслепую он тоже сразу понял, что к ним прилетели непрошенные гости - посланники Верды. Веи-прахи могли напасть в любую секунду, и укол тончайшей шпаги в смертельную точку на теле человека не оставил бы шансов Олиану выжить. А потом они так же быстро расправились бы со спящими принцессой Инеей и Астло, если бы им не помешала бессонница охотника. Прикрыв глаза, Олиан, казалось, забылся крепким сном. Даже если бы он поднял шум, это не могло спасти его от смерти - слепого и беззащитного перед такими искусным убийцами, но зато он дарил шанс Астло и Инее, которые умели драться на шпагах не хуже этих наёмных убийц, ведь друг гнома сам являлся прахом, учась этому мастерству, где придётся. Раздумывать Олиан не стал и, резко вскочив на ноги, закричал:

-Инея, Астло, подъём, прахи нагрянули!

В тот же миг из зелёного бутона вылетел Астло, размахивая двумя шпагами, и напал на наёмных убийц, приказывая Инее не высовываться из своего цветка. Упрямица, конечно, не последовала его приказу, вылетев, как она предполагала, помочь возлюбленному, а на самом деле очень мешалась, потому что Астло теперь приходилось успевать отражать опасные удары не только от себя, но и от неё, да к тому же следил, чтобы ни один прах не подлетел к Олиану. А слепому охотнику оставалось только ждать, чем закончится бой между веями, и чисто машинально держал нож наготове, уже не задумываясь, что даже самый большой клинок против прахов ему не помог бы. Вскоре скрежет металла прекратился, и наступила волнительная тишина, которую никто не спешил нарушить.

-Кого убили? Убью сейчас... Эй,- вкрадчиво говорил Олиан и водил клинком по воздуху из стороны в сторону.

-Да все живы, кроме посланников Верды,- успокоил его Астло, отдыхая на ветке дерева и недовольно поглядывая на горе-помощницу.

-А чего молчите, негодники?!

-Устали,- раздался четвёртый голос.

-Кто здесь?- воскликнули веи и охотник хором.

-Иллар Первей. Что ж вы так далеко от Герана забрались? Что ищете здесь?

Из темноты вышел придворный иллар Её Величества Полии. Оправившись от ран, нанесённых ему Грагарой, он стоял перед мало знакомыми ему друзьями принцессы всё такой же неряшливый, в халате, сшитым словно на вырост, и спутанные волосы его хранили всё: от каких-то колючек и сухих листьев до застрявших кусочков обеда и капель каких-то отваров. Олиан часто слышал от Анари смешные истории о Первее и жалел сейчас, но не мог воочию убедиться в его смешной манере показываться на людях. Зато веи посмеялись от души.

-Милые создания,- комментировал их веселье Первей.

-Иллар, но ты же должен быть в Илии вместе с Анари,- сказал Олиан.

-Я был там и защищал принцессу. Алил не пожелал видеть законную жену и послал Грагару, чтобы расправиться со мной и запереть Анари в каком-то доме. Но и я, и принцесса сумели спастись, хотя, к своему стыду, должен сказать, что спасли Анари другие доброжелатели. Теперь она далеко, на земле базанов.

-А Сашка тоже пропал. Всё время что-то разлучает их. Иллар, будут ли они счастливы?

-Тебе смог бы ответить только Провидец.

-Ага, что-то он не предупредил никого про Брадо и о том, что сейчас твориться.

-Предупредил, только вы плохо слушали.

-А что же ты не воюешь вместе с илларами, Первей,- спросил Астло, кружась вокруг головы старика.

-Я, как и вы, ищу помощь - ищу иллара, который будет мудрее и старше, чтобы сказать что нам делать,- ответил Первей, располагая к себе тёплой и умиротворяющей интонацией.

-Тогда пойдём вместе с нами, нам пригодиться такой попутчик, как ты,- предложила Инея.

-Уж теперь я вас не оставлю, а то совсем тоскливо стало, я ведь не привык так долго быть один - во дворце всегда шумно и так много дел. И Ази всё время прилетал с какими-нибудь посланиями или вестями, и королева всё время нуждалась в советах. А теперь во дворце даже королевских рыцарей нету - Её Величество охранял сначала Совет илларов, а теперь - даже и не знаю кто вызвался.

-Так вернулся бы сам в Геран,- сказал Олиан.

-Много я видел во дворце, что мне не нравилось, но я всё равно продолжал служить королеве верой и правдой. Но она знала на что обрекает Анари, отправляя в Илию, и этого я не могу ей простить. Старый чудак, каким я стал давным-давно, не желает больше вариться в столичной суете. А Селии нужно помочь, потому что Брадо хуже Гелия и злее всех отступников.

Оставшуюся часть ночи уже никто не спал, обсуждая, где продолжить поиски.

А на рассвете с корабля харков, с названием "Накалт", воин на марсе увидел первый отблеск сияния Валевии вдалеке - это значило, что дом совсем уже близко. Он сразу возвестил об этом всей корабельной команде, и харки радостно подняли вверх мечи. Многие радовались спросонья, обнимая любовниц, с которыми каждую ночь делили ложе на палубе или в трюме. Такое поведение, без стеснения других, которые, впрочем, занимались тем же, было обычным делом для харков в походе. Женщины-харки дрались не хуже мужчин и не были против согревать земляков после битвы и во время обратного пути домой. Любвеобильность женщин-воинов доходила до того, что в их объятия, за три месяца путешествия (оно затянулось, потому что корабль не подгонял попутный ветер, посланный Гелием, который сопровождал корабль на пути к семи островам), успели попасть и чужаки - оба базана, да и Шек не остался без ласк. Зато Авион и Саша твёрдо не желали участвовать в этих оргиях и закрывались в каком-нибудь нижнем трюме, чтобы не слышать хоровых стонов наслаждения. Весть о том, что первые отблески Валевии показались на горизонте, до них дошла последней этим утром, когда в трюм вбежал радостный Шек и рассказал об этом.

-Ещё пара дней и мы увидим русло Бены, а там и до Ставина не далеко. Харки высадят нас в столице Илии и отправятся домой в Селию,- говорил Шек.

-И тогда придётся вызволять Анари. Даже не представляю, какими путями,- произнёс Саша и, глянув на Авиона, в который раз прямо посоветовал:

-Подумай, может тебе лучше вернуться в Селию вместе с харками, Лория с дочкой, наверное, места себе не находят от горя, что их отец семейства провалился куда-то.

-Если я тебя оставлю с базанами и Шеком, то глупостей сотворите много. А если я останусь, то глупостей будет не меньше, зато обдуманных. Поэтому вы вынуждаете меня не отправляться к жене и дочке,- улыбаясь снисходительно, ответил Авион.

-Шек, а что базаны к нам прилипли окончательно?

-Сашка, им столько пришлось узнать, что или в Мабрин, или в Илию он отправятся точно, но только не обратно в Огненные болота.

Возражать против участия базанов в освобождении Анари Саша не помышлял, потому что молчаливые клоны могли пригодиться в баталиях с королевскими стражниками, да и мало ли что ещё могло случиться с друзьями в Ставине, где могла пригодиться сила и ловкость близнецов.

Накалт приближался к побережью Илии, и никто из пассажиров корабля не мог догадываться, какие события разворачиваются в красочной стране, которая и для харков, и для простых селийцев уже не была дружественной и гостеприимной, как раньше.

4 глава.

В родное сияние лиизий окунулись тысячи веев, вернувшихся в Валевию. Они снимали кандалы с невольников и пели вместе с сизониями радостные песни, прославляя в них то и дело Брадо и его союзников. Война между Селией и Илией закончилась этим утром, и сияющая страна стала свободной от параков, потому что Гелий соглашался со всеми условиями принца Алила. То, что эти условия принцу диктовал Первый советник в лице Брадо, ни для кого не было секретом. Он сдержал слово, данное крылатым изгнанникам, и теперь знал, что по любому его зову, веи прилетят к нему на помощь в благодарность за освобождение от колдовского ига.

В Абаре, на вершине горы вдова принца Арлена - Верда праздновала и свою победу, внося в полуразрушенный дворец дочку. Инея не успела пройти испытание и потеряла шанс править Валевией. Теперь Верда, как любящая мать и вея, жаждущая править, становилась королевой до определённого возраста дочери. Никто из веев не смел перечить этому или осуждать, ведь хитрая вея победила честно, пусть и пришлось ей отправить Инею искать иллара, которого, скорее всего, невозможно было найти. А радоваться возвращению домой хотели все веи, и поэтому песни звучали до следующего утра, и над землёй танцевали счастливые пары. Дух единения лесных и городских веев сблизил ещё в изгнании крылатых малюток, и пока что сохранял свою силу, не позволяя никому заикнуться о недозволенности прахам находиться среди обычных жителей Валевии. И казалось, что даже лиизии сияли ночью ярче от счастья, и уверенность, что последнего парака Брадо убил на глазах у Гелия, согревала сердца неугомонных веев.

Радость победы и в Илии не позволяла никому спать. Все жители, даже те, кто не поднимал оружия, чувствовали себя героями и хозяевами, потому что Селия теперь считалась подданной страной, не имевшей особых прав. Побеждённая армия наполовину растаяла, унося души погибших на заслуженный покой, который у них пытался отнять колдун, а остальные воины, в том числе и харки, были отправлены восвояси. Проявив удивительное великодушие, победители отпустили даже илларов и Гелия, приказав готовить Селию к прибытию важных гостей: короля Вергия, принца Алила и его возлюбленной Ста-Ста, которая всё ещё не могла официально стать хотя бы невестой принца, ведь Анари всё ещё оставалась женой будущего короля и никто не спешил расторгать брак. В Селию готовились отправиться и будущие наместники принца в этой стране: Брадо и Грагара, а также сочинитель Даид, которого не спешили отпускать на свободу, оставляя про запас, словно важный козырь, хотя все понимали, что парень годиться только на сочинение музыки.

Кто-то видел хитрый ход в столь мягком обращении с побеждённой стороной, но, во-первых, никто ещё толком не знал насколько строго будут управлять страной хамут и разбойник, и, во-вторых, если Гелий оставался пребывать среди живых, то проблемы рано или поздно должны были возникнуть сами по себе. Поэтому любопытным оставалось только догадываться о задумках всей компании.

Брадо не побоялся отпустить Гелия в первую очередь потому, что с каждым новым днём становился сильнее и учился мыслить дальновидно, поэтому сместил колдуна до его прежней должности советника. И даже, не исключая каких-то козней со стороны Гелия, Брадо, конечно, не боялся. Он уверил себя, что с любой проделкой злопамятного колдуна, сможет справиться. Пусть Гелий потерял корону в очередной раз, женатый на королеве, снова у разбитого корыта, его не тыкали в грязь лицом, а наоборот оставляли во дворце вместе с жёнушкой. Конечно, для королевы Полии это могло быть унизительнее изгнания - находиться в собственном доме в услужении победителю в войне,- но силой её в столице никто не собирался удерживать, тем более после передачи короны королю Вергию, как правящему Илией. Но во все тонкости Брадо не вникал, зная одно - в отсутствии и Вергия и Алила он будет править Селией, а Грагара всего лишь подправлять. Поэтому вино текло рекой, небо озаряли вспышки разноцветных огоньков, и все веселились, вспоминая погибших и прославляя военачальника Брадо больше, чем королевское семейство и Грагару. В лесах риглы рыком вторили людским крикам от радости, что молодой маг позволил им вернуться в родные пенаты, и от предвкушения хорошей охоты, где можно было выслеживать добычу, а не пожирать всё, что движется, как приходилось во время сражений.

Зато в Селии все ходили с поникшей головой. Большинство женщин овдовели или потеряли сыновей, города не успели отстроить заново после нападения карабов, и даже королева Полия всё ещё ожидала когда же вторая половина дворца будет восстановлена. А после возвращения Гелия, позорно проигравшего войну, королева вовсе закрылась в своей спальне и не желала никого видеть, кроме Камелии.

-Спой мне мою любимую песню,- просила Полия девушку. Камелия не снимала маску, поэтому Его Величество не видела её грустного и уставшего лица. Девушка устала жить в неволе. Она скучала по забегаловке "Пей и пой", по гральчи и Бураку, по любящей многочисленной публике. И самое главное, её сердце не могло найти себе покоя от тоски по Шалуну. Это могло показаться смешным, ведь Камелия так мало его знала, но что-то тянуло её к этому разгильдяю и ловеласу, не желавшему взрослеть. Певица не сомневалась, что его покорил её голос и именно это Шалун полюбил в ней, но мысленно Камелия готовилась к их первой встрече без маски. Хотя охотник не мог видеть, она не смогла бы ему запретить прикасаться к обезображенному лицу, поэтому очень важно было видеть для неё реакцию поклонника, с которым хотелось петь сердцем, наполненным любовью. Ослепшие глаза не помогли бы увидеть ей выражение лица Шалуна, но, словно дополнение к прекрасному голосу, Камелия обладала даром видеть цветные силуэты людей. Каждый оттенок цвета ей говорил о многом и про человека, и про его мысли, и не скрывалась степень честности и истинная любовь. Только в Шалуне она смогла увидеть эту правдивость, на которую, в чём не сомневались его друзья, он не был способен, разбив сердца многим прелестницам столицы и её окрестностей.

-Твоё пение сегодня уж очень сонное,- недовольно бросила ей королева. Раздражение не смогла утихомирить даже Камелия, и это ещё больше выводило Полию из себя. Как вдруг она что-то вспомнила и выбежала из комнаты.

К прибытию гостей Гелий вместе с илларами спешил отстроить дворец в прежнем виде, и работа у них удивительным образом спорилась. Это занятие даже отвлекало от мрачных мыслей о поражении, но появление королевы вернуло колдуна в реальную серость, в которой пока что не существовало ни одного просвета надежды на изменение ситуации в свою пользу.

-Я желаю отправиться на Флиур,- прокричала Её Величество колдуну, парящему на уровне второго этажа, что оживлённо обсуждая с главой Совета илларов. Узнать в колдуне прежнего Гелия - лишённого мимики, холодного, равнодушного ко всему, кроме своей цели, в которой даже любовь к королеве играла роль лёгкого пути к трону, - было не так легко, потому что и улыбался, и даже смеялся, разговаривал много и быстро, а на лице впервые выступил румянец. Но Полия не задерживала своё внимание на таких мелочах, ведь сейчас решалась её судьба.

-Я не желаю дожидаться их появления - я хочу жить на Флиуре, среди своих подданных,- нервно топая ножкой, чтобы привлечь внимание занятого колдуна, крикнула королева.- И корону свою я заберу с собой.

-На Флиуре идёт война,- спустившись к жене, наполнил Гелий.- Правда я там давно не появлялся, быть может, харки уже победили ирнцев. Но там нет ни городов, ни богатства, ни придворных, достойных быть рядом с королевой. Подумай, жёнушка, потому что я с тобой туда не полечу - Брадо предложил мне стать его учителем и я использую это в свою пользу.

-Ты улыбаешься? Тебе напоили или Брадо подчинил себе твоё сознание - я не узнаю Гелия. Что ты улыбаешься?- в истерике негодовала Полия.

-Я радуюсь, что снова потерял корону.

-Ты сошёл с ума,- сделала быстро вывод королева.

-Брадо такой сильный противник, что я радуюсь новой цели - повергнуть его в пропасть, из которой он не сможет вернуться. Корона рано или поздно будет моей, а вот с той поры, как иллары стали слабы против меня, этот молодой выскочка вернул мне возможность тягаться магической силой и искать новые пути к победе. Я не сомневаюсь, что Брадо окажется слабее меня и тогда Селия и Илия станут моими, и твоими, жена моя. А на Флиур я тебя перенесу. Собери всех, кто желает последовать за тобой и в путь. Только где ты там спать будешь? - в хижине?

-Ты прикажешь харкам и илларам построить для меня город, или...,- королева надула губки от обиды,- или впадёшь ко мне в немилость.

-Ваше Величество, верный слуга Первей вернулся и готов верно служить вам,- вдруг раздался голос непоседливого иллара.

И сразу откуда-то сверху в его объятия кинулся преданный Ази, огромными крыльями обняв доброго старика.

-Как я соскучился, Первей, как волновался, что не увижу тебя больше,- причитал птица-секретарь.

-А где же Анари?- ища взором дочь, спросила Полия.

-Базаны забрали её, спасая от Грагары. Принц Алил собирался запереть её подальше от себя до окончания войны,- благоразумно помалкивая о настоящей цели, заставившей его нарушить обещание не возвращаться в столицу и появиться пред королевой.

-И тут базаны. Столько веков они не вылезали из своих болот, а теперь только о них и слышно,- возмущалась королева.

-Вот Вам, Ваше Величество, первый придворный иллар, который последует за Вами на Флиур,- сказал радостно Гелий, освободившись от одной проблемы.

-Как на Флиур?- вытянув от удивления лицо и выпучив глаза, переспросил Первей, как оказалось, не слышав громкого разговора между королевой и колдуном.

-Да, Первей, мы летим на остров, где я по-прежнему буду королевой, а ирнцы и поселенцы - моими подданными.

И Гелий, и Полия, и иллары, наблюдавшие за этой сценой с высоты второго этажа, заметили волнение Первея и явную его нерешительность. Что-то мешало ему исполнить без раздумий своё обещание служить верно. Проникнуть в сознание иллара стало бы напрасной тратой времени для колдуна лет пять назад, но сегодня он решил попробовать прорвать магическую защиту Первея. Сделать это тайком не представлялось возможным, поэтому иллар сразу почувствовал, как кто-то пытается копаться в его голове. Взломщик моментально ретировался, успев всё-таки увидеть краешком глаза то, что скрывал Первей. Улыбка колдуна говорила о том, что никакой опасности иллар не нёс, а всего лишь пытался помочь слепому охотнику освободить Камелию.

-Что ж, Первей, ты отказываешься следовать на Флиур?- спросил Гелий, с улыбкой ожидая ответа иллара, который метался теперь между друзьями и долгом, к которому вернулся хоть и по своей воле, но всё-таки зря.

Понимая, что колдун узнал секрет, Первей вытер испарину на лбу, посмотрел вверх на Совет, и нехотя произнёс:

-Иллары верой и правдой всегда служили правителям Селии. Я не предам королеву в беде.

-Замечательно,- хлопнув в ладоши, воскликнул Гелий.- Теперь осталось слетать на остров и узнать как там дела. Прикажи собирать вещи, королева моего сердца.

Когда через полчаса Гелий вернулся с острова (запасы ваи всё ещё помогали ему подчинять себе любое расстояние), у него для королевы не нашлось хороших сначала хороших новостей.

-Война закончилась в пользу ирнцев.

-Харки не могли проиграть войну с этими дикарями!- воскликнула королева.

-В этом есть и моя вина - любовник твоей дочери вместе с друзьями повернул ход войны, помирив врагов и убив главу Ирна. Их корабль уже подплывает к берегам Илии.

-Надеюсь, ты потопил его?! Я устала слышать об этом охотнике.

-Не успел: там завязался бой с кораблём илийцев, а потом и сам Брадо появился. Харки не знали, что нарушили соглашение между Селией и Илией, и теперь молодой выскочка маг знает, что они прибыли с далёкого Флиура. Он заметил моё присутствие и я вынужден был скрыться.

Крупные слёзы обиды на судьбу покатились из глаз королевы, портя красивое лицо горькой гримасой. Ей хотелось выть от досады, ведь теперь Брадо обязательно захочет посетить острова - её последнюю собственность, пусть даже и спорную, где ирнцы являлись владельцами этой земли по праву крови, пролитой веками в сражениях с дикарями. Но коли они являлись потомками мореплавателей, которых покорять новые земли послал король Селии, а значит - подданными Её Величества, то острова фактически принадлежали и ей тоже. Судебных процессов Селия не знала, поэтому оставалось только завладевать силой.

-Брадо, возможно, и появиться на островах, но не думаю, что эта далёкая земля прельстит его своей бедностью. Оставь корону во дворце, и я уверен, что он не станет тебе мешать жить на Флиуре. А уж я позабочусь, чтобы ирнцы присмирели.

-У меня есть вторая,- протягивая мужу переливающийся драгоценными камнями обруч, произнесла королева, стараясь достойно выдержать расставание с короной, ведь её двойник в сундуке являлся всего лишь копией - копией символа власти.

-Я обещаю тебе поставить сопляка на место и вернуть всё, что у нас отняли. А теперь отправляйся на Флиур со всей свитой - ирнцы не посмеют обидеть тебя, ведь Мали убит, а нового главу их убогого города они не выбрали ещё. У Мали был сын - его спрятали от меня,- но что они могут сделать, если знают, что я уничтожу любого, кто посмеет не подчиняться тебе. Новые королевские рыцари тоже отправятся вместе с тобой, и я буду навещать тебя как можно чаще.

-Я люблю тебя,- награждая поцелуем мужа, прошептала королева в благодарность.

Связанный по рукам и ногам, Саша стоял в огромном дворцовом зале. Его придерживали два илийских воина, чтобы он не упал. А вокруг израненного пленника ходил Брадо, изучая человека, в сознание которого он не мог проникнуть, как ни старался. Молодой маг чувствовал мысли Саши, но они не прочитывались ему. Дальше Гелия Брадо удалось проникнуть в голову чужака, но всё равно сознание оставалось закрытым на засов. Ни воспоминания, ни даже чувство, которое испытывал сейчас пленник, ни имени не увидел Брадо.

-А ты силён,- восхищался открыто разбойник.- Как звать?

-Саша.

-Я видел как ты дрался, а потом, словно баба, убивался, глядя на мёртвого харка. Почему?

-Этот харк был моим другом и другом Сильвии. Этот мир пожрал их жизни и даже не поперхнулся,- слабость от потери крови мешала Саше говорить громко.

-Хм, знакомое имя - Сильвия - мне что-то о ней говорили. Вроде бы избранница иллара, который пообещал всем с её помощью убить Гелия?- Брадо почесал затылок и хихикнул, сомневаясь, что кроме него кто-нибудь сможет уничтожить колдуна. Он поправил складки на кафтане из дорого материала, сшитого самым лучшим столичным мастером, посмотрел на носки сапог из лучшей кожи чёрного гара, и полюбовался кольцами, украсившими его пальцы, позволяя Саше собраться с силами, чтобы ответить ему. Молодой маг понимал, как тяжело пленнику и больно, и за секунду мог излечить его, но не спешил проявлять милосердие, не присущее его натуре.

-Она пропала, так что Гелий снова победил, ведь даже ты не убил его,- решив, если не ножом так словом, уколоть, высказался Саша.

Намёк на слабость Брадо мог закончиться для него плачевно, если бы не появление Даида. Сочинитель сразу узнал охотника - своего хорошего знакомого, который был вхож в дом их общего друга Бренлена, да и Анари хорошо знала сына Гелия. Такая радостная встреча заставила Даида невольно воскликнуть:

-Сашка! Я не верю своим глазам! - а потом обратиться к Брадо:

-Дружище, это же Сашка. Его в Геране все охотники знают. Он возлюбленный принцессы Анари, и друг Авиона. А где наш верный семьянин? Где Авион? Неужели ты один угадил в новую неприятность?

Саша опустил глаза, потому что последнее воспоминание из битвы было связано с другом, которого окружили пятеро воинов. Бойня, завязавшаяся между двумя командами кораблей, заставила харков, ничего не знавших о войне, принять илийцев за морских разбойников. Мабринцы не сомневались, что победят слабаков из Илии и успешно оттесняли врага к краям бортов, а многие харки перепрыгивали на вражескую палубу. Илийцам удалось взять на абордаж Накалт вначале битвы лишь благодаря неосведомлённости воинов из Мабрина, которые приветствовали приближающееся судно радостными криками, не подозревая, что соседи настроены поубивать их за нарушение границы. Плавный переход сражения на илийский корабль был, своего рода, закономерностью, если кто-то завязывал бой с мабринцами. Шек и базаны среди первых оказались на другом корабле, без сожаления наказывая негостеприимных моряков, и Саша с Авионом, воюя на той же палубе, не волновались за них, уверенные, что эти горячие головы смогут постоять за себя. Но вскоре в небе появился Брадо верхом на трофейном крылатом корке. Селийцы впервые видели этого человека, копирующего Гелия в поведении, и сразу догадались кому илийские разбойники были обязаны новым перевесом не просто сил, а чего-то большего - харки стали проигрывать сражение. Стремительно и остервенело илийцы нападали теперь, словно стальные, не неся потерь. Вокруг Авиона сомкнулось кольцо из воинов, и Саша потерял его из виду. Его самого отвлекли от друга семеро моряков, об которых тупился теперь меч, зато их мечи и ножи прокалывали плоть, пользуясь колдовской помощью и перевесом сил. Вскоре Сашу обезоружили и связали, оставив по мысленному приказу Брадо среди немногих оставшихся в живых. И только теперь охотник мог видеть мирно лежавшего Шека, закрывшего глаза навсегда. Пухлогубый харк погиб, так и не узнав что случилось с Сильвией и не поняв, как и все его собратья, почему на них напали илийцы во главе с таинственным франтом.

Саша искал глазами Авиона и базанов, но разглядел среди мёртвых тел только одного клона. Среди пленных его друзей не было видно, и только оптимистический вывод оставалось сделать, что Авион вместе с другим базаном спаслись. Каким именно образом - это уже был второстепенный вопрос, который интересовал Сашу меньше всего. За многолетнее пребывание в этом мире, он так часто попадал в неволю, что успел устать от такой странной экзотики. Мысль о том, что где-то в Илии его ждёт Анари, могла поддерживать в нём духовные силы бесконечно, но жизненные - подвели. Он потерял сознание, лишь выслушав вопросы Даида...

5 глава.

Тихое размеренное житьё, окружённое лесом поместье, заботы по хозяйству. Этим утром в этом, всеми забытом местечке, где даже трава колыхалась на ветру вяло и сонно, на открытую веранду вышел одноногий харк и уселся в любимое кресло. Он не был старым, но в его взоре уже не проглядывалась радость, получаемую от жизни. Усталость от грусти прибавляли ему морщинок на лбу, потому что харк вечно о чём-то думал, что-то вспоминал. Меч на его поясе всегда был наточен и он не снимал оружие, даже ложась в кровать. Это был опытный вояка, как любой мабринец, у которого отобрали возможность и служить, и драться в поединках в родном городе. Животный мир мало интересовал харка в другом виде, кроме жаркого, поэтому птицы, живущие по соседству, осторожно пели утренние песни, наученные горьким опытом рано не беспокоить обитателей поместья ветеранов. Здесь поселились те, кто стал не нужен королеве из-за своих увечий, полученных в нечастых, но зато кровопролитных битвах за её безопасность, да во время отлова колдунов. Харк был одним из королевских рыцарей, заброшенный сюда в угоду Полии, из принципа и страха не желавшей, чтобы её бывшие рыцари разгуливали по стране и раскрывали всем секреты её охраны. Она пожелала построить для ветеранов это большое поместье с большим хозяйством, и взяла клятву с каждого рыцаря, что они будут отправляться в это место, если не смогут больше исполнять свои обязанности. Ссылка мало кому нравилась из харков, и одноногий каждое утро невольно думал о том же, что осмелились совершить его товарищи - о самоубийстве, чтобы не прозябать в лесу до конца своих дней, словно прокажённый. Их уже осталось всего 25, и вчера они решились всё-таки нарушить клятву, чтобы отправиться в Геран и предложить свою помощь королеве, прослышав от птиц, что все королевские рыцари погибли. Но тем же утром пришла весть об окончании войны, и теперь было бессмысленно отправляться в путь - на место старых рыцарей королева могла теперь взять тех харков, которые отличились на войне храбростью и силой. А появление ветеранов не вызвало бы у неё радости, ведь ветераны хорошо знали свою королеву и её характер.

Одноногий харк начал тихо напевать одну из походных песен, чтобы меньше думать о новом дне, не сулящем ничего интересного, как всегда. Он уже знал кто проснётся следующим из домочадцев и ждал привычного приветствия. И только солнце полностью осветило старое засохшее дерево на краю поля, как одноногий услышал:

-Это ж надо - новый день, ясная погодка. Вот послушай, Блан, что мне приснилось сегодня. Может, поможет вспомнить.

На скамейку усаживался молодой харк, глазки которого всё время бегали, словно что-то искали. Сам он без конца дёргался, словно сел на иголки, и чесал голову. Красивое лицо молодого воина портила глупая гримаса - он всё время выпячивал вперёд нижнюю губу, потом улыбался, широко открывая рот, и напоследок крепко-крепко закрывал глаза, морща веки и заставляя губы растягиваться - это повторялось по кругу, когда он молчал. Но, разговаривая с Бланом, он старался меньше привычно улыбаться, помня, что одноногий быстро выходит из себя, глядя на столь нездоровую улыбку.

-И что тебе приснилось на этот раз, Гави?- вытянул из себя Блан.

Парень хихикнул, от радости, что ему позволили рассказать, и от предвкушения отличного разговора, который обещал пролить свет таки на боевое его прошлое, которое он забыл, получив ранение в голову и став таким, каким каждый день приходилось лицезреть остальным ветеранам. Конечно, ему тысячу раз рассказывали о том, кем ему довелось быть, кому служить, что совершить, но он не удерживал это в голове, забывая иногда даже своё имя.

-Я ловил рыбу. Думаю, я был рыбаком. Как ты думаешь?

Доказывать больному харку, что он, как говориться, не индюк, уже никто не стремился, поэтому каждый новый день становился для Гави поиском и расследованием свежих подробностей его жизни, приснившихся накануне. Иногда Блан даже завидовал ему, видя, с каким воодушевлением и упорством парень всё время находит себе развлечение, помогающее не задумываться о главном: почему он не может уйти из поместья.

-Вполне возможно, что ты всю жизнь ловил рыбу, Гави. Попробуй сегодня поймать одну,- зевая, посоветовал Блан.

-А где?- дёргаясь уже пуще обычного от нетерпения, спросил Гави.

-В нашем колодце. Ты забыл?- там же полно рыбы, парень. Я вчера в ведре вытащил огромную рыбу и съел от радости прямо сырую.

-А мне тоже ведром ловить?- наивными глазами глядя на уважаемого в поместье харка, спросил Гави. Одноногий не мог никак привыкнуть видеть отличного королевского рыцаря, остроумного и смекалистого когда-то парня таким недоразвитым и жалким.

-Не слушай его, Гави, Блан выжил из ума, и хочет тебя утопить, чтоб хлопот меньше было,- прихрамывая, выпалил одноглазый старик. Он почти ничего не видел вторым глазом, и поэтому привык опираться рукой на чьё-нибудь плечо. На этот раз плечо Гави подвернулось ему первым.

-А где же мне ловить рыбу, если не в колодце?- допытывался о своём Гави.

-Мы с тобой лучше охотиться пойдём, а то речка слишком далеко от поместья.

Блан рассмеялся, представив старика и умалишенного на охоте.

-Куда ты собрался, старый дурак, и ещё мальчишку с собой тащить вздумал?- раздался четвёртый голос, принадлежавший тоже старому харку, лишённому пальцев на правой руке. Оба старика когда-то были капитанами королевских рыцарей и теперь никак не могли решить кто из них главнее. И хотя первым в поместье попал Зов - одноглазый харк,- Жал утверждал, что это именно его недостаток, а не достоинство и что тот, кто пришёл последним, доказал владение силой и другими воинскими качествами хорошего капитана.

-А это не твоё дело, вонючий ригл, парню нужно вдолбить хоть что-то полезное в башку,- огрызнулся Зов, силясь увидеть слепнувшим глазом реакцию Жала.

На веранду, услышав привычные утренние крики старых капитанов, вышли остальные ветераны, среди которых было пять женщин-харков. Они не служили в ордене рыцарей, зато скрашивали однообразные будни харкам. Из Мабрина их привели сюда как невольниц по приказу королевы, но никто из бывших воинов Её Величества не захотел силой получать наслаждение. Женщины-харки всегда отличались податливостью в любовных утехах, не разбирая харков на красавчиков и не уделяя внимание какому-то одному из них. К тому же они очень помогали ветеранам по хозяйству, будучи здоровыми и неприхотливыми. По сути браки между мабринцами случались редко, поэтому женщины стали жёнами каждому харку, и о ревности не могло быть и речи.

-Что ж вы всё не угомонитесь, старички наши любимые? Сколько можно делить и дурить голову Гави?- устыдила мужчин упитанной внешности женщина-харк, против которой не осмелились бы идти с оружием даже пятеро опытных воинов, потому что она обладала богатырской силищей.

-Это Блан всё не успокоиться, глумиться над мальчишкой,- выдал Зов одноногого харка.

-А я пойду на охоту сегодня и потом найду рыбу в колодце,- сделал свою вставочку довольный Гави, не вникая в суть разговора.

Перебивая друг друга ветераны приступили к второй части пробуждения - утренней перепалки, которую, казалось, Блан затевал каждое утро, чтобы не умереть со скуки. Иногда перепалка перерастала в драку и заканчивалась поединками, как в Мабрине, но никто не дрался до смертельного конца, иначе поместье давно бы уже опустело. Этим утром ветеранам помешало размять руки появление двух странников. Мужчина с птицей лунией стояли перед верандой и внимательно слушали, как харки ругаются, не мешая им в столь важной церемонии.

-А вы кто?- заметив чужаков, спросили ветераны.

-Звена и Олиан, мы бродим по лесу в поисках иллара,- ответила птица с красным хохолком, раскрывая перед харками свой веерообразный длинный хвост.

-А мы знаем тебя - на королевском балу в честь победы мы видели тебя в кругу друзей принцессы и её любовника - охотника,- сказал Жал.- Помню королева тогда очень злилась, что была вынуждена пригласить вас.

-Тогда капитаном был я, откуда ты так много знаешь,- недовльно проворчал Зов.

-Да перестаньте вы, дайте нашим гостям рассказать, зачем они ищут иллара,- перебила стариков женщина-богатырь.

Ветераны усадили гостей за стол. Всех ожидал плотный завтрак. Стол ломился от разнообразных простых и, в то же время, вкусных кушаний. Звену впервые принимали так гостеприимно совершенно чужие люди, и от избытка благодарных эмоций она потеряла аппетит и только смотрела, как все уплетают за обе щёки. Олиан рассказывал, жуя, с самого начала, вплоть до того дня, когда им пришлось расстаться с илларом Первеем и веями, которые отправились в Геран узнать о Шалуне, о Бураке и о том, что твориться в столице после поражения в войне. Охотник не скрывал своей радости, что ему единственному посчастливилось найти то таинственное место, куда уходили все королевские рыцари после службы, ведь до этого дня даже птицы не разглашали эту тайну.

-Как много интересного происходит в нашей стране, а мы здесь прозябаем,- сокрушался Блан.

-А, может, рванём в Мабрин?- предложил один из харков.

-Если теперь меняется королевская власть, то никто не станет следить - остаёмся ли мы в поместье,- поддержал его другой.

-И там есть речка и много рыбы,- кивал Гави.

-Не спешите, ведь пока Гелий жив никто не может сказать чем всё закончиться,- предупреждал всех Жал.

-А с другой стороны вас никогда здесь ничего не держало, кроме клятвы, данной королеве,- вмешалась женщина-харк, у которой на голове, против всех правил, росли волосы. За это её изгнали из Мабрина и отправили в поместье ветеранов, надеясь, что она не выживет среди них. Её имя звучало так - Лефона. Как ни старалась она брить голову, волосы вырастали за ночь вновь, словно проклятье. Харки вывели гипотезу, что её мать зачала ребёнка не с харком, поэтому девочка уже родилась с волосиками, но никто этого не замечал до её совершеннолетия, потому что Лефона всегда ходила в шляпе и брила голову. Но в тот злополучный день девушка решила больше не скрывать отличие от остальных харков и вышла на улицу, позволив длинным волосам, выросшим за ночь, развиваться на ветру, за что сразу поплатилась.

-Полия собирается отправиться на Флиур, так что её долго не будет,- осведомила всех Звена.

-И наступают дни, когда уже Гелию потребуется наша помощь, потому что навряд ли Брадо полюбит Селию - страну, потерпевшую поражение в войне,- добавил Олиан.- Поэтому очень важно найти самого искусного из древних илларов, если, конечно, такой ещё жив.

Ветераны притихли, обдумывая слова охотника и птицы. Не ожидал Блан, что новый день принесёт ему столько нового. Рискнуть - покинуть поместье, чтобы вновь стать свободными и никому ничем не обязанными харками, - это оказывалось теперь реальным шагом, на который должны были решиться они. Глядя друг на друга, ветераны уже знали, как поступят, но что-то мешало им сказать об этом вслух. Женщины-харки радовались, предвкушая возвращение в Мабрин, где жизнь кипела и крутилась не только вокруг кастрюль и постельных сцен, но и в смешанных поединках. Особенно богатырю в юбке (образно выражаясь, потому что юбок мабринки не носили) не терпелось снова обнажить свой меч или просто закатать рукава, чтобы помериться силами с мужчинами. Лишь скромная и тихая Лефона, которую мать никогда не подпускала близко к аренам поединков, не выказывала радости, потому что не могла вернуться. Она отошла в сторонку и сдерживала слёзы, что уже само по себе не выглядело по-мабрински. Любопытная Звена, конечно, заметила такое поведение, да и густые волосы как-то странно вязались с обликом женщины-харка, поэтому она шепнула Олиану:

-Одна женщина не похожа на харков и почти что плачет там в стороне.

-Почему?- непонятливый Олиан спросил у лунии.

-Как это почему? Кто её в Мабрине ждёт, если она так выглядит, да ещё и жмётся вдалеке, словно забитая.

-Итак, решено, мы бросаем это поместье и возвращаемся в Мабрин,- сказал за всех Блан, и все, кроме Лефоны, поддержали его дружным гаком.

-Но как же эта девушка?- клювом тыкая в сторону Лефоны, спросила Звена.

-Она с нами пойдёт,- заверил птицу Гави, привязавшийся к девушке, как к сестре, которая его всегда утешала и играла с ним.

-Проклятье, она же не может вернуться,- опомнился Жал, и все остальные смотрели теперь на неё с разными чувствами - от досады до ненависти, что из-за неё их возвращение в Мабрин может отложиться. Снова наступила долгая пауза, которую никто не решался нарушить каким-либо спасительным предложением. Но находчивая Звена вывела всех из умственного стопора, заявив:

-Эта девушка пойдёт с нами, если, конечно, не хочет остаться здесь одна.

Лефона промолчала, а уточнять, о чём она думает, никто не стал, решив всё за неё. Пожитков у харков набралось очень мало, поэтому к середине дня они уже были готовы отправляться в путь, не затягивая с таким важным делом. Олиан и Звена, чувствуя немного свою вину в том, что "замутили воду" в этом местечке, из которого ветераны убежали бы разве что во снах, не появись здесь столичный охотник с лесной сплетницей. Они проводили харков, а сами решили остаться в поместье на несколько дней, чтобы решить в какую часть леса направиться теперь. Как ни в чём не бывало, Лефона направилась работать в саду, а Олиан задремал на веранде. Наблюдая за этой отшельнической идиллией, Звена уже подумывала лететь прочь, потому что теперь роль поводыря могла исполнять женщина-харк. В Геране происходило так много интересного, что луния не могла больше усидеть спокойно рядом с охотником, которого никогда особо не интересовали столичные сплетни. В конце концов, она решила слетать в Геран на пару дней и потом сразу же вернуться. К ужину Олиан так и не смог её дозваться и был вынужден сидеть за столом наедине с молчаливой Лефоной.

-Опиши мне это место - здесь красиво?- чтобы поговорить хоть о чём-то, спросил Олиан девушку.

-Красиво,- согласилась Лефона.

Выждав пару минут, надеясь на продолжение, Олиан продолжал интересоваться:

-Ты не хочешь идти с нами?

-Мне всё равно.

-Не верю. Скажи, чего ты хочешь? Неужели вернуться в Мабрин?

-Я...ешь, остынет.

Вдруг кусты возле веранды зашевелились, а Лефона увидела улыбающуюся чумазую рожицу Гави. Она ахнула и хлопнула от радости в ладоши, а потом быстро рассказала, что к ним вернулся один из её друзей.

-Он безобидный и нам не помешает,- усаживая Гави за стол, говорила Лефона охотнику, чтобы успокоить, если он вдруг вздумает сомневаться, что в дороге ему нужно столько провожатых.

-А почему ты вернулся?- спросила друга Лефона.

-Не хочу идти в Мабрин, потому что там не будет тебя. Я рыбу и здесь наловлю - в колодце.

-А почему именно там?- засмеялся Олиан, ещё не зная, что смехом принижает не его, а себя, и на первый раз Лефона простила его, потому что он не знал грустную историю смелого рыцаря, превратившегося в ребёнка, защищая королеву.

-Я помогу тебе, Гави,- сказала она харку и ласково провела рукой по голове.- Мы наловим много рыбы и накормим нашего гостя так, что он не будет больше смеяться.

Олиан услышал предупреждающие нотки в её голосе - так могла говорить или мать, защищающая своё дитя, или человек, оберегающий одного из близких и любимых. Умом охотник не был обделён, поэтому предпочёл перевести разговор на другую тему. И вскоре, без подсказки девушки, понял, что позорно было смеяться над больным харком.

-А хочешь, я научу тебя охотиться, Гави?

-Ты же ничего не видишь,- удивился харк.

-А это не помешает мне. Мы с братом научились на слух охотиться. Хотя, иногда, получается возвращаться без добычи - звери очень хитрые и осторожные.

Открыв рот, Гави продолжал улыбаться весь остаток вечера и надоедал Олиану расспросами об охоте. Терпеливо, охотник отвечал на самые нелепые вопросы, от чего Лефона невольно улыбалась, видя, как охотник старается понравиться не только ей, но и её подопечному. Гави не был никому нужен в Мабрине и, скорее всего, погиб бы в этом городе, где сила и воинское искусство значили для всех дороже жизни. На что надеялись ветераны, возвращаясь туда, она могла только догадываться, но кроме свободы, они не могли получить в городе харков ни славу, ни даже почёт, ведь доказать способность противостоять воинам с мечом в руках, как настоящие королевские рыцари, многим из них уже было не под силу.

-Похоже, Звена бросила меня вашим заботам,- собираясь ложиться спать, сказал Олиан.

-Я буду заботиться о тебе,- заверил его Гави.

-Не беспокойся, мы не бросим тебя,- добавила Лефона и отвела гостя в комнату. В её жизни остался взрослый мужчина с мышлением ребёнка, которого она любила, как брата, и появился ещё один человек, которого тоже следовало опекать, хотя он упрямо намекал на самостоятельность. Олиана не смущала слепота, когда он бродил по лесу с друзьями или наедине с поводырём Голькой, но в обществе Лефоны он терялся. Он посылал тысячу ругательств в адрес Звены, силясь заснуть, и не мог представить, как теперь быть. Он никогда не оставался подолгу наедине с девушкой, и радовало его хотя бы то, что Гави будет разбавлять их общение своей болтовнёй.

Шалун не мог знать об изменениях, которые происходили в жизни его брата, поэтому волновался и за него, и за Камелию. Бурак приютил охотника в своём доме, разграбленном карликами в его отсутствие. Противостояние между его бандой и карликами началось заново, но рицы больше не вмешивались, решив махнуть рукой на их давнюю вражду и дать шанс победить одной из сторон. Простые горожане были рады возвращению гнома и его головорезами, потому что без них порядка поубавилось. И пока иллары отстраивали дворец к прибытию королевской семьи Илии, Бурак снова строил своё питейное заведение "Пей и пой". Шалун старался помогать гному, но от Первея не было вестей уже третий день и волнение нарастало.

6 глава.

Ошибочно было полагать, что базаны скрылись на новую планету безвозвратно. Трудолюбивому карабу приходилось возвращаться то в Селию, то в Илию за нужными материалами для строительства и удобрения той земли. Планета нуждалась и в семенах, и в новых видах плодовых деревьев, и в зверях, чтобы пополнить иссохшую флору и фауну, которую Грагара за одно посещение лишь разбудила и вдохнула в неё новую жизнь. После отбытия раганы вместе с принцем и Ста-Ста в Илию леса продолжали расти и хлынул долгожданный дождь, приводя гипаров в неописуемый восторг, потому что многие их поколения не имели представления о небесном душе. Благодаря дождю смогла прорости и пыльца лиизий, словно семена, усеяв дивными сияющими цветами и вкусными питательными плодами землю и стволы деревьев. Почему сияние цветов Валевии на этой планете не ослепляло - ни оставленные заговорщиками карабы, ни тупоголовые гипары не задумывались.

Когда карабов забрала Грагара, отправляясь на войну, гипары повылезали из своих нор, чтобы вновь почувствовать себя хозяевами планеты, потому что поспешили представить смерть и карабов, и их новой хозяйки. Но никто из дикарей не предполагал, что базаны оставят в живых один ключик на эту планету - того самого караба, которого Кори и Агда встретили на своём пути. Даже во время нападения на Селию это наивное и доброе существо не могло следовать примеру остальных карабов, и предпочло скулить и фыркать в густой чаще, где его и нашли базаны. И вот теперь от Последнего, как нарекли его теперь, требовали не послушания, которое он и так предоставлял в полном объёме, а - терпения, потому что ни дня не проходило для него без отдыха. Клоны, разрушив все чаяния гипаров, с серьёзной хозяйственностью взялись за планету, которая теперь стала их родным домом и была в три раза больше того мира, в котором ютились Селия, Валевия и Илия. Город небоскрёбов вырос на том участке земли, которую ещё не успели затронуть лесные заросли, и пыльца лиизий, словно удобрение, падающее теперь с распустившихся бутонов, помогала приживаться и разрастаться всему, что бы не посадили базаны. Птенцы и детёныши самых разнообразных птиц и зверей познавали новую планету легче, чем, если бы, клоны заставили их родителей свыкаться с этим далёким местом. Постепенно новый дом базанов становился уютнее и крепче, радуя взор вождя клонов - Риты. Она видела, что ей достался мир, в котором магия зародилась или была одной из первых во вселенной, ведь лиизии не могли прижиться на простой земле, а - лишь на пропитанной многовековой чудотворной силой. Так много возможностей теперь открывалось для базанов, что от нетерпения воспользоваться всеми и поскорее она испытывала дрожь во всём теле, представляя свой народ могущественным на всю галактику или на всю Вселенную. И этими мыслями да другими делами Рита была занята каждый день, не обращая на Кори никакого внимания.

В образовавшемся кружке - Кори, Агда и принцесса Анари - рассуждали о многом за чашкой хориса или на прогулке. Чувствовать себя в безопасности от гипаров им помогала политика вождя базанов, которая в отношении к дикарям заключалась в постановке их перед фактом, что новые хозяева не потерпят никакого насилия над собой или неповиновения с их стороны. И хотя клоны не нуждались в прислуге, умея всё делать своими руками и умом, гипары превратились в обслуживающий персонал в местах, отдалённых от главного города - Зидана. И видя, что даже после появления цветов лиизий, в сознании гипаров не просыпалась магия, забытая ими много веков назад, Рита на время оставила их в покое, приказав базанам воспитывать их в строгости, но не в особой жестокости. Поэтому прогуливаться по лесу, не заселённому хищниками (базаны не рискнули доставлять из Селии этот вид лесного представителя, помогающего сохранять равновесие в природе), для Кори, Агды и Анари не представляло особой опасности, кроме как угадить в одну из ям, ведущую в нору гипара.

"Я решила вернуться в Селию",- сказала Агда друзьям на одной из таких прогулок.

-Так и есть - мы лишние здесь,- поддержал её Кори. По привычке он сливался с расцветкой лесной растительности, словно только это развлечение и осталось ему на этой планете. И только следы на земле выдавали его.

-Я бы тоже хотела вернуться. Не хочу ждать - чувствую, что Саше слишком плохо без меня, и ребёнок волнуется вместе со мной,- поглаживая рукой по круглому животику, сказала Анари.

-Не спешите вы обе - в Селии и Илии закончилась война, но всё равно ещё не спокойно. А в Геране теперь поселился Брадо и Грагара, которые не обрадуются возвращению принцессы в их страну,- напомнил им выведчик пагал.

-Оставь, Кори, я уже давно не принцесса - с того дня, когда позволила сердцу любить Сашу,- без сожаления о потерянном положении произнесла Анари, но Агда и пагал понимали, что принцесса рано или поздно захочет вернуться в роскош, ведь её, иногда, заносчивая и себялюбивая натура не могла иначе.

"Я так точно вернусь в Селию, только нужно придумать, как подобраться к Последнему",- продолжала развивать свою тему птица гайа.

-Отведя для единственного караба просторы, сравнимые со всей Селией, и окружив нитями, которые базаны называют "электрическим полем", Рита постаралась, чтобы до Последнего никто не смог добраться. Я видел, как обугливаются птицы, сев на эти нити. Агда, это будет очень сложно. Даже работая выведчиками, мы не подвергали себя такой опасности,- умничал Кори, которого, не смотря на новое равнодушие Риты, не хотелось возвращаться.

Агда расправила широкие крылья и замахала ими, поднимая вверх земную пыль. Голубое небо, ничем не отличавшееся от Селийского, помогало птице чувствовать себя свободной от чужой планеты. Она не стремилась походить на человека в своих привычках и действиях, прожив большую часть жизни среди людей. И Кори, и Анари давно уже не воспринимали Агду как птицу и не обращали внимания на отличия во внешности. Взлетев в небесную вышину, Агда хотела показать своим друзьям, что она свободна в своём выборе, каким бы сложным по исполнению он ни был. Глядя, как птица рассекает воздух сильными крыльями, и ощущая счастье не принадлежать никому, принцесса и выведчик пожалели, что стояли внизу волею судьбы не наделённые способностью парить над землёй. Невольно позавидовав Агде, они переглянулись и, не найдя слов, просто улыбнулись.

Анари оглянулась вокруг. Планета ожила и тоже расправила свои природные крылья, разнося цветочные благоухания. Растительность голый земной покров и обилие красок радовало взор, и, если бы не жгучее желание поскорее оказаться в объятиях Саши, Анари, скорее всего, смогла бы остаться здесь навсегда. Но она не могла приказывать своему сердцу. С самого начала она пыталась отмахнуться от любви к простому охотнику, но жизнь расставила запятые по своему усмотрению, а точку впечатывать пока что не спешила. Светские беседы о Селийской поэзии и художниках, о сочинителях и писателях - Анари когда-то обожала и в кругу своих друзей не уставала рассуждать об их творчестве. А Саша редко удостаивал её такими рассуждениями, но всё равно не отталкивал от себя Анари, а, наоборот, притягивал к себе необычностью и простотой. Они были разными не только по происхождению и мышлению, принцесса и охотник отличались друг от друга характерами и надеждами, но любили одинаково сильно, без колючих сомнений.

-Агда поможет мне вернуться,- уверенная в успешном исходе, прошептала Анари.

"А гнев Риты падёт на мою голову",- подумал про себя Кори и, словно прячась от возлюбленной заранее, слился с окружающей природой снова.

Вольер для Последнего раскинулся сразу за главным городом базанов. Окружённый проволокой для защиты от вторжения недоброжелателей, которые могли бы посягнуть на ценную собственность Риты и всех клонов, Караб мирно спал или купался в озере. Часто он бродил часами из одного угла в другой, зевая и принюхиваясь, а иногда валялся на спине, тря шёрстку о траву. Наблюдая за ним из окна небоскрёба, Рита сравнивала караба с собакой, которой пришлось вырасти до столь удивительных размеров. Взор её часто был прикован и к монитору, в котором сменялись плавно картинки с одними и теми же тремя героями - за ними следили камеры. Никто не мог затевать какое-либо деяние, шедшее в разрез с желанием вождя, на планете базанов и добиться успеха, потому что Рита не могла позволить этой земле снова превратиться в пустыню. С первого дня пребывания на новом месте она увидела недовольство Агды, и Анари несомненно должна была вскоре примкнуть в гайа, ибо любовь всегда не терпела границ и плохо переносила расстояния.

Как только Агда, Анари и Кори стали как бы между прочим прохаживаться вдоль забора вольера караба, Рита уже не сомневалась, что они готовят побег и отдала особые распоряжения. В просторном прохладном зале она прошагала, казалось, километры раздумий, решая как поступить с этой тройкой. Отпускать от себя Кори она не желала хотя бы потому, что он был единственным её воздыхателем и верным не по долгу, как базаны, а по зову сердца. Наградив его равнодушием, Рита всего лишь добивалась большей пылкости в их отношениях, которые на самом деле толком и не начинались, и ей уже начинало казаться, что она переборщила с эдакой стратегией.

Птицу гайа вождь клонов недолюбливала хотя бы за то, что никогда не знала о чём та говорит с Кори в её присутствии, когда та демонстративно не позволяла слушать их мысленный разговор. Поэтому без зазрения совести и даже самого малого сожаления Рита приказала бы расправиться с Агдой, если бы не третий персонаж в лице Анари. Размышляя о принцессе и Саше, ни о каком благородстве со своей стороны Рита даже не задумывалась. Жалеть принцессу она тоже не спешила, но и враждебности своей ей в глаза не бросала. Казалось, гостеприимство вождя клонов не знает границ и Рита с улыбкой слушала, как Анари предлагала друзьям поговорить с ней и попросить отпустить их обратно в Селию. Конечно, Анари услышала много доводов, чтобы не ходить в Рите, и уже не заговаривала с Кори и Агдой об этом. Но сама вождь серьёзно подумывала исполнить эту подслушанную просьбу принцессы.

"То, что Саша и Анари смогут наконец-то быть вместе, может поверить только идиот",- думала про себя Рита.- "И если сначала идея разлучить их показалась логичной, то теперь, когда она мозолит мне глаза каждый день своей слащавой физиономией, это раздражает до безумия, чёрт побери".

Из-за этих размышлений раздражительность Риты достигла своего предела к концу четвёртой недели, и тогда её советники, которые не были такими слепыми и недогадливыми, какими представляла их всегда вождь, приступили к осторожным толчкам в том направлении мыслей женщины, которые привели к нужному и своевременному решению.

-И в самом деле, ё моё, что я вцепилась в возможность отомстить Саше, забрав у него его невесту. Вот настоящей местью может быть только то, что, даже находясь в одной стране, они не заживут вместе,- разговаривала сама с собой Рита, наблюдая в монитор за тремя заговорщиками, которые пытались придумать как пробраться к Последнему.- Да и мстить-то уже давно не хочется, если честно признаться себе. Этот бабник не заслуживает даже этого. Меня не полюбил, Веронику забыл, а эту дуру - Анари - обрюхатил,- в своей манере выражаться продолжала Рита,- а теперь умудрился попасть в плен к Брадо. Принцесса чувствует это, но даже Кори держит язык за зубами - молодец. Анари и птица пусть посмотрят на перемены собственными глазами. А я наконец-то займусь Кори - этот поганец пагал не даёт мне покоя. Я знаю, что это не любовь, но почему не могу послать его ко всем чертям?!- отвернувшись к стенке, Рита заснула, чтобы проснуться на планете, на которой двумя жителями за ночь стало меньше.

Выбросив принцессу и гайа в поле, базаны верхом на карабе сразу вернулись обратно к себе домой. Над селийской землёй ярко светило солнце, хотя всего лишь секунду назад на планете клонов царил ночной мрак. Чтобы узнать, как далеко они находятся от Герана, Агда поднялась на крыльях вверх. Теперь, оказавшись в родной стране, скорбящей по погибшим воинам во время войны, с позором принявшей поражение от молодого мага, принцесса и гайа ощутили неприятное чувство, давящее на грудную клетку, словно пресс. Страдания по близким чувствовались чутким сердцем каждой женщины - будь то человек или птица. И сжималось оно каждый раз от боли, когда Анари невольно задумывалась о том, что может опоздать и не застать Сашу живым в Геране. Почему-то она была уверена, что её простоватый охотник именно в столице, и, как только гайа спустилась на землю, чтобы усадить на спину Анари, принцесса полетела в направлении главного города Селии к нему.

"Мы долетим до Герана за пять дней - базаны, словно, специально высадили нас в самой дальней стороне от Герана".

-Главное долететь, а остальное уже потом будем думать,- прошептала Анари и заснула, но тут же была разбужена Агдой, которая почувствовала как медленно руки принцессы слабеют и она вот-вот упадёт вниз.

"Думай о ребёнке, поспишь, когда спустимся ночевать",- приказала, а не попросила, птица Анари.

В малой гостиной дворца. Брадо, разодетый в роскошный наряд, обвешанный драгоценностями, словно новогодняя ёлка, украсивший длинные волосы искусственными цветами искусной работы, как требовала новая мода в столице, сближавшая внешний мужской облик с женским, скучал. Уже несколько недель он пытался наслаждаться балами и развлечениями, положенными особе столь высокого положения, но чувствовал, что такая жизнь ему успела наскучить за столь короткий срок. Сначала ему казалось, что ощутить раздолье и властную нотку мешает присутствие во дворце принца Алила, но после отбытия наследника престола обратно в Илию вместе со свитой и любовницей, которая заперла корону Полии в свой сундук, словно гарант того, что молодой маг не присвоит себе право править Селией бесконечно,- Брадо понял, что особого отличия не ощущает. Мелькание Грагары и Гелия ему не мешало. Он усердно учился у Гелия, но всё больше убеждался, что рецепты зелий и порошков ему мало чем могут помочь, потому что его сила противилась использовать эти примитивные методы магии. И в конце концов, Брадо согласился сам с собой, что ему не достаёт прежних переживаний и лишений, а особенно - действий. Будучи человеком, не привыкшим просиживать весь день в тени дерева и не думать ни о чём, молодой маг понимал, что если в самое ближайшее время не начнётся ещё какая-нибудь война или что-то в этом роде, способное растормошить его мускулы и мысли, то он размякнет окончательно. Но к своему удивлению, произошло совсем не то, на что надеялся Брадо. Вместо кровопролития, к нему пришла влюблённость - первая в жизни,- но, сидя этим жарким днём в малой гостиной, он не спешил думать об этом, как о свершившемся факте.

-Все заняты каким-то делом. Грагара, сорясь с Гелием каждый день, продолжают править Селией - не понимаю, что там они мутят и чем тут управлять. Слуги, понятное дело, суетятся на благо моего желудка и наводят чистоту. В Геране и остальных городах заканчивают восстанавливать дома после войны. Иллары, в чём я не сомневаюсь, строят планы, как прогнать меня и рагану из Селии. Горожане копошатся по своим делишкам. И только и ты спим, не зная чем себя занять. Каждодневные балы надоели даже местной знати, которые ходят на них только чтобы послушать новые сочинения Даида, а не посмотреть на мои новые наряды или то, как я танцую или соблазняю дочь какого-нибудь богача. Да, даже Даид занят делом - не вылезает из своей комнаты, сочиняя, и рад не встречаться с отцом. А я проснулся сегодня с мыслью, что могу в любой миг потерять магическую силу, ведь теперь она больше не нужна никому. Хотя осталось одно дельце - убить Гелия, но, как на зло, не имею представления каким путём придти к этому и стоит ли, ведь тогда настоящего противника у меня уже не будет. Что же замышлял Провидец, обещая всем, что Гелия убьёт его избранница, и где это Сильвия сейчас? Может нужно начать её поиски? Что скажешь, Сашка?

Саша, развалившись на диване, что казалось странным в поведении пленника, но не для Брадо, приблизившего к себе охотника, видя в нём равного себе, хотя и более благородного. Молодой маг теперь нуждался хотя бы в одном друге или, на худой конец, в приятеле, которым и стал не своей воле Саша. Он быстро разгадал сущность Брадо, в которой на своеобразных весах помещалась и жестокость, и наивность, но последнее молодой маг никому не показывал. Саша не сомневался, что в пылу ярости Брадо без сожаления сможет обезглавить его, но, находясь с ним рядом каждый день, пока что видел только заботу и защиту и от Гелия, и от любых опасностей. Раны охотника молодой маг залечил сам и не требовал от пленника ничего, кроме верности. Саша платил ему мнимой верностью, о чём догадывался Брадо, но на большее молодой маг и не мог рассчитывать от человека, друзья которого погибли из-за него.

-А фиг знает, Брадо,- лениво отвечал Саша.- Если честно, давненько я так долго не валялся на диване и ничего не делал. Поэтому я помог бы тебе во многом, но Сильвию тебе пришлось бы искать самому.

-Почему?

-Потому что она моя землячка и отдавать её в твои руки я бы не стал добровольно, и даже по принуждению не помог бы тебе, а послал бы на все четыре стороны,- честно сказал охотник и нагло улыбнулся.

Поведение пленника Брадо злило поначалу, но теперь честность и открытость Саши его не раздражали, а наоборот - радовали, ведь ему нравилось, когда пресмыкались только слабые люди, а притворство сильных всегда означало скорое предательство. Но и, так сказать, ослаблять поводья молодой маг был не намерен, поэтому сразу сделал нужный ход.

-Не зря тебя любит принцесса - ты достоин её. Станешь отличным отцом, если она сможет вернуться.

-Отцом?

-Конечно. А ты думаешь, что столько ночей гладко прошли и не оставили ничего в подарок твоей бабе?- медленно и растянуто произносил слова Брадо, растягивая себе удовольствие, наблюдая как волнение охотника растёт с каждым звуком.

-Брадо, не тяни резину и говори, что знаешь,- воскликнул Саша, забывая, что его пленителю не нравиться повелительный тон.

-Так и чешется рука свернуть тебе шею - что разорался?- поднимаясь с кресла, прокричал грозно Брадо. Он сжал кулаки и понимал, что готов применить свою силу на пленнике, словно смазав маслом начинавшее ржаветь ожидание действия. Но Саша сразу понял опрометчивую ошибку, и виновато потупил взор, потому что сейчас для него была важнее не гордость, а возможность узнать что-то важное о возлюбленной.

Кулак Брадо мягко коснулся плеча пленника, но через секунду Саша всё-таки получил сильную оплеуху, которая заставила его отлететь к стене и больно удариться об угол стола, когда тело падало вниз. Из брови хлынула кровь и, глядя, словно довольный творец на своё искусное творение, на эти красные струйки и ощущая, как Саша испытывает боль, Брадо удовлетворился увиденным и сел обратно в кресло.

-Воспитывать тебя никто не пытался раньше, но со мной все всегда становились очень воспитанными, как я того хотел,- заявил Брадо, гордясь своими методами воспитания.- Я и детей могу воспитывать, наверное, но пока ещё не пробовал. Вот, к примеру, твоему сорванцу стану первым учителем. А почему бы и нет, коли собственный отец не заботиться о своей жизни, чтобы увидеть как ребёнок повзрослеет?!

-Ты всё намёками говоришь. Неужели Анари беременна?- контролируя теперь и голос, и злость, спросил Саша, до боли сжав кулаки.

-Не сомневайся.

-Откуда ты знаешь?

-Гелий рассказал всем, кому только мог. Алил уговаривал меня убить тебя именно из-за этого. Так что из-за моего пленника был настоящий переполох. И каждый раз, когда ты забываешься, я готов исполнить просьбу принца, да и колдун меня об этом уговаривал.

-Тогда реши что ты от меня хочешь. Если надо, чтобы я ползал перед тобой на коленях, так мне не зазорно - ради Анари я и сапоги тебе целовать готов, но тогда не требуй, чтобы я тут вёл беседы о житье бытье.

-Нет, всё-таки как хочется ещё раз вмазать тебе,- снова не сдержался Брадо.

Через пол часа молодой маг, наконец, закончил воспитывать Сашу, который стал всего лишь поводом для Брадо, пожелавшего размяться и утолить жажду лицезреть кровь. Слуги унесли упрямого пленника в его комнату, чтобы обработать раны. А Брадо остался доволен и собой, и охотником, который так и не склонил голову, чтобы угодить своему хозяину. Это означало только одно - правителю Селии было чем заняться, пока Саша упрямился и не принимал положение невольника даже тогда, когда понял, что скоро станет отцом.

Оставшись наедине со своими мыслями, Брадо переключился на прекрасный образ, который рисовало его воображение. Никто не знал, что он каждую ночь отправлялся на далёкий Флиур, чтобы послушать пение Камелии. В большом доме, который для королевы построили в городе поселенцев, певица в маске оставалась сокровищем и единственным развлечением в добровольной ссылке для Полии и её свиты. И этой ночью Брадо прибыл на остров в тайне от всех. Как и предполагал Гелий, сам остров мало интересовал молодого мага. Пару раз он поразвлекался, натравливая друг на друга ирнцев и поселенцев, которые и не думали мириться даже после того, как на острове поселилась сама королева. Но потом Брадо снова заскучал и тогда голос Камелии проник к нему в душу и переворошил всё внутри. В первый же день он увидел её обезображенное лицо и понял, что она слепа, и каждое своё появление теперь пытался вернуть девушке былую красоту, но ничего не получалось. Слепоту вообще редко кому удавалось вылечивать из опытных илларов, но Брадо был уверен, что рано или поздно справиться с этой задачей. И только после прозрения Камелии он хотел убрать с её лица безобразные шрамы. С первого взгляда могло показаться, что Брадо старается сделать добро, но на самом деле он старался в первую очередь для себя, потому что хотел быть рядом с красавицей, обладавшей чудесным голосом, а не со слепой уродкой.

7 глава.

Ночь в красочной Илии не подпускала к себе полную темень. Краски прикасались к чёрным волосам тьмы, и она невольно впитывала в себя, пусть немного поблёкшие без солнечного света, но всё-таки приятные взору цветные оттенки листьев и цветов. Тишина в Илии господствовала всегда, так что в это сонное время суток жители страны не чувствовали особой разницы - привычно засыпая, не тревожась почему же так тихо за окном. Ночная прохлада убаюкивала зверей и птиц в лесу, и только редкие путники не спали в этот поздний час.

У костра, с грустью глядя на играющие между собой лепестки пламени, сидели двое. Много дней они не разговаривали между собой не потому что поссорились. Причиной их молчания были: и потеря друзей, и апатия, и разочарование, и неразговорчивость одного из них. Базаны редко начинали рассуждать вслух, поэтому Авиону приходилось размышлять про себя, что было непривычно для человека, который часто на охоте с Сашей говорил о многом и с большим интересом к каждой теме, а теперь был вынужден помалкивать. Не о таком возвращении мечтал он с друзьями, представлял встречу Саши с Анари, и свою - с Лорией и дочкой. В один миг все надежды переломил пополам какой-то выскочка Брадо, и добраться до Селии по послевоенному соглашению теперь не представлялось возможным, разве что только вплавь на свой страх и риск.

Словно нарисованное каким-то художником, тяготевшим к правильным чертам лица и к красоте в целом, лицо базана, освещённое пламенем костра, выдавало грусть не меньшую, чем у охотника. Благодаря новым друзьям клон успел так много узнать и испытать, что никогда не позволили бы ему в городских стенах родного города небоскрёбов. К самой смерти базан относился спокойно, но его удручало осознание того, что он больше никогда не увидит всех тех, кто погиб на корабле харков. И если Авион в эти дни скучал не только по семье, но и по родной Селии, то клон, сам того не сознавая, не чувствовал тоску по родным местам - его уже не тянуло обратно в тот уклад, каким жили из года в год базаны, подчиняясь вождю и его советникам и не думая о том, чего же хотят они сами. Радоваться свободе и быть вправе делать выбор самому - этому научили его и харки, и охотники.

-Я вырос в этой стране,- вдруг признался базану Авион.

В ответ охотник увидел понимающий кивок, что устраивало обоих: один понимал, что его слушаю, а второй показывал, что не равнодушен к чужим словам.

-Когда здесь был мой дом и здесь я впервые влюбился. Мириан - так её звали. У неё были длинные чёрные вьющиеся волосы, тело, словно сказочной волшебницы, и доброе сердце, которое согревало и мою любовь и моё высокомерие стыдило и заставляло смотреть на мир проще. Базан, если вспомнить меня того - прежнего, ты бы не узнал Авиона. Напыщенный и злопамятный, в кулаке я сжимал жизнь каждого, кто жил в пределах моих владений, ведь моя семья была очень богата и известна на всю Илию,- Авион сделал паузу, словно сомневаясь в чём-то, но потом продолжил своё повествование.

-Почему я тебе всё это рассказываю? Ведь даже Сашка не знает мою историю. Несколько раз я собирался ему открыть всю правду, но потом передумывал. Скорее всего, если бы сейчас на твоём месте сидел он сам, то я признался бы и ему, ведь в Илии я давненько не бывал и это давит на воспоминания, которые не смог отбросить за все эти годы.

Базан снова кивнул, да и что можно было сказать в ответ на это признание?!

-Моё поместье сгорело в тот зловещий день. Каким бы плохим я ни был, но я любил свою жену. И её смерть сломала во мне тягу продолжать прежнюю жизнь и я бежал в Селию, где меня никто не знал. Так я стал охотником Авионом. Ты хочешь знать что же случилось с моей Мириан?

Кивок.

-Я убил её.

Такое признание удивило базана и он, не веря до конца словам Авиона, понадеялся, что охотник всё-таки подробнее расскажет об этой трагедии.

-Да, если бы я не рассказал обо всём Лорие - моей второй жене,- то она не смогла бы понять меня, узнай вдруг правду от кого-то чужого. Потому что смерть Мириан на моей совести, из-за моего тщеславия и гордыни, из-за ревности и недоверия.

Собравшись с мыслями, Авион рассказал базану о событиях минувших дней. Счастливая супружеская жизнь и восхищение при дворе его женой льстили молодому придворному. Король Вергий тогда был тоже молод и окружал себя друзьями для охоты и разных увеселительных прогулок по местам, заслужившим славу продажной постельной любви. Попасть в королевскую свиту было почётно, но и накладывало некоторые обязательства, каким бы счастливым семьянином ты ни был. Поэтому Авион, в то время его имя звучало иначе - Аметис, понимая, что придаёт жену, пустился в развлечения с новыми друзьями, франтовал богатыми нарядами, менял корков, как перчатки, много пил, а дома бывал очень редко. Конечно, до Мириан, которая жила в огромном поместье одна со слугами за Ставином, доходили слухи о весёлой и развратной жизни мужа, что больно кололо в любящее сердце молодой женщины, но она старалась не укорять его, надеясь, что рано или поздно в нём проснётся совесть или любовь к ней станет крепче.

-Я был скотиной тогда,- признался Авион базану.- А Мириан тихо сносила это унижение - быть моей женой. Но в тот день, когда я узнал о том, что стану отцом, во мне проснулось желание быть только рядом с ней и смотреть, как день за днём её живот растёт, представлять, как я беру на руки сына. Такому глупцу, как я, захотелось семейного уюта. Наверное, я предчувствовал беду.

Дни наедине друг с другом летели для будущих молодых родителей незаметно. Аметис и Мириан могли весь день лежать в траве в тени дерева, растущего на берегу озера, и больше ничего не требовали. Счастливый муж снова сочинял стихи для жены, и она слушала их с замиранием в сердце. Их долгие прогулки по лесу заканчивались поздно вечером, и Аметис часто нёс жену на руках обратно к дому, потому что её ноги сильно уставали. А на утро Мириан всегда просыпалась от вкусного запаха завтрака, ожидавшего её на тумбочке возле кровати. Более заботливого мужа она не могла себе представить. Но наступил день, который сначала всем показался радостным, потому что их навестить приехал давний друг Аметиса - Фанут. Весёлый малый - так его всегда называли в компании друзей. Рыжеволосый, лицо усыпано было веснушками, взгляд хитроватый и бегающий, словно лживый, столичный молодец не понравился Мириан, но тогда она промолчала и старалась быть гостеприимной общительной хозяйкой.

-При вдоре тебя очень не хватает, Аметис,- говорил Фанут, но, увидев недовольные взоры обоих супругов, осёкся и перевёл разговор на другую тему.- Я вот думаю поселиться поблизости. Уже нашёл место и получил разрешение у короля - он подарил мне землю. Буду строить дом, так что жить нам соседями.

-Хорошая новость. Я помогу тебе людьми и советами. Теперь остаётся только жену найти и нарожать детишек,- сказал тогда другу Аметис, не подозревая, что Фанут положил глаз на его собственную жену.

С того дня рыжеволосый хитрец стал частым гостем в поместье Аметиса. Постепенно к нему привыкла и Мириан, и уже старалась не замечать недоброго блеска его глаз и некоторых развязный столичных манер. Аметис снова начал выращивать единственных в Илии корков без крыльев. Этим всегда занимались его родители, и теперь сын обновлял своё хозяйство и искал покупателей на свой товар, по тем временам очень дорогой. Ему приходилось часто уезжать, чувствуя вину перед женой, которой обещал всё время находиться рядом во время беременности, а на деле оказалось, что Аметис выдержал только пару месяцев такой тихой супружеской жизни. Чтобы хоть как-то сгладить свою вину, он оставлял Мириан заботам друга, дом которого вот-вот должен был начаться строиться. Он доверял им обоим и не мог представить себе предательства со стороны Фанута.

-Не мог я знать, что в моё отсутствие он начал приставать к Мириан и получил отказ. Взбешённый таким поворотом, Фанут попытался завладеть ею силой, но на помощь, услышав крики хозяйки, пришли слуги и прогнали его. Она взяла слово с каждого слуги, что они не расскажут мне об этом, потому что боялась, что я убью негодяя. Милая моя Мириан спасала не его, а меня, но погубила себя. Не могла она предположить, что мстительный Фанут задумает очернить её светлый образ в моих глазах.

Договорившись с богатым покупателем, Аметис вернулся домой с радостной новостью. Уже шёл восьмой месяц беременности Мириан и она встречала мужа, держась одной рукой за спину из-за тяжести живота. Почему-то Аметису показалось, что она стала ещё красивее и даже живот и полнота не испортили его прекрасную жёнушку. И хотя теперь ему было тяжело нести Мириан на руках, всё-таки он поднял возлюбленную и, целуя, понёс вверх по лестнице. На следующий день Аметис решил проведать друга и пригласил жену поехать вместе с ним, но она наотрез отказалась, удивив мужа такой реакцией.

-Что-то случилось между вами, поссорились?- спросил я тогда.

-Нет, дорогой мой, просто тяжело мне, хочется сидеть дома и никуда не выходить,- ласково улыбаясь, ответила она. Я поверил ей.

По дороге к дому Фанута Аметис повстречал путника. Он швырнул ему лист приса, на котором было написано, что жена изменяет ему с Фанутом, и исчез. Мгновенно проснулся в Аметисе прежний напыщенный гордец, который не допускал, чтобы его собственность кто-то забирал у него. Слишком легко всё протекало, чтобы в один день не грянул гром, который разрушил хрупкое счастье. Но верить только записке Аметис не стал - он не был настолько глуп...

Птица луния летела по Селийскому лесу, ловко лавируя между деревьями, чтобы рассказать важную новость. Её красный хохолок плотно прижался к головке, а клюв быстро шевелился, словно на ходу она что-то жевала, а на самом деле просто слово в слово повторяла услышанное в Геране, чтобы не забыть. Это была Звена, не знавшая покоя ни днём, ни ночью, потому что главной целью её жизни было донести до слушателей то, что они и так могли узнать, но не так быстро, как с её помощью.

-Олиан, ты где?- прокричала птица, не останавливаясь.- Уже второй день ищу и никак найти не могу. Куда он забрёл с харками?!

-Олиан, отзовись.

-Э...,- вдруг послышалось где-то вдалеке.

-Да, слышу, лечу,- радостно маша крыльями, крикнула Звена.

Вскоре она опустилась в траву перед Олианом и его спутниками - Лефоной и Гави.

-Ты не представляешь - кто вернулся в Геран!- начала с этого птица.

-И кто же?

-А что такое Геран?- перебил птицу, которая было открыла клюв, чтобы ответить, Гави.

-Это главный город Селии, Гави, послушаем что расскажет нам луния,- попросила его Лефона и по-матерински пофеловала нежно в щёчку.

-Саша вернулся,- возвестила Звена.- И он теперь живёт во дворце и прислуживает самому Брадо.

-По своей воле?- не веря покорности друга, спросил Олиан.

-А там не понять,- честно призналась Звена, шагая в высокой траве и вытягивая шею, чтобы видеть собеседников.- Вот недавно Брадо побил нашего друга, а теперь лечит его раны. А ещё во дворец вернулась Камелия и придворные птицы поговаривают, что Брадо домогается её любви и даже пытается вернуть ей былую красоту и зрение.

-Она слепая?- воскликнул Олиан, для которого такая новость была слишком неожиданная.

-А ты не знал? Ну, если честно, я тоже не знала, никто не знал, кроме шайки Бурака, и то, наверное, только гральчи.

-Шалун знает?

-А кто такой Шалун?- влез снова Гави, почёсывая темечко.

Но его вопрос проигнорировали все, и птица отвечала Олиану.

-Знает, ему рассказали уже.

-Наделает он глупостей, если Бурак не удержит,- заволновался за брата Олиан.- Неужели надо возвращаться в Геран?

-Я за этим и прилетела. У меня последняя и самая главная новость,- еле слышным шёпотом произнесла птица и крылом показала нагнуться к ней поближе, чтобы никто не слышал её слов, кроме них.

-К Бураку пришла Агда - помощница пагала-выведчика Кори,- вместе с принцессой Анари.

Гави растаял в улыбке, почему-то ясно вспоминая лицо принцессы.

-Я в Геран хочу,- заявил он.

-Неужели мы бросим поиски?- спросила Лефона, недолюбливая большие города, как Мабрин, и чувствуя себя в безопасности в лесу.

-Проклятия заслуживают все иллары, если мы вынуждены искать сильнейших из них, а сами служители светлой магии свыклись и с Гелием, и с Брадо, и с Грагарой. Да, я возвращаюсь в Геран и вы пойдёте со мной, потому что одних вас оставить нельзя,- смущаясь на последнем предложении, произнёс Олиан и покраснел. Он не видел улыбки девушки, но знал, что она не станет ему возражать, ведь за эти дни они сдружились и понимали, что нужны друг другу.

И на обратном пути во всей красе путники увидели, как илийцы, корабли которых беспрепятственно нарушали теперь границы Селии, захватывали земли, которые им нравились, и заставляли местных жителей работать на них - на новых хозяев, словно порабощая простой люд. В ярких красках описывали друзья Олиану увиденное, и поэтому они старались идти по ночам, чтобы не быть схваченными рабовладельцами, которым было всё равно: жил ты в этом селении, или просто мимо проходил. Повсюду шло строительство чего-то грандиозного, благо новые собственники могли брать бесплатно всё, что хотели, не опасаясь возражений или наказания за вольность.

-Наша страна стонет уже не от Брадо, а от простых илийцев,- сокрушался Олиан.- Как же так? И во всём виноват Гелий.

-А мне сегодня снилось, что я мечом машу. Лефона, я махал когда-нибудь мечом?- вставил Гави.

-Махал, Гави, вот только толку от этого теперь?

Парнишка задумался, потому что впервые его спросили об этом. В самом деле, он не задумывался в чём толк его желания вспомнить прошлое. Ведь вернуться к нему было так сложно. Но долго на заданную тему Гави думать не стал, потому что забыл вопрос Лефоны.

-Я махал мечом?- снова спросил он.

-А я крыльями машу,- красуясь, сказала Звена, снова сбивая с толку харка.

-И я тоже- махая руками и бегая вокруг деревьев, кричал Гави - детское радостное выражение на взрослом лице, покрытом щетиной. Забыв уже о мече, юноша был доволен игре с птицей, и жалость заставила прослезиться Лефону, но она быстро взяла себя в руки, потому что жалость у мабринцев не приветствовалась - ей стало стыдно за себя, ведь она унижала своей слабостью и Гави.

Вялое течение времени во дворце всё больше раздражало Брадо. Излечив Сашу от побоев, молодой маг учился вместе с ним дворцовому этикету несколько дней, но потом забросил это скучное занятие. Саша молчаливо и равнодушно следил за своим пленителем, без особой охоты поддерживая с ним разговор, потому что уже не видел резона быть паинькой. Ему хотелось бежать к Анари, но он не знал, где искать базанов теперь, он надеялся обнять и своего ребёнка когда-нибудь, но пресмыкаться перед Брадо ради этой возможности не мог себя заставить, тем более после наказания, продемонстрировавшего ему кто хозяин, а кто он сам. Брадо понимал почему Саша дуется на него и единственное, что приходило ему в голову - это снова поиграть кулаками по его телу за столь наглое поведение, о признании своей ошибки не могло идти и речи. И в конце концов, чтобы скрасить дни во дворце, молодой маг решился-таки выкрасть Камелию из Флиура, что и совершил ночью. Теперь, Саша был отброшен на задний план, вместе с Даидом, Грагарой, магическим учением Гелия, и управлением страной - каждый был рад, что Брадо оставил его в покое.

-Открой лицо,- входя в комнату к Камелии, приказывал каждое утро Брадо. Певица подчинялась, и маг внимательно разглядывал её шрамы, размышляя и пробуя разные мази или просто прикладывал ладони к её щекам, надеясь, что на этот раз магическая сила поможет ему вернуть красоту девушке. Он просиживал за магическими книгами ночами напролёт (только магические знаки он мог читать, не учась грамоте обычных людей) в кабинете Гелия и снова приходил утром к певице, чтобы попытаться ей помочь.

-Не получается,- в бешенстве вновь и вновь восклицал Брадо.- Словно какое-то сильное колдовство мешает мне. Ещё раз расскажи, как всё произошло.

-В детстве я была непослушным ребёнком. Любила осмеивать бедняков и даже бросала в них камнями, если они просили у меня стакан воды или кусок лепёшки. Мне нравилось петь и уже тогда моим голосом восхищались и родители, и вся округа. Я высокомерно смотрела на всех, думая, что лучше меня никого нет. А потом одна птица залетела к нам во двор, чтобы попить воды из фонтана. Помню, как я схватила её за длинный хвост и стала тащить за калитку, крича, что она не смеет пить нашу воду. Но птица разозлилась тоже и стала бить меня своими крыльями, которые, словно лезвием, прорезали кожу на лице. Боль заставила меня разжать пальцы и отпустить нежданную гостью, которая, улетая, дунула мне в глаза, и свет мгновенно померк для меня. Истекая кровью, я ползла наугад, а потом потеряла сознание. Многие иллары пытались помочь мне. Родители не жалели денег, но надежда с каждым годом становилась слабее. Меня приучили носить маску, а потом на наш городок напали разбойники и мои родители погибли от их рук. Чудом мне удалось спастись - кто-то вывел меня за пределы города и бросил одну в лесу.

-Говорят, ты раньше пела в забегаловке какого-то гнома?

-Он нашёл меня в бедном квартале Герана и спас от голодной смерти,- послушно отвечала Камелия. Быть в плену у Брадо ей было не страшно, потому что пленитель пока что вёл себя как джентльмен. Но она подозревала, что такое хорошее поведение не свойственно хищной натуре Брадо, которого она видела в тёмных тонах слепым зрением.

После утреннего посещения Камелии, Брадо посылал к ней в комнату служанок мыть, одевать, причёсывать и развлекать её. Распоряжался нести ей украшения и богатые туалеты, придворным птицам он велел петь только для Камелии поближе к её окну. В общем, всё во дворце теперь крутилось в основном только вокруг певицы. Когда все распоряжения были отданы, Брадо шёл в комнату Саши, где, обычно, его не находил, потому что пленник всё время убегал в сад, где почти целый день лежал на траве и смотрел сквозь листву на небо.

-Зачем я тебя держу во дворце?- приближаясь к Саше, спрашивал каждый раз Брадо.- Тянет меня сбежать от вас всех с Камелией в лес - надоели.

-А что мешает?- щурясь от солнечных лучей, с улыбкой спрашивал Саша. И про себя добавлял: "Вали уже в свой лес, знал бы ты как сам достал нас всех".

-Заткнись. Никто меня уже не боится. Всем нужно каждый день напоминать, что я могу свернуть ему шею, даже не прикоснувшись.

-Да, почему-то Гелия раньше боялись больше, чем тебя сейчас,- злил Саша Брадо.

На минуту Брадо задумался над словами пленника.

-Перебить что ли половину жителей Селии - тогда забоятся?- спросил он вполне готовый реализовать задуманное, если бы Саша не одумался и не пошёл на попятную.

-Вот зачем тебе подарил кто-то магическую силу? Глупо думать, что тебя выбрали для убийства всех подряд. Гелий, между прочим, спит и видит, как четвертует тебя - так что думай о нём. А то, что тебя уже мало бояться - так это не правда, просто ты мало появляешься в народе и думать о тебе ежесекундно им нафиг надо.

-Летим сегодня к одному целителю. Может быть, он подскажет, как излечить Камелию.

Саша промолчал. Догадаться, что Брадо хочет помочь певице только для того, чтобы рядом с ним в будущем была красивая любовница, а не подобие на красоту,- было легко. Где-то там в Геране Шалун, наверное, места себе не находил от разлуки с Камелией - об этом Саша думал тоже, но пока что не видел, как помочь им соединиться. Убежать от Брадо во время их путешествия к целителю Саша мог только воображать, но не надеялся исполнить, хотя по дороге только и был занят тем, что пытался разработать план побега. Как-то неспокойно у него было на душе последнее время, и почему-то радостно, словно что-то хорошее произошло. Ему не приходило в голову, что Анари теперь жила рядом, в подвальчике дома Бурака и думала только об отце её ребёнка.

8 глава.

-Брадо, ты веришь, что твоя сила может быть безграничной?- ступая по лесной тропинки привычной лёгкой охотничьей поступью, спросил Саша молодого мага, шедшего впереди него.

-Саша, заткнись и перестань думать о моей силе. Смирись с тем, что ты - мой слуга, и можешь говорить только тогда, когда я тебя о чём-то спрашиваю... Этот целитель забрался в такую глушь, словно на самом деле он не хочет, чтобы его нашли те, кому нужна его помощь,- ломая тонкие ветви кустарников, бурчал Брадо.

"Теперь я - слуга. Дать бы дёру пока он не видит, и может быть повезёт спрятаться. Хотя, фиг получится удрать бесшумно. А может всё-таки попробовать?"- уже остановившись и наблюдая, как фигура Брадо быстро удаляется от него, Саша решился на побег, про себя благодаря тот миг, когда он перестроился назад, пропустив вперёд спешившего к целителю мага. Шагнув влево, охотник скрылся за деревьями и побежал чуть ли не быстрее хода времени. Мелькали солнечные лучи, по лицу били ветки и какие-то мошки попадали в глаза, но Саша не замедлял своего бега, хотя видел с трудом, стараясь проморгаться. Как вдруг земляной покров прервался и Саша стал падать с обрыва вниз, в рот стремительного потока горной реки...

Брадо стоял посреди леса и злость его была направлена в бесконечность, потому что пленник Саша сумел воспользоваться глупой недальновидностью мага. Всё потому, что разбойник даже мысли не допустил, что охотник может сбежать от него - от всесильного правителя Селии. Теперь оставалось или пуститься в погоню, или плюнуть и продолжать поиски целителя. Как бы сильно Брадо сейчас не злился и на Сашу, и на самого себя, он усмехнулся над собственной персоной, умея понимать, что в очередной раз дал маху с тех пор, как возомнил своё "я" самой главной частью каждого жителя в мире.

-Плевать они все хотели и на меня, и на то каков я в гневе. Правильно Гелий говорил: можно утопить здесь каждого в крови, и, конечно, многие станут кланяться и со страхом смотреть на меня, но такая лесть может бесконечно нравиться только дураку и больному на голову. А тот, кто хочет повелевать не только жизнями, но и мыслями и слышать в свой адрес похвалу или восхищение явно не наигранную, тому придётся постараться. Сашку я найду и накажу, а вот что делать с остальными? В пух и прах сейчас разнесу этот лес, если целителя не найду до заката,- прокричал последние слова Брадо. Сейчас ему хотелось напиться в любимой забегаловке Ставина, но сначала нужно было отыскать пресловутого сострадальца и мастера врачевать без магии.

Лес вскоре расступился, и взору Брадо явилась городская высокая стена. Он посмотрел на небо и не мог понять, почему этот город невозможно было заметить с высоты птичьего полёта, как попытался он сначала. Массивные каменные блоки, зажатые между собой, не разрушили бы и пять вражеских армий любыми катапультами, словно жители этого города заранее готовились выдержать любую осаду. Но для Брадо не составило никакого труда перелететь стену, а затем угодить в ловушку из сетей, от которой он не успел увернуться и сильный удар по голове доказал ему главное - даже маги могли потерять сознание, особенно такие самоуверенные новички, каким являлся он сам.

Сырость и холод, которые настоящий иллар или колдун, не ощущали, Брадо почувствовал сразу как только пришёл в себя. Его руки и ноги стягивали цепи, он лежал на каменном полу в темноте, отсчитывая каждый удар пульсации в ноющей ране на голове. Бесстрашная и хищная натура не позволила Брадо испугаться и запаниковать. Но отсутствие магической силы и молчание рама настораживало. На миг Брадо предположил, что всё ему почудилось: и магический дар, и война, и правление Селией. Но потом он отбросил такое глупое предположение и попытался заставить свой дар проснуться, ведь последнее время он пользовался им, даже не задумываясь. Пустота внутри и тело, лишённое магического тепла, ясно дали понять, что магия покинула его оболочку.

-Гелий посоветовал мне найти этого целителя. Он знал. А я ему зачем-то поверил. От меня легко сбежал пленник, я угодил в ловушку, словно малое и неопытное дитя. Камелия всему виной. Выберусь из этой передряги, плюну на всех баб и набью морду всем шлюхам во всех публичных домах Селии и Илии, а Камелию...а Камелию...,- Брадо не решался произнести, что убьёт её, и это ещё больше вывело его из себя за столь явную слабость перед этой уродливой и слепой женщиной. Но потом он вспомнил её голос, её чистые мысли, которые читались для него легко, словно раскрытая книга, и снова внутри почудилась лёгкость и свобода, которая всё-таки претила его дикому сознанию.

-Сгинь,- махая головой, словно взбалтывая ненужный осадок, который должен был смешаться теперь с трезвым мыслями и раствориться в них, не мешая ему думать, крикнул Брадо.

Железные путы не поддавались его мужской силе, а выбраться из каменной клетки, не освободив хотя бы руки или ноги, не представлялось возможным. И, конечно, он не допускал мысли о том, что его заманили сюда, чтобы распивать хорис и потом отпустить с миром. Тот, кто сумел высосать из него магический дар, был не целителем, а могущественным колдуном. И дверь распахнулась, чтобы показать Брадо хозяина города. В дверном проёме стоял маленький широкоплечий мужичок. Длинные светлые волосы разделяли череп пробором и немного закрывали широкие скулы. Зато длинный нос ничто не помогло бы скрыть его обладателю, как и тонкие влажные губы, словно он облизывал их каждую секунду. Мужичок стоял руки в боки, и широко расставив ноги, одетые в сандалии на босу ногу.

-Попался. Теперь придётся отвечать: кто ты и почему забрался к нам без разрешения?- мелодичным голоском, что не вязалось с его внешностью, спросил мужичок.

Никто не мог заставить Брадо говорить, если он этого не хотел, поэтому бывший маг молчал, с трудом приняв сидячее положение, чтобы получше рассмотреть гостя. Там в коридоре горели факелы и немного ослепляли Брадо, привыкшего уже к темноте, поэтому он не сразу заметил тени на полу. Кто-то стоял за стеной и не показывался взору пленника и им мог быть как раз Гелий, а вместе с ним и Грагара и кто-нибудь ещё. Но тогда было непонятно, почему ему задавали такие глупые вопросы.

-Молчишь. Гентаги не любят, когда их тревожат. Мне всё равно кто ты, главное знать - не придут ли следом за тобой твои дружки. А ну отвечай!

Брадо лишь усмехнулся в ответ, давая себе обещание больше не верить никому, и не искать по Селии никаких целителей, если удастся выбраться целым и невредимым от гентагов, про которых он слышал впервые в жизни.

Мужичок не стал тратиться на слова ещё больше и кивнул тем, тени которых сразу соединились с плотью перед Брадо. Квадратные плечи и кулаки богатырей безмолвно обещали ему трудную и больную ночку. В камеру внесли несколько факелов, и дверь снова захлопнулась. Три богатыря с минуту смотрели на пленника, словно изучая сколько ударов и какой силы он сможет выдержать, чтобы им потом не пришлось виновато докладывать мужичку о несчастном случае...

Рассвет Авион и базан встретили так и не заснув. Задумавшись, Авион так и не очнулся, чтобы продолжить свой рассказ, а клон не требовал продолжения, терпеливо ожидая, когда рассказчик сам захочет поведать ему грустную историю прошлого дальше. Лучик солнца, медленно скользивший по траве, упал в поле зрения охотника и он опомнился, что замолчал до утра, погружённый в размышления.

-Задумался,- как бы извиняясь, сказал Авион.- На чём я остановился-то?

-На том, что получил письмо, но не захотел верить только этому,- ответил базан, стойко удерживая сон подальше от век.

-Ах, да, правда...- согласился Авион и снова задумался на пару минут, собираясь с мыслями.- Верить знакам на присе я не собирался. Моя Мириан была столь безупречной женщиной, что даже такой избалованный и высокомерный муж, как я, не осмелился гневаться без явных доказательств. Но к Фануту в тот день я уже не поехал, а решил вернуться и подумать, что делать дальше.

Оставив коня в саду и побродив немного по аллеям, Аметис (как звали раньше Авиона) направился в дом. Но услышав голоса жены и друга предателя, притаился в углу, где жена посадила куст афлеций, не боясь проклятья и желая доказать, что этим цветкам не под силу разрушить их любовь, как утверждала в обратном легенда о погибших влюблённых. Аметис увидел Фанута, который вёл под руку его жену и мило с ней беседовал о любовных утехах, ожидавших их после рождения ребёнка. Молодая женщина смеялась и даже вскользь спросила:

-Аметис не заподозрит нас? Сегодня утром он уже как-то подозрительно посмотрел на меня, хотя ещё ничего не знает, я уверена.

-Вскоре он вообще не будет тебе нужен. Мы уедем в Селию.

-Мы враждуем, как нас примут там? Да и король разве не разгневается?

-Вергий мне уже разрешил плыть в Селию. Только бы твой муж не наделал глупостей из-за ревности.

-Пусть он узнает, когда мы будем уже далеко. Когда же?

-Скоро, прощай, любовь моя,- сказал на прощание Фанут и поцеловал Мириан.

-Она обнимала его и прижималась к нему, словно её съедала страсть, и, казалось, ей хотелось отдаться Фануту прямо там, на траве,- вспоминал Авион.- И тогда я решил убить их обоих, но по отдельности и не раскрывая того, что мне известно об измене. Я вернулся в дом только поздним вечером. Мириан спала в гостиной. Огонь в камине освещал её прекрасную фигуру, тонкие черты лица и мне не верилось, что это нежное создание предало меня. Но злость, ревность и обида уже замутнили мой разум. Я заткнул её рот тряпкой, и связал по рукам и ногам. Страх и боль отразились в её глазах, она порывалась что-то сказать мне, но не могла выплюнуть кляп. Её хриплое и отчаянное мычание стоит до сих пор в моих ушах. Я не проронил ни слова и лишь посмотрел в последний раз и провёл рукой по густым длинным волосам. Я даже не подумал о ребёнке, которого она носила в своём чреве - я не подумал про своего ребёнка. Огнём я решил мстить и поджёг факел в пламени камина.

Выйдя из комнаты, Аметис запер дверь и продолжал поджигать дом. Все слуги видели его, и кто-то даже пытался выхватить из его рук факел, но сила будущего охотника была на стороне мести. Все в панике покинули дом и последним из него вышел хозяин.

-А где госпожа Мириан?- кричали все.

-С Фанутом на погребальном костре,- словно безумный, смеялся Аметис.

-Что же вы наделали, бедняжка прогнала Вашего друга, а Вы ей так отплатили,- слёзно воскликнула одна из служанок.

Онемевший и остолбеневший Аметис стоял перед слугами и уже не понимал где правда, а где ложь.

-Но я же видел их сегодня днём в саду,- прошептал он, поворачиваясь лицом к охваченному огнём дому.

-Фанут не приезжал сегодня, у нас не было гостей,- крикнули слуги, перебивая друг друга.

-Я бросился к дому, чтобы спасти Мириан, но старый деревянный родительский дом горел слишком быстро. Крыша обвалилась, начали рушиться стены и я рыдал на коленях, разрывая на себе одежду, понимая, что моя Мириан умерла. Не помню когда пришла мне мысль мчаться к Фануту, чтобы узнать правду и наказать за подлость, которую он подстроил специально и, наверное, с помощью колдуна. Но когда я прискакал на корке к его недостроенному дому, слуга доложил мне, что его хозяин уехал и больше не вернётся. Он передумал жить в здешних краях, сказал слуга. А мне уже нельзя было возвращаться к пепелищу дома, не отомстив за жену, поэтому я скрылся. Долго я пытался найти след Фанута, но хитрый предатель умело скрывался от меня. Вскоре я приплыл в Селию на судне, которое в тайне привозило в эту страну товары из Илии. Наверное, Фанут сменил имя и внешность, потому что нигде не получалось найти его. Но однажды мы встретимся и заставлю просить прощения у Мириан, если, конечно, сейчас в Илии рицы не поймают меня и не посадят в тюрьму.

-Так давно это было, неужели они до сих пор ищут?- не верил базан.

-Родственники Мириан не успокоились. Уверен, что меня легко узнают в любом городе, потому что там и раньше были развешены всюду картинки с моим лицом. Может быть, они пообтрепались, но всё равно узнать меня на них можно, тем более что я сейчас без длинной бороды, лишь со щетиной на лице.

-Отобьёмся,- указывая на мечи, успокоил друга базан, не привыкнув беспокоиться заранее.

-Да, отобьёмся,- с грустью и только для того, чтобы сделать одолжение другу, согласился Авион.- Но я виновен в смерти жены и заслуживаю наказания. Моя дочка и Лория будут страдать без меня, но сопротивляться, если теперь попадусь, не стану. Найти бы побыстрее торгашей, которые теперь тайком водят свои корабли в Селию. Им никакие королевские приказы не помешают доставить нас домой.

-Мы не побежим, как крысы.

-Кто такие крысы?

-Грызуны такие жили на нашей родной планете - нам учитель рассказывал, и запись даже показывал.

-Эх, базан, даже не могу представить твою планету, как там жилось вам.

-Иначе, чем вам тут. Мы - клоны - помним мало. Зато записи помогают увидеть прошлое Земли. Мы убежали, спасаясь, а ты не побежишь - убьём Фанута, тогда можно будет вернуться. А то убегать, пока смерть косой не скосит, не гоже. Мы приманим его - ты сдашься, а он сам объявиться, узнав такую новость. И тогда я убью его, а свободу тебе вернёт удача.

Так много базан никогда не разговаривал за всё то время, сколько Авион знал его. Наверное, поставить точку в своём жизненном пути он намеревался каждую секунду с момента побега, но только после того, как Фанут тоже получит заслуженное наказание. После появления в его жизни Лории и дочери, Авион пытался вместе с ними смириться с грехом, простить и себя, и Фанута. Но теперь, попав в Илию, ставшую враждебной для селийцев, потеряв друзей, в числе которых был самый близкий его друг - Саша,- охотник разрывался между силой, подталкивавшей его искать обратный путь домой, и между желанием расправиться наконец-то с прошлым, не полагаясь на случай, а именно подтолкнув судьбу к скорой развязке. Только вершить правосудие над Фанутом Авиону хотелось самому.

-А если ты выдашь себя за меня,- предложил он базану, который был моложе охотника лет на 15.

-И как же мы это провернём?- удивился базан, научившись показывать свои переживания на Флиуре.

-Сходим в местечко Ставина, которое славится ворами и обманщиками, и купим колдовские штучки, которые перекрасят тебе волосы и отрастят бороду, состарят кожу - не навсегда, конечно. Потом ты придёшь к дому городской тюрьмы и скажешь рицам, что ты - Аметис, которого они так долго ищут. Кто там будет разбираться и брить тебе бороду, чтобы проверить сходство с картинками?! Они будут рады, что злодей пойман, вернее - пришёл сам и его теперь можно наказать. Сразу же эта весть разлетится по стране и её услышит Фанут. Он приедет, не сомневаюсь, чтобы лично посмотреть на тебя и позлорадствовать. А я его буду ждать, чтобы уже не упустить из виду, он даже не успеет навестить тебя. И потом, когда с ним будет покончено, я распущу слух, что в тюрьме держат не настоящего Аметиса. И уж родственники Мириан поспешат убедиться в правоте слухов и сразу поймут, глядя на тебя, что ты самозванец. Тебя прогонят, и мы вернёмся в Селию. Как тебе такой ход?

-Хорошо. Справедливо будет, если Фанута убьёшь ты.

-По рукам, как говорит Сашка,- протягивая руку базану, сказал Авион...

В полутёмной просторном зале горел камин. В конце парадного помещения, у стены стоял королевский трон на небольшом возвышении. За окнами, закрыв глаза, дремала тёмная ночь, которой не давало покоя сияние лиизий на тёмной небе. Тишина никого не тревожила, и человек, сидя на троне и глядя на тени пламени на стенах, размышлял и скучал. В зал вошла Грагара и усмехнулась, увидев Гелия на месте короля. Её шаги простучали в ушах, пока она подходила к колдуну, который даже не шелохнулся при появлении раганы.

-Брадо пропал, Сашка - вместе с ним. Это твоих рук дело, старый дурак.

-Уйди, пока я не нарушил обещание и не превратил тебя в ничто,- пренебрежительно ответил Гелий, словно засыпая.

Пыхтя от возмущения, Грагара не могла ничего возразить, потому что в отсутствии Брадо у неё не получилось бы тягаться силой с колдуном.

-Мальчишка зазнался, вот и поплатился. Я лишь предположил, что гентаги могут помочь певичке, и он отправился их искать туда, куда я указал. А вот вернётся ли он - не могу тебе сказать, так что Селия пока что снова в моих руках,- выпрямляясь, как подобает истинному правителю и мужу королевы, заявил Гелий.

-Гентаги - это вымысел,- растерявшись и пятясь назад, бормотала Грагара.- В Селии много илийцев и воинов - у тебя не получиться поднять бунт против нас. Я...я не верю, что Брадо угадил в твою ловушку так просто, словно глупец.

-Уже прошло пять дней и от него нет никаких вестей. Без него твои воины и илийцы мне не страшны, рагана,- воскликнул Гелий и, глядя в глаза хамут, сжал свой кулак. Она почувствовала удушье и упала на колени, тщетно пытаясь сопротивляться с помощью своего рама.- Гадина, предала меня в который раз и надеешься, что сумеешь и теперь спастись. Умри, чтоб уже никогда не ожидал удара в спину от тебя.

Чёрные нити обвивались вокруг тела хамут - последней из своего рода, - поглощая капли жизни, суша кожу и плоть. И от нестерпимой боли рагана кричала, моля о пощаде, но Гелий оставался глух и безжалостен. Вскоре нити сжались так туго, что жертва колдуна затихла, и, рассеявшись по воздуху, чёрные змейки открыли взору Гелия то, что осталось от Грагары: одежда и волосы её бородки, вспыхнувшие пламенем. Жизненный путь неумелой интриганки прекратился. Полной грудью колдун вдохнул воздух, очищенный от присутствия последней из хамут.

-А теперь очередь за её сёстрами и илийцами,- произнёс Гелий, направляясь к выходу из зала.

Вновь Селия вспыхнула огнями, когда селийцы под предводительством Гелия поднялись против оккупантов родной страны. Верхом на крылатом корке Брадо, которого холили на дворцовой конюшне в отсутствии хозяина, Гелий метал молнии и огненные шары в илийцев, чтобы ни одного чужака не осталось в его владениях. А Камелия в эту судьбоносную ночь смотрелась в зеркало и видела своё отражение, понимая, что зелья Брадо подействовали - не сразу, как ему хотелось, а только теперь, по прошествии нескольких дней. И кожа лица, и зрение восстановились, и этому чуду молодая женщина не могла не радоваться без слёз.

-Он добился своего, этот упрямец и злюка добился своего,- шептала Камелия, не веря до конца своему счастью.- Я свободна теперь, я свободна.

9 глава.

Поверить в то, что правление молодого мага Брадо так быстро закончилось, не решались ещё с неделю в Селии. Никто не порывался отправляться в Илию с новой войной, понимая, что теперь хватит и того, что обе страны надолго станли врагами, разделёнными Валевией. Залечивать раны и восстанавливать силы было теперь важнее мести, поэтому, освободившись от илийцев, жители Селии принялись возвращаться к нормальной жизни, руша то, что построили захватчики. А потом всей страной справлялось возвращение королевы Полии из Флиура к мужу, к знати, к народу и к привычной роскоши. В торжественный день рядом с ней стоял Гелий, иллар Первей и секретарь Ази, и прекрасная Камелия, снявшая маску навсегда, и не хватало только дочери, которая взирала на мать снизу вверх на балкон, стоя на дворцовой площади в кругу друзей. Её охраняли гральчи Бурака, и оба слепых брата, которым принцесса описывала какой красавицей стала Камелия. Но охранникам из банды гнома следовало охранять ещё одну парочку Лефону и Гави, впервые попавших, как казалось последнему, в столицу и восхищавшихся каждым кустиком, каждым домом и любым нарядом человека из знати. Губа Гави висела, словно не живая, и пальцы явно намеревались прочесать в больной голове дырку от восхищения жизнью в Геране. И теперь когда бывший королевский рыцарь стоял на дворцовой площади и смотрел на королевскую чету, что-то подсказывало ему - связь с прошлым хранилась именно здесь. Морща лицо и растягивая до ушей губы, Гави силился вспомнить и от этого, чувствуя прилив радости, залился громким смехом, пугая Лефону и сопровождавших его друзей, которым ни к чему было лишнее внимание толпы.

-Предупреждал,- напомнил Картикту, рыкнув на Гави, которому перед этим пытался внушить, чтобы он вёл себя как можно тише на площади, иначе гральчи свернёт ему шею. Безобидный харк надул губки и прижался к Лефоне, словно к матери. Она поправила на его голове капюшон, чтобы его лицо никто не смог разглядеть, и взяла за руку, словно малое дитё.

-И чего тебе взбрело в голову тащить их с собой?- недоумевал Шалун, шепча этот выговор брату на ухо.

-Лефона не могла отказать Гави,- оправдывался Олиан, хотя понимал, что из-за Гави они все рисковали выдать себя и, особенно,- Анари.

-Если бы были живы Зяби и Голька - они бы подлетели к Камелии и передали весточку от нас, от меня,- уже отвлекаясь от Гави, произнёс Шалун, глядя на балкон, на Камелию.

-А мы на что? Я могу подлететь,- предложил Астло, сидевший на плече Шалуна вместе с Инеей.

-Рискованно. Бурак убьёт нас, если с тобой что-то случиться,- волновался небеспочвенно Олиан.

-Может Камелия знает где искать Сашу, не может быть чтобы он пропал вместе с Брадо и никто не знает где они, живы ли, ждут ли помощи,- невольно роняя горькие слезинки из глаз, произнесла Анари.- Агда хоть и обещала помочь в поисках, но дни летят так быстро и теперь, когда Гелий снова у власти, я ещё больше волнуюсь за Сашку, чем тогда, когда ему пришлось быть в плену у Брадо.

-Если колдун не заметит и не прогонит - я всё узнаю,- сказал Астло и улетел, оставив Инею сидеть как на иголках, беспокоясь за него.

-Королевские рыцари,- показывая пальцем в том направлении, где появился отряд харков, шедших встать напротив толпы для большей торжественности перед речью короля и королевы, крикнул Гави.

-Тихо, дружок, тебя могут услышать,- ласково пожурила его Лефона.- Смотри спокойно.

-Если Брадо удалось вернуть зрение Камелии, то и мы не безнадёжны,- говорил Шалун, силясь снова направить слепой взор в том направлении, в котором, как ему казалось, находился балкон.

-Быть может, нам тоже повезёт,- произнёс Олиан, но не надеялся на собственные слова и на чудо.

-Заткнитесь,- рыкнул Картикту и уже никто не посмел открыть рта, кроме Анари.

-Мой ребёнок скоро родиться и Саша должен быть рядом с нами, должен,- бормотала она.

Королевская речь затянулась на час. Астло вернулся и уселся на плечо к Шалуну с важным видом, давя кулаками в бока и задирая нос как можно выше. Инея толкнула его и приказала выкладывать -что удалось ему узнать. Толпа тащила друзей за собой в парк, где были расставлены столы с угощениями для горожан от короля Гелия и королевы Полии. Слепые братья цеплялись за кого придётся, чувствуя, как скорость шагов нарастает с приближением людей к столам. Кое-как выдавив себя из этого голодного потока, компания направилась к дому Бурака, и по дороге с интересом выслушала вея.

-Подлетаю я к ней и говорю: "Я от Шалуна, он целует тебя и хочет пару слов взаимности. А ещё о Сашке кое-что желает узнать".

-Астло, удивляюсь, что она тебя не прихлопнула за такие наглые слова,- сгоняя вея с плеча, задорно засмеялся Шалун, но в то же время был благодарен вею за эту наглость, ведь ему самому не пришло в голову заикнуться о поцелуе при друзьях, хотя раньше скромность ему никто не приписывал.

-Слушайте дальше,- продолжал Астло, пребывая в эйфории, что находился снова в центре внимания.- Я укрылся у неё под волосами, чтобы не заметил ни Гелий, ни остальные, и шепчу снова: "Он так скучает, и рад безумно, что ты такая красивая стала, хотя и не видит. Так что передать?" Ух и забилось же у неё сердце, заколотилось, отдавая стуком в шею, что я аж чуть не оглох.

-Врун,- засмеялся Гави и показал язык крылатому шалунишке.

-Астло, я тебя... не знаю что с тобой сделаю, если не расскажешь всё быстро,- воскликнула Анари, не в силах сдержать волнение.

-Ладно, я уже близок к этому - к главному. Камелия прошептала мне, что тоже хочет увидеть тебя, Шалун, и посылает на моих крыльях для тебя сладкий поцелуй. А о Сашке она ничего не знает - только то, что он пропал вместе с Брадо и, наверное, в этом виноват Гелий.

-Неужели певичка так сказала?- позже, когда уже все улеглись спать в доме Бурака, когда Шалун видел во сне семейное счастье с прекраснейшей из женщин - с Камелией, а Анари, засыпая, роняла слёзы на подушку,- спросила Инея Астло.

-Ну про Сашку Камелия и в самом деле ничего не могла сказать, а вот Шалуну велела передать, чтобы не думал о ней, потому что любви между ними быть не может,- честно ответил Астло.

-Врунишка. Ты правильно сделал, что не сказал правду - Шалун пустился бы тогда во все тяжкие.

-Слава любовника за ним идёт по пятам, быть может он скоро забыл бы певичку...- вдруг Астло направил на Инею взгляд другого настроения - любопытный и игривый, в одно и то же время, взгляд.

-Слетаем в Валевию?- спросил он.- Ты покажешься на глаза Верде. Хочется мне увидеть её страх - вот заволнуется тогда, что прахам не удалось тебя убить. А потом полетаем по нашим местам, заглянем к лесным бездельникам. Там без параков, наверное, теперь всё по-старому. Что скажешь?

-Меня там никто не ждёт - я не справилась с испытанием.

-Пустяк какой! Все понимали, что простой вее не справиться с поручением Верды. Не знаю, как она там правит сейчас, но, уверен, что ничего хорошего или умного она не придумала.

-И ты готов оставить своих друзей, чтобы лететь со мной в Валевию?- чтобы удостовериться, что Астло не шутит, уточнила Инея, уже давно желая вернуться в Валевию хотя бы на несколько дней, чтобы подышать родным воздухом, пропитанным ароматом лиизий.

-Запросто. У Бурака теперь много забот: строит новую забегаловку, остальные ему помогают, а новенькие - охотники, харки и принцесса только и думают, что о любви и любовниках. Летим.

Возражать Астло Инея не стала и утром, оставив пару строк для Бурака, они отправились в родную страну, расцветавшую вновь после войны. Некоторые поговаривали, что Гелий снова сможет воспользоваться своей властью и наслать новую напасть на страну веев, пока Брадо не мог ему помешать в этом грязном деле, и это сильно пугало крохотных жителей Валевии.

Боль пронизывала тело Брадо, что не доводилось использовать истинным служителям магии, которым становилось больно только от коллег по тому же цеху. Осознание болезненных ощущений доказывало и ставило печать в некрологе на магическом даре разбойника. Очнувшись, он помнил только одни вопросы мучителей и не мог припомнить ни одного своего ответа.

-Всё-таки выдержал,- прошептал он себе, словно бодря горделивую высокомерную натуру.- Но какую чушь они у меня спрашивали: и про друзей, и про Геран, и про войну, и что нового в Селии и Илии. Всё-таки Гелий не предупреждал их - хитрый скелет знал, что и без его появления я попадусь в лапы к гентагам.

Камеру освещала капелька лиизии - плод мог бы насытить Брадо на несколько дней, но он не спешил его есть, занимаясь исследованием ран. Пальцы на правой руке ему раздробили молотком и они высели и, не переставая, ныли острой болью, как и пальцы на ногах. Здоровой осталась только левая рука, которая нащупала и сломанные рёбра, и раны на голове и лице, пара зубов осталась где-то валяться на полу, а в боку, казалось, образовалась большая дыра, обдающая жаром всю спину - а на самом деле бок Брадо прижгли клеймом гентагов, а спине досталось сотня ударов плетьми.

-Били так, чтобы выжил,- бормотал Брадо, лёжа на спине, которой каменной пол отдавал приятную прохладу, хотя и не уменьшал, а увеличивал боль.- Колдовские мази отобрали, так что убежать уже совсем не получиться. Вляпался по самую макушку. Даже доползти не смогу до двери.

Брадо не жалел себя ни секунды, не успокаивал. Как настоящий хищник, попавший в беду и лишенный возможности убежать, он приготовился выжидать и напасть в подходящий момент. Сохраняя ровное и ясное мышление, Брадо силился не дать себе заснуть не для того, чтобы подумать о чём-то или надеясь на что-то,- он мучил себя сам теперь, чтобы разозлить, стиснув зубы, не сдаться перед болью и слабостью, не склонить голову, когда вернуться тюремщики продолжить пытки. И согревал себя теперь не рамом, а мыслями о том, как он перебьёт всех гентагов, если посчастливиться вырваться из плена, и это превращалось в лекарство и придавало ему немного сил. Но как бы сильно Брадо не мучила боль и пусть он ясно осознавал, что с такими ранами и потерей крови он долго не протянет - разбойник всё равно не представлял себя на погребальном костре, упрямо видя впереди свободу, а не вечную тишину. И поэтому не задумывался: что он успел сделать в этой жизни стоящего, пусть даже не хорошего, а великого хотя бы, о чём всегда подумывали люди такого сорта.

-Всё равно я узнал твоё имя,- услышал Брадо голос того самого мужичка - гентага.- Тебя никто не ищет, Брадо, и твой магический дар в стенах моего города бессилен. А знаешь почему?

-Иди срать, вонючий ригл.

-О, такой человек ко мне давненько не попадал. Да ещё с таким сокровищем внутри - рам самого Провидца.

Брадо ничего не ответил мужичку, потому что считал его безмозглым ничтожеством, которое мелить какую-то чушь, ведь рам Провидца унесла с собой Сильвия, а к нему попал дар по наследству, что не смог оспорить даже Гелий.

-Гентаги редко принимают в своё окружение людей извне. Мы занимаемся всем тем, что ты делал с помощью силы до того как тебе подбросили магический дар. Мы владеем кое-какой магией по наследству, и, быть может, ты один из нас - только твой рам проснулся не сразу. Среди нас и гномы, и узулаки, и хаки, даже неразговорчивые панты живут в нашем городе. Сейчас мы почти не выходим из города - колдунов перебил Гелий, а ведь они были самыми главными покупателями - услуги от нас получали сплошь и рядом.

-Гентаг, что же тебе от меня надо?

-Мы высасывали из илларов их рамы ещё до того, как появился Гелий с его псами. Потом помогали им, и награбили много книг магических. Мы не спрашивали разрешения брать то, что нам нравиться, потому что даже Гелию трудно было бы справиться с гентагами. Но он опередил нас в знании магии - стал сильнее, хотя всё равно побаивается.

-Чтоб тебя ригл сожрал, ты мне скажешь или нет, сколько мне осталось?- после парочки крепких ругательств разразился громовым голосом Брадо, испытывая невыносимую боль от каждого выкрикнутого слова, словно бил сам себя.

-Ты думаешь твой рам покинул тебя, но он всего лишь забился в укромный уголок, чтобы мы его не достали. Провидец накормил всех предсказанием о чужеземке, а сам затаил рам в тебе. Магия такого великого человека не поддаётся гентагам просто так, как тупая кляча. Ты жив только поэтому. Твой ум, который настолько мал, что не помог удержаться на троне Селии, нам не нужен, и тело твоё годиться разве что на корм скоту. Рано или поздно рам сдастся нам, а ты сгниёшь здесь - мы не устраиваем погребальных костров.

Дверь закрылась, прищемив тень гентага, которой посчастливилось не испытывать боли. Но гентаг не мог предположить, что его речь сделает Брадо сильнее. Если магический дар всё ещё находился в закромах то ли тела, то ли бесформенного сознания разбойника - у него был шанс и спастись и отомстить за унижения. Оставалось теперь достучаться до трусливого рама и приказать работать на хозяина как прежде - послушно...

-Хей, дружище, ты чуть не утонул. И как тебя угораздило упасть с такого опасного обрыва? Куда спешил?- тормоша Сашу за щёки, говорил чей-то знакомый голос. Сквозь, окончательно не пробудившееся сознание, он не задумывался над реальностью происходящего. Тело ощущало себя в невесомости и лёгкое опьянение кружило голову, хотя Саша точно помнил, что не успел бы выпить, убегая от Брадо. Но вдруг его сознание словно стукнули обухом по голове, так что он вскочил и круглыми глазами уставился на Шека.

-Ты?- не верилось Саше в такую радостную встречу в этой лесной глуши, на берегу мутной реки.

-А что тебя удивляет, Сашка? Не рад что ли?- улыбался харк.

-Я умер что ли?- ощупывая себя и прислушиваясь к биению сердца, спросил Саша.- Я же видел как ты погиб, Шек.

-Смерть не есть тупик существованию в пространстве,- умно изрёк ещё один знакомый голос за спиной охотника. Саша резко обернулся и увидел Овия, рядом с которым стоял Леон и Сильвия. Птица Лея, ставшая когда-то одной из первых подруг новичка в этом магическом мире, и Вероника - первая любовь Саши - стояли рядом и улыбались. А за спиной девушки, положив руки на её хрупкие плечи, стоял Авион и лукаво смотрел на друга, словно что-то замышляя. Обведя собравшихся друзей медленным взором, Саша не понимал как такое возможно, ведь здесь были и те, кого он считал погибшими, и те, как Сильвия и Авион, которых в мертвецы он не записал ещё. И самое главное - охотник ясно осознавал, что не умер, что дышит и мыслит, и не мираж предстал перед его глазами, а дорогие его сердцу люди из плоти и крови.

-Но как такое возможно?- выдавил из себя Саша.

-Не задумывайся о том - как такое возможно - а лучше послушай нас,- голосом человека, набравшегося мудрости за свою короткую жизнь, произнесла Сильвия.

-И не забудь ходить к стрижнику - на тебя страшно смотреть, вот что значить меня нет рядом,- раздался голос Ровэла, и Саша не мог поверить глазам своим - теперь действительно собрались все, кого он потерял в этом магическом мире.

-И ты здесь? Ты-то мне скажешь откуда вы повылизали?- радостно воскликнул Саша, и обнял друга.

Ровэл, как всегда, немного сжался и засмущался, совсем капельку побоялся, как обычно, и широко улыбнулся, как и остальные. Было заметно, что они не спешат раскрывать Саше все тайны сразу, но по выражению стрижника, охотник догадался, что кое-что ему всё-таки поведают.

-К чему эти церимонии? Совсем запугали мальчишку,- выразил своё мнение весельчак Леон и толкнул локтем Овия.- Давайте уже выскажем ему эту тайну.

-Сразу скажу - ему не понравиться то, что вы хотите ему сказать,- встрял Авион и подмигнул Саше.

-И чего такого неприятного вы до меня донесли?

-Придётся тебе возвратиться и спасти Брадо,- отеческим сочувственным тоном произнёс Овий.

-Ха,- выплеснул Саша этот звук, в котором и заключался его ответ: "А не пошли бы вы туда, откуда вышли только что!"

-К сожалению, от Брадо многое зависит,- печально прошептала Сильвия, потупив взор.

-И даже жизнь Анари,- надавил на больную мозоль, так сказать,

Шек.

-В запретный город гентагов не так уж трудно попасть, как они думают. Так что ты справишься, тем более что их магия на тебя не сильно подействует - они владеют простым внушением, силой мысли и рецептами одурманивающих зелий, которыми они поят своих пленников,- обстоятельно попытался объяснить Овий, опираясь на длинную палку.

-Замутили вы совсем, нет чтоб появиться просто так - чтобы меня порадовать.

-Ступай вверх по реке, скоро увидишь мост - он и приведёт тебя к воротам города, но ты их не увидишь, зато увидят тебя. Так что не иди по мосту. Переплыви реку и заберись на холм. Там есть дерево, его ветви свисают прямо во двор одного из обманщиков. Испарения города пропитаны ароматами, который вызывают слабость и видения, ты не сможешь себя контролировать, поэтому намочи тряпку и повяжи на нос и рот. Когда проникнешь в город, постарайся переодеться - укради одежду - гентаги носят только кожаные штаны и меховые жилетки. И обмажься грязью - они моются редко. И только тогда отправляйся к каменному холмику, где под землёй держат Брадо. Он слаб сейчас и одной ногой в могиле, так что поспеши,- словно бос секретной службы, Сильвия проинструктировала Сашу.

-Друзья мои, у него же сильный магический дар - нафиг мне его спасть? Он сам кого хочет спасёт. Не доходит до меня.

-Когда-то гентаги стали помогать отступникам и иллары послабее попадались в их смертельные сети. Рам - это живое магическое существо в нас, часть которого иллар получает от учителя, и поэтому помнит всё, что происходило с ним тысячелетиями. Другое дело, что свои воспоминания он не показывает своему новому хозяину. Брадо владеет древним рамом, но даже это магическая сила умеет пугаться и затихать, если им владеет новичок. Поспеши, Саша,- объяснил Овий.

-Наше время истекло, прощай,- произнёс Авион и все помахали охотнику рукой.

-О времени ты откуда узнал?

-Я теперь много чего знаю, дружище,- ответил Авион.

-Как же я рад был повидать вас,- дрогнувшим голосом прошептал Саша, и еле сдерживая слёзы наблюдал, как таят образы его друзей. Он так много не успел спросить у них, и даже толком не попрощался. Но времени не было грустить, потому что с того света ради развлечения не возвращаются, думал охотник, поэтому приготовился исполнить просьбу друзей. То, что Гелий снова взошёл на трон, причём уже в который раз, не радовало Сашу, ведь при его правлении Анари была в большей опасности, чем при Брадо, который был слишком самоуверенный, чтобы бояться прямую наследницу короны. Быстрым привычным шагом Саша направился вверх по реке, как говорила Сильвия, и старался не представлять - чем закончиться это новое приключение.

За его спиной яркой светились маленькие огоньки, звонкий смех которых уже не доносился до Сашиного слуха. Шуиньи - это крохотные бестелые существа, способные вытягивать из сознания образы людей, которых человек считал умершими, может даже и невольно. Они приобретали формы и даже обволакивали себя оболочкой, похожей на кожу, чтобы добиться правдоподобности и часто подшучивали над путниками в этих лесах. Иногда шутки заканчивались плачевно, иногда смехом - всё зависело от того, по-доброму ли шуиньи настроены к путнику или он вызвал у них гнев. Они легко могли довести слабого до безумия, и, наоборот, иногда вселяли в отчаявшегося надежду.

-Теперь Гелию не долго сидеть на королевском месте,- смеялись шуиньи, недолюбливая мрачного колдуна.

-Да, этот охотник упрямый и добьётся своего.

Астло и Инея летели на перегонки и не спешили направляться прямиком к границе Селии с Валевией. Живя долго вне своей родной страны, их крылья и тела давно растеряли все сияющие частички пыльцы лиизий, поэтому они не светились в темноте, что нисколько не огорчало их, а, наоборот, радовало. Ощущая себя свободными и с трепетом в сердце представляя своё возвращение в родные пенаты, веи ещё больше раззадоривались и гнали себя в ту часть леса, в которой ещё не бывали, забыв об осторожности. Вдруг они оба врезались во что-то твёрдое, выскочившее из-за дерева, и упали в высокую траву. Голова кружилась и болела, и затуманенный взор веев с ужасом показывал им как на них надвигается что-то огромное.

-Были бы вы чуть-чуть побольше, пробили бы мне лоб, а так, наверное, отделаюсь маленькими шишками только,- усмехнулся Саша.

-Сашка, ты ли это?!- подлетая к старому знакомому, воскликнул Астло.- Вот кого все ищут, а он здесь бродит.

-Много хорошего о тебе знаю,- присоединяясь к ним, сказала Инея.

-А уж Анари не скупиться рассказывать о тебе,- засмеялся Астло.

-Вы видели её?- пытаясь схватить вёртких веев, крикнул взволнованно Саша, забывая об осторожности, что нарушает ночную тишину.

-Она живёт в доме Бурака...

10. глава

Взмыленный корк мчался по лесным дорогам Илии без остановки второй день. Мимо городов и деревень, мимо одиноких путников, по чаще и вплавь через реки - животное несло своего хозяина к цели. Собрав последние силы, корк проскакал через городские ворота Ставина по улицам, даже не взглянув на королевский дворец и водопады. Ранним утром всаднику и его верному корку не попадались прохожие на пути, никто не преградил им дорогу, и порту пока ещё мирно стояли корабли, потому что в такой ранний час даже грузчики не помышляли о пробуждении. Но всадник спешил, словно от этого зависела чья-то жизнь. Он был в столице всего пару раз и мог быстро заблудиться, но что-то придавало ему уверенности - в какую сторону и по каким улицам направлять скакуна, словно кто-то свыше заботился о нём.

Корк рухнул, когда всадник соскочил с него на булыжники, которыми была выложена улица перед стенами городской тюрьмы. Ветер скинул капюшон с головы человека, и юношеское лицо наклонилось над верным другом, чтобы поцеловать в усатую мордочку. Руки потянулись к мешочку на поясе. Всё содержимое мешочка юноша высыпал в ноздри скакуна и что-то прошептал ему в лопоухое ухо (скакун явно был помесью корка и какого-то другого животного). Корк зафырчал и лизнул хозяина в щёку.

-Молодец, Люп, хороший корк. Когда я вернусь, совсем поправишься,- хлопая животное по шее, прошептал юноша.

Тюремные двери оказались запертыми. Юноша закрыл глаза и опустил голову, опёршись левой рукой на дверь - второй день без сна подходил к концу, хотя в городе его встречало утро, и внутренний голос советов ему отдохнуть перед мучительной встречей. Длинные чёрные волосы упали юноше на лицо, скрывая то, что выдали вздрагивающие плечи - безмолвное рыдание, минутная слабость мужчины, вскоре прекратилась. Корк поднялся, набравшись сил от магического порошка, и был готов доставить хозяина в любую точку города или страны. Улыбкой юноша наградил верного скакуна, стыдясь даже перед корком своих слёз, поэтому быстро вскочил в седло и медленным шагом направил Люпа к ближайшему трактиру, где можно было бы выспаться и освежиться.

Зашторенные окна всё равно пропускали солнечный свет середины дня. Снаружи слышался шум и гам. Кто-то выкрикивал последние сплетни и новости из Селии, кто-то старался продать какой-то свой товар, а кто зазывал повеселиться с девушками и выпить вина - район был не из богатых, поэтому очень шумел. Юноша ворочался в постели не только из-за уличных звуков, но и из-за мыслей и воспоминаний, которые всю жизнь не давали ему покоя. Он не чувствовал сквозь сон, что в комнате находиться ещё кто-то и наблюдает за ним пристально и выжидательно. Взгляд наблюдателя был мутным и дрожащим - слёзы застилали ему образ того, чьи правильные черты напоминали о чём-то родном в этом юноше. Он силился найти хоть одно верное предположение, которое бы разъяснило ему то невероятное обстоятельство - почему юнец похож чертами лица на Мириан.

"Вместо Фанута я вижу Мириан в мужском воплощении - как такое может быть? Кто он? Наказание, мне посланное, или спасение? Как остановить его, как распознать - друг он или враг. Он плакал перед дверью тюрьмы - слёзы радости, горя или злости текли по его щекам?!"- бормотал про себя Авион. Базан вместо него томился в тюрьме, исполняя свою роль в их плане мести, но друзья не предполагали такого поворота в развитии событий - в Ставин явился не враг, а кто-то другой.

Сладкое пробуждение наступило на закате. Юноша открыл глаза и потянулся руками в разные стороны. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, чтобы отомстить. Но на лице его пока что играла мирная улыбка молодого повесы. Пройдясь туда сюда по комнате, выглянув в окно на улицу, где постепенно пробуждалась ночная жизнь, юноша зажёг свечу и сразу отшатнулся от стола, на котором она стояла. Его удивлённый взгляд был направлен на маленький лист записки.

"Здравствуй, сынок. Мне стыдно перед тобой и поэтому я ухожу, чтобы собраться с мыслями. Чтобы тебе не говорили, я признаю, что виноват. Я любил твою мать - Мириан - горделиво и недостойно, поэтому и потерял так глупо. Я вижу, что она спаслась в тот день, и в моём мужском сердце одним шрамом стало меньше. Фанут предал и мою дружбу и её доверие, но теперь я не хочу ему мстить, потому что встретил тебя. Войти в твою жизнь твой отец не стремиться против твоей воли, и, если целью твоей жизни завладела месть, то знай, что в тюрьме находиться мой друг, а не я. Встретимся за городом, в моём бывшем поместье, утром.

Твой отец, Аметис."

Прочитав содержимое записки, юноша, ошарашенный такой новостью, сел на край кровати и перечитывал строки снова и снова. Вдруг, словно натолкнувшись сознанием на какую-то блестящую мысль, встал и начал быстро одеваться. Собрав волосы в хвост, чтобы они не мешались, молодой человек выдал бы себя своим знакомым, что готовиться к серьёзному поединку. Шпагу и пару ножей, украшавших его широкий пояс, юноша не забыл пристегнуть, уверенный, что они ему понадобятся. Хозяин таверны получил от него щедрую оплату и сам вывел ему корка, кланяясь потом всаднику вслед.

-Мама, а папа скоро найдёт дорогу обратно домой?- сидя на коленях матери в лесном домике, спрашивала этим вечером дочка Лорию.

-Скоро, милая,- целуя ребёнка в макушку, произнесла Лория.

-Да оставь ты меня в покое, Картикту, я пришла к подруге, мне ничего не угрожает здесь,- неожиданно раздался голос Анари, испугавший мать и дочь столь бесцеремонным появлением в их доме. Принцесса вошла в комнату, отмахиваясь от гральчи, которого Бурак приставил к ней, и одновременно пыталась улыбаться Лории, радуясь их встрече.

-Дом твоего отца раздавили карабы и никто не знал куда вы пропали, но Звена донесла мне сегодня, что ты вернулась в свой дом, и я сразу решила тебя навестить,- объяснила Анари, садясь рядом на диван.

-Нас приютили родственники в другом городе. Но я не могла там оставаться долго, зная, что Авион станет искать нас... Ты ждёшь ребёнка! Счастья прибавиться в твоей жизни с его появлением...Как же хорошо, что ты пришла, Анари. Я в отчаянии,- сдерживая слёзы, чтобы не пугать дочку, говорила Лория.

Анари не знала - доходили ли до Лории слухи о битве на корабле харков у берегов Илии, на котором находились и Саша, и Авион. И если о Саше принцесса хоть что-то знала - плен и исчезновение вместе с Брадо, то об Авионе ничего не было известно, поэтому его считали погибшим вместе с харками. Но рассказывать об этом Лории Анари не стала бы, поэтому обняла подругу и утешила ласковыми словами. Гральчи смотрел на эту слёзную сцену равнодушно и уставшим взором существа, которое испытывает прилив эмоций только во время битвы.

-А тебе не опасно появляться здесь? Гелий теперь снова хозяйничает в Селии,- спохватилась Лория.

-Нет, он не знает, что я вернулась. Да и сидеть в подвале гнома мне наскучило, и слушать Шалуна, который превратился в жалкое подобие мужчины - он тоскует о той, чьё сердце неведомо кому принадлежит. Олиан его утешает, успевая заботиться о Лефоне и Гави - их он привёл с собой, и это отдельная история. Бурак то сокрушается об улетевших веях - Астло и Инее,- то дерётся с карликами вместе со своей бандой. Жена гнома меня кормит, словно на убой. Устала я сильнее, чем от жизни во дворце - дом гнома слишком шумный для меня,- произнесла Анари и засмеялась таким заразительным смехом, что Лория с дочкой не сдержались и грустно улыбнулись.

-Может, я поживу у тебя пару дней?- спросила Анари, зная, что Лория ей не откажет и из вежливости, и потому что вдвоём легче горевать по любимым мужчинам.

-Такого уговора не было. Бурак сказал, чтобы я тебя обратно привёл,- громко возразил гральчи и направился прямиком к дивану, где сидела принцесса, чтобы силой повести Анари обратно в Геран.

-Картикту, предупреждаю, Сашка вернётся, я ему всё расскажу,- грозилась Анари, понимая, что этими словами не остановит гральчи. Он тянул её за руку к выходу, а она упиралась ногами и умоляла дать ей ещё немного времени, чтобы поговорить с подругой.

-Знаю я вас, самки, как начнёте языками чесать, и не остановить потом будет,- рявкнул гральчи, не обращая внимания на щекотку, которую вызывали зубы Анари, впившиеся в его руку. Принцесса быстро устала, ведь ноги несли две ноши, одна из которых с каждым днём прибавляла в весе, так что будущей матери приходилось хвататься за поясницу время от времени. Она теперь послушно шла рядом с могучим Картикту, с которым ей не было страшно идти ни в лесу, ни в городе.

-Картикту, исполни мою просьбу - пойдём на поляну сизоний, там мы повстречались с Сашей в первый раз. Я послушаю их пение и мы вернёмся в Геран.

Гральчи остановился и посмотрел на принцессу недоверчивыми злобными глазками. Его чешуйчатое лицо отражало свет ночного неба и это очень нравилось Анари. Она было собралась польстить гральчи, но он и без лести направился на Белую поляну, где обычно пели свои песни крохотные птички из Валевии. Как и ожидала Анари, полянку забросили сизонии и даже белые цветы почти не цвели на ней, словно скучая по старым добрым временам. Но даже просто посидеть на этом месте для Анари казалось маленькой радостью, и она не заметила, как заснула. Каким бы ворчливым Картикту не прослыл, заботясь о Бураке и его семье, он научился быть чутким к тем, кого охранял. На руках Картикту понёс Анари обратно в Геран, не нарушив её сон.

Зато Саше этой ночью не спалось. Подкрадываясь к городу гентагов, он сомневался, что Брадо ему поможет отыскать Анари, и поэтому не мог понять зачем духи его друзей отправили на помощь молодому магу, которого мало кто любил. Через повязанную на лицо мокрую тряпицу было тяжело дышать, но преодолевать трудности серьёзнее, чем этот пустяк, для охотника стало привычным делом. Веи летели впереди, проверяя путь. Натолкнуться на Сашу в лесу было немыслимым совпадением, которому они обрадовались и отложили полёт в Валевию, чтобы помочь старому знакомому Бурака, тому, о ком тосковала Анари на их глазах.

-А ты знаешь, что принцесса в ожидании дитя?- спросила Инея.

-Мне сказали уже. Как она? Знаю, что жёнушка Бурака не позволит ей голодать, а вот настроение - паршивое, наверное,- подкрадываясь к городским стенам запретного города, шептал охотник, словно шёпот его мог быть не услышан никем кроме веев. Забывать об осторожности хороший охотник не должен был, но Саша хотел делать два дела одновременно, уверенный, что справится.

-Она скучает, конечно,- отвечала на его вопросы Инея, потому что Астло не желал слушать сопливые разговоры, решив исполнять настоящую мужскую обязанность - разведывал на полную катушку.

Тряпица закрывала и его крохотное личико, но это мало беспокоило праха, впервые оказавшегося в запретном городе гентагов, о которые ходили самые разные и противоречивые легенды. Скрываясь в темноте, Астло с замиранием сердца разглядывал дома магических мошенников. Почему-то туман в этом месте не исчезал даже днём, и сейчас - ночью - он плавными струйками опоясывал дома и стелился тонким покрывалом по улицам. Строения гентагов в свете ночного небесного сияния лиизий и фонарей, которые горели зелёным цветом вонючего масла, напоминали развалюхи причудливой формы, причём ни одно не походило на своего соседа. Разношёрстная публика города строила дома так, как им нравилось, не заботясь о безопасности, поэтому некоторые строения обрушились скорее всего прямо на голову горе-строителей. Редкие прохожие пугали Астло, сами не ведая того, глазами, излучавшими всё тот же зелёный свет, словно мертвецы.

-Прикинуться гентагом для Саши будет непросто с такими-то глазюками,- пробурчал Астло и повернул обратно к тому месту, где его ожидали друзья.

Как и ожидал, по возвращении Астло увидеть всё ту же картину милой беседы несчастного влюблённого о своей ненаглядной принцессе. В данный момент Саша не походил на бравого охотника, а больше - на маменькиного сынка, у которого сопли текли по губам и было противно смотреть, как он их облизывал.

-Всё, надоели оба,- прикрикнул Астло на Сашу и Инею.- Лучше думайте как нам освободить Брадо.

-Фигня всё это, нам не выбраться из города живыми,- совсем расклеился Саша и потерял былую уверенность, что везде и во всём можно найти выход.

Утешать или уговаривать Сашу взять себя в руки, Астло не то что не спешил, а наоборот - его начинало злить всё происходящее, поэтому наготове были самые отборные матерные слова, которые вей успел узнать за свою жизнь. Он глянул на Инею так, что и у неё реплики утешения застыли в горле, а потом плюнул охотнику в лицо.

-Сбрендил?!- не столько почувствовав плевок крохотного вея, сколько осознав это сделанное действие, возмутился Саша.

-Да надоел ты мямлить здесь,- разошёлся Астло.- Нас в Валевии ждут, а мы тут с тобой нянчиться должны.

-Ну и валите, вас никто не держит...Блин, ладно, и в самом деле даже самому противно теперь. Всё,- решительно произнёс Саша и перескочил через стену. Прикидываться гентагом не было времени и возможности, поэтому он шёл напролом, хотя и старался держаться в тени и не попадаться на зелёные глаза редким прохожим. Действие отравленного городского воздуха понемногу всё-таки проникало сквозь тряпицу, вызывая слабость и галлюцинации, именуемые некоторыми личностями - видениями. Пытаясь справиться с этой волной немыслимых образов, стоявших перед глазами, словно живые, Саша повторял про себя, что это всё ненастоящее и что надо продвигаться вперёд к одному идиоту, который так глупо попался в лапы других идиотов.

-Когда всё закончится, пойду на настоящую охоту успокоить нервы,- прошептал он, отмахиваясь от несуществующей в данный момент мошкары.

-Вон каменный холм,- указал рукой Астло.

-Хоть бы дождь пошёл,- еле держась на ногах, пробормотал Саша.- Положить бы на башку чего-нибудь холодного.

-Он обратно не дойдёт,- сказала встревожено Инея Астло, который понимал это и без её слов.

-Сашка, неужели у тебя ничего нет с собой, ничего не осталось от порошков Овия?

-Остатки порошка невидимки есть, но я берегу их и не хочу тратить на спасение этого урода. Есть немного настойки для рыбалки, но не здесь - оставил во дворце,- присев в тёмном углу, рассказывал Саша.- Свинство, ничего не получиться, ноги отказываются слушаться.

-Попытайся дойти обратно до стены и переберись на ту сторону, мы поможем - похоже здешние ароматы на нас не действуют,- сказал Астло и полетел к каменному холму. Следом летела Инея, сильно сомневаясь, что им удастся спасти Брадо без помощи кого бы то ни было ещё.

-Всё-таки Брадо освободил Валевию от параков Гелия, так что спасти его не зазорно,- говорил на лету Астло.

-Я тоже так думаю и горжусь тобой,- поцеловав вея через тряпицу, произнесла Инея и мило хихикнула от смущения.

-Ладно нежности разводить,- буркнул Астло, хотя поцелуй ему понравился и хотелось ещё, желательно сбросив тряпицы вниз.

Пробравшись сквозь щели внутрь подземелья, веи летели наугад, держась поближе к стене. Отравленный воздух в замкнутом пространстве имел действие посильнее, чем снаружи, поэтому Астло и Инея теперь только ощутили на себе, что виделось Саше на поверхности. Дверь одной камеры, прямо перед их маленькими носиками, распахнулась и, потирая кулаки, в коридор вышли громилы. Вид у них был уставший и не радостный.

-Крепкий и упрямый,- с презрением сказал первый.

-И ругается по-нашему,- усмехнулся второй.

-Шишка будет недоволен,- процедил сквозь зубы третий.- Мы его почти убили, а толку никакого.

-Пошли, нечего тут стоять,- захлопнув дверь, приказал первый громила, и никто больше не проронил ни слова.

Между полом и дверью была удобная щель для веев, в которую они прошмыгнули, не сомневаясь уже, что нашли Брадо. В луже крови, изуродованный и искалеченный, не сразу они узнали в узнике молодого мага. Его дыхание то прерывалось, то глубокий вздох разносился эхом по камере - Брадо умирал. Сознание находилось далеко от реальности, поэтому он не мог слышать тихих голосов веев. Зато недремлющий трусоватый рам услышал их. В этом магическом существе - подарке жителей с другой планеты - хранилась сила многих поколений служителей магии. И голосом оглушительного хора рам прорезал сознание веев изнутри:

-Кто вы?

-Мы пришли спасти тебя, Брадо,- испугавшись, пролепетал Астло, ненавидя себя за этот страх.

-Почему?

-Ты спас Валевию - мы в долгу у тебя, и помогаем Саше,- по-женски как можно подробнее разъяснила Инея.

-Пленник Саша убежал - зачем ему спасать меня?

-Да хватит тут расспрашивать - ты скоро окажешься на погребальном костре, если мы не вытащим тебя отсюда. Лучше скажи как нам это сделать,- снова взорвался Астло.

Погребальный костёр для Брадо означал гибель и для рама, ведь ничего молодой разбойник не сделал, чтобы обеспечить своему магическому дару дальнейшее существование. Рам понимал это и на разные голоса бесновался. Но инстинкт самосохранения взял над ним верх, осознав, что страх перед гентагами был бы оправдан тысячу лет назад, но не теперь, когда в нём сплелись судьбы и знания стольких илларов. Сердце Брадо билось последние секунды, когда рам выполз из своего укромного местечка и вновь пустил животворящее тепло и силу по жилам юноши, проникая в каждую клеточку, в каждый орган. На глазах у веев раны Брадо заживлялись, возвращая ему человеческий облик. На лице не осталось ни одного шрама и румянец вернулся на щёки. Ровное дыхание давало понять, что уже ничего не угрожает жизни магу.

-Давненько я такого не видел,- произнёс заворожено Астло.

-А теперь-то что?- спросила осторожно Инея.

-О, теперь он сам наведёт здесь шороху, а нам лучше убираться, пока он Сашку не вернул снова в плен,- быстро протараторил Астло и шмыгнул обратно в щель вместе с Инеей.

Открыв глаза, Брадо некоторое время вспоминал ход событий. Прыжком вскочив на ноги, он подтвердил сам себе, что исцелён. А ещё через некоторое время уже не сомневался, что рам вернулся в своё исходное положение и вновь готов к действию.

-Что ж бросил меня, скотина?- спросил у него Брадо.

-Гентаги...

-Ещё раз так сделаешь, и я сам тебя вытащу и скормлю этим самым гентагам. А пока надо бы показать им кто теперь хозяин...

11 глава.

Расчёсывая волосы перед зеркалом, Камелия смотрелась в своё отражение и любовалась им. Маленькая самовлюблённая девочка проснулась в ней после исцеления. Повзрослевшая, она теперь могла достигать своих целей легче, чем будучи певичкой в маске. Весь дворец восхищался придворной певицей, и королева Полия стала её подружкой, узнав, что Камелия родилась в семье с длинной и знаменитой родословной. Город певицы давным-давно был стёрт с лица земли, поэтому Её Величество предложило Камелии оставаться во дворце сколько она пожелает. И только благодаря королевской дружбе, придворная красавица смогла уговорить Гелия не убивать собственного сына, которому теперь приказали сочинять музыку только для Камелии. В зале представлений каждый день она репетировала с сочинителем Даидом и его другом Бренленом и многочисленным хором, и уже не испытывала желания вырваться из этой клетки, как раньше. Теперь же, сидя вечером перед зеркалом, она вспоминала прошедший день и невольно улыбалась, думая о Даиде. Нескладный юноша, застенчивый и неловкий, далёк был от образа Шалуна, который она раньше рисовала в своём воображении. Её тянуло увидеться и со слепым охотником, но только ради любопытства, зато к Даиду она испытывала уже нечто вроде симпатии и нежного чувства.

Положив гребень на столик, Камелия вышла из комнаты, одетая в ночной лёгкий халатик. Ей отвели целый этаж в отстроенном заново и расширенном по площади дворце. Двери вели: в репетиционный зал, в комнаты служанок, прислуживавших только придворной диве, в купальню и огромную гардеробную, а, как ни странно, королю и королеве пришло в голову поселить Даида именно на этом этаже, чтобы, наверное, сочинитель был поближе к своей спасительнице. Комната сочинителя находилась в конце коридора и напоминала коморку Бренлена в бедном районе, когда он жил вместе с родителями в их скромном домике. В комнате поместились только стол и кровать, а окно вообще забыли сделать, так что коморка приобрела законченную форму замкнутого пространства ящика. И в этот ящик проскользнула бесшумно Камелия, разбудив Даида дуновением аромата духов. В тусклом свете свечи сочинитель смотрел на обворожительную молодую женщину и не мог вообразить, зачем понадобился ей среди ночи - не репетировать же.

-Я пришла к тебе,- без тени стеснения, а скорее кокетливо произнесла Камелия, приближаясь к кровати.

-А что-то случилось?- спросил недогадливый Даид.

-Тише, тише,- шепча и вставая на колени на кровати перед лежавшим под одеялом сочинителем, играла Камелия и выражением лица, и длинными волосами в пальцах.

Сказать, что выражение обольщаемого представляло в этот момент не просто испуг, а стопроцентное недоумение - это означало бы не приукрасить краски, ибо так оно и было. Даид походил на школьника, которого должны были вот-вот выпороть, и он страшился этого больше, чем чего бы то ни было ещё.

-Я не нравлюсь тебе?- згрибив губки и тут же хихикнув, спросила Камелия.

-Я...

-Будь моих сегодня ночью и ничего не бойся,- прошептала Камелия и легла рядом. Её жаркие губы целовали Даида то нежно, то страстно, руки ласкали его тело, призывая не думать, не сомневаться и освобождали его желание завладеть телом женщины так же сильно, как она хотела завладеть им.

Гелию, дремавшему в башне в любимом потёртом кресле, мгновенно донесли дворцовые подсмотрщики о страсти, разгоревшейся в каморке сочинителя. Колдун усмехнулся, выслушав эту новость, которая его нисколько не удивила. Находиться рядом с сыном, который предавал его неоднократно, было противно колдуну, но он знал, что женщины могут зачастую заставить страдать мужчину сильнее, чем реальная боль, поэтому и согласился оставить Даида сочинителем для Камелии. Но эти детские игры мало волновали сейчас колдуна, потому что пришло сообщение о том, что город гентагов был испепелён, и это значило, что только Брадо было под силу уничтожить то, что не удалось илларам. Совет илларов уже появлялся перед Гелием, чтобы спросить как действовать им дальше, потому что угроза - плясать под дудочку молодого мага - снова встала в перспективе. Гелий вместе со всеми ожидал появления Брадо в Геране уже третий день, но разбойник не спешил появляться, словно боялся сопротивления или замышлял что-то.

Сосредоточившись лишь на одной проблеме сейчас, Гелий перелистывал книгу с подсказками будущего, но ничего не мог увидеть - страницы упрямо оставались белыми, словно даже магическая сила не могло с уверенностью сказать как будут разворачиваться события.

-Я жду тебя в спальне, а ты всё не идёшь,- подойдя к мужу сзади и обняв руками худые плечи, капризно произнесла королева.- Ты всё листаешь эту книгу...Брось, Брадо не вернётся. А знаешь почему?

-Скажи.

-Потому что теперь этот напыщенный оборванец не уверен в своих силах. Он попался в одну твою ловушку и сомневается, что сможет одолеть твою хитрость в следующий раз. Ну пойдём в кроватку, Полюшка хочет поласкать своего птенчика,- щекоча Гелия, завершила Полия уговоры этими словарными лобызаниями.

-Может быть ты и права, Полюшечка ты моя,- согласился Его Величество, ласково играясь с именем жены безвыразительным выражением лица, словно произносил смертный приговор.

Приказав королевским рыцарям смотреть в оба, а придворным птицам - поднимать шум при малейшем подозрительном шорохе, и доведя до сведения иллара Первея, что он отвечает головой за сладкий и спокойный сон самого Гелия и королевы, супружеская пара уединилась на своём этаже. Первей прозрачной тенью прохаживался мимо двери их спальни, карауля и прислушиваясь не только к звукам, но и к шорохам силовых волн. Глаза старика были опущены, поэтому, когда он вдруг поднял их и посмотрел вперёд в тёмный угол коридора, невольно вздрогнул, заметив движение. Для иллара уже не оставалось загадкой кто прятался в темноте, но лишь на доли секунды он успел задуматься как действовать дальше, и не успел ничего придумать, потому что Брадо прыжком встал перед ним нос к носу.

-Не дрожи, иллар, в тебе же живёт такой сильный рам, а ты сжался, словно я тебя в кулак засунул,- презрительно хмыкнул Брадо.- Ты знаешь почему я вернулся?

-Вернуть себе власть хочешь?- логично предположил иллар.

-Я был слишком терпелив, вот и поплатился. Нет, старик, я не буду вас истреблять, не стану откручивать башку Гелию и его жёнушке. Но скоро вы услышите о Брадо снова - моё имя прогремит. А знаешь почему его будут бояться больше, чем когда я был на вершине столичной власти?

-Боюсь даже представить.

-Потому что злость моя, сила моя, беспощадность моя будет обрушиваться на любого не потому, что я корону напялил на голову, а потому что никто мне не указ. Против меня нельзя будет пойти бунтом, или свергнуть с трона, или отравить зельем. Возмущаться будут под стенами дворца и требовать у короля защиты от меня и моей шайки. Ха, требовать от Гелия пойти против меня армией слабаков, чтобы вернуть покой в Селию. Так вот запомни, иллар Первей, вы будете умолять меня остановиться и даже будете протягивать мне корону в знак покорности, но мне уже не нужны вонючие почести - я сам придумаю для себя правила и почёт будет плясать под мою лелту.

С минуту ещё Первей стоял и тупо смотрел в пустоту, после исчезновения Брадо. Прошли те времена, когда иллары не знали страха, поэтому ещё с пол часа старик собирался с духом, чтобы пойти разбудить Гелия и поведать о разговоре с молодым магом, который прошёл сквозь все и колдовские и илларские ловушки, которыми был защищён дворец, доказав, что для него не существует весомых препятствий. И уж конечно Первей не осмелился предположить, что после разговора с ним Брадо направится не восвояси, а этажом ниже, в комнату Камелии. Когда дверь осторожно открылась и лёгкой походкой придворная дива вошла в свою спальню, Брадо не шелохнулся в кресле и с вожделением наблюдал за грациозными движениями прекрасной молодой женщины. В комнату проникал свет только с улицы, где ночное сияние лиизий играло на ночном небе, и в этом голубоватом переливе Камелия казалась магу ещё более притягательной и желанной. Она кружилась в середине комнаты и улыбалась тем жарким и страстным воспоминаниям, которые ещё не успели осесть в памяти равнодушным осадком прошлого. Прочитать её мысли и увидеть всё то, что произошло в каморке сочинителя, для Брадо не составило большого труда, вернее, вообще никакого труда не составило, поэтому он безжалостно вцепился в обивку кресла и вырвал то, что оказалось в кулаках. От резкого неожиданного звука Камелия вздрогнула и в страхе забилась в угол. Она не видела лица незваного гостя, сидевшего в тени, но как только он встал и вышел на свет, падавший косым лучом из окна, ужас отразился на лице певицы и, казалось, она вот-вот потеряет и голос, и дар речи.

-Вижу, не ждала,- без угрожающей интонации начал Брадо.- Вижу, нашла с кем утешить себя. Видишь, а не поблагодарила меня,- но даже спокойное выражение лица Брадо выдавало его недобрые намерения, поэтому Камелия судорожно решалась: звать ли на помощь и поможет ли ей этот шаг отчаяния - кто мог тягаться силой с молодым магом? - никто.

Брадо медленно приближался к Камелии, словно сокращая её жизнь, и от такой близости у придворной дивы сковало холодом всё тело. Она прижалась к стене и со слезами на глазах смотрела на кулаки мага. Слава о разбойнике Брадо, как только он стал одним из правителей Селии, потянулась за ним и в эту страну из Илии, и всем было известно как жесток он бывал с женщинами. Камелия не сомневалась, что ему не понадобиться магия, чтобы сделать ей больно, и из её уст невольно вырвалось молящее:

-Не надо.

Брадо не остановился. Приблизившись к Камелии вплотную, он поставил её на ноги, не прикасаясь, и, насильно поцеловал. Многие женщины Селии и Илии представляли: каким должен быть поцелуй иллара или колдуна, многие приняли бы за счастье испытать себя таким образом. Но когда поцелуй неприятен уже сам по себе - до свершения - никакая сила не сможет заставить женщину оценить его без вмешательства магии. Отвращение на лице Камелии говорило именно об этом. Благодарности за возвращение зрения и красоты Брадо не просил, и покорности не ожидал, но столь яркое отвращение к собственной персоне снести не мог просто так...

Люп, фырча остановился недалеко от рощи. Хозяин корка спрыгнул на землю и, явно находясь здесь не в первый раз, не смотрел по сторонам, изучая место, а направил взор туда, где среди деревьев мелькала мужская фигура того, кто назвался его отцом.

Следы от былого пожарища съело время и природа. За многие годы здесь выросла высокая трава и вытянулись деревья, поникшие, словно в печали, и окрашенные в тёмно-коричневый цвет вплоть до прожилок на листьях, словно неживые. Тишина стелилась по воздуху в долине, и не хватало слуху журчания речушки, высохшей, словно в помощь безмолвию. Мириан покинула эти места, забрав с собой краски жизни, и только Авион мог наполнить воспоминаниями это осиротевшее место. Он стоял, не замечая приближения сына, и на его лице постепенно расцветала улыбка, корни которой проросли в воспоминаниях о первой жене.

-Ты не мой отец,- послышался возглас за спиной, и, ещё не зная какими словами парировать, Авион резко повернулся, чтобы встретиться в первый раз взором с сыном.

Лицом к лицу Авион стоял будто бы со своим отражением, но не во внешности, а в поведении, взгляде, осанке, выражении лица - это напоминало заносчивого Аметиса в молодости, и последние сомнения улетучились у охотника. Но как вести себя с молодым повесой, который был явно настроен против него, Авион не мог выбрать. Зато юноша знал, что говорить, и не скрывал презрения, произнося жестокие слова:

-Я убил твоего друга сегодня - базан валяется в луже крови в камере, куда ты его заманил. И никто мне не посмел помешать совершить справедливое возмездие, потому что наша семья дружна с королём Вергием.

Жуткая новость и вызывающий тон юнца взбесили Авиона, но он из последних сил сдерживал себя, чтобы не сотворить ещё одну непоправимую ошибку. Оправдание в его глазах юноша заслужил только потому, что прошлое мстило руками сына за ошибки отца. Но дальше так не могло продолжаться и надлежало поставить жирную точку, пусть даже ценой собственной жизни, и Авион давно был готов к такому исходу, как бы сильно ему не хотелось вернуться в объятия жены и дочки.

-ТЫ хочешь убить меня, не выслушав? Что ты избрал? Какую изощрённую смерть ты придумал для отца? Знай, я готов принять её, но не сложу своего оружия до тех пор, пока моя рука сможет держать нож. Я не нанесу тебе ни одного ранения, но и сам не позволю потешаться над собой по доброй воле.

-Говорить ты всегда умел красиво, мне так и рассказывали. Но твои речи не подействуют на меня. Ты испытаешь и позор, и боль - всё, что испытала моя бедная матушка по твоей вине.

Авион не успел ничего ответить сыну - ему помешало появление королевских воинов. Человек двадцать окружили охотника, направляя кленки мечей в его сторону и, начав сопротивляться, Авион не мог рассчитывать на победу, ибо захватил на встречу с сыном только свой охотничий нож, который хоть и был сделан кузнецом длиннее обычного кухонного ножа, но всё-таки во многом проигрывал мечу. Но что-то подсказывало Авиону, что он оказался в окружении не для того, чтобы погибнуть на месте. Такую лёгкую смерть не мог выбрать молодой мститель. И нарушая обещание - не сдаваться во что бы то ни стало,- Авион бросил нож в траву, отдавая себя в руки суду, который ожидал его в Ставине. Он искал взором сына, равнодушно чувствуя, как верёвки больно стягивают его руки, но молодой мститель исчез, словно передумав наслаждаться началом исполнения плана мести.

Столпотворение на базарной площади одного из бедных районов Ставина остановило движение людского потока. Все слушали глашатая, кричавшего во всё горло, чтобы как можно больше горожан его услышало:

-Слушайте все, и не говорите потом, что не слышали. Убийца красавицы Мириан, что сгорела заживо, найден. Её муж - злодеянием запятнавший своё имя - схвачен воинами Его Величества и заперт в городской тюрьме. Аметис, назвавший себя охотником Авионом, после дознания с особым пристрастием, будет казнён на главной площади через три дня. Плетьми, огнём и топором накажет его палач. Спешите видеть это представление.

Много слухов ходило о трагедии, происшедшей в имении Аметиса и Мириан, но мало кто помнил толком об этой истории, пока глашатай не напомнил всем. И теперь многим горожанам хотелось воочию поглядеть на злобного супруга, умертвившего собственную жену, ожидавшую от него ребёнка. И в этой толпе стояли два человека, наблюдавшие за происходящим с разными эмоциями на лице. Первый молодой человек приятной и открытой наружности, которая не скрывала под маской ни его горячности, ни смелости, ни тяги к справедливости - этот молодой человек был близок не то что бы к обмороку, но явно еле справлялся с нахлынувшим волнением в его горячее верное сердце. А его равнодушный спутник томным взором плыл над толпой и явно не разделял волнения первого. Хищная натура этого красавца одним только излучением заставляла горожан отодвигаться от него в сторону, подальше, словно было опасно стоять с ним рядом.

-Хератень какая! Брадо, ты должен спасти Авиона.

-Повезло тебе, что магическая защита не позволит городским длинноносым услышать наш разговор, а то я бы тебе язык вырвал, чтоб зря имя моё не выкрикивал...Что мне твой друг? В чём выгода его спасать? В банду мою по доброй воле он не пойдёт.

-Уж я точно не пойду, если Авион будет казнён через три дня,- пригрозил Саша.

-Брадо, не зли Сашку, останешься совсем один,- вылетая из кармана Сашиной штанины, сказал Астло.

-Напугали!- рассмеялся Брадо, и стены вокруг задрожали, и в толпе от испуга завизжали женщины и все ещё дальше попятились от чужаков. Пренебрежительно отмахнулся от них Брадо и все мгновенно забыли о том, что их так сильно испугало несколько секунд назад. Молодой маг, вернувший рам в привычное русло и ощущавший теперь прилив магической силы большей величины, чем до пленения гентагами, направился прочь с площади важной походкой, отшлифованной дворцовыми преподавателями.

-Велико сокровище - потерять возможность видеть тебя в моей банде,- фыркнул Брадо на Сашу.

-Тогда чего ты таскаешь его везде за собой?- вылетая из другого Сашиного кармана, начала возмущаться Инея.

-И вдобавок нас не отпустил лететь в Валевию,- добавил Астло.

-Да цыц вы, крикуны мелкие! Сам не могу понять чего я вас всех за собой таскаю! Свернуть бы вам шею и спокойней бы сразу стало. Где всё-таки выгода для меня спасать охотника.

У Саши не получалось выискать достойную выгоду для мага, которая бы спасла Авиону жизнь. Только теперь прояснилась та скрытая часть жизни друга, которую он успешно скрывал от всех, и Саша не мог поверить, что его названный брат был способен сотворить такое злодеяние с женой и ещё не родившимся ребёнком. Слишком много лишений и приключений связывали его с Авионом, и бросать в беде друга было бы позорно для человека чести, верного дружбе.

-Я скажу тебе выгоду, Брадо.

-Будь так любезен, как учили меня говорить дворцовые пустоплёты.

-Спасёшь Авиона, и я скажу тебе что иллар Овий сказал только мне, во время одной нашей беседы, предпоследней в его жизни.

Брадо рассвирепел, почувствовав столь явную ложь уже в самом голосе лгунишки, и с силой сдавил его горло стальными пальцами, поднимая на одной руке тело Саши над землёй.

-Заткнись лучше, или тебя постигнет та же участь, что и твоего друга.

-Пошёл ты, маг хренов, какой от тебя толк, если тебе лень сделать такое простое дело,- еле выдавил из себя слова Саша.

12. глава

Внизу засыпал Ставин. Водопады обрушивались на землю тяжёлыми струями, но не поднимали большого шума. Кристальная вода стремилась к фонтану, и, отражаясь в ночном свете лиизий, её блики играли на потолке дворцовой платформы и колоннах. Налегая локтями на балюстраду, принц Алил смотрел на засыпающую столицу с разочарованием во взоре. Письмо с посыльной птицей рассказало ему невесёлые новости об изменениях в Селии и теперь оставалось или начинать новую войну с соседом, или смириться, что Илия не будет владеть дополнительными землями. Без Брадо Алил и не помышлял о второй войне, поэтому его настроение было хуже некуда, ничего радужного на горизонте взору наследника престола не открывалось. Теперь он понимал, что совершил ошибку, оставив Грагару и Брадо без советника, понадеявшись на их магические способности и ум. Но теперь было поздно сетовать на собственную самоуверенность, поэтому Алил стоял на краю платформы и смотрел вниз, силясь думать, но тщетно.

-Помнишь ты мне рассказывал про друзей Анари?- услышал принц вопрос за спиной, и голос Ста-Ста в который раз согрел его и возбудил. Не желая мириться со своим женатым положением на дочери враждебной страны, Алил всё-таки заставил отца провозгласить на всю Илию о разводе принца с Анари. И буквально через несколько дней вся в Ставине отпраздновали свадьбу Алила с томной красавицей Ста-Ста. Не желая ничего знать, не вникая в её тайны, принц был счастлив, но уже не мог бросить к ногам раганы вторую страну. Зато Вергий обещал невестке, что скоро откажется-таки от трона, и тогда Алил станет королём, а она - королевой, что должно было утешить их в полной мере, как надеялся Его Величество. То, что Ста-Ста после смерти Грагары стала в секте сестёр-раган заводилой, никто понятия не имел, да и не желал знать, потому что магические проказницы пока что не натворили бед открыто и вообще ушли в подполье после войны.

-Так помнишь?- повторила Ста-Ста, обнимая мужа сзади.

-И что?

-Одного из них поймали - Авион-Аметис, охотник, который убил свою жену когда-то в Илии. Он был вхож во дворец и дружил с Вергием когда-то.

-Его видели в Ставине?

-Его поймали и скоро казнят. Хоть так ты сможешь отомстить Саше за унижение, что Анари изменяла тебе с ним.

-Прикажи отложить казнь,- взор Алила загорелся какой-то идеей, но пока что он не спешил её озвучить. Ста-Ста хотела понять задумку мужа, поэтому без слов и лишь только взглядом дала понять, чтобы ей пояснили что да как.

-Если верить слухам, Брадо и любовник Анари бродят вместе. Прослышав про пленение друга, Саша явится его спасать и уж конечно приведёт Брадо на помощь,- пояснил жене Алил, явно гордясь своей идеей.

Не то, чтобы благосклонно, а сочувствуя уму благоверного, Ста-Ста аккуратно возразила:

-Сомневаюсь, что они выдадут себя.

-Я уверен!- воскликнул Алил, потирая руки и отворачиваясь от панорамы ночного Ставина. Как ребёнок, он смотрел на жену, ожидая восхищения и одобрения.

-Даже если Брадо появится, то мы не сможем ему помешать.

-А я не собираюсь ему мешать, я хочу его уговорить вернуться к нам и вернуть Селию себе. Не мог же он отказаться от власти за столь короткий срок. Что за ребячество в самом деле?!

Продолжать спор супругам помешал шум внизу, который был слышен даже на такой большой высоте. Посмотрев вниз, принц и Ста-ста с удивлением наблюдали, как вокруг собралась толпа каких-то полуодетых людей, недовольных чем-то, о чём говорили не только их крики, но и поднятые вверх копья и ножи. Смуглые чужаки кричали всё громче и явно желали говорить с кем-нибудь из королевской семьи.

-Кто это?- спросил Алил жену, словно энциклопедию, которой всё было известно.

-Они похожи на ирнцев, о которых рассказывали пленные харки, оставшиеся в живых после боя с Брадо. Они были изранены, но мне удалось их допросить. Помнишь, я тебе рассказывала.

-Я помню, они ничего тебе не хотели рассказывать, пока не пришёл Брадо и заставил их.

-Ой, хорошо, но рассказали же всё равно.

-Но как ирнцы попали сюда? Приплыли?

Задавать друг другу вопросы, на которые знали ответы только сами ирнцы, было бессмысленно. Поэтому принц послал стражу вниз разузнать от дикарей острова Флиур - как они сюда попали и чего хотят. Через какое время стража вернулась и рассказала новость, которая даже в предположении не обсуждалась между молодыми супругами, поэтому была слишком неожиданной.

-Ирнцы говорят, что Брадо с другом выгнали их с островов вместе с поселенцами.

Алил направился вдоль балюстрады, скользя правой ладонью по верхней балке. Смешанные чувства сейчас одолевали его сознание, и он еле сдерживал себя, чтобы не пуститься в крайности и не приказать перебить всех чужаков. Скорее всего его сдерживал здравый смысл, потому что уверенности в том, что ирнцев сможет победить его столичное войско, у принца не появилось. Он помнил рассказы, о бесконечных битвах ирнцев с дикарями, так что только самый глупый человек мог предположить, что ирнцы сдадутся или позволят себя убивать, не сопротивляясь. И параллельно, ведь виновником всего этого безобразия, которое творилось внизу, словно нашествие огромного табора полуголых цыган, являлся молодой маг, Алил размышлял о Брадо, и, в конце концов, отбросил мысль отменять казнь Авиона. Мысленно принц махнул на всё рукой: на власть над Селией, на союз с магом-разбойником и на ирнцев, но не мог согласиться видеть островитян в Ставине или где-то поблизости. Поэтому капитану столичного войска был отдан приказ отвести всех ирнцев к восточному побережью страны, где чужакам было предписано оставаться безвылазно. Не вдаваясь в подробности: живёт ли кто-нибудь на этом побережье и захочет ли он соседствовать с ирнцами, Алил уверил себя, что теперь никогда не услышит больше о непрошенных островитянах. В прескверном расположении духа он отправился спать с женой под ручку, но согревала его мысль о скорой коронации, и все неудачи он мог списать одним росчерком пера где-то на измятом листе души.

Маленькие проказницы шуиньи сверкающими бусинками прыгали с цветка на цветок, с ветки на ветку, катились по поверхности воды, прокалывая волны, взлетали в небо и о чём-то всё время перешёптывались. В Илии они встречались редко - проказницы, способные принимать облик любого мёртвого существа, о котором думал живой человек именно как об ушедшем в мир иной. Увидев юношу на берегу реки, шуиньи засуетились по-своему. Беспрепятственно проникнув в невесёлые мысли незнакомца, проказницы уже знали как подшутят над ним, чтобы растормошить, чтобы не сидел здесь как старик, а решился на что-нибудь.

-Здравствуй, сын.

Юноша вздрогнул и повернулся всем телом в ту сторону, откуда раздался знакомый голос. Его молодые глаза не могли врать - перед ним стоял Фанут, вырастивший его и воспитавший так, чтобы у сына Мириан хватило смелости на месть, хватило упорства не отступать. Хотя мальчика Фанут хотел назвать мужским настоящим именем, женщина, умирая, умоляла дать сыну её имя, чтобы он всегда помнил о ней и любил. Так карапуз стал Мирианом.

-Отец, это сон?- не зная, верить ли тому, что увидел, спросил Мириан.

-Не сомневайся, что видишь меня. Я могу тебя поздравить с отмщением?- улыбался двуличный, постаревший рыжеволосый предатель.

-Да, его скоро казнят.

-Дай обниму тебя, сынок, твоя мать и я гордимся тобой.

После нежных объятий, столь реальных и ощутимых кожей, Мириан взглянул в глаза Фануту, словно надеясь увидеть в них правду. Но пустые глаза не признавались ни в чём - пустые и равнодушные.

-Знаешь, он назвал меня сыном.

-Ты поверил?

-Я разозлился. Зачем ему было врать? Он надеялся так избежать смерти? И он сказал, что здесь были его владения.

-Он трус и враль, всегда им был и останется. Я выхватил твою мать из горящего нашего дома. Помнишь, что говорил тебе король Вергий? Это моя и твоя земля, а Аметис хотел завладеть ею и теперь поплатится и за это, и за гибель Мириан. А помнишь, что тебе говорила тётушка твоей матери?

-"Не унывай до тех пор, пока сердце убийцы не остановиться". Я не забыл, отец,- сомнения стучали в голове юноши и он смотрел на Фанута усталым, но свежим взором, словно очнулся минуту назад.- Я слушал всех её родственников, которые твердили одно и то же, словно зазубрив; короля, жевавшего даже во время беседы; я вникал в каждое твоё слово, принимая за правду, но не выслушал единственного человека, который смотрел на меня с такой радостью во взоре и покорностью, что я стал сомневаться в его кровожадности.

-Ты жалеешь убийцу собственной матери?- воскликнул Фанут и замахнулся, чтобы дать затрещину сыну.

-Я должен выслушать его. Может быть, твоё появление во сне и подсказывает мне верный шаг. Прощай, отец, мне надо спешить. В следующий раз появись вместе с мамой, такой сон я готов видеть каждую ночь.

Мириан убегал от мнимого отца, уверенный, что вот-вот проснётся. Даже когда он сел верхом на корка, юноша не сомневался, что верный скакун через миг испарится, потому что слишком сильно хотелось Мириану очнуться от сна. Когда же паренёк повернулся, чтобы посмотреть провожает ли его призрак Фанута, и никого не увидел, ему стало казаться, что сна на самом деле не было, а всё оказалось явью. Но размышлять об этом Мириан не хотел, чувствуя, что не зря его тянет к Аметису. Каким отцом стал для него Фанут, юноша не задумывался, потому что слишком крепко засела в нём мысль о мести, к которой чуть ли не с самого рождения приучал одинокий папаша не своё чадо. Но даже при каждодневной муштре, Мириан не растерял доброту в сердце и чистоту в душе. Парень мог злиться и ненавидеть Авиона, но внутренний голос подсказывал ему, что сдать охотника королевским воинам было низко, ведь настоящие мужчины всегда решали кто прав и кто виноват во время честного поединка. И, не желая себя оправдывать, Мириан всё-таки твердил в свою пользу, что был слишком ошарашен тем, что человек, которого он видел в своём воображении как отъявленного негодяя, вдруг написал ему письмо с неожиданным признанием. В пору было сожалеть, что базан пострадал от шпаги Мириан незаслуженно, но об этом эпизоде юноша старался вообще не думать, потому что клон стал самой первой его жертвой.

Мрачное здание тюрьмы, из которой Мириан вышел с окровавленным клинком несколько дней назад и никто не посмел его остановить только потому, что многие рицы знали о дружбе отца юноши с королём,- здание в столь поздний час было уже закрыто. Ломиться или проникать сквозь толстые стены внутрь молодой мститель не умел, да и не смог бы проделать это даже при помощи магического средства лавочника-иллара, ибо защиту в тюремных стенах оставил не один - а целый Совет илларов. А проникнуть внутрь и освободить Авиона Мириан желал уже осознанно и не сомневаясь, что поступает правильно. Он не понимал, почему это желание появилось и что с ним происходит, но не противился, словно заворожённый. Как поступить с Авионом на свободе Мириан тоже не решил ещё, потому что хотел для начала послушать его историю, чтобы сравнить с рассказом Фанута.

Хотя тюрьма находилась на порядочном расстоянии от дворца, до ушей Мириана всё-таки долетел непонятный шум, словно недовольная толпа мешала королю спать этой ночью. Вскочив в седло, юноша направил корка вскачь на дворцовую площадь. Его взору предстали полуобнажённые смуглые люди: женщины, мужчины, старики, дети, и целое войско столичных воинов - все галдели, перебивали друг друга, жестикулировали так энергично, что то и дело попадало их соседям, и никто не обращал внимания на ночь. Странно, но горожане не вышли на улицу, чтобы посмотреть на чужаков, скорее всего им не позволили это сделать. А в голову Мириана уже зрел дерзкий план, потому что он догадался что за народец явился в Ставин и как его можно использовать - сказывалось воспитание хитроватого Фанута.

Спешившись, Мириан подошёл к первому спокойного вида ирнцу и спросил:

-Скажи, а кто у вас главный?

-Ребёнок Мали и Вероники - наш глава, но он маленький, поэтому вожаком стал Граза.

-Отведи меня к нему.

Ирнец смерил юношу подозрительным взглядом. К нему подошли приятели и дети, и все, как один, смотрели на Мириана так, словно сканировали его помыслы.

-Ну что вы так смотрите? У меня проблемка и я хочу попросить вас помочь мне.

-А почему мы должны помогать незнакомцу.

-Думаешь, мы не понимаем, что нам здесь не рады.

-Мы хотим обратно на остров, а никто и слушать не желает.

-Чтоб Брадо крысы сожрали.

Мириан терпеливо слушал недовольных чужаков, но думал о внедрении своего плана в жизнь. Сначала он предположил, что островитяне, скорее всего, глупы и наивны, но, послушав их всего несколько минут, понял, что заблуждался и пробовал быстро придумать новый ход.

-Вы ведь всегда воевали за справедливость?- спросил он у флиуртийцев.

В ответ те хором загалдели и наперебой начали вспоминать отрывки из битв с дикарями и поселенцами. Перебить такие увлекательные рассказы дерзким предложением, Мириан не решился сразу, хотя вскоре заподозрил, что истории не закончатся до рассвета, если он не вмешается, поэтому ирнцы снова услышали его голос:

-И я люблю справедливость, но несколько дней назад поступил подло, и теперь обязан восстановить справедливость, но одному мне это сделать не под силу. Нужно помощь. Поможете?

К толпе, собравшейся вокруг Мириана, подошёл стройный мужчина лет 30-ти. Особой силы в его телосложении не замечалось, но выражение его лица излучало силу иного рода - лидера, способного управлять народом словом, за которого могли умереть без сомнений. Его набедренную повязку не украшал пояс с ножом, словно ему претило браться за оружие, когда вокруг каждый ирнец мог защитить его и убить любого, кто посягнёт на жизнь главы.

-Что этот илиец говорит вам?- задал вопрос Граза у своих соплеменников, словно Мириан пока что был пустым местом для него.

-Он хочет справедливости, Граза,- поклонившись, ответил один калека - одноногий старичок.

-Его мог подослать принц, чтобы заманить нас в ловушку,- в упор глядя на незваного любителя справедливости, предположил Граза и никто не посмел ему возразить.- Что скажешь, незнакомец?

-Я вижу столичное войско уже готово вас куда-то вести, поэтому не буду долго объяснять. Мне нужно попасть в тюрьму, чтобы освободить одного человека. Тюрьма защищена магией, но я знаю, что вы воевали с дикарями, которые были прокляты илларами. Может быть для вас не будет трудно помочь мне.

Граза улыбнулся, восхищаясь наглостью и предприимчивостью юноши. Как умный и здравомыслящий глава, Граза не собирался устраивать беспорядки в незнакомом месте, зря рискуя соплеменниками. Но высокомерное отношение принца к их появлению, приказ отправляться подальше от столицы в сопровождении войска - раздосадовали Гразу так сильно, что руки его чесались указать пальцем на что-нибудь в этом городе, подлежащее разрушению ирнцами. Возможность исполнить такое безрассудство представилось в лице Мириана, и глава подмигнул ближайшим друзьям, которые знали без слов как всё организовать и что сделать.

-Мы попытаемся,- отводя в сторону юношу, шептал Граза,- но и ты сделай доброе дело: когда придёт пора убегать из города, ты поведёшь нас тропами, чтобы преследователи потеряли наш след и не расправились над нами. Вижу я, что в этой стране нам не жить в мире с илийцами, мы - чужаки снова, какими нас видели дикари, а теперь будут видеть здесь. Так зачем же склонять голову в первый же день,- Граза хлопнул по плечу Мириана, играя свойского приятеля, хотя был далёк от таких отношений. Везде он искал свою выгоду - на данный момент ему было очень выгодно, чтобы юноша помог ирнцам убежать от столичного войска и самим выбрать, где впредь они будут жить, а уж потом Граза был готов защищаться от любого, кто посмел бы прогнать его вместе с соплеменниками с той земли.

Согласившись с условием ирнца, Мириан повёл небольшой отряд к тюрьме, а остальные островитяне разыгрывали отвлекающий манёвр, чтобы воины ничего не заподозрили. В руках мужчин появились самодельные музыкальные инструменты, звуком напоминающие бубны, дудочки и ударно-шумовые инструменты наподобие маракас, которые вместе создали музыкальный фон для женского танца. Женщины встали в круг и, обольстительно поглядывая на воинов Его Величества, начали создавать медленный танец, плавно перерастающий в страстные движения, заманивая внимание всех мужчин в эти сети. Не мудрено, что воины потеряли бдительность и были легко обезоружены теми ирнцами, которые подкрались к ним сзади. Под строгим контролем взора Гразы, ирнцы действовали быстро и бесшумно, и глаза главы явно не желали пока что кровопролития, поэтому столичное войско было связано по рукам и ногам и сложено вокруг фонтана, под дворцовой платформой. Никто не заметил своеволия чужаков, ибо принц пытался заснуть вместе с женой под звуки их музыки, а жители близстоящих домов боялись подходить к окнам, дабы не накликать беду на голову домочадцев.

-Уходим,- спокойно скомандовал Граза, и ирнцы послушно засеменили за ним следом в направлении тюрьмы, чтобы соединиться с отрядом Мириана и, если потребуется, помочь ему.

Магия пропустила ирнцев в тюрьму, словно блудных сыновей. Они открыли дверь и впустили борца за справедливость, чтобы вместе с ним искать того человека, ради которого потребовалось столь срочное вмешательство в здешний порядок, и Мириан с восхищением наблюдал, как слаженно островитяне действовали внутри. Охранники не успевали заметить, как оказывались на полу с кляпом во рту, обезоруженные и связанные тугими верёвками. В каждое окошко дверцы Мириан заглядывал, ища знакомые черты лица. Вереница дверей на этажах казалась бесконечной, и в каждой камере томилась чья-то жизнь заслуженно или по предательству. Обыскав все этажи, Мириан не нашёл Авиона, но вовремя вспомнил про подвал, куда уводили заключённых на допросы с пристрастием, и теперь оставалось спуститься туда - в обитель боли, которую могло выдержать не каждое живое существо.

Зловоние на первой же ступеньке, ведущей в подвал, ударило в нос. Факелы освещали путь, и, борясь с тошнотой, Мириан спускался вниз, пытаясь не рисовать картины в воображении - что он мог увидеть там, судя по запаху. Как вдруг ирнцы отодвинули его в сторону и пошли первыми, явно услышав острым слухом чьё-то присутствие за углом. Шмыгнув за угол, они напали ещё на пару охранников, догадался Мириан по характерным звукам падения тел на пол.

Первое же окошко камеры открыло взору Мириана измученное голое тело Авиона, лежавшего на голом полу в собственных экскрементах и в луже крови. Сверху послышался какой-то шум и юноша с тревогой оглянулся на ирнцев, но те улыбкой дали понять, что приближаются друзья...

13 глава.

В спешке брошенный город Ирн напоминал огромное разорённое гнездо. Везде валялась разная утварь, оружие, вещи, костры около пещер ещё дымились, но тишина вокруг не хозяйничала из-за недовольного мычания скотины в тысячу голов, оставленной без присмотра на лугах.

Начинался рассвет, притягивая за уши новый день, который не спешил вступать в права, пугаясь разбушевавшегося Брадо. Молодой маг бродил по лесу, выдирая с корнями деревья и бросая их в сторону только потому, что ему хотелось выпустить пар злости наружу. Он кричал, бесновался, рычал и обрушивал смерч на берега вокруг островов. А с первыми лучами солнца он заставил грозовые тучи застелить небо собой и обрушить проливной дождь на землю, чтобы остудить свою разгорячённую головушку и грудь, в которой билось сейчас такое жаркое сердце, что молодой маг уже не мог придумать как утихомирить этот жар - жар страсти, жар любви и желания. Всему виной была Камелия, из-за которой мысли Брадо уже не чаяли надежду восстановить прежний расчётливый и хладнокровный ход. Его раздражали непонятные изменение, еле заметные по ощущению, но явно связанные с чувством к придворной диве. Если пару дней назад Брадо был уверен, что хочет собрать самую кровожадную банду за все века этого континента, то теперь он уже и думать забыл об этом, размышляя об одном - как избавиться от этой любовной напасти, или как завладеть ею. В ночь последней встречи Брадо с Камелией он совершил то, что почти ни одна женщина не простила бы мужчине. Чувства вины молодой маг не испытывал, но и того наслаждения, о котором мечтал, не получил. Даже то, что Камелия сопротивлялась изо всех сил и не сдалась, не восхищало его или огорчало, он просто желал испытать с ней то, что чувствовал - что-то новое и необычное для его хищной натуры.

И когда все эти мучительные мысли и страсть одолевали его, в это сырое промозглое утро, когда хотелось всю землю перевернуть вверх тормашками, послышался смех. Он доносился из горного города, где остались Саша и веи. Смех охотника разносился над островом звонким эхом, раскаляя шкалу терпения Брадо. Пулей маг очутился в Ирне и встал перед Сашей с миной убийцы. Улыбка исчезла с лица охотника, но не страх сменил её, а обычное, в таких случаях, выражение храброго вызова на лице.

Что мешало Брадо убить пленника? Он и сам недоумевал, но с самого начала неосознанно молодой маг покровительствовал охотнику, как умел, и не давал в обиду, разве что наказывал самолично. И теперь его рука не поднималась нанести смертельный удар Саше. Играли роль те, казалось бы, малозаметные изменение в душе Брадо, которые его щекотали и раздражали.

-Убирайся в столичную помойку, из которой вылез, и мошкару забери,- крикнул Брадо, под "мошкарой" имея ввиду веев, и за одну секунду остался один на острове. Но когда услышал недовольное мычание скотины, снова рассвирепел и бедные животные разлетелись в разные стороны, совершенно не понимая в чём провинились. И только тогда наступила та тишина, которую любил разбойник - природная и ненавязчивая.

Сияющие лиизии осыпали пыльцой веев, когда они упали на их распустившиеся бутоны. Инея и Астло не сразу сообразили, что это произошло в реальности - они оказались в Валевии за миг, за один стук сердца. Магия Брадо была не только сильна, но и точна, и этому можно было только порадоваться, потому что, разозлившись, плохой маг мог бы промахнуться и отослать их совершенно не туда, куда им хотелось бы попасть. Без сомнения разбойник разлучил их с Сашей, ведь человеку нечего было делать в Валевии, но искать охотника сейчас, когда они всё-таки добрались до родной страны, веям не хотелось. Их тянуло в Абару, душа трепетала от скорой встречи с друзьями и знакомыми, и противный холодок пробежал по спине при мысли о Верде, которая теперь всем заправляла и не показываться ей на глаза не представлялось возможным, потому что она сжала в кулак власть.

Лёжа на цветке и наслаждаясь: и запахом пыльцы, столь родной и любимой, и солнечными лучами, и шелестом листьев лесных деревьев, который встречался только здесь, и всё вокруг было таким знакомым и близким, что дух захватывало от мысли, что без всего этого они могли так долго обходиться, особенно Астло. Шаловливый прах не очень скучал по Бураку и банде, и, конечно, мало вспоминал столичную жизнь. Ему чуточку не хватало той домашней атмосферы, которая царила у гнома, но он справлялся с этим чувством. Путешествуй Астло без Инеи, скорее всего, он захотел бы вернуться в Геран, но не теперь, когда вея всё же ненавязчиво заставила задуматься о смысле жизни вне родной страны. Вей не пытался осмыслить чувствует ли он что-то похожее на любовь к Инее, или их связывала только дружба. И поднимать вопрос о женитьбе никто из них не хотел, не желая мутить внутреннюю идиллию.

В лесу Валевии слышалось пение сизоний, игравших голосом знаменитый на всю страну мотив. Астло захотелось порезвиться с этими птичками, как ему нравилось до порабощения веев параками. Он схватил Инею за руку и, ничего не объясняя, полетел вперёд на самые близкие красивые переливы, доносившиеся с южной стороны, куда лежал путь в Абару - столицу страны. Оставляя за собой шлейф из сияющей пыльцы, Астло и Инея стремительно летели к давним пернатым подружкам. Но вдруг оба резко затормозили и повисли в воздухе перед одним из древесных стволов, на котором был приколот исписанный лист бумажного дерева.

"Повелением королевы-матери Верды, вдовы принца Арлена, наместницы королевского трона до совершеннолетия дочери Азины, прямой наследницы королевской короны,- всем веям отныне надлежит...", и далее перечислялись обязанности всех законопослушных веев, которым теперь надлежало найти себе занятие, чтобы развивать в стране разные ремёсла, искусства, науки. Лесным веям был выделен отдельно большой абзац, в котором говорилось, что будет караться смертной казнью любое лесное бродяжничество и занятие мастерством прахов, а так же безделье, распутство и пьянство - всё, чем занимались лесные бездельники вдалеке от городских однообразных будней. Запрещалось также покидать пределы Валевии без королевского разрешения, категорически клеймило позором тех веев, которые осмеливались служить людям. И ко всему прочему приветствовались доносы на нарушителей королевского повеления, и сулилась щедрая награда.

Прочитав всё это Астло вслух, Инея не могла больше махать крыльями, норовившими опуститься от разочарования, поэтому села на ближайшую ветку, чтобы прийти в себя от таких новостей. Астло присел рядом, обмозговывая какие у него шансы улететь из Абары целым и невредимым, если к прахам теперь вернулось прежнее отношение, не смотря на их заслуги в борьбе с параками. Но отпустить Инею одну в столице он не мог, поэтому уже знал, как поступит, решив выпутываться из неприятностей по мере их поступления.

-Летим в Абару, или навестим моих приятелей в лесу и вернёмся обратно в Геран? Валевия теперь уже не та, как при правлении королевы Сансы. Хотя у Верды не зелёные волосы и крылья не пожелтели, как у её дочери от рождения, никто даже пикнуть не посмеет, что она не права. А такая вея опаснее любого разбойника в Селии, и что-то мне подсказывает, что просто так из Абары она нас не отпустит, если прознает о нашем возвращении,- пытался вразумить Инею Астло, словно поменявшись с ней местами - теперь он пытался здраво мыслить и осторожничать ей во благо.

-Но, согласись, Верда отлично справляется. Столько новых мыслей, столько желания сплотить всех веев, занять их чем-то, дать им больше, чем они хотят именно во благо Валевии и самих нас,- неожиданно для друга высказала Инея.

-Может, теперь полетим и поблагодарим её за всё, и за тех прахов, которых она послала тебе вслед.

-Нас только двое, кому она сделала гадость. Конечно, лесным веям не понравятся новые порядки, и даже, возможно, многие пострадают из-за своего упрямства и нежелания подчиняться, но Верду будут вспоминать наши потомки как первую приемствующую королеву, рискнувшую изменить нашу жизнь.

-Родной воздух тебе вредит, милая, но тебя одну я точно не отпущу в столицу,- Астло посмотрел в лучистые глаза Инеи и улыбнулся своей детской озорной улыбкой, которую можно было причислить лицу каждого вея, но у этого праха улыбаться получалось как-то авторски.

-Мы всё же не гости здесь, Астло, ведь так? Родная земля защитит нас от несправедливости...

-Что мы сидим тут и болтаем впустую...А несправедливость можно найти везде, вспомни Валива и стаю Сайко...Летим уже в Абару.

Когда вдали показалась плоская вершина Абары, на которой сверкал многоэтажный королевский дворец, Инея и Астло на секунду остановились, словно переводя дух перед опасным возвращением. Но потом снова продолжили полёт в направлении к городу, не думая о плохом и с нетерпением ожидая тёплый приём со стороны друзей и знакомых. Пролетая мимо полянок, где на цветах любила раньше собираться беспечная молодёжь, и все грелись на солнце, играли в игры, влюблялись и отдавались страстям,- вея и прах увидели пустующие распустившиеся бутоны и удивительная тишина была непривычна вперемешку с воспоминаниями минувших дней. Молча, не комментируя увиденное, друзья полетели дальше, где между деревьями уже просматривались склоны горы, усыпанной входами и террасами жилищ веев. Внизу, у подножия Абары веи успели развести плантации каких-то культур, фруктовые сады, зачем-то рыли каналы и строили мосты через ручьи. Это копошение внизу не прекращалось ни на секунду, а на высоте в самом городе тысячи веев долбили новые пещеры и занимались кто чем, только бы не сидеть без дела. То и дело мимо пролетали наблюдающие воины Её Величества, словно надсмотрщики, и фиксировали действия послушного народца.

-Что-то меня тошнит от такой картины,- наблюдая вместе с Инеей с ветви дерева за горожанами, произнёс Астло и отразил выражением на лице своё отвратное ощущение.

-Но мы дома, наконец-то,- с надеждой сказала Инея и вылетела из укрытия, друг сразу последовал за ней.

Веи не сразу заметили приближение к городу двух фигур, но зато, увидев, отвлеклись от работы и взлетели вверх, чтобы получше рассмотреть пришельцев. Многие сразу узнали Инею и начали припоминать Астло, удивляясь его крашенным волосам. Но никто не спешил обнять вернувшихся друзей, никто не приветствовал их радостными криками, потому что все знали кем стал Астло за границей, и что Инея не справилась с испытанием - все сомневались, что наблюдавшие воины Её Величества одобрят приветливую встречу блудных веев.

-Хорошо, что вернулись,- вей постарше вылетел вперёд и по-отечески поцеловал обоих.- Но будьте осторожны,- шепнул каждому на ухо.

-Как сказали бы в Геране: расслабьтесь, мы не убивать вас прилетели,- хотел было сострить Астло, но у него это плохо получилось, потому что после этих слов все веи разлетелись по своим делам, а он вместе со спутницей остался в одиночестве. Хотя это продолжалось недолго, потому что вскоре они увидели как с вершины к ним спешит отряд королевских воинов, чтобы явно препроводить на приём Её Величества.

-Ещё не поздно дать стрекоча,- посоветовал Астло Инее.

-Нужно убедиться, что всё так, как хочет казаться и тогда я полечу с тобой куда пожелаешь,- ответила решительно вея и спокойно смотрела на приближение отряда.

-Нам приказано доставить вас к королеве-метери,- отчеканил каждое слово молоденький капитан.

-Ну мы конечно с радостью. Попьём ари, поболтаем о жизни, никаких возражений,- с наигранной весёлостью воскликнул Астло и, взяв Инею за руку, полетел в кольце из воинов, вооружённых шпагами. Шпагу Астло не отняли у владельца, скорее всего понимая, что с прахом шутки плохи и добровольно он не позволит лишить себя оружия, а начинать с ним бой, наверное, было пока что запрещено.

Дверь зала на сотом этаже, где потолка, как такового не было, лишь очертание полукруглого свода рисовали каменные дуги, обвитые вьющейся белой лианой. Зал украшало много растений, словно оранжерею, отполированный до блеска пол отражал всё, что попадало в поле его видимости, и широкие окна выходили на восток и запад, так что зал тянулся по всей ширине и длине дворца, за исключением лестничной площадки, ведущей к дверям. Инея не сразу заметили в этом своеобразном лесу фигуру Верды. Она сидела у фонтана и игралась с сизонией, как будто и не ждала вовсе появления гостей, одна из которых гипотетически могла нарушить её правление.

-Явились,- взмахом руки приказав птичке улететь, произнесла королева-мать и взор её скользнул холодком по Астло и Инее.

-Столько нового узнали, Ваше Величество, голова идёт кругом,- сказала в ответ Инея, предпочитая не дожидаться когда ей позволят говорить. За спиной стояли уже не только воины из отряда, но и вся дворцовая охрана, но даже это не пугало блудных веев, и Верда это чувствовала, что злило её ещё больше.

-В моих лесах остаётся много веев, не желающих чем-нибудь заняться на благо Валевии,- обходя фонтан кругом и любуясь цветами, не уделяя взглядом внимания гостям, произнесла Верда.- Что вы скажете о них? Ведь ты, Астло, жил среди них, а ты, Инея, часто просила помощи у прахов.

-Ваше Величество, почему Вы спрашиваете об этом? Мы прилетели с добрыми намерениями - вернулись домой и хотим мирно жить среди своих,- ответила Инея, обратившись к Верде как полагается, показывая ей тем самым, что умеет проигрывать и ни на что не претендует.

-И, как сказал один мой знакомый вей - Ваши новшества очень полезны веям и стране,- с издёвкой добавил Астло, конечно намекая на высказывание Инеи в лесу, за что она наградила его укорительным взором, поджав обиженно губки.

А королева продолжала медленно шагать по кругу, нюхая оторванный бутон красного цветка. Астло уже не сомневался, что у неё на уме была какая-то подлость, и приготовился к самом у худшему - к нападению, пытаясь затылком чувствовать движение веев за его спиной. Но неожиданно для него, два вея подхватили Инею под мышки и быстро пролетели в дальний конец зала. И как только Астло сделал движение последовать за ними, Верда воскликнула:

-Остановись, или мой вей перережет ей горло.

В доказательство воин прижал лезвие ножа к горлу Инеи, не способной вырваться из цепких рук слуг королевы. Астло стоял у окна теперь боком к королевской охране и другим боком к Верде и тому месту, где стояла Инея. Он приготовился отразить любой удар, иначе пленённый он не смог бы помочь подруге, но, на удивление, никто не спешил на него нападать.

-Возвращаться, надеясь, что я оставлю вас в покое, было глупо. А теперь моё условие такое: любой ложью приведи в Абару побольше лесных веев, и тогда я отпущу Инею и сможете улететь невредимыми. Пять дней даю тебе, Астло, и не пытайся обмануть меня, потому что любая твоя попытка вызволить Инею, закончиться для неё смертью.

-Ты жива только потому, что прахам не пришло в голову тебя убить. Когда-нибудь они додумаются и ничто тебе тогда не поможет,- Астло вылетел в окно, сказав эти слова на прощанье. Верда не сомневалась, что он вернётся, послушно исполнив её приказ, потому что давно поняла как действовать на влюблённых.

Астло, напротив, был уверен, что не станет игрушкой в руках королевы, предавая своих за жизнь Инеи, наоборот, он всё-таки вознамерился высвободить вею из плена, понимая, что рискует тем самым её жизнью, но по-другому поступить не мог и догадывался, что подруга знала это. Но рвать на себе волосы или биться головой об каждый древесный ствол на пути, Астло даже не помышлял, ведь прахам была свойственна железная выдержка в стрессовых ситуациях. Но не только опыт наёмного убийцы помогал вею сохранять здравый и хладнокровный рассудок. Астло придавало сил то самое чувство, которое он всё время отвергал, не позволяя взять верх над собой, и теперь не мог не признаться себе, что оно подталкивало его сделать ради Инеи невозможное.

-Ну как погостил в лапах Верды, Астло?- неожиданно раздался хриплый пропитый голос из-за высоких розовых кустов.

Остановившись и приглядевшись, Астло сразу заметил двух веев, прячущихся на ветками так, чтобы он обязательно их увидел.

-Это ты, лесной бездельник и пьяница! Баркаша, лети сюда, я тебе морду набью на радостях за нашу последнюю встречу,- весело воскликнул Астло, но левой руки не снял с эфеса шпаги.

-Ты был сам виноват, ведь знаешь, что ко мне не надо лезть, когда выпивка закончилась и я ищу добавки,- вылетая из укрытия, прохрипел Баркаша - сморщенный вей, у которого левую мочку уха отгрыз кто-то, по-видимому, на закуску во время одной из пьянок. Следом за пьяницей показался юнец со здоровым румянцем на лице от смущения и выправкой, скорее всего, школы прахов, которая славилась среди веев во время войны с параками. В ней были установлены строгие правила и условия, чтобы закалить дух учеников, и Астло помнил это, потому что пробовал там учиться.

-А это что за скромное создание?- усмехнулся прах.

-Я в учениках у Баркаши,- возразил юный вей и гордо повёл носом в сторону пьяницы.

-Чем ты учишь этого бедолагу?- смеялся уже Астло, держась за бока.

-Ты летаешь по столицам людским и не знаешь, что здесь Верда творит. Мы хотим бороться с ней, и даже ты не скажешь, что я плохим воином был во время войны.

-Уж о стараниях королевы-матери я знаю не понаслышке. Поэтому и собирался вас всех искать. Нужно будет что-то придумать, и если у вас там задумывалось всё как можно скорее, то я готов помочь, потому что Верда оставила у себя Инею в обмен на лесных веев.

Оба вея посмотрели на Астло сначала недоверчиво, но потом отмахнулись от подозрений и полетели, показывая дорогу к лагерю лесной, объединённой против Верды, стае. Скрыться в Валевии, казалось бы, было довольно сложно, ведь каждый житель страны умел летать и мог выследить кого угодно и проникнуть куда угодно. Но на то и существовали дозорные в укрытиях, чтобы своевременно предупредить своих о приближении опасности. Дозорные сидели на расстоянии километра от лагеря почти что плотным кольцом, чтобы никто не смог прошмыгнуть в лагерь незамеченным. Поэтому, когда трое веев приблизились к этому кольцу, сразу пятьдесят шпаг нацелилось на них с разных сторон, но дозорные почти что сразу узнали Баркаша и его ученика, и только гость оставался для них чужаком.

-Кого это ты нам привёл, Баркаша?- спросил один из дозорных.

-Астло меня зовут,- вместо приятеля ответил сам прах.- У меня дело к вашему вожаку.

-Надо же, орёт так громко, словно не знает, что стоит рядом с ним на ветке,- засмеялся дозорный и остальные подхватили его смех.

В недоумении Астло посмотрел на Баркаша, не веря, что кто-то в здравом уме мог выбрать его вожаком. Но старый пьяница кивнул в сторону своего юного ученика и подмигнул приятелю, всем своим довольным видом давая понять, что они удачно разыграли его. А юнец тем временем из скромного вея, позорно краснеющего, перевоплотился и в выражении лица и в осанке - вызывающее, сильное и смелое ощущалось в нём и Астло искренне восхитился этому преображению.

-А как же звать тебя, вожак?

-Золо,- ответил юнец.

14 глава.

У парадного дворцового входа, стояла четвёрка запряжённых корков и лёгкая королевская карета. Крылатый корк Брадо исчез вместе с молодым магом, и обычные короткокрылые скакуны теперь не думали с завистью про соседа в стойле, способного летать. Они спокойно стояли и ожидали приказа кучера, невольно фыркая и дёргая усами, помня прикосновение его кнута к их бокам. Красавцы из королевской коркушни переливались шёрсткой, начищенной слугами, на утреннем солнце, выглядели ухоженными и в меру упитанными, что было любо дорого смотреть на них, чем и занимался этим утром Даид. Грустный взгляд сочинителя, стоявшего на лестнице перед массивными дверьми, казалось, влюбился в королевских скакунов, а в уме, предположительно, юноши уже зарождалась новая симфония. Но на самом деле Даид рассматривал корков бездумно, полный печали и вопросов к самому себе, к Камелии и к отцу, от которых ответов он так и не дождался.

-Мы с Её Величеством, моей супругой,- подчеркнул последнее слово Гелий вечером прошлого дня,- посоветовались и решили, что тебе нужно уехать из Герана подальше, чтобы не совращаться более нашу придворную диву. Она стала хуже петь из-за недосыпания, думает только о ваших ночных утехах и разленилась совсем. А ты, сын мой, начал сочинять плохую музыку. Уезжаешь завтра утром и чтоб больше в столицу не возвращался, иначе я припомню тебе все твои предательства.

-Значит ты отправляешь меня в изгнание, отец? И не попрекай меня предательствами, они в какой-то мере пошли тебе на пользу, хотя я и не задумывал тебе помогать. Я уеду и заберу с собой Камелию, если она этого пожелает, не оставишь же ты её здесь насильно.

-Брать ты можешь только то, что твоё, а вот на её счёт я что-то сомневаюсь,- произнёс Гелий, активно дрожа лицом, на котором от королевского обжорства появилась округлость, а худая фигура колдуна приобрела жировые очертания в виде живота и увеличенного объёма тела в ширину.

В тот же вечер сочинитель получил отказ от прекрасной Камелии, рассмеявшейся ему в лицо. И теперь, не успев попрощаться ни с Бренленом, ни с остальными друзьями и знакомыми, задумчиво таращился на корков, не зная что и думать. Ведь сочинитель полагал, что между ним и Камелией вспыхнула не только страсть, но и любовь, а на деле оказалось, что дива притворялась. Но от болезненных мыслей Даида отвлёк Первей, с недавних пор всегда выглядевший опрятно благодаря жёсткой муштре Гелия и королевы Полии. Иллар вышел пожелать юноше счастливого пути и вручил пять мешочков с теми порошками, которые могли пригодиться сочинителю вдалеке от родных мест среди чужих людей.

-Будешь в городе, повидай Бренлена, Первей, попрощайся за меня. Может мы когда-нибудь снова начнём продолжим сочинять вместе, а быть может и не получиться уже никогда.

-Да, Даид, я, как и ты, запутался и не понимаю кто лучше: иллары, Гелий, Брадо, или пришла пора уничтожить магию в корне, чтобы каждый полагался на собственные силы. Но твоя музыка осчастливит любой город, любого человека, так что не печалься, потому что я верю - ты найдёшь заслуженное счастье в тех местах.

Обнявшись на прощание с илларом, Даид сел в карету, не дождавшись появления отца или любовницы. Сопровождаемый королевскими рыцарями впереди и позади кареты, сочинитель мчался прочь от столицы в самый дальнее местечко Селии, куда не добиралась ни одна война, никакой делёж или распри. Унаследовав от отца способность исключать эмоции из сознания, не поддаваясь им, Даид трясся внутри кареты, ехавшей по лесным кочкам, и сочинял в уме свою самую лучшую сонату...

Этим же утром Саша вошёл в Геран через старые западные ворота, небритый, измятый и грязный. Он видел, как мимо промчалась королевская карета, и понадеялся, что в ней сидел Гелий вместе с Полией, и теперь не особо прятал глаза от прохожих, направляясь в охотничью забегаловку "Стрела", чтобы разузнать последние новости и поинтересоваться о кораблях, следующих в ближайшие дни в Илию. Саше жизненно необходимо было вернуться обратно в Ставин, чтобы попытаться спасти Авиона, но шансов на то, что он прибудет слишком поздно, было гораздо больше, чем на то, что ему удастся успеть. Но в любом случае, Саша хотел попытаться, иначе груз бездействия тяготил бы его всю оставшуюся жизнь. Идя привычным путём по Набережной улице и поглядывая направо на суетливую жизнь городского порта, он думал обо всём, что произошло с ним за это время и невольно чаще всех вспоминал Анари, и мысли о их будущем ребёнке проясняли счастьем его задумчивое, обросшее щетиной, лицо. Вся вечная борьба светлой и тёмной магии, Гелий и Брадо, иллары и прочие магические существа, а также войны и делёж богатств - всё это и многое другое мало заботило сейчас Сашу, которому хотелось как можно скорее спасти друга и отыскать Анари.

Словно предчувствуя, что мелкий, но скользкий враг, где-то рядом, которому много раз удавалось избежать смерти, брошенной в него руками колдуна,- Гелий ощутил желание выехать в город. Но перед этим он вызвал к себе Камелию и посмотрел на её красивое лицо и соблазнительное тело так, словно это был последний раз их встречи.

-Я принял решение отправить тебя Брадо.

-Очередная хитрость?- не веря, что колдун желает сделать обычный жест доброй воли, чтобы помириться с молодым магом, посылая в подарок то, что больше всего хотелось Брадо, спросила надменно Камелия. ЕЙ не верилось, что Гелий действительно собрался отправить её магу, словно вещь. Исключать такую возможность Камелия также не смела, потому что знала натуру колдуна, и вполне ясно осознавала, что начинается новая борьба за силу и власть, которая была сосредоточена в непутёвом разбойнике, не способном грамотно использовать своё преимущество.

-Я тебя не бросаю в пасть к чудовищу. Брадо не посмеет обидеть тебя, раз уж у него не поднялась рука на тебя, когда он узнал про страсть к Даиду. Так что отправляйся к нему и быть может ещё встретимся,- произнёс Гелий без особой интонации, не напрягая голосовые связки ради прощания с той, которой суждено было вызвать в Брадо огонь. Через секунду Камелия исчезла, не успев сказать больше ни слова, а колдун вернулся в апартаменты королевы-жены, чтобы обрадовать.

-Надеюсь, скоро этот глупый выскочка объявиться и тогда я смогу нанести ему последний удар - смертельный.

-И я получу силу Провидца?

-Не сомневайся. Брадо даже не догадывается, какую шутку сотворил с ним братик Иина,- рассмеялся Гелий.

-Что такое?- испуганно воскликнула Полия, видя как изменился в лице её муж - побледнел сильнее обычного и задрожал, словно припадочный.

-Он вернулся,- процедил сквозь зубы колдун.

-Кто?

-Охотник, этот грязный чужеземец, которому всегда удаётся выходить сухим из воды. Мы едем в город. На этот раз ему не убежать от меня - на этот раз я его убью и никто не сможет мне помешать: ни совет илларов, ни друзья охотника, ни твоя дочь. Раньше я не чувствовал так ясно своих врагов, но сила ИИна с каждым днём крепнет во мне и дарит новые ощущения.

-Ты говоришь об её любовнике?

-О ком же ещё, сладкая моя?! Я чую его зловоние.

Королева ненавидела Сашу не меньше Гелия, поэтому скомандовала, словно это он первая почувствовала присутствие охотника в Геране:

-Едем!

Королевская карета выехала на главную улицу в сопровождении конницы рыцарей. Это был не парадный выезд, но все прохожие так и так кланялись и приветствовали радостными криками королевскую чету. То, чего Гелий нацелил себе добиться хитростью, сбылось - всё зло, что он творил, больше не вспоминалось жителями Селии. И разве что только кучка бунтовщиков иногда напоминала про злодеяния колдуна, но поддержки не находила, ведь король и королева заботились о своём народе для собственного блага и не позволяли вспыхивать недовольству больше десяти человек.

В это самое время, привычными переулками, без подсказок птиц-поводырей, Шалун и Олиан вели Анари к набережной, чтобы покатать на лодке. Живот принцессе доставлял много хлопот - тяжесть его ломило поясницу, и ребёнок внутри время от времени брыкался, словно хотел пробить проход, но на лице Анари всё-таки отражалась радость и уже нетерпение поскорее родить и увидеть милое создание любви её и Саши. Она шла надев плащ-накидку на плечи и набросила капюшон на голову, но всё равно рисковала быть узнанной кем-нибудь из прохожих, поэтому слепые братья вели её пустынными улочками. Этим утром Анари захотелось подышать свежим речным воздухом, и, так как Бурак дал добро, друзья решили не задерживаться дома после завтрака. Они не знали, что Картикту идёт за ними следом, чтобы в любой момент помочь друзьям гнома избежать неприятностей.

Саша был совсем рядом от той узкой улочки, по которой к Набережной приближалась Анари с друзьями. Но он не успел сделать этих десяти шагов, где за углом встреча с принцессой наконец-то состоялась бы. Перед ним возник Гелий и десять королевских рыцарей направили на него свои мечи. Минутная молчаливая пауза, которую никто не нарушал, быстро закончилась, когда нож Саши вонзился в грудь колдуна. Никто, казалось, не ожидал от него такого действия, а теперь рыцари заламывали ему руки и стягивали запястья крепкой верёвкой. Саша не сопротивлялся и с удовольствием смотрел на тяжёлое дыхание Гелия, лежавшего в луже собственной крови. Они молча смотрели друг на друга, понимая, что давно уже исчерпали запас слов, и ненависть переполнила их нутро. С воплями и слезами королева Полия подбежала к мужу и осыпала его поцелуями, умоляя не умирать. Толпа осуждала охотника и провожала печальными взорами тело Гелия, которое несли рыцари к карете. Чтобы успеть спасти жизнь колдуну, карета быстро уехала, а горожане, кто стоял поближе к пленнику, начали бить кулаками и ногами его, так что рыцарям пришлось расталкивать разбушевавшихся подданных Его Величества, чтобы довести убийцу до дворцового подземелья.

-Не понимаю, что там произошло,- остановившись в двадцати шагах от выхода на набережную улицу,- произнесла Анари.

-А что там происходит?

-Скопление народа?

Спросили братья и получили утвердительный ответ принцессы. Люди загораживали вид на улицу, но спешить посмотреть, что там происходило, она не намеревалась, испытывая непонятное волнение и чувствуя тревогу.

Один из рыцарей привязал конец верёвки к своему седлу, и пленника повели по Набережной улице в сторону дворца. Делая десятый шаг, Саша поравнялся с поворотом на узкую улочку, и в образовавшуюся щель между людьми Анари увидела возлюбленного скитальца всего лишь на долю секунды, а он не успел посмотреть в её сторону и пропустил встречу их взглядов. Это мимолётное трагическое мгновение, которое Анари часто представляла счастливым и нежным, а столкнулась опять с пленением долгожданного жениха, настолько сильно ударило в сознание принцессы, что силы покинули её, и она упала в обморок на Шалуна, еле успевшего подхватить подругу на ощупь. Как из-под земли рядом оказался Картикту, взял девушку на руки и понёс к дому Бурака, а Олиан и Шалун еле успевали следом, так и не поняв, почему Анари потеряла сознание и почему на Набережной поднялся такой переполох, и кого там могли убить, если в выкриках были слышны слова "убийца".

Никто в Геране не мог предположить, что Гелий - мнимый раненный, разыгравший спектакль специально для того, чтобы никто потом не смог осудить его в несправедливой казни охотника Саши. Удивительным образом народ не задумывался: разве колдуна можно так просто ранить обычным охотничьим ножом. Всё сочувствовали королю и желали ему выздоровления. А в это время Гелий потешался над всеми лёжа в своей постели, как примерный больной.

-Как же ты меня напугал,- причитала Полия.- Я поверила, что он смертельно ранил тебя.

-Зато теперь я могу назначить день казни и все придут на неё, желая смерти не мне, а ему,- смеялся Гелий, не испытывая ни боли в ране, не имея даже раны, которая затянулась сама собой на груди.

-Но как ты предугадал, что он не упустит момента ударить тебя ножом?

-Я не сомневался, что охотник воспользуется возможностью, поэтому всё получилось.

-Обожаю тебя, колдуша,- обнимая мужа, прошептала королева, так что в пору было расплыться от умиления, глядя на эту трогательную сцену.

-Роди мне наследника,- попросил Гелий и страстно поцеловал Полию.

-Лишь с условием, что у тебя он будет единственным,- лукаво глядя на мужа ответила она.

-Что ты этим хочешь сказать?

-Я хочу сказать, что как только наш наследник родиться, Даиду придётся умереть. В Селии должен быть только один принц.

-А как же твоя дочь?

-Если она в Селии, прослышав про казнь Саши Анари прибежит его спасать. Ты сможешь её схватить.

-И что мне делать потом с ней?- подталкивая королеву к произнесению дочери смертного приговора, спросил колдун.

-Отправь к мужу и пусть он решает её судьбу,- замешкавшись, ответила Полия.

Гелий усмехнулся и с хитрецой глянул в глаза королеве, не посмевшей произнести приговор дочери - это могло значить, что Полия начинала скучать по принцессе и готова была рано или поздно простить её, а этого Гелий не мог допустить.

-Должно быть всё по справедливости, милая. Если моему непутёвому сыну пришла пора умереть, то твоей дочери незачем ехать к мужу, который разорвал их брак, если ты забыла. Участь Анари должна быть такой же, как и Даида - это спрведливо. И ты, и я потеряем своих непутёвых наследников.

Полия не могла возразить мужу, ведь он говорил правду, но теперь она на самом деле уже скучала по дочери и даже готова была забыть, что отец её внука обычный охотник, только бы Анари пожила с ними вместе во дворце. Понимая, что Гелий никогда не согласиться на присутствие принцессы в Геране, королева хотела попытаться хотя бы на расстоянии держать связь с Анари, переписываться птичьей почтой и знать всё, что происходит с дочерью и внуком. Но теперь, когда Полия упомянула неугодность Даида, и получила похожий намёк от Гелия, она не могла решиться: идти ли ей на попятную, или, не смотря ни на что, согласиться с мужем. Чтобы оттянуть принятие решения, она молча вышла из комнаты, горделиво подняв голову, словно показывая Гелию, что он совершенно бестактен и не понимает её, обидев до глубины души. Колдун фыркнул ей в след, догадываясь, что королева разрывается между жаждой власти, рождением наследника, желанием заполучить магическую силу и между материнскими чувствами к Анари и внуку.

Посидев в размышлениях с пол часа, Гелий направился в подземелье, где его ждал пленник, приговорённый к смерти заочно, без суда и следствия, потому что на этот раз слишком много свидетелей видело, как он покусился на жизнь самого короля. Колдун не волновался, что его заметят слуги или рыцари, и разнесут слух о том, что Его Величество притворяется больным - он принял невидимый облик и бесшумно проскользнул в подземный лабиринт. Саша встретил его с неизменным смелым и задиристым выражением лица, чему не мешали ни цепи, которыми сковали его по рукам и ногам, ни побои тюремщиков. Снова оба врага смотрели друг на друга молча, словно набирая побольше злобы, чтобы выплеснуть в физиономию оппонента. Но про себя Саша отметил, что колдун заметно изменился внешне - пропала смертная бледность с лица, округлились щуки и живот, и даже в глазах появились и блеск, и живое участие в том, что он видел. Да и одевался Гелий теперь по столичной моде, что удачно вписывалось в его внешние перемены - колдуну явно шёл на пользу и брак, и пребывание в роли короля. В свою очередь, Гелий в который раз удивился, почему Анари выбрала в возлюбленные охотника - такого жалкого, грязного и бедного.

-Твоя казнь назначена на седьмой день, охотник. Никто тебя не спасёт на этот раз.

-Поджилки трясутся, колдун, разве ты не видишь?!- с сарказмом выпалил Саша, звеня цепями.

-На этот раз я отменил пытки, чтобы народу не стало тебя жаль, когда увидят твоё окровавленное тело. И казнят тебя без помощи магии. Ты умрёшь и этого достаточно с тебя,- чувствуя какое удовольствие ему доставляет эта мысль, Гелий расплылся в торжественной улыбке и вышел из камеры.

Послав колдуна туда, куда обычно посылали всех негодяев, Саша сел на сырое сено, служившее ему подстилкой в холодных стенах подземелья, и бездумно уставился в одну точку. Он не был тем безрассудным глупцом, которому было всё равно - жив он или мёртв. Ему не хотелось умирать сейчас, когда Авион попал в беду, и Анари скрывалась неизвестно где. Но умолять о пощаде было бессмысленно и ниже собственного достоинства, поэтому оставалось ждать и обратиться к воспоминаниям, наблюдая, как всё началось и сколько всего необычного произошло за эти годы. Конечно, самым запомнившемся днём для Саши оставался тот, в который он появился в этом мире, оставив родную деревню где-то за пределами вселенной. Встреча с Авионом и Овием, первый разговор с птицами, первая селийская рыбалка, и поляна белых цветов с сизониями, навсегда связанная с первым взглядом на милое лицо Анари - Саша вспоминал всё медленно, то улыбаясь, то мрачнея, но прошлое согревало его больше, чем обдавало холодом.

Гелий тем временем пришёл в башню Первея с единственной целью - отбить охоту у иллара помочь узнику бежать. Колдун прекрасно знал, что странноватый служитель светлой магии дружил с компанией Овия, поэтому вполне логично было предположить, что и на этот раз Первей захочет вмешаться, чтобы не допустить несправедливости. Как всегда, в кабинете иллара был огромный беспорядок и сам он, как обычно, был зарыт бумагами с головой. Его неряшливый вид хоть и был подправлен королевским повелением, держался на том краю, когда уже прогресс мало замечался, а возвращение к истокам прогрессировало. Гелий пару раз кашлянул, чтобы привлечь внимание Первея, и из шуршащего бумажного моря вынырнула голова магического мужа.

-О, а я и не заметил, как кто-то вошёл,- оправдался иллар.

-Ты вообще мало замечаешь, иллар,- еле сдерживая отвращение, произнёс Гелий, недолюбливая иллара хотя бы уже за то, что он мешался всё время под ногами во дворце и смел советовать что-то королеве.

-Слышал, кого мы поймали?- резко спросил Гелий.

-Слышал, все так переживали, что Вы, Ваше Величество, при смерти,- выдавая фальшь специально, чтобы колдун это заметил, произнёс Первей.

-Так я тебе скажу, чтобы ты не смел носа своего высовывать из башни и дворец покидать до казни. Ты под домашним арестом, илларом, и лучше не зли меня, иначе последнее, что ты увидишь, будет Совет илларов, который замурует тебя в пещере.

-Что тебе, Гелий, всё неспокойно? Зачем тебе жизнь этого безобидного паренька? Прогони его, но не убивай.

-Он сам виноват, так что не жалей его сильнее собственной шкуры, иллар. Сиди и помалкивай. Можешь даже не пытаться бежать, моя магия сильнее твоей, не рыпайся,- сказал Гелий и, выйдя из башни, закрыл её на магический ключ, чтобы Первей уже точно не смог покинуть дворец.

Ночью в бедном районе Герана, в доме Бурака было неспокойно. Не зная ещё, что Гелий назначил день казни Саши, Анари лежала на кровати и из последних сил помогала своему ребёнку родиться. Рядом с ней находилась жена гнома, а целитель (они заменяли врача и иллара во многих городах) грамотно принимал роды у принцессы, не подозревая кем являлась роженица. После полуночи на грудь Анари положили младенца - мальчика - и счастью её не хватало только присутствия Саши рядом с ней. Она целовала сына в голову, шептала ему нежные слова, и окутывала покрывалом любви, надеясь, что отцу его судьба позволит увидеть ребёнка и так же поцеловать.

Все домочадцы жилища Бурака бурно и весело поздравляли молодую мать и её сына, добрые пожелания лились словесной рекой. Никому и в голову не могло прийти, что на следующее утро над Гераном разнесётся весть о казни охотника Саши, покушавшегося на жизнь короля Гелия. Весь день новорождённый плакал, словно понимая, что его отца хотят убить, а Анари не приходила в сознание после услышанной новости.

Вне себя от злости на колдуна, Бурак с домочадцами сидел в гостиной и не мог придумать даже намёка на план, который бы помог спасти охотника. Если раньше можно было позвать какого-нибудь иллара на помощь, то теперь, когда против Гелия не выступал ни один служитель светлой магии, не представлялось возможным спасти приговорённого собственными силами, собрав даже всю банду гнома. Дворцовая площадь хорошо охранялась, Гелий не сомневался, что толпа будет рада увидеть смерть того, кто посмел поднять руку на их короля. И поэтому в гостиной стояла мёртвая тишина, и даже Шалун не осмеливался говорить что-нибудь ободряющее, потому что растерялся вместе со всеми.

15 глава.

Приятное журчание прибрежных волн ненавязчиво ласкало слух. Вокруг стояла ночная тишина. На небе, как обычно, переливался всеми цветами радуги отсвет сияния лиизий. Ирнцы спали на земле, устав от бесконечного многодневного бега. Несколько раз приходилось отбиваться от преследователей, но больших потерь потомки первопроходцев не понесли. В этой южной части Илии, на берегу двухцветного океана Надежды попадалось много поселений и чужеземцам никак не удавалось найти себе пристанище. А принц Алил похоже с завидным упорством не желал оставлял их в покое, решив во что бы то ни стало подчинить их своей воле. Но проблемы ирнцев не так сильно волновали сейчас Мириана, как здоровье отца. В бреду Авион столько наболтал, столько подробностей из прошлого невольно открыл пареньку, что воспитанник Фанута уже не сомневался в невиновности охотника. Проклинать воспитателя Мириан не спешил хотя бы потому, что рыжий хитрец всё-таки хорошо о нём заботился, хотя и в чрезмерной строгости. Этой ночью впервые за многие дни Авион дышал спокойно и не бредил. Мириан бережно омывал его лицо травяным илларским настоем, и часто поил целительным отваром, отмечая для себя, что раны отца затягиваются и больше не кровоточат. И хотя на эти снадобья Мириан истратил все свои деньги, он не задумываясь отдал бы за жизнь Авиона свою жизнь, понимая, что в его страданиях виноват он - его родной сын, убивший его друга базана, что простить мог не каждый родитель. И если раньше жизнь для юноши казалась слишком простой: отомстить за смерть матери и создать собственную семью - теперь всё было в новинку. Он чувствовал, как тает его сердце и просыпается сыновья любовь, надежда на отцовскую любовь тоже не спешила пропадать, ему мечталось чему мог бы научить Авион, думалось о чём расскажет охотник, с кем познакомит из своих друзей, где они станут жить.

-Словно стена свалилась на меня,- прошептал Авион, приходя в сознание.

-Пройдёт, через пару дней,- обрадовавшись голосу отца, ответил Мириан.

С минуту Авион смотрел на юношу то ли вспоминая кто он, то ли силясь не вспылить при виде мстительного сынка. И хотя после болезни глаза охотника не передавали пока что достаточно ясное изображение, всё же через расплывшуюся пелену он смог различить перемену в выражении лица юноши. В нём ожили нежные черты матери, глаза излучали любовь, но было видно как он стыдиться себя и своей жестокости, которую обрушил на голову отца и его друга. Прочитать нотацию или влепить пощёчину было бы уместно, но слишком поздно, чтобы таким образом вернуть базана. А раскаяние слишком ярко выступало на его лице, поэтому Авион молча смотрел на Мириана, привыкая видеть перед собой двойника погибшей жены и забывая о былой печали и потере.

-У меня есть жена и дочка. Они стали для меня вторым дыханием в жизни, сынок, после того, как я отпустил печаль по твоей маме.

-Прости меня,- прервав отца, слёзно попросил Мириан.- Прости за всё, за друга прости.

-Базан принёс себя в жертву намеренно, он знал, что игра может оказаться слишком опасной...Без него я бы не повстречал тебя...

Речь Авиона прервало появление действующих лиц, которых он уже не чаял увидеть вновь. Лежавшего раненого охотника окружили полуголые смуглолицые ирнцы и он не мог себе объяснить, как его угораздило снова угодить на Флиур. На благополучный исход уже глупо было рассчитывать, и нужно было быстро придумать, как отвлечь дикарей, чтобы сын мог спастись бегством, пусть на короткое время, которое ограничивалось периметром острова, но всё-таки оттянуть момент гибели юноши. Авион взглядом заговорщика посмотрел в глаза Мириана и удивился его улыбке.

-Кто бы мог подумать, что встретим того самого Авиона, который повинен в гибели главы Мали не меньше его друга Саши,- произнёс молодой мужчина, который с такой комплекцией навряд ли победил бы бывшего главу, если бы даже захотел этого. Но, как и сын, Авион почувствовал силу Гразы не в мускулах, поэтому ему не нужно было объяснять почему первым заговорил с ним этот ирнец.

-Где мы?- задал вопрос Авион, проклиная ответ заранее, если он будет не тем, который ему хотелось бы услышать.

-В Илие,- ответил Мириан.- И так ты быстро идёшь на поправку и уже можешь выслушать плохую новость, я скажу, что мы в бегах и на нас охотиться армия принца Алила.

-А вы то как здесь очутились?- не понимал Авион, восклицая на ирнцев.

-Брадо выгнал нас с островов, остался там вместе с убийцей Мали - твоим другом,- и какими-то крылатыми крошечными человечками. Вы приносите нам только зло, чужеземцы,- сокрушался Граза.

-Вот теперь немного полегче, раз Сашка жив,- ответил на это Авион и облегчённо вздохнул.- Ещё бы до дома добраться, тогда совсем полегчает.

-В Селию мы не сможем попасть - границы закрыты, корабли обоих стран снуют по океанам вдоль пограничных линий, чтобы никто не смог проскочить даже вплавь.

-А в небе?

-А небо отдано придворным птицам, которые исправно выполняют поручение со стороны Селии, а в нашей стране птиц не так много и все они ленивые, так что сюда попасть куда легче, чем к вам,- объяснял сын отцу, но в разговор снова решил встрять Граза:

-Не забывай, юнец, что ты обещал довести нас до безопасного места.

-Безопаснее, чем здесь, места не найти на берегу. Это проклятое место. Поговаривают, что прежде чем перебраться за западное побережье Селии к океану Надежды, хамут жили здесь. Рагана Грагара могла бы вам много рассказать, если бы не Гелий, убивший её. Так вот, легенда рассказывает, что именно здесь родилась первая хамут из прибрежного песка, и люди не любят это место и обходят его стороной.

-Сынок, откуда ты всё это знаешь? Я слышу об этом впервые, хотя и родился в Илии,- удивлялся Авион.

-Фанут мне рассказывал, потому что водил дружбу в самыми разными существами, даже с хамут Грагарой, но где они встретились я не знаю,- а потом обратился к ирнцам.- Конечно, илийское войско будет нападать на вас часто, но здесь очень удобная холмистая местность, много оврагов и мелких речушек там в глубине леса. Дальше к югу океанский берег поднимется и станет каменистым, а в отвесных склонах много узких пещер. Внутри я никогда не был, но вы можете всё разведать, быть может там просторные подземные пещеры и можно жить. А нам с отцом нужно покинуть вас. И остерегайтесь риглов - их зловонье можно почувствовать раньше их приближения, если они не охотятся, а вот если они выслеживают добычу, то следят на расстоянии и за мгновение с помощью крыльев настигают жертву, так что та не успевает почуять гадкий запах хищника. А в остальном наш лес не опасен для таких опытных воинов, как вы, ирнцы. И двухцветные воды океана Надежды всегда тёплые и в нём водится много рыбы.

Проснулись не только все мужчины, но и женщины с детьми, которые заплакали, словно расставаясь с близким человеком. Многие закутались в широкие большие листья лопухов, растущих в лесу своеобразными букетами вперемежку с цветами - флиуртийцы замёрзли ночью, потому что оказалось, что на острове погода была куда теплее, чем в Илии, особенно в тёмное время суток. На их лицах отражались печаль по родному горному городу и желание вернуться, но прочитывалось и желание бороться за место под солнцем в чужой стране, и отец с сыном были уверены, что ирнцы так просто не сдадутся принцу Алилу и отвоюют право жить в этой части Илии во что бы то ни стало.

Утром Авион и Мириан покинули лагерь флиуртийцев, направляясь медленным шагом, дабы раны охотника затягивались быстрее, и не сильно тело напрягалось от ходьбы, в сторону востока, к сине-голубому Капризному океану, надеясь найти судёнышко ловкачей, способное доставить их в Селию не смотря на все корабельные заслоны на границе.

Наплевав на судьбу ирнцев, Брадо бесновался в горном их городе, не зная куда девать свою злость и неистраченную магическую энергию. Молодой повеса, для которого теперь исчезли любые цели, потому что каждая из них казалась магу слишком лёгкой и элементарно исполнимой пока он владел магическим даром, что интерес для достижения оной пропадал сам собой. Мысли о Камелии Брадо гнал от себя так же активно, как и любые цели, чтобы не размякнуть окончательно. Возвращаться в Геран он не хотел после того, как насильно овладел телом девушки и заставил её забыть об этом. После той ночи ему самому хотелось выкинуть из головы эти воспоминания, но не получалось. Вдобавок ко всему Брадо ощущал какую-то борьбу внутри себя и от этого злился ещё больше, потому что не мог объяснить что с ним происходит. По ночам он бродил по лесу, днём обрушивал на Ирн огненные бомбы, вызывая горный камнепад и разрешая пещеры. Он не ощущал чувства голода, сон его не валил с ног, на погоду ему было наплевать, холод или зной его не волновал, и даже дышать уже казалось не столь важным для мага, в котором разрастался рам Провидца с ускоренной силой, словно на дрожжах. Но куда применить силу иллара, Брадо не мог додуматься, и снова злился на себя и на дар, который лишил его бродяжнической романтики и сладкого чувства преодоления опасностей.

Одной бессонной ночью Брадо как всегда направлялся на берег океана, чтобы искупаться и понырять в тёмную океанскую воду - недавно придуманное им развлечение. Как вдруг почувствовал знакомый цветочный аромат, который не мог спутать ни с одним другим - так пахла только Камелия. Он помчался в том направлении, словно безумный, не надеясь там кого-то найти, но хотя бы увидеть то растение, которое так обрадовало его своим ароматом. Какого же было его удивление, когда на берегу реки, он увидел спящую придворную диву. Заплаканное лицо Камелии покоилось одной щекой на руке, а тело она накрыла накидкой и спала неспокойно, всё время всхлипывая и что-то слёзно бормоча. Брадо сразу заподозрил подвох, как бы сильно не радовался её появлению на острове, и проник в её сонные мысли и воспоминания, в которых увидел как Гелий выкинул её из дворца на Флиур, не объясняя ничего.

"Конечно, Гелий что-то задумал, но посвящать в свои планы Камелию не стал, понимая, что я смогу увидеть это в её головке. Что ж, теперь жизнь приобретает кое-какую цель, даже две, и это становиться куда интереснее разрушения города ирнцев",- произнёс про себя Брадо, любуясь Камелией. Почему-то в нём просыпалась нежность при виде этого завистливого, хитрого и распутного существа, в которое превратилась застенчивая певица в маске, словно заколдованная колдуном.

Тёплые лучики скользили по лицу Камелии, помогая проснуться. Находясь по полудрёме, она всё-таки ощущала мягкую постель, приятное тепло одеяла и подушки, запахи хориса и поджаренной лепёшки, и цветочные ароматы окутывали её пробуждаемое сознание. Но когда воспоминания минувшего дня ткнули её так сильно, что она резко вскочила, чтобы посмотреть где находиться, Камелия не узнала того речного берега, на котором засыпала поздним вечером. Во-первых, она сидела на большой кровати в богато обставленной комнате с высоким потолком и расписными стенами. Вокруг Камелия видела только роскошь, достойную королевы: ковры, тончайшую ткань на широких распахнутых окнах, резную мебель, покрытую лаком и украшенную драгоценными камнями по узорам, мягкие диваны и кресло, в дальнем углу две открытые двери открывали ей вид в гардеробную и ванную. Перед зеркалом, которое стояло рядом с ванной комнатой, были раскрыты бесчисленные шкатулки с украшениями, а на столе у среднего окна Камелию ожидал вкусный и обильный завтрак. Комнату украшали букеты с цветами, растения и сама атмосфера. Не веря своим глазам, Камелия всё-таки первым делом выглянула в окно, чтобы посмотреть где находиться и сразу узнала то самый речной берег и корягу, погружённую наполовину в прибрежный песок. Тайной, как появилось эта роскошь, для певицы не было, потому что она знала, кого встретит на острове, но она никогда не могла представить, что Брадо способен бросить к её ногам такие богатства и кто знает сколько ещё роскоши маг приготовил для возлюбленной. До этого пробуждения Камелия мечтала выйти замуж за самого богатого в Селии человека, которого могла найти только во дворце, и в Брадо она видела не иначе как помеху в своих планах, потому что разбойник казался ей глупым, невежественным и однобоким, словно владел не магическим даром, а только своей тупой головой. Радужного будущего он никогда не смог бы подарить целеустремлённой Камелии, поэтому певица относилась к нему надменно и на зло отдалась Даиду. Но теперь, когда Брадо всего за одну ночь осыпал её драгоценностями и даже построил дом (или украл, что Камелия тоже не исключала, но не осуждала), говорило о том, что из разбойника мог получиться хороший щедрый супруг, которого можно было направлять именно в то русло, которое ей хотелось пройти. Трудность заключалась в том, что Камелия прекрасно осознавала, что обманывать мага она не сможет, ведь её мысли для него словно кристальный источник - всё как на ладони,- поэтому предстояло научиться искренне любить его и стать искуснее в хитрости.

Камелия вышла из спальни, даже не взглянув на украшения, ведь они никуда бы не убежали от неё, за время ознакомительной прогулки по дому. И прошлась по всем коридорам и заглянула во все комнаты. Двухэтажный дом оказался слишком большим для одного человека. Девушка насчитала пятьдесят комнат и залов вместе взятых, внизу обнаружила просторную кухню и кладовку, а в холодном подвале увидела столько вкусных припасов, что уже не беспокоилась о том, что будет кушать лет десять. Обстановка всех помещений и коридоров была достойна истинного человека со вкусом знатока, поэтому эту заслугу Камелия не приписала Брадо и убедилась, что дом он украл вместе со всем его содержимым и просто поставил на берегу. Но это мало волновало новую хозяйку, которая выйдя в сад, раскинутый за домом, не могла не пройтись по его дорожкам, вдоль которых росли самые красивые цветы и цветочные деревья, самые любимые её фруктовые деревья и весёлый бег ручьёв добавлял радостного ощущения. Дойдя до первой кованной скамейки с мягким сидением и спинкой, Камелия присела и, закрыв глаза, вдохнула побольше воздуха свободы, счастливая, что всё оказалось куда прекраснее, чем она могла себе когда-либо представить. Её мало волновала отдалённость острова от шумного столичного мира, где ею восхищался каждый житель. Она знала, что рано или поздно она вернётся туда вместе с мужем и станет диктовать свои условия, но до этого момента стоило постараться, чтобы мечта осуществилась, поэтому она с трепетом и нетерпением ожидала появления Брадо.

-Понравился тебе дом?- послышался вопрос у неё в голове.

-Да. Где ты прячешься?

-Здесь я,- появляясь рядом с ней, ответил Брадо.

По-другому теперь смотрела на него Камелия и, конечно, иное видела. Лицо мага стало для неё красивым, в глазах увидела самые тёплые чувства к ней, и крепкое телосложение привлекало больше, чем худоба Даида - всё это читал в её мыслях Брадо и убеждался, что она не притворяется. Он подвинулся поближе и, если бы раньше он бесцеремонно поцеловал её, как всегда поступал с гулящими девками, теперь не спешил и ему это нравилось - нравилось давать возможность девушке решиться и подпустить его к себе.

-Почему ты так не поступал во дворце?- шёпотом спросила Камелия, притягиваясь к его губам дыханьем и не дав ответить, соединилась в нежном поцелуе, страсть которого нарастала с каждой секундой. Объятий и ласок им обоим было мало, поэтому Брадо на руках понёс возлюбленную в спальню, украденного им дома, на хода продолжая целовать Камелию и ощущая её жгучее желание отдаться ему на этот раз по доброй воле.

Словно обезумевшие от вспыхнувшей страсти, Брадо и Камелия отдались плотскому наслаждению с головой, не следя за сменой дня и ночи. Целая неделя пролетела в постельных утехах, когда едой служили им только фрукты, сорванные в саду, да хорис, но этого хватало, чтобы подпитывать женскую энергию, а молодой не испытывал ни чувства голода, ни уставал. На утро седьмого дня Камелия проснулась раньше любовника. Жизнь теперь казалась слишком идеальной, что иногда посещал страх потерять всё это, но девушка не поддавалась этой слабости, чтобы не портить сладкое ощущение счастья. Рядом с ней лежал человек, которого она не любила, но испытывала теперь уважение и симпатию, и для начала ему было достаточно. Помня, какой её видели во времена опеки разбойничьей банды - светлой и милой дивой,- Камелии теперь хотелось стать прежней, понимая, что придворная суета вскружила ей голову. Она повернула взор в сторону Брадо и ласково посмотрела на недотёпу, который умудрился отойти в сторону тогда, когда был победителем с Геране, и уступить место Гелию. Но почему-то теперь Камелия уверила себя, что сможет достичь с ним всех высот, самых немыслимых, и от таких мыслей гордая дрожь бежала по её телу.

Брадо спал на спине, на левой части широкой кровати. Одеяло накрывало только его ноги, и взор Камелии медленно скользил по телу любовника, словно лаская. Даже шрамы нравились девушке и их она рассматривала с большим любопытством, удивляясь, что они не пропали на теле у Брадо с появлением магического дара. Достигнув груди, на которой лежала правая рука спящего, Камелия задержала взор на трёх родинках у запястья, и потом плавно поскользила к плечу. Но через секунду вернулась к родинкам. Она точно помнила, что семь дней назад не видела их на руке Брадо - три родинки, образующие треугольник. Что-то знакомое было в этом знаке, проступившем на коже словно предзнаменование. И вдруг Камелия опомнилась и чуть не закричала от той мысли, которая ударила ей в голову. Только один человек был известен с такими родинками каждому селийцу - Сильвия, избранница Провидца,- и теперь перед Камелией лежал человек с таким же знаком на правой руке и магическим даром внутри себя. Совпадением это не могло быть, и лишь одно объяснение выводило формулу само собой: Брадо являлся Сильвией в мужском облике.

-Немыслимо,- прошептала Камелия, не желая верить до конца своему предположению.

-Что, любимая?- проснувшись, переспросил Брадо и сонным взглядом посмотрел на удивлённое лицо девушки. И вдруг непонятные воспоминания встали у него перед глазами, мелькали знакомые и незнакомые образы, он слышал обрывки бесед, ощущал забытые переживания и взглянув на правую руку увидел тихое утро на холме перед долиной Герана, помня приближение королевских рыцарей и переполох в столице.

-Сильвия,- поражённый происходящим с его сознанием, пробормотал Брадо, давая понять Камелии, что он сам всё вспомнил и не мог поверить в реальность воспоминаний.

-Что ты со мной сделала?- гневно набросившись на девушку и тряся её изо всех сил, кричал молодой маг.

-Это не я - это Провидец с тобой сотворил,- в слезах воскликнула Камелия, не подозревая, что, желая спастись, выкрикнула наобум истину.

16 глава

В просторном дупле многовекового дерева обстановка не отличалась оригинальностью или блеском роскошных финтифлюшек. На полу было разбросано мягкое сено ковром, который удобно служил подстилкой хозяину жилища, позволяя завалиться спать с любом углу и посередине по столом. По углам, правда, стояли сундуки, скорее всего, с награбленным добром стаи, на которых тоже можно было устроить лежанку при желании. На стенах, которые, к слову сказать, образовывали круг и вполне могли употребляться в единственном числе, Золо - хозяин древесного апартамента,- развесил, самолично нарисованные на белых листьях особого дерева, карты местности, план Абары и некоторых других больших городов Валевии, и набросанный план подступов к городам с учётом размещения отрядов королевских воинов, охранявших горожан от лесных бунтарей. Казалось, Золо не беспокоиться скрывать свои планы, словно доверяя всем веям в объединённой стае или хитря, придерживая настоящие планы в одном из сундуков.

Этим утром, когда Астло влетел к нему в жилище, Золо был занят важным делом, которым с условного рассвета (ведь в Валевии толком невозможно было разобрать смену дня и ночи, как только по цвету неба) занялись и все остальные бунтари - он раскрашивал себя. Лесных веев всегда раздражала похожесть веев друг на друга, кроме представителей королевской крови, которых распознавали всегда по стриженным зелёным волосам и жёлтым крыльям. Инея получила настоящей капли этой крови, поэтому отличалась от земляков цветом волос, и именно поэтому по древу рождения своего рода считалась наследницей трона. Золо мало волновало наследие короны, но менять облик ему нравилось хотя бы потому, что тогда в красочном лесу он не так выделялся голубым цветом от природы, а сливался с лесной расцветкой, выкрашивая крылья в оранжевый цвет, волосы - в зелёный с белыми прядями, а тело намазывая коричневой краской. Астло, в отличии от вожака, выглядел веев без фантазии, раскрасив себя в оттенки красного и оранжевого. В тот момент, когда он влетел в дупло, Золо как раз заканчивал докрашивать левую ногу, положив её на стол.

-Все почти готовы,- отрапортовал Астло.- Пять дней прошло, и нас ждут в Абаре. Справимся?

-Прах сомневается?- не отвлекаясь от своего занятия, спросил Золо с улыбкой на лице. Она не выражала ни призрения, ни насмехалась - вожак улыбнулся самим словам, которые не ожидал услышать от праха.

-Если мы попадём в ловушку, всё окажется бессмысленным. А в нас я не сомневаюсь.

-Рано или поздно я всё равно собирался полететь на приём к королеве-матери, чтобы заставить её отступиться от своей задумки - вернуть лесных веев в города. Что нас там в столице ожидает, мне насрать, ведь мы когда-то выбрали почивать в лени и только нам решать, а не королеве, когда потрудиться на благо Валевии.

-Твоя речь, пусть иногда грубоватая, выдаёт всё-таки воспитание знатных родителей. Где твоя семья, Золо?

Недовольный взгляд сверкнул на Астло, словно обжёг молнией. Вожак снял со стола ногу, покрашенную полностью в коричневый цвет, и подлетел к любознательному праху. Он знал, что Астло не боится его, как наёмник старой военной закалки, поэтому не стал произносить угроз и жёстких предупреждений. Его хмурый взгляд объяснил всё красноречивее, чем любые слова. Сменить тему так и напрашивалось, поэтому Астло вернулся к цели сегодняшнего дня, ради которой вся стая выкрасилась в цвета радуги, словно индейцы перед боем.

-Напасть на Абару не сложно, раньше там жило маленькое войско, охранявшее королевскую семью. Теперь, конечно, Верда увеличила армию, напихала воинов везде, чтобы спать спокойно, но не думаю, что наши силы буду слишком неравными,- рассуждал Астло, жалея, что его не видит Бурак сейчас, чтобы погордиться своим крохотным учеником.- Нам будут мешаться простые горожане, которым после войны с параками только повод дай, чтобы побиться с кем-нибудь ради победы. Так что ...

-ТЫ слишком много размышляешь, Астло, словно решил меня уморить своёй болтовнёй,- огрызнулся Золо и повернулся к гостю спиной, чтобы достать из сундука пару ножиков и шпагу, доставшуюся ему в одном из сражений с королевскими воинами. Прицепив оружие к поясу, вожак лесных веев продолжал:

-В Валевии нет магии - одно название, у нас нет теперь и свободы, словно цепи параков продолжают сковывать нас, не позволяя взлететь тогда, когда нам захочется. Брадо вернул нам Валевию, но Верда хочет подчинить себе. Меня выбрали, чтобы было за кем лететь или на смерть, или к свободе, поэтому, даже потерпев поражение в Абаре, мы победим здесь,- Золо стукнул кулаком себе в грудь.

-Долго думал, сочиняя это?- не имея склонности прислушиваться и воодушевляться речами лидеров, спросил ехидно Астло.

-Если я буду думать иначе, моя стая при первом де намёке на поражение, пустится отступать - ты этого хочешь?

-Я лишь пытаюсь свыкнуться с мыслью, что мы летим убивать веев, таких же как мы сами, которые всего-навсего исполняют приказ королевы-матери.

-Я лечу убивать её, а уж если мне кто-то станет мешать, то не пожалею никого - они сделали выбор.

Вожак Золо вылетел из дупла и окинул взором свою стаю, рассевшуюся на ветвях деревьев, измазанных каплями боевой краски. Лица лесных веев выражали спокойствие, решимость и нетерпение ринуться в бой - такой коктейль понравился вожаку и, понимая, что напутствующие слова бывалым воякам не нужны, махнул рукой в сторону Абары. Плотной тучей стая бунтарей направилась к двум горам столицы, переговариваясь между собой и напевая песни с военными сюжетами, словно специально помогая королевской армии приготовиться к их появлению. Астло не понимал такую стратегию, но не вмешивался, чётко зная, что воспользоваться суматохой битвы, чтобы проникнуть в дворцовое подземелье, ему удастся легко, лишь бы лесные веи разделились и какая-то их часть сражалась у дворца.

-Почему не спрашиваешь что мы так расшумелись?- спросил Золо.

-Жду пока сам скажешь.

-Отвлекаем всю армию Верды на себя. Я тебе не говорил, что основная часть моей стаи пряталась в другом месте?- лукаво щурясь и горделиво улыбаясь, поинтересовался Золо, но сразу продолжал, зная ответ:

-Вторая часть стаи нападёт на столицу с другой стороны, как бы сзади, к тому же не допустит бегства Верды и защитит твою Инею. Все мы знаем, что если королева-мать обещала тебе убить вею, поняв, что ты пошёл против неё - Верды, то она это сделает. Моё второе войско смотано в клубок силы и опыта самых настоящих прахов, которых я собирал по Селии и Илии, посулив наживу во дворце. Но Верду они оставят в живых для меня.

-Настоящие прахи? Те, кто знавал Валива и его друзей? Те, кто видели Сайко и его стаю?- удивился Астло и новости, и предприимчивости Золо.- Я думал, настоящих прахов давно не осталось. А ты говоришь что их так много, что больше чем нас здесь.

-Один прах, знающий своё мастерство, может заменить 50 а то и 100 веев. Их всего двадцать, но это армия, вот увидишь.

Обогнув восточные берега Валевии невидимой птицей, Агда, как любознательный выведчик, захотела бы понаблюдать за бунтом веев, но даже не подозревала о том, какие страсти разворачивались в сияющей стране. Воспользовавшись остатками порошка-невидимки, она летела в Илию, чтобы вернуться в редакцию газеты "Знание" с интересной историей о враждебном соседе - принце Алиле. Лишившись партнёра в выведческой деятельности и сетуя иногда на н6едостаток таланта, которым обладал Кори во время их поисков сенсаций, птица гайа всё-таки добилась того, чтобы ей начали поручать выведывать интересные истории и факты, которые потом она наговаривала обычному писарю, за неимением возможности писать самолично. Работать одной Агде нравилось, поэтому она не спешила искать себе помощника, тем более что бескрылый выведчик её навряд ли бы устроил, как попутчик и помощник в командировках.

Третьи сутки Агда парила над Илией, но не замечала ничего интересного. Действие порошка давно закончилось, поэтому она выделялась на голубом небе, будучи слишком большой птицей, но гайа обитали и в этой стране, так что выведчица не боялась, что вызовет подозрения к собственной персоне. В города она не залетала, но внимательно присматривалась на их жизнь сверху и разочарованно махала крыльями дальше, видя лишь размеренный ход будней горожан, не приправленных никакой острой добавкой. Казалось, о войне уже никто не вспоминал, но и огорчаться на ссору с соседом не спешили. Поэтому каких-либо внятных и ощутимых событий следовало искать в столице, куда Агда уже намеревалась полететь, отдаляясь от океанского берега, как вдруг внизу заметила двух путников. Один из мужчин кого-то напоминал птице, но с высоты высокого полёта гайа она не могла толком разглядеть его лицо, так что пришлось опуститься пониже и сразу в памяти всплыло имя - Авион.

"Друг Саши",- позвала мысленно Агда, опускаясь на землю.

-А что я говорил - всё-таки можно из Селии проникнуть сюда. И нам повезёт, если уж Агда тут как тут,- весело воскликнул Авион, узнав птицу, с которой встречался не так часто, но забыть гайа было не просто, ведь в столице их жило очень мало.

"А кто это рядом с тобой, охотник?"- словно уже приступив к интервью, поинтересовалась Агда.

-Сын мой - Мириан. Мы возвращаемся в Селию. Разыщу жену, дочку, тестя и тогда к друзьям - решать, как Сашку вызволить с Флиура. Ему везёт попадать в плен.

Хотя птичья внешность мало помогало Агде в выражении чувств: ни глаза, ни клюв не могли показать её переживаний, но движение головой иногда заменяло ей подвижность человеческого лица. Голова гайа явно показало огорчение при упоминании имени "Саша", что не укрылось от взора Авиона.

-Что опять натворил мой названный брат? Куда вляпался?

"В покушение на короля. Я улетела из Герана, чтобы не видеть казни."

-Какой казни?- догадываясь, что может ответить ему птица, всё-таки воскликнул Авион.

-Через два дня Сашу казнят на дворцовой площади, и мало кто осуждает такой приговор - Гелий чуть не умер от удара ножом, а его многие уважают теперь.

-А разве Гелий не колдун?- вмешался в разговор Мириан.- Их же простым ножом не убить.

"Я упрашивала писаря написать мой рассказ, который бы достучался до умов горожан, но он не согласился. Конечно, Гелий - колдун и Сашин нож не причинил ему особого вреда, но само покушение на мужа королевы - короля - разгневало как его самого, так и жителей Селии, поэтому освобождать охотника никто не пойдёт. Я улетела, чтобы не видеть эту несправедливость".

-Помоги нам вернуться в Селию до казни,- схватив птицу за плечи, попросил Авион.

-Мы всё равно не успеем, отец, разве что иллар мог бы помочь,- и успокаивал отца и пытался придумать выход Мириан.

"Базанов бы сюда с их кораблём быстроходным, тогда бы успели, а я могу только помочь вам перелететь через границу, только слетаю в один городок в лавку торгаша магическими порошками".

-Лети,- махнул рукой Авион и сел на землю, словно поддавшись слабости. Гайа улетела, а сын сел рядом с отцом и какое-то время они молчали.

-Может ей повезёт и в лавке найдётся средство, которое поможет нам попасть в Геран быстрее,- нарушил молчание Мириан, видя как лицо отца мрачнело.

-Хорошо, что я опоздаю и не увижу казни. Саша был мне братом, с которым мы многое делили и пережили. Я бы не смог спокойно смотреть как его убивают, я бы Гелию глотку перегрыз, если бы повезло добраться до него. Помолчим, сынок, помолчим. В этот раз мы потеряем Сашку. Гелий победил.

В башне, наблюдая за тенями на стене играющих между собой языков пламени в камине, Гелий сидел в кресле и осмысливал увиденное. Посылая Камелию к Брадо, он не надеялся на то, что его задумка прошмыгнёт сквозь пальцы сильного рама молодого мага, но ему повезло, как это часто бывало в жизни колдуна. Он смог глазами Камелии наблюдать за своим врагом, ища удобного случая, который бы помог ему завладеть магической силой или, в крайнем случае, дал шанс убить соперника. Утром того дня, когда на коже Брадо проступили заветные родинки, Гелий, как и певица, не сомневался кому принадлежал этот знак, предсказанный Провидцем. И весь день, до самого позднего вечера, колдун пытался предугадать задним числом замысел брата Иина. На утро была назначена казнь охотника Саши, но Гелий не собирался ложиться спать, пока не восстановит события былой давности.

Сознание Гелия устремилось в тот миг, когда умирающий отшельник, вернувшийся из другого мира, лежал в воронке вместе с братом, понимая, что им не удалось решить их спор поединком. Оба чувствовали, как смерть подкрадывается к ним - к бессмертным илларам-отступникам - и их рам не мог ничего поделать впервые за многие века, в которых случалось много битв, но озеро базанов оказалось сильнее даже магии. Провидец не мог допустить смерти столь драгоценной силы, как его рам, впитавший столько знаний и способностей, что хватило бы на целую планету. Поэтому его сознание, не обращая внимания на стоны брата Иина, отправилось к единственному иллару в Селии, способному исполнить всё так, как увидел Провидец в обрывках будущего - мутного из-за слабости умирающего. Грядущие события Провидец мог изменить, потому что никто до него не вмешивался в их ход. Ему была необходима, как воздух, та кровь, которая не впитывала из века в век энергию этого мира. Человек, мысли которого стали бы закрытой книгой для служителей магии; тело, способное хранить рам и не выдать его присутствия; слабое сознание, легко поддающееся уничтожению - его искал Провидец среди чужаков, но нашёл Сильвию, заметив появление девушки на холме против её воли. Она проникла в этот мир, втянутая потоком устройства базанов, затерянного между мирами, и оказалась подходящим хранилищем и материалом, из которого отшельник мог лепить истинного приемника. Но раскрывать свой замысел Овию Провидец не помышлял. Наговорив старику полуправду полунебылицу, отшельник теперь не сомневался, что иллар не отступит до нужного момента. Из последних сил Провидец наложил заклятье на свой рам и выпустил на волю, провожая со счастливой улыбкой на лице. Лесной отшельник не мог помешать Иину передать рам Гелию, поэтому братья в предсмертной агонии торжествовали, уверяя себя, что именно он, а не тот другой, выиграет следующий бой.

Гелий видел в воображении, как рам Провидца проник в тело Сильвии как только она упала на траву холма перед долиной Герана. Только старый наивный Овий мог верить, что от него зависел исход предсказания отшельника, который на самом деле думал только о себе, пытаясь сохранить себе жизнь хотя бы в раме. Но что-то пошло не так, как задумывал Провидец, надеясь, наверное, почти сразу разбудить магическую силу, которой не хотелось пробуждаться в чужом теле неумехи, или так и задумал его владелец. Очнуться во всей красе, как предполагал Гелий, раму помогла опасность, которая подстерегла Сильвию на Флиуре. И тогда заклятие сработало, уничтожая женщину, её разум и всю её слабую сущность, изваяв почему-то хищника, а не мудреца. Для Гелия оставалось загадкой - зачем Провидцу понадобился образ неотёсанного лихого разбойника одиночки. Но колдун поражался тому, что раму отшельника удалось затуманить разум целой страны - Илии, внушив обманные воспоминания о Брадо - мастерская работа, которой можно было восхититься да и только. Но ради чего Провидец создал Брадо, не оставив тяги к власти, к желанию победить рам Иина в Гелие?- колдун не мог понять. Казалось бессмысленным желание отшельника создать свой пустой прототип, в котором присутствие магической силы ни к чему не вело.

-Скорее всего, Провидец не подозревал, умирая, что одного рама и перевоплощения будет маловато для Сильвии-Брадо. Создав одиночку, он уже в этом совершил ошибку, потому что такой человек редко станет стремиться владеть тем, о чём редко задумывался в нарисованных воспоминаниях. Наверное, Провидца передёрнуло бы, если бы он увидел в будущем меня рядом с Брадо и его гордое удаление от власти. Но всё может быть не так просто и отшельник ещё может напомнить о себе. Сейчас Брадо слаб хотя бы потому, что прошлое даёт о себе знать и мужчине сложно смириться с женскими воспоминаниями, пусть даже Сильвии не суждено никогда возродиться в нём вновь. Могу поспорить с любим, что Провидец не предсказал сам себе, что Брадо влюбится в певичку и тем самым оживит частичку девушки-хранилища в своём сознании. Да, скорее всего страх перед смертью помог Провидцу выжить из ума в последние мгновения его никчёмной жизни, поэтому Брадо получился у него таким ловким, но не цепким,- размышлял сам с собой Гелий.- Но теперь его легче убить, чем когда бы то ни было. Разбойник уязвим и подавлен. Возможно, он даже прилетит ко мне за советом, наплевав на то, что мы - враги. Но истинный замысел Провидца всё-таки навсегда останется для меня тайной, потому что глупость иногда совершенно непредсказуема.

Гелий встал и выглянул в окно, за которым разгорался рассвет, предвещая скорую расправу над охотником. Он не видел как Анари пришла в себя и открыла глаза на радость всем обитателям дома Бурака, собравшимся возле её кровати. Измождённое горем и болезнью, лицо принцессы просияло, когда взгляд её поймал милое личико сына. Ивия бережно положила крохотное дитя на грудь матери, которая прослезилась от радости и поцеловала ребёнка в макушку. В памяти Анари не стёрлась весть о пленении возлюбленного и, словно ища спасения в малыше, она, дрожа от рыдания, обняла малютку.

-Один из веев Бурака отнесёт Саше весточку о тебе и сыне,- присев на корточки, чтобы шепнуть эти слова принцессе, сказал Шалун.- Будь уверена, что Саша пришлёт вместе с веем свою любовь вам обоим и не простит нам, если мы не убережём от колдуна хотя бы вас.

-Никто из моей банды, кроме вея-посланника, не пойдёт на казнь,- промолвил Бурак, насупившись.- Он был смелым человеком и достойным любви принцессы и уважения друзей.

-Ты только поправляйся теперь, чтобы рассказывать сыну об отце, ведь в наших воспоминаниях он не умрёт,- добавил Олиан.

-А нам позволят зажечь погребальный костёр Саши?- спросила Анари, пытаясь сдержать эмоции, но голос всё равно дрогнул на имени.

Замявшиеся, потупившими взорами, друзья выдали себя и то, что хотели скрыть, и волна новых слёз побежала по щекам принцессы. После жестокой казни тело Саши собирались сжечь на глазах у народа без погребальных почестей и ритуалов.

17 глава.

Ветер шумел высоко в верхушках деревьев, заглушая тонкий и тихий звук крыльев веев. Неподвижно вися в воздухе на опушке леса, многотысячная стая Золо ожидала появления королевской армии, но тишину по-прежнему нарушал только ветер. Вожак медлил неспроста. Настораживало то, что не доносились звуки боя прахов с дворцовой охраной, и, хотя лесные веи и пели громко, чтобы их услышала столица и была готова к бою, слишком мёртвым казался город и взор нигде не замечал поспешного бегства рабочих, какие-нибудь разбросанные вещи быстро собравшихся горожан, покинувших свои жилища. Лесных веев явно ждали задолго до начала их песнопения. И какой-то противный запах ударял в нос, напоминая о временах рабства, но никто не мог понять почему это зловоние вновь вернулось - такая вонь исходила только от параков и каждый, кто побывал в рабстве, запомнил её на всю жизнь, в том числе и Золо. Он вслушивался и всматривался, уже не сомневаясь, что Верда приготовила им не простую ловушку. По левую руку от вожака находился Баркаша, а по правую - Астло, как и вожак, догадавшись о предстоящей битве со злом.

-Неужели Верда стала союзницей Гелия, иначе параки не могли появиться в Валевии,- произнёс Астло, отгоняя от себя мысль о гибели Инеи, которая была лишь поводом к действию вея, к которому подтолкнула его королева-мать, и, возможно, как только прах улетел на поиски лесных бунтарей, Верда избавилась от неё, заранее зная, что не сдержит своё слово.

-Брадо обещал нам, что параки и Гелий не смогут проникнуть в Валевию,- напомнил Баркаша, пропитая память которого ещё не совсем дышала на ладан.

-Он так говорил? Не припомню что-то. Скорее всего рассеянный разбойник и маг забыл исполнить своё обещание и параки снова вернулись в Валевию, возможно даже и против воли самой Верды,- бурчал Золо, чувствуя как растёт нетерпение его стаи ринуться в бой.

-Параков сложно победить, их ядовитые иглы слишком часто попадают в цель, пока мы с ножами и шпагами будем пытаться добраться до них. Но почему они медлят?- пытался понять это затишье Астло.

-Окружают нас!- вдруг воскликнул Золо, догадавшись, и крикнул стае:

-Смотреть по сторонам и убивать всё, что движется.

И подлетев к стрельцам, которых насчитывалось всего лишь две сотни веев, Золо подбадривающим и воодушевляющим тоном прокричал:

-На вас надеемся мы сегодня. Разлетайтесь по укрытиям и выпускайте свои стрелы что есть мочи, иначе параки возьмут верх.

Кивнув друг другу, Баркаша и Астло разлетелись в разные стороны, чтобы командовать пятью ротами, порученными им Золо. Военное искусство мало изучали лесные веи, учась только на своих ошибках во время противостояния паракам в начале войны, но они быстро научились следить не только за фронтом и тылом, но и за флангами, верхом и низом, что зачастую было куда важнее в время битвы в воздухе. Опытный воин - Золо быстро распределил силы так, чтобы удары отражались по возможности успешнее. И, имея представление об остром слухе параков и их цепком нюхе, вожак всё-таки спрятал в укрытия пять сотен веев, как резерв, надеясь, что паракам будет не до того, чтобы искать тех, кто скрывается от них в ходе боя. И только новая мысль пришла в голову Золо, которую он намерился исполнить, как первая туча игл полетела в сторону лесных веев, попадая безжалостно в цель. Но наученные многолетней войной, веи улетели с опушки обратно в лес, где стволы деревьев и ветви служили им хорошими защитниками, так что иглы поразили небольшое количество бунтарей, что заставило параков вылететь, дабы сражаться в открытую на том расстоянии, на котором стволы не мешали целиться иглами в противника. Завязался бой, и стая Золо увидела врага, прилетевшего со всех сторон. Вожак не надеялся уже на помощь двадцати самых лучших прахов, подозревая, что их настигли иглы параков так же неожиданно, как и стаю, но сдаться не согласился бы ни за какие обещания, тем более что Верда навряд ли позвала их врага ради пощады бунтарей.

Золо держал удар за ударом со стороны столицы, про себя хваля стрельцов стаи, которые успешно попадали в параков, но чтобы убить одно это существо одной стрелы было не достаточно, зато раненный враг уже не так сопротивлялся иглами и тут вступала сила ножей и шпаг веев. На правом фланге сражался Астло, не прячась за спины тех, кем командовал, и остервенело нанося удары врагу, чем помогал веям не думать о силе параков и наступать, стиснув зубы. На левом фланге Баркаша, злясь, что вожак запретил ему с утра похмелиться, с такой злобой набрасывался на параков и так ловко увёртывался от их игл, что его отличной боевой форме позавидовал бы всякий трезвенник. Его роты не отставали от командира, успевая помогать и тем веям, которые защищали тыл стаи. Но Золо видел, что кольцо вот-вот могло сомкнуться, раздавив его войско, поэтому нужно было срочно обойти врага и ударить его с тыла, снизу или сверху. Резерв пригодился для этого наступления, и съёжившимся паракам теперь приходилось отбиваться, встретившись с непростым противником. Гелий создал их всего лишь пару дней назад, и военному мастерству не научил настолько, чтобы подготовить ко всем неожиданным поворотам в ходе битвы. Те параки, закалённые во время войны с веями, погибли от магической силы Брадо, и Золо радовался, что против них Верда выставила новичков, а не ветеранов.

Второй день обе стороны, неся большие потери, не отступали, но будущая победа, по определению, всё равно могла достаться только паракам, иглы которых были куда более сильным и метким оружием. Уже пал Баркаша, отравленный ядом иглы и на его место встал новый командир, и Астло, раненный в руку, чувствовал как яд проникает в каждую клеточку тела, но продолжал биться, да и Золо истекал кровью, гордясь, что резервы успешно прорвали кольцо, давая хоть немного воздуха стае. Но силы всё равно были не равны. И когда Золо, пораженный иглой в грудь, упал замертво в траву, уже никто из веев не надеялся на победу, но Астло воскликнул:

-Не останавливаться! Бей параков!

На встречу иглам вылетела вся стая, перестав прятаться за деревьями, и, казалось, никому уже не суждено было выжить в этой битве, как вдруг иглы упали на землю, не достигнув цели, а параки, словно мыльные пузыри, полопались на глазах у измождённого противника. Удивлённые, лесные веи взглянули на небо и увидели Брадо. Его глаза не слепило сияние лиизий. Он смотрел на крохотных жителей Валевии строго, но без злости. Брадо окинул сверху взором Валевию, разглядел спрятавшихся столичных веев вместе с их королевой-матерью и недовольно фыркнул, искривив губы в презрительную гримасу.

-Всё не уймётесь!- громогласно произнёс Брадо.- К врагу, умертвившему твоего мужа, обратилась? Это ли не позор королеве? А вы промолчали?!- обратился он с укором к жителям Абары.- Прахи им помешали! Ещё раз пойдёте войной друг на друга, заберу Валевию себе!- пригрозил Брадо и исчез, направившись в Илию, ради чего и покинул Флиур, чтобы увидеть те места, которые в его воспоминаниях были, скорее всего, навязаны рамом Провидца.

Веи положили умирающего Астло на цветок. Половина стаи Золо погибла в бою, а выжившие летали вокруг последнего пристанища их двух вожаков, одному их которых суждено было командовать ими всего лишь несколько секунд до вмешательства мага, но и этого хватило, чтобы навсегда заслужить уважение веев. Единственным желанием Астло было ещё раз увидеть Инею, узнать, что она жива, что её освободили, и его желание исполнилось - вея села рядом с ним на цветок, освобождённая из подземелья.

-Всё-таки не зря мы дрались,- улыбкой встречая вею, ослабшим голосом произнёс Астло.

-Да, любимый, не зря,- даря нежный взгляд вею, произнесла Инея, роняя невольно слёзы на лицо Астло.

-Теперь ты станешь королевой, иначе и быть не может, ведь Верда предала не только лесных веев, но и городских, позвав параков.

-Береги силы, Астло. Мы отнесём тебя в Селию, там иллары вылечат тебя.

-Нет, Инея, паракам удалось убить даже иллара Овия, так что не хочу я никуда лететь. Обещай мне только, что навестишь Бурака и расскажешь обо всём,- взяв руку веи, Астло нежно поцеловал её и перестал дышать. Плачь Инеи разносился над Валевией, предвещая Верде поражение. Не успев улететь, королева-мать была брошена собственной охраной в подземелье вместе с дочкой. И в тот день, когда тела погибших веев на цветках, среди которых лежал и Астло, испарились в лучах солнца, Инея взошла на трон королевой Валевии под радостные восклицания всех веев.

Молодой королеве ещё предстояло решить судьбу Верды и малолетней прямой наследницы королевского трона, но на следующий день она отправилась в Геран, чтобы сдержать обещание, данное Астло. Её сопровождала многочисленная свита и въезд новой королевы сияющей страны в столицу Селии был ярким и многим запомнился, но это ещё будет, а пока что в Геране началась казнь охотника Саши, который уже не надеялся на спасение. Восходя на эшафот, он был освистан народом, и Гелий, наблюдая вместе с королевой за началом экзекуции, внутренне ликовал. Особой бледности на располневшем лице, которой награждался обычный горожанин после болезни или ранения, пусть даже целитель успешно вмешивался в борьбу с ней, - у Гелия не наблюдалась, да и не удивительно, ведь колдуну вылечить себя не стоило больших усилий - подданные небезосновательно были уверены в этом. Королева Полия, о которой теперь вспоминали только как о жене короля, выглядела, как обычно, блистательно прекрасно, привлекая взоры своих подданных. Казалось, на её улыбчивом лице отражалась любовь к собравшимся, чуть ли не материнская забота и волнение, но на самом деле все последние дни она думала только об одном - когда же мужу удастся завладеть силой Провидца и уничтожить Брадо, одно уже существование которого вселяло в неё невольную тревогу. Узнав от Гелия о том, что молодой маг совсем недавно являлся женщиной по имени Сильвия - избранницей брата Иина,- для королевы было большим сюрпризом, но, помня эту чужеземку, она теперь не удивлялась, почему Брадо оказался таким же странным.

Повелением короля Гелия покушавшегося на него охотника Сашу приговорили к умерщвлению через пытки, с последующим повешением, о чём провозгласил глашатай и, словно слов было не достаточно, указал рукой на пыточный стул и виселицу. Саша выглядел спокойным и смирившимся со своей участью, но его взор скользил по народу на площади, ища кого-то с такой надеждой и трепетом, что это не могли не заметить горожане. Кто-то шептался, что охотник просит так помочь ему; кто-то утверждал, что так он просит прощения; и лишь те, кто знал Сашу уже много лет - охотники и рыболовы - знали точно, кого мог искать несчастный влюблённый. К слову сказать, эти хорошие знакомые приговорённого к смерти были единственными на дворцовой площади, кто не осуждал его и даже гордился поступком охотника. Не имея возможности открыто и громко выразить свою поддержку, они делали еле заметный жест, мимолётно касаясь пальцем кончика носа, когда взгляд Саши падал на них. И хотя это участие немного подняло Сашин дух, он надеялся увидеть другое лицо в свой последний час. Но уже через несколько минут, усаженный на пыточный стул и привязанный к нему верёвками, его то и дело отвлекал палач, то загораживая собой толпу на площади, то причиняя такую нестерпимую боль, что невольно приходилось закрывать глаза, терпя, чтобы не закричать, чтобы не доставить радость собравшимся. В минуты передышки, которые ему дарил палач, растягивая казнь специально, потому что так приказал Гелий, Саша мог вновь смотреть на лица горожан, забывая про боль благодаря надежде всё-таки увидеть то единственное милое личико, которое всегда согревало его душу своим необычным светом. Истязания возобновлялись слишком быстро, но не отнимали надежду. На площади царил шум и гам, ибо толпе было скучно наблюдать молчаливо за казнью. Казалось, люди сошли с ума, наслаждаясь этим кровавым зрелищем и среди них молчаливые завсегдатаи забегаловки "Стрела" выглядели белым пятном, которое слишком выделялось, но это мало волновало их. И если бы хоть кто-то осмелился выкинуть в их адрес хоть какой-то упрёк или оскорбление за то, что они не принимают должного участия в казни, охотничьи ножи мгновенно начали бы своё дело.

Самые зверские пытки выбрал Гелий для своего врага, который противостоял ему всегда вместе с илларами. Создавалось впечатление, что им не будет конца. Но вот глашатай объявил последнюю пытку, которая лишала Сашу возможности и надеяться на встречу со взором любимой, и прерывала связь со светом в глазах. Увидев в руках палача иголку, Саша, хватая последние секунды, способные подарить ему последнюю встречу, что есть мочи прокричал:

-Анари! Анари!- но ответа не последовало, лишь в левом ухе появился слабый ветерок и знакомый шелест крыльев веев.

-Принцесса родила мальчика. Она посылает тебе поцелуй и свою любовь, охотник.

Мимолётное появление веев заметили не все, зато счастливая улыбка на лице смертника удивила каждого. Гелий послал веям вдогонку параков, которых воссоздал не только для битвы веев, но и для охраны дворца, и, словно гончие псы, они уничтожили вестников радостной новости.

-Что они сказали ему?- поинтересовалась королева у мужа.

-Скорее всего, что твоя дочь родила,- фыркнул колдун.

На площади раздался крик, который не смог сдержать Саша, лишившись глаз, но израненные губы его беспрерывно что-то шептали и не переставали создавать улыбку, которую мысленно он дарил сыну в маленькой колыбельке. Казнь закончилась, прервав жизненный путь охотника, тело которого тут же сожгли под одобрительный гул толпы, и вскоре дворцовая площадь опустела. Гелий и Полия были довольны этим днём и своими подданными, а все те, кто переживал о смерти Саши, собрались в забегаловке "Стрела", чтобы выпить и вспомнить о нём хорошим словом. Многим не верилось, что колдуну всё-таки удалось расправиться с бравым охотником. Сева и Бабий сокрушались громче всех, стуча кружками о стол, когда те становились пустыми. Иногда в зале раздавался невольный смех, когда кто-то вспоминал смешную историю про Сашу и его друга Авиона. А приход Шалуна и Олиана уже захмелевшие посетители забегаловки встретили одобрительными криками и словами сожаления, что их друг погиб от рук палача. Слепые братья привели с собой и Бурака, и гральчи, и многих головорезов из банды, так что вино полилось в кружки с удвоенной скоростью, а воспоминания озвучивались с новыми подробностями. Но всё равно на обычную попойку это не походило.

День клонился к закату, не предвещая какой-либо другой плохой новости. В забегаловке все окончательно приуныли и захмелели. Как вдруг в открытое окно влетела яркая королевская свита из Валевии, образовав коридор, по которому носильщики доставили внутрь носилки с королевой Инеей. Пыльца лиизий, покрывавшая тела веев, не успела выветриться за время путешествия в Геран, поэтому зал ярко осветился сиянием их телец. Узнав от жены гнома, что его нужно искать в этой забегаловки, королева веев прилетела, чтобы исполнить обещание Астло. Инея подлетела к Бураку и начала рассказывать всё, что с ними приключилось, и впервые в жизнь Картикту видел главаря и одновременно своего друга плачущим.

Небо потемнело и покрылось тучами, на которых играл отсвет сияния цветков Валевии. На улицах стихли шаги, в окнах погас свет от свеч. Город спокойно засыпал, словно не помня уже о трагических событиях уходящего дня. Забегаловка охотников тоже опустела и закрылась до утра. Все разошлись по домам. И лишь один человек этой ночью не знал куда податься. Она растеряла всех прежних и новых друзей, вкусив жизнь как в бедности, так и в богатстве. Надменно глядя на первую часть своей жизни, она пыталась найти выгоду из второй, но потерпела позорное фиаско, потому что была использована в грязных планах колдуна, хотя намеревалась сама править своей судьбой. Камелия лишилась доброты, защищённости и домашнего тепла, которым окружил её гном, лелея столичную диву. И вспоминая, как дворцовая роскошь и перевоплощение уродины в красавицу вскружили ей голову, Камелия пыталась понять, почему урок детства прошёл для неё даром. Брадо вернул её в столицу, не смея смотреть в глаза той, кто узнала его тайну о женском начале, и теперь её не ждали ни в бедном районе, ни во дворце. Журчание реки на набережной, где на лестнице сидела Камелия, немного успокаивало, но путанные мысли упрямо требовали какого-то решения, чтобы собраться в аккуратный рядок. Как вдруг она услышала унылую песню пьяных мужчин. Камелия привстала и взглянула в ту сторону, откуда доносились фальшивые нотки и заплетающиеся слова, и сразу узнала двух слепых братьев. Перед одним из них она чувствовала свою вину, осознавала её всегда, но отвергала, как факт, и теперь затаилась, чтобы не быть позорно осмеянной. Каменная лестницу, на ступеньке которой сидела девушка, вела к разгрузочному причалу порта, а наверху вдоль неё тянулся тротуар, по которому, шатаясь из стороны в сторону, шли братья без поводырей и сопровождающих. Они спотыкались и падали, вставали и снова падали, упрямо не желая опираться на парапет, который ограждал Набережную улицу от порта. Проходя мимо лестницы, братья почувствовали присутствие человека и остановились, прислушиваясь и принюхиваясь. Камелия не смотрела в их сторону, закрыв лицо руками и уткнувшись ими в колени.

Шалун сразу вспомнил этот чудный цветочный аромат, который он встречал только у одной женщины. Не веря в совпадения, он шепнул брату:

-Камелия где-то рядом, чувствуешь?

-Да, братишка,- ответил старший брат, вспомнив, как сам потерял голову из-за певицы, но теперь ни за что не променял бы верное сердце Лефоны на дивный голос Камелии.

Шалун присел на корточки и, вытянув вперёд шею, всматривался невидящим взором в темноту.

-Камелия, где ты?- позвал он.

В ответ послышались приглушённые руками рыдания певицы. Этого хватило, чтобы слепые братья смогли определить где точно она находится. Они сели рядом с ней по обе стороны, растеряв за несколько минут половину хмеля, и молча ждали пока она успокоится. Шалун знал, что на этот раз никуда её не отпустит от себя, а Олиан был уверен, что сделает что угодно лишь бы эти двое были счастливы, поэтому о том, чтобы позволить ей убежать, не могло быть и речи. О чём думала Камелия в эту минуту, они понимали, что об этом рано или поздно станет и им известно, но до той поры они приготовились ждать хоть до самого рассвета.

18 глава.

Разноцветная Илия помогла Брадо окунуться в буйство красок. Совсем другим человеком он бродил по знакомым местам, пытаясь угадать - с каким местом связаны реальные воспоминания, и где ему навязали пустышку. Он быстро схватывал и подчинял себе собственное сознание, лишая рама власти над собой. Ему стало понятно, что он успел ограбить разве что людей десять всего, и ни одно женское сердце не разбил, за исключением тех нескольких случаев в столице, когда девушки сами ввязались в неприятность. Другими глазами он смотрел на мир теперь, забыв про выдуманную злобу и хищный нрав. Брадо ощущал биение сердца мира, каждый шорох и каждое движение приближали его к разгадкам сущности жизни и её течения, но по большому счёту даже теперь это мало интересовало его. Пусть что-то изменилось в его натуре и помыслы уже струились не в тёмных водах, а в прозрачных и тёплых, Брадо всё-таки оставался тем отшельником, который в первую очередь думал только о себе и своём благе. Побродив по лесу Илии, увидев смешной трепет перед ним зверей и птиц, которые затихали и прятались при его приближении не из страха перед человеком, а удаляясь с почтением к их господину. Простоволосому парнишке трудно было бы держать в себе такую власть над всем миром и не сойти с ума от такого завидного богатства, открывавшего двери куда угодно и без преград, ведь теперь знания били через край и он точно знал как ими вертеть. Не существовало на земле чего-то тайного для Брадо, чего-то неизведанного, кроме одного - как победить Гелия, который обладал равноценной силой, всю мощь которой ещё не успел постигнуть. Но будучи на равных с колдуном, который всё ещё оставался младенцем по сравнению с проснувшейся мощью Брадо, молодой маг осознавал, от досады покусывая губы, как Сильвия когда-то, что даже уничтожив плоть Гелия, он не покончит с опасным магическим рамом, возможностей которого не представлял его бывший владелец Иин.

-Надо покумекать,- сам замечая, что использует уже в своей речи слова родного языка Сильвии, размышлял вслух Брадо,- неужто не смогу я выйти победителем. Миров и планет не счесть, а Гелий один и рам у него один, и мозг у него маленький и единственный. Хитростью, конечно, он горазд блистать, да в этом деле она ему не поможет. Хитрость вообще штука заразная, что кроме неё уже не на что не уповаешь. Всё-таки придётся базанов навестить перед возвращением в Геран.

Планета базанов встретила гостя дружелюбно - шумом молодого леса, трелями птиц и благоуханием лиизий. Солнечный день открыл взору Брадо бесконечные просторы ожившей планеты. Словно не узнавая родные места, молодой маг смотрел на землю рама и ощущал восторг, который захватывает дыхание только у тех блудных детей, который возвращаются после долгих скитаний в свой отчий дом. В памяти всплывали разные образы, подсказанные рамом, из минувших столетий, но ориентироваться было трудно, потому что изменилось всё вокруг - базаны обновили здешнюю природу настолько, что только лиизии напоминали Брадо о прежних временах.

-Как бельмо в глазу,- буркнул Брадо, увидев вдалеке город небоскрёбов базанов.- Кто бы знал, что клоны начнут хозяйничать на земле своих создателей.

Не спеша, чтобы и привыкнуть, и насладиться возвращением на Родину - а эту планету он мог назвать только так, хотя ощущениями его снова обманывал рам, но в этот раз маг не мешал магической силе делиться с ним тем, что являлось колыбелью сознания. Взяв горсть земли в руку, Брадо дёрнулся от боли, о которой начала рассказывать она, повидавшая за столетия слишком много зла и смерти. Он видел гибель огромной мудрой цивилизации, которой вскружило голову её могущество и знания. Иллары изжили сами себя, сумев выжить в гипарах, напоминавших больше зверёнышей, чем потомков великих магов. Брадо чувствовал их присутствие в норах, но убедился в единственном, что его интересовало в существах, потерявших власть над вселенной - рам не только не выжил в телах гипаров, он даже не нашёл сил, чтобы заснуть на века до лучших времён. А это значило, что из древних хранителей знаний остался только рам Брадо, да рам его врага - Гелия.

Думая о предстоящей встрече с вождём базанов, Брадо понимал, что уже встречал её глазами Провидца в далёкой России, в глухой чаще леса, но она об этом не догадывалась. Рита не могла предугадать и то, что к ней в гости шёл человек, способный вернуться в её родную страну без помощи какого-либо устройства. Кто знает, как бы она повела себя, узнав такую превосходную возможность, но в планах Брадо не существовал пункт открытия всех карт той девушке, которой Провидец позволил заварить всю эту кашу. Он не старался представить, как бы развивались события, если бы в этом мире не появились Саша, Рита, Вероника и Сильвия. Сами они мало влияли на события, но без их участия много бы не случилось, поэтому в прошлом они навсегда вписали свои имена, а вот о будущем Брадо задумался только теперь. Вероника погибла и её жизнь прошла незаметнее всех из упомянутой четвёрки, но зато она успела родить сына, которому на судьбе было написано стать великим вождём ирнцев. О Рите уже не хотелось рассуждать и загадывать, потому что плутовка не могла плохо обеспечить своё будущее. О себе, как о Сильвии, Брадо сразу запретил думать и вспоминать, что не всегда получалось, но волновало его меньше, чем мог предполагать Гелий. И когда мысли коснулись четвёртого вечного странника на, приютившей его, планете, Брадо увидел то, на что распространялась когда-то сила Провидца - он увидел то, что произошло с охотником, и будущее для него уже захлопнуло дверь. Брадо остановился. Сам он редко задумывался о симпатии и антипатии, но осознавал, что не убил пленника Сашу потому, что частичка Сильвии шептала в нём против этого. Замерев посреди леса, молодой маг чувствовал, что потерял не просто бывшего друга Сильвии или невольника, с которым ему нравилось говорить, будучи бесчувственным подобием человека, созданным Провидцем. Взор Брадо, способный проникать всюду, поймал дом Бурака, в котором принцесса Анари убаюкивала сына, не трудясь утирать слёзы по убитому жениху. Боль её почему-то острым клинком врезалась в солнечное сплетение молодого мага, и печаль всех друзей охотника, которая грозовой тучей окутала его, жгла изнутри. Смешались перед глазами прошлое, настоящее и будущее, и сотни тысяч лиц мелькали, стараясь перекричать друг друга, словно что-то очень важное им следовало сказать Брадо, а он не противился их слушать.

-А ну брысь!- топнув ногой, грозно крикнул Брадо, и земля задрожала под ним. Снова владея собой, маг направился по прежнему пути, но голова его поникла. Не слабость или горе лишило Брадо желания смотреть по сторонам, а желание изменить прошлое сверлило его мозг, а уже оттуда маг посылал раму всё новые и новые вопросы и задачки, копаясь в знаниях, как в бесчисленных сундуках, пыля залежавшимися знаками и выветривая моль из них.

Не заметив, как быстро сокращалось расстояние, Брадо вскоре подошёл к городским стенам города небоскрёбов. Он не сомневался, что базаны уже знали о его приближении, не даром везде ощущалась работа их приборов, увидеть которые для мага не составило большого труда - не подходя к ним, он точно знал, где в лесу натыкали базаны этих неживых шпионов, но ломать их не стал, потому что это не мешало ему и не могло причинить вреда. Но, пусть побыв в роли разбойника не так долго, как внушил ему рам Провидца, Брадо всё-таки помнил, что ему нравилось эффектное появление где бы то ни было, поэтому ожидать, когда ему откроют ворота, не стал, вырвав створки с петель и отбросив на много километров от стены. Оружие всевозможного типа, которым базаны планировали защищаться от вторжения любой расы с других планет, не имея представления какие, вообще, враги им могут угрожать за пределами планеты,- повыскакивало из разных отверстий и безошибочно прицелилось на единственную цель в лице Брадо. Это был своего рода вызов силе мага, которую он смог испытать только в войне между селийцами и илийцами, но тогда им управлял только отзвук, а реальная магия и возможности скрывались рамом. Зато теперь Брадо захотелось испытать себя и, если суждено, погибнуть, потому что сила, неспособная выстоять перед оружием клонов, его не прельщала, а жизнью он никогда не дорожил настолько, чтобы сдувать с неё пылинки, как Сильвия.

-Поиграем, господа базаны,- ухмылявшись перед опасностью, произнёс Брадо и нанёс первый удар по стенам города. Мгновенно в его стороны полетели лазерные разряды, атомные ядра, огненные стрелы и прочее силовое наставление на путь истинный, который мог начаться только после смерти после такого сильного внушения, но ничто не задело мага, сделавшего над собой только одно усилие - сверху вниз он провёл рукой по глазам и закрыл их. Вокруг него всё взрывалось, свистело, ревело, но эти звуки лишь немного раздражали Брадо, шедшего вперёд, как ни в чём не бывало. Закрытыми глазами он видел переполох в городе, армию клонов, желавших драться с ним в рукопашную, крики Риты в громкоговоритель могли оглушить любого, да и ругалась она, как всегда, очень отборными словами, смысл которых Брадо понимал теперь и ему оставалось только улыбаться тому, как сильно его появление разозлило всех вокруг и озадачило.

-Хватит!- открывая глаза, воскликнул Брадо и оружие заглохло. Оставалось только с ужасом представить, какие бои могли разворачиваться на этой планете во время войны илларов, если каждый из них обладал такой же изначальной силой, как Брадо.

-Чего ты хочешь?- раздался вопрос Риты, изображение которой появилось на огромном экране дома.

-Говорить пришёл, метать икру тебе ещё рано.

-Жду,- рявкнула вождь базанов.- Проводите его.

Женщина в бешенстве иногда напоминает тигрицу, особенно взглядом, если в этот момент молчит. Рита смотрела на непрошенного гостя именно таким взором исподлобья, восседая в высоком кресле просторного зала без потолка, как казалось сначала, но потом, присмотревшись, можно было заметить стекло, настолько прозрачное, что создавалось впечатление открытого пространства над головой. Гость сел в другое кресло, пониже, но тоже роскошное и мягкое. Несколько минут оба смотрели друг на друга, достигая каждый своей цели: он - изучая подноготную вождя, она - пытаясь справиться со злостью и снова не послать мага на многие разные буквы.

-Кого ещё ты привёл с собой? Теперь любой может шляться между мирами?- недовольным тоном начала разговор Рита.

-Пока что только я.

-Гелий послал разведку сделать?

-Я - Брадо.

-Да знаю я кто ты, нашёл чем поразить. Чего припёрся?

Брадо видел перед собой молодую женщину, которая не играла перед ним, а действительно не испытывала страха, видя человека, обладавшего силой, способной принести всему её народу смерть. Он невольно начал восхищаться ею, понимая, почему её, а не Веронику, базаны выбрали и приняли в свой круг.

-Гелий казнил твоего друга вчера,- зная, что даже у Риты есть чувства, сказал Брадо.

-У меня нет друзей,- отрезала она.

-Сашу.

Пауза была долгой, потому что Рита не могла справиться со своими эмоциями и делать вид для гостя, что новость эта ничего не значила для неё. ЕЙ хотелось полететь к Гелию и собственноручно выпустить ему пулю в лоб. Совсем недавно она держала добровольной пленницей у себя Анари из мести Саше, а теперь её первая любовь была разорвана не только в сердце, но и в настоящей жизни, и такой поворот разговора не мог не вывести её из себя снова - второй раз за этот день. Но неимоверным усилием над собой, Рита лишь еле заметно показала внешне, как ей неприятна весть гостя.

-Что тебе надо?- прозвучал голос Риты устало, словно обессилев.

-Когда-то Провидцу было невдомёк, что мало изменить женскую внешность и сознание поменять на выдуманное - так ему казалось легче будет руководить носителем рама. Он же не знал, что выбирая из миллиарда здешних жителей ту, которая угадила сюда случайно, он лишает себя всякой власти над рамом, который и уничтожил его как только родинки вновь проступили на коже и окончательную власть над магической силой взял в свои руки я. С одним он не ошибся - свежая кровь Сильвии стала живительной влагой для рама, изголодавшегося от крови клонов - прежних владельцев, которые становились илларами.

-Что ты городишь? Базаны не были илларами, и при чём тут Сильвия и ты?

-Что ты так удивляешься?- да, не одни базаны являлись клонами на той искусственной планете, вот только они не получились на одно лицо, как твои подопечные. Как ты думаешь, что находиться под водой, на дне океана под толстым слоем ила? - метал. Те, кто сумел создать такое, обладали не только удивительными знаниями, но и жили слишком долго, чтобы не устать, поэтому на их родной планете теперь хозяйничаешь ты - та, которую клоны выбрали тоже не случайно, а потому что крови им захотелось живой для своего потомства. Кто бы мог подумать, что сила магии в существе, способном творить такое, поедая свет лиизий через кожу, что диву даёшься. Древние селийские иллары и не подозревали чего себя лишают, заставив лиизии расти только в Валевии! Они лишили себя той силы, которая позволяла им не зависеть от порошков да отваров, они могли вершить судьбами и жизнью одним взглядом, а стали лишь тенью, лишь пародией на изначальных илларов, подаривших им рам, довольствуясь только отблеском сияния на небе. Не удивительно, что рамы со временем ослабли.

-Поэтому ты победил сегодня мою армию? - потому что лиизии здесь снова растут?

-Тело Сильвии, не клонированное, а настоящее, как у тебя, само может вырабатывать этот свет изнутри и лиизии мне не нужны, но они помогли мне сегодня, ты права.

-И на той планете все клоны?- она старалась вникнуть в слова Брадо, но боялась, что он всего лишь вешает ей, так сказать, "лапшу на уши".

-Я видел в прошлом как создавался этот народ, столь разный и непохожий друг на друга. Вот почему не только человек, но и гномы, гайа, гральчи, узулаки, даже твой пагал Кори заселили ту землю,- рассказывая так подробно обо всём, словно на лекции по истории, Брадо стремился лишь к одной цели, о которой, конечно, собирался поведать в самом конце разговора.

-Как я попал сюда, ты хотела узнать. А как Провидец очутился из России в Селии? Он знал, отдавая тебе книгу, что ты за бестия. Знал, каких делов натворишь и что тебе уготовано. Вот только почему не предусмотрел свою кончину в вашем базанском болоте - непонятно. Получается, что по раму мы братья с Гелием, но это только если следовать зову сердца и прочей ерунде. А мне нужно его победить раз и навсегда, пока он не приблизился к своему раму настолько, чтобы узнать всё то, что до него успел узнать Провидец и я. И как только колдун увидит на что способна его сила вне планеты, остановить его сможет только чудо. Ведь мы равны. И даже если изначальные знание рам не открыл колдуну до конца, моё магическое существо во мне не может победить, ибо они слеплены из одного теста. Между равными не бывает победы, выигрывает только компромисс, уступка, которой не будет. Так что остаёшься ты - спроси своих старейшин, уж они то давно поняли, как мне победить, только тебе не говорят, зная твою натуру.

-ТЫ можешь отправить меня в Россию?- с замиранием в сердце, спросила Рита, ощущая наплыв ностальгии по родным местам.

-Нет, не могу,- соврал Брадо.

-Караб тоже не может - он боится запутаться в переплетении путей, потому что никогда не был на нашей планете...Хорошо, я спрошу старейшин.

На берегу Сельвии сидели три полуночника, не думая ни о Гелии, ни о Брадо, ни о чём, кроме как о сегодняшней потере и о неожиданной встрече. Вода отражала небесное сияние лиизий и переливалась в этом ночном свете, немножко усыпляя. В Геране стояла ночная тишина, когда только редкая поступь беспокоила сонное безмолвие. Приятно было сидеть на ступеньках каменной лестницы плечом к плечу и знать, что уже не всё так плохо, как казалось днём. Олиан невольно думал о жене, которая, скорее всего, места не находила в дому Бурака, ожидая появления загулявшего муженька. Конечно, переживать о смерти друга никто не мог запретить Олиану, но заставлять волноваться Лефону он не имел права. Как вдруг раздались торопливые шаги, которые он узнал сразу и приготовился к женским укорам и причитаниям.

-О, теперь нам не поздоровится,- протянул Шалун и, словно ища защиты у Камелии, обнял её за талию и прижался к ней. Она не оттолкнула его, уже окончательно запутавшись и растерявшись перед жизненными обстоятельствами и событиями, которые последнее время бросали её, словно лодку на волнах, то в одну сторону, то в другую.

-А мы тут сидим просто, милая,- сказал Олиан жене, когда она остановилась и села рядом с ним. Гави тоже прибежал вместе с ней и с жадным любопытством теперь разглядывал Камелию.

-Почему он на меня так странно смотрит?- шёпотом спросила она Шалуна.

-Не бойся, он как малый ребёнок. Когда бился за королеву рыцарем, его ранили и он стал таким большим глупым ребёнком. Гави безобидный.

-Долго нас искали?- задавал уже второй вопрос Олиан, не слыша ответов. Он не видел слёз Лефоны, но чувствовал их, и ему ещё больше становилось стыдно.

-Это я следил за вами,- похвастался Гави.

-Пойдём домой,- всё-таки прервала молчание Лефона, и её голос звучал до боли ласково, что Олиан поклялся себе больше никогда не волновать жену.

-Пойдём,- сказал Шалун Камелии и взял её за руку, которую она резко выдернула.

-Нет, не пойду,- заупрямилась она, понимая, что ей стыдно появляться в доме гнома после того, как она смотрела на эту жизнь сверху вниз и открыто презирала её.

-Пойдёшь,- снова пытаясь схватить девушку за руку на ощупь, произнёс Шалун, но ему удавалось схватить только воздух. Тогда он набросился на девушку и намеревался уже силой тащить к дому Бурака, но все услышали восклицание Лефоны:

-Угомонитесь! Не нужно тебе, Камелия, стыдится прошлых ошибок, стыдись, если не сможешь их исправить. Идёмте домой, Олиан и Гави, а они здесь пусть дерутся.

Шалун и Камелия остались. Снова сели на ступеньку, снова обнялись, снова молчали, но осознавали, что предстоит переломить и прежние обиды, и разочарования, заполнить внутреннюю пустоту любовью и научиться жить тем, кто дорог и любим, оберегая и защищая. Камелия не вспоминала о слепоте Шалуна, а он не думал о тех сплетнях, которые ходили по Герану о придворной диве, и, глядя на водные блики, оба не заметили, как стали улыбаться, казалось без причины, но на самом деле им было за что благодарить эту ночь и друг друга.

Геран крепко спал. Где-то в пивнушках шумели завсегдатаи, но ночная тишина мало обращала на это внимание. В лесу ничто не нарушало покой зверей и птиц, разве что ночные хищники порыкивали, нарушая сонную идиллию. И во всей стране не было ни одного существа, которое предчувствовало то, что намеревался принести с собой новый день с первыми лучами солнца. Даже вездесущий Гелий, сопя в постели, уткнувшись носом между грудями жены, не ощущал того дуновения ветерка в открытое окно, которое принесло с собой предупреждение опасности.

Зато в Илии, где ночь приходила немного позже, чем в Селии, сегодня был праздник. Армия принца Алила всё-таки снова настигла ирнцев и завязался уже не первый бой, но почти в самом начале битвы все дикари исчезли. Сначала все думали, что это иллары помогли островитянам убежать от королевских воинов. Принц приказал искать беглецов как можно тщательнее и быстрее, но поздним вечером к нему в спальню зашёл Брадо, перепугав Ста-Ста и будущего короля. Молча молодой маг прошёлся по просторной комнате, босыми ногами помялся по коврам, разглядывая картины и обстановку, словно не замечая притаившихся от страха принца и его любовницу. Они уже догадывались, что Брадо разыгрывает перед ними представление, как вдруг взгляд его вцепился в Ста-Ста и она потеряла сознание, а за ней уже последовал и принц Алил.

-Не гоже бабе быть раганой, так что уймись и не мути воду в Илии. А тебе пора уже становиться королём и, помирившись с соседом, править справедливо и без войн, коли военачальник из тебя худой совсем,- только и сказал Брадо им, зная, что услышат даже в беспамятстве его голос.

Много странного видали дворцовые слуги, но такое перевоплощения наблюдали впервые, когда на утро зашли в спальню к принцу и увидели его улыбающимся вместе со Ста-Ста солнечным лучам. Они ловили лучики на ладонях и заразительно хохотали, как дети. Можно было смело подумать, что оба потеряли рассудок, но после завтрака принц пошёл работать в кабинет вместе с советниками и вышел только к ужину, пригласив всех к столу. Оживлённо обсуждались самые разные темы, вплоть до жизни бедняков и Ста-Ста, которая вдруг заговорила, помогала Алил дельными советами, и подозрительные слуги, в конце концов поверили в искренность её участия, как и в волнение принца за свой народ, заботу о котором он забросил. Искренность, которая раньше была в Алиле, вернулась к нему и никто не понимал, даже король Вергий, причину перемен в сыне и в Ста-Ста, но никто не решился допытываться, радуясь уже тому, что эти двое взялись за ум и готовы сделать жизнь вокруг лучше, веселее и богаче. Уже никто не вспоминал про ирнцев, и никому в голову не приходило, что островитяне могли вернуться обратно на Флиур - так и было на самом деле, благодаря Брадо, который решил, что острова ему наскучили, да и планы теперь мешали ему жить там. Поэтому в самый разгар боя ирнцы очутились в родном горном городе и с пол часа приходили в себя не веря своему счастью. И только когда с неба плавно посыпался скот, словно мычащие снежинки, ирнцы очнулись и каждый знал за что хвататься и чем себя занять. Никто уже не помышлял о возвращении на родину предков, даже в гости им плыть не хотелось, поэтому о строительстве нового корабля не могло идти и речи, зато счастливы были все и, казалось, безгранично.

19 глава.

Первые лучи солнца нехотя и брезгливо скользили по развалинам башен карликов. Зловоние в этом районе, некогда цветущем и красивом, распространялось всюду от мусора, объедков, да от самих жителей этого мрачного места. Карлики жили под завалами в подземелье, или в самих развалинах, оставшихся от их высоких башен. Насупившиеся, не моющиеся, с единственной мыслью в голове - истребить Бурака и его банду - карлики походили на зомби без мимики и живого взора. Они редко выходили погреться в лучах солнечного света, за стиркой женщин-карликов вообще невозможно было заметить, а мылись она, наверное, только в своём воображении и то только по самым большим праздникам, случавшимся в Геране. Обросшие тем, что когда-то можно было назвать волосами, а теперь эти спутанные локоны скорее походили на паклю, небритые и одетые в отрёпья, карлики уже давно не желали для себя лучшей жизни.

Этим утром они проснулись с обыкновенной мыслью - кого ещё из банды Бурака подкараулить и разделаться с ним. На утренней сходке, которая служила им вместо завтрака, около двухсот карликов, среди которых были и мужчины, и женщины, и дети, выбрали жертвой этого дня Картикту. С гральчи всегда было трудно справиться из-за их непробиваемой кожи, но карлики научились делать такие ножи, которые оказались эффективнее рогаток, поэтому расправиться с Картикту теперь не представлялось для них таким уж неисполнимым делом.

-Что скажете?- спросил ведучик карликов - тот, кто вёл их вперёд на каждую битву вот уже шесть лет.

-Картикту каждый день ходит к своим приятелям на другой конец города, в барахловую мастерскую (так называлась мебельная мастерская у них - от автора).

-Ага, мастеровые ему не помогут - мы их запрём в доме...

-Точно, и Картикту уже не сможет от нас убежать...

-Ха-ха, да и убить успеет разве что десятерых, а наши ножи сделают своё дело!

Скорее всего гральчи Картикту, друг Бурака, погиб бы в этот день, если бы земля не задрожала под ногами карликов, заставляя в страхе разбегаться в разные стороны и вылезать в разные щели из подземелья. На поверхности бушевала пыльная буря, слепя глаза и не позволяя видеть, что происходит вокруг. А земля продолжала дрожать и карлики падали на землю, закрывая голову руками, словно надеясь так защитить себя. Крича и ругаясь, она пролежали так около часа, и вдруг всё стихло. Пыль медленно оседала на землю, а карлики чувствовали, как ростки травы колются об них, продираясь сквозь землю и видя первые в своей жизни лучи солнца.

Травяной ковёр стелился по теперь по земле, украшенный цветами, как прежде. Ручейки снова потекли по узким канальчикам, через которые были переброшены миниатюрные мостики скорее для красоты, чем из боязни не перешагнуть через ручеёк. А вокруг вместо развалин снова возвышались узкие башенки, словно и не было шести лет, проведённых в руинах. Цветочный аромат поднимался над землёй и карлики с удивлением смотрели друг на друга - на чистых и опрятно одетых, побритых и подстриженных, узнавая прежние лица и радуясь этому чуду. Злость исчезла из их сердец навсегда, и они глазами искали того, кто ожидал их благодарности, но благодетель пожелал остаться неизвестным, направившись к водопадам за городом.

Стоя в шуме водопадов и намокнув от мелкой водяной пыли, Брадо поглаживал шею крылатого корка и шептал ему прощальные слова. Он отпускал свободолюбивое животное на волю к тем, кто остался жив после войны и обещал, что никто никогда больше не посмеет лишить их свободы. Корк взлетел ввысь и сделав круг над магом, улетел в убежище, туда, где жизнь крылатых скакунов не зависела ни от кого, кроме них самих. Теперь Брадо оставалось сделать два дела. Всё больше ему становилось неуютно в собственном теле, которое не изменилось снаружи, зато внутри перемены происходили ежесекундно. Рам разрастался в нём, всё больше воспоминаний из жизни Сильвии давили на мозг, перемешиваясь с многовековой памятью магической силы. Брадо понимал, что добреет и становиться более мягким и человечным, но это его злило больше всего, он упрямился, пытался тормозить перемены, но тщетно. Ему казалось, что со всей этой силой, он стал ещё слабее, потому что в итоге не сможет решиться причинить боль тому, кто этого заслуживает или не заслуживает, но заслужит так или иначе. Он привык вертеть жизнями, не задумываясь о правильности своих действий, а теперь ему приходилось обдумывать каждый шаг и тянуться делать такие поступки, как, к примеру, возвращение карликам человеческого облика, на сколько это было возможно. Стремиться быть идеальным илларом, всеми любимым, Брадо больше всего не хотел, но невольно делал первые шаги к этому, и всё это злило его ещё больше. Но и злиться по-настоящему ему что-то мешало, так что разбойник находился в полном тупике, из которого намеревался выбираться поскорее, привыкнув быть свободным и независимым от собственных чувств.

Посидев немного под деревом у водопадов, Брадо отряхнул одежду и полетел в королевский парк, чтобы нанести последний визит Гелию и Полии. Он застал их за завтраком, мгновенно испортив аппетит своим появлением.

-Оказывается магия - это вполне ощутимое существо. ТЫ знал об этом, Гелий?- присаживаясь за стол и кладя в рот аппетитный кусочек пирога, спросил Брадо, явно решив для начала поиздеваться.

-Не было надобности в этом копаться,- справившись с волнением от неожиданной встречи, ответил колдун и продолжил утреннюю трапезу, к чему королева уже не могла вернуться, подозревая, что вот-вот грянет гром.

-С помощью технологии базанов, удалось заглянуть внутрь моего тела,- продолжал рассказывать Брадо, речь которого возвращалась в ту современную манеру, которой пользовалась Сильвия, что было неудивительно для мага, но немножко непривычно для тех, кто знал разбойника с самого начала.

-Они увидели внутри барабашку?- сострил Гелий.

-Они увидели то, что мы называем рамом. И я это видел. Занимательно, оказалось наблюдать за тем, что живёт у тебя внутри. Рам, я заметил, очень удивился такому вторжению в его жизнь и начал капризничать, но я быстро вернул его на место. Это паразит - всего лишь мелкий паразит, наделённый удивительной силой, которую объяснять мне недосуг. Соединяясь с человеческой кровью и органами, он становиться хозяином, но повелевает незаметно, потому что, подчинив себе сознание на сто процентов, рам не может уже руководить телом, ибо мозг человека слишком сложный механизм.

-На самом деле увлекательный рассказ, но только вериться что-то с трудом. Думаю, ты явился, чтобы закончить наш спор, помериться силами, поэтому к чему все эти выдумки?

-А знаешь почему рам нельзя убить ни ножом, ни ядом, ни чем бы то ни было ещё - это сплав таких металлов, которые ожили только на их родной планете, а самое интересное, что этот сплав имеет газообразное состояние - удивительно. Как можно убить воздух? Или дым?

-ТЫ расскажи, коли так поумнел,- огрызнулся колдун, допивая хорис.

-Всосать газ в какую-то ёмкость - это не выход из положения. Сжечь или очистить, или фильтровать, и прочее - детский лепет для рама, ведь он не простой газ, а живой метал. Он ведь может принимать разную форму, и становиться как жидким металлом, так и твёрдым, причём таким лёгким и в то же время непробиваемым, что может отразить от нас бомбу в десять раз больше по размерам. Рам - это не только магия и защита, советчик и исполнитель, напоминающим и запоминающий, - он вечный житель вселенной, который, не находя себе нового владельца, не погибает, как думают иллары, а улетает в космос в поисках родной планеты. Для меня осталось загадкой - что заставляет рам служить всё новым и новым владельцам?

-Что базаны, что ты, наивный разбойник, увидели только то, что можно пощупать. Газ не газ (Гелий плохо понимал, что это такое, как и половину того, что наговорил ему Брадо), я знаю одно, что веками рам служил нам, не прося ничего взамен, и меня он будет оберегать, и ни озеро базанов, ни глупые твои истории на этот раз не подействуют на мою магию, приемника Иина,- не повышая тона, не выказывая никакого волнения, Гелий смотрел в упор на соперника и, конечно, блефовал, понимая, что Брадо известно больше, чем ему, но показывать свою слабость было слишком позорно. Королева Полия в этот момент, сидя прямо, словно привязанная к спинке стула, нервно теребила краешек скатерти и посматривала то на мужа, то на гостя, уже и не зная хочет ли она наблюдать за этой словесной степенной перепалкой.

-Иди ко мне, Лико,- тихо позвал Брадо, сетуя мысленно на то, что никакой битвы не предвидется.- Лико, малыш, иди ко мне.

Не успел Гелий в ответ сказать ни слова. Не догадался колдун раньше Брадо, не прислушался к раму настолько, чтобы услышать и его имя, и имена тысячи братьев его. Всего лишь оставалось позвать рам по имени, чтобы он пришёл и соединился с родным существом, нарушив легенду, что два рама не могут ужиться в одном человеке. Гелия подбросило к потолку и яркое облако просочилось через поры кожи, вырывая из него бессмертие и возвращая болевые ощущения, присущие простому смертному. Крик ужаса раздался в зале, пугая королеву, простиравшую вверх руки со слезами на глазах. Слуги взволнованно носились в растерянности и звали Первея на помощь, забыв, что колдун запер иллара в башне. Только Брадо наблюдал за происходящем равнодушно и устало, зная, что никто не сможет остановить рам колдуна - Лико. Внутри мага пылала лава от нетерпения рама встретиться и соединиться с братом, так что испарина выступила на лбу у юноши и от жары пришлось развязать ленточки на воротнике. Последнее частичка Лико покинула тело Гелия и он шлёпнулся на пол, потеряв власть над магией.

-Соскучился небось по брату, Лико,- глядя на световое облако, приближающееся к нему, шепнул Брадо приветливо.- Ступай к зануде Вло, может тогда он перестанет читать мне нотации каждый день.

Лико превратился в маленькую прозрачную капельку и растворился на коже ладони мага, которую он подставил ему. Стало невыносимо жарко, и в глазах Брадо Полия увидела пламя, закричала и не придумала ничего лучше, как упасть в обморок. А юноша, вцепившись руками в сиденье стула, пытался усмирить внутреннюю огненную бурю и остудить пыль братьев - гостей его тела, которым подобало вести себя приличнее в чужом доме. Прошла всего лишь минута, а Брадо устал ещё больше, чем после войны с Селией. Он медленно поднялся и покинул дворец, приведя королеву в чувство словами:

-Анари станет править Селией завтра же, а ты, старая ведьма, со своим муженьком добровольно отправишься в изгнание, иначе я сильно рассержусь. Да не уставай напоминать Гелию, что ни один рам не захочет больше поселиться в его смрадном теле, так что жить ему осталось от силы лет десять. Если королева простит тебя, что ж живи во дворце, но без мужа. Придётся выбирать...знаю уже, что выберешь.

Брадо уготовил Гелию смерть в одиночестве. Они видел его покинутым всеми, но предсказывал себе у другой поворот, если сын Даид простит старика отца, но загадывать так далеко магу не хотелось, поэтому довольный исходом спора в свою пользу он направился на дворцовую площадь, где вчера казнили Сашу. Следы костра, поглотившего тело охотника, остались на камнях. Мелкие частики праха, смешавшись с песком, застряли между ними (камнями) и небольшую горстку Брадо насыпал себе на ладонь.

-Что ж, придётся ещё немножко попотеть вам, братишки, и тогда мы станем свободными,- произнёс задумчиво маг и улетел обратно к водопадам.

От водяной пыли горстка пепла с песком на ладони стала быстро сырой, и Брадо, не останавливаясь, втирал её в кожу указательным пальцем. Он не смотрел на своё действие, направляя взор на небо, где летали сейчас придворные лунии, разнося весть о том, что произошло во дворце. С каждым круговым движением пальца, Брадо становился слабее и веки его тяжелели, норовив закрыть глаза, но молодой маг не позволял слабости одолеть его, не доведя второе дело до конца. Что заставляло его исполнить новое перевоплощение, Брадо не копался в собственной логике и не мучил вопросами. Желая сделать самый драгоценный подарок тому, с кем всегда был на ножах, юноша хотел оставить после себя хотя бы одно благодарное ему существо, чтобы телесная оболочка послужила кому-то с большей пользой, чем ему.

-Действуйте, ребята, но учтите, что после этого сразу домой и никаких игр на этой планете,- прошептал Брадо, ложась на траву и слыша заверение в послушании.- Эх вы, проказники, как же с вами жалко расставаться, но быть свободными должен каждый из нас.

Глаза Брадо заворожено следили за птичьим полётом, и всем своим естеством он стремился к ним туда ввысь, где его сознание наконец-то обретало свободу. Вокруг него резвились Лико и Вло, и впервые в жизни он чувствовал приятную лёгкость и счастье. Веки Брадо опустились на глаза, и женское сердце горе-разбойника перестало биться...

-Эй, Авион, вернулся!- кричали наперебой птицы, летя впереди охотника и его сына.

-Где Звена? Хочется узнать последние новости,- говорил не слишком весёлым тоном Авион, и радуясь, что вот-вот обнимет жену и дочку, и в то же время не забывшим, что потерял друга, названного брата.

-А чем мы не годимся?- тараторили птицы.- Звена теперь снова придворной птицей стала, не достанешь.

-Может и мне стать придворной, как когда-то Ази,- расправляя крылья, отчеканила слова в голове Авиона и Мириана Агда.- Может, тоже на что сгожусь,- и засмеялась.

-Жить в одном доме с Гелием и Полией! О ты смелая птица,- рассмеялся в ответ Авион и Мириан вторил отцу, хотя смешного в его словах мало находил.

-Да вы же не знаете,- перебивая друг друга, балаболили лунии,- много чего изменилось.

-Да, да, ших, летите, я потом узнаю, мы уже дома, а я знаю как Лория устаёт от вашей болтовни, прилетайте вечерком.

-А я тоже вас покину. Нужно наговорить рассказ для газеты о том, что с нами приключилось и потом, скорее всего, отправлюсь выведывать что-нибудь новенькое. Прощайте,- сказала Агда и взмыла в воздух.

-Красивая птица,- восхищённо произнёс Мириан, наблюдая за её полётом.

Охотничий домик немного покосился от прыжков карабов, но заботами Лории всё ещё выглядел уютно благодаря цветам на подоконниках снаружи, ухоженной лужайке и саду. Свежевыкрашенные стены в зелёный цвет приукрасили дом окончательно и устыдили Авиона, вместо которого все работы по дому делала жена.

-Женишься, никогда не оставляй свою жену надолго, как я, это недостойно мужчины,- наставил сына отец и направился к входной двери.

Открывая дверь в гостиную, Авион дрожал, словно мальчишка, от волнения перед встречей с самыми любимыми в его жизни людьми. Лория сидела за столом и, разложив нитки для вышивания, аккуратно выводила рисунок иголкой на ткани. Дочка тихо игралась в своём детском уголке с куклами, сделанными для неё отцом, но одновременно они подняли глаза, чтобы посмотреть на гостя, и на мгновение замерли от неожиданности. Но уже через секунду повисли на шее Авиона и беспрерывно целовали его, говоря, как соскучились. Слёзы радости не заставили себя ждать и даже сам охотник прослезился, так что встреча получилась именно такой, как он представлял и ни одного упрёка не слетело с губ Лории в его адрес.

-А это мой сын - Мириан,- подводя жену и дочку к юноше, представил Авион.- Мы потом вам расскажем всю историю.

-Добро пожаловать в наш дом, Мириан,- приветливо произнесла Лория.- А теперь я покормлю вас и потом расскажу обо всём, что произошло в Геране.

-Казнь была с пытками?- не дожидаясь угощения, спросил Авион.- Он не мучился?

Лория опустила глаза и тихо произнесла:- Всё расскажу, позже.

Но в этот момент за окном послышался какой-то шум. Авион подбежал к входной двери и, сделав крохотную щель, посмотрел на незваных гостей, которой оказалась сама королева с отрядом королевских рыцарей.

-Королевская карета и рыцари пожаловали,- возвращаясь в гостиную, с тревогой в голосе произнёс Авион.

-Не волнуйся, любимый, сейчас ты всё узнаешь,- успокоила мужа Лория не сколько словами, сколько своим спокойным видом. Но всё равно он ожидал появления Полии, стоя впереди стола, заслоняя от неё жену с дочкой. Мириан встал по левую сторону от двери, положив руку на эфес шпаги. Мужчины были готовы защитить женщин, но охотник не ожидал, что собрался обороняться от Анари. Она вошла в комнату с сыном на руках и, встретившись с удивлённым взором Авиона, мило улыбнулась, как только она умела.

-Вижу, вернулся наконец-то. Жена истосковалась. А я вот стала королевой, не слышал разве птичью весть?

-Вот об этом они, наверное, и хотели мне рассказать. Я рад за тебя, Сашка был бы рад. Ты только не отчаивайся, с тобой остался сын - будущий король Селии - о, Сашка об этом и не мечтал, но многое отдал бы за то, чтобы вы были счастливы,- любуясь ребёнком, Авион говорил ласково и не надеялся, что его слова утешат Анари, но не знал, как ещё выразить чувства по потере друга.

-А мы приехали позвать погостить Лорию с дочкой, но теперь и тебя приглашаем, там и узнаешь всё подробнее, и этот бравый юноша тоже желанный гость во дворце,- Анари не стала отвечать Авиону на его тёплые слова, чтобы не будоражить немного затухшую боль.

-Это мой сын.

-Да, мой муж умеет меня удивлять,- добавила Лория.- Но к тебе я поеду с дочкой и Мирианом, а Авиона оставлю здесь.

-За что, любовь моя?- с улыбкой на губах удивился Авион.

-Маленькое наказание на одну ночь, а утром придёшь,- голос Лории не выражал ни злости, ни оттенка мести, но он явно на что-то намекал и уговаривал остаться так, словно открыто произнести причину этой просьбы жена не смела.

-Жёнушке перечить не стану, знаю - провинился.

-Лория, а я и не знала, что ты можешь быть такой,- восхищаясь немного подругой, произнесла Анари.- Поехали.

-Отец...,- начал было Мириан, намереваясь попросить отца позволить ему остаться.

-Нет, сынок, поезжай во дворец. Мне ничего не грозит, не бойся, здесь что-то другое, что-то слишком важное, что Лория отпускает меня от себя в день нашей встречи после долгой разлуки.

Дом опустел и Авион сел на диван, ожидая чего-то благодаря стараниям Лории. За окном начинало темнеть, но ничего особенного так и не произошло. Как вдруг в другой комнате послышалась какая-то возня. Явно кто-то влез в открытое окно и, скорее всего, им могла оказаться птица, но на всякий случай Авион вытащил из ножен нож.

-Уехала,- раздался знакомый голос, который прозвучал слишком неожиданно, тем более что Авион уже не чаял когда-либо его услышать.- Я знал, что из неё получиться самая лучшая королева.

-Сашка?- выронив нож из руки, спросил Авион, не решаясь встать и зайти в ту комнату, словно боясь убедиться, что начинает сходить с ума.

-Кто ж ещё,- выходя в гостиную, произнёс Саша, улыбаясь так широко, словно теперь был счастливее всех на свете.- А ты я слышал уже и сыном обзавёлся. Вот как ты всё успеваешь. Я последнее время успеваю только попадать из одного плена в другой, прям противно уже.

Друзья обнялись (Авион осторожно прикаснулся сначала к плечам друга, чтобы убедиться, что всё-таки не бредит, и только потом крепко обнял названного брата) и смеялись уже вместе.

-Не понимаю, как такое возможно и почему ты прячешься от Анари и сына?

- Меня разбудил собственный крик от боли. Он вырывался из груди, но, открыв глаза, я опешил, не понимая, куда все подевались и почему сижу за городом у водопадов, а не на пыточном стуле на дворцовой площади. Как дурак, я осторожно озирался вокруг, подозревая, что Гелий испытывает меня ещё более изощрённым методом, но не видел ни души. Ещё больше удивило собственное тело, на котором пропали раны от пыток и даже старые шрамы с охоты куда-то подевались.

"Чертовщина какая-то. А может, это мне всё приснилось?"- подумал я, но слишком ясно и во всех подробностях я помнил казнь, чтобы поверить в сон.

-Это Брадо совершил,- продолжал Саша,- никогда бы не подумал, что мой пленитель способен подарить мне вторую жизнь. Я это знаю, потому что помню даже его последние мысли.

-Он умер?

-Не уверен. Но жить второй раз благодаря ему всё-таки приятная штука.

-А Анари, сын, что за глупые прятки?

-Лория тоже не может понять. Я приходил пару раз, перепугал её, хорошо что дочка ваша спала...,- Саша замолчал, словно собираясь с мыслями и грустно посмотрел в окно, а потом продолжил уже без ненужного задора:- Пусть Брадо победил Гелия и нам с Анари ничего больше не угрожает, даже её мать, я всё равно остаюсь простым охотником. А она теперь королева. Алил развёлся с ней, но я то не буду ей хорошим мужем - какой из меня король?!

-И только из-за страха быть плохим королём ты тут ползаешь по лесу, когда самому, я уверен, не терпится обнять Анари и сына?- воскликнул Авион, чувствуя, что воскресший друг начинает его злить своим глупым поведением.

-Ну, я хотел рвануть в Илию и там стать охотником на риглов...

Сильный дружеский удар в голову прервал словесный бред Саши, потому что нервы Авиона не выдержали слушать глупости неуверенного в себе человека. Не каждому выпадал шанс получить вторую жизнь и прожить её в счастье с женой и сыном, поэтому судьба охотника на риглов круто повернула в ту сторону, которую для друга выбрал Авион, считая её единственно правильной. Теперь он понимал, почему Лория почти не сомневалась, что утром увидится с мужем вновь - она знала, что Авион найдёт способ уговорить Сашу не мучить ни себя, ни Анари, которая всё ещё находилась в неведении о его возвращении в мир живых. Взвалив бесчувственное тело друга на плечо, Авион направился по лесной дороге в Геран, улыбаясь тому, как Сашка надуется на него за шишку.

20 глава (эпилог).

Дряхлый старик с кривой клюкой еле перебирал ногами по пыльной улице небольшого города. Бесцветные глаза странника внимательно смотрели на прохожих, словно ища кого-то, но им не было никакого дела до старого сморщенного оборванца. Длинная борода старика тянулась по земле, но он ни разу не наступил на неё, словно умел контролировать свои шаги даже в таком преклонном возрасте. Старая одежда его имела белый цвет, но от пыли и долгих странствий давно пробрела серый оттенок и во многих местах была застирана и заношена до дыр. Жалость странник не вызывал в здешних жителях, потому что они сами ходили в обносках, а у некоторых круглый год из одежды в воображаемом гардеробе находилась только пара обрезанных штанов да и только. Климат в этой части Селии был слишком жарким, так что минимум одежды приходился беднякам в самый раз.

Глубокие морщины на загоревшем лице, на которые падали длинные седые волосы немытыми жирными прядями, тоже не прибавляли старику почтения со стороны окружающих, словно к старости они относились пренебрежительно и сами не собирались доживать до преклонных лет. Но странника, тяжело ступавшего по пыльной улице, больше волновал голод, чем отношение людей к его персоне. Он не собирался просить у них милостыню, и в мыслях своих не держал плана как выпросить кусок вкусной лепёшки. Старик мог взять без спроса еду, лежавшую без присмотра и не считал это воровством - так он не терял достоинство в собственных глазах и был сыт. Поэтому в каждом новом городе, как и в этом, первым делом он направлялся на базарчик, где набирал себе еды на пару дней, да так ловко, что за руку не попадался ни одному торговцу.

Подкрепившись в каком-нибудь укромном уголке, старик обычно обходил весь городок, заглядывая в окна и прислушиваясь к любым звукам. В этом городе он не сделал исключения, и до поздней ночи бродил по узким улочкам. Он искал сына, чтобы попросить у него прощения и последние годы своей никчёмной жизни провести в домашнем уюте и покое. Но, как на зло, сын каждый раз ускользал от Гелия, меняя города, как перчатки, только бы не видеть отца, для которого его музыка всегда являлась слишком малым талантом и не восхищала, как многих благодарных слушателей. Упрямо экс-колдун странствовал по Селии, терял силы, постарев слишком быстро после потери рама, словно наверстав упущенное, но не терял надежды хоть что-то сделать правильно перед смертью. Расставание с женой не удивило Гелия, который мучился в лихорадке, пока тело привыкало к жизни без рама, в то утро, когда Анари вернулась во дворец победительницей. Принцесса вернулась по зову Брадо, как заворожённая, с сыном на руках, не подозревая, что молодой маг заманил её в отчий дом не на погибель, а чтобы стать новой королевой Селии. Прислушиваясь к советам, оставшимся помимо её воли в сознании, Анари не казнила Гелия, а лишь прогнала за пределы Герана как можно дальше. В тот день он видел прекрасную Полию в последний раз, потому что она не пожелала присоединиться к нему, как верная жена. Игра была проиграна, поэтому она выбрала остров Благодетели, не сомневаясь, что рано или поздно дочь простит её и попросит вернуться в Геран нянчить внуков.

-Но всё равно моё имя не забудут в этом мире сколько бы не старалась Анари,- любил успокаивать себя Гелий в последние годы жизни, живя в лесу не в силах больше гонятся за прощением сына. Он не строил плана мести, позволив спокойно умирать телу, которое стало противно ему без рама и магической силы...

В голове шумело, как после недельной пьянки, но Саша по вкусу во рту понимал, что не пил, поэтому трудился вспомнить что с ним произошло вчера. Но в ответ на его немой вопрос, память выдала информацию сначала о казни, словно ничего лучше в своих сундуках не нашла, а уже потом всё остальное, вплоть до удара Авиона.

-Сволочь хитрая,- прошептал Саша, не открывая глаз щупая шишку на голове.- Гадёныш эдакий, и что ему взбрело в голову?- полагая, что лежит в охотничьем домике, говорил Саша, собираясь уже встать и пойти разбираться с другом. Но услышав чьё-то сопение, испугался, что Лория с дочкой вернулась ночью, и он разбудил ребёнка угрозами. Саша открыл глаза и сразу встретился с терпеливым взглядом Анари, сидящей у окна с сыном на руках. Малютка спал и, не заботясь о том, что напугал отца, тихо сопел, видя спокойный цветной сон.

Любое оправдание, которое порой придумывают себе благодетели, отказываясь от счастья в пользу кого-то, поблёкло при виде этих печальных красивых глаз женщины, родившей ему сына и продолжавшей его любить не смотря на его игру с жизнью, подаренной во второй раз. Стыдно стало так невыносимо, что у Саши задрожали губы и на глазах выступили слёзы, в которых перемешалось так много переживаний, от половины которых он с удовольствием избавился бы. И не видя слёз в глазах Анари, Саша мог только догадываться сколько она выплакала за время их разлуки, что теперь при встрече даже от радости не могла прослезиться. Немая пауза затягивалась и помогала им вернуться на восемь месяцев обратно и снова любить не только в воображении, но и в реальности. Они любовались друг другом с осторожным трепетом, словно опасаясь рассеять мираж, и не спешили приближаться к друг другу. В конце концов, Саша поднялся с постели и сел на колени перед креслом, чтобы поближе рассмотреть личико первенца. Розовые щёчки и пухлые губки малютки ему сразу полюбились, а крохотную ручонку молодой отец не мог не сжать в руке, но очень бережно и нежно, чтобы только порадоваться первому прикосновению к своему ребёнку.

-Второе доброе дело получилось у меня сделать,- улыбаясь принцессе, сказал Саша, беря второй свободной рукой её тонкие пальцы и целуя.

-А первое какое?- шёпотом, чтобы не разбудить сына, спросила Анари.

-То, что полюбил тебя.

-Никогда больше не думай, что без тебя мне будет лучше, и не умирай никогда.

-Постараюсь,- пообещал Саша, не смея возразить.

Дворец быстро наполнился детским смехом и любовью. Взойдя на трон в день своей свадьбы, королева Анари и король Александр поклялись перед народом править не только справедливо, но и мудро, помогая улучшать жизнь каждого жителя Селии и приучая жителей радоваться жизни, а не влачить её скрепя сердцем. Оставив иллара Первея главным советником, чудаковатая внешность которого снова блистала во всей красе после изгнания Гелия и Полии, Саша не допускал своего правления без присутствия рядом друга, поэтому Авион стал вторым советником и зачастую советовал лучше служителя магии. Мириан следовал за отцом по пятам, но всё-таки нашёл время вскоре влюбиться в придворную даму и сделать Авиона дедушкой, чему охотник радовался также бурно, как рождению собственного ребёнка. И хотя Кристав не был Мириану настоящим дедушкой, он был счастлив стать прадедушкой и, живя со всеми вместе во дворце, нянчился с правнуком чаще Авиона.

Голос Камелии вновь звучал в королевском зале представлений, но чаще всего она разъезжала по родной стране или по Илие, чувствуя, что её пение - это дар, который должен принадлежать слуху каждого жителя, а не только горожанам Герана. Почему-то она не желала становиться женой Шалуна, хотя везде путешествовала и жила вместе с ним. Её внутренний мир менялся от настроения: то поражал нежными нотками и покорностью, то обжигал огнём и спесивостью, а то и вовсе заставлял Шалуна недоумевать от внезапных приступов ревности и злости, иногда, по правде сказать, не без причины. Шалун любил Камелию больше жизни, но бывали ночи, когда его любовь затмевалась появлением женского аромата, мимо которого он не в силах был пройти, давно подчиняясь запахам и звукам, а не глазам. Слепой Ловелас не мог исправиться, как ни старался, и, в конце концов, Камелия разозлилась не на шутку и наняла людей, которые схватили гулёну и, связав по рукам и ногам, отправили в сундуке в Геран, на его окраину, где поселились Лефона, Олиан и Гави. Получить утром такую странную посылку старший брат не ожидал, полагая, что Шалун счастлив вместе с Камелией.

-Ты любишь её?- кричал Олиан, вышагивая круги по комнате, не представляя, как втемяшить в сумасбродную голову младшего брата хоть каплю благоразумия.

-Люблю,- виновато отвечал Шалун.

-Тогда почему ты бегаешь за другими девками?

-Хочется,- совсем виновато тупя взор, просто отвечал Шалун, выводя из себя брата ещё больше.

Даже гнев короля Александра и королевы Анари, которые по просьбе Олиана, старались нагнать на Шалуна страху, грозя тюрьмой и прочими наказаниями, если он не перестанет мучить столичную диву, не действовали на Ловеласа, потому что никто не убедил бы его в том, что друзья, коими оставалась для него и брата королевская чета, способны причинить ему боль. Но он просил вновь и вновь прощение у Камелии, и она то прощала его, то снова прогоняла, на удивление друзей и брата Шалуна, которым трудно было понять такую странную любовь. Состарившись и потеряв привлекательную внешность, Шалун до конца жизни жил в доме брата, рассказывая о своих похождениях сыну и дочке Олиана и Лефоны, но тайком, ведь добропорядочной супружеской паре не нравилось наблюдать, как восторгаются непутёвым дядей их дети. Повзрослевший Гави стал глазами Шалуна и до последнего дня водил старика на прогулки, всё продолжая маяться вопросом о том кем он был прежде, вспоминая, забывая и снова гадая. Однажды ночью, когда они возвращались с праздника в доме Бурака, на них напали трое в масках. Навыка обращения с ножом у Шалуна не отняли преклонные лета и, как всегда, вслепую он защищался мастерски, хотя годы были уже не те, и ловко увёртываться от выпадов не получалось, как раньше. Гави, не помня себя, но, усвоив уроки королевских рыцарей на всю жизнь, не отставал от старика, чаще успевая защищать его спину, чем отбиваться от нападавших. Но одной секунды хватило убийцам, чтобы нанести смертельные удары Шалуну и скрыться так же внезапно, как появились, оставив Гави одного с истекавшим кровью другом на руках. Поговаривали, что так Камелия отомстила Шалуну, не в силах смириться с тем, что ему никогда не хватало её одной, как только он понял, что любит и любим.

Бурак со своей бандой, перестав враждовать с карликами, окончательно забросил тёмные делишки и стал гномом, в забегаловках которого каждый мог показать свой талант в пении и питье. Навещать Анари и Сашу во дворце он не соглашался, хотя Картикту его уговаривал каждый раз, получая приглашения на бал. Гном понимал, что не посмеет разговаривать с ними на равных при всех, как раньше, поэтому упрямился и писал извинительные письма с ошибками, но от чистого сердца. Его жена покачивала головой, но не переубеждала мужа, привыкнув думать так, как он. Смерть Шалуна Бурак приказал расследовать тщательно и наказать убийц. Ходили слухи, что банда всё-таки нашла троих наёмников и выбила из них признание о том, кто приказал им расправиться со слепым стариком, но имени не раскрывали даже сплетни. Хотя вскоре дом Камелии сгорел, а сама она исчезла.

События в Илии развивались степеннее, размереннее. Алил и Ста-Ста правили вместе с Вергием, не помышляя о зле. Их разбалованная дочь не была обещана в невесты сыну Анари и Александра, потому что такого воссоединения двух стран, помня на собственном опыте, не желала королева Селии. Сонная красочная страна мирно существовала и засыпала всё крепче, позволяя всему вокруг, как и раньше, плыть по течению и беспокоиться только тогда, когда наступало время. Это сонное царство удивляло Сашу, который не стерпел и подарил-таки Селии элементарное и очень удобное изобретение - велосипед, для начала. Иногда он жалел об этом, переживая, что за велосипедом здешние жители начнут изобретать прочие механизмы, которые в его мире несли как пользу, так и зло. Но годы шли, а велосипед мало видоизменился, так что король Александр, прозванный "мастером" в народе, перестал беспокоиться о том, что мог навредить этому миру изобретением. На велосипедах катались все от мала до велика, делая из чего придётся, и уже за одно это народ готов был прославлять королевскую чету каждый день.

Королева веев Инея часто прилетала со свитой погостить во дворце и понаблюдать за тем, как люди веселятся. В своей стране она правила строго, но без кровопролитья. Со многими начинаниями Верды она была согласна, поэтому не стала их отвергать. Но лесным веям Инея позволила вернуться в лес и жить так, как они хотят, не забывая, что это они вместе с Астло подарили ей свободу. Она долго думала как поступить с Вердой и её дочерью. Приняв решение, королева удивила своих советников, но возразить ей они не посмели, понимая, что так поступить могла только настоящая справедливая и добрая правительница - Верду с дочкой Инея оставила во дворце жить и помогать ей. Она знала, что не выйдет замуж, потеряв единственного вея, которого любила - Астло. Поэтому преемницей её на королевском троне рано или поздно должна была стать дочь Верды, а некоторые идеи самой матери очень помогали в развитии страны, пусть даже на местном уровне, зато приятно было видеть веев с книжками в руках или спешащих заняться каким-то делом.

Иногда наблюдая за жизнью в Селии с борта шатла, способного отражать всё вокруг таким образом, что приобретал мнимую видимость прозрачности, и никто не замечал из селийцев, что за ними пристально наблюдают,- Рита и Кори зачастую потешались над примитивностью возможностей здешних жителей. Илларами вождь базанов уже не восхищалась, узнав благодаря Брадо всю их подноготную. Она понимала, что с уходом молодого мага и Гелия, иллары лишились возможности узнать те тайны, которые могли сделать их по-настоящему сильными и полезными этому миру. А без этого служители рама оставались своего рода поварятами, завися, в основном, от отваров, порошков и настоев, как и простые люди. Вместо илларов, Рита восхищалась карабом Последним, для которого и построили этот шатл, чтобы не путешествовать вечно на его спине, а в удобной каюте, когда как ключик-караб находился в отдельном зале, где росла трава и базаны развлекали его тем, что просматривали воспоминания чудесного животного.

-Что там с клонированием Последнего - мы готовы или всё ещё не получается?- спрашивала Рита много лет подряд и однажды получила ответ.

-Мы разгадали, теперь получится.

-Ну вот и славно, а уж если они будут такими же уникальными, как их братец Последний, то для базанов столько дверей откроется, что мы скоро забудем о этой искусственной планете, где Сашка стал королём - идиотизм...,- пробормотала Рита и посмотрела на своё отражение в тонированном стекле шатла, чтобы полюбоваться собственной торжествующей улыбкой. Пагал Кори стоял рядом, не жалея ни дня, что остался вместе с Ритой, но узнав, что гайа Агда открыла собственную газету с разрешения королевы Анари, немного позавидовал подруге, ведь ему нравилось жить странствующей жизнью выведчика и рассказывать людям интересные истории. Мечтать о создании семьи с вождём базанов было бесполезно, поэтому Кори довольствовался малым и стал правой рукой любимой женщины.

В дворцовом парке, в восстановленных казармах рыцари харки продолжали жить и защищать королевскую семью. Придворные птицы во главе со Звеной стали их помощниками. Узнав о несправедливой ссылке рыцарей ветеранов, Анари и Саша отменили правило посылать харков, негодных к службе, в поместье в лесу. Это справедливое решение не могло не повысить уважение в глазах рыцарей к королю и королеве. И телом, и душой харки принадлежали им добровольно, не прося ничего взамен, даже символической платы - по-прежнему почётным являлось уже то, что харк попадал в орден королевских рыцарей.

Правление короля Александра и королевы Анари стало для Селии самым счастливым и спокойным временем. Легендами обросло возвращение охотника из мёртвых, где правды было зачастую меньше, чем вымысла. Но имя Брадо часто упоминалось не только в этих легендах, но и в других сказаниях народа, в которых со временем он превратился в благородного воина-мага, которым восхищались дети. Самым благодарным слушателем таких легенд, которые рассказывались по вечерам в кругу друзей, стал Саша. Разгадывать причину великодушного поступка разбойника - воскресить бывшего пленника, презиравшего его,- король не пытался, хотя невольно много размышлял на эту тему. Саша тщательно скрывал от всех и магические способности, которые жили в нём благодаря частичке рама, с помощью которого Брадо перевоплотился в него; не рассказывал никому о снах, где углублялся в далёкое прошлое и видел всё то, что довелось наблюдать раму; и никому не рассказывал о редких беседах с самим Брадо, навещавшего его иногда. Эти встречи случались в основном на природе, когда король отправлялся на недельную охоту с другом Авионом и немногочисленной свитой, в сопровождении отряда королевских рыцарей. Но добычу Его Величество выслеживал один, упрямо не позволяя следовать за ним рыцарям, чтобы никто не мешал ему честно добыть зверя, которого потом отдавали беднякам. Именно такой ночью его посещал голос Брадо. Как и хотел, молодой маг не принадлежал теперь телесной оболочке. Он стал словно живым мифом, галлюцинацией, как поначалу думал Саша, и вместе с Лико и Вло путешествовал по вселенной, то и дело возвращаясь в Селию, Валевию и Илию, тоскуя по планете и по людям вместе с рамами. Брадо рассказывал много удивительного и, если Саша спрашивал совета, всегда помогал мудрыми словами. Помогал Брадо королю и на смертном одре, уважая решение Саши не принимать в подарок от мага - бессмертие. Король Александр прожил интересную и счастливую жизнь вместе с женой и детьми, и не хотел существовать без них, или после их смерти. В кругу самых близких, к которому относился и Брадо, но никто об этом не догадывался, Саша сидел в кресле у окна, не желая лежать в кровати в свой последний день. Анари сидела на полу, положив голову ему на колени, чтобы он не видел её слёз - первых за столь долгое время. Дети, внуки и правнуки - вели со стариком беседу по его же просьбе, и ему даже удавалось их рассмешить, но постепенно голос Саши слабел, и глаза закрывались сами собой.

-Берегите друг друга,- завещал последними словами король Александр.

Анари не шелохнулась, когда рука Саши соскользнула с её головы. Никто не видел лица королевы в это мгновение, потому что она с самого начала присела так, чтобы никто не смотрел на неё. Решив не тревожить Её Величество какое-то время, чтобы она хоть немного пришла в себя после смерти мужа, близкие ждали, но Анари как будто заснула и не желала просыпаться. Вечером сын подошёл к матери и заглянул ей в глаза...

В тот день Брадо в последний раз навещал искусственную планету, но улетая, не зарекался, что не вернётся когда-нибудь обратно.

Конец второй книги...

Content

Миштофт Везде светит солнце. Дилогия (СИ)