Василий Головачёв

Диверсанты во времени

© Головачёв В. В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Возвращение настоящего

Где-то двери распахнуты в прошлое,

И оттуда нещадно сквозит…

Ю. Ковалёв. Мамонты

«Рысь» в ночи непобедима

Отделение подняли по тревоге в десять вечера.

Лейтенант Махлин, за спиной которого было больше полусотни операций по задержанию бандитов и террористов, выслушал приказ командира элитного подразделения МВД «Рысь» капитана Морева и задал лишь один вопрос:

– Упаковка?

– ПОП! – одним словом ответил капитан.

Существовало два вида боевой экипировки, которую сами служащие называли «упаковкой»: стандартная штатная и повышенной огневой плотности – ПОП. Этот вид экипировки предусматривал камуфляж-комбинезоны «Ратник-М» с разгрузочными жилетами и брониками – современными бронежилетами, защищающими бойцов от пуль и осколков гранат, специальные шлемы, оборудованные целеуказателями и рациями, непромокаемые берцы и оружие: автоматы «Вал», наборы метательных пластин и ножи. Командир отделения, кроме того, имел пистолет «Волк», оборудованный лазерным прицелом, с магазином на тридцать патронов.

Через три минуты после объявления тревоги отделение в количестве десяти человек было построено во дворе базы «Канал-1» в Крылатском, и белобрысый лейтенант, отнюдь не выглядевший супервоином, отдал честь спустившемуся во двор базы командиру отряда особого назначения капитану Мореву.

– Товарищ капитан, отделение для выполнения задания…

– Вольно, – махнул рукой капитан, загорелый, с заметными морщинами и тяжёлым подбородком, также одетый в «Ратник». – Я иду с вами. Слушать задание. По данным разведки дружеской конторы (так он называл Федеральную службу безопасности), в спортивном комплексе «Вита-спорт» на улице Живописной окопались террористы, подготовившие крытый теннисный корт к взрыву. Мы ближе всех. Террористов двое, вооружены, но территорию могут контролировать и их сообщники, которых мы не знаем. Вопросы?

– Террористы – камикадзе? – задал вопрос сержант Синенко; он был старше всех в отделении, но природное здоровье позволяло ему и в этом возрасте исправно нести службу.

– Неизвестно, – ответил капитан. – Один – дагестанец, Гаглоев, второй – Кулямин, русский. Их машина стоит на паркинге спорткомплекса, прямо на территории, напротив офисного здания, но, даже если они её взорвут, жертв будет мало. По всем расчётам чекистов они пойдут внутрь, тем более что там сегодня тренируется сам премьер.

– Интересно, как машину пропустили на территорию? – проворчал сержант Вольнов, по прозвищу Дылда: он был самым высоким и самым сильным бойцом подразделения. – Разве комплекс не охраняется?

– Охраняется, но с этим пусть разбираются другие. Возможно, именно охранники и состоят в одной команде с террористами. Наша задача – найти окопавшихся подручных, тихо обезвредить и встретить двух дружков в здании корта так, чтобы они вякнуть не успели, не то что взорваться.

– Мы не были на объекте… – начал лейтенант.

– Ехать минут двадцать. – Капитан подал лейтенанту диск. – Счёт на минуты, остальные наши команды не успеют, поэтому придётся изучать всё быстро. Здесь схемы здания, интерьеры объекта, дороги, заборы и зелёные насаждения. Планшеты в машине, изучайте, пока будете ехать. Если вопросов больше нет, загружаемся.

Подъехали два минивэна «Мерседес-транспортёр», отделение втянулось в салоны машин, ворота базы открылись. Машины рванулись в ночь.

До места назначения и в самом деле домчались за двадцать минут, успев запомнить все особенности местности и архитектурные решения спорткомплекса. В половине одиннадцатого начали движение, закончив рассредоточение сил у наиболее вероятных для засад строений.

Октябрь выдался не слишком мокрым, два дня уже стояла сухая, хотя и облачная погода, звёзды и луна были скрыты тучами, и ничто не отвлекало бойцов отделения от их работы.

Сначала взяли охранников на въезде на территорию комплекса. Один ничего не знал и выглядел испуганным, но был, как говорится, без второго дна. Второй начал сопротивляться, напрягся после пары вопросов, и его допросили с «пристрастием», хотя и без членовредительства. Через пару минут он признался в пособничестве и сообщил, где сидят подельники террористов.

Спустя ещё десять минут два молодых «спортсмена» были выдернуты: один – из ресторана комплекса, второй – из вестибюля корта. Последнего аккуратно взяли охранники премьер-министра, которым сообщили о визите «дорогих кавказских гостей».

После чего бойцы Морева окружили парковку, где стоял автомобиль предполагаемых террористов – чёрный «Мерседес CLS» с московскими номерами.

По докладам наблюдателей, выводивших группу на цель, двое пассажиров «Мерседеса» ни разу не говорили по телефонам и не перекинулись даже парой слов друг с другом. Они выжидали. Это были звери в человеческом обличье, Мореву передали их «послужной» список, и он понимал, что нелюди с таким криминальным багажом сдаваться не намерены. Их надо было брать врасплох.

В начале двенадцатого Гаглоев и Кулямин вылезли из машины, одетые в одинаковые модные чёрные полупальто с белыми шарфами (косили под завсегдатаев клуба, никаких там джинсов, кепок и «чеченок» – вязаных шапочек). И тотчас же район операции был накрыт колпаком радиопомех, чтобы террористы не смогли ни позвонить сообщникам, ни дать команду на подрыв бомбы.

Не вынимая рук из карманов, оба двинулись к главному крытому корту клуба, напротив которого стояли два десятка крутых машин – сопровождение премьера. Охрана премьер-министра была уже предупреждена, и останавливать «друзей» никто не стал.

Выждав момент, когда любители тенниса выйдут на дорожку в обход машин, Морев дал команду начать операцию, умещавшуюся в одно слово:

– Упали!

С паркинга напротив корта вылез джип «Чероки», и тотчас же в него врезался синий «Бэнтли», выехавший сбоку от здания с рестораном.

Водители первой и второй машин выскочили из своих крутых авто, начали препираться, выяснять, кто из них прав, кто не прав, «теннисисты» в чёрном отвлеклись на эту сцену, и к ним с трёх сторон кинулись почти не видимые в полутьме фигуры. Сбили с ног, скрутили руки, оглушили обоих ударами по голове.

Драка длилась всего несколько секунд.

Когда к месту схватки подбежал капитан Морев, всё было кончено.

Лейтенант подал ему мобильную «Нокиа» модного бордового цвета.

– Здесь всего один номер, командир.

– Инициатор подрыва.

– Точно. Шахид из них тот, белявый.

Бойцы Морева распахнули пальто на лежащем светловолосом парне, и капитан увидел «пояс шахида» – ремни и кармашки взрывного устройства.

– Русский?

– Как видите, кавказец предпочёл остаться живым. Грузить?

– Не надо, сейчас подъедут чекисты.

Точно услышав слова капитана, напротив места схватки остановился мини-фургон «Мицубиси», из него выметнулись парни в чёрно-синих комбинезонах, остановились. К Мореву подошёл их командир, кряжистый мужчина лет сорока.

– Хорошо сработали, капитан, без единого выстрела. Живые?

– Так точно, Георгий Михайлович, – усмехнулся Морев, он уже встречался с полковником ФСБ Логуновым примерно в таких же обстоятельствах. – Забирайте. Ещё трое в…

– Знаю.

Полковник жестом подозвал своих подчинённых.

Лежащих на земле террористов погрузили в фургон.

Полковник сунул руку Мореву.

– Благодарю, Пал Палыч, в долгу не останусь.

Фургон с оперативниками знаменитой «Альфы» уехал.

Вокруг Морева собрались бойцы отделения, перекидываясь шутками, кто-то закурил в рукав, хотя в отделении это не приветствовалось.

– Зря пушки брали, – заявил сержант Синенко.

Ему ответили с матом, бойцы рассмеялись.

Морев их не одёргивал. Теперь можно было и расслабиться, и пошутить – дело было сделано.

У фургонов развернулись, услышав команду капитана:

– Задержитесь на секунду.

Морев оглядел лица бойцов, хотел поблагодарить их за успешно проведённую операцию, и в этот момент свет фонарей на территории спорткомплекса странно изменился, покраснел… и всё вокруг провалилось во тьму!

Падение в мезовой

Пейзаж был сказочно красив.

Котловину, созданную, очевидно, в незапамятные времена падением метеорита, по горизонту окаймляли горы.

В центре котловины, как огромное зеркало, отражающее чистейшую синь неба, сверкало озеро, в воды которого смотрелись стоящие по берегам деревья. Но лишь некоторые из них были знакомы: дубы, сосны да клёны. Остальные Ренат видел впервые в жизни, и в памяти отложенные со школьных времён всплывали их названия: смоковница, игольчатый кипарис, секвойя, араукария, древовидный папоротник.

Над тёплыми заливчиками озера летали огромные стрекозы с размахом крыльев до полуметра и больше, а также изредка проносились зубастые махины с громадными кожистыми крыльями, которых молодой человек называл птеродактилями (это название он помнил ещё из школьного курса биологии) и которые, скорее всего, птеродактилями не были. К счастью, они охотились на водных обитателей озера и на гостя внимания не обращали.

Он стоял на каменистом бугре над озером, переживший пару минут назад внезапное падение в бездну и оказавшийся здесь, вне стен дядиного тира, и завороженно смотрел на винтовку в руке, потом оглядел близлежащую рощицу, постепенно приходя в себя.

Сосны с пучками длинных синеватых игл и длинными висячими шишками притягивали взор. Они были высокими и стройными, таких Ренат никогда не видел, и это обстоятельство приводило его в трепет.

Впрочем, остальные деревья, в том числе знакомые, тоже заставляли изумлённо озираться, так как представляли собой некие идеальные растения, сошедшие с полотен известных художников.

Взгляд задержался на высоком стройном дереве с ветками, покрытыми правильными рядами мелких плоских треугольных листьев. Оно было похоже на кипарис, но какой-то слишком совершенный геометрически.

Рядом возвышался самый настоящий папоротник, но высотой в два человеческих роста, с толстым чешуйчатым стволом. А за ними начинались заросли канделябровидных деревьев, похожих на мангры, на клубки лиан, на пальмы и хвощи, и от этого сюрреалистического разнообразия кружилась голова.

Хотя кружилась она и от чистого воздуха, в котором явно было больше кислорода, чем в родной Казани или тем более в Москве.

«Дендрарий» – всплыл термин, почти объясняющий происхождение пейзажа. Почти объясняющий… Потому что это был не дендрарий, судя по его масштабам.

– Где я? – хрипло вопросил Ренат, ни к кому не обращаясь.

Никто ему не ответил.

Зато к берегу озера справа из леса вдруг выползли два зверя, от вида которых слюна во рту Рената стала кислой. Он изумлённо открыл рот.

Звери были… динозаврами! Или их родственниками.

С виду они походили на крокодилов, но очень уж необычных крокодилов, которых не увидишь даже в страшном сне.

У них были узкие, длинные, сдавленные с боков морды с гребнистыми наростами над глазами, тела были закованы в пластинчатые панцири, обросшие шипами, а на концах длинных хвостов покачивались трёхдольные наросты наподобие булавы.

Ползли они медленно, сосредоточенно, и при каждом шаге хвосты дёргались из стороны в сторону как маятники, задевая торчащие из густой травы пеньки и камни.

«Мегалодоны» – всплыло в памяти ещё одно название броненосцев.

Однако это были не мегалодоны, а сайшании, панцирные динозавры, расплодившиеся к концу мезозоя, защищавшиеся от хищных ящеров с помощью булавовидных хвостов.

В лесочке за спинами сайшаний раздался шум, визг, и на берег озера выскочили ещё два зверя, двигавшиеся с грацией роботов и птиц: все их движения были быстрыми и резкими, и, глянув на их пасти с острыми зубами, можно было безошибочно угадать в них хищников.

Тираннозавры, с сомнением подумал Ренат, пожалев, что в школе не увлекался биологией и древней историей Земли.

Но и здесь он ошибся с определением. Зубастые хищники не были тираннозаврами, уступая им в размерах вдвое, а то и втрое. На охоту вышли представители рода терапод – велоцирапторы, успешно справлявшиеся с более мелкими динозаврами и первыми млекопитающими.

Нападать на ползущих неспешно «недокрокодилов» они не стали, уважая их размеры и массу, метнулись куда-то за кусты самого настоящего орешника, и оттуда донёсся писк, визг и чавканье. Хищники нашли жертву.

– Чёрт побери! – с расстановкой проговорил Ренат, расслабляясь. – Куда я попал?!

Откуда-то издалека прилетел человеческий крик.

Ренат застыл, обращаясь в слух, больше всего томимый желанием проснуться.

Он уже понял, что всё это происходит с ним наяву, что какая-то неведомая стихия перенесла его из Подмосковья во времена, примерно соответствующие мезозою, а ещё точнее – позднему меловому периоду мезозоя, и ни о каком сне или горячечном бреде после алкогольного опьянения речь не шла. Он готовился к стрельбе в дядином тире, взял в руки винтовку… и удар по голове бросил его сюда, в глубокое прошлое, зримо и чувственно заявившее о себе.

Но, может быть, это какой-то трюк, и его после укола, отбивающего память, перевезли в дендрарий? Так сказать, в парк юрского периода? Ну, или мезозойского? Да что же это творится, амени ахмат шишиб?!

Издалека снова прилетел слабый крик, причём, скорее всего, мужской. Оба-на! Может, и дядю прихватила та самая сила, что перенесла сюда Рената?! И не только дядю, но и его обслугу? Но почему она – сила – не перенесла их вместе? Они же находились в тире, рядом друг с другом…

Крик прозвучал ещё раз.

Ренат наконец сориентировался и побежал, перехватив винтовку поудобнее, лавируя меж стволами реликтового леса, перепрыгивая через корни и камни, жалея, что вместе с ним не переместился весь дядин арсенал. Проще было бы заботиться о безопасности. Оружие придавало уверенности, хотя держать в руках пулемёт или гранатомёт было бы круче. У дяди хранились и автоматы, и пулемёт, и даже многозарядный гранатомёт.

Но самое плохое, на взгляд Рената, было то, что молчал мобильный телефон. Никто на его звонки не ответил, хотя он сделал с десяток попыток дозвониться до дяди и друзей.

Становилось жарко, он быстро вспотел, в этом невесть откуда взявшемся «парке» царило лето, температура держалась не ниже двадцати пяти градусов, и Ренат на бегу снял куртку, перекинул через плечо. Пожалел, что он в плотных осенних штанах «а-ля комби», а не в шортах. Да и осенние ботинки не были приспособлены к здешним условиям. Но изменить что-либо было нельзя, и он заставил себя забыть о неудобствах, тем более что рядом бродили хищные зверюги, над озером невдалеке летали хищные птеродактили, а под ноги то и дело попадали булыжники, пеньки и кости.

Бежать пришлось в обход озера метров четыреста.

Ренат обогнул завал рухнувших лесных великанов – лесников здесь никогда не было, деревья падали и гнили, – и оказался перед небольшим взгорком, на вершине которого вырастал из груды камней скалистый останец, напоминавший грубо собранную из трёх глыб пирамиду.

Останец и камни окружала стая каких-то несимпатичных зверюг, напоминавших одновременно и динозавров, и бегающих птиц наподобие страусов.

Двуногие «динозавростраусы» достигали полутора-двух метров в высоту, имели четырёхпалые лапы и сильные мускулистые ноги, действительно похожие на страусиные. А главное, они были покрыты не чешуёй, а перьями!

И ещё одна особенность отличала их от простых хищников: трое из них держали в лапах камни!

Ренат появился возле скального обнажения в тот момент, когда одна из зубастых тварей… бросала камень в вершину скалы!

Только после этого молодой человек сообразил, в кого целился зверь (это был троодон из того же семейства терапод, что и велоцирапторы, с которыми повезло встретиться у озера): на самой вершине каменной «бабы» сидела девушка, почти слившаяся со скалой из-за того, что на ней были серые джинсы и голубоватая рубашка-апаш.

Звери оглянулись на шум шагов; это выглядело совсем по-человечески.

Ренат с сомнением взвесил в руке винтовку. Магазин снайперки вмещал десять патронов калибра восемь и пятьдесят восемь сотых миллиметра. Но магазин был один, и патронов насчитывалось всего десять.

– Эй, они нападают сразу всей стаей! – увидела его девушка.

Звери все одновременно посмотрели на неё как по команде, затем так же одновременно повернулись к Ренату.

Он сделал шаг вперёд, поднял винтовку, начал медленно подходить к подножию пригорка.

– А ну, проваливайте подобру-поздорову, охотнички хреновы! Ищите другую добычу! Кому сказал?!

Эффект получился обратный тому, какого он ждал.

Стая динозавров дружно бросилась с холмика к нему.

Подчиняясь инстинкту, он вскинул винтовку к плечу, почуяв странный азарт пополам с гневом, поймал в оптический прицел первого бегуна с камнем в лапе и плавно поджал спусковой крючок. Мгновенно перенёс ствол на второго динозавра, целя в голову, вспомнив с благодарностью тренинг дяди, и сделал второй выстрел.

Обе пули попали в цель. Одна пробила голову первому хищнику, другая – шею второму. Оба с воплями, напоминающими петушиные, попадали в судорогах на землю.

Остальные остановились, на удивление быстро оценив грозящую всем опасность.

– Пошли отсюда! – рявкнул Ренат, потрясая винтовкой.

Динозавры попятились, затем, увидев, что он поднимает оружие к плечу, бросились врассыпную, проявив недюжинную реакцию и скорость.

Ренат проводил их глазами, взобрался на холм.

– Слезете? Или помочь?

– Слезу, – коротко ответила девушка, ловко спустилась к подножию скалы.

Оба с любопытством посмотрели друг на друга.

Девушка была симпатичная, а самое главное – не выглядела испуганной. Это понравилось Ренату больше всего. Успокаивать трусливых девиц он не умел. Кроме того, у незнакомки были красивые чёрные волосы, сложенные в замысловатую причёску, красивые тёмные, с золотой искрой глаза косого разреза и яркие сами по себе, без всякой помады, губы. Откровенно оценивающий взгляд незнакомки заставил молодого человека невольно втянуть живот, хотя он у него и не был большим, как у пивохлёбов.

– Как вас зовут? – первым спросил он.

– Марьяна, – ответила девушка низким контральто.

– Очень приятно, меня – Ренат.

– Вы здесь хозяин?

– Что? – удивился он. – Хозяин?

– Ну да, у вас «винтарь» и пользуетесь им вы без промедления.

Он улыбнулся.

– Звучит как приговор. Не поверите, но я оказался здесь час назад, а до того собирался с дядей в тире поупражняться.

– Из снайперского «винта»? – прищурилась Марьяна.

Ренат, в свою очередь, прищурился в ответ: девица понимала толк в специфичном жаргоне спецназа и вела себя как вполне подготовленный человек.

– У дяди есть разрешение. Я взял в руки… гм, винтарь и… оказался в этом месте. А вы?

– Я сидела за компом. – Марьяна перестала сверлить его взглядом. – Собралась идти с подругой на тренировку. Что-то зашумело, я потеряла сознание… очнулась на холме. А тут эти! – Она глянула на заросли хвощей и папоротников, спускавшиеся к озеру, в которых скрылись хищные твари, перевела взгляд на двух убитых ящеров.

И снова в глазах девушки Ренат не увидел страха, только озабоченность и удивление.

– Что происходит? Где мы?

– Тот же вопрос я собирался задать вам, – признался он честно. – Это первобытный лес, судя по растительности, по которому бродят первобытные твари. Палеозой. Или мезозой. Я в этом не специалист.

Марьяна покачала головой.

– Этого не может быть! Но это есть! Не понимаю…

– Я тоже. Что будем делать?

– А что вы можете предложить?

Ренат повесил винтовку через плечо дулом вниз.

– Надо осмотреться и поискать других… перемещённых.

– Вы думаете, мы тут не единственные гости?

– А чем мы отличаемся от других?

Словно в ответ на слова молодого человека издалека к озеру прилетели слабые крики и визг.

Оба замерли, прислушиваясь.

Ренат взялся за приклад винтовки, это успокаивало.

– Слышите? Мы не одни.

– Слышу. Как вы себе это объясняете?

– Что?

Марьяна повела плечиком, подразумевая лес и озеро.

– Мы попали в прошлое.

– Это я и сама понимаю. Каким образом?

– Рискую ответом навлечь ваш гнев: мы провалились во временную яму.

– Это ещё что такое?

– Не слышали? Я читал, что на территории России обнаружены аномальные зоны с ямами, в которые люди проваливались и исчезали.

– И что, есть свидетели?

– Про свидетелей я не читал.

– Сказки для идиотов. Но допустим, я провалилась в яму, но ведь мы с вами были в разных местах. Где вы были в тот момент?

– В тире.

– Территориально?

– Брендевка, на юг от Москвы, в тридцати километрах от МКАДа.

– А я сидела дома за компьютером, ждала подругу, и дом стоит в Жуковском. Не сильно большая яма получается?

Ренат поскрёб в затылке.

– Действительно… не подумал… поэтому, пока у нас нет ясности, давайте искать соратников. Не мы одни сюда сверзились.

– Хорошо, мы их найдём, что дальше?

– Дальше… ну, решим.

– Решать надо сразу. Предлагаю начать поиск выхода из этой резервации. Если кто присоединится, будем рады.

– Из какой резервации? – не понял Ренат.

Марьяна смерила его взглядом.

– Я считаю, что нас усыпили и каким-то образом перебросили в этот парк, созданный где-нибудь в Африке в качестве испытательного полигона. Искать надо заказчиков этого безобразия.

– Вы думаете, нас перевезли сюда? – проговорил ошеломлённый предположением незнакомки Ренат. – Зачем?!

– Испытать на нас какое-нибудь оружие.

– Какое?!

– Биологическое, вирусное, в крайнем случае химическое или ещё какое-нибудь. Уродов, разрабатывающих оружие, предостаточно.

– И для этого они построили такой масштабный…

– Полигон, – закончила Марьяна серьёзно. – Возможно даже, мы в плену у «зелёных человечков». Читали о пришельцах?

– Видел передачи по «ТВ-3»…

– Вот они нас и испытывают.

– Бред!.. Извините… Это не киношный «парк юрского периода», это совсем другие масштабы.

– Я не утверждаю, что нас взяли в плен пришельцы, но от чего-то надо отталкиваться? Или моя идея вам категорически не нравится?

Где-то недалеко послышался испуганный визг.

Зашипело, вода в озере вскипела, и в воздух взлетела гигантская рыбина, за которой стремительно понеслась вынырнувшая следом голова на длинной шее. Зубы ящера сомкнулись на туловище рыбины, и ящер утащил её в глубину водоёма. По озеру побежали волны.

Ренат и Марьяна переглянулись.

Он снова пожалел, что магазин винтовки вмещает всего десять патронов.

– Пришельцы, говорите?

На лице Марьяны отразилась слабая тень сомнения.

Заказчик. Предыстория

Полное имя Правителя-Совершающего-Переход знали только члены Клуба Управляющей Элиты – Великого Умирата. Однако это имя было труднопроизносимым и очень длинным, состоящим из ста одиннадцати имён предков и характерологических особенностей рода Правителя, поэтому среди своих его называли коротко – Всевышний, что означало Выше Всех, или ещё короче – ВВ.

Он и выглядел соответствующе: на голову выше любого соотечественника и вдвое массивнее, и три глаза на его лице, составленном из трёх бугров, сходящихся к подбородку, горели ярче, и говорил он требовательнее, и решения принимал быстрее.

Утром третьего мансюэ года Конечного Выбора Всевышний выбрался на широкую веранду, опоясывающую верхний этаж башни Умирата, и бросил взгляд на урбанистический пейзаж Сквам-о, столицы воррихо-расы.

Сквам-о тонула в пелене смога.

Её улицы, забитые потоками транспорта, казались мглистыми туманными реками, прорезавшими ущелья в скалистых плато Срединных гор.

До самого дымного горизонта башню окружали такие же угрюмые, бликующие синим зеркальным стеклом высотные строения, преимущественно пирамидальных и прямоугольных форм. Внизу они опирались на кубы и параллелепипеды зданий Нижнего мира, представлявших собой заводы и жилые кварталы.

Низкие серо-зелёные тучи придавливали неисчислимые полчища башен, не пропуская в ущелья улиц солнечный свет. Утро Сквам-о почти не отличалось от вечера, а день от ночи. Огни и поля внешних реклам ушли в прошлое, головы жителей мегаполиса теперь прессовала реклама через прямые видеоканалы и средства массовой информации.

Свет солнца видели лишь пассажиры аэролётов, поднимавшихся над слоем туч, содержащих пары всевозможных химических соединений, чрезвычайно агрессивных и опасных. Когда начинался сезон Больших Ливней, от падающей с неба жидкости прятались все жители столицы. Да и других мегаполисов.

Культура воррихо медленно, но неотвратимо умирала, испоганив природу планеты, источив её нутро тоннелями и шахтами, выкачав из неё все полезные ископаемые.

Перенаселённые мегаполисы не могли обеспечить жителям тот уровень комфорта и безопасности, который они требовали. Многие бежали в так называемые Пустынные Резервации, но и там эрозия почвы, отсутствие чистых водоёмов и лесов не давали возможности жить никому, кроме хищных мутантов.

Выведенные когда-то в военных лабораториях упыри, хоблиды, тролли и хномы не боялись нападать даже на мегаполисы, и тогда правящему клану приходилось организовывать вольные охоты, уносящие тысячи и тысячи жизней.

Давно исчезла генетическая предрасположенность, проявлявшаяся в тяге к открытиям. Доминирующим эволюционным давлением стала тяга к гедонизму, к удовольствиям сверх меры, к полной безответственности за свои поступки.

Цивилизация умирала, и когорте Избранных количеством в один миллиард (её так и назвали – Золотой Миллиард) пора было готовиться к Переходу, который только и мог обеспечить ей достойную жизнь в будущем.

Такие Переходы уже происходили в прошлом, через каждые пять-десять миллионов мер, когда перебравшаяся в будущее когорта Избранных снова упиралась в тупик вырождения и деградации. Этот Переход был шестым по счёту.

Ушли в небытие динозавры, чешуекрылые и членистоногие энтоморфы, дельфиноиды, крысомахи, лемуриды и гиганты-псоглавы. Пришла пора подвинуть кого-нибудь из тех, кто стал гегемоном на планете Земун в будущем после гигантов. И Всевышний уже сделал выбор.

Сначала двенадцать апостолов Умирата хотели переселить избранных воррихо ровно на пять миллионов мер вперёд на место полярных цивилизаций, ведущих меж собой войну за глобальный контроль над планетой. Но существовала опасность, что и среди воррихо возникнут те же идеи «свободы, равенства и братства для своих», что привело бы их цивилизацию к уничтожению. Поэтому ВВ выбрал для переселения следующую волну разумных пассионариев, ушедшую от полярных конкурентов на двенадцать тысяч лет вперёд.

Существа эти называли себя людьми и были во многом схожи с воррихо, даже в физическом плане. Разве что глаз у них было два, а не три, как у воррихо.

Мысль Всевышнего улетела в прошлое.

Первый Переход произошёл шестьдесят пять миллионов лет назад.

Гений воррихо открыл явление хроносдвига, позволяющего не только путешествовать во времени, но и безболезненно перемещать в прошлое или в будущее целые народы, не посвящая их в тайну явления. Именно это обстоятельство и породило в умах элиты воррихо идею спасения избранных, самых талантливых и одарённых, а главное – приближенных к трону Правителя воррихо. Идея была просчитана и реализована, и первый Переход перенёс Золотой Миллиард в будущее, на место потомков – хищных разумных динозавров баньцзылонгов, создавших магическую цивилизацию Баньцзы.

Динозавры баньцзы развили внутренние способности своих тел настолько, что смогли обойтись без технологических приспособлений и машин, силой мысли изменяя окружающую среду. Но против хроносдвига они оказались бессильны. Хронополе Сдвиг-машины унесло их в прошлое – всех до единого, на двести с лишним миллионов лет назад. Что с ними стало потом, никого из воррихо не интересовало. Они добились главного – освободили планету от неворрихо. О судьбе перемещённых никто из правителей вообще никогда не думал. Как не подумали они и о том, откуда воррихо, потомки млекопитающих, взялись в эпоху, когда на планете царствовали динозавры.

Идея использовать наработанное потомками принадлежала не гениальному изобретателю хроносдвигающей машины Головаду, она принадлежала владыке воррихо Горбачу, ставшему первым Правителем-Совершающим-Переход. Ради сохранения генофонда воррихо он и предложил использовать инфраструктуру потомков, а самих потомков переселить в прошлое. Это виделось гуманным актом: потомков не убивали, не уничтожали, им оставляли шанс выжить. Уничтожение расы повлекло бы разрушение инфраструктуры, созданной будущей цивилизацией, после чего терялся и смысл переселения. А так как способ жить за счёт других не вызывал у элиты воррихо отторжения и морально-этических переживаний, Переход считался нормальным способом «серой революции», ведущей расу воррихо в светлое завтра.

Что такое мораль, этика, нравственность, элита воррихо не знала, зато ей были знакомы иные категории переживаний разума: страх, обман, вероломство, трусость и подлость. Она жила по закону «бери от жизни всё и у всех сейчас!»

ВВ бросил ещё один взгляд на тусклый диск солнца, всплывший в разрыве между тучами.

Тупик, в который зашла цивилизация, тупик безудержного потребления, поиска удовольствий, тупик однополой любви и генетического модифицирования, был непреодолим. Воррихо деградировали стремительно и неудержимо. Переход был необходим как никогда!

ВВ откинул клапан маски, вдохнул пахнущий серой воздух, закрыл клапан и повернулся к референту.

– Сентком.

Референт кивнул, отступая в сторону.

Сентком означало «центральный коммандер управления хроносдвигом».

Лифт вынес их на крышу Умирата, к аэролёту.

Аппарат, похожий на хищную клювастую голову гигантского хорлана, взмыл в небо в сопровождении двух машин охраны. Сопровождение было необходимо всё больше, потому что террористы тхалибанских кланов и христисламских лож всё чаще нападали на государственные институты и лелеяли мечту Великого Тшихаба – война на полное уничтожение элиты воррихо. И бороться с ними становилось всё труднее.

К счастью, ни один славен из вольносоюзов не входил в число переселенцев Золотого Миллиарда.

Аэролёт, управляемый автопилотом, пробил слой туч и вонзился в поток солнечных лучей.

Иллюминаторов аппарат не имел, от них отказались ещё век назад, а на смену окнам пришли экраны видеосистем. Как только аэролёт оказался в освещённом пространстве, автоматика прикрыла экраны пеленой фильтров.

Впрочем, лететь далеко не пришлось: центр управления хроносдвигом располагался всего в семидесяти лигах от башни Умирата, и воздушная машина преодолела это расстояние одним длинным прыжком за семь феншонгов.

Центр представлял собой бликующую металлом пирамиду, утыканную поверху зонтиками хроноантенн. Основное техническое хозяйство Сенткома располагалось под землёй и не менялось вот уже в течение шестидесяти миллионов лет. Если не считать замены устаревших систем и усовершенствования отдельных технических узлов. При каждом переселении приходилось сначала готовить место, куда перемещался весь комплекс до сброса населения планеты из будущего в прошлое, а уж потом в опустевшие города перемещённых вселялись полчища Золотого Миллиарда, готовые пользоваться всеми благами сброшенной цивилизации.

Им разрешалось всё, кроме разрушения созданной чужими руками инфраструктуры и неподчинения переходному Правительству. Сепаратистские настроения не допускались напрочь. А если рост недовольства самых свободолюбивых воррихо приводил к вспышке терроризма или к рейдерским захватам территорий, в дело вмешивалась группа нейтрализации последствий Перехода – Шонгхи. У неё были особые полномочия блюсти раз и навсегда заведенный порядок. И она же первой вступала на территорию переселения с целью её зачистки от оставшихся неперемещёнными существ.

Аэролёт нырнул в горловину шахты, ведущей в подземный паркинг Центра.

ВВ встретили трое распорядителей Сенткома, одетые в сложные мундиры цвета запёкшейся крови со множеством блях и знаков отличия. Телохранители ВВ шагнули вперед, и вся процессия устремилась к вагончику ВИП-транса, который буквально за два феншонга доставил Правителя в холл центра, откуда он спецлифтом поднялся в святая святых Сенткома – кокон программатора.

Кокон являлся квадратным помещением с наклонными перламутровыми стенами, представлявшими собой экран терминала вычислительной машины, и прозрачной колонной целеуказаний в центре, окружённой кольцевым, разделённым на секции пультом управления. Каждой секцией заведовал оператор, а седьмая секция предназначалась для самого ВВ.

Не глядя ни на кого, он привычно занял трон-кресло седьмой секции.

За его спиной уселись на подставленные стульчики все три распорядителя, перенявшие у Правителя его жесты и выглядевшие не менее надменными и величественными. Разве что цвет официального мундира Всевышнего, чёрный с золотыми и серебряными молниями, да тиара, корона власти, выделяли его из всех присутствующих в коконе.

Перед тремя его глазами сформировалась призрачная сетка визира, а внутри видеоколонны возник бесплотный вихрик определителя цели.

– Пик следующей волны, – проговорил ВВ.

Это означало, что Правитель возжелал посмотреть на инфраструктуру, созданную последующей генерацией разума, которая должна была проявить себя в будущем через пять миллионов лет.

Вихрик внутри видеоколонны вскипел хрустальной пеной и скрыл убранство кокона вместе с многосекционным пультом. Гора пены обрушилась на голову ВВ, опала, и он увидел планету со стороны, из космоса, с расстояния в сто тысяч лиг.

Первое, что бросалось в глаза, – множество ползущих вокруг планеты звёздочек; это были спутники, запущенные двумя могущественными цивилизациями, занимающими материки на полюсах Земун. Затем слева и справа от планеты, шар которой разделила медленно движущаяся граница между ночью и днём, протаяли из темноты две летающие крепости: золотисто-белая и фиолетово-багровая. Одна стерегла Южный полюс, вторая – Северный. С их помощью цивилизации и поддерживали мир на планете, сдерживая друг друга и контролируя свои территории.

Но ВВ знал, что эти крепости не уберегут конфликтующие стороны от войны и уничтожения, несмотря на возможность свободно перемещаться на другие планеты Солнечной системы.

Распорядители – модераторы Перехода три цикла назад ошиблись с оценкой противостояния цивилизаций и начали строить на одном из материков Земун убежище для комплекса ЦУХС, но спустя всего два дня после окончания стройки цивилизации начали войну на уничтожение, и ЦУХС после попадания в него астероида превратился в один из гигантских кратеров, усеявших впоследствии все материки планеты в результате обмена ударами воюющими сторонами.

Распорядителей, допустивших ошибку, казнили, назначив других исполнителей воли Правителя. Но ВВ после этого отказался от идеи переселения Золотого Миллиарда во времена существования двух могущественных держав, практически уничтоживших друг друга. Хотя не раз возвращался к мысли сбросить обе в прошлое до момента начала войны. Уж очень необычными они были со всех точек зрения. А селения и тех и других вообще являли собой шедевры архитектуры, достойные восхищения и поклонения.

Однако, заняв их места обитания, воррихо в будущем пировали бы недолго.

Заполучив две совершенно разные системы контроля социума, основанные на полярных принципах добра и зла, они неизбежно устроили бы такую же бойню, какую устроили бывшие хозяева полюсных материков. И культура воррихо перестала бы существовать. А этого ВВ, гуманист до мозга костей, допустить не мог.

– Ниже.

Планета скачком приблизилась, превращаясь в бескрайнее сине-зелёное поле с пятнами облаков. Поле медленно поплыло влево: съёмка велась с одного из спутников Земун.

– Поверхность.

Облака исчезли, ВВ как бы повис над океаном, по которому плыли гигантские корабли, больше похожие на сложнейших форм острова.

Один из таких кораблей-островов приблизился, заполняя всё видимое пространство, стала видна его сетчато-ажурная структура, пересечение красивейших фрактальных форм. Архитекторы и дизайнеры создали настоящую геометрическую п е с н ь, которой можно было любоваться бесконечно. Однако ВВ эстетом не был, хотя и обладал неким подобием чувства меры.

– Другая сторона.

Волна прозрачных пузырей размыла пейзаж, но через несколько мгновений он восстановился, хотя очертания суши слева и плывущих по океанской глади судов изменились.

Это была территория, контролируемая другой общественно-политической системой, но и созданная ею инфраструктура, устремлённая в небо, как выразился один из распорядителей Перехода, вызывала не меньшее восхищение.

ВВ «спустился ниже», оценивающе разглядывая творения существ, удивительно похожих на воррихо, потом отключил колонну целеуказания, игравшую также роль системы видеотрансляции.

Слов нет, архитектура этих разумных «псевдоворрихо» действительно производила впечатление, и переселённым на их место избранным здесь понравилось бы жить. Но, по убеждению ВВ, уберечь культуру воррихо от окончательного падения, деградации и вырождения, от войны за власть и ресурсы это обстоятельство не могло. Как бы ни ухищрялись философы воррихо, утверждая, что красота спасёт мир, ещё не было случая, чтобы это произошло реально.

– Жаль, что они истребят друг друга, – прошелестел голос главного оператора Сенткома. – Мы могли бы переместить одну из этих формаций, оставив другую. И войны удалось бы избежать.

ВВ внимательно посмотрел на оператора. Его звали ИсКр – Исключительно-Креативный, и он был прямым потомком гениального изобретателя машины хроносдвига. У воррихо редко рождались дети с широким спектром чувств, особенно категорий жалости, деликатности, вежливости, уступчивости, великодушия, добрых порывов, и оператор ИсКр был одним из таких уродов. Однако он проявил себя великолепным творцом идей, относился к работе с неистовым фанатизмом, и ВВ приказал службе преГУИН – превентивного Глобального Успокоения Инакомыслящих – его не трогать. Пока ИсКр был полезен.

– Мы не служба спасения, – язвительно отозвался на реплику оператора третий, самый младший, распорядитель. – Пусть спасают себя сами.

Головы всех трёх распорядителей повернулись к Правителю в ожидании его реакции.

Всевышний молчал. Он думал о последствиях Перехода. О тех, кого сбрасывали в прошлое, думать не имело смысла.

– Точка Перехода, – сказал он после недолгой паузы.

Видеоколонна в кольце пульта вновь испустила волну прозрачных пузырей, и ВВ увидел пейзаж планеты с высоты одной из башен, построенных существами, называющими себя китайцами.

Сказать, что архитектура существ, получивших общее название люди, или «хомо сапиенс», достигла абсолютного совершенства, было нельзя. В самом Китае, или в Поднебесной, как называли своё государство китайцы, большинство населения ютилось в уродливых зданиях-муравейниках, вмещавших иногда сотни тысяч особей. Примерно такая же ситуация наблюдалась и на других материках планеты, называемой разными людьми по-разному: то Землёй, то Геей, то Ёрд, то Хоу-ту. Однако ВВ хотел переселить всего один миллиард воррихо, в то время как людей насчитывалось больше семи миллиардов, поэтому переселенцам вполне должно было хватить красивого и комфортного во всех отношениях жилья.

Вид столицы Китая укрепил веру в непогрешимость.

ВВ внимательно осмотрел самые величественные здания, возведенные расой хомо сапиенс. Он давно присмотрел резиденцию, где собирался жить долгие меры, но всё же не пропускал случая, чтобы полюбоваться на другие строения и дворцы и убедиться в правильности своего выбора.

Он остановился не на самой современной и большой из построек, но зато самой значимой. Владельцы этого культурно-исторического комплекса называли её Кремлём, и располагалась она в столице государства под названием Россия.

По странному стечению обстоятельств название столицы России – Москва оказалось созвучным с названием столицы Великого Воррихо – Сквам-о, и об этом стоило бы поразмышлять на досуге. Однако мысль мелькнула и растаяла. У Правителя Воррихо хватало забот, требующих пристального внимания и долгих размышлений.

– Можем предложить для вашей резиденции комплекс торгового центра в одном из самых больших городов северного материка – Нью-Йорке, – почтительно сказал второй распорядитель.

Всевышний уже осмотрел этот комплекс и знал все его положительные стороны, но вид Нью-Йорка его категорически не устраивал.

– Нет! Я сделал выбор.

– Какое время вы посчитали необходимым, – быстро спросил первый распорядитель, угрожающе глянув на второго, – для сброса людей?

ВВ помедлил.

– За миллион мер до нашего выхода.

Это означало, что людей надо было переселить на семьдесят миллионов лет в прошлое, в эпоху, которую они называли мезозоем.

– Почему именно за миллион?

ВВ усмехнулся:

– Пусть повоюют с динозаврами.

Распорядители дружно закивали головами, одобряя решение Правителя.

– Очень предусмотрительно, Триждывеличайший!

– Раба на линию!

Операторы дружно прошлись пальцами по наклонным лепесткам секций.

Речь шла о связи с распорядителем работ в точке перемещения кокона управления, который руководил строительством подземного бункера для ЦУХС. Момент Перехода был выбран с точностью до одного феншонга и находился в будущем, в пяти миллионах двенадцати тысячах лет от момента, переживаемого расой воррихо нынче.

Раб – распорядитель работ, по сути, был резидентом службы перемещения и жил среди людей с момента внедрения. Жизнь людей он знал хорошо, больше двух лет, как называли люди длительные календарные периоды (на языке воррихо год назывался «ниан-ер»), изучая их манеру поведения и общения. А поскольку воррихо всё же отличались от людей, прежде всего формой черепа, ушей и лиц, количеством глаз, то ему приходилось носить маску и костюмы, скрывающие особенности фигуры.

Кто-то из командиров бригады заселения дал ему имя Отвэвэ, что означало «посланец от ВВ», и Правитель, узнав об этом, посмеялся. Юмор он иногда понимал.

Раб хорошо потрудился на Земле.

Нашёл хомо, мало чем отличавшегося от воррихо алчностью, презрением к слугам и тягой к получению удовольствий, купил у него усадьбу недалеко от Москвы, и поручил руководить стройкой подземного «бомбоубежища» на территории его же усадьбы.

Хомо, продавший усадьбу, считался бизнесменом с криминальным прошлым, владел двумя сотнями помывочных учреждений в Москве, называемых саунами и банями, и владел средствами для исполнения замысла. Как он заявил Отвэвэ при подписании договора, у него был племянник – строитель, директор строительной фирмы, который и взялся за сооружение «защитного бункера», не вникая в подробности сделки. О том, что его родной дядя продал усадьбу, он не знал.

ВВ сначала сомневался, что человек по имени Раиль Хуснутдинов искренне заинтересовался в проекте. Однако и в самом деле всё решила зависть владельца сети бань к «настоящим» олигархам, его патологическая жадность и амбиции: ему хотелось, чтобы его имя стояло первым среди имён российских олигархов по оценке известного всем землянам журнала «Форбс».

Впрочем, ВВ не знал, что такое журнал «Форбс», и его не интересовали подробности жизни людей, предназначенных для сброса в прошлое. Главным оставалось желание наёмника справиться с порученным делом, так как он получил на счета за границей баснословную сумму обменных эквивалентов, называемых людьми долларами.

Перевод ему сделала семья самых богатых людей Земли, управляемая агентами воррихо уже больше сотни лет.

Исполнители. Наши дни

Раиль Нуриевич Хуснутдинов отдыхал: была суббота, восьмое октября, столицу накрыл дождевой фронт, ехать никуда не хотелось, и он спустился в хорошо оборудованный подземный тир пострелять.

В молодости Раиль Нуриевич был хорошим стрелком и даже входил в сборную Татарстана по стрельбе из пневматической винтовки. Переехав в Москву из Казани в начале века и занявшись игорным бизнесом, он понадеялся на связи в правоохранительных органах, крышующих таких же «бизнесменов», как и он, и был наказан. Отсидел три года. Снова вернулся в столицу и занялся уже легальным бизнесом – начал создавать сеть саун и бань. Преуспел в этом и, за десять лет построив около сотни учреждений подобного толка, к две тысячи восемнадцатому году возглавил компанию Lady Space, владеющую половиной всех бань Москвы.

Построил в подмосковной Брендевке, родной «сестре» Рублёвки, скромное трёхэтажное бунгало за четырёхметровым забором, в лесу, и зажил припеваючи. Единственным недостатком Брендевки было близкое соседство аэродрома города Жуковский, но при современных технологиях строительства этим недостатком можно было пренебречь. Раиль Нуриевич и пренебрёг. Хотя при этом жутко завидовал тем, кто тусовался в клубах олигархов и на приёмах у президента. Но он не сдавался, строил планы «выйти в люди», копил связи, которые должны были помочь «королю бань» стать вровень с российскими миллиардерами, построившими свой бизнес на продаже нефти, газа, металла и новационных технологий.

Участвовать в соревнованиях по стрельбе он перестал ещё будучи в Казани в возрасте сорока пяти лет, но стрелять Раиль Нуриевич не бросил. Для чего и построил на территории усадьбы закрытый тир.

Тир этот ничем не отличался от подобных заведений Министерства обороны и спецслужб, разве что был совершеннее, удобнее и управлялся компьютером как небольшой завод по производству дырок в мишенях.

К тому же специальное оснащение позволяло хозяину тира применять не только пневматику, но и охотничье оружие и даже боевое. Связи дали возможность бывшему члену сборной Татарстана получить разрешение на все виды стрелкового оружия, вплоть до снайперских винтовок. И в подвале его дома, рядом с тиром, был оборудован целый арсенал, где хранились пистолеты, винтовки и автоматы лучших производителей мира.

В это плаксивое осеннее утро начала октября Раилю Нуриевичу захотелось пострелять из чего-то посерьёзнее, нежели пневматические винтовки.

Он прошёлся по оружейке, любовно поглаживая приклады и цевьё российских винтовок «СВД» и «ВСС», австрийской «Steyr IWS 2000», немецкой «DSR 50», подержал в руках российский стрелковый комплекс «Гвоздобой», сменивший знаменитый «Винторез», из которого можно было попасть в шляпку гвоздя на расстоянии до полутора километров. Правда, длина тира не давала возможности владельцу оценить все качества «Гвоздобоя», однако стрелять можно было не только на дальность, но и на скорость-точность, и Хуснутдинов иногда показывал класс племяннику, приучив и его к серьёзной стрельбе.

Однако едва он включил автоматику тира и взял в руки винтовку, в ухе завибрировала клипса мобильного телефона.

Чертыхнувшись, Раиль Нуриевич с сожалением отставил оружие и вернулся в кабинет на втором этаже, рядом со спальней, где нежилась в постели очередная «мисс московского переулка».

Современные мобильные гаджеты прятались под любой аксессуар, но чаще всего телефоны встраивались в наручные часы, пуговицы костюмов, перстни, заколки для волос и клипсы, чем пользовались женщины. Но не брезговали клипсами и мужчины.

Однако мобильный телефон Раиля Нуриевича был особенным, через него с ним связывался тот, кто называл себя представителем заказчика.

Закрыв плотно дверь кабинета, Хуснутдинов сел в кресло перед грубой работы деревянным столом, включил компьютер.

Клипса завибрировала ещё раз, дистанционно набирая код связи, и над столом развернулся объёмный пузырь 3D-монитора, внутри которого проявилась фигура посредника, представлявшего интересы заказчика.

Посредника звали господин Отвэвэ, и он ничем не отличался от среднестатистического жителя глубинки России: одетый в мешковатый серый костюм, всегда наглухо застёгнутый, под которым виднелась серая рубашка и плохо завязанный галстук неопределённого цвета, если бы не одно «но» – его изображение больше походило на фотографию, потому что во время бесед с Раилем Нуриевичем он не шевелился. Словно был прибит гвоздями к стене.

Возраст господина Отвэвэ по этому изображению определить было невозможно, но, судя по голосу, ему было далеко за семьдесят, поэтому в душе Раиль Нуриевич звал его стариком.

– Здрасьте, – сказал Раиль Нуриевич, проглатывая ставшую горькой слюну: каждый раз, когда он беседовал с посредником, в его душу закрадывался страх.

– Отчитайся, – раздался сухой, лишённый каких-нибудь эмоций голос.

– Я посылал вам отчёт два дня назад, – заикнулся Раиль Нуриевич.

– Что сделано за два дня?

– Заканчиваем монтировать защиту капсулы, – начал перечислять Хуснутдинов. – Установили систему кондиционирования…

Непосредственно стройкой занимался не он лично, а племянник Ренат Хуснутдинов, несмотря на молодость (парню исполнилось всего двадцать шесть лет) ставший главой строительной компании «Элери»; полное название компании было «Элит Эрель Иншаат». Но Хуснутдинов-старший был в курсе всех вопросов.

Абонент выслушал его речь молча.

– Есть возможность ускорить монтаж оборудования капсулы?

Раиль Нуриевич хотел сказать «нет», но вместо этого произнёс:

– Мы постараемся.

– Постарайся, будешь вознаграждён. Твои соседи не догадываются о масштабах стройки?

– Я их и не видел ни разу. К тому же мы пустили слух, что я достраиваю хозблок, когда начали вывозить землю, так что никаких тревог нет. Владельцы местных имений сами часто что-то перестраивают и улучшают.

– Заметишь нездоровый интерес к своей усадьбе – сообщи.

– Не беспокойтесь, – ухмыльнулся Раиль Нуриевич, – у меня всё схвачено. Мои связи тянутся до самых верхов, даже усадьбу охраняет не ЧОП, а отделение ВИП-охраны МВД, каким пользуются министры и депутаты.

– Что такое ЧОП?

– Частное охранное предприятие.

– Будешь докладывать о готовности объекта каждый день.

– Слушаюсь, мой генерал.

– Я буду у тебя завтра, приготовь апартаменты.

– Как прикажете, мой повелитель.

Собеседник на его иронически-подобострастные звания не реагировал, и Раиль Нуриевич, мстя ему за собственные страхи, всё больше входил во вкус, находя титулы, один пышнее другого.

Изображение седоватого старика с застывшим навек лицом растаяло.

Раиль Нуриевич с облегчением вздохнул, расслабился. Полюбовался на пустой мерцающий пузырь монитора, пробормотал многозначительно:

– Не так страшен чёрт… – он подумал и закончил с полупрезрительной полуулыбкой: – как падший ангел.

Хихикнул, довольный собой, расстегнул до пупа пятнистую куртку – стрелял он всегда в камуфляжном комби – и спустился со второго этажа в подвал, откуда начинался «хозяйский» ход к строящемуся под землёй бункеру. Строители попадали туда через подсобную пристройку в глубине усадьбы.

Не слишком длинный коридор, освещённый люминесцентами, привёл его к крохотной клетушке, в которой помещалась прозрачная кабина лифта.

Дверь лифта открылась только после того, как он приблизил лицо к окуляру считывающего рисунок сетчатки глаза устройства.

Предосторожности лишними не были.

Первым делом Хуснутдинов велел построить ему отдельный тоннель к объекту, потому что хотел появляться там в любой момент без всякого сопровождения.

Строители об этом не знали, и это было правильно, так как среди них вполне мог завестись шпион, готовый продать сведения о стройке каким-нибудь заинтересованным лицам. Тем более что почти все строители были гастарбайтерами из Таджикистана.

Шагнув в кабину лифта, Раиль Нуриевич ткнул пальцем в единственную кнопку на панели управления.

Лифт унёс его в шахту глубиной около сорока метров, и, выйдя из кабины, пассажир оказался на балкончике, отделённом от строительной площадки анизотропным стеклом: он мог видеть, что творится под балкончиком, строители его не видели.

Строительная площадка представляла собой подземную полость диаметром около двух десятков метров и высотой около пяти. Стены полости были укреплены специальными раздвигающимися фермами с «зонтиками» тюбингов на концах.

В центре искусственной пещеры располагался металлический купол, похожий на гигантское чешуйчатое яйцо.

Как утверждал заказчик, полость и являлась защитным бункером, способным выдержать прямое попадание ядерной бомбы, а в куполе находились спальни для желающих сохранить свою жизнь, электрогенератор, кают-компания и подсобные помещения, в том числе душевая кабина.

С гулким клацаньем в пещере зажглось ожерелье осветителей, заливших купол белым светом.

Послышались голоса, шаги, из-за перепончатого бока центральной капсулы диаметром около десяти метров и высотой под потолок вышли двое мужчин в строительных робах и касках. Один из них посмотрел вверх, и Раиль Нуриевич узнал своего племянника Рената, который и руководил возведением в недрах усадьбы бомбоубежища.

Подумав, он открыл дверь и спустился с балкона в пещеру, внезапно выйдя из стены как привидение.

– Аба? [1]– удивился племянник.

Его смуглолицый спутник не проявил никакого любопытства к хозяину усадьбы, так как никогда его не видел.

Ренат жестом отправил его, и пожилой строитель удалился с каким-то чертежом в руке.

– Не думал, что ты будешь здесь, – буркнул Хуснутдинов.

– Работы много, – пожал плечами Ренат, – а сроки поджимают. Приступили к монтажу электрогенератора.

– Когда?

– Только что. Сложная машина. Хотя собирается легко – из блоков, как детский конструктор. – Ренат помолчал. – И вообще он странный…

– Чем?

– Электрогенератор должен вырабатывать ток. Но для его работы нужно топливо, бензин или солярка. А никаких резервуаров для топлива не предусмотрено.

– Ну и что? Может, он работает на изотопах.

– Разве что.

Раиль Нуриевич помолчал, разглядывая купол, из-за которого выглянули двое монтажников в серых комбинезонах и, не обращая внимания на начальство, принялись возиться с грудой снаряжения у штабеля ящиков.

По договоренности с заказчиком они должны были монтировать всё, что привезут снабженцы, и ни во что больше не вмешиваться. Где снабженцы брали секции купола и остальное оборудование, никого не касалось. Но изредка у Рената возникали вопросы, которые заставляли старшего Хуснутдинова задумываться, и накопилось их предостаточно, чтобы у любого человека начало работать воображение. Однако воображение Раиля Нуриевича не шло дальше мечты о равенстве с сильными мира сего, и вопросы племянника лишь вызывали у дяди раздражение.

– Это не наше дело, – сказал он наконец.

– Вы же хотели уехать в субботу.

– Расхотел, – буркнул Раиль Нуриевич, глядя, как рабочие начинают тянуть кабели от фермы к куполу. – Покажи, что сделали. Много ещё монтировать?

– На пару дней хватит.

– Покажи генератор.

– Пойдемте.

Раиль Нуриевич обошёл купол и взобрался по помосту внутрь сооружения через овальный люк высотой в человеческий рост.

Ренат – худой, жилистый, смуглолицый, с твёрдой складкой губ, чисто выбритый, черноглазый и черноволосый – легко взбежал по лесенке вслед за ним.

Купол был двухъярусным. Первый его этаж занимали всякого рода аппараты и технические шкафы, на втором располагались две спальни, комната отдыха и душевая кабина. Электрогенератор, о котором говорил Ренат, занимал центральное помещение на первом этаже.

– Это он, – кивнул Ренат на трёхгорбую металлическую глыбу.

Раиль Нуриевич внимательно оглядел странно выглядевшее – как три сросшихся ананаса – изделие.

– Это генератор?

– Что мне выдали, то я и установил. Осталось подсоединить к нему батарею разгона, – Ренат показал пальцем на этажерку с десятком зелёных аккумуляторов, – и подвести от разъёмов кабели к блокам защиты.

– Выглядит эта штука действительно необычно.

– А я что говорил? – Ренат понизил голос. – Я хоть и строитель по образованию, но в электрике разбираюсь. Они называют этот «ананас» электрогенератором, но он больше похож на взрывное устройство. К тому же мы нигде не нашли на нём тавро изготовителя. Ни шильдика, ни документации, ни технического паспорта, ничего.

– Это не наше дело, – повторил своё высказывание Раиль Нуриевич. – Заказчик просил установить? Устанавливай и не ломай голову, что к чему, заказчик всегда прав.

– Так-то оно так… – Ренат замялся, но преодолел робость. – Аба, зачем вы согласились сдать в аренду свою территорию? Неужели верите в скорую атомную войну? А если мы и не бомбоубежище строим?

– А что? – озадачился Хуснутдинов.

– Ну… не знаю… психотронный излучатель какой-нибудь для воздействия на психику людей.

Раиль Нуриевич выпятил толстые губы, покачал пальцем.

– Начитался фантастики, ир бала [2]. Кому мы нужны, чтобы нас облучать психтроникой? Эти люди пришли ко мне от самого Дмитрия Анатольевича, ясно тебе? Они сидят в правительстве. Так что не переживай попусту и не болтай лишнего. Послезавтра приедет принимающий, я вас сведу, покажешь ему работу.

– Хорошо, аба, – кивнул Ренат. – И всё же я хотел бы почитать про этот генератор.

– Спрошу. Айда барабыз [3].

– Как скажете, аба.

Бросив взгляд на «ананас», Раиль Нуриевич выбрался наружу.

Настроение испортилось. Слова племянника задели струнку в душе, реагирующую на опасность, припомнились накопившиеся к заказчику вопросы, и в душе снова шевельнулось сомнение: правильно ли он сделал, уступив заказчику? Ренату он сказал, что сдал недра усадьбы в аренду, на самом же деле он продал усадьбу. И кто бы на его месте отказался от такой суммы? Нулей не перечесть…

* * *

Посланец заказчика, принимающий работу, прибыл утром в среду прямо в офис Хуснутдинова, расположенный в торговом комплексе «Метрополис» у метро «Войковская».

– К вам господин Отвэвэ, Раиль Нуриевич, – сообщила секретарша.

– Кто? – удивился владелец Lady Space.

– Так он представился, сказал, что вы его ждёте.

– Ах да, да, сейчас…

Хуснутдинов, снедаемый любопытством, вышел из кабинета в приёмную, подспудно ожидая увидеть неординарную личность, негра, к примеру (вдруг Отвэвэ для связи с ним действительно использовал чужое фото?), но увидел обыкновенного старика с короткой седоватой стрижкой, морщинистого, бесстрастного, одетого в стандартный деловой костюм тёмно-зелёного цвета. Это был тот самый представитель заказчика, с которым и беседовал Раиль Нуриевич по скайпу последние полгода.

– А-а, это вы… рад видеть… м-м… проходите.

Старик молча проследовал в кабинет владельца московских бань.

Хуснутдинов переглянулся с секретаршей, развёл руками, поспешил вслед за гостем, бросив:

– Кофе принеси.

Гость уже сидел за столом, прямой как пограничный столб.

Раиль Нуриевич обошёл стол, сел в своё фундаментальное кресло.

– Сейчас принесут кофе. Слушаю вас.

– Я хочу проверить, как продвигается строительство.

– Конечно, я подготовил отчёт…

– Хочу убедиться лично.

Раиль Нуриевич сдержал резкое слово.

– Без проблем, прикажу, и вас отвезут.

– Едем прямо сейчас.

Раиль Нуриевич пожевал губами, пытаясь прочитать в непроницаемых блеклых глазах господина Отвэвэ его мысли.

– Что за спешка? Стройка никуда не денется. К тому же мы должны сдать объект через неделю.

– Сдадите послезавтра.

Брови Хуснутдинова поползли на лоб.

– Но господин… хозяин… э-э, дорогой кутляк… извините… вы ничего мне не говорили вчера…

В голосе господина Отвэвэ прозвенел металл:

– Я говорю от имени моего владыки. Тебе велено выполнять мои приказы как его.

Раиль Нуриевич наконец встретил прямой взгляд гостя и содрогнулся: в нём стояло неколебимое безразличие к чувствам собеседника.

– Как скажете, уважаемый. Сейчас вызову машину.

Ренат ответил на звонок с похвальной быстротой:

– Слушаю, аба.

– Ты где?

– На стройдворе в Людинове.

– Быстро ко мне, заберёшь заказчика и покажешь ему объект. Потом отвезёшь, куда он скажет.

– Я остановлюсь у тебя, – равнодушно заявил Отвэвэ.

– Э-э… – нерешительно глянул на него Раиль Нуриевич, но возражать не решился. – Хорошо, устроим. Ренат, он останется у меня. Я приеду после обеда.

– Хорошо, аба.

– Сейчас приедет мой прораб… мой родственник, – сказал Хуснутдинов значительно, – он покажет всё, что вас заинтересует. После этого можете расположиться на третьем этаже коттеджа, комнату вам покажут.

Вошла секретарша, неся поднос с кофейным прибором.

– Кофе? – предложил Раиль Нуриевич.

– Нет.

– Может быть, другие напитки, чай?

– Не надо.

– Ну как знаете, а я выпью чашечку кофейку, пока будем ждать машину, бодрит, знаете ли.

Господин Отвэвэ промолчал, продолжая сидеть как истукан. О чём он думал, понять было невозможно.

Впрочем, это Раиля Нуриевича не волновало. Он думал о том, справится ли Ренат с ускорением сдачи объекта или нет и что будет, если не справится.

А ничего не будет, пришла ехидная мысль, подождут. Не павильончик для торговли делаем.

Мысль развеселила, и кофе Раиль Нуриевич допил с удовольствием.

* * *

Ренат превзошёл самого себя по скорости реализации заказа.

На третьи сутки после появления в доме дяди представителя заказчика он доложил ему и Раилю Нуриевичу об окончании монтажа защитного купола.

– Осталось убрать мусор, подсобные леса и можно принимать объект, – закончил он.

Оба – и дядя, и гость – сидели в гостиной старшего Хуснутдинова, словно близкие друзья, хотя при этом господин Отвэвэ молчал, а Раиль Нуриевич пил коньяк, наливаясь злостью. Манеру поведения гостя он на дух не переносил, однако даже племяннику не жаловался, понимая, что от этого ничего не изменится. Старик Отвэвэ был глух ко всем внешним раздражителям и эмоций никаких не проявлял.

– Не надо убирать мусор, – сказал он равнодушно. – Это лишнее. Показывайте объект.

– Веди, ир бала, – кивнул Раиль Нуриевич, морщась. – Я вас здесь подожду.

– Отвечаешь ты, а не он, – возразил Отвэвэ, поднимаясь; он жил в коттедже двое суток, и в душу владельца коттеджа закрадывалось подозрение, что гость даже спит, не снимая костюма.

– Ладно, идём вместе. – Раиль Нуриевич допил коньяк, хмелея и чувствуя, как злость отступает, ухмыльнулся. – Ты прав, тут я главный. Хотя делал всё племяш, а он спец каких мало. Строит – комар носа не подточит.

Отвэвэ промолчал, то ли не услышал разглагольствования старшего Хуснутдинова, то ли не понял сказанного.

Спустились под землю, к бункеру, начавшему приобретать некий законченный вид.

В освещённой зоне всё ещё возились монтажники и строители, не обращая внимания на делегацию, и Отвэвэ сказал хрустящим пластмассовым голосом:

– Пусть убираются.

Дядя и племянник переглянулись.

– Нужно закончить короба… – начал Ренат.

– Это лишнее. Генератор готов?

– Всё сделано по вашим чертежам, можно тестировать.

– Строителей удалить, к вечеру мои люди привезут формирователи, вы их установите, и можно будет запускать.

– Что запускать?

Отвэвэ на несколько секунд потерял дар речи.

– Генератор…

– О формирователях в документации ни слова, – сказал Ренат. – Что это такое?

– Формируют поле.

– Какое поле?

– Сдвига.

– Какого сдвига?!

– Вам знать не обязательно, делайте что говорят.

Ренат вспыхнул, собираясь затеять спор, но Раиль Нуриевич сжал его локоть пальцами.

– Мы должны выполнять все их требования, ир бала, всё в порядке. Покажи ему генератор.

Ренат и Отвэвэ скрылись внутри металлического купола, также превратившегося в геометрически законченную конструкцию. Хуснутдинову она вдруг показалась живой.

Он прошёлся вокруг купола, разглядывая выступы в каждой плите обшивки, похожие на змеиные головы с раскрытой пастью. По-видимому, к ним и должны были подсоединить таинственные формирователи, о которых заговорил посланец заказчика. Для чего они были нужны, для какого сдвига, Отвэвэ объяснять не стал. Возможно, формирователи создавали какое-то защитное поле, способное отразить радиоактивное излучение.

Раиль Нуриевич фыркнул.

В ядерную войну он не верил, а то, что в моду вошло сооружение бомбоубежищ и защитных бункеров на случай войны, говорило лишь об отсутствии мозгов у заказчиков. Главное, что они хорошо платили.

Ренат и гость вылезли обратно.

– Мне нужен выход в Сеть, – заявил Отвэвэ.

– В какую сеть? – не понял Раиль Нуриевич.

– Наверно, в Интернет, – проворчал Ренат.

– Мы сможем это сделать? – поинтересовался Хуснутдинов-старший, обнаружив у себя скрытые запасы терпения.

– Кинем кабель.

– Я уеду и вернусь вечером, – сказал Отвэвэ, направляясь к лифтовой шахте. – Сеть должна быть проведена, в кабину поставьте компьютер. И мне нужна машина.

– Будет машина, – пообещал Раиль Нуриевич, взглядом останавливая начинающего закипать племянника.

* * *

Полсотни формирователей привезли к вечеру, и монтажники Рената устанавливали их уже ночью, присоединяя к тем самым выступам в форме змеиных голов. Больше всего они походили на шпаги с большой гардой, а весь купол стал после этого напоминать гигантского ежа.

Проверив качество установки «шпаг», Отвэвэ велел всем убраться из бункера.

– Буду включать, – сказал он.

– Что включать? – не понял Ренат.

– Генератор сдвига.

– Вы имеете в виду электрогенератор?

– Электро… – Губы посланца заказчика впервые сложились в подобие улыбки. – Генератор.

– На чём же он работает? Ни бензин, ни соляру мы не запасали.

– Работает. Сам. – Отвэвэ снова показал свою неживую пластмассовую улыбку. – На аккумуляторах.

– Но аккумуляторы долго не протянут.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, тебе это не надо знать.

– Здрасьте, я ваша тётя! А если что случится? Кто будет отвечать?

– Он, – кивнул Отвэвэ на старшего Хуснутдинова, не желавшего поддержать племянника. – Уходите. Я вас позову.

Раиль Нуриевич взял Рената под руку и повёл к лифту.

Они дождались, пока наверх поднимутся монтажники Рената, поднялись вслед за ними на поверхность.

– Мне всё это не нравится, – пробормотал молодой человек, устроившись в гостиной дяди. – Что-то тут нечисто. Может, эти деятели и в самом деле хотят взорвать…

– Всю Москву, – иронически подхватил Раиль Нуриевич. – Не фантазируй, малай, заказчик не дурак сам себя взрывать. Бункер необычный, сам вижу, но ведь строится он не для нас? Для себя я бы строил по-другому. Зато платят они по-королевски.

– Если б не вы, аба, никогда я б не согласился.

– Ну и забудь, уже всё закончено. Можешь теперь жить безбедно всю оставшуюся жизнь. Коньячку хочешь? Вискарика хорошего могу предложить за окончание работы.

– Вы же знаете, я не пью.

– Молодец, пить – здоровью вредить, как говорится, а я дёрну стопарик… – Раиль Нуриевич не договорил.

Пол под ногами вздрогнул. Точнее, вздрогнуло всё здание, будто в его недрах что-то взорвалось. Из-под земли донёсся гулкий всхлип, оборвавшийся беззвучным ударом.

Ренат вскочил, бледнея.

– Я говорил!

Раиль Нуриевич, покрывшись испариной, выронил стаканчик и метнулся к выходу.

Лифт работал. Сотрясение дома на него не повлияло.

Выбежали к балкончику с прозрачным окном, приникли к нему, вглядываясь в непривычную темноту внизу.

– Кинай малашлы! – выругался по-татарски Ренат.

Выкопанная его строителями полость бункера превратилась в гигантскую пещеру, в которой тонули лучи уцелевших осветителей.

Жилой купол с электрогенератором и прочими приспособлениями для пребывания в нём нескольких человек исчез.

На краю бездны стоял человек и спокойно смотрел в неё, будто на простую дырку в асфальте. Это был Отвэвэ, не проявлявший никакого беспокойства.

– Я вас предупреждал, – прошептал Ренат.

– Я его убью! – прошипел Раиль Нуриевич, распахивая дверь смотровой площадки и сбегая вниз, к посланцу заказчика.

Ренат последовал за ним.

– Ты что наделал?! – тонким голосом вскричал Хуснутдинов-старший. – Что произошло?!

Отвэвэ оглянулся. Лицо его по-прежнему казалось кукольной маской.

– Всё нормально, я подготовил заданный объём пересыла.

– Какой объём?! Какого пересыла?! А если земля осядет и дом рухнет в яму?!

– Не рухнет, всё рассчитано. Выбирать землю под Сентком пришлось бы долго, да и ваши соседи могли заметить. А так я сбросил объём породы, и Сентком спокойно сюда влезет.

– Что ещё за Сентком?

– Центр… управления. Да ты не бойся, тебя мы не тронем.

Раиль Нуриевич побагровел.

– Ты что плетёшь?! Чего я должен бояться?! Позову охрану – живо запоёшь по-другому!

– Уже поздно, – равнодушно сказал Отвэвэ. – Сентком уже запущен и скоро появится здесь.

Старик отвернулся, отошёл к стене карниза, оставшегося от бункера, поднял с пола дипломат, открыл.

Дипломат оказался ноутбуком.

Раиль Нуриевич ошеломлённо посмотрел на Рената.

– Я этого не хотел…

– Я предупреждал, что здесь что-то нечисто.

Отвэвэ повернулся к ним, кивнул на ноутбук, дёрнул краешком губ.

– Удобная штука, этот ваш… Интернет.

– Для чего? – прохрипел Раиль Нуриевич.

– Для системного сдвига.

– Объясни.

– Сам поймёшь потом.

За спиной говорившего полыхнуло ультрамарином… и гигантский провал заполнила вынырнувшая ниоткуда масса, превратившаяся в металлическую пирамиду. Пирамида выдавила волну горячего, насыщенного странными запахами воздуха, закупорила собой провал. Стала видна только её часть, обращённая к замершим людям, превратившаяся в наклонную стену.

В стене возникло отверстие, пшикнуло белым паром, часть стены поднялась вверх, образуя нечто вроде гигантского тоннеля в недра пирамиды. Снизу выдвинулась плита, опустилась пандусом на пол пещеры.

Отвэвэ шагнул на пандус, оглянулся.

– Мы заканчиваем, возвращайтесь к себе.

– Какого чёрта?! – возмутился Ренат. – Что здесь происходит?!

– Узнаете. Идите к себе, скоро всё кончится.

Фигура старика растворилась в пелене пара.

Слева проём тоннеля закрыла блестящая металлическая плита ворот.

– Собака бешеная! – выдохнул Ренат, разжимая кулаки. – Распоряжается как вертухай на зоне!

– Пойдём покумекаем, – пробурчал Раиль Нуриевич, у которого на миг родилась мысль, что ему недоплатили за использование усадьбы. Можно было попросить и больше. В договоре речи не было о создании под землёй какого-то там центра управления.

– Каким образом этот самый Сентком оказался здесь? – осведомился Ренат в кабине лифта. – Вы всё знали и скрывали?

– Клянусь, туган [4], я не знал, что они затевают! – прижал руки к груди Раиль Нуриевич. – Мне сказали – построим бомбоубежище, я подписал контракт…

– Тогда о каком центре управления говорил этот клоун?

– Не знаю, разберёмся.

Поднялись в дом, Раиль Нуриевич взялся за телефон.

– Борис Трофимович? Добрый вечер… ах, извините, действительно ночь уже. Мне помощь ваша понадобится… терпит… утром заеду.

– Кто это? – спросил Ренат, наливая себе минералки и залпом выпивая стакан.

– Полицейский начальник, – буркнул Раиль Нуриевич. – Завтра объясню ему, что к чему, пусть проверит нашего гостя по своим каналам.

– И что вы ему скажете? Что мы построили бомбоубежище неизвестно кому?

– Известно. Он из правительства…

– Вы хорошо его знаете?

– Отстань, это моё дело! – вспылил Раиль Нуриевич. – Усадьба моя, что хочу здесь, то и строю.

– Ладно, я домой, – не стал выяснять отношения Ренат. – Завтра утром приеду.

В душе копились сомнения, усталость и обида на дядю, ставшего вдруг чужим и недобрым. Что-то он недоговаривал, что-то скрывал, либо сам не знал, что за клиент ему попался, уговорив сдать в аренду участок и недра под ним. Прав он был только в одном: усадьба принадлежала ему.

Раиль Нуриевич остыл.

– Останься, – предложил он. – Хочешь, пойдём постреляем? Подождём Отвэвэ, он обещал всё объяснить.

Ренат хотел отказаться, но посмотрел на смятенное лицо дяди и понял, что тот боится остаться один. Вернее, ему нужен был свой человек рядом, с которым можно было поделиться страхами и сомнениями и получить совет.

– Хорошо, аба.

Они спустились в тир.

– Выбирай пушки.

Раиль Нуриевич включил компьютер, управляющий автоматикой тира, загрузил программу смены мишеней.

– Готов?

Ренат оглядел оружие, закреплённое на стене тира, взял в руки бесшумный снайперский комплекс «СВ-8», называемый профессионалами «Гвоздобоем». Раилю Нуриевичу тоже нравилась эта винтовка, самая современная из всех, что хранились у него дома.

– Отличная машина, – одобрительно кивнул он. – Конечно, это тебе не полигон, на дальность не постреляешь, а на быстроту и точность – пожалуйста. Мишени будут соответствующего размера.

– Нано, – усмехнулся Ренат. – Хотите пари? Я вас застрелю.

Он имел в виду победу, а не физическое действо, так говорили все стрелки, и «застрелить» означало перестрелять соперника.

– На что спорим? – прищурился Раиль Нуриевич.

Он был очень хорошим стрелком, но и племянник перенял у него все его умения и соперником был неподатливым.

Ренат вставил заряженный магазин, подошёл к столу, держа в руке винтовку, но ни прицелиться, ни выстрелить не успел.

Непреодолимая чудовищная сила внезапно подхватила его и бросила в бездну…

Неперемещённый. Наши дни

Артём проснулся совершенно разбитым, словно после бурно проведенной ночи или с бодуна, хотя ни то ни другое не соответствовало действительности. Во-первых, он пил мало и только лёгкое вино, во-вторых, женщины, с которой можно было бы бурно провести ночь, у молодого сотрудника частного охранного предприятия, бывшего десантника, только-только отпраздновавшего двадцатипятилетие, пока не появилось. Девушка по имени Валентина, с которой он познакомился случайно, при установке системы сигнализации, хотя и была недурна собой, но вела себя иначе, нежели современные распущенные девицы.

Впрочем, именно это в ней Артёму и нравилось.

Прошлёпав босыми ногами по тёплому полу в ванную, Артём с недоумением посмотрел на свою помятую, с тенями под глазами курносую физиономию, покачал головой и начал умываться. Потом подумал и залез под холодный душ, придавший ему бодрости и слегка поднявший тонус.

На кухне он покопался в холодильнике и долго разглядывал пустое нутро: с ним такое бывало, особенно в детстве – глаза вдруг останавливались, мысли исчезали, время переставало идти, ощущения пропадали, и сознание уходило в странную пустоту; такое состояние врачи объясняли «спонтанной медитацией», помогавшей расслабляться и избегать нервных срывов. Когда он начал заниматься боксом, а впоследствии барсом [5], это состояние сначала мешало молодому парню, потом, наоборот, стало помогать ему концентрироваться и адекватно отвечать на действия противника. Став ещё старше, Артём научился вызывать у себя состояние пустоты сознательно, волевым усилием.

Он очнулся, вытащил из холодильника вчерашний пакет кефира, допил и бросил в мусорное ведро, заполненное почти до отказа. Пора начинать генеральную уборку, пришла светлая мысль, которая появлялась каждый раз, когда он заглядывал в ведро. Удивляясь своим невесёлым ощущениям, Артём кое-как прибрал на кухне, сварил кофе. Потом попытался дозвониться приятелям, девушке Вале, с которой намеревался провести вечер, и начальнику ЧОПа бывшему полковнику ФСБ Соловьянникову. Но мобильный молчал как партизан, и в конце концов Артём махнул на него рукой. Обзвонить всех можно было и после работы.

Он собрал свою видавшую виды сумку, побросав туда чёрно-синюю униформу, натянул джинсы и тёмно-серую рубашку, надел чёрные осенние мокасины, накинул чёрную осеннюю курточку с меховым воротником и вышел из дома.

Жил он на даче отца, океанолога, уехавшего работать на северную полярную станцию на всю зиму.

Замок щёлкнул, Артём сбежал по ступенькам крыльца на плиты дорожки и только тогда обратил внимание на небывалую тишину, завладевшую дачным посёлком.

Не тарахтел движок электросварочного аппарата – сосед проводил себе водопровод, не играла музыка, не шумели машины, которые раньше проносились по Новорижскому шоссе днём и ночью, не разговаривали люди, не лаяли собаки в недалёкой деревне Бакановке. То есть все эти звуки и раньше не воспринимались слухом, потому что были тихими и естественными, не противоречившими природе и пейзажу, теперь же тишина стала просто оглушительной. А самое главное, Артём не видел ни одного человека, хотя не помнил случая, чтобы сосед слева, дядя Петя, не возился в сарае, а сосед справа, Леонтий Исаакович, профессор химико-технологического института и убеждённый холостяк, не принимал на застеклённой веранде очередную студентку. Посёлок словно вымер! А вместе с ним вымерло шоссе Москва – Рига, прорезавшее подмосковные леса в полутора километрах от посёлка.

– Матерь божья! – озадаченно поскрёб в затылке Артём, сделав несколько шагов по скрипучим плитам и испугавшись этого звука. – Или я сплю, или одно из двух…

Что-то звякнуло сзади.

Артём стремительно обернулся, готовый увидеть живого человека, но звук был рождён фрамугой, которую раскачивали порывы ветерка в окне соседской дачи. Скрипнула дверь в доме напротив. Артём дёрнулся к забору и увидел здоровенного рыжего кота, выходящего во двор с видом драчуна: шерсть дыбом, глаза горят, хвост трубой; кот принадлежал Леонтию Исааковичу и звался Лёвкой. Увидев глаз Артёма в щели забора, кот зашипел и бросился на забор, будто собирался пробить его насквозь.

Артём шарахнулся прочь, прошёлся по улице, вглядываясь в окна коттеджей и садовые участки, но по-прежнему не видел ни одной живой души, никакого движения, лишь распахнутые кое-где двери, стоявшие во дворах машины да осиротевшие собачьи будки, в которых не было видно собак. Кот, встретившийся минуту назад, был единственным живым существом на весь дачный посёлок Бобры, располагавшийся в тридцати пяти километрах от Москвы.

Сомневаясь в своей трезвости и рассудке, не веря глазам и пугаясь того, что приходило на ум, Артём обошёл все дома посёлка, дошёл до ленты старого Волоколамского шоссе. Из конца в конец оно было пустынно и безмолвно, продуваемое ветром и освещённое неярким осенним солнцем. Ни одна машина не появилась ни справа, ни слева, пока Артём стоял и смотрел на него, холодея от предчувствия беды, ничего не понимая и ни о чём не размышляя, находясь в состоянии спонтанной медитации, однако на сей раз это состояние не помогло ему определить причину внезапного исчезновения людей и движущегося транспорта, и он очнулся. Пора было что-то делать, предпринимать какие-нибудь меры, чтобы не сойти с ума и выяснить, что произошло. Артём уже сообразил, что не спит: задев рукой за створку ворот, он оцарапал палец и почувствовал боль. Происходящее вокруг, а вернее непроисходящее, на сон походило мало.

Он вернулся в дом, ещё раз попытался позвонить по телефону на работу и друзьям, дозвониться ни до кого не смог – из динамика смартфона доносились сплошные длинные гудки – и завёл машину; у него был последней модификации «Фольксваген Поло». Через несколько минут он уже уехал по шоссе к Москве, по-прежнему не замечая ни одного живого существа, кроме птиц. Воробьи суетились в ветвях деревьев, стая ворон шумно снялась с места, когда он подъехал ближе, и рассыпалась по обочинам дороги, птицы были единственными свидетелями таинственной трагедии, но рассказать об этом человеку они были не в состоянии.

Первые несколько километров Артём ехал с усиливающимся ощущением нереальности происходящего, подспудно прислушиваясь к звуку мотора и ожидая уловить звуки движения по шоссе, потом отвлёкся, разглядывая брошенные вдоль дороги и на самом шоссе автомобили. Некоторые из них были разбиты вдребезги, некоторые сожжены, многие просто уткнулись радиаторами в столбы, заборы, ограждения домов, в крутые склоны и в другие замершие автомашины, большинство же просто стояло у обочин, будто их владельцы только что вышли из кабин по неотложному делу и вот-вот вернутся.

Артём проводил взглядом ещё дымящиеся остовы столкнувшихся грузовиков и остановился у бензоколонки, где у заправочных стояков сиротливо жалось несколько иномарок с вдетыми в горловины баков шлангами.

Никого из людей не было видно и здесь, хотя дверь в кафе-магазинчик рядом с заправкой была распахнута, а внутри него на прилавке спокойно лежали деньги, касса была открыта и показывала своё нутро, где также лежали купюры разного достоинства.

Артём, дурея от тишины и чувства ирреальности, потрогал дензнаки, щелчком сбросил их на пол, прошёлся между шкафчиками с продающимися напитками и сладостями, вышел, похолодев от затопившего душу ощущения катастрофы. Что-то произошло в мире, пока он спал, люди не просто куда-то ушли, разъехались по домам или на работу, они исчезли! Причём все сразу! И всё, на что ни бросал бы взор Артём, подтверждало его догадку.

Очнувшись, он бегом вернулся к машине и, включив двигатель, вырулил на шоссе. Через двадцать минут – нереально быстро! – он подъезжал к Москве, уже не обращая внимания на стада замерших машин и осиротевшие посты ГИБДД.

Столица после Живописного моста встретила его такой же тишиной, запустением, отсутствием движения, транспортных потоков и людей. Грелись на чахлом октябрьском солнце автомобили, троллейбусы и автобусы стояли с закрытыми дверцами, но пассажиров в них не было. Многие были перевёрнуты или столкнулись в заторах, некоторые сгорели, и по улицам и площадям города ползли струи редеющего дыма, вызывая желание позвонить в полицию и в пожарную часть. Людей же не было видно совсем, хотя любое происшествие всегда собирало зевак, будь то дорожная авария или пожар.

Артём проехал по крайней мере три дома со следами пожара на разных этажах, но так никого и не увидел. Остановил машину на Тверской. Снова накатило совершенно жуткое ощущение катастрофы, происшедшей не с миром, а с ним лично, Артёмом Бойцовым, никогда не жаловавшимся на здоровье. Но кусать пальцы и выдавливать себе глаза он не стал. Захотелось пить. Горло пересохло так, будто он бродил по пустыне под палящим солнцем несколько дней.

Зашёл в «Елисеевский», балдея от обилия открыто лежащих продуктов, прошёлся по залу, глотая слюну и разглядывая прилавки, потом вспомнил, зачем зашёл в магазин, и достал с полки бутылку минеральной воды. Жадно выпил полбутылки, остальное вылил себе на голову, аккуратно поставил бутылку на прилавок и вдруг услышал с улицы какие-то звуки, похожие на приближающийся топот. Выскочил из магазина и увидел стремительно бегущего по тротуару мужчину с залитым кровью лицом.

Человек дёрнулся в сторону, заметив Артёма, перебежал на другую сторону улицы и припустил быстрей, пока не скрылся в переходе под Тверской, напротив книжного магазина. Только тогда Артём опомнился, хотел броситься за незнакомцем, но врождённое чувство опасности остановило его, и вовремя.

Послышался странный дребезжащий шелест-свист, и с крыши дома в сотне метров от того места, где стоял Артём, свалился на улицу необычный аппарат, похожий на жука и одновременно на хищную птичью голову с клювом. По бокам овального тела аппарата виднелись раздвинутые крылышки, отчего он и напоминал жука, а из спины вырастала едва видимая полупрозрачная струя, похожая на зонтик. По-видимому, это был винт. В птичью голову аппарат превращала кабина-гондола, выраставшая из основного корпуса, из которой, в свою очередь, выдавался острый выступ, напоминавший слегка изогнутый клюв. Над «клювом» Артём увидел ещё один выступ в форме закрытого бельмом глаза.

Аппарат, накреняясь, понёсся вдоль улицы по следу беглеца, пролетел мимо присевшего за машиной Артёма и завис над спуском в подземный переход, хищно поводя своим «клювом» из стороны в сторону. Затем с «клюва» вдруг сорвался клубок сиреневого огня и с громким «шши-хх»! вонзился в спуск под землю.

Необычный вертолёт двинулся кругами над улицей, дважды плюнул сгустками огня в спуск под улицу на другой стороне и развернулся в ту сторону, где, разинув рот, стоял пригнувшись Артём. Молодого человека спасло только падение осколка стекла за кормой аппарата.

«Клюв» летающего монстра мгновенно развернулся на звук, а Артём метнулся в дверь магазина, понимая, что его может постичь участь беглеца с окровавленным лицом. Вихрем промчавшись через залы «Елисеевского», он выскочил в Козицкий переулок, а оттуда во двор дома за магазином, рванул дворами к Страстному бульвару и, уже сворачивая в переход, ведущий в метро, заметил боковым зрением движение сзади. Проклятая летающая жукоптичья голова всё-таки засекла его маневр.

Прыгая через десяток ступеней сразу, он ссыпался по лестнице вниз, свернул в переход налево, и тотчас же сзади с шипением пронёсся язык пламени, от которого затрещали волосы и задымилась куртка на спине Артёма.

– Сюда! – услышал он чей-то возглас.

Не раздумывая, свернул в приоткрывшуюся в стене дверцу, хотя намеревался добежать до входа в метро «Чеховская», и оказался в узком помещении, заставленном коробками, банками с краской, досками и пачками газет. Дверца закрылась за ним, стало темно, однако Артём всё же успел рассмотреть человека, пришедшего на помощь. Это был не тот беглец, за которым охотилась жуткая птицеголовая машина, стреляющая сгустками пламени. У того было залито кровью лицо, этот был худ, светловолос, украшен рыжеватой бородкой, одет в обычный костюм, без куртки, и походил на офисного сотрудника, проспавшего не один день.

Артём открыл было рот, чтобы спросить, что происходит, но мужчина понял его намерение, прошептал:

– Тихо!

За дверцей послышался шелестящий свист, завибрировали стены перехода, затем щели дверцы засветились, раздался свистящий удар, грохот раскалывающегося стекла и падающих плит перекрытия. Свист-шелест удалился. Ещё раз донёсся тяжкий удар, потрясший подземный переход, и всё стихло. Но беглецы ещё несколько минут сидели в темноте, прислушиваясь к долетавшим из перехода звукам, и молчали. Потом Артём отодвинулся от провонявшего потом и пылью незнакомца, спросил:

– Кто вы?

– Такой же неперемещённый, как и вы, – невнятно пробормотал мужчина.

– Что это означает?

– Это означает, что мы обречены.

Артём разозлился.

– Говорите яснее. Что за «птица» за нами охотится? Что вообще происходит, чёрт побери?!

Мужчина зашевелился, приоткрыл дверцу помещения, служившего, очевидно, подсобкой уборщиков метрокомплекса, оглянулся на Артёма.

– Если я расскажу, вы не поверите, примете за психа. Я и сам бы не поверил, когда б узнал. Пошли отсюда, здесь мы не отсидимся. Был бы у меня гранатомёт, угостил бы этого летающего гуся, а так бегаю как мышь от кота. У вас случайно гранатомёта нет?

Артём усмехнулся.

– Нет.

– Жаль.

– Вы не похожи на бойца спецназа.

Мужчина бледно улыбнулся в ответ.

– Я программист… был. Впрочем, это не имеет значения. Меня зовут Эдик, а вас?

– Артём.

– Пошли?

– Куда?

– Для начала нырнём в метро, там они искать нас не станут, хотя, конечно, наверняка утверждать не могу. И всё же шанс прожить на пару часов больше у нас есть. Утром ещё этих летунов было совсем мало, а сейчас откуда-то налетело как ворон. Идёте?

Артём подумал. Идти никуда не хотелось, но и оставаться здесь смысла не было.

– Иду. Рассказывайте, что произошло.

– В метро, не отставайте.

Они на цыпочках двинулись ко входу в метро, стараясь не наступать на осколки стекла и кафеля, так же тихо спустились по ступеням вниз, дошли до эскалатора, но в это время послышался знакомый нарастающий шелест-свист и в зал ворвалась птицеголовая машина, над «клювом»-излучателем которой горел мощный прожектор.

Беглецов спасла стойка турникета, за которую они успели присесть. Луч прожектора прошёлся над ними – раз, другой, третий, пилоты вертолёта пытались разглядеть пустой зал станции метро «Чеховская», кстати, хорошо освещённый штатными светильниками, а может быть, это был кибер, запрограммированный на поиск людей, но, главное, Артём и его новый знакомый остались незамеченными. Поворочав прожектором (луч света бил, казалось, прямо из лобовой брони), машина сделала разворот и скрылась в переходе.

Однако это было ещё не всё, потому что сквозь удалявшийся свист послышались визгливые лающие голоса, команды и топот ног. Вертолёт высадил десант.

Эдик побледнел, нервно ломанул пальцы рук.

– Охотники воррихо! Нам конец!

– Что ещё за охотники?! – притянул его к себе за ворот костюма Артём.

– Ты не поверишь…

– Говори!

– Они не отсюда…

– А откуда?! Говори, зараза, убью к хренам!

– Воррихо… как тебе сказать… в общем, они чужие…

– Пришельцы, что ли?

– Нет, они из прошлого… хотя для нас они всё равно что пришельцы. И теперь охотятся за теми, кто оказался неперемещённым.

– Куда?!

– В прошлое…

В переходе снова раздался шелест-свист, стих, однако топот послышался отчётливей, к залу станции приближались люди в клацающих металлом ботинках.

– За мной! – выдохнул Артём и одним движением перемахнул через турникет, уселся на разделяющую лестницы перегородку, съехал вниз на заднице, увёртываясь от стоек фонарей. Больше всего нервировал тот факт, что в метро горел свет. Хотя, возможно, диспетчеры электростанции, снабжающей Москву энергией, ещё не знали, что город пуст, и продолжали поддерживать в сети нормальное напряжение.

Ценой нескольких ушибов им удалось скатиться на перрон, почти не поднимая шума, но останавливаться было нельзя, звуки шагов слышались уже над головой, и Артём бросился к тоннелю метро, понимая, что выхода у них нет. Преследователи знали, что беглецы здесь, и собирались, видимо, прочесать всю станцию.

Электропоезд стоял у перрона, двери его были закрыты, в вагонах горел свет, однако людей и здесь не было видно, и Артём снова поразился отсутствию толпы и шума, сопутствующего беспокойной жизни станций метро. У него было такое ощущение, что люди вот-вот появятся, мир вернётся к привычной жизни, всё вокруг сдвинется с места, а он очнётся в постели, чтобы посмеяться над своими видениями и страхами. Но тишина нарушалась лишь звуками его шагов и топотом на лестницах эскалатора, пол казался твёрдым и неподатливым, корпуса вагонов железными, стены мраморными, в глазах ничего не двоилось, и Артём, преодолевая приступ обессиливающих сомнений в собственной нормальности, спрыгнул на рельсы впереди электропоезда.

Его неожиданный попутчик оказался на рельсах секундой позже, и они бросились в глубину тоннеля, поминутно ожидая окрика или выстрела в спину.

Но убежать успели недалеко, метров на двести. Интуиция заставила Артёма остановиться и метнуться в темноту ниши с противопожарным инвентарём. Эдик присоединился к нему безоговорочно, и тотчас же сзади в свете фонаря на своде тоннеля показались преследователи.

Их было шестеро, все высокие, массивные, в необычных кожаных костюмах с непривычным глазу рисунком камуфляжных пятен, с особыми шлемами на головах, и Артём снова усомнился в словах спутника, что преследователи – «не пришельцы». На обыкновенных спецназовцев в боевых оперативных комбинезонах они походили мало. И оружие их нельзя было назвать обыкновенным, огнестрельным или каким-либо иным: оно крепилось прямо на руке между ладонью и локтем и напоминало оружие космических супергероев американских боевиков, отблёскивая металлом гофры и всяких интересных деталек.

Бежали они совсем как люди, однако ботинки на их ногах были какие-то плоские, похожие на толстые ласты, ну, может быть, чуть покороче, и при каждом шаге издавали металлический щелчок, напоминающий звук конской подковы о камень мостовой, отчего «не пришельцы» слегка подпрыгивали. Возможно, в них были встроены специальные пружины для ускорения бега.

– Мать честная! – прошептал Артём. – Откуда свалились эти уроды?!

– Можно рыть могилы, – почти спокойно отозвался Эдик, начиная дрожать мелкой дрожью. – В живых охотники никого не оставляют. Свидетели перемещения им не нужны.

– Ну уж хрена с два! – оскалился Артём. – Это мы ещё посмотрим, кому придётся рыть могилы. Что у них на руках?

– Вероятно, бластеры, стреляют сгустками плазмы или чего-то похожего на плазму. Каждый сгусток взрывается как граната, хотя и без осколков, и в радиусе трёх метров всё исчезает. Так они убили Славика.

– Понятно. Жаль, что я не взял с собой штатный пистолет. Тем не менее попробуем посражаться чем бог послал.

Артём снял со щита на стене ниши лом, протянул попутчику.

– Держи, всё лучше, чем ничего. Как только они приблизятся – бросишь лом как можно дальше от себя, на рельсы, вглубь тоннеля. Понял?

– Он тяжёлый…

– Метров на пять бросишь, этого хватит, они отвлекутся. Ты женат?

Эдик перестал дрожать, слегка успокоился.

– Был женат… Марина уже там…

– Где – там?

– Где все, – криво усмехнулся Эдик.

– На том свете, что ли?

– Может быть, и на том, а может, и на этом, только на несколько десятков миллионов лет в прошлом.

Артём посмотрел на спутника с состраданием, как на сумасшедшего, снял со щита топор с красной деревянной ручкой и баллон огнетушителя, оглядел фланец трубы с вентилем, к которому можно было в случае пожара присоединить шланг, и остался доволен. Можно было начинать свою маленькую войну с врагом, кем бы он ни был.

Улучив момент, когда шестёрка обследующих тоннель чужаков сблизилась для короткого совещания (так это выглядело со стороны: пройдя шагов десять, «не пришельцы» сходились), Артём метнулся в нишу напротив, где начинался так называемый технический карман метро, и скрылся в темноте. Потянулись секунды ожидания, отсчитываемые цокающими шлепками-шагами «спецназовцев». Они наконец преодолели двести метров, явно не спеша с поисками беглецов, и наступил момент действия.

Послышался лязг и звон – лом, брошенный Эдиком, закувыркался по рельсам и шпалам метропути, «спецназовцы» ответили дружным залпом из своих «плазмеров», и вылетевшие из «налокотников» сгустки сиреневого пламени проделали в стене тоннеля выбоину шириной в десяток и глубиной в шесть-семь метров. В этом месте исчезли тюбинги стены, кабели и трубопроводы, короб и крепление потолка, швеллеры бортовых конструкций. Стало темнее, так как фонарь в потолке тоннеля погас. И в миг, когда «спецназовцы» двинулись вперёд, среди них появился Артём, вооружённый топором и монтировкой, найденной в нише.

Этот бой вряд ли можно было взять за образец воинского искусства и тактического мастерства. Во всяком случае, будь Артём тренером рукопашного боя, он не стал бы приводить его в пример, потому что действовал в данный момент исключительно интуитивно, применяя не столько приёмы барса, сколько импульсы экстрасенсорики, заточенные на сохранение организма. Бой с преследователями, выглядевшими неземными киберсолдатами из фантастических романов, перестал казаться ему сном. Солдаты были реальны, их оружие было реальным, и дрались они реально, не намеренные щадить противника. Ни о каких человеческих эмоциях речь в данном случае не шла.

Первый удар – топором по шлему – показал, что «не пришельцы» киборгами «а-ля терминатор» не являются и реагируют на внезапную атаку не лучше дико испугавшихся людей: все они закричали и принялись палить во все стороны, в том числе и друг в друга. Скорее всего, они не ожидали получить отпор.

Топор так и остался в голове завязавшегося в узел «спецназовца», и дальше Артём действовал кулаками и монтировкой, в течение двух секунд разбив шлемы трём чужакам. Затем свернул шею четвёртому противнику (хрустнуло, будто отломилась ледяная сосулька) и добил пятого и шестого, раненных выстрелами коллег.

Бой закончился.

Шестеро чужаков, дёргая конечностями, лежали на шпалах и рельсах, воняло дымом, сгоревшей изоляцией и уксусом, но всё перебивал запах озона.

Из ниши выглянул ошалевший Эдик, приблизился, вытягивая шею и разглядывая поверженных преследователей, прохрипел, заикаясь:

– Ох-ре-неть мож-но!.. Ты не ранен?

– Нет, – оскалился Артём, потирая бок, куда пришёлся удар ногой одного из противников. – Меня не возьмёт никакая зараза, я русский мужик, я водитель «УАЗа».

Эдик шутку не понял.

– Как это ты их?!

Артём молча подобрал с пола один из «налокотников-бластеров», принадлежавший подстреленному «не пришельцу», оглядел его. Попробовал просунуть в него руку, но не смог. Нашёл ещё один, сунул Эдику.

– Потом разберёмся, что это за хрень, уходим. Надо отдохнуть и поговорить.

Эдик хотел что-то сказать, но со стороны станции послышались треск, металлические щелчки, голоса, звук шагов, и Артём дёрнул его за рукав.

– За мной! Доберёмся до вентиляционного колодца – уцелеем!

К счастью, у преследователей не было собак, иначе беглецам пришлось бы туго. Новая группа «спецназовцев», прибывшая к месту боя, почти сразу принялась палить вглубь тоннеля, превратив в пыль несколько десятков кубометров грунта вместе с кровлей и тюбинговым креплением, но добилась лишь того, что кровля, лишённая поддержки, рухнула и едва не задавила самих стрелков.

Артём с Эдиком к этому моменту были уже далеко от района сражения чужаков с собственным страхом. Им удалось добежать до колодца, ведущего вверх, в технический тоннель, и выбраться из системы подземных коммуникаций метро в трубопровод канализации, откуда они попали в один из дворов Вознесенского переулка.

Передохнув пару минут в темноте, прислушиваясь к небывалой тишине города, они со всеми предосторожностями посетили продуктовый магазин на углу Большой Никитской и Хлыновского переулка и устроились в одной из пустующих квартир неподалёку для обсуждения создавшегося положения.

Перемещённые. Мезовой

Он никогда не думал, что может попасть в прошлое помимо своей воли.

Он никогда не думал, что люди, оказавшиеся вместе с ним в «парке юрского периода», или на «мезозойском полигоне», как стала называть окрестности Марьяна, будут вести себя так не по-людски.

И он представить не мог, что им, как школьником – учитель, будет командовать девчонка на два года моложе, с твёрдым по-мужски и неуступчивым не по-женски характером.

Первых «заключённых мезозойского полигона» они встретили спустя час после стычки с хищными динозаврами, пытавшимися завладеть лакомой добычей в виде Марьяны, которая вовремя сумела взобраться на скалу. Оружия у неё не было, да и вряд ли это помогло ей отбиться от целой команды хищников, вооружённых к тому же острыми камнями.

Оказалось, что людей вокруг озера, пытавшихся определить, что с ними произошло, насчитывается большое количество. После десятка встреч с невольниками «полигона», начавшими инстинктивно сбиваться в толпы, Ренат сделал вывод, что «мезозой» собрал едва ли не всё население Москвы, а то и области, а впоследствии вообще пришло понимание глобального переселения москвичей в прошлое.

Первой группой в количестве сотни человек были пассажиры метро. Ехали поздно вечером кто куда, в основном домой, смотрели новости по Интернету: вагоны метро давно оборудовали компьютерами и выходами вай-фая, равно как и все станции метро, – и вдруг оказались в лесу, вызывающем мрачные ассоциации с фильмами о прожорливых динозаврах всё того же «парка юрского периода».

Этих самых динозавров многие сразу же и повстречали, и не все смогли убежать от хищников, а остальные сбились в толпу, приходя в себя от шока при перемещении и получив ещё один от нападения.

Этой группе как-то удалось отбиться и объединиться: нашёлся лидер, организовал мужчин, они стали кричать, бросать в зверей камни и палки, отмахиваться ветками упавших деревьев, и группа небольших ящеров, возможно, тех же самых, что загнали на скалу Марьяну, отступила.

Пообщавшись с пассажирами и послушав их растерянные рассуждения о «виртуальной мезозойской реальности» (о мезозое заговорил какой-то старик, преподаватель биологии в школе) и о «временных провалах», Марьяна предложила спутнику поискать более толковых попутчиков, и Ренат с ней согласился. Комбатантов в этой временно объединившейся толпе обыкновенных обывателей не оказалось.

Вторую толпу, ещё более многочисленную, они встретили, пройдя всего полкилометра вдоль мелкого заливчика, превратившегося в болото.

Эти люди оказались вместе не случайно: все они были завзятыми театралами и в момент «падения в мезозой» находились в Большом театре, вследствие чего и одеты были соответствующим образом – в строгие костюмы и вечерние платья. На них никто не нападал, но ящеров они увидели и находились в состоянии полнейшего непонимания происходящего. Среди них нашёлся один господин с нормальным образованием, лет пятидесяти, не ударившийся в панику, который попытался каким-то образом организовать толпу, но его хотя и слушали, каждый воспринимал случившееся по-своему, и «упавший во временную яму» зрительный зал так и остался толпой театралов, державшихся вместе лишь на стадном инстинкте.

Третью группу Ренат и Марьяна встретили в лесу, на небольшой поляне, и на сей раз это была неплохо организованная группа, специфического вида и поведения. По-видимому, все они были гастарбайтерами из Узбекистана или Киргизии, которых «временной сдвиг» застал при устройстве на ночлег в каком-нибудь нелегальном бараке.

Их было около трёх десятков, в основном молодых парней, смирно сидевших на корточках под корнями упавшего лесного гиганта, отчего Ренат сначала подумал, что они молятся. Но гастарбайтеры не молились, слушали какого-то мужчину в возрасте, выделявшегося среди них бородкой, а также наличием гражданского костюма и белой рубашки.

Услышав шум шагов, вся компания повернула головы к молодым путешественникам, не вставая с места, потом так же дружно посмотрела на вожака и дружно встала. У троих-четверых Ренат заметил в руках ножи.

– Привет, – дружелюбно сказал он, досадуя на себя, что не обошёл завал стороной.

Смуглолицые парни переглянулись, посматривая на лектора, затем трое – те самые, с ножами – стали обходить гостей слева и справа.

Ренат оценивающе глянул на них, взялся за приклад винтовки.

– Берегите патроны, – скривила губы Марьяна. – Это обычные южные работяги.

– У них ножи.

– Хорошо, что не автоматы.

– Эй, мужики, – негромко сказал Ренат, придавая голосу проникновенную уверенность, – по-русски говорите? Или мне для начала кого-то из вас надо пристрелить?

Новый обмен взглядами. Бородатый мужчина в костюме что-то проговорил. Парни с ножами остановились. Мужчина вышел вперёд.

– Мы работаем… на рынке… – говорил он с заметным «кавказским» акцентом.

– Работаете, – усмехнулся Ренат. – И где ваш рынок?

По толпе узбеков прошло движение. Послышались голоса:

– Мы ужинал…

– Отдыхали…

– Смотрели телевизора…

– Ладно, продолжайте отдыхать. Не видели случайно людей в форме? Или одетых по-другому?

– Не видел… звери разные ходит…

– Постарайтесь не нарваться на хищников. – Ренат взял Марьяну под локоть, повёл обратно в лес, провожаемый глазами толпы.

Когда они отошли от поляны с упавшим деревом на полсотни метров, Марьяна вырвала локоть, сказала сердито:

– Я не маленькая девочка! Впредь спрашивайте, чего хочу я.

– Вы хотели остаться? – с иронией спросил Ренат.

– Не люблю, когда решают за меня! Хватают, уводят. Я хотела спросить, где они находились территориально.

Ренат смутился.

– Простите, не подумал. С другой стороны, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось, не будь у нас винтаря.

– Я могу за себя постоять. – Она двинулась прочь.

Ренат постоял, глядя ей вслед, потом всё же признал правоту спутницы, догнал строптивицу.

– Предлагаю подумать об ужине.

Марьяна замедлила шаги, глянула на высоко стоящее солнце.

– Ещё не вечер. И я не голодна.

– Рано или поздно всё равно придётся думать об ужине. У меня нет ни крошки съестного. Ни зажигалки, ни спичек. Вы не курите?

– Нет.

– Жаль… в том смысле, что без спичек мы не сможем запалить костёр. Может, рыбки половим?

– Как бы она нас не поймала.

Ренат вспомнил «ихтиозавра», утащившего под воду гигантскую рыбину. Ловить рыбку расхотелось.

– Что ты предлагаешь?

– Мы уже перешли на «ты»?

Он сбился, помолчал, топча попадавшиеся на пути грибы неизвестного вида, вырвал из души колючку злости.

– Ты… вы против?

Марьяна ещё раз посмотрела на безоблачное синее небо, не отвечая на заданный вопрос.

– Обойдём озеро, может, встречу знакомых.

– Хорошо, – согласился он, подумав с удивлением, что эта идея не пришла ему в голову. Вполне вероятно, что во временную «яму» свалился и кто-то из друзей, родственников или знакомых, и тогда всерьёз можно было бы подумать о создании команды и обсудить варианты дальнейших действий.

Озеро обходили полдня, отмахиваясь от гигантских стрекоз и бабочек, вышли к вечеру на береговое возвышение с торчащим из него скальным зубом.

За время похода трижды становились свидетелями схваток местных жителей – динозавров друг с другом, понаблюдали за мелькавшими в воде силуэтами водных обитателей и решили без особой нужды к воде близко не подходить. Названий обитателей озера ни Ренат, ни Марьяна не знали, и оба назвали резвящихся гигантов плезиозаврами; это название оба помнили со школы.

И всё же обоим впоследствии не раз пришлось убедиться, что самыми опасными хищниками были их соотечественники.

Когда солнце перевалило за полдень, группки по шесть-семь человек стали встречаться чаще, а пару раз путешественники наткнулись на очень большие толпы – до двух сотен расстроенных до нервных срывов людей. Все они испытали шок от внезапного переселения в «мезозой» и готовы были пойти на всё, лишь бы оказаться дома. Особенно это касалось тех из них, кто в момент «падения» был с детьми. И таких оказалось много.

Лидеры этих толп тоже не знали, что делать в создавшейся ситуации, не хватало воображения, но они хотя бы становились центрами стихийной организации и действовали успокаивающе на толпу. Люди переставали чувствовать себя беспомощными (оставаясь таковыми) и обретали какую-то надежду.

Лишь один раз молодым людям повстречался отряд в двенадцать человек, целеустремлённо обыскивающий заросли у края болота. Все они были одеты в камуфляжные комбинезоны военного образца и представляли, скорее всего, какое-то подразделение внутренних войск МВД, собравшееся отдохнуть в казарме, но оказавшееся в «мезозое». Все они были вооружены. Однако на вопросы Рената, что они ищут и нельзя ли к ним присоединиться, командир группы – капитан, судя по погонам, ответил с мрачным юмором одной фразой:

– Нельзя, ищем потерянный смысл жизни.

– Дайте хоть зажигалку, – попросил Ренат, – или спички. Курящие есть?

Командир – высокий, плотного телосложения, с загорелым твёрдым лицом – кивнул кому-то из подчинённых, Ренату бросили зажигалку, после чего отряд бесшумно канул в заросли плаунов и хвощей. На винтовку Рената военные не обратили никакого внимания.

И, наконец, Ренат окончательно разочаровался в людях, когда случился инцидент на холме, который они с Марьяной выбрали в качестве места для ночлега.

– Возьми куртку, – предложил он, глядя, как севшая на камень девушка зябко обхватила плечи руками.

– Не надо, – отказалась она.

– Тогда я попробую развести костёр.

– Разведи.

Он спустился с холма в заросли, вспугнув какую-то ящерицу метровой длины, к счастью, трусливую, обломал сухие побеги со ствола увядшего растения, напоминающего пальму, наломал корней и сучьев давно упавшей и высохшей сосны, запалил костёр.

Марьяна начала согреваться, сказала мечтательно:

– Кофе сейчас бы заказала…

– У тех зверюг, что хотели тобой полакомиться? – пошутил Ренат. – От кофе и я не отказался бы. Но сначала бы съел хорошую баранью отбивную.

– А я люблю креветки, – зажмурила глаза девушка, глотая слюну.

Он засмеялся.

– Мы с тобой как герои О’Генри, оказавшиеся на холме во время наводнения [6]. У них тоже подвело живот, и они начали мечтать о разных блюдах.

– Не читала.

– О’Генри не читала? Рекомендую, это же классика, такого юмора не найдёшь ни у кого.

– Ну, здесь мы вряд ли найдём библиотеку… или ридер.

– О’Генри надо читать в книжном варианте, восприятие другое. Хочешь, я раков наловлю?

– Ты их видел?

– Нет, но может повезёт.

– Темно уже.

Ренат поднял голову.

Стемнело быстро, вызвездило, откуда-то подул холодный ветерок.

– Можно ловить на свет.

– Как это?

– У нас есть зажигалка.

– Зажигалку беречь надо, заправок здесь нет.

– Зажгу ветку, рыба приплывёт на свет.

– Не стоит, а то приплывёт ихтиозавр и утащит в воду.

Помолчали.

Перед закатом им удалось попить водички из озера, чистой и пресной, поэтому пить не хотелось. А вот есть хотелось всё больше, и избавиться от чувства голода разговоры о еде не помогали.

– Пойду ещё сухих веток наломаю.

– Могу помочь, – без энтузиазма предложила Марьяна, у которой слипались глаза.

– Справлюсь. – Он положил винтовку у ног девушки. – Держи на всякий случай. Стрелять умеешь?

– Научишь.

– Винтарь на взводе, достаточно потянуть за спуск – выстрелит.

Ренат сбежал с холма, подождал минуту, пока глаза привыкнут к темноте, начал искать упавшие деревья. Нашёл два сразу – лиственные, но веток отломать не смог, они не ломались, а гнулись. Лишь в сотне шагов от холма удалось набрести на хвойного гиганта, пролежавшего, судя по всему, на земле много лет, у которого бескорые сучья ломались как спички.

Возвращаясь, он услышал голоса, ускорил шаг.

Костёр и сидевшую возле, обняв колени, Марьяну окружали молодые парни, одетые кто во что горазд. Бомжами назвать их было трудно, однако весь затрапезный вид компании и поведение говорили о полном отсутствии уважения к себе в частности и к роду человеческому вообще.

Их было пятеро. Заводилой компании являлся крупногабаритный бугай с выпуклым брюхом и покатыми плечами. У него была круглая мясистая физиономия, небритая как минимум три дня, всклокоченная шевелюра, подпадающая под определение «патлы», нос картофелиной и мощные надбровные дуги, под которыми прятались крохотные поросячьи глазки.

Одет он был соответствующе – в безрукавку серо-жёлтого цвета, жёлтую майку под ней и шорты, непонятно как державшиеся на бёдрах. В руках он держал винтовку Рената, с восхищением разглядывая оптический прицел и ствол.

Ренат ругнулся про себя, пожалев, что не взял оружие с собой.

Спутники патлатого бугая выглядели не менее импозантно, чем их предводитель.

Один, с синяком под глазом, был в синих трениках, пузырями надувшихся на коленях.

Второй щеголял в осенней куртке и чёрных кожаных штанах.

Третий грел руки над костром, на нём были странные полосатые штаны и расстёгнутая до пупа синяя кофта.

Четвёртый, выглядевший качком, в чёрной футболке с черепом и костями и красных спортивных слаксах, играл мускулами, разглядывая безучастно сидевшую девушку маслеными глазами. Он что-то сказал, неслышное Ренату, и вся компания покатилась со смеху.

Ренат прикинул свои возможности.

Их было пятеро, он был один. Они завладели его оружием, он был вооружён только охапкой сухих сучьев. Драться он умел, освоив правила уличных потасовок в детстве, но приёмами рукопашного боя не владел. В таких ситуациях лучше всего было бы тихо раствориться в темноте, оставаясь незамеченным, но бросить Марьяну одну он не мог.

Топоча ногами, пиная попадавшиеся под ноги камни, он шумно поднялся на холм и бросил охапку сушняка возле догорающего костра.

– Привет, мужики. Вижу, и вас угораздило попасть в эту переделку?

Компания, оглядев гостя, дружно уставилась на бугая с винтовкой.

– Твоя пушка? – неожиданно тонким голосом спросил патлатый вожак.

– Моя, – кивнул Ренат.

– Ты че, полицай?

– Нет, строитель.

– А пушку носишь, да ещё снайперскую.

– Так получилось.

– Украл?

– Нет.

– Киряй, у него курточка хорошая, – хрипло проговорил парень в тренировочном костюме, с блямбой под глазом.

– Куртку сымай, – повёл стволом бугай. – Че у тебя в карманах ишо есть?

– Ничего.

– Болт, обыщи валета.

Парень в трениках подошёл к Ренату.

– Скидай, строитель.

Ренат покосился на безучастно сидевшую Марьяну, помедлил, ища выход.

– Мужики, давайте по-хорошему. Мы же в одинаковом положении.

– Грабли подыми… и не вякай.

В следующий момент Марьяна упруго вскочила, и Ренат не поверил глазам: винтовка вдруг оказалась у неё в руках, приклад удачно вонзился между ног вожака (он утробно охнул, складываясь пополам), ударом ноги Марьяна свалила парня в кожаном прикиде, и ствол винтовки глянул в лоб мускулистому качку в чёрной футболке с черепом; парень успел лишь расставить руки, держа в левой невесть откуда взявшийся нож.

– Стоять! – с металлом в голосе приказала Марьяна. – Накормлю свинцом! Нож бросай!

Качок посмотрел на стонущего вожака, разжал руку, роняя нож.

– Всем отойти от костра! Живо!

Переглянувшиеся экспроприаторы опасливо сдали к границе освещённого пространства.

Марьяна направила ствол снайперки на вожака.

– Живой?

– Йа… тъибя… – с трудом выговорил бугай.

Где-то неподалёку раздался долгий, с переливами хрип-вой.

Все замерли, прислушиваясь.

– С ними воюйте, – указала девушка на лес стволом винтовки, – с нами не надо. Забирай свою шайку и бегом марш! Советую подумать, как жить дальше, хищников тут и без вас хватает. Что стоишь? Разогнуть? Пошёл!

Ренат, очнувшись, развернул здоровяка лицом к своим подельникам, подтолкнул.

– Перебирай ногами, дохляк!

Вожак засеменил в темноту, спотыкаясь и матерясь, компания спустилась с холма, стало тихо.

Марьяна протянула винтовку спутнику, подбросила в костёр веток и снова села, обхватив колени руками.

– Детей жалко…

– К-каких детей? – не понял Ренат, присаживаясь рядом. – Это взрослые самцы…

– Я не о них, видел детей в тех компаниях, которые мы встречали? Каково им, представляешь? Да и родителям тоже.

Он помолчал, не зная, как относиться к реплике, пошевелил горящие ветки, посмотрел на профиль девушки.

– Ловко ты их… случайно, не в полицейском спецназе работаешь?

– Нет, я чемпионка мира по тхеквондо, с детства занималась под руководством отца. Он у меня тренер сборной России.

– Тогда понятно. А я вот не боец, никогда никакими карате-айкидо не упражнялся.

– Зато стреляешь хорошо.

– Дядя научил. – Ренат подумал о родственнике, который тоже мог оказаться здесь. – У нас хорошая связка получается. Что ты обо всём этом думаешь?

– Ничего. Обыкновенные гопники.

– Я имел в виду о нашем положении.

Марьяна долго не отвечала, не сводя завороженного взгляда с пляшущих языков огня, пожиравших ветки реликтовых сосен; по воздуху разлился аромат смолы и неведомых трав.

Молчал и Ренат, глядя на огонь, чувствуя душевное облегчение после демонстрации спутницей боевых умений. Характер у неё был независимый и решительный, и по большому счёту за неё можно было не беспокоиться.

– Мы мало видели, – наконец проговорила Марьяна. – Ходим вокруг озера как привязанные. Поискать бы границу…

– Какую границу?

– Границу парка.

– На парк эта местность не похожа, – мотнул он головой.

– В любом случае надо искать причину, по какой здесь собрали столько народу. Возможно, это всё-таки эксперимент.

– Не бывает таких масштабных экспериментов. По моим подсчётам, по здешним буеракам бродят тысячи людей. Не слишком ли много подопытных кроликов отловлено?

– А Хиросима?

– Что – Хиросима?

– Американцы провели эксперимент – сбросили бомбу и угробили двести с лишним тысяч японцев. Здесь происходит то же самое, только без атомной бомбы.

Ренат поворошил ветки. Костёр вспыхнул ярче.

– Ты хочешь сказать, что нас бросили сюда, чтобы убить?

– Посмотреть, выживем мы без каких-либо средств к существованию или нет.

Он с интересом всмотрелся в ставшее «индейским» от света костра лицо девушки.

– Кому это взбрело в голову?

– Кому-то взбрело.

– Странно всё… мы говорили о пришельцах… может, это и в самом деле сделали пришельцы, но я не верю. Нужна цель, нужен какой-то смысл, но его нет.

– Для нас, но не для них. Мы его просто не видим.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– А что, надо кричать и метаться по лесу, как те, кого мы уже встречали?

– Я не это имел в виду, – пробормотал Ренат. Снова поворошил ветки, засмеялся. – Есть хорошая шутка в тему: если вы спокойны, а вокруг вас в панике бегают люди, значит, вы ни фига не поняли.

Шутка не возымела действия, Марьяна на неё не отреагировала.

– Давай спать, я устала. Надеюсь, та банда не вернётся.

– Ложись, я покараулю.

Он встал, подал ей свою куртку.

– Сейчас принесу зелёных веток и травы.

– Не стоит, и так усну. – Она выбрала ложбинку между камнями, улеглась, сонно пробормотала: – Спасибо.

Ренат постоял рядом, прислушиваясь одним ухом к её дыханию, другим – к долетающим из леса звукам «мезозойской жизни», потом вернулся к костру. Повозился, устраиваясь спиной к валуну, положил руку на винтовку так, чтобы в случае нужды ею можно было воспользоваться без промедления. Какое-то время бдительно слушал лесные шорохи, подбрасывал сухие ветки. Уснул незаметно для себя…

Ночь, однако, прошла спокойно.

Он дважды просыпался от близких криков каких-то ночных существ, но засыпал снова, убедившись в отсутствии опасности.

Проснулся окончательно от холода.

Рассвело, солнце вот-вот должно было появиться над лесом в противоположной от озера стороне.

Марьяна спала, свернувшись калачиком под курткой Рената. Нервы у неё были крепкие, и на ночные крики она не реагировала.

Ёжась от предутреннего ветерка, он помахал руками, поприседал, восстанавливая кровообращение, сложил ветки над ещё тёплым кострищем и разжёг огонь.

Марьяна проснулась от дыма, села, кулачками протёрла глаза.

– Ты что, не ложился?

– Нет, поспал. Два раза хватался за винтовку, в лесу кто-то орал дурным голосом.

– Я ничегошеньки не слышала.

– Устала, мы километров двадцать отмахали, кружа по местным буеракам. Нам бы джипчик плохонький, да? Хотя бы типа «УАЗа Патриота». Или лучше вертолёт.

– Кофе бы для начала.

Он сожалеюще развёл руками.

– Про кофе забудь. Пока не вернёмся.

Марьяна усмехнулась, вставая.

– А мы вернёмся?

Он не нашёлся, что ответить, и девушка сбежала с холмика к зарослям хвощей и плаунов.

– Я умоюсь.

– Стой! – запоздало крикнул он.

Однако спутница не послушалась, что едва не привело к трагедии: в кустах за стеной хвощей и папоротников сидел зверь, какого они ещё не встречали, и единственное, что спасло девушку, – это отсутствие у зверя тонуса.

Ренат услышал вскрик, схватил винтовку, кинулся вниз с холма, предчувствуя беду, и едва не был сбит с ног выбежавшей навстречу Марьяной.

Вслед за ней из буйного вала зелени высунулась сначала длинная зубастая голова ящера, затем гибкая, метровой длины шея и, наконец, вылезло огромное мешкообразное тело с голой морщинистой кожей, не защищённое ни костными пластинами, ни шипами. Кожа на спине ящера была шершавая и зеленоватая, будто обросла мхом, в то время как показавшееся на миг брюхо отсвечивало серебром, словно поросло плотным лишайником.

Это был нотозавр, один из последних ящеров своего рода, лидировавшего в триасовом периоде мезозойской эры, и он ещё не очнулся от ночного сна, который был подобен мёртвому оцепенению благодаря низкой температуре тела, меняющейся в зависимости от температуры окружающей среды. В холодные ночи кровь в жилах зверя застывала и разогревалась только теплом солнечных лучей.

Ренат задержал дыхание, целя громадине в глаз, но заметил, что движется ящер медленно, через силу, и опустил винтовку. Марьяна забежала за него, оглянулась.

– Вот тварь, в засаде сидел!

Ренат покачал головой.

– Похоже, он просто спал, а ты его разбудила.

– Я только вошла…

– Вот и не ходи никуда одна.

– И в туалет? – язвительно осведомилась девушка, с опаской глядя на ящера, начавшего с упорством бульдозера двигаться к людям, тяжело, неспешно, давя растения.

Ренат оценил его скорость, покачал головой.

– Давай отступим, не хочу тратить патроны.

– Я тебя не заставляю их тратить, – сердито проговорила Марьяна. – Всё равно здесь делать нечего, пойдём на берег.

Они попятились, бдительно следя за просыпающимся зверем, сбежали к воде. Марьяна умылась, не обращая внимания на стрекоз, вернула куртку Ренату.

– Тепло уже.

Он последовал её примеру, поплескал водой на лицо, напился, вглядываясь в прозрачную до самого дна воду озера. Вода была тёплой, и всё мелководье было забито рыбьей мелюзгой, стайками мальков и разнообразных рачков. Чуть дальше от берега виднелись уже особи покрупнее, в том числе такие, каких не встретишь в родных водоёмах. Ренат проводил глазами проплывшую кистепёрую рыбу, невольно проглотил слюну. Был бы у него нож, он попробовал бы сделаться «китобоем», однако ножа не было, а стрелять из винтовки в воду не имело смысла.

Вернулись на берег, и вовремя.

В сотне метров от них из воды вдруг без плеска вынырнула кошмарная голова ящера на длинной шее и проводила людей внимательным взглядом.

Отступили ещё дальше.

– Бронтозавр, – со смешком сказал Ренат.

– Бронтозавры были травоядными, – возразила Марьяна неуверенно. – А это хищник, судя по зубам.

– Да уж, зубов у него хватает.

– Там люди, – всмотрелась в берег озера девушка.

Ренат повернул голову и увидел в полукилометре, на мыске слева, вдававшемся в озеро, яркие шевелящиеся пятнышки. К воде вышла группа людей в надежде найти хоть какую-нибудь пищу.

Марьяна подумала о том же.

– Если эксперимент продлится, мы все умрём от голода.

– Не все, – возразил Ренат, ощущая врезавшийся в плечо ремень винтовки. – Начнём искать съедобные плоды и корни, охотиться, ловить рыбу. Приспособимся, это у нас в крови.

– Вряд ли приспособятся все.

– Выживут сильные и умные.

– Скорее уж ловкие и пронырливые.

– Найдутся и такие. Ничего, начнём огонь разводить, жилища строить. Это человечество уже проходило. И потом, если это эксперимент, за нами наверняка будут следить.

Издалека прилетел хор криков.

Ящер, осматривающий акваторию озера, вдруг хищно и целеустремлённо метнулся к мыску, на котором обосновалось человек тридцать отдыхающих. Там поднялся переполох, люди бросились к лесу.

И в этот момент метрах в трёхстах от берега из воды выпрыгнул в воздух летательный аппарат, напоминающий голову хищной птицы. Спина его яйцеобразного тела вспучилась блестящими крылышками, так что он стал похож на жука, затем из крыльев вылез сверкающий зонт, оказавшийся винтом. Аппарат был вертолётом, но абсолютно иных геометрических очертаний и технических решений. С его «клюва» сорвалась неяркая сиреневая капля огня, вонзилась в голову ящера и превратила её в облачко брызг. Обезглавленная шея плавно ушла под воду, оставив кровавое пятно.

– Шишиб! – выдохнул Ренат по-татарски.

Аппарат взлетел выше, поворочал «клювом» и помчался к противоположному концу озера. Его винт вообще стал невидим, зато был слышен затихающий жужжащий свист.

Ренат вскинул винтовку, подумав о том, что пилоты неведомой летающей машины могут услышать выстрел, но было уже поздно. Развив огромную скорость, иновертолёт исчез из виду.

– Чёрт!

– Теперь ты мне веришь? – возбуждённо проговорила девушка.

– В смысле?

– Это полигон! Нас перенесли сюда для эксперимента и теперь будут наблюдать, сможем ли мы выжить в условиях полного отсутствия былого комфорта и машин.

– Не слишком ли жестокий эксперимент? – усомнился он.

– Где ты видел такие вертолёты? Жуть какая-то! Я считаю, что это пришельцы, хочешь ты в них верить или нет. Вот бы взять языка!

Ренат невольно улыбнулся.

– Тебе бы полком командовать.

Марьяна не обратила на реплику внимания.

– Заметил, откуда он выскочил из воды?

– Недалеко, метров двести от берега, – показал рукой молодой человек.

– Там их база!

– Да ладно, с чего ты взяла?

– А что ему надо было в воде? За плавающими ящерами охотиться? Смысл?

– Ну-у… воды набрали чистой.

– Чепуха! – отмахнулась девушка. – Вряд ли они пьют воду. У меня идея: давай сплаваем туда, посмотрим, нет ли на дне какого-нибудь сооружения.

– Тут полно хищников.

– Мы видели одного, он был хозяином, и то его грохнули. Никто больше не высунется. Боишься, я одна поплыву.

Ренат покачал головой.

– Это безрассудство. Даже если там что-то есть, как мы заставим хозяев впустить нас?

– Что-нибудь придумаем.

– А если вернётся вертолёт и грохнет нас?

– Не грохнет, у нас винтовка.

Ренат погладил пальцами ствол «Гвоздобоя», испытывая нешуточные сомнения. Искать призрачную «базу пришельцев», не имея никаких защитных средств, и в самом деле казалось безумием, актом отчаяния, но другого выхода не было, да и Марьяна смотрела с подозрением, начиная испытывать нетерпение, и он сдался.

– Поплыли!

Неперемещённые. Наши дни

– А теперь выкладывай всё, что знаешь, – сказал Артём, обойдя квартиру и возвращаясь с острым ножом для разделки мяса, который он нашёл на кухне.

Эдуард, смывший с лица пот и грязь, приободрился и уселся в кресло с целым стаканом коньяка, обнаруженного в баре гостиной. Первый же глоток заставил его глаза заблестеть.

Он был блондином, почти альбиносом, с пышными ресницами соломенного цвета и рыжей щетиной на щеках. Глаза у него оказались серо-голубыми.

Посмотрев, как он быстро соловеет, Артём подошёл, отобрал стакан.

– Сначала рассказывай, потом допьёшь.

– Всё равно не поверишь, – затянул старую песню Эдик, скорчив унылую физиономию. – Ты кто по профессии?

– Слесарь-гинеколог, – сострил Артём.

– Понятно, секрет. Судя по мордобою, ты из СОБРа или какого-нибудь спецназа.

– Всего лишь сотрудник ЧОПа, бывший десантник, хотя занимаюсь мордобоем, как ты говоришь, с детства.

– И всё-таки от охотников воррихо нам не уйти.

– Кто такие эти воррихо?

– Славик назвал их хронодиверсантами. – Глаза Эдика слипались, он был готов отрубиться.

Артём шлёпнул его по щеке, встряхнул за ворот некогда белой рубашки.

– Говори толком! Что за хреноджамперы? Откуда они? Что вообще происходит в Москве? Где все люди?

– В Караганде, – сострил Эдик заплетающимся языком. – В Москве, хе… бери глубже. Если бы только в Москве. А во всём мире не хочешь? Щас на всём шарике никого нет, кроме нас с тобой… плюс сотни три неперемещённых, как и мы. Эти разумные хорьки – воррихо – решили попользоваться готовеньким и устроили нам подлянку: переместили всё человечество на десятки миллионов лет назад… ну, я уже говорил. А сами собираются переселиться на наше место. Соображаешь? И делают это они так уже не в первый раз. Динозавры тоже были разумными, где-то в мезозое, их-то хорьки и сбросили во времени назад, тоже на миллионы лет, они там все и загнулись благополучно. Я имею в виду разумных ящеров. А хорьки переселились на их место. Мы на очереди. – Эдик икнул. – Дай ещё глоточек коньячку.

– Ты и так набрался. Если я тебя правильно понял, это не пришельцы? Не «зелёные человечки» с летающих тарелок?

– Ты молоток, быстро соображаешь. Воррихо – обыкновенные технологические паразиты, как говорил Славик… царство ему небесное! Они умеют перемещаться во времени, посылают вперёд команду для очистки территории заселения, которая строит ретрансляторы по всей планете и синхронизирует их в единую сеть.

– А ты откуда всё это знаешь? Они, эти воры… имхо… на ушко тебе нашептали?

– Славик их расколол… их идею. Он купил новый персоник и попросил меня настроить операционку. Они с приятелями по работе хотели соединить все компьютеры в единую систему… ну, неважно. Я влез в Сеть, а там всё завязано на какой-то странной зависимости… в общем, начали искать причину и наткнулись на «засаду».

– На что?!

– Хакеры когда-то создали вирус, который ждёт жертву и подчиняет программы компов в едином режиме. Это и есть «засада». Короче, Славик, а он доктор наук всё-таки, не хухры-мухры, по молодости с хакерства начинал, хакнул эту программу и всё выяснил.

Эдик хихикнул, язык его стал заплетаться.

– И теперь на Земле никого нет, поним… маешь? Ни одной живой души… или я это уже говорил?

Артём сходил на кухню, вернулся с намоченным в воде полотенцем, выкрутил полотенце на голову программиста, пытавшегося защититься руками, потом вытер ему лицо.

– Крути кино дальше.

– Спать хочу…

– Успеешь. Говори, гад!

Эдик опасливо отодвинулся.

– В общем, воррихо нужна площадь для освоения, чтоб не было ни одной живой души… во, я же говорил, что говорил?

– Дальше!

– Им нужна ифрасру… инфрастро…

– Инфраструктура?

– Во-во, они выбирают момент времени, чтобы техника была на высоте и жильё нормальное, выбрасывают людей или там лемуров и занимают их жилплощадь. Не все, а только один миллиард.

– Золотой миллиард, – пробормотал Артём.

– Точно! Воевать им не с руки – это практически уничтожить всё, что построено, а вот если переселить людей… В горле пересохло, будь другом, дай глоточек перед смертью. Последняя воля приговоренного – закон!

Артём машинально протянул попутчику стакан с коньяком, и Эдик выдул его в три глотка.

– Теперь можно и поспать… – Программист переполз на диван и свернулся калачиком.

Артём помотал головой, закрыл глаза, посмотрел на уснувшего программиста, затормошил:

– Как технически можно перебросить всех людей одновременно?! Они же находятся в разных местах!

– Они присоединились… к Сети… Интернет связывает практически всех пользователей… и вообще всех, у кого стоит комп. Это им помогло… – Эдик вдруг заплакал, глотая слёзы. – Я вечером поехал домой… а Славика они сожгли… испарили, даже ботинок не осталось… и вообще квартиры. Вычислили, гады, транклюкировали… и до нас доберутся. – Программист затих.

Артём очнулся, снова затормошил спутника, дважды шлёпнул его по щеке, облил водой.

Эдуард сморщился, начал отбиваться, еле разлепил слезящиеся глаза.

– Ну что ты пристал к трупу? Видишь, ему плохо?

– Почему мы с тобой не переместились в прошлое вместе со всеми?

– Я же говорил, у нас «белая психика». Так Славик говорил. Такие есть… если еще не перебили.

– Что такое «белая психика»? Болезнь? Мутация?

– Славик говорил, нас защищает подсознание… торсионные поля в группе Ли-преобразований… ты не поймёшь…

– Объясни, чтобы я понял.

– Я спать хочу! – Эдик попытался перевернуться на другой бок.

Артём безжалостно развернул его обратно и снова облил водой.

– Садист! – рассвирепел Эдик, привставая и чуть трезвея. – Все люди передают и принимают пси-информацию с ускорением-замедлением скорости передачи, что по сути есть мысль…

– Дальше.

– Приём и передача информации с постоянной скоростью – свойство информационных тел, не обладающих мыслительными способностями. Улавливаешь?

– Нет, – честно сознался Артём.

– Я предупреждал. У людей с «белой психикой» возможно состояние, когда они не мыслят. Ты, очевидно, находился именно в таком состоянии, когда сработала группа временного преобразования всего информационного поля Земли – как раз через компьютерные сети, а ты в этот момент выпал из него.

– Я спал…

– Ну вот. Мы со Славиком тоже можем так «спать». Могли… только его они убили и теперь гонятся за мной… за нами. – Эдик рухнул на диван и закрыл глаза. Пошевелил губами, речь получилась неразборчивая: – Как только они подчистят территорию от таких, как мы, начнётся…

Голос прервался, Эдик уснул.

– Что начнётся? – нетерпеливо нагнулся к нему Артём.

– Заселение… – еле слышно ответил программист.

* * *

Ждать, пока Эдуард придёт в себя, пришлось четыре с лишним часа. За это время Артём сделал вылазку за пределы квартиры, дважды прятался от птицеголовых вертолётов, шныряющих над улицами города, чуть не попал под облаву, устроенную «спецназовцами», ушёл от неё через канализационный люк и выбрался из системы канализации в районе Большого Крымского моста, напротив Театра эстрады. Полюбовавшись на стены и башни Кремля по ту сторону реки, над которым также летали хищные «птицевертолёты», чуть не взвывший от безысходности (мать честная, да что же это творится на белом свете?!), он собрался было пересечь мост, но одна из пролетавших над рекой машин засекла его, и Артёму пришлось спасаться от преследования, проявляя чудеса находчивости и скорости бега по трубам канализации, отчего он вернулся в квартиру со спящим Эдиком злым и воинственным, приняв решение начать партизанскую войну с хронодиверсантами. Надо было лишь определить их уязвимое место, найти центр управления временным перемещением и нанести удар. А возможно, и вернуть людей обратно из прошлого в родное время. Судя по действиям охотников, профессиональными бойцами и следопытами они не были, с ними можно было сражаться почти на равных, несмотря на их экипировку и вооружение.

Была ещё идея научиться стрелять из нарукавных бластеров – метателей пламенных сгустков, что намного увеличило бы шансы добиться победы.

Эдик ещё спал, но терпения ждать, пока он выспится, у Артёма не хватило, поэтому он применил испытанное народное средство: дотащил бесчувственное тело до ванной, раздел по пояс, впихнул в ванну и включил холодную воду.

Через полчаса мычания, стонов, воплей, ругани, сменившихся в конце концов членораздельной речью, Эдуард приобрёл более или менее живой вид, и Артём напоил его горячим чаем, после чего принялся выпытывать у бывшего компьютерщика, сотрудника Курчатовского ядерного центра (там же работал и Славик, с которым программист дружил), подробности захвата Земли хронодиверсантами, называющими себя воррихо. После того как Эдик рассказал ему всё, что знал сам, Артём начал задавать вопросы по непрояснённым темам.

– Значит, эти воррихо уже здесь?

– Нет, – мотнул головой Эдуард. – Первыми переселяются у них отряды зачистки. Вот эти охотники, от которых мы бегаем. Вторыми – сервы, обслуживающие жизненно важные техноцентры.

– Ты говорил, что они построили сеть ретрансляторов. Почему же никто из спецслужб не заметил этого?

– Потому что строились якобы бункеры для защиты от ядерного нападения, это уже по всей Земле пошло, ну, и всякие разные частные клубы.

– Где центр, известно?

– Нет, Славик не говорил.

– Надо найти.

– Зачем?

Артём сообщил ему свой план действий.

Программист покрутил пальцем у виска.

– Ты псих? У них же армия, а ты один!

– Во-первых, армия у них хоть технически оснащённая, но небоевая, видно, что мужики не привыкли воевать по-серьёзному. Во-вторых, ты забываешь, что не только мы оказались неперемещёнными, по Москве бегают и другие бедолаги, можно объединиться. И в-третьих, до переселения сюда воррихов осталось какое-то время, пока охотники будут наводить порядок, так что нужно этим воспользоваться.

– Я не солдат…

– Зато про воррихов всё знаешь. К тому же у тебя есть возможность доказать свою полезность. Ты программист – раз, свободно владеешь компами, технарь – два, сможешь разобраться с этими стрелялками.

Эдик с сомнением посмотрел на лежащие на столе «нарукавники», экспроприированные у охотников.

– Чужая техника – потёмки…

– Ничего, с любой техникой можно разобраться, если иметь мозги.

– Да пойми ты, нас мгновенно прихлопнут как мух, если мы к ним сунемся!

– Фигня, отобьёмся! – отмахнулся Артём. – Уэллса помнишь? Марсиане тоже хотели попользоваться готовеньким, да ничего у них не вышло.

– Так то ж фантастика…

– Фантастика отражает реальность лучше, чем сама реальность. Ты что же, думаешь, отсидишься здесь? Охотники в покое тебя не оставят, слуги им, судя по всему, не нужны, своих хватает.

– Я не собираюсь быть их слугой, – набычился Эдик.

– Тогда вперёд, пошли спасать мир.

– Не хочу, – буркнул программист, отводя глаза. – Так хоть пару дней лишних проживём.

Артём сплюнул, с презрением оглядел опухшее, бледное, заросшее рыжеватой щетиной лицо спутника.

– Хрен с тобой, я один пойду, мне бы только центр найти, а там разберусь. Он не в Кремле случайно расположился?

– Не знаю, – качнул головой Эдик, по-прежнему пряча глаза. – Приёмником хроноперехода служит вся компьютерно-телефонно-электрическая система планеты. Каждый компьютер, каждый провод – это элемент системы приёма, она может вообще обходиться без центра.

– Зараза! Но ведь ретрансляторы – это по сути и есть генераторы хроноперехода? Если их много, значит, где-то в Москве стоит такой? И не один?

– Славик искал…

– Нашёл?!

– Не знаю, я не успел спросить.

– Прощай, страус, не встретимся уже, наверно.

– Почему страус?

– Подумай.

Артём деловито сложил в найденную в шкафу спортивную сумку отобранное у преследователей оружие, переоделся в рубашку и джинсы, оказавшиеся точно впору, судя по всему, здесь жил мужчина такой же комплекции, и пошёл к двери, не обращая внимания на сгорбившегося на диване Эдика.

Дверь закрылась.

Наступившая тишина показалась оставшемуся Эдику оглушительной.

Он бросился за Артёмом, догнал на лестнице.

– Погоди… я передумал…

Артём остановился, с сомнением оглядел запыхавшегося программиста с ног до головы, усмехнулся.

– Не пожалеешь? Не на прогулку идём.

Эдик криво улыбнулся в ответ.

– Как говорил Панург: «Как бы ты ни поступил, всё равно будешь жалеть об этом». Дай мне один бластер, уверенней себя чувствуешь, когда в руках оружие.

– Ты же не знаешь, как он стреляет.

– Разберусь.

Артём поколебался немного, потом достал из сумки «нарукавник», протянул напарнику, хлопнул по плечу и, не оглядываясь, направился вниз по лестнице, сомневаясь в душе, что попутчик может пригодиться. Вроде бы и не трус, но и не мужик. Но ведь не бросишь?

Из подъезда они вышли плечом к плечу.

Второй всевышний. Время перехода

Третьего распорядителя Перехода, отвечающего за расчистку территории заселения, звали Взошедшим-Временно-Успевающим-Деятелем-Удаления – ВУДУ. Но он не возражал, если подчинённые называли его короче – ВВ. Этим он как бы становился вровень с Правителем, которого тоже звали ВВ, но с придыханием, прижимая руки к ушам. И всё же короткая аббревиатура ВВ льстила самолюбию.

На второй день после сброса человечества в прошлое на семьдесят один миллион лет ВУДУ нанёс визит в Сентком, перемещённый в будущее на пять миллионов лет относительно периода жизни цивилизации воррихо. Место установки центра люди, построившие транслятор и также перемещённые в прошлое, называли элитным посёлком Брендевка. Посёлок насчитывал около полусотни усадеб, и одна из них принадлежала человеку по имени Раиль Хуснутдинов.

Продавая усадьбу агенту переходной бригады, он не знал, что полученные им универсальные кредиты – эквиваленты для проживания под названием «деньги» ему не пригодятся. Его участь была решена заранее. Он был сброшен в прошлое вместе с населением Брендевки и всем человечеством в целом.

ВУДУ осталось только проконтролировать процесс зачистки освобождённой территории от неперемещённых. Таковые всегда находились при прошлых Переходах, и от них надо было избавляться. По докладам чистильщиков, среди людей неперемещённых оказалось изрядное количество, больше, чем оставалось от гигантов Му и динозавров Баньцзы до них.

Пирамида Сенткома на этот раз уместилась в подземной полости, подготовленной строительной бригадой. Идея перенести центр именно под землю принадлежала самому ВУДУ, чем он гордился, и оказалась правильной. Охранять центр в таком положении было легче, расположив пояса охраны по периметру усадьбы, под которой центр и расположился.

Вся техника перемещённых: энергостанции, машины, аэролёты (люди называли их самолётами и вертолётами), корабли, трубопроводы, насосы и так далее – осталась в рабочем состоянии. Просто исчезли те, кто эту технику обслуживал. Конечно, не обошлось без аварий и дорожно-транспортных происшествий, поскольку многие жители городов и посёлков в момент перемещения куда-то ехали и летели. Но это всё были планируемые издержки Перехода. В распоряжение расы воррихо переходила в с я планета, и небольшими техническими потерями можно было пренебречь.

В двадцать первый век – по календарю хомо сапиенс – уже были переброшены отряды сервов, взявших на себя обязанности по обслуживанию крупных энергетических и хозяйственных центров, и батальоны чистильщиков, целью которых была ликвидация неперемещённых.

С инспекции штаба чистильщиков ВУДУ и начал вояж по опустевшей планете, большинство жителей которой называла её Земля, или Гея.

ВУДУ инспектировал центр буквально несколько феншонгов, так как хорошо знал его оборудование и смысл работы операторов.

В главном зале центра он полюбовался на огромный объёмный экран, в центре которого медленно вращалась сетчатая модель освобождённой от бывших хозяев планеты, вся в сотнях светящихся звёздочек, указывающих координаты хроноретрансляторов, и велел «не терять синхронизации поля сброса». Ему дружно пообещали не терять.

Затем ВУДУ вывели из подземелий центра на поверхность, и он с интересом осмотрел владение человека, соблазнившегося огромным кушем, который ему так и не удалось реализовать. Ему был даже переведён аванс на счёт за рубежом в размере десяти миллионов кредитов под названием «доллары». Он ждал второго транша, в десять раз больше, но дождался только сдвига, переместившего его вместе со строителями хроноретранслятора в прошлое.

Владение Хуснутдинова не произвело на ВУДУ особого впечатления.

– Пробейте два шахтных ствола для дополнительных лифтов, – приказал он администратору Центра, сопровождавшему распорядителя; это был тот самый «старик», известный владельцу усадьбы под именем господина Отвэвэ, который и руководил строительством подземного бункера.

– Слушаюсь, Взошедший-Везде-Успевающий-Деятель-Удаления! – вытянулся администратор, уже снявший маску, превращавшую его в человека.

Он намеренно заменил слово «Временно» на «Везде», однако распорядитель его не поправил. Лесть он воспринимал как должное.

– Коттедж расширить, провести все необходимые коммуникации.

– Они уже проведены.

– Теперь самое главное: все высокотехнологические объекты должны быть проверены и запущены. Сервы обслуги городов уже готовы к отправке?

– Процесс на контроле.

– Показывайте города. В первую очередь – резиденцию Правителя.

Бравые сервы бригады обслуживания в синих робах вытянули вперёд руки ладонями вверх, приветствуя важное лицо.

ВУДУ сел в аэролёт в сопровождении охраны и администратора, аппарат взлетел, шелестя винтом скрытого вращения.

Внизу под ним распахнулась панорама посёлка Брендевка, затем горизонт раздвинулся вширь, стали видны высотные здания мегаполиса. Предприятия, снабжающие население города всем необходимым, кое-где ещё не работали, и воздух на многие лиги был прозрачен и чист.

Аппарат метнулся к центру Москвы, где располагалась резиденция местных правителей – Кремль.

Оглядев его территорию, распорядитель оценил выбор ВВ, с завистью подумав, что и он выбрал бы тот же самый комплекс. Кремль был строг и в то же время красив, возводили его сотни лет назад умелые зодчие.

Какое-то движение привлекло внимание ВУДУ к одному из зданий Кремля.

Все улицы и площади Москвы были пусты, если на них и двигалось что-то, это что-то принадлежало бригаде чистильщиков, убиравших разбитые машины людей и чинивших кое-где повреждённые строения.

В данном случае от стены одного здания к стене другого бежал человек, издали очень сильно напоминавший воррихо.

– Кто это? – поинтересовался ВУДУ.

– Наверно, неперемещённый хомо, – с досадой буркнул администратор.

– Почему территория резиденции Правителя не зачищена?

– Мы не можем здесь применять плазмеры во избежание разрушений. Неперемещённые хорошо знают местность и скрываются в подвалах и тоннелях.

– Пошлите охотников.

– Территорию Кремля обследуют две монады «Чёрных ислаамеров».

– Пошлите ещё две, завтра, в крайнем случае послезавтра Правитель займёт резиденцию. К этому времени Кремль должен быть очищен от всего живого! Впрочем, как и весь город.

– Будет сделано, Взошедший-Везде…

– Короче.

– Будет исполнено, ВВ!

– Так-то лучше, – благосклонно похлопал распорядитель своего верного помощника по щеке. – Следуем дальше.

– В каком направлении изволите, ВВ?

– На запад.

Аэролёт повернул на запад.

Перемещённые. Драйв

Они нашли «портал», из которого стартовал аппарат, похожий на голову хищной птицы. «Портал» представлял собой четырёхгранную пирамиду, погруженную в воду таким образом, что до её острой верхушки можно было донырнуть: она находилась на глубине не более двух с половиной метров.

Ренат нырял несколько раз, пытаясь найти люк в пирамиде, выпустивший «птицевертолёт», однако не увидел ни одного отверстия, ни одной щели. Пирамида казалась цельным куском металла, стывшего под водой неопределённо долгое время.

Вернулись на берег, уставшие, но возбуждённые открытием и разочарованные недоступностью искусственно созданного объекта. Оделись в сухое: плавали в нижнем белье, Ренат – в трусах, Марьяна – в лифчике и трусиках. Их комбинация напоминала купальный костюм «для ценителей женской красоты»; своей наготы и взглядов спутника она не стеснялась ни капли, как настоящая спортсменка.

– Как ты думаешь, что это? – в который раз поинтересовался Ренат, понимая, что ответ получит расплывчатый. – Пришельцы?

– Не знаю, – ответила девушка, покусывая губы. Её взгляд остановился на зарослях плаунов, окаймлявших тёплую лужу, отделённую от озера полосой сырого песка. Над лужей летали гигантские стрекозы, отблёскивая перламутром крыльев. – Может, поищем съедобные побеги? Я где-то читала, что реликтовые растения были почти все съедобными.

Ренат невольно проглотил слюну. Есть хотелось всё больше.

– Давай попробуем.

Попробовали.

Нежные жёлто-зелёные веточки плаунов оказались совсем безвкусными, ни горькими, ни сладкими, ни кислыми. Организм на несколько глотков «жвачки» не отреагировал, и Ренат констатировал с удовлетворением, что побеги плаунов есть можно.

– Тут ещё много чего растёт. – Он сорвал лист папоротника, затем верхушку хвоща, пожевал и выплюнул. – Горько. А вот этот цветок мне известен.

– Магнолия, – оживилась Марьяна. – Только очень большая. Вряд ли она съедобна. Зато эта ёлочка на лавр похожа.

Ренат сорвал листочек, растёр в пальцах, понюхал.

– Точно, лавр. Я бы ещё водоросли попробовал.

– Это мох.

– Нет, дальше, бороду в воде видишь? – Он зашёл по колено в зеленоватую воду, вытащил на берег целую связку водорослей, похожих на рыжие канделябры и бороды.

Понюхали, покусали «самые аппетитные» узлы.

– Есть можно, – кивнул Ренат.

– Если только после этого нас не пронесёт, – простодушно заявила девушка.

– Всё лучше, чем ничего. Я всё же попытаюсь рыбу половить, там дальше, в заливчике, видел приличный косяк молодняка. Да и моллюски по дну ползают, тоже можно будет наловить и пожарить на углях.

– Много мы их наловим!

– Попытаемся, во всяком случае, заморим червячка, потом отдохнём.

Напились воды, вслушиваясь в лесные шумы, долетавшие до берега. Изредка в треск и визг представителей местной фауны вплетались далёкие человеческие крики, и от этого становилось не по себе. Было ясно, что на обед динозаврам то и дело попадались несчастные, не имеющие сил ни сопротивляться, ни убежать.

Марьяна присела на мшистый взгорок.

– Ноги не держат. Я перед тренировкой не ела.

– Значит, мы уже двое суток без маковой росинки во рту. Держи ружьё, я всё-таки попробую наловить раков и моллюсков.

Ренат медленно побрёл вдоль берега, всматриваясь в воду.

Озеро было насыщено разного рода живностью, но обещанных спутнице раков он не увидел. Разглядел ползающих по песчаному дну на мелководье крупных червей, множество ракушек разных форм. Некоторые из них достигали размеров с ладонь, но встречались и крупнее – с человеческую голову, они таскали на себе бледно-розовые панцири и напоминали кальмаров в миниатюре.

Раков он всё-таки обнаружил, но уж очень они отличались от тех, что ловили друзья и приглашали его на «ракоедство с пивом».

Спину такого псевдорака прикрывал костяной щиток, из которого вырастал длинный кольчатый хвост с двумя шипами на конце, и ползали они по дну на бахроме члеников, напоминающих рачьи. Самые маленькие не превышали размеров человеческого пальца, но в зарослях водорослей паслись и особи до полуметра в длину.

Оценив разнообразие плавающих и ползающих по дну озера представителей мезозойской водной фауны, Ренат вернулся на берег.

– Поблизости плавает одна мелочь, если не считать крабообразных. Но у нас, кроме «Гвоздобоя», ничего нет, а им никого не поймаешь. Разве что долбануть прикладом по крабу. Или выстрелить.

– Патронов жалко.

– Сам понимаю, поэтому остановился на рыбе. Она практически непуганая, можно дождаться, пока к берегу приплывёт приличный экземпляр, и оглушить камнем.

– Попробуй, – с сомнением проговорила Марьяна. – Но я бы сначала еще раз сплавала к пирамиде. Вдруг найдём вход?

– У вершины его не видно, нырять надо глубже, к основанию, а это метров пятнадцать, не донырнём. Был бы у нас акваланг…

– Был бы у бабушки хвост, она бы русалкой была, – иронически хмыкнула Марьяна.

– Ну, или хотя бы простая лодка, – не обиделся Ренат. – Мы не рисковали бы.

– Что на лодке, что без неё – риск один. Поплывёшь?

Ренат понял подтекст вопроса, с трудом сохранил невозмутимый вид.

– Куда ж я без тебя?

Они разделись как в прошлый раз, придавили одежду двумя валунами. Ренат первым вошёл в воду, держа винтовку в руке над головой.

– Оставь, – посоветовала девушка. – Мы быстро, туда и обратно.

– Я уже один раз оставлял, – отказался он, невольно косясь на её гибкую фигурку. Плыть с винтовкой в руке и вправду было неудобно, но с ней он чувствовал себя уверенней.

Поплыли, вглядываясь в воду, однако доплыть до того места, где под водой стояла пирамида, не успели. Когда берег удалился на приличное расстояние, в сотне метров от пловцов из воды бесшумно вынырнула зубастая крокодилья голова на длинной шее и оценивающе пригляделась к ним.

– Кутляк! – выругался Ренат сквозь зубы, останавливаясь. – Плыви назад!

– А ты? – без особого опасения спросила Марьяна.

– Я за тобой.

Они начали отступать, плывя на спине, не поднимая брызг и не делая резких движений. Ренат никогда не использовал винтовку в положении пловца и не знал, как это делается, но прикинул, что выстрелить удастся только один раз – вынырнув повыше и почти не целясь. Потом он неизбежно должен был окунуться в воду и намочить оружие.

Ящер дал им отплыть метров на тридцать, покачивая головой из стороны в сторону, словно пребывал в сомнении, стоит гнаться за добычей или нет. Решил, что стоит, и метнулся за удаляющимися беглецами.

До берега оставалось всего метров шестьдесят – минута для хорошего пловца, но ни Ренат, ни Марьяна спастись не успевали, зубастая тварь приближалась слишком быстро.

Он остановился, отважившись на выстрел.

– Плыви, я задержу его!

Голова ящера чуть ли не нависла над ним.

На берегу неожиданно загрохотало – и в длинной чешуйчатой голове возник ряд дырок, лопнул правый глаз, два зуба справа снесла какая-то сила и вогнала в глотку заревевшего зверя.

Воспользовавшись неожиданной помощью, Ренат повернул к берегу и выполз на песок почти бездыханным.

Его подхватили сильные руки, отобрали винтовку.

– Живой, чемпион?

Он узнал командира того самого военного спецподразделения, боец которого отдал ему зажигалку.

– Вы?!

– Нет, японский городовой.

Ренат поднялся на ноги, оглянулся на озеро.

Ящера не было видно, по водной глади расплывалось кровавое пятно.

Бойцы неизвестной команды, направившие автоматы на озеро, опустили оружие, отошли к остальным членам отряда.

– Спасибо…

– Хорошо, что мы решили искупаться, – с улыбкой сказал белобрысый интеллигентного вида парень.

Подошла Марьяна, успевшая натянуть штаны и рубашку на мокрое тело, выжала волосы.

– Вы кто?

– «Рысь», – коротко ответил капитан, теряя к ним интерес, посмотрел на часы. – Пора обедать, парни. Располагаемся бивуачно. – Он повернулся к приходящим в себя пловцам. – Что вы здесь ищете?

Марьяна пропустила вопрос мимо ушей.

Ренат понял, что изъясняться с командиром спецназа поручено ему.

– Вы не встречали летающую «птичью голову»?

Капитан сделал какой-то жест команде, и бойцы бросились выполнять приказ: собирать хворост, устанавливать кострище, зажигать костёр и охотиться на водную живность.

– Вы имеете в виду вертолёт в форме головы орла?

– Значит, видели.

– Допустим.

– Мы поймали момент, когда он вылетал из озера. Это как раз то самое место. – Ренат показал в ту сторону, где утонул убитый автоматной очередью ящер.

– То-то мы заметили, что на озере почти нет птиц. «Орёл» их распугал. Зачем же вы поплыли туда?

– Это уже второй раз. Первый раз мы сплавали утром. Там под водой их база.

Капитан насторожился.

– Чья база?!

– Сами хотели бы получить ответ на этот вопрос. Под водой стоит металлическая пирамида. Я нырял метров на шесть, но никаких люков на гранях не нашёл. Но люк есть, раз «голова орла» оттуда вылетала.

Глаза капитана сузились, он поскрёб ладонью жёсткую щетину на подбородке, перехватил взгляд Марьяны, усмехнулся.

– Хреново выгляжу, мадам? Бритвенных принадлежностей мы, к сожалению, с собой не захватили. Ладно, разберёмся попозже, располагайтесь пока, отдыхайте.

Он отошёл к своим подчинённым.

– Крутой мужик, – проводила его заинтересованным взглядом Марьяна. – Знаешь, что такое «Рысь»?

– Слышал.

– Это элитное подразделение отряда быстрого реагирования МВД. Ребята, наверно, возвращались с задания, когда их мотануло сюда.

– Нам повезло, что мы наткнулись на них, – криво улыбнулся Ренат. – Этот плезиозавр уже пировал бы нами.

Он хотел добавить, что идея ещё раз сплавать к месту расположения пирамиды принадлежала девушке и что не они наткнулись на спецназ, а спецназ наткнулся на них, но спорить не хотелось.

Марьяна по обыкновению не обратила внимания на его речь.

– Жаль, мы не можем предъявить права на открытие объекта.

– Не понял. Зачем это нужно?

– Как зачем? Можно было бы продать права на него и получить приличную сумму.

– Это всё равно что продать чей-то гараж в отсутствие владельца. К тому же хозяева пирамиды наверняка будут против. И вообще, неважно, кто первый открыл базу… или что оно там есть на самом деле. Главное, что вместе со спецназом у нас больше шансов на позитивный контакт. Если только этот «орлиноголовый» вертолёт не начнёт стрелять. – Марьяна молчала, и Ренат, понаблюдав за действиями бойцов отряда, добавил: – Пойду помогу.

Вскоре отряд сидел на траве и сосредоточенно расковыривал раковины моллюсков, похожих на улиток, испечённых на углях костра, а также выбирал на импровизированном столе – большом плоском валуне какие-то длинные коричневые «корни» и щупальца.

– Присоединяйтесь, – пригласил капитан к столу голодных «путешественников по парку мезозойского периода».

Ренат проглотил слюну, посмотрел на спутницу.

– Пообедаем?

Марьяна молча двинулась к столу, с подозрением взглянула на яства.

– Рыба? Или крабы?

– Ни то ни другое, – отозвался один из бойцов, с погонами лейтенанта. – Это щитни, – он взялся за белёсый «мешочек» с ножками, – ракообразные подотряда Notostraca. Это – наутилус, головоногий моллюск. Ешьте, вкусно.

Наутилус походил на осьминога в миниатюре, но его надо было выковыривать из раковины либо разбивать раковину камнем, что бойцы и демонстрировали.

– Рыба будет к ужину, – сказал командир отряда, спокойно поедая жареных червей.

– Здесь водятся кистепёрые рыбы – целаканты, – сказал лейтенант. – А ещё мы видели самого настоящего ганоида, предка осетровых, только метра два длиной.

– Откуда вы знаете такие вещи? – полюбопытствовала Марьяна, кивком поблагодарив Рената, протянувшего ей тельце наутилуса.

– В вашем вопросе читается подтекст: ведь вы военный, спецназовец? – улыбнулся лейтенант.

– Валентин закончил биофак Томского университета, – сказал капитан. – Но решил послужить Родине в ином плане.

Марьяна оглядела светловолосого, выглядевшего рафинированным интеллигентом молодого человека.

– Почему?

– Вопрос опять же задан с подтекстом, – показал свою мягкую «интеллигентную» улыбку лейтенант. – Я не выгляжу качком, как настоящий крутой спецназовец?

– Вот как Дылда, – хохотнул один из сержантов, показав на самого массивного и крупного бойца. – Кулаками кирпичи разбивает и стволы автоматов сгибает.

Сидевший напротив мощного сложения бритоголовый здоровяк (у него был складчатый затылок и квадратная малоподвижная физиономия) неожиданно добродушно улыбнулся, и лицо парня изменилось, стало застенчивым и добрым.

– Вообще-то меня зовут Вася, – сказал он басовито, не обижаясь на приятелей. – А Валёк у нас, между прочим, мастер рукопашки, не смотрите, что с виду он хлипкий.

Ренат с ревностью отметил, что Марьяна задержала взгляд на лейтенанте.

– А стрелять в людей вам приходилось?

Лейтенант перестал есть, задумался, затем снова улыбнулся.

– В людей – нет, в нелюдей – да.

– Иногда приходится стрелять в человека, – проворчал сосед Рената, – чтобы убить в нём зверя.

– Эт точно, – кивнул капитан одобрительно, посмотрел на Марьяну. – Как вам еда?

– Вполне, – ответила она, пытаясь откусить от упругого тела наутилуса кусочек. – Только не жуётся. И соли не хватает.

Лейтенант протянул ей нож.

– С солью у нас туго. Порежьте на ломтики.

Марьяна послушно порезала наутилуса на ломтики, протянула нож Ренату.

Дело пошло веселей. Мясо моллюсков мало чем отличалось от резины, и жевать его приходилось долго. И действительно, не хватало соли (и хлеба, добавил про себя Ренат), но все были настолько голодны, что ломтики щитней и наутилусов не жевали, а глотали.

Бойцы принесли воды: у отряда были две фляги на всех. Досталось по нескольку глотков и Ренату с Марьяной.

Бойцы споро собрали остатки пищи, закопали в песок вместе с углями и золой от костра.

– Теперь бы покурить, – с тоской пробормотал сержант Синенко.

– Кури бамбук, – посоветовал Дылда.

Рената процесс уборки кострища удивил, хотя по размышлении он сообразил, что военное подразделение тем и отличается от тургруппы, что умеет соблюдать чистоту и порядок. В душе родилась надежда, что с такими спутниками у него с Марьяной будет больше шансов выжить.

– Теперь займёмся вашей пирамидой, – сказал капитан, кинув взгляд на браслет часов, оказавшихся суперсовременным коммуникатором, соединявшим в себе множество функций.

На своих бойцов он вроде бы вообще не обращал внимания, но, понаблюдав за их действиями, Ренат понял, что команда не нуждается в мелочной опёке. Все знали свои обязанности и действовали привычно, спокойно и слаженно, как единый механизм.

Спустились к воде.

Два бойца с автоматами встали на пригорочках слева и справа, олицетворяя собой боевое охранение. Остальные единым движением образовали строй.

– Махлин, Вольнов, Чумак, Синенко – раздеться, – велел капитан, начиная снимать форменный костюм. – Остальным – на «четыре-бди».

Ренат поднял брови, услышав незнакомый термин, и лейтенант по имени Валентин, и он же Валёк, пояснил ему негромко:

– Это императив дозора, означает «бдительно смотреть за обстановкой по четырём векторам».

Марьяна заколебалась, не решаясь раздеваться под прицелом внимательных глаз молодых парней.

– Товарищ капитан, а лодки у вас нет?

– Нет, – буркнул командир подразделения, продолжая раздеваться; под его камуфляжной формой он и все бойцы носили специальное бельё, впитывающее пот и не мешающее двигаться. Тело у капитана было не столько мускулистым, сколько жилистым, без капли жира.

Впрочем, такими же гибкими и жилистыми выглядели и бойцы подразделения, кроме разве что здоровяка Дылды по имени Вася: вот его торсу мог бы позавидовать и профессиональный бодибилдер.

– Товарищ капитан, как к вам обращаться? – всё ещё не приняла решения Марьяна.

– По уставу, – так же коротко ответил капитан, подходя к воде в одних трусах.

– Пал Палыч, – шепнул Валёк на ухо Марьяне. – Капитан Морев.

– Я с вами, – наконец решилась девушка.

– Отставить, – покосился на неё капитан Морев. – Это разведка. Он проводит. – Капитан кивнул на раздевавшегося Рената.

– Но я тоже знаю месторасположение пирамиды. И я первая её нашла.

– Вас зовут…

– Марьяна. – Девушка посмотрела на Рената. – Его – Ренат.

– С нами пойдёт ваш напарник, вы останетесь на берегу.

– Но я тоже…

– Отставить разговоры! Это приказ!

Марьяна вскинула подбородок.

– Я не ваш подчинённый! Вы не можете мне приказывать!

– Возьмите у вашего приятеля винтовку. Парни, вперёд!

Раздевшиеся бойцы вооружились ножами, дружно вошли в воду вслед за капитаном.

Марьяна беспомощно посмотрела на Рената. Он пожал плечами, подал ей винтовку.

– Не переживай, вдвоём там нечего делать.

Поплыли цугом: впереди Ренат, чуть сзади и с боков капитан и один из сержантов, двое остальных – лейтенант Валёк – Махлин и сержант Чумак – в кильватере.

Солнце светило вовсю, и дно озера было видно по всей глубине: у берега заросшее водорослями, в десяти метрах от берега и дальше – чистое, песчано-каменистое, с редкими куртинами губок.

Стаи рыб, заметив плывущих людей, спешили убраться с их пути, но встречались и более крупные пучеглазые особи, лениво провожавшие пловцов без особой опаски.

К счастью, плезиозавры и прочие плавающие ящеры не появлялись, и Ренат вздохнул с облегчением, когда отряд достиг цели.

Пирамида была на месте, представляя собой сплошной массив не то металла, не то стекла.

– Ни хрена себе! – сказал широколицый Тимофеев, почти не шевеля руками.

Все молча разглядывали таинственное сооружение на дне озера, выполнявшее функции ангара для «птицеголового» вертолёта.

Капитан нырнул.

Ренат нырнул тоже, постучал кулаком по одной из граней пирамиды, показывая, что её материал напоминает металл.

Морев сделал круг, достал нож и попытался царапнуть грань, однако не преуспел: острие ножа скользнуло по грани как по мылу, не оставив следа.

Вынырнули.

– Вольнов, попробуй опуститься до основания.

Сержант кивнул, набрал в грудь воздуха, нырнул.

Ренат сделал то же самое из солидарности, как проводник, хотя мог бы этого и не делать.

Вода пропускала солнечные лучи через всю толщу, поэтому дно озера в месте расположения пирамиды было видно хорошо.

На шестом метре погружения Ренат завис, сдерживая желание отправиться назад. Вольнов-Дылда продолжал опускаться, но и он дна не достиг. Вынырнули оба почти одновременно, но с разным самочувствием: у Рената поплыли красные круги перед глазами, и он едва не нахлебался воды, сержант лишь согнал ладонью воду с лица.

– Глубоко, товарищ капитан, не донырнуть. Ещё метров двенадцать до дна, а всего тридцать с гаком. Акваланг нужен.

– Ещё много чего нужно, – проворчал Морев. – Ничего не заметили?

– Ни выступов, ни щелей, ни лючных контуров, гладкое стекло.

– Скорее металл, – вставил слово Ренат.

– Может, вертолёт взлетал не из самой пирамиды? – предположил лейтенант Махлин – Валёк. – А из-под неё? Либо из дырки в дне озера.

Капитан помедлил.

– Смотрим.

Они начали кружить над пирамидой, напрягая зрение, чтобы разглядеть детали подводного ландшафта в полусотне метров от пирамиды. Однако дно озера было практически ровным, чистым, и, кроме камней и скальных обнажений, ничего увидеть не удалось.

– Возвращаемся, – скомандовал капитан.

Вернулись без происшествий, оделись.

– Останавливаемся здесь основательно, – собрал бойцов Морев. – Решим загадку пирамиды, глядишь – и причину всего безобразия выясним. Синенко, Сомов, Вольнов – сооружаете плот. Остальным заняться лагерем.

Капитан повернулся к Ренату и Марьяне, державшимся особняком.

– У вас есть конкретные идеи насчёт нашего десанта в прошлое?

– Расскажи ему, что ты строил? – посоветовала девушка Ренату.

Капитан поднял бровь.

– Вы здесь что-то строили?

– Не здесь, – мотнул головой Ренат, – дома, в Подмосковье.

– При чём тут ваш дом в Подмосковье?

– Есть какая-то связь… и пирамида эта похожа на ту, которая вылупилась из ничего в подземном бункере… – Ренат собрался с духом и, выбирая слова, рассказал командиру подразделения «Рысь» всё, что знал сам и чему стал свидетелем на территории усадьбы дяди Раиля Нуриевича.

К концу рассказа бойцы слушали почти все, за исключением сержантов, сооружавших плот.

– Да-а… – протянул Валёк, пригладив потной ладонью чубчик. – Дела-а…

– А ты не шуткуешь, парень? – хмыкнул с недоверием сержант Тимофеев.

Ренат молча покачал головой.

Капитан Морев оглядел его лицо с запавшими карими глазами, покачался с носка на носок, посмотрел на Марьяну.

– Я ему верю, – пожала плечами девушка, отвечая на немой вопрос. – Всё сходится: это эксперимент.

– Какой эксперимент?

– Мы считаем, что с нами проводят эксперимент на выживание.

– Ну-ка, ну-ка, поподробней. Кто проводит эксперимент?

– Пока не понятно.

– То есть ваша гипотеза продумана не до конца, так вас понимать?

– Пирамиды очень похожи… – не очень уверенно сказал Ренат. – Значит, связь между ними какая-то есть.

– Пролезем в пирамиду – узнаем, – сказал сержант Дылда, подмигнув Ренату. – Кто решился на такой масштабный эксперимент и зачем.

– А вы сами что думаете? – спросила Марьяна с вызовом.

Морев сморщился, оглянулся на озеро, улыбнулся.

– Да в общем-то мы пришли примерно к такому же выводу – провокация или эксперимент с большим количеством подопытного материала. К сожалению, наши возможности ограниченны, а положение скоро станет безвыходным.

– Вы же вооружены.

– Патроны когда-нибудь кончатся.

– И всё же вы спецназ, должны найти выход из положения, – покачала головой Марьяна.

– Вход в безвыходное положение, как правило, бесплатный, – улыбнулся лейтенант Валёк, – а за выход надо платить.

– Очень смешно, – сказала Марьяна с сарказмом.

– Извините, я пошутил.

– Ничего, начнём делать луки, копья, топоры, выживем, – уверенно сказал сержант Тимофеев.

– Махлин, на периметр, – приказал капитан.

Валёк посерьёзнел, повесил автомат на плечо, отошёл.

– Мы собрались искать центр управления экспериментаторов, – сказал Ренат примирительным тоном. – А вы?

– У нас сходные идеи.

– К вам можно присоединиться?

Валёк с сомнением посмотрел на капитана Морева, капитан в свою очередь с сомнением посмотрел на Марьяну.

– Она чемпионка мира по тхеквондо, – усмехнулся Ренат понимающе. – А я неплохо стреляю.

– Посмотрим. – Морев отошёл к бойцам.

– Я не тороплюсь присоединяться к кому бы то ни было, – недовольно проговорила Марьяна так, чтобы её услышал лейтенант.

Он подмигнул Ренату и отошёл к кромке берега.

– Я не заставляю, – обиделся Ренат. – Но с ними нам будет намного спокойнее. Это сейчас у нас есть зажигалка и патроны, однако и они скоро закончатся.

Марьяна покусала губы, поглядывая на лейтенанта, отошла к воде с независимым видом.

Ренат вздохнул, провожая её взглядом. Чемпионка мира ему нравилась всё больше, однако он, судя по всему, был не в её вкусе.

Лагерь соорудили за час, поставив на опушке леса нечто вроде пяти шалашей из срубленного ножами соснового лапника. Из сухих сосновых веток и засохших тонких сосен сплели плот, использовав моток бечевы, входивший в хозяйственно-боевой комплект одного из сержантов.

– Поплывём вдвоём, – решил капитан, – я и Сомов. Остальные – на «четыре-бди».

– Я тоже с вами, – шагнул вперёд Ренат.

– Пока в этом нет необходимости, – отрезал Морев. – Если вы такой хороший стрелок, как говорите, возьмите на себя обязанности боевого охранения вместе с Махлиным. Вам будет легче ликвидировать угрозу, чем автоматчику, буде таковая появится.

– Имеется в виду барионикс, – пояснил лейтенант Валёк.

– Что?

– Не что, а кто – хищный водоплавающий динозавр из семейства тераподовых, который напал на вас.

Ренат посмотрел на Марьяну.

Она спрятала усмешку, говорящую: «Что, получил? Не лезь со своими предложениями».

Столкнули плот на воду, на него забрался капитан с автоматом, снявший штаны и куртку, сержант поплыл, толкая плот впереди себя. Но отплыть далеко от берега им не удалось.

Послышался нарастающий свист, и над людьми тенью пронёсся давешний аппарат, похожий на голову хищной клювастой птицы. Он сделал изящную петлю, снизился, помчался на плот, словно собираясь идти на таран.

Капитан Морев с похвальной быстротой скользнул в воду, нырнул, и вслед за ним нырнул сержант.

Жахнуло!

С «клюва» аппарата сорвался сгусток радужного пламени и разнёс плот на кусочки.

Ударили две очереди, сходясь на блестящем корпусе вертолёта – это заговорили автоматы лейтенанта и сержанта Вольнова, проявивших недюжинную реакцию. Было видно, как пули искрами рикошетируют от корпуса летающей машины.

Ренат вспомнил о своей винтовке, бросил приклад к плечу, ловя в прицел «глаз» птицы – матовую выпуклость над «клювом».

Вертолёт резко подскочил вверх, получив несколько попаданий, развернул «клюв» к берегу.

– Всем в укрытие! – донёсся крик с воды: капитан вынырнул по грудь и замахал руками.

– Стреляй! – в азарте, без всякого страха закричала Марьяна, сжав кулаки.

Ренат плавно вдавил курок.

«Гвоздобой» кашлянул, посылая пулю в цель.

Почему Ренат целился в точку над «клювом», похожую на выпуклое бельмо, он не понял сам, сработала интуиция, зато его выстрел не пропал даром.

«Голова птицы» вдруг клюнула носом, и разряд, предназначавшийся для плывущих изо всех сил к берегу капитана и сержанта, миновал их. Затем аппарат стал вращаться вокруг оси, косо пошёл к воде и вломился в неё точнёхонько в том месте, где располагалась подводная пирамида.

Раздался тяжёлый всплеск, не видимый от скорости вращения волчок винта врубился в воду и с визгом и треском достал макушку пирамиды. Над водой вырос фонтан огня, разнося вертолёт на куски.

Спасаясь от града обломков, пловцы дружно нырнули.

Бойцы отряда бросились к берегу, помогли командиру и сослуживцу выбраться на песчаную отмель.

Лейтенант Валёк опустил свой автомат, подошёл к Ренату.

– Ты даёшь, строитель! Дай-ка.

Ренат с трудом разжал онемевшие от напряжения пальцы, протянул ему винтовку.

– Ну, конечно, – с уважением проговорил Валёк, – калибр восемь пятьдесят восемь, вес пули двенадцать с половиной граммов, удар с такого расстояния весит больше тонны.

– Похоже, вы попали в блистер, – сказал сержант Синенко. – А мы с ними хотели по-хорошему.

Подошёл капитан Морев, застёгивая на ходу куртку. Лицо у него было абсолютно непроницаемое, только в глазах горел нехороший огонёк.

– Контактировать с нами не хотят, поэтому меняем формат действий. Лагерь переносим подальше от берега, в лес, надо найти поляну. При появлении вертушек прятаться, никаких самостоятельных военных действий.

– Есть! – козырнули бойцы.

Капитан повернулся к примкнувшим.

– Если вы остаётесь с нами, просьба подчиняться приказам.

Марьяна поморщилась, и Морев добавил мягче:

– Любое несанкционированное самостоятельное действие может привести к гибели личного состава подразделения, понимаете? В настоящих условиях это недопустимо. Мы практически все находимся на военном положении, в состоянии войны с неизвестным противником.

– Понятно, – сказал Ренат, почуяв нешуточное облегчение. С него спал пресс ответственности за принятие решений, и это было здорово. Но радовался он недолго.

– Я подумаю, – сказала Марьяна.

Ренат встретил её взгляд и понял, что расслабляться рано.

Неперемещённые. Наши дни

Больше всего Артёма поражало то обстоятельство, что всё осталось целым и невредимым, за исключением тех автомобилей и мотоциклов, которые двигались в момент перемещения их владельцев и пассажиров и совершили наезды на соседние движущиеся машины и на препятствия в виде столбов, будок, бордюров, стен домов и заборов. К счастью, перемещение состоялось ночью, и машин на дорогах Москвы было не в пример меньше, чем днём.

Неповреждёнными остались все авто, стоящие на стоянках и паркингах, а также те, которые двигались с малой скоростью: занимай место водителя, включай мотор и езжай.

То же самое касалось и другой техники, в том числе электрической. Электрические сети сначала были вырублены, но уже на второй день оказались действующими, и странно было наблюдать за работающими холодильниками в магазинах и домах, за светящимися днём и ночью щитами реклам и просто уличными фонарями.

Зато в магазинах и торговых центрах царили полный покой и тишина. Полки ломились от товаров, холодильники были забиты едой и напитками, и беглецы пользовались этим беззастенчиво, выбирая моменты, когда барражирующие над улицами города ксеновертолёты куда-то исчезали.

Поначалу Артёма это смущало, так как он с детства был воспитан не брать чужого, но после объяснений Эдика ситуация прояснилась, и пользоваться бесхозным имуществом стало одним из способов выжить.

В торговом центре у метро «Сокол», на втором этаже, Артём нашёл отдел мужских аксессуаров и впервые за трое суток побрился бритвой «Браун», имеющей несдохший аккумулятор. Лосьон после бритья «Фаренгейт» он нашёл в отделе парфюмерии, ему нравился горьковато-мятный запах парфюма этой марки.

Эдик, флегматично обшаривший соседние торговые залы, похвастался часами:

– Нравится? «Люминокс», часы морских котиков.

Артём повертел в пальцах наручные часы с тёмно-серым покрытием и светящимися в темноте стрелками, прочитал название и модель: US Navy SEAL. А. 3051. ВО.

– Ничего, симпатичные.

– В них можно нырять на глубину до двухсот метров.

Артём усмехнулся.

– Так глубоко я не собираюсь. Да и предпочитаю наши отечественные.

Эдуард нацепил часы, достал из кармана новой меховой куртки, которую экспроприировал ещё утром в магазине одежды, новый мобильный телефон.

– Тут рядом салон, взял себе смартфон.

– Зачем? Говорить же не с кем.

– Во-первых, я всегда мечтал о крутых гаджетах, не по карману были, а тут бери не хочу. Во-вторых, возьми и ты на всякий пожарный, будем поддерживать связь, если придётся действовать персонально.

Артём подумал и согласился.

Себе он выбрал новейший айком, упакованный в наручные часы, имеющий дополнительный микрофон в форме гекколаринга, который приклеивался к горлу, и приёмник в форме клипсы, укреплявшийся на мочке уха.

Однако Эдик всё-таки перещеголял его, взяв в одном из салонов новейший планшет-наладонник Asus Transformer Gold. Планшет можно было носить, закрепив на тыльной стороне ладони, и программист пользовался им практически всё время, если позволяла ситуация.

– Теперь надо бы подкрепиться, – проговорил довольный Эдуард; бриться он отказался и ходил с медленно растущей рыжеватой бородкой, постепенно превращаясь из «офисного планктона» в молодого викинга.

Вспомнив о своём айкоме, Артём автоматически набрал номер Валентины, послушал гудки и выключил телефон. Он постоянно звонил ей, но девушка не отвечала. Как и родители Артёма, жившие в Брянске. Скорее всего, их «сбросили» в прошлое вместе с остальными жителями города.

Позавтракали в «Кафе Пушкинъ» на перекрёстке Тверской улицы и Тверского бульвара.

Поскольку все электрические плиты и холодильники ресторана исправно работали, можно было из хранящихся полуфабрикатов сварить какой-нибудь суп или хотя бы кашу, но уже были случаи, когда беглецам при попытке вскипятить чай приходилось спасаться от охотников, вооружённых метателями плазменных сгустков, и от идеи варки супов отказались.

Вскрыли по банке консервов: Артём съел тушёную свинину (этикетка на банке извещала о «госрезерве»), Эдуард сначала открыл баночку кетовой икры, потом попробовал чёрную, обнаружив неплохой запас в одном из небольших «директорских» холодильников, и закончил трапезу куском «рублёвской» колбасы, заметив с кривой ухмылкой:

– Хлеба не хватает.

Вряд ли он помнил культовый советский фильм «Белое солнце пустыни», герой которого ел чёрную икру ложками и требовал от жены достать хлеба, но Артём был с ним согласен: и ему, привыкшему к хлебу, не хватало этого простого продукта.

Они обошли не один магазин и даже посетили одну из пекарен в Новодмитровском переулке, недалеко от знаменитой «Бутырки», но хлеб везде засох, а то и заплесневел, и «полакомиться» им удалось всего лишь раз.

Напились, вскрыв по бутылке «натуральной грузинской» «Боржоми».

– Жить можно, – блаженно потянулся Эдик, погладил себя по животу. – Я бы не прочь питаться так каждый день.

Окно ресторана – сидели в закутке на втором этаже – на миг заслонила тень, и оба инстинктивно нырнули под стол.

Возможно, это был и не аппарат охотников, соединявший в себе черты головы хищной птицы, гигантского жука и вертолёта, однако беглецы уже попадали в похожие ситуации, когда приходилось бежать из магазинов или ресторанов сломя голову, и оба научились прятаться либо использовать трубы воздушных вытяжек и лифтовые колодцы.

– Сволочи! – выхрипнул Эдуард, выждав минуту. – Поесть нормально не дадут. Эх, нам бы парочку «Стингеров»!

Артём тоже подумывал о приобретении переносного зенитно-ракетного комплекса, но для этого надо было навестить какой-нибудь военный склад, адреса которого он не знал, и осуществление задумки пока откладывалось. К тому же у него был разработан план найти свою подругу Валентину, если она тоже оказалась в Москве в таком же положении, и Артём уже второй день обходил места, где она могла оказаться.

Сначала они с Эдом навестили квартиру Валентины, располагавшуюся в девятиэтажке на улице Дубининской. С трудом открыли входную дверь подъезда, снабжённую домофонной системой, потом с не меньшим трудом взломали дверь квартиры; взломщиками оба были никакими, приходилось учиться с нуля.

Однако дома ни Валентины, ни её родителей не оказалось.

Тогда Артём посетил театр на Большой Садовой, где Валентина работала администратором после окончания Московского института управления. Но и театр, и его бытовые приделы сиротливо давились тишиной и отсутствием какого-либо движения. Все, кто здесь находился поздним вечером тринадцатого октября, исчезли. Ушли в прошлое – по словам Эдуарда. Но кто это сделал – переместил не одного человека, а всё население Москвы и вообще страны – и зачем, оставалось за пределами понимания Артёма.

Эдуард утверждал, опять же со слов своего приятеля-физика, оставшегося неперемещённым и погибшего по время изучения опустевшего Интернета, что людей перенесли в прошлое на десятки миллионов лет некие предки человечества, называющие себя расой воррихо. Якобы – для того, чтобы занять их нишу обитания. Однако ни погибший физик, ни сам Эдик не смогли выяснить, как воррихо удалось осуществить столь дьявольский план. Компьютерщик просто не успел, а Эдик, будучи едва не убит охотниками во время поиска в Сети, больше по Интернету не гулял. Хотя планшет таскал с удовольствием.

А искать было что, и Артём собирался это сделать в ближайшее время. Во-первых, информация, добытая погибшим физиком, наверняка где-то хранилась в глубинах Сети. Во-вторых, надо было разыскать склады с оружием, чтобы отбиваться от охотников: неуязвимыми они не были. И в-третьих, стоило поискать таких же неперемещённых, какими стали Артём и Эд.

С улицы донёсся лай и визг, началась собачья грызня.

После исчезновения людей на улицах Москвы появились стаи собак, а в домах ожили крысы. Они словно почуяли изменение психополей города и вышли из нор и подвалов, находя поживу в опустевших квартирах и магазинах.

В окне снова мелькнула тень стремительно промчавшегося тела, в помещение проникла пульсация шелеста и жужжания, с какими перемещались по воздуху странные вертолёты воррихо.

– Уходим! – напрягся Артём. Интуиция подсказывала, что на сей раз вертолёт крутится над бульваром не зря: охотники кого-то искали.

Выскочили на лестницу, но через центральный вход в ресторан не пошли, Артём сразу повернул к проходу на кухню, откуда можно было выбраться во двор через запасный выход.

Они были уже в коридорчике бытовых помещений, когда сзади со свистом жахнуло: стреляли из плазменных излучателей, издававших звуки, не сравнимые со звуками выстрелов из пистолета или от взрыва гранаты.

Стены задрожали, где-то с улицы донеслись крики и лай собак.

Эдуард остановился, но Артём подтолкнул его вперёд:

– Не останавливайся!

Дверь во двор оказалась незапертой. Артём приоткрыл её, оглядел аккуратный дворик, где стояли машины владельца ресторана, а также грузовые фургончики. У дальней стены громоздились штабеля ящиков и проволочной тары для бутылок с напитками. За забором поднималась ввысь стена жилого дома, слепо глядя на ресторанный двор бельмами окон.

– За мной!

Преодолели двор, вскочили на ящики, Артём подтянулся, сел на стену, протянул руку спутнику:

– Давай!

Эдуард, проявив нешуточную прыть, последовал за ним.

Спрыгнули с трёхметровой высоты на асфальт двора соседнего жилого дома, затаились за стеной, и вовремя.

Из-за стены раздался треск, мокрые шлепки, будто по асфальту бежали люди в ластах, кто-то лающим голосом прокричал несколько слов, дождался ответа из ресторана. Треск повторился, и всё стихло.

– Ушли… – прошептал Эдуард, держа в руках оружие охотников, напоминавшее дырчато-ажурную, со множеством приспособлений трубу, надевающуюся, как уже знали беглецы, на руку. Программист назвал трубу «нарукавным бластером».

Заряды в нём кончились, но Эд «бластер» не бросал, в свободное время пытаясь разобрать метатель плазменных «пуль».

У Артёма был точно такой же «бластер», но, судя по мигающим на торце «нарукавника» жёлтым огонькам, он ещё мог стрелять.

И всё же Эдик был прав: необходимость в оружии становилась критичной, отбиться от охотников можно было только с помощью автоматов и гранатомётов. А ПЗРК вообще отбил бы у пилотов воррихо-машин охоту гоняться за оставшимися в городе жителями.

– Надо найти воинскую часть и вооружиться.

– Я не знаю ни одной, – заикнулся Эдуард. – В нашем районе их нет.

– А компьютеры на что? – перебил его Артём. – Залезем в Сеть, найдём адреса.

– Славика убили и нас чуть не замочили в центре.

– Отыщем место поспокойнее, заранее запланируем пути отступления. Всё равно придётся пользоваться компьютерами не раз. Без оружия нам кирдык будет, загонят в ловушку, и пиши пропало.

– И с оружием замочат.

Артём внимательно всмотрелся в бледное, заросшее щетиной лицо программиста. Вспомнилась чья-то шутка: науке неизвестно, откуда берутся программисты, потому что они так выглядят, что не должны размножаться.

– Сколько тебе лет?

– А что? Сорок… четыре.

– Так долго живёшь и не приобрёл жизненного опыта?

– При чём тут мой возраст? Жизненный опыт – это когда количество сделанных ошибок переходит в качество.

– Это «качество» ты уже заработал. Можем разделиться, посмотрим, чей жизненный опыт полезнее.

Эдуард скривил губы, но спорить дальше не стал.

– Что ты заводишься? Надо так надо. Кстати, были переселены в прошлое практически все, кто подсел на Интернет и стал компьютерозависимым, в особенности те, кто торчал в Сети.

– Не все же торчали, – остыл Артём.

– Все, кто имел комп.

– У меня тоже был компьютер.

– Я тебе уже говорил – у тебя, как и у меня, «белая психика».

– Что это значит?

– Почём я знаю? Я не психиатр. Славик сидит в Сети… сидел… по двадцать четыре часа в сутки, выкопал откуда-то. Я у него гостил, когда нас придавило. Когда я очухался, Славик уже торчал за клавой, бегал по Инету. У него классный комп – «Серебряный медведь» военной сборки, такими только штаб Министерства обороны пользуется.

– Он военный?

– Я же тебе говорил, Славик – доктор наук, физик, как и я, мы вместе инженерно-физическую академию кончали, вместе защищались, только он потом ушёл к оборонщикам, а я устроился в институте.

– Как ему удалось узнать, что к нам влезли эти… воррихо?

– Кто теперь ответит? Удалось. Воррихо влезли к нам через Интернет и системы коммуникаций, я тебе уже объяснял, и у них здесь точно где-то располагается центр управления.

Артём поджался.

– Мать вашу! Как же я не сообразил?! Вот нам куда надо! Найти этот грёбаный центр и устроить революцию! Вдруг удастся повернуть время вспять и вернуть перемещённых?!

– Ну, не знаю, – засомневался Эдуард. – Что мы сделаем вдвоём? У них небось целая армия, суперохрана…

– Ничего, соберём таких же, как и мы, бедолаг с «белой психикой», вооружимся и атакуем центр! Итак, у нас теперь две задачи. – Артём прислушался к затихающему свисту-жужжанию. – Вооружиться и найти их штаб.

– Три.

– Какая третья?

– Собрать команду.

– Правильно, будем иметь это в виду. Начнём прямо сейчас. Предлагаю вернуться в ресторан, у директора наверняка есть компьютер. С твоим лопатником на руке этого не сделаешь.

– А если нагрянут охотники?

– Во-первых, они только что убрались отсюда и вряд ли в скором времени вернутся. Во-вторых, тут недалеко метро, а во дворе есть люк канализации, я видел крышку. Успеем сбежать, если что.

Эдуард опасливо выглянул из-за угла стены, не торопясь соглашаться.

Артём вспомнил совет старшего брата, лётчика-инструктора, погибшего во время войны в Сирии: если сомневаешься в дороге – возьми попутчика, если уверен – иди один. Эдик не был стопроцентным трусом, но и в качестве попутчика не годился, так как привык к раз и навсегда заведенному порядку и образу жизни «ботаника», то есть человека, лишённого драйва и каких-либо желаний, кроме одного – сесть за компьютер. Однако бросать его было нельзя, доктор наук, анахорет и философ, он погиб бы непременно. К тому же он владел компьютером как дополнительным органом тела и мог быть полезен не меньше чем автомат Калашникова.

– Надо спасать мир, дружище, – серьёзно сказал Артём. – Если не мы, то кто? Ты блестящий айтишник, я без тебя не справлюсь. Мне комп подчиняется как конь неопытному наезднику.

Глаза Эдуарда прояснились, он даже улыбнулся.

– Славик говорил: делай только то, что даётся тебе легко, но делай это изо всех сил.

– Твой друг был велик, царство ему небесное, мне его жаль. Была бы возможность воспользоваться планшетом, и рисковать бы не стали. Двинулись, время уходит.

В ресторан вошли со двора, где так и стояли фургоны и машины работников заведения, брошенные владельцами. Вернее, освобождённые от владельцев. Некоторые из них ещё мигали подфарниками, у остальных давно уже сели аккумуляторы после двух с лишним суток непрерывной работы: процесс перемещения людей в прошлое начался в Москве поздним вечером, и обслуживающие ресторан водители не все успели выключить двигатели.

Компьютер у директора ресторана наличествовал, весьма неплохой «Асус Нео» с большой памятью и мощным процессором.

Эдуард почувствовал себя в знакомой стихии, у него даже руки затряслись, когда он садился в чёрное кожаное кресло директора. Включил компьютер, не снимая своего крутого планшета, запорхал пальцами по сенсорам клавиатуры.

Артём, задёрнувший шторы, чтобы происходящее в комнате невозможно было увидеть с улицы в окна второго этажа (пилоты вертолёта могли это сделать), присел рядом.

– Что нужно? – спросил программист, не отрываясь от объёмного видеокуба монитора.

– Сможешь влезть в сервер Минобороны?

– Раз плюнуть! – браво заявил воспрянувший духом попутчик.

– Ищи воинские части по Москве и окрестностям либо военные склады с оружием.

– А их центр?

– Потом поищем и центр («Если это возможно», – добавил Артём мысленно).

– Ладно, не мешай.

Артём фыркнул, собираясь ответить, что мешать он не собирался, но Эдик не услышал бы его, мгновенно уйдя в дебри компьютерных итераций.

Работал он четверть часа.

За это время Артём «поскрёб по сусекам», нашёл две бутылки натурального черничного сока, одну выпил сам, вторую отдал Эдику.

– Ну что?

– Вот тебе список военных частей и баз в Москве, – ткнул Эдуард пальцем в текст на экране. – Ближайшая находится на 4-Магистральной, недалеко от Звенигородского моста, ещё одна – на Берсеневской набережной. Военных баз до черта, но почти все они в Подмосковье, за МКАДом. В Раменском есть, в Жуковском, в Верхотурьине и так далее.

– Оружейные склады?

– Впрямую сведений нет, ни одного конкретного адреса, даже на сайте спецназа, но, я думаю, склады имеет каждая база.

– Отлично, распечатай. Принтер есть?

– Вот он, под столом.

– Давай быстрей, как бы у этих уродов не хватило смекалки заявиться сюда без приглашения. Или вычислить выходы в Интернет с помощью какой-нибудь аппаратуры.

– Если они контролируют всю Сеть, то могут запеленговать.

– Закругляйся.

– Ты же хотел ещё поискать центральную базу воррихо, которая командует парадом переселения.

Артём заколебался.

– Можно найти другой компьютер, их в любом учреждении как мух на помойке… ладно, давай по-быстрому, хотя я не понимаю, честно говоря, как это можно сделать.

– Если воррихо выходили в Сеть, а они наверняка выходили, можно обнаружить их следы.

– Как?

– По хостингу. Я кликну…

– Не объясняй, пробуй, но, если почуешь неладное, сразу дай знать.

Эдуард кивнул, испытывая нешуточный азарт пополам с нетерпением, и можно было поспорить, что Артёма он не услышал.

Где-то недалеко бахнуло, словно на асфальт тротуара упала свинцовая плита, задрожали стёкла окон.

Артём метнулся к окну, раздвинул портьеры, но ничего не увидел. Бульвар был пуст, никто над ним не летел и плиты не сбрасывал. Однако интуиция подсказывала, что охотники где-то рядом и суетятся в центре Москвы не зря: кого-то они гнали по улицам и закоулкам города, из тех, кто, как и Артём с Эдиком, избежал участи сброшенного в прошлое.

– Быстрей! – приглушенно рявкнул он. – Уходить надо, чую, они рядом!

– Сейчас, я тут нащупал кое-что интересное, – отмахнулся программист, возбуждённый, с лихорадочно блестевшими глазами, похожий на фанатика-учёного из американских блокбастеров. – Ещё пару минут.

За стеной здания послышался нарастающий свист: с неба на улицу пал жуко-птичий вертолёт охотников.

– Уходим, я сказал!

– Подожди…

Артём ухватил Эдуарда за шиворот, выдернул из кресла, чуть ли не пинком под зад отправил к двери.

– Пошёл!

Программист пискнул, однако подчинился, услышав долетевшие снаружи в кабинет директора звуки: кто-то командовал лязгающе-лающим голосом, язык был незнаком, но в речи то и дело угадывались знакомые фонемы и слова, по асфальту и керамическим плиткам тротуара зацокали-зашлёпали ботинки бегущих преследователей, с треском распахивались двери, с грохотом разбивались столы и стулья, падали и разбивались чашки и бутылки.

Артём понял, что ни через центральный вход, ни через хозяйственный уйти не удастся. Оставался единственный вариант – бежать на крышу, и он метнулся на лестницу, таща за собой присмиревшего, начавшего понимать ситуацию Эдуарда.

Здание ресторана было двухэтажным, и выход на крышу находился в самом конце кухни, из тупичка с металлической лесенкой и крышкой люка, закрытой висячим замком. Искать ключ было некогда и не у кого, поэтому Артём, не задумываясь, отобрал у спутника «бластер», подсунул выдающийся языком край «нарукавника» под дужку замка и нажал.

После двух рывков «бластер» сломался, но всё же скобы, державшие дужку, вылетели вместе с замком и упали на пол с громким лязгом. Подхватить их Артём не успел. К счастью, в этот момент снизу донёсся грохот упавшего шкафчика, и стук замка бесчинствующие охотники не услышали.

Артём сунул «бластер» Эдуарду, упёрся руками в крышку люка, откинул и полез в темноту чердака, впитывая ноздрями запахи пыли, застарелых гипсовых плит, толя и краски – чердак ресторана похоже давно не ремонтировали.

Когда за ним, отдуваясь, влез Эдик, Артём закрыл люк, и они оказались в полной темноте.

Команда. Мезовой

Капитан Морев действовал решительно и смело.

Сначала к месту падения вертолёта чужаков поплыли на разведку два сержанта, Сомов и Синенко. Оба вернулись быстро, рассказав, что в мути, поднятой со дна, разглядеть почти ничего нельзя, зато видно, что острая вершина пирамиды срезана и напоминает дупло сломанного зуба.

– Плот! – скомандовал капитан.

Плот изготовили за полчаса вдвое больше первого, использовав для связки сухих стволов сосен остатки бечевы и ремни камуфляжных комбинезонов. Капитан положил на плот два автомата, и три бойца группы начали толкать плот к пирамиде. Капитан поплыл следом.

Марьяну Морев снова оставил на берегу, зато разрешил плыть Ренату.

– Давайте винтовку, на плоту полежит.

Ренат глянул на спутницу, лицо которой отразило сложную гамму чувств. Но она всё-таки сдержалась, не вступая с командиром группы в пререкания. Лишь когда Ренат разделся и отдал ей свёрток одежды, пошутив: береги от динозавров, – она ответила, понизив голос и сверкнув глазами:

– Не надо было с вами связываться.

Что она имела в виду, спросить Ренат не успел, бойцы Морева и он сам уже были в воде.

Плот вряд ли выдержал бы человека, но автоматы и винтовку Рената выдержал, хотя и осел в воду.

Поплыли, толкая хлипкую посудину перед собой и вглядываясь в воду, чтобы не пропустить какую-нибудь подкрадывающуюся снизу хищную змеюку. Доплыли спокойно.

Пирамида действительно походила на сломанный зуб, как охарактеризовал её сержант Сомов. В его «дупле» блестели какие-то «кости» и «пломбы», но разобраться в них сквозь толщу воды не было возможности. Муть, поднятая упавшими обломками вертолёта, осела, была видна буквально разбитая как стеклянный графин кабина и в ней два тела в сложных комбинезонах. То были пилоты чужой винтокрылой машины.

Морев нырнул, оставив оружие на плоту. Вынырнул через две минуты, отдышался.

– Сомов, посмотри в дырке, там, по-моему, под обломками люк в полу.

Сержант набрал в грудь воздуха, нырнул.

Ренат, сделав круг над «дуплом зуба», тоже нырнул.

«Дупло» приблизилось, оно было метра четыре в диаметре, и в нём виднелись части каких-то ферм и сверкающие трубки, образующие нечто вроде смятого решетчатого купола. Под этим куполом и в самом деле проступали очертания квадратного бугра, с четырёх сторон которого мигали фиолетовые звёздочки.

Вынырнули одновременно.

– Точно, люк, – доложил сержант. – Наверно, они предусмотрели аварийное срабатывание при разгерметизации, люк и закрылся.

– Есть идеи, как его открыть?

– Гранату бы, – сказал белобрысый круглолицый Синенко.

– Ага, подорвём, вода хлынет внутрь.

– Так у нас и гранат нет.

– Ясно, мудрецы, – сказал капитан Морев. – Вы?

Ренат, на которого глянули четыре пары глаз, поёжился. Он тоже не видел способа проникнуть внутрь пирамиды.

– Постучать… по люку…

– Ага, сказать: ваша мать пришла, молочка принесла, – съязвил Синенко.

Ренат порозовел.

– Должен же там быть кто-то…

– А идея неплохая, пацаны, – задумчиво покачал головой капитан. – Может сработать. Нож.

Ему протянули армейский нож с особой заточкой и удобной рукоятью, с зазубринами на верхней стороне лезвия.

– Пошли, Сомов.

Капитан и полноватый с виду, со складками на боках, сержант нырнули, сдвинули купол трубок, Морев постучал по крышке люка рукоятью ножа; с глубины в три с лишним метра звуки ударов были почти не слышны.

Однако их всё-таки расслышали те, кто находился в пирамиде.

Внезапно по периметру выпуклости загорелось ожерелье голубых звёзд, люк шевельнулся, из расширявшейся щели выметнулся в воду веер воздушных пузырей, за ними вылетело целое облако пузырей, вспенившее воду на поверхности.

Морев и сержант вынырнули, вглядываясь в зашевелившиеся в «дупле зуба» тени. Пузыри перестали буравить воду, стали видны выбравшиеся из колодца, закрытого ранее крышкой, аквалангисты.

Впрочем, существа, двурукие и двуногие, только напоминали аквалангистов, одетые в сложные костюмы со множеством деталей: пряжек, змеек, рукояток и чешуй, – и сетью жилок, похожих на кровеносные сосуды на руках стариков. Головы пловцов защищали не менее сложные шлемы с выпуклой дугой очков, поэтому понять, кто они – люди или «зелёные человечки», – было невозможно. Однако разбираться, кто стучал в их дом и зачем, они не стали. Посмотрели вверх, запрокинув головы, и первый пловец направил к поверхности озера левую руку с нацепленным на неё до локтя металлическим «нарукавником».

– Алярм! – рявкнул капитан, рывком высовываясь из воды и хватаясь за автомат.

То же самое сделал Сомов.

Ренат замешкался, и это стоило ему потери оружия: «нарукавник» пловца плюнул сгустком лилового огня, который, вонзившись в дно плота, разнёс его в щепки. Винтовка Рената отлетела на несколько метров в сторону, упала в воду и пошла ко дну.

Это заставило его забыть о своём положении и действовать, пусть и неосознанно.

Он рванулся к месту падения винтовки, нырнул, успел схватить её за ремень на глубине нескольких метров.

В этот момент команда капитана Морева уже вела бой, воспользовавшись оплошностью стрелка: ему следовало стрелять по людям, а не по плоту, тогда и результат был бы другим.

Вся четвёрка «Рыси» нырнула и сцепилась с охранниками пирамиды, не давая им возможности стрелять из своих «нарукавников». Долго находиться под водой бойцы Морева не могли, не имея аквалангов, поэтому дрались отчаянно: пока двое заламывали руки охранникам, двое выныривали, наполняли лёгкие воздухом и сменяли коллег. Поэтому ни один из «аквалангистов» не смог воспользоваться оружием, они были вынуждены отбивать атаки профессионалов российского спецназа.

Ренат вынырнул и заметил, что из «дупла зуба» выплывает ещё одна «космическая» фигура. Увлечённые борьбой с другими обитателями пирамиды, Морев и его бойцы уже не успевали ничего сделать, их силы и так были на пределе. И помочь им бросившиеся в воду остальные члены отряда тоже не успевали.

Тогда Ренат, действуя скорее интуитивно, чем расчётливо, взгромоздился на одно из уцелевших брёвнышек плота, прицелился и сделал три выстрела один за другим, надеясь, что если и не попадёт, то хотя бы напугает «аквалангиста».

Но – попал!

Одна пуля прошла мимо, зато две последующие, теряя скорость в воде, но сохраняя убойную силу, вонзились в голову и в плечо охранника. Дёрнувшись, взмахнув руками, он начал заваливаться на спину и тонуть, обвитый тёмными струйками крови.

Схватка спецназовцев с чужой охраной между тем закончилась.

Одному из «аквалангистов» бойцы воткнули нож в голову, второму сдавили горло, вывернули руки и заставили всплыть.

С шумом вся четвёрка и пленник вынырнули на поверхность озера.

Подплыли ещё четверо бойцов, но капитан не стал мешкать и объясняться, выплюнул воду изо рта.

– К берегу, быстро! Держите этого красавца, не давайте ему возможности стрелять.

Потом он посмотрел на Рената, державшего винтовку одной рукой над головой, и показал ему большой палец.

Только теперь Ренат понял, что его приняли в команду окончательно.

Он выбрался на песок последним, взглядом поблагодарил Марьяну, подбежавшую к нему и протянувшую руку. Отдал ей винтовку, на подгибающихся ногах поднялся на береговой откос, без сил рухнул на траву.

Марьяна принесла ему одежду, но смотрела больше на пленника, которого удерживали бойцы отряда. Он уже не сопротивлялся, только изредка поводил из стороны в сторону головой, словно вдруг осознавал, что всё это с ним случилось наяву.

Его костюм вместе со шлемом, скрывающим лицо, представлял собой некий футуристический вариант боевого армейского комплекта, не раз показанного в фантастических боевиках, в остальном же пленник был похож на обычного человека.

– Командир, эта штука должна сниматься, – обратил Валёк внимание Морева на металлическое приспособление на левой руке пленника. Это и был тот самый метатель огненных сгустков, выстрел из которого разнёс плот.

– Попробуй, – кивнул капитан.

Лейтенант внимательно оглядел «нарукавник», ощупал его пальцами, пленник дёрнулся, но его держали крепко.

Валёк повозился ещё с минуту, коснулся мигающей жёлтой искорки под локтем, и «нарукавник» раскрылся как манипулятор, откинув четыре пряжки. Лейтенант еле успел подхватить его, торжествующе поднял над головой.

– Что я говорил?

Пленник снова дёрнулся, что-то проговорил.

Валёк подал излучатель огненных «пуль» Мореву, присмотрелся к шлему пленника.

– Я бы ещё и шлем снял.

– А если он дышит другим воздухом? – усомнился один из бойцов отряда.

– Это просто защита от воды, наши морские котики тоже пользуются такими.

Морев, оглядев «нарукавник», подал его Дылде.

– Подержи пока. – Обошёл пленника. – Может, ты и прав. Снять сможешь?

– Лучше его самого заставить, – признался лейтенант. – Тут нет никаких выступов и пряжек. Эй, урод, сними каску!

Пленник задёргался в руках бойцов, снова послышался его глухой голос, в котором явственно прозвучали какие-то знакомые окончания.

– Отпустите его руку, – потребовал Морев.

Пленнику освободили руку.

Он коснулся пальцем незаметной детали под скулой слева, и шлем раскрылся, сползая пластинами с лица на затылок.

Ренат сглотнул, увидев лицо чужака.

Оно было почти человеческим, но состоящим как бы из трёх частей. Выпуклый лоб переходил в треугольник носа, образуя выступ в форме латинской буквы «V». Виски тоже спускались к подбородку такими же углами, вбирая небольшой рот со складкой синеватых губ. Глаз у существа было два, но, если присмотреться, вмятина над носолобным бугром тоже напоминала глаз.

По комплекции и очертаниям фигуры пленник казался человеком, но его лицо, хоть и близкое по пропорциям к человеческому, всё же было иным. Похоже было, он являлся потомком людей и одновременно каких-то других существ, возможно даже не млекопитающих.

– Мать моя женщина! – пробормотал сержант Синенко.

Пленник поднёс руку к шее, но её перехватили. Тогда он заговорил, и в его речи Ренату снова почудились знакомые слова и интонации.

– Заткнись! – встряхнул пленника Дылда.

– Подождите, – вдруг сделала шаг вперёд Марьяна. – Мне кажется, я его… понимаю.

– Вы серьёзно? – повернулся к ней капитан.

– Он говорит… на смеси… это не чистый китайский… и не английский… и не русский. Но его можно понять.

– Да ладно смеяться, – не поверил Синенко.

– Мне тоже показалось, – сказал Сомов.

Бойцы обступили пленника, с интересом разглядывая его костюм, лицо и жёсткие, проволочные на вид волосы. Лишь сержант Тимофеев, он же Тимоха, бдительно нёс службу, оглядывая берег и лес, подступавший к берегу.

– Говори! – снова встряхнул пленника Дылда.

Тот заговорил, буквально взлаивая и глотая окончания слов.

– Помедленнее! – дал ему подзатыльник сержант.

Пленник послушно заговорил медленнее: он понял!

Марьяна, прищурясь, склонив голову к плечу, выслушала речь. Покачала головой.

– Что?! – жадно спросил лейтенант.

– Слишком быстро говорит… не всегда понятно… они называют себя воррихо…

– Как?!

– Воррихо, народ такой… раса.

– Звучит как ругательство, – хмыкнул Синенко. – Воры-хорьки.

– Отставить шутейство! – скомандовал Морев. – Что ещё?

– Они из прошлого… по отношению к нашему времени.

Пленник быстро-быстро закивал головой как китайский болванчик, словно подтверждая перевод, заговорил более отчётливо.

– На пять миллионов лет… – Марьяна всмотрелась в губы странного «псевдочеловека», старательно выговорила несколько слов по-китайски.

Пленник снова судорожно закивал, захлебнулся длинной речью, в которой смешались китайские, английские и русские речитативы.

Замолчал.

– Постойте, откуда он знает наш язык? – недоумённо спросил Синенко.

– Подожди, – оборвал его Морев.

– Он говорит, нас перенесли сюда с помощью хроносдвигающей машины…

– Куда – сюда?

Марьяна заговорила с собеседником.

– Это Земля… они называют её Земун. Людей из нашего времени, и нас в том числе, перенесли в прошлое, на семьдесят один миллион… не помню, что означает по-китайски ниан-ер, скорее всего, это год, тогда получается – семьдесят один миллион лет.

– Я же говорил – это нижний мел мезозоя! – возбуждённо воскликнул лейтенант. – Значит, они от нас в пяти миллионах лет, то есть в начале кайнозоя. Кто же они?! Кто их предки?!

Марьяна снова заговорила с пленником, помогая себе жестами, озадаченно почесала бровь, снова начала демонстрировать знание китайского и английского языков. Выслушала «лай» ответов, добавила порцию вопросов.

– Ну и ну… он говорит: «Я не знаю».

– Пусть подумает, вспомнит.

Пленник задёргался в руках бойцов, что-то сказал.

– Он говорит: «Думать – удел низших каст…» Если я правильно его поняла.

Валёк засмеялся.

– Тогда мы все из низших каст.

– И всё-таки странно, что они знают наши современные языки, – упрямо сказал Синенко.

– Это смесь языков, – уточнил Валёк.

– Какая разница? Они почему-то их знают. Изучали в наших университетах? Ты веришь?

Марьяна снова обратилась к пленнику.

– Он говорит, что это их родной язык.

Стало тихо. Даже не особо разбиравшиеся в социологии и лингвистике бойцы Морева поняли, что «псевдочеловек» расы воррихо заявил о своём родстве с людьми двадцать первого века.

– Как это может быть? – засомневался лейтенант. – Они же из мезозоя! Нас разделяет семьдесят с лишним миллионов лет! Или пять? Ты правильно перевела?

– Не знаю, он так говорит.

– С этим мы ещё разберёмся, – вмешался Морев. – Спроси у него, что это за пирамида в озере? Кто он? Простой охранник или начальник? Сколько их всего под водой?

Пленник по привычке дёрнулся, и капитан приказал:

– Отпустите его. Сомов – контролируешь.

Сержант направил на пленника автомат.

«Псевдочеловек» опасливо глянул на него («нижние» глаза у него мало отличались от человеческих, и в них плавились страх и тоска), снова заискивающе стал смотреть на Марьяну, залопотал что-то, переступая с ноги на ногу и поводя плечами.

– Он озуоше… что-то вроде оператора, имя не разберёшь, длинное, составное, типа Дерзкий-Битый-Лиричный – тру-ля-ля.

– Дебил! – хохотнул Синенко, виновато посмотрел на командира. – А что? Если взять от каждого слова по паре букв, получится «дебил».

– Их было пятеро, остался один, – закончила Марьяна перевод, не отреагировав на реплику сержанта. – Двое погибли в вертолёте… они называют такие машины аэролётами, двое при стычке под водой. Пирамида – какой-то там ретранслятор… хотя я не уверена… с китайского это слово переводится как «передающий». Вообще, многие их слова объединяют китайские и русские, с примесью английских, трудно разобраться сразу.

– Значит, пирамида – не база, а транслятор? – уточнил Морев.

– Хроно, – подсказал жадно слушающий лейтенант.

– Может быть. Он и про время что-то говорил. Их по всей Земле натыкано сотни, если не тысячи.

– Ты говорила, сколько воррихо входит в экипаж?

– Пять…

– Смена. А смены должны меняться. Спроси, так ли это и когда они меняются.

Марьяна заговорила по-китайски, добавляя изредка то английские, то русские слова. Пленник ответил, воодушевлённый благосклонностью слушателей. Его не били (а он, наверно, не зря носил имя, составной частью которого было слово «Битый»), и надежда остаться в живых росла.

– Нет, их не меняют. Пройдёт заселение – Переход, как они это называют, и все смены всех ретрансляторов возвращаются.

– Тогда спроси этого… Дебила, куда деваются ретрансляторы.

Новый диалог длился полминуты.

– Обычно эти хрономашины возвращаются на места постоянной дислокации, но на сей раз решено оставить их здесь.

– Почему?

– Не знаю… он тоже не знает.

– Следующую волну переселенцев из будущего тоже сбросят сюда, – усмехнулся Морев. – К нам. Вот и вся загадка, почему трансляторы остаются здесь. Так что скоро встретим наших далёких потомков.

– Далёких потомков самих воррихо, – возразил лейтенант тоном учителя. – Мы-то уже выключены из эволюционной цепочки. Там, на нашем месте, расположились захватчики.

– Ещё не расположились, – нерешительно сказала Марьяна.

– Время относительно, – махнул рукой Валёк, – они всегда могут подогнать время переселения так, что в один и тот же момент будут сброшены две разные популяции.

– Но ведь мы пока здесь одни?

– Не считая динозавров, – хохотнул сержант Дылда, провожая глазами пролетевшего над лесом птеродактиля.

– Значит, у нас пока есть шанс что-то исправить, – проворчал Ренат помимо своей воли.

Все оглянулись на него.

– Есть идеи? – осведомился Морев.

Ренат поймал оценивающий взгляд Марьяны, подумал, что его идея неоригинальна, однако на вопрос капитана надо было отвечать, и он сказал:

– Можно пробраться внутрь пирамиды… ретранслятора и крутануть всё назад.

– Чего? – удивился Синенко.

– Ё-моё! – хлопнул себя ладонью по бедру Валёк. – Ну конечно! Надо попробовать развернуть сброс в обратную сторону! Спроси урода: у их хронопрограмматора есть реверс?

Марьяна посмотрела на капитана, тот кивнул, и девушка заговорила с пленником. Объяснялась долго.

– Он сомневается, но машина хроносдвига работает в любую сторону, что в прошлое, что в будущее.

– О чём я говорил? Молоток, строитель! – Лейтенант от души врезал Ренату рукой по спине. – Командир, десантируемся внутрь транслятора и крутим машину взад!

– Ты же не инженер, – скептически бросил сержант Сомов.

– Так что с того? Я с техникой дружу, да и этот хрен поможет. – Валёк подмигнул пленнику. – Поможешь, Дебил?

Чужак робко посмотрел на Марьяну, и в этом жесте было столько человеческого, что Ренат от души посочувствовал представителю рода воррихо, в свою очередь не пожалевшего всё человечество в целом.

– Решено! – сказал Морев. – Идём в пирамиду.

– Все? – спросил лейтенант.

– Оставим двух часовых на берегу на всякий случай. Синенко и Калачёв. Остальные – пять минут на сборы.

* * *

Через полтора часа, соорудив ещё один плот из обломков старого и кучи сухих веток, отряд перебазировался к месту расположения подводной пирамиды, оказавшейся хроноретранслятором.

Гигантские стрекозы, вдруг обнаружившие интерес к происходящему, целой вереницей долго носились над людьми, но не мешали, в отличие от двух птеродактилей, метнувшихся к плоту после того, как он был спущен на воду. Пришлось отпугнуть их выстрелом из автомата, что мастерски исполнил Синенко: попал одному летающему ящеру прямо в глаз.

Уцелевший перепончатокрылый летун шарахнулся в сторону и больше хлопот отряду не доставлял.

На плот усадили пленника и Марьяну, остальные поплыли, толкая перед собой шаткое, норовившее расползтись сооружение.

Переселенец, к которому прилипла кличка Дебил, вёл себя тише воды ниже травы, перестал суетиться, только замирал, когда вблизи плота проплывала крупная рыбина. По-видимому, он уже встречал местных хищных «плезиозавров» и знал, на что они способны.

Первыми под воду ушли сержанты Тимоха и Дылда, обследовали «дупло зуба» и вернулись.

– Можно нырять, – доложил Тимоха, – никто больше вроде бы не выходил.

– Транслятор защищён какими-нибудь автоматическими системами? – спросил Морев.

Марьяна перевела. Дебил постарался ответить.

– Система есть, – доложила переводчица, – но она отключена, так как операторы, они же и охранники, вылезли наружу.

– Понятно, это облегчает нашу задачу. Скажите ему, я иду с ним вниз, в пирамиду, за мной пойдёте вы и лейтенант, потом все остальные. Попытается схитрить – пристрелим.

Марьяна улыбнулась.

– Вряд ли он попытается схитрить, жить хочет.

Девушка заговорила «по-китайски-русски-английски».

Дебил закивал болванчиком, прижал руки к вискам, что, наверно, должно было означать полное повиновение типа «клянусь мамой!».

– Он понял.

– Ныряем!

Пленник не послушался, торопливо «залаял» на своём синтетическом языке.

– Что он там? – нетерпеливо осведомился Морев из воды.

– Воздух…

– Пусть не беспокоится, мы выдержим без воздуха минуты три. Если вы не сможете, возвращайтесь к ребятам на берегу.

– Я смогу! – отрезала Марьяна. – Он имел в виду другое: мы «испортим» воздух в пирамиде… во всяком случае, так это звучит. Думаю, он боится, что мы принесём к ним какие-нибудь опасные микробы.

– К дьяволу его опасения! Пусть не ставит условия, иначе разговор будет другим.

Марьяна старательно перевела пленнику сказанное, и он проникся: упал лицом в плот, потом зарастил свой шлем, не пропускавший воду, и нырнул.

За ним нырнули капитан и Дылда, последний – в качестве страхователя. Было видно, как пленник ворошит разорванную взрывом вертолёта арматуру верхушки пирамиды, опускается в дыру, и с ним Морев с сержантом, не упускающие из виду ни одно движение оператора.

Затем из дыры вырвалось облако воздушных пузырей, а когда оно достигло поверхности озера, ни пленника, ни капитана уже не было видно.

Вынырнул Дылда, мотнул головой, отфыркиваясь.

– Кажись, прошли.

Потянулись минуты ожидания, насыщенные беспокойством за судьбу капитана и всей операции в целом.

Небольшие летающие ящеры, которых Ренат мысленно называл птеродактилями, а Валёк – фобеторами, с размахом крыльев до двух метров, но с устрашающими гребнями на головах и батареями острых зубов, снова обратили внимание на пловцов, но совсем уж близко не подлетали, проникшись уважением к огрызающейся добыче.

Капитан вынырнул из «дупла» в облаке пузырей через полчаса. На нём был шлем, отчего наблюдавшим за вершиной пирамиды бойцам показалось, что выплывает Дебил. В руках Морев держал ещё два шлема. Один передал Марьяне, второй Ренату.

– Надевайте. – Голос капитана звучал глухо, но разобрать слова можно было.

– А где Дебил? – поинтересовался Дылда.

– Я его связал. Со мной идёт пара гражданских, я их проведу и вернусь за остальными. Вольнов, зови часовых.

Ренат повертел в пальцах шлем, собираясь гордо отказаться, но голос командира отряда подстегнул его:

– Смелее! Надевайте и дышите свободно, он сам подстроится под ваши размеры.

Ренат сунул голову в сложной формы «банку». Подбородок влез внутрь с трудом. Стало трудно дышать, глаза вообще перестали видеть, но уже через пару секунд зрение прояснилось, хотя всё вокруг было словно подёрнуто желтоватой пеленой, и в нос и рот стал поступать воздух, пахнущий почему-то лавандой.

Ренат хотел приободрить Марьяну, но девушка надела шлем раньше.

– Вперёд! – Капитан нырнул, и тотчас же в воду погрузилась Марьяна.

Ренат поспешил за ними.

Подплыли к «дуплу зуба». Ренат ожидал, что под водой станет темнее, так как с глубиной поток света ослабевал, но этого не произошло. Очевидно, особая система обзора шлема каким-то образом регулировала подачу сигнала к глазам владельца.

Морев что-то сделал. Из щели открывающегося люка снова вырвался клуб воздушных пузырей. Капитан призывно махнул рукой. Марьяна последовала в освещённый снизу проём люка. За ней опустился Ренат, легко прошёл горловину люка размером метр на метр. Следом протиснулся капитан, прижав обоих к стенам узкого прямоугольного тамбура.

Люк закрылся, послышалось гудение и шипение. Вода стала уходить, вытесняемая воздухом. Через минуту тамбур был полностью освобождён от воды, его пупырчатые стены заискрились в лучах кольцевого светильника на полу.

Звякнуло.

За спиной Рената открылась невидимая дверь, и вся компания вывалилась в помещение, охватывающее прямоугольную трубу тамбура. Оно было четырёхугольным, с наклонными стенами, и, очевидно, повторяло форму верхней части пирамиды.

– А этот где? – спросила Марьяна, озираясь.

– Снимайте шлемы, – сказал Морев невнятно.

Молодые люди сняли шлемы, и капитан вернулся с ними в тамбур.

– Ждите здесь, никуда не уходите.

Дверь тамбура с шипением встала на место, раздалось бульканье.

Марьяна обошла помещение, разглядывая ребристые, с рядами выпуклых наростов в форме бивней мамонта стены, нашла в полу четырёхугольный контур метрового размера.

– Люк. Откроем?

– Капитан приказал… – начал Ренат.

– Мне он не командир, – отрезала девушка. – Хочешь – торчи здесь и жди.

Она потопталась рядом с квадратом люка, не отличавшимся цветом от мягких плит пола, впечатление было, что они сделаны из губчатой резины, потом нашла редко мигающую сиреневую искру в соседней плите, наступила ногой.

Контур крышки люка засветился, но не сдвинулся с места.

– Ну, что застрял? – с раздражением сказала Марьяна, подождав дальнейших действий местной автоматики.

– На него надо стать, – предположил Ренат.

Марьяна шагнула на шероховатый серый квадрат… и поехала вниз! Ренат едва успел спрыгнуть к ней на квадрат, оказавшийся полом невидимой клетки лифта.

В глаза брызнул яркий свет, по гамме близкий к зеленовато-жёлтому.

Лифт опустил пассажиров в помещение со множеством гофрированных остроугольных колонн, соединявшихся в единую геометрическую конструкцию в форме шатра.

Дебил находился здесь: смирно лежал на шершавом сером полу лицом вниз, связанный по рукам и ногам каким-то чёрным шнуром. Где капитан нашёл этот шнур, было непонятно, скорее всего, пленник дал ему шнур сам.

Услышав шелест опускавшегося лифта, шаги, оператор вывернул голову, увидел подходивших гостей, но остался лежать без движения. Видимо, капитан был очень убедителен, оставляя его одного.

Огляделись, не заметив, как плита лифта, поддерживаемая четырьмя тонкими штангами, вернулась на место.

– Интересно, где у них центр управления? – проговорила девушка.

– Спроси у него, – кивнул на пленника Ренат.

Марьяна ещё раз обошла помещение, о назначении которого догадаться было трудно, подошла к Дебилу, села на корточки, заговорила с ним «по-китайски-русски-английски».

Диалог длился недолго. Марьяна выпрямилась.

– Я поняла так, что центр управления – они называют его чисто по-китайски – шонксин – находится ниже. Там можно посмотреть на сеть ретрансляторов и связаться с начальством.

– Чьим? – не понял Ренат.

– Не с нашим же. – Марьяна хмыкнула. – Воррихо.

– На фиг нам это надо?

– А вдруг можно будет связаться и с нашим?

– Как же, оно ждёт не дождётся твоего звонка. Ты когда-нибудь звонила хотя бы в мэрию?

– Нет.

– Чиновникам наплевать на то, что тебя интересует. Главное для них – удержаться в кресле и не потерять выгоду.

– Ты идёшь?

– Нет! – упёрся Ренат. – Я подожду остальных.

Марьяна заговорила с пленником, а он демонстративно отошёл в сторону, злясь на спутницу и одновременно на себя, потому что не чувствовал себя стопроцентно правым. В его прежней жизни требовалось твёрдо соблюдать традиции предков, уважать мнение родителей, почитать старших и не спорить с женщинами. Но у Марьяны, по его мнению, был слишком независимый характер.

Впрочем, она не преуспела в своих начинаниях, хотя и открыла по подсказке Дебила люк в нижнее помещение пирамиды. Сверху опустился квадрат лифта, на котором уместилось сразу пять бойцов Морева. Последними в помещение с пленником спустились оставшиеся спецназовцы и сам капитан.

Быстро оделись.

Ренат ждал, что Морев сделает им нагоняй за самовольство, но он лишь одарил молодых людей многозначительным взглядом.

Пленника подняли на ноги и развязали.

– Спроси у него, где их кабина управления.

– Шонксин, – сказала Марьяна, сделав шаг к светящемуся квадрату люка в полу.

Морев посмотрел на неё озадаченно, и Ренат пробормотал:

– Она успела выяснить, где их центр.

На квадрат лифта, уже принимая это как данность, ступили Морев, пленник, Ренат и Марьяна.

– Чтобы он поехал, наступите на индикатор в полу, – успел предупредить Ренат оставшихся бойцов.

Спустились на следующий этаж в помещение, кольцом охватывающее ажурную лифтовую колонну. Вся округлая стена помещения представляла собой соты с кое-где выдвинутыми длинными ящиками.

– Отсек для разного снаряжения, – сказала Марьяна. Нашла глазами светящийся на стене прямоугольник двери. – Нам сюда.

Дверь с тихим шипением упряталась в косяк слева. Никаких секретных замков и охранных терминалов она не имела. Видимо, конструкторы хронокомплекса не предполагали попадание в него посторонних лиц, он должен был обслуживаться только своими.

Вышли в кольцевой коридорчик, охватывающий помещение складского отсека. В нём через равные промежутки открывались ниши с прямоугольниками дверей. Остановились у самой широкой ниши, дверь которой была снабжена причудливо изогнутым выпуклым вензелем с тремя разноцветными окошечками. В окошечках вращались светящиеся геометрические фигуры.

Дебил нажал рукой на вензель (обыкновенной человеческой рукой с пятью пальцами, разве что чуть более длинными), геометрические фигуры обрели один цвет – жёлтый, и дверь мягко скользнула в косяк.

Пленник хотел шмыгнуть в помещение, но Морев удержал его.

– Подождём.

Постояли с минуту, дожидаясь остальных.

Капитан оглядел команду, выбирая бойцов.

– Сомов, Махлин – со мной, остальным парами обследовать эту бандуру снизу доверху. Руками ничего не трогать, на опасность реагировать соответственно. Разойдись!

Бойцы разбежались по коридору влево и вправо выполнять задание.

Морев и оставшиеся вошли в помещение центра управления хроноретранслятором, который Марьяна назвала «шонксин».

Глаза Рената разбежались. Такого обилия панелей с индикаторами, пультов и экранов он ещё не видел. Тем более для него откровением показались слова Марьяны, произнесенные с явным презрением:

– Ну и рухлядь! Позапрошлый век!

Оба они отталкивались от знания современной мировой оргтехники, основанной на компьютерных чипах, трёхмерных видеоустройствах и сенсорной клавиатуре. Техника управления рентранслятором базировалась на кнопках, рычагах, плоских экранах и световых табло.

Причина этого выяснилась быстро. Дебил после вопроса Марьяны сообщил, что транслятор создавался ещё прошлыми поколениями воррихо и возраст его превышает семьдесят миллионов лет.

– Пройдёт Переход, – добавила Марьяна, – транслятор либо перебросят в другое время, либо законсервируют до момента перемещения теперь уже наших прямых потомков ещё глубже в прошлое.

– Сколько у нас времени в запасе? Не у потомков, а у нас здесь.

Короткий диалог.

– Совсем мало, то есть не миллионы лет, конечно. Тиан… сутки… если я его правильно поняла.

– Ладно, давайте разбираться, как работает эта машина и что мы можем сделать. Следите за руками этого парня, чтобы он ненароком не включил что-нибудь ненужное.

Ренат мысленно согласился с капитаном: пришедший в себя оператор мог врубить и систему самоуничтожения комплекса.

Пленника посадили в кресло перед самым большим пультом, всего их насчитывалось семь. И кресел тоже было семь. Сидеть в них было почти так же удобно, как и в обычных офисных креслах какой-либо московской компании.

Капитан сел справа от оператора, сержант Сомов и лейтенант Валёк встали за креслом Дебила. Марьяна устроилась в левом кресле. Ренат был вынужден следить за действиями пленника из-за их спин.

Начался долгий разговор с показом кнопок и рукояток, включавших и выключавших системы ретранслятора.

Загорались и гасли экраны.

Что-то мелькало на них непонятное, изредка всплывали ландшафты Земли, то изумительно красивые, то чудовищно загаженные, с лесами дымов и полями смога. Дважды самый большой экран показывал пейзажи родины воррихо – сплошные каменные джунгли с редкими островками растительности, а однажды показал пейзаж времени царствования на Земле гигантов Му, как их назвала Марьяна.

Гиганты практически ничем не отличались от людей, кроме роста, достигавшего десятиметровой высоты, и Ренат невольно вспомнил прочитанный в детстве роман Герберта Уэллса «Пища богов». Почему эти люди расы Му вырастали таких размеров, капитан Морев не поинтересовался. Да и вряд ли Дебил знал такие подробности жизни «сброшенной» в прошлое цивилизации.

Сначала Ренат следил за экранами с интересом, потом ему это надоело, да и усталость брала своё, и он оставил компанию разбираться с транслятором и ситуацией в целом. Если капитан Морев задавал вопросы для практического пользования комплексом, то лейтенанта интересовали больше проблемы, не связанные с нынешним положением дел, и спектр его любопытства был велик: от зарождения цивилизации воррихо до её космической экспансии и чем закончили «сброшенные» в бездны миллионолетий прежние земные цивилизации.

Ответа на этот вопрос Дебил не знал, но его можно было и не задавать, так как человеческая цивилизация к двадцать первому веку новой эры была единственной на Земле. Другие цивилизации исчезли, оставив лишь слабые следы своего присутствия. А теперь, после осознания процесса Перехода, вообще получалось, что следы эти оставили не аборигены – те же гиганты Му, а сами воррихо, переселявшиеся много раз на места «сброшенных» в прошлое братьев по разуму.

В конце концов и Морев, и лейтенант после часовой беседы, а вернее допроса, удовлетворились ответами оператора, и капитан объявил отбой.

К этому времени вернулись после обследования комплекса и бойцы отряда, сделавшие немало интересных и даже забавных открытий. К примеру, на каждом уровне пирамиды – всего их насчитывалось пять – в одном и том же месте – если смотреть по вертикали, располагались странные кабинки, имевшие кроме разных шкафчиков, поручней и зеркал сложные механизмы, оказавшиеся… туалетами! Это стало понятно, когда сержант Репин (Репа) сунул в этот механизм голову, чтобы детально рассмотреть внутренности, и рычаги механизма насильно усадили его на подобие стульчака, прилепив к промежности прозрачный колпак со шлангом.

Когда он рассказал о своём опыте капитану, хохоту с шутками пополам было на полчаса.

– Всем отдыхать! – велел Морев. – Синенко, Вольнов – в переходный тамбур, через два часа вас сменят Чумак и Турчинский. Я останусь здесь. Остальные – по местным каютам.

Капитан имел в виду найденные на двух этажах небольшие комнаты с лежаками. Очевидно, они предназначались для отдыха операторов. Вокруг кабины управления располагались четыре, самые большие, ещё четыре, поменьше – этажом ниже.

– Изучайте унитазы, – со смехом добавил лейтенант, провожая бойцов. Подошёл к капитану: – А этого куда?

Морев подумал, оценивающе разглядывая Дебила, по-детски прижавшего ладони к груди.

– Он может понадобиться в любой момент.

– Здесь рядом есть более комфортабельное место, – сказал остановившийся на пороге Дылда. – Диван есть, столик, несколько кресел.

– Кают-компания?

– Нечто вроде.

– Хорошо, ведите его туда.

Валёк взял пленника под руку.

– Идём, потомок.

– Можно с вами? – обратилась к нему Марьяна.

– Очень даже, – сказал лейтенант весело. – Я только что хотел предложить вам пойти с нами, хочу побеседовать с ним, а китайского я, увы, не учил. С грехом пополам английский вспоминаю.

– Пессимист, значит, – рассмеялся, выходя, сержант Синенко.

– Почему пессимист? – удивился Валёк.

– Оптимисты учат русский, пессимисты – английский, а реалисты – китайский, – донеслось с хохотом из-за двери.

– Языкастые у тебя бойцы, – усмехнулся капитан. – Палец в рот не клади. Распустил.

– Ничего, я ему наряд вне очереди, – мрачно пригрозил лейтенант, – поумнеет.

Центр управления почти опустел.

Капитан некоторое время смотрел на экран, показывающий панораму столицы воррихо – Сквам-о, как её называли жители, повернул голову к Ренату, вдруг вспомнив о нём:

– А вы почему не идёте отдыхать?

Ренат, терзаемый сомнениями и ревностью (Марьяна вообще перестала обращать на него внимание), понимая, что она ничем ему не обязана, мучаясь от неопределённости и шаткости своего положения, проговорил с кривой усмешкой:

– Чувствую себя лишним.

Морев мгновенно понял, что имел в виду молодой человек, двинул уголком губ:

– Женщина – существо непредсказуемое. Вы давно с ней?

Ренат снова криво улыбнулся.

– Два дня с момента переноса.

– Ну, тогда не всё потеряно, я думал, она ваша… подруга или жена.

– Между прочим, она чемпионка мира по…

– Я слышал. Верю. Характер у неё мужской. А лейтенант Махлин умеет обходиться с такими. Но не это главное. Расскажите-ка поподробней, что вы строили и что вообще произошло на даче вашего дяди.

Ренат с трудом отогнал мысли о спутнице, неожиданно ставшей дорогим человеком, человеком, от которого уже начинало зависеть настроение и вектор мечты.

Рассказ длился долго: Морев задавал вопросы, приходилось отвечать, не щадя самолюбия. В конце концов капитан успокоился, придя к какому-то выводу.

– Сами-то вы что по этому поводу думаете? Эти ворри… ворыхори… построили на даче дяди хроноретранслятор?

– Что-то посерьёзней, – покачал головой Ренат. – Та пирамида больше этой вдвое.

– Штаб?

– Может быть.

– И мы отсюда можем попасть туда?

Ренат со вспыхнувшим интересом посмотрел на твёрдое лицо капитана, лицо человека, привыкшего посылать в бой подчинённых и отвечать за их жизни.

– Об этом надо спросить Дебила… извините.

– Спросим. Идите отдыхать.

Ренат встал, колеблясь, не зная, куда пойти, и в это время в блок управления ретранслятором торопливо вошёл лейтенант Валёк, держа за руку Марьяну (сердце Рената ёкнуло). Лицо у него было вдохновенно-возбуждённое, глаза горели торжеством.

– Командир, я знаю, что происходит! Я знаю, кто такие воррихо! Вот Марьяна не даст соврать.

Девушка с улыбкой отняла руку.

– Это преувеличение.

Морев поиграл бровями.

– Где Дебил?

– С ним Дылда… э-э, сержант Вольнов. Я коротко, командир.

– Выкладывай.

– Мы сходили к самому сердцу транслятора, оно располагается с другой стороны от кабины управления. Машина странная во всех смыслах, такое впечатление, что делали её неандертальцы. Но она работает!

– Короче.

– Мы разговорились, и вот что я понял. Сама машина хроносдвига, создающая через сеть хроноретрансляторов общее поле, стоит в мезозое, в семидесяти миллионах лет в прошлом. Я имею в виду от нашего двадцать первого века. А нас – всех людей перебросили сюда, на семьдесят один миллион лет. То есть воррихо как раса, как разумный этнос и цивилизация возникнет через миллион лет от этого момента, нынешнего. – Валёк топнул ногой, как бы в доказательство утверждения. – Понимаете?

– Нет.

– Воррихо – наши потомки! И одновременно предки! Всё человечество сейчас находится здесь, в этом времени, где и мы с вами, во времени позднего мела мезозоя! Большинство, я думаю, погибнет при отсутствии элементарных удобств, многих сожрут динозавры, но кто-то выживет, по сути, в основном китайцы, судя по языку, и через миллион лет станет воррихо!

Капитан перевёл взгляд на Марьяну.

Та развела руками.

– Я так поняла, он прав.

– Могу привести простое доказательство, – раскраснелся Валёк, довольный впечатлением, какое произвели на командира его слова.

– Какое?

– Первый переход воррихо, соорудив машину хроносдвига – я бы даже назвал её машиной хроноумсдвига,потому что она перемещает живые существа избирательно, только обладающих разумом, – сделали через пять миллионов лет после своего появления, так сказать, росли над собой, то есть ровно шестьдесят пять миллионов лет назад относительно нашего родного века. Они «сдвинули» первых… и, скорее всего, последних разумных динозавров – баньцзылонгов, так? – Лейтенант посмотрел на Марьяну. – Это ведь китайский термин?

– Баньцзы… да, только я не помню, что это такое. Лонг – английское «длинный».

– Ну, неважно. Главное, что воррихо скинули баньцзы куда-то далеко в прошлое, этот парень даже не знает, в какую эпоху. Опять же не суть важно. Я к чему это? Шестьдесят пять миллионов лет назад, на границе мезозоя и кайнозоя, произошло так называемое Великое мезозойское вымирание динозавров, да и вообще мезозойской флоры и фауны. О чём это говорит?

– Да не тяни ты, Евгеньич, – укоризненно проворчал сержант Тимоха.

– Динозавры не имели до этого момента конкурентов в животном мире, ни хищные, ни растительноядные, заполняя экологическую нишу… и они их получили!

Стало тихо. Капитан обдумывал сказанное. Ренат с завистью наблюдал за реакцией Марьяны, которая поглядывала на лейтенанта с весёлой снисходительностью.

– Воррихо?

– Точно! – просиял улыбкой Валёк. – Уничтожили динозавров переселённые воррихо! По сути – наши потомки! И они же – предки! Круг замкнулся!

– Чтой-то я запутался в миллионах лет, – обидчиво сказал сержант Синенко.

– Да, это сенсация. – В тоне Морева было больше иронии, чем восхищения, однако лейтенант этого не заметил.

– Понимаете теперь? Моя теория на Нобеля тянет, не меньше!

– А я грешил на пришельцев, – признался Дылда. – На Марсе вон вроде жизнь нашли, говорят, что мы потомки марсиан.

– Мы потомки воррихо! А они – наши потомки!

– Хрен вас разберёт, ботаников, кто у вас где. Наплодили загадок…

– Жизнь на Земле ещё большая загадка, чем на других планетах.

– Ладно, иди поспи… Нобель. После отдыха и горячего чаю отправимся домой.

Лейтенант повернулся к Марьяне.

– Вы идёте?

– Идём, – сказала она, беря обалдевшего от такого жеста Рената за руку.

Они вышли.

Лейтенант и капитан смотрели им вслед. По лицу лейтенанта пробежала сложная гамма чувств.

– Ни фига не понимаю! – сказал он глубокомысленно.

Морев засмеялся, хлопнул его по плечу.

– Женщина, друг мой ситный, ещё большая загадка, чем жизнь на Земле. – Он встал. – Останешься здесь за меня, раз уж остался не у дел, пойду разомнусь.

Капитан ушёл.

Валёк посмотрел на экран, где в сизом дыму увяз город Сквам-о, и погрозил ему кулаком.

Неперемещённые. Драйв

Им несказанно повезло, чего нельзя было сказать о сумасшедшем, который выбежал из соседнего – углового дома, стоящего на перекрёстке Тверской улицы и Тверского бульвара, влез в джип и попытался убежать от охотников. Ему удалось по тротуару объехать стоящие на бульваре машины и пересечь Тверскую, но наперерез джипу метнулся вертолёт охотников и выстрелил. Сорвавшаяся с «клюва» капля радужного огня врезалась в джип, и тот взлетел в воздух, разваливаясь на пылающие лохмотья.

Всю эту картину Артём и Эдик наблюдали через чердачное окно ресторана, уже собираясь прощаться с жизнью: топот охотников, обыскивающих здание, слышался прямо под ними, преследователи должны были вот-вот обнаружить ход на чердак. Но взрыв на перекрёстке остановил погоню, и киллеры убрались из ресторана, чтобы выяснить причину стрельбы.

Тут-то Артём и осознал себя человеком! Не беглецом, не обречённым на отстрел беднягой, а одним из тех, кто сопротивлялся з л уна всех возможных фронтах!

– С-сволочи! – скрипнул он зубами, ударом ноги вынося окошко, и не успел Эдуард ничего сообразить, как напарник выстрелил.

Как он это сделал, Артём не понял сам.

«Нарукавник» «бластера» на его правой руке, направленный узким рылом на вертолёт, вдруг растопырил чешуи (ни дать ни взять – браслет на рукаве Дэниела Крэйга из фильма «Ковбои против пришельцев!), выплюнул сгусток огня, в мгновение ока достигший вертолёта, зависшего над дымящимся на асфальте остовом джипа, и в блистере вертолёта образовалась дыра!

Вертолёт повело боком, он накренился и, не долетев до асфальта, взорвался.

– Бежим! – толкнул Артём в плечо раскрывшего рот Эдика, первым вылезая на крышу здания.

Программист на сей раз послушался как миленький.

Двор ресторана был пуст, и они быстро спустились туда по железной пожарной лестнице, пересекли двор и сиганули в соседний тем же манером – через стену, что и час назад. Затем нырнули в арку жилого дома справа, помчались изо всех сил дворами и переулочками в сторону мэрии, пока не добежали до Вознесенского переулка и не спрятались в доме номер тринадцать, где когда-то располагался офис мэра Москвы.

Передохнули, прислушиваясь к долетавшим с улицы звукам: искать их начали поздно, так как, очевидно, охотники не поняли, откуда был произведен выстрел, но к ресторану слетелись другие вертолёты и были переброшены два десятка чистильщиков, поэтому надо было бежать оттуда как можно дальше.

Напились холодной воды из-под крана, крадучись выбрались в переулок, добежали до Главпочтамта на перекрёстке Брюсова переулка и Тверской, оттуда перебрались в подземный переход на Моховой и, перебежав Театральный проезд, нырнули к спуску в метро «Охотный ряд».

Тишина и отсутствие какого-либо движения в холле метро заставили обоих бежать «на цыпочках» – тихо, как привидения, – кроссовки это позволяли. Отдышались окончательно у работающего эскалатора, подивившись не столько отсутствию пассажиров, сколько будничной работе не управляемых никем механизмов.

– Что дальше? – просипел Эдик, массируя горло: к таким беговым нагрузкам он готов не был.

– Ты нашёл их центр? – спросил Артём, готовый использовать свой нарукавный «бластер» при первой же необходимости.

– Не уверен.

– Что значит – не уверен? Хотя бы намёк?

– Есть такой элитный посёлок недалеко от городка Жуковской – Брендевка, ехать ближе всего по Новорязанскому шоссе. Туда почему-то сходятся сотни информпакетов со всей Москвы, и не только из Москвы. То есть там стоит какой-то мощный компьютерный терминал, и он работает.

– В каком смысле?

– Туда шлют донесения – сотнями, а оттуда идут ответные скайп-сигналы – тысячами.

– Ты их читал?

– Когда б я успел? Они зашифрованы, а точнее, разговаривают на каком-то тарабарском языке, не то китайском, не то японском. Изредка вроде бы я слышал английские и даже русские слова, но ничего не понял.

– Значит, он там! Центр! Если всех людей переселили в прошлое, кто будет работать в компьютерном терминале?

Эдик пожал плечами.

– Может, ты и прав.

– Едем в Брендевку!

– Ага, на метро? Оно не работает, а на машине нас вмиг обнаружат и разнесут в дым, как того бедолагу на джипе.

– Пойдём пешком. Кстати, в том районе нет военных частей или баз? Вспоминай.

Эдуард наморщил лоб.

– Не помню, кажется, нет.

– Где ближайшая к нам воинская часть?

– Сейчас, дай подумать… кажется, на Берсеневской набережной, напротив храма Христа Спасителя.

– Ближайшее метро?

– «Кропоткинская».

– Значит, рвём когти туда. Надо вооружиться в конце концов.

– Это километра четыре отсюда.

– Ничего, за час дойдём.

Эдик состроил унылую рожу.

– У меня ноги ноют, а идти по шпалам.

– Под землёй идти безопасней всего. Охотники небось на ноги всю свою гвардию подняли.

– Не надо было встревать.

Лицо Артёма потемнело.

– Я им устрою танковое сражение под Прохоровкой, мало не покажется! После того как вооружимся, дойдём до ближайшей к МКАД станции, поднимемся, уже вечереть начнёт, поужинаем где-нибудь в ближайшем от метро кафе и потопаем огородами в нужном направлении.

Программист тяжело вздохнул, глянул на планшет-наладонник, на свои запылённые кроссовки, но перечить не стал.

Изучили схему московского метро, спустились по эскалатору вниз, прошли насквозь станцию «Охотный ряд» и выбрались в тоннель, ведущий к следующей станции – «Библиотека имени Ленина». Следующая была «Кропоткинская».

Нарукавный «бластер» почти не мешал, и Артём посматривал на него с надеждой: кроме ворриховского излучателя, у них по-прежнему не было достаточно мощного оружия, если не считать кухонного ножа, захваченного в одной из квартир. Но для серьёзного отпора киллерам-чистильщикам этого было мало.

Добрались до зала станции «Кропоткинская», не встретив ни одной живой души. Зато поднимаясь на эскалаторе наверх, в холл станции, услышали голоса и удивлённо переглянулись. Разговаривали как минимум трое: женщина и двое мужчин – по-русски! – отчего в сердце Артёма вдруг шевельнулась надежда создать полноценную команду.

Однако мечтам его не суждено было сбыться.

Их было четверо – молодых парней характерного наглого вида, из тех, кто считал, что им всё дозволено. Не зэки, не отпетые бандиты, не кавказцы, но молодые щенки наподобие футбольных фанатов, сбившиеся в стаю и привыкшие хамить в любых обстоятельствах, юродствовать, издеваться и нападать кодлой. Вопрос, как они нашли друг друга в опустевшей Москве и почему не упали в прошлое вместе с остальными москвичами, Артём задал себе позже.

Сначала он подумал, что девушка, прижавшаяся спиной к одной из колонн холла, их спутница. Но всё оказалось проще и отвратительней: они приставали с определённой целью, с хохотом и мерзкими шутками к совсем молоденькой девчушке, блондинке с длинными волосами, одетой в бежевую курточку и джинсы. Когда Артём и Эдуард вышли к ним в тыл, дело дошло до того, что двое парней уже начали раздевать незнакомку, срывать с неё куртку и блузку под ней, в то время как двое других держали её за руки.

Девчонка молча сопротивлялась, сжав пунцовые губы, устав, наверно, умолять мерзавцев не трогать её, лишь по щекам текли слёзы, и эти слёзы вывернули душу Артёма наизнанку.

– Эй, мужики, – сказал он громко, не отвечая на бормотание Эдика («Не лезь, их четверо…»), – развлекаетесь?

Вся четвёрка разом прервала занятие, оглянулась.

Девушка, воспользовавшись этим, вырвалась из рук державших её представителей «золотой молодёжи», отскочила к стоящему слева электропоезду, но не убежала, торопливо натягивая курточку.

Молодые уроды переглянулись, на их губах заиграли нехорошие ухмылки.

– Теряй, держи эту дурочку, – пробубнил самый мощный из всей четвёрки, самый накачанный, – а то убежит.

Артём оценивающе глянул на него, опасаясь нарваться на профессионала, но увидел только играющего мышцами наглеца, привыкшего верховодить в подобных компаниях. Перед ним был истинно брутальный тип, или, как сказал бы полковник Симонов, доминантный самец, мозги у которого были повёрнуты в одну сторону – брать от жизни всё! И у всех!

Рыжеватый блондин, чем-то похожий на Эдика, только поплечистей, догнал девушку, попытался схватить её за руку.

– Не тронь, скотина! – тихо, с гневом, через рыдание бросила она, сопротивляясь.

– Отпусти, – угрюмо сказал Артём.

Вожак «волчьего молодняка» раздвинул губы в той же лягушачьей улыбке.

– А ты кто, защитник? Не коп, случайно?

– Не коп. Отпустите её!

– А если не отпустим?

Лицо Артёма застыло.

– Я вас тут всех положу, упыри сопливые!

– Ой, напугал, – насмешливо бросил брюнет справа, во всём белом; у него даже туфли были белые, несмотря на осеннюю слякоть.

– Велюр, разберись с засранцем, – лениво проговорил вожак.

К Артёму двинулся коренастый, приземистый, пузатый шатен с круглой физиономией. У него не было видно бровей, и от того лицо парня напоминало блин.

Драться не хотелось, но Артём не привык отступать и, чтобы не затягивать процесс, стремительно прыгнул к блиннолицему, не ожидавшему от него такой прыти. Никаких приёмов рукопашного боя пузан не знал. Пропустив два удара – в живот (показалось, что кулак вонзился в упругую спинку дивана) и в шею – блиннолицый с утробным кряхтеньем лёг на плиты холла.

Артём повернулся к рыжеватому блондину.

– Повторить? Отпусти её!

Парни переглянулись.

– Ну ты сам нарвался! – с угрозой сказал вожак. – Отметельте его, парни, чтоб на всю оставшуюся жизнь запомнил!

Он явно «играл взрослого», хотя ему от силы исполнилось лет двадцать, и, судя по повадкам, это был сынок какого-то большого чиновника или бизнесмена, который, наглядевшись на отца и его окружение, начал чувствовать себя «великим боссом».

Артём мог бы без особых усилий уложить и всю компанию, имея неплохой опыт десантника и рукопашника, но он избрал другой путь. Вскинул руку с «нарукавным бластером», направил зев плазменного излучателя в сторону эскалатора, сжал кулак.

«Бластер» метнул искрящуюся каплю огня, вонзившуюся в потолок над эскалатором и проделавшую в нём пятиметровую выбоину. С потолка на лестницы и пол посыпались куски бетона и штукатурки.

Бросившиеся было к Артёму молодые «волки» остановились, оторопело глядя то на оседавшее облако пыли, то на проём в потолке, то на стрелка.

– Вон отсюда! – тихо, но ледяным голосом, так, что у самого заныли зубы, процедил он. – Сожгу!

Парни оглянулись на вожака.

Артём направил «дуло бластера» на него.

– Считаю до трёх! Раз…

Вожак переменился в лице, кивнул на ворочавшегося на полу подельника, друзья подхватили его под локти, поставили на ноги и повели к эскалатору. Через минуту компания исчезла, опустившись в метро.

– Ну ты грозен! – опомнился Эдуард.

Артём глянул на «бластер»: жёлтая искорка на его обрезе стала фиолетовой. Скорее всего, это означало, что заряд его кончился. Артём отстегнул «нарукавник», протянул спутнику.

– Разберись. – Повернулся к девушке, разглядывающей его и Эдика круглыми глазами, улыбнулся: – Извините за шум. Пришлось припугнуть.

Слёзы на щеках незнакомки уже высохли, она неуверенно улыбнулась в ответ. Не красавица, но и не дурнушка, милая, с полными губами и лучистыми серыми глазами. Ёкнуло сердце: девчонка чем-то напоминала Валентину.

– Вы… вы… я уже думала… на улицу не выбежишь, там летают эти… стервятники… охотятся за людьми. Но как вы здесь оказались?

– Я бы сначала спросил: как оказались вместе эти подонки, – проворчал Эдик. – Все нормальные люди сброшены в прошлое, почему эти остались? Может, упились вусмерть, и хроносдвиг их не взял? И как они вообще потом нашли друг друга? Или вместе пили?

– Не задавай много вопросов.

– Вы о чём? – изумлённо спросила девушка, переводя взгляд с одного на другого.

– Долго объяснять, – сказал Артём. – Как вас зовут?

– Дина.

– Меня Артём, его Эдик. Мы торопимся, надо закончить одно дело, да и уходить отсюда пора, охотники могли засечь выстрел, поэтому советую спрятаться в более надёжном месте.

– Я тут пряталась… недалеко торговый центр, я там… – Дина покраснела, – консервы брала. – Она оглянулась на эскалатор. – А можно я с вами пойду?

Артём встретил взгляд программиста, в котором сквозило сомнение.

– Мы не на прогулку идём.

– Я не помешаю, честное слово! Я сильная! Я и с ними бы… – Девушка замолчала, прикусив губу. – Я вам всё буду делать… только не оставляйте меня здесь!

Последние слова она произнесла шёпотом.

Артём решился.

– Хорошо, идёмте. Но предупреждаю…

– Ой, я буду слушаться! – просияла улыбкой Дина, бросаясь к Артёму и на миг обнимая его. Отодвинулась, выпрямилась, сжимая кулачки. – Приказывайте!

Артём засмеялся.

– Отставить, рядовой, мы не в казарме. Но вы видите, что творится вокруг, поэтому прошу подчиняться в экстремальных условиях по первому слову.

– Есть, командир!

– Вы где живёте? Жили?

– На Берсеневке… рядом с монастырём и «Октябрём».

– «Октябрь» – это что?

– Бывшая конфетная фабрика.

– Нам нужна воинская часть, она должна быть где-то рядом.

– Есть там какая-то часть, за высоченным забором, у них на крыше центрального здания целый лес антенн.

– Вот туда нам и надо, проведёте?

– Конечно, тут недалеко.

– Эх, сдох наш кулэмет, – разочарованно сказал Эдик, осматривающий «бластер». – Аккумулятор, наверно, разрядился.

Дина заинтересованно посмотрела на оружие чистильщиков воррихо. Она уже забыла об инциденте, что говорило о лёгкости характера и умении прощать.

– Откуда он у вас?

– Отобрали у охотников.

– Как?! Когда?!

– Потом расскажу. – Артём посмотрел на циферблат коммуникатора. – Двинулись, сейчас не время объясняться. Идём как разведчики на войне: малейшее движение в пределах видимости, малейший шелест, писк – замираем и прячемся! Договорились?

– Так точно, командир! – отрапортовала счастливая Дина, неумело отдавая честь.

Эдик промолчал. Верховенство спутника он признавал только в критических ситуациях.

* * *

До воинской части № 77125 они добрались только к вечеру.

На выходе из прозрачной галереи Патриаршего моста, соединявшего Пречистенскую и Берсеневскую набережные Москвы-реки, построенного после воссоздания храма Христа Спасителя, беглецы едва не угодили в облаву: охотники гнали по набережной давешнюю молодецкую стаю, которая приставала к Дине в метро. Каким образом эта гадская компания оказалась именно в том месте, куда стремился попасть Артём, так и осталось невыясненным.

Четвёрку преследовали трое охотников, высадившихся из вертолёта прямо напротив схода с моста. Но они были заняты делом, и это спасло команду Артёма, успевшего жестом уложить спутников на настил моста.

Двоих пацанов охотники убили напротив Театра эстрады, двое других, в том числе вожак, успели спрыгнуть в реку, но уцелели они или нет, Артём так и не узнал. Дождавшись, когда вертолёт заберёт киллеров, он скомандовал держаться за ним как привязанным, и троица рванула через набережную в проулок, который привёл их к проходной воинской части.

Но сначала они, услышав за спинами топот, свернули к большому четырёхэтажному зданию из красного кирпича, которое оказалось той самой фабрикой «Красный Октябрь», и укрылись в нём, ожидая появления охотников. Но страхи оказались ложными, топот принадлежал, очевидно, ещё одному неперемещённому горемыке, и на сердце отлегло. Сражаться с преследователями было нечем. Тем не менее Артём решил переждать какое-то время, дать всем успокоиться, и неожиданные посетители «Красного Октября» поднялись на второй этаж, в так называемый шоколадный цех, где с полчаса любовались фотографиями, развешанными на стенах и стендах зала: до перемещения людей в прошлое здесь разместилась выставка работ победителей конкурса World Press Photo Life.

Обгорелый труп солдата, плывущий лицом вверх по течению реки. Плачущие над трупами детей женщины. Сгоревший танк на улице города с полуразрушенными домами. Нищий на городской свалке. Развёрстая акулья пасть. Вертолёт, стреляющий по разбегавшейся толпе. Похоронная процессия. Сотня раненых в госпитале, лежащих кто на чём придётся. Дымящаяся атомная электростанция. Американские самолёты, бомбящие селение где-то в Сербии. Взрывающийся в воздухе, распадающийся на части космический корабль. Раненый – безрукий – ребёнок, с чёрными, на пол-лица, заполненными болью глазами. Женщина, читающая книгу на мусорном баке. Гей-парад в Париже. Лев, грызущий решётку клетки…

И ещё больше сотни подобных фотографий, от которых мурашки бегали по коже, и шевелились волосы на голове, и во рту появлялся кислый привкус крови.

– Жуть! – тихо сказала Дина, когда они прошли зал. – И это всё сделали мы?

– Нелюди это сделали! – буркнул Эдуард, продолжавший возиться с «бластером». – Я не имею в виду фотографов. Такова человеческая природа. Я уже не удивляюсь, что нас сбросили в прошлое. Мы того заслуживаем.

– Но ведь есть же хорошие люди? – наивно воскликнула девушка. – Вот вы, мои подруги… мама с папой… и ещё много других.

– Хорошие есть, – невесело согласился Артём. – Да только к власти всегда почему-то приходят плохие.

– Почему же не сбросили их? Где справедливость?

– Вот и я спрашиваю, – хохотнул Эдик, – если справедливость есть, то почему её нет?

С улицы послышался нарастающий свист и тугой удар.

Задребезжали стёкла зала.

– Кому-то звездец, – вжал голову в плечи Эдуард.

– Идёмте, – заторопился Артём. – Уже близко.

Спустились на первый этаж, оглядели переулок и вечереющее небо над городом, шмыгнули к проходной воинской части, окружённой высоким бетонным забором, по верху которого змеилась спираль колючей проволоки.

Проходная не отреагировала на появление гостей. Видимо, в момент переселения входная дверь и дверь на территорию части были открыты, и никаких препятствий преодолевать не пришлось.

Эдуард хотел было пройти в штаб части, его здание легко угадывалось по десятку параболических и решетчатых антенн на крыше, но Артём, служивший в армии и примерно представлявший себе, как может выглядеть имущественный склад, сразу повёл спутников в обход штаба и спортивно-оздоровительной зоны, пока не обнаружил низкое приземистое строение в окружении шеренги разросшихся тополей. На двери здания красовалась табличка: «Строение № 2 ВС», – которую расшифровали как «военный склад».

– Здесь, – уверенно толкнул дверь склада Артём.

Если бы дверь была заперта, замок пришлось бы взламывать, но и она, как и большинство дверей в госучреждениях, работающих допоздна, оказалась открытой.

На всякий случай покричали: «Эй, есть кто живой?» Ответа не услышали и принялись хозяйничать.

Дверь отсека стрелкового вооружения всё-таки оказалась на замке.

Артём попробовал снести её ударом ноги, но не смог.

– Чёрт, граната нужна.

– Попробуй, – подал ему «бластер» Эдик. – Я тут поковырялся, подвигал какие-то насечки, что-то булькнуло.

Артём осмотрел «нарукавник», увидел с фиолетовой искоркой ещё одну – оранжевую, мигающую.

– А если это индикатор самоликвидатора?

– На фига им самоликвидатор? Они же не в разведку пошли.

– Ладно, попытаем счастья, вдруг резерв включился? Отойдите-ка.

Эдик и Дина отошли за угол коридора, Артём навёл «бластер» на дверь, потыкал в чешуи на боку. Ничего не произошло.

– Надень, – посоветовал программист.

«Нарукавник» сел на руку до локтя, самостоятельно «зашнуровался». Артём снова навёл «дуло» излучателя на дверь, сжал пальцы в кулак.

С рыла «бластера» сорвалось слабенькое облачко лилово-сиреневых «бисеринок», похожих на раскалённую дробь, вонзилось в дверь и превратило её в решето.

Артём посмотрел на свой «дробомёт», не увидел ни одного горящего индикатора, снял оружие, бросил на пол.

– Кранты, кончилась обойма, но и за то спасибо.

Дверь уцелела, но теперь выбить её не составило труда.

Вошли, включили свет, огляделись.

Дина никогда не была на оружейном складе, поэтому осматривала помещение с любопытством. Эдик, наверно, тоже не имел счастья быть знакомым с хранилищами оружия, однако понапрасну время терять не стал, повертел головой и сразу направился вдоль стеллажей вглубь склада, читая этикетки на ящиках и коробках, снимая с полок образцы.

Склад Артёма не удивил, но и не расстроил. За час осмотра он нашёл всё, что хотел, в том числе переносной зенитно-ракетный комплекс «Игла-2С» и пехотный огнемёт «Шмель-М». Правда, с собой брать огнемёт он не стал, зато взял ПЗРК, достаточно лёгкий, компактный и даже в чём-то изящный. Ракету взял только одну, иначе утащить всё это было бы невозможно физически.

Из лёгкого стрелкового оружия он выбрал пистолет «Макаров-max», снабжённый глушителем, новейший автомат «Калашников-14» калибра 5,45 миллиметра и снайперскую винтовку «ВСС».

Дина долго сопротивлялась брать оружие, но в конце концов Артёму удалось уговорить её взять пистолет. Зато она с готовностью взялась нести подсумки с патронами и гранатами, которые пришлось искать дольше всего: хранились они отдельно, в наглухо запечатанной комнате с железной дверью. Артём выбил замок лишь автоматной очередью; к счастью, автомат исчезнувшего охранника – такой же «калаш», – оказался заряженным.

Эдуард тоже взял «калашников» и нож фирмы Magnum Flint, острый как бритва. От пистолета он отказался.

– Стрелок я никакой, а очередь – не одиночный выстрел, глядишь – одна пуля из двадцати попадёт в цель.

Наружу выбрались, когда окончательно стемнело.

Артём вдруг увидел на бетонной площадке за сетчатым забором стоящие под навесом машины. Свет от дальнего фонаря, освещавшего территорию части, едва достигал этого уголка, но силуэты некоторых из них показались ему необычными.

– Ну-ка, посмотрим.

Это были мотоциклы, причём не простые – электрические супербайки, самые современные и востребованные в нынешние времена во всём мире.

– Обалдеть! – сказал Эдик, припав к ограждению. – Я такие только по телику видел. Откуда они здесь?

– Красивые, – согласилась Дина, привыкшая к полутьме.

– Корейской фирмы «Кингсли», я по телику гонки видел.

– Это не обычная воинская часть, – хмыкнул Артём, начиная возиться с замком ворот. – Какая-то элитная. Возможно, байки принадлежат командованию части.

– Не трудись, зачем ты туда ломишься?

– Идея родилась.

– Какая?

Артём сбил замок прикладом, проник на площадку.

Мотоциклов было четыре штуки, два с электрическими двигателями, два с бензиновыми. Первые напоминали футуристические «мини-терминаторы» из киносаги о Терминаторе, но могли нести на себе двух седоков. Два других мало чем уступали им в дизайне и были сделаны австрийской фирмой КТМ, специализирующейся на изготовлении спортивных байков. Эти мотоциклы не были чисто спортивными, но их модели – «RC-390» с двухтактными движками объёмом 85 кубических сантиметров – говорили, что и они могут многое.

– Я когда-то ездил на байках, – похвастался Эдуард.

– А на этих сможешь?

Программист посмотрел на Артёма удивлённо.

– Ты что, хочешь…

– Пешком мы будем телепаться до Брендевки день, а времени у нас в обрез, заселение может начаться в любую минуту.

– Какое заселение? – не поняла Дина.

Оба посмотрели на неё.

– Потом расскажу, – пообещал Артём. – Ну как, справишься?

– Нас же сразу грохнут…

– Во-первых, «Кингсли» – это электробайки, их моторы работают бесшумно, промчимся как ветер. Во-вторых, ночью вертолёты охотников видны издалека, эти идиоты иллюминируют их как новогодние ёлки. В случае чего успеем спрятаться.

– Страшно! – честно признался Эдик.

– Оставайся, – пожал плечами загоревшийся идеей Артём, – вместе с Диной. Мобилы у нас есть, я позвоню.

– Нет, я с тобой! – заволновалась девушка. – С вами! Я не помешаю, честное слово!

Артём глянул на её лицо, белеющее в темноте, увидел плачущий блик в глазах – отражение фонаря. Но сейчас она не плакала.

– Хорошо, поедем, только проверю аккумулятор.

Оба байка были заряжены «под завязку», на них, очевидно, кто-то собрался кататься.

– Нормально, километров на двести заряда хватит, а нам и надо всего на тридцать-сорок. – Артём выкатил один из мотоциклов, включил двигатель, послушал его едва слышимый шелест. – Здорово, тенью полетим. Садись.

Дина села сзади.

– Прощай, старик, – сказал Артём. – Постарайся не попадаться на глаза этой своре.

– Подождите, – хмуро сказал Эдуард. – Я с вами. Только возьму вот этот – «RC».

– Ты забыл, что он бензиновый, на полсотни километров будет слышно рычание, так что, если хочешь с нами, бери второй «Кингсли».

Эдик подумал и согласился.

– Тут хорошие багажники, всё можно уместить. Я ещё «Шмель» возьму. И гранатомёт бы не помешал.

Артём с изумлением воззрился на спутника.

– Никак в тебе воин проснулся, дружище.

– У меня дед воевал, – значительно сказал Эдик. – И я не трус. Хотя боюсь.

Артём и Дина переглянулись, девушка улыбнулась.

– В этом я его понимаю.

– Тогда давайте и в самом деле довооружимся. Я не рискнул взять оружие посерьёзней, думал, пойдём пешком, а на байки можно погрузить хоть чёрта лысого, хоть гранатомёт.

– Как скажешь.

Через десять минут парни вернулись из складских недр с тубусом «Шмеля» и мультикалиберным многозарядным гранатомётом «Хашим», способным уничтожать живую силу противника и танки с метровой бронёй. Он был невелик – длина тубуса достигала всего тридцати шести сантиметров – и не тяжёл – весом около трёх килограммов. К нему удалось достать и гранаты – две термобарические «ТБГ-32В» и две тандемные кумулятивные «ПГ-32». Артём в бытность свою десантником хорошо знал убойную силу гранатомёта, признанного лучшим в мире.

Разместили оружие в причудливо изогнутых и зализанных багажниках, напоминающих хищные осиные тела.

– Ну, чем мы хуже американских крутых героев? – с усмешкой сказал расхрабрившийся Эдик. – Любому охотнику задницу надерём!

– Двинулись! – скомандовал Артём.

Через пару минут они были за пределами части.

Прошлое – будущее и обратно

Поспать ему практически не удалось: не дала Марьяна.

Что случилось, почему она вдруг выбрала его, а не интеллигентного и умного лейтенанта, Ренат спрашивать, естественно, не стал. Ему было достаточно, что девушка с ним. После того как они нашли свободный отсек, он, совершенно обалдевший, заикнулся было поинтересоваться, что происходит, но Марьяна первой поцеловала его, а потом ему уже ничего не хотелось спрашивать, да и времени на это не хватило.

На вопрос же Марьяны: «Ты женат?» – он ответил «нет» и был честен: с женой он развёлся год назад. Спрашивать девушку ответно, замужем ли она, он опять-таки не решился, испугался ответа. Впрочем, и это было неважно в нынешней ситуации.

Поэтому спали они максимум час после долгих разговоров, воспоминаний о былом и рассказов о прошлой жизни. О будущем не говорили, потому что оба не знали, чем закончатся их приключения в мезозое.

Вспомнил Ренат и своё участие в строительстве на территории усадьбы дяди подземного «убежища», которое оказалось вовсе не убежищем, а бункером для вывода под землю гигантской пирамиды, принадлежащей, как теперь стало понятно, переселенцам-воррихо.

– Ты рассказал об этом капитану? – сонно спросила Марьяна.

– Он меня вопросами замучил, – пробормотал Ренат, уплывая по волнам сна. – Почему я согласился и знаю ли, что строю. Я ему сказал – не знал.

– А ты знал?

– Нет, конечно, иначе не ввязался бы в этот криминал. Да и дядю отговорил бы.

Когда за ними пришёл сержант Синенко, Ренат и Марьяна, спавшие в обнимку, ни словом не обмолвились в ответ на заинтересованный взгляд сержанта. Умылись, благо уже знали, как работает в отсеках система водоснабжения, и поднялись в кабину управления транслятором.

Там уже собрались все бойцы отряда. Дылда привёл осоловелого Дебила. Было видно, что он не спал.

Лейтенант Валёк бросил вопросительный взгляд на Марьяну, потом на Рената, всё понял и помрачнел.

– Еда здесь есть, – сказал капитан Морев, выглядевший бодрым, свежим и отдохнувшим. – Но вряд ли мы можем рисковать ею воспользоваться.

– Можем, – буркнул потерявший настроение лейтенант. – Воррихо – люди, хоть и слегка изменённые, с динозаврами, наверно, спали. – Он косо глянул на Рената. – Я попробовал консервы в их холодильнике на нижнем этаже, есть можно.

– Ну и как на вкус? – заинтересовался голодный Синенко.

– Вкус специфический, но не противный. Сам попробуй. Я ел какой-то сложный продукт, на банке только иероглифы, никаких рисунков, а по вкусу похоже на крольчатину вместе с огурцами и картошкой. Ощущения забавные. Но живот не протестовал.

– А сигарет не нашёл?

– Я не курец, как ты.

Все выжидающе посмотрели на командира, взвешивающего своё решение.

– За инициативу объявляю благодарность, – сказал наконец Морев. – За самодеятельность без приказа, несущую угрозу заболевания, объявляю наряд вне очереди.

– Есть наряд вне очереди, – скис окончательно Валёк, горько кося глаза на Марьяну. – Разрешите приступать?

Среди бойцов раздались смешки. Во-первых, все понимали, что отрабатывать наряд вне очереди было невозможно, во-вторых, все знали неунывающий и подчас ёрнический характер лейтенанта.

– Давайте я поговорю с ним, – кивнула на пленника Марьяна. – Что они едят, в каких банках какие продукты, что можно пить.

Морев размышлял недолго, есть хотел и он.

– Хорошо, попробуйте.

Спустились на самый низ пирамиды, открыли холодильники, весьма схожие с «нормальными» холодильниками двадцать первого века. Марьяна долго переговаривалась с Дебилом, показывая ему разнообразные банки, с виду жестяные, бутылки, пакеты и коробки, пленник отвечал, не скрывая вожделения: он тоже был голоден.

В банках были субпродукты, требующие термической обработки, в том числе и в той, из которой ел лейтенант, что породило шквал шуток.

– Я же не синолог, – смущённо оправдывался он, – китайскому не обучен, поди разбери, что тут написано, а с виду вполне съедобно.

– Лишь бы в желтопузого не превратился, – съязвил Синенко. – Или в этих… воррихов.

– Банки разогреваются, после чего их содержимое доводится до съедобного состояния, – добавила переводчица. – В бутылках разные соки и энергетики, в пакетах концентраты и сухие смеси, наливаешь горячей воды и ешь.

– Ничего нового, – скривил губы сержант Сомов. – Этого добра и у нас хватает, я сам супы от «ВимБильДанна» потребляю, когда лень варить по-серьёзному.

– Это не главное, – качнул головой Ренат. – Главное, чтобы все их концентраты принимал наш пищеварительный тракт. Если у них другой метаболизм…

– Говорю же – такой же, что и у нас! – перебил его Валёк. – Повторяю для непонятливых: воррихо – наши потомки. И желудки у них такие же, и метаболизм тот же, и воду они пьют.

– Чего ж у них рожи такие… натрое растресканные? – с сомнением проговорил Дылда.

– Потому что они ассимилировали какое-то местное население. То есть не они, а мы, люди. Может, тех самых динозавров баньцзы. Ведь миллион лет прошел с момента нашего переселения, прежде чем возникла раса воррихо.

– Но этот парень рассказывал, – Дылда посмотрел на пленника, – что они переселялись и к динозаврам, и к лемурам, и к гигантам му-му. А жили гиганты, наверно, в других условиях, и дома у них были другие.

– Воррихо научились приспосабливаться. Гораздо проще освоить то, что уже построено, чем строить самим.

– Я бы хотел уточнить…

– Отставить коллоквиум! – прервал дискуссию капитан. – Вернёмся к нашим концентрированным баранам. Мясо есть не будем, опасно, да и неизвестно, как оно и с чем приготовлено. Будем есть растительные концентраты, овощи и фрукты, плюс вода, никаких соков. Всем ясно?

– Так точно! – недружно ответили бойцы.

– Приступайте. Марьяна, помогите каждому выбрать.

Отобрали по банке «овощных закусок», рекомендованных переводчицей, посмотрели, как Дебил открывает их и за обе щеки уплетает мясо и «салаты», с опаской, но всё больше увлекаясь, принялись дегустировать продукты, изготовленные «потомками» десятки миллионов лет назад.

Ренат по совету Марьяны тоже выбрал «салат» и «гороховый суп», попробовал на вкус и съел две банки, почти не ощущая вкуса. Мог бы съесть и больше, как Дылда, уложивший в живот аж целых четыре, но побоялся, да и сыт был.

– Всем захватить с собой НЗ, – приказал капитан, также опробовавший «ворриховские яства». – Две банки часовому. Подъём!

Группа поднялась в кабину управления транслятором, где в кресле оператора сидел на дежурстве сержант Репин. Подождали, тихо переговариваясь, пока он съест «капустный салат».

Ренат, давно чувствуя возбуждение, с трудом заставил себя не суетиться и делал вид, что протирает винтовку.

Марьяна, с утра вдруг снова ставшая чуть ли не чужой, о чём-то разговаривала с Дебилом. К его «тройному» лицу уже все привыкли, и оно перестало казаться уродливым.

– В путь! – сказал капитан, жестом подзывая бойцов.

Пленника усадили в кресло, и Марьяна передала ему приказ капитана: прыгнуть в будущее, в двадцать первый век, к началу переселения воррихо.

Длинные пальцы оператора прошлись по панели управления, касаясь десятков клавиш и рычажков.

По бокам главного экрана загорелись ещё два. Один показал какие-то перетекающие друг в друга геометрические фигуры, второй превратился в тоннель с бегущими навстречу светящимися сетчатыми стенами. Центральный экран погас, по нему расползлось облачко шевелящихся теней, напоминающих птичьи перья.

На пульте загорелись торчащие из его краёв вертикальные стержни, три жёлтого цвета, один фиолетового.

Дебил возбудился, начал что-то переключать, суетиться, встал из кресла, добрался до пульта поменьше, вытащил из него десяток рукояток и усов, снова сел на своё место.

– Что с ним? – полюбопытствовал Дылда.

Марьяна задала вопрос. Пленник быстро заговорил, глотая слова.

– Не выходим на режим… повреждена верхняя фазированная антенна… фазированная – мой термин, с китайского я не перевела.

– Это, наверно, на макушке пирамиды, которую разнёс вертолёт, – догадался лейтенант.

– Тогда мы никуда отсюда не улетим, – выпятил губы сержант.

– Он говорит, таких трансляторов по Земле расставлено тысячи, – возразил Синенко. – Можем захватить соседний.

– Ну да, камнями закидаем, – сказал скептически Сомов.

– У них тут и оружие должно быть.

Фиолетовый стержень поголубел и стал мерцать, меняя цвет с голубого на оранжевый, изредка проблёскивая желтым.

– Что там? – спросил Морев.

– Пытаемся выйти в общий контур, – неуверенно сказала Марьяна. – Нет стопроцентной синхронизации.

– Стартовать можем?

Марьяна перебросилась с оператором парой фраз.

– Можно попробовать.

– Тогда вперёд! Не хрен сидеть здесь до морковкиного заговенья. Всем на товсь!

Бойцы взялись за оружие.

Оператор растопырился над пультом, стукнул кулаком по красной выпуклости на пульте, представлявшей, очевидно, кнопку запуска хрономашины.

Ренат хотел поддержать Марьяну под локоть и почувствовал, что падает…

* * *

Пробуждение было не очень приятным, но коротким. Миг между отключением сознания и его пробуждением, по сути, и был мгновением, Ренат даже не успел упасть, просто присел на задрожавших ногах.

То же самое ощутили и бойцы отряда, присели на корточки, вскочили – стволы автоматов во все стороны! Капитан устоял, он держался за пульт. А Марьяна ухватилась за Рената, отчего он снова вырос в своих собственных глазах.

Центральный экран погас совсем. Экран слева по-прежнему показывал плавающие геометрические фигуры, справа – остановившийся тоннель с мигающей фиолетовой звездой в центре.

– Приехали? – сипло спросил кто-то.

Оператор встрепенулся, поколдовал над панелью, и центральный экран загорелся вновь. На нём проступили очертания колоссального мегаполиса, утонувшего в шапке смога. Съёмка велась с высоты примерно одного километра, и город был виден хорошо – вблизи, под камерой, но расплывался в сизой пелене к горизонту.

– Что это? – спросил кто-то из бойцов ломким голосом.

Морев вцепился в локоть Дебила.

Марьяна, оттолкнув руку Рената, заговорила с пленником, глаза её расширились, потемнели.

– Он говорит… это Сквам-о…

– Чего? – не понял Дылда.

– Столица… воррихо…

– Я так и знал, что он предаст! – Синенко оскалился, навёл на оператора автомат. – Как мы здесь оказались?!

Морев отвёл ствол, молча глянул на Марьяну.

Короткий диалог.

– Он не знает… сбой синхронизации… виновата антенна.

– Быстро назад!

– Он понимает, хочет включить резерв.

Где-то в недрах пирамиды взвыла и загавкала по-собачьи сирена.

Вспыхнули два экранчика над пультом слева, показали небольшое помещение в виде тамбура и коридор: из тамбура в коридор выбегали «киберсолдаты» – спецназ столицы воррихо, вооружённый «нарукавниками» и острыми пиками.

– Встретить! – скомандовал капитан Морев. – Вольнов – остаться.

Бойцы выбежали из кабины управления.

Ренат тоже сделал шаг к двери, но капитан остановил его:

– Вы тоже останьтесь, они справятся. – Повернул голову к Марьяне: – Объясните ему, что если он ошибётся ещё раз…

– Да не хотел он, – поморщилась девушка. – Я его уже изучила, он совершенно бесхитростный тюфяк, да к тому же ещё и трус, но спец хороший.

– Сможем вернуться?

– Он старается.

– Пусть объяснит, что он делает.

Марьяна заговорила с оператором. И Ренат отвлёкся, глядя на экраны внутреннего обзора, показывающие, что происходит в коридорах комплекса. В поле зрения телекамер появились бойцы Морева, завязалась перестрелка: пики в руках «воррихо-спецназа» оказались чем-то вроде электрошокеров – и первая пятёрка ворвавшихся в пирамиду солдат полегла в течение нескольких секунд. Остальные отступили.

Бойцы Морева не потеряли ни одного человека, только Дылду задела молния электроразряда, который он перенёс стоически.

Ренат с удовлетворением кивнул сам себе (что, съели: это вам не мелочь по карманам тырить!), однако рядом с экранами обзора загорелся ещё один и показал такой же тамбур, но в другом месте, выше по уровню, в котором тоже появились «киберсолдаты». Дыхание перехватило! Бойцы Морева не ждали удара в спину.

Ренат позвал капитана, ткнул пальцем в экран и выбежал, не дослушав тираду командира подразделения. Он вспомнил, где находится второй входной – запасной тамбур, проходил этот тупичок при обследовании транслятора, и помчался туда, не думая о последствиях.

Его появления не ждали. «Воррихо-спецназ» был не столь хорошо подготовлен, как отряд «Рысь». Иначе Рената встретили бы ещё в коридоре. Но «киберсолдаты» не спешили в бой, слушая командира, отдающего какие-то приказы (ну чисто лай собаки, ей-богу!) подчинённым, похоже, распекал их за что-то (нашёл время!), и Ренат, высунувшись из-за угла, успел сделать три выстрела, прежде чем его заметили.

Все три выстрела не прошли мимо (спасибо, дядя, за уроки!), послышались вопли, по стенам запрыгали зелёные и лиловые молнии электроразрядов.

Кто-то схватил Рената за плечо:

– Назад!

Он дёрнулся, как ошпаренный, оглянулся. На него смотрел сержант Вольнов по прозвищу Дылда.

– Не геройствуй, строитель, отступаем.

– Я снял троих…

– Наши сейчас подойдут, мы и этих остановим. Возвращайся, капитан там один.

Ренат проглотил возражения, подумав о Марьяне, попятился задом до перекрёстка коридоров и помчался наверх. Объявившись в кабине, первым делом глянул на экраны: к Вольнову действительно присоединились двое бойцов, и, судя по всему, этого было достаточно, чтобы удержать наступающих.

Дебил работал, лихорадочно бегая пальцами по клавиатуре, не обращая внимания на долетавший в кабину с других этажей шум. Морев наблюдал за ним, глянув на вернувшегося один раз.

Марьяна тоже оглянулась на Рената, и в её глазах он прочитал некое странное выражение – лёгкую тень недоверия с ещё более лёгкой тенью удивления. Она оценила его поступок, но не так, как он ожидал. Стало на миг обидно: выходило, что девушка не принимала его всерьёз.

Он молча встал за спинами обоих.

Истекла минута, другая.

Бойцы Морева вытеснили наконец ворвавшихся снизу, стали применять пики-электрошокеры спецназовцев воррихо, приберегая патроны.

То же самое сделали и бойцы со вторым отрядом, пытавшимся высадиться в пирамиду с третьего этажа.

– Командир… – начал Ренат.

– Вижу, – коротко отозвался Морев. – Что он копается?

– Сейчас, – виновато сказала Марьяна, словно замечание относилось к ней.

Дебил с криком «хо!» вскинул руки над панелью, треснул кулаком по выпуклой клавише пуска, и Ренат снова упал в темноту…

* * *

Под глубоким сине-фиолетовым небом без единой звезды раскинулась во все стороны до горизонта бескрайняя песчаная пустыня, усеянная рябью барханов, навевающая уныние и тоску. Небо по горизонту светилось оранжевым, так что пустыня была неплохо освещена.

Песок был буро-коричневым, с редкими буграми лимонного или красного цвета.

А на этих буграх там и сям стояли… не развалины, не башни, не здания или крепости – удивительные сооружения, описать которые язык человеческий был не в состоянии, настолько они были необычными и сложными.

Представьте себе лежащие на песчаной поверхности раскрытые гигантские книги, так что страницы взметнулись, изогнутые самым невероятным образом, и застыли в этом положении. Книги были толстыми, как плиты Баальбекской веранды, и страницы были толстыми, блестящими, словно отлитыми из металла. По ним от крышки толщиной с железнодорожный вагон до торчащих изогнутых «парусов» можно было подниматься как по ступеням колоссальной лестницы.

Кроме «книг» на жёлтых возвышенностях стояли конструкции из белых «костей» самых невероятных очертаний, низ которых тоже окутывали листья, но уже «капустные», так их было много.

И над всеми этими поразительными скульптурами, изображающими неизвестно что, парили чёрные птицы с длинными хвостами и хищными головами. Они кружили над «книгами», всматриваясь в них, как ястребы в лесные заросли в поисках добычи, и изредка пикировали на них, исчезая внутри торчащих «страниц».

Одна из птиц вдруг кинулась на другую, осыпая её бледно-голубыми электрическими молниями, и обе упали на песок, исчезли из виду.

– Ты что-нибудь понимаешь? – с дрожью в голосе спросила Марьяна, прижимаясь боком к Ренату.

Он слепо обнял её за плечи.

Стояли на вершине пирамиды, выглядывая из «дупла зуба», и долго разглядывали мрачный пейзаж, не похожий на родные пейзажи средней полосы России.

С ними поднимался на вершину и капитан Морев с лейтенантом Махлиным, но оставались недолго, удовлетворившись осмотром местности, а Ренат с Марьяной всё смотрели и чего-то ждали, понимая, что ретранслятор закинул их не в родное время.

Хроногенератор сработал, выдёргивая пирамиду из столицы воррихо и из её времени, однако вылупился он не в двадцать первом веке и даже не в мезозое, а где именно, не мог понять даже Дебил. Он определил лишь границы временного скачка – от сорока до пятидесяти миллионов лет в будущее. Но проверить его утверждение не было никакой возможности.

– Цивилизация, – тихо сказал Ренат, переводя взгляд с одного скульптурного шедевра на другой.

– Была, – так же тихо ответила задумчивая Марьяна.

Кислорода в этой пустыне было маловато, и дышалось тяжело. К тому же холодный воздух не то рассвета, не то заката был насыщен запахами ржавого железа, песка, пыли и сгоревшего пластика.

– Утро, а солнца не видно…

– Может, тут ночь такая.

– Как писал поэт:

И, может быть, не зря

Листки календаря

В который раз подряд

Нам счастье обещают,

А за окном горит багровая заря…

– Фет?

– Не помню… кто-то из современных поэтов. Мой помощник много стихов знает, кое-какие я и запомнил.

Звякнул, поднимаясь, выпуклый горб люка, из него высунулся сержант Синенко.

– Что на горизонте?

– Небо, – усмехнулся Ренат.

– Идите в кают-компанию, командир на совет приглашает, а я тут покараулю.

Оставили сержанта стеречь верхний вход в пирамиду, спустились в самую большую комнату в центре пирамиды, на третьем этаже, которую прозвали кают-компанией. В ней располагались два дивана из упругой белой пены, несколько лежаков из той же пены со спинками, поднятыми на тридцать градусов, а из стен выдвигались стульчики и узкие полки. Возможно, в помещении и в самом деле отдыхали операторы комплекса.

Дебила тоже пригласили вместе со всеми, оставив наблюдать за экранами сержанта Репина. Пленник сразу же уселся на лежак, потом каким-то манером поднял спинку, и лежак превратился в удобное, хотя и странноватое кресло.

Остальные расселись кто на чём мог. Ренату и Марьяне уступили один из диванов. Капитан Морев остался стоять у дырчатой стеночки с хрустальной плитой на ней, впоследствии оказавшейся экраном.

– Всем понятна ситуация? – спросил Морев.

Бойцы ответили дружным молчанием.

– Транслятор сбоит, поэтому до его настройки и тестирования мы никуда стартовать не можем. Дебил один это сделать не в состоянии. Ваши предложения?

– Что он вообще говорит? – пробормотал Дылда.

– Машина не потянет весь комплекс, – сказала Марьяна.

– Не понял, – быстро сказал лейтенант. – Что значит – весь комплекс? Она работает, но может перебросить только саму себя? Генератор? Или кабину управления?

Марьяна принялась объясняться с пленником.

Убедившись, что ему не грозит близкая смерть и что с ним обращаются хорошо, оператор осмелел, и в его голосе прорезались вальяжно-снисходительные нотки.

– Он сказал – мы не поймём.

Капитан Морев подошёл и влепил оператору звучную пощёчину.

Тот слетел с лежака-кресла, но сержанты Вольнов и Сомов подхватили его под руки и грубо усадили обратно. Пленник съёжился, внезапно осознав своё незавидное положение.

– Не до сантиментов, – пробурчал Морев. – Объясните ему ситуацию и повторите вопрос.

Марьяна мрачно заговорила, выслушала торопливую сбивчивую речь, переспросила что-то.

– Наведение всего комплекса в условиях плохой синхронизации проблематично. Нас может занести чёрт-те в какие временные дебри. Остаётся одна возможность – бросить в прошлое только генератор, он же и есть кабина управления.

Бойцы скрестили взгляды на лице командира.

– Вероятность удачного запуска?

Обмен вопросами и ответами. Дебил закончил отвечать и выжидательно, с беспредельным уважением посмотрел на Морева.

– Про вероятность я не поняла, не знаю таких слов по-китайски, а он не знает на английском, но утверждает, что возможность попасть в нужный хроноузел есть.

Морев задумался.

Внезапно в кают-компанию вломился сержант Репин.

– Там кто-то идёт!

– Где? – не понял Валёк.

– На экране видно… машина какая-то… шагающая…

Морев и его бойцы полезли к вершине пирамиды, используя лифт и лестницы. Следом поднялись Ренат и Марьяна, с трудом протиснулись меж сдвинутых тесными «обломками зуба» телами.

К пирамиде и в самом деле двигался какой-то объект, напоминающий живой противотанковый надолб, сваренный из гигантских швеллеров. Размеры его стали понятны, когда он легко разрушил один из «костяных храмов» в паре километров от пирамиды.

Он не шёл и не катился, а переваливался с боку на бок, ухитряясь каждый раз подставлять одну из трёх опор и составляющих простую и жуткую конструкцию «надолба». Он отличался от сложных «книжных скульптур» настолько, что было понятно – «надолб» не мог быть их создателем.

При каждом его шаге раздавался тяжкий глухой удар и песчаная равнина вздрагивала, порождая змейки пыли меж барханами.

– Мать честная! – прошептал Синенко. – Это ещё что за хреновина с морковиной?!

«Надолб» справа обошёл скульптуру, напоминавшую скелет носорога, постоял в задумчивости с минуту и снова – тумм! тумм! тумм! – направился к пирамиде.

– Все вниз! – скомандовал капитан Морев.

Все ринулись в люк, пропустили Рената и Марьяну на плиту лифта, за ними спустился капитан.

В рубку управления ворвались как при пожаре, прислушиваясь к глухо доносившимся снаружи ударам, сунули оператора в кресло.

– Крути педали! – оскалился Синенко.

Дебил поймал взгляд Марьяны, она кивнула.

– Включай генератор, – перешла на смесь китайского с английским.

– Нам нужно попасть в наше время, – сказал Морев. – Точно до момента переселения воррихо! Ни минутой позже, ни минутой раньше.

– Мы и не сможем раньше, – убеждённо заявил лейтенант. – Все ретрансляторы выскочили в наше время одновременно, образовали сеть, которая создала поле сдвига. До этого момента просто некуда перемещаться, сеть наш транслятор не примет.

– Слишком заумно, товарищ лейтенант, – проворчал Синенко.

– Я поняла. – Марьяна снова обратилась к оператору.

Большой экран накрыло полосой пыли: гигантский «противотанковый надолб» сковырнул «ногой» целый бархан песка.

– Быстрее, мать твою!

– Он старается…

– Наверх вы, товарищи, все по местам! – фальшиво запел Синенко. – Последний парад наступа-а-а-ет!

Дебил растопырился над пультом и хлопнул ладонью по круглой кнопке пуска…

Неперемещённые. Сюрпризы

Управлять электробайком было проще, чем обычным мотоциклом, несмотря на все его навороты. Ощущать удовольствие от гонки мешали только два обстоятельства: рыскающие над городом даже ночью ксеновертолёты и слабые физические возможности спутника. Эдик не имел большого опыта вождения мотоциклов, всё время отставал, и его приходилось ждать и подстёгивать, пугая близкими преследователями.

И тем не менее отряд пересёк Москву от Кремля до МКАДа очень быстро, минут за двадцать.

Руки Дины обнимали Артёма, она прижималась к его спине грудью, пряча лицо от ветра (шлемов не нашли), и это было очень приятно, это было несказанно приятно! К тому же байки действительно двигались бесшумно, только шелестели шины, никто не мешал мчаться по улицам города с большой скоростью, ночь выдалась беззвёздной, зато тёплой, и Артём получал исключительный кайф от вождения и ощущения вседозволенности. И от рук девушки, всецело доверившейся ему.

Добрались до Кольцевой автодороги, проскочили от Ленинского проспекта до Волгоградского, отдохнули в торговом центре в начале Новорязанского шоссе, напились, прихватив с собой по бутылочке брусничного сока. Снова выбрались на шоссе, вглядываясь в непривычно тёмное для Москвы небо: центр столицы был освещён, но окраины практически тонули в темноте.

Снова помчались вперёд, как бесшумные снаряды, бросая впереди себя снопы света. Пробовали ехать и не включая фар, но Эдик пару раз натыкался на препятствия, один раз сверзился с мотоцикла, к счастью, благополучно, не повредив байка, и решили ехать со светом.

– Ну и дороги у нас, – сказала Дина осуждающе.

– Наши дороги – это наше стратегическое оружие, – мрачно проворчал Эдуард.

– А дураки – тактическое? – фыркнул Артём. – Хорошо ещё, асфальт везде, по грунтовке мы бы так не летели.

Проехали деревню Островцы, свернули на мост через реку и, крутанувшись по развязке, свернули направо к Жуковскому.

Вертолёты охотников изредка появлялись на горизонте, хорошо видимые издалека благодаря иллюминации, но беглецы успевали выключить фары, и безумный их драйв по Москве и за городом остался преследователями незамеченным.

Остановились почти в центре городка, известного всей России благодаря МАКСу – Международному авиакосмическому салону.

– Нам надо проехать к аэродрому, – сказал Артём.

– Зачем? – осведомился утомившийся Эдик, запыхавшийся так, будто он всю дорогу бежал, а не ехал на мотоцикле.

– Брендевка находится за ним.

– Я знаю, как ехать, – воскликнула Дина громко, сконфузилась, прикрыла рот ладошкой, заговорила тише: – Ой, простите! Мой дядя работает здесь в ЛИИ, я к нему на дачу ездила, это рядом с Брендевкой.

– Сможешь сориентироваться?

– Конечно. Нам сейчас налево…

– Будешь командовать. Поехали.

– Я бы отдохнул, – заикнулся Эдик.

– Доберёмся – отдохнём, – пообещал Артём, с запозданием подумав, что и Дине, наверно, требуется отдых.

Поехали чуть медленнее, включая фары намного чаще, чем раньше. Дина хоть и помнила дорогу, но в темноте ориентироваться было намного трудней.

Миновали аэродром, прятавшийся за бетонным забором, свернули на дорогу в обход дачного посёлка Первомайка, чтобы попасть в Брендевку, но тут удача покинула их. Вроде бы и ехали тихо, разглядывая возникавшие то слева, то справа дворцы – дачами их назвать было трудно, некоторые из построек давали фору приморским виллам, – потом обогнули декоративные пруды, череду самых настоящих халуп середины прошлого века, но всё-таки были замечены пилотами вертолётов, и от одного из них пришлось драпать в полном смысле этого слова.

Дина заметила вертолёт первой.

– За нами что-то летит!

Артём оглянулся, увидел скользящий сзади над домами и деревьями светящийся силуэт; винт воррихо-вертолёта можно было услышать не ближе полусотни метров.

– Эдик, алярм! Не отставай!

– Чтоб у них молоко скисло! – выругался программист.

Увеличили скорость, рискуя попасть колесом в ухаб или напороться на брошенный кирпич: дороги в этом районе дорогами назывались условно.

Однако клювастый аппарат, в ночи напоминающий прозрачную разноцветную ёлочную игрушку, догнал беглецов и с ходу принялся расстреливать их огненными плевками.

Эдик вильнул к тянувшемуся слева деревянному забору, врезался в невидимый штабель шлакоблоков и слетел с седла.

Услышав крик, Артём лихо развернулся, чем уберёг себя и пассажирку от плазменного сгустка, пробившего дыру в заборе.

– Прыгаем!

Электробайк боком понесло влево, Артём и Дина спрыгнули на обочину дороги, перекатились под защиту забора, и молодой человек, спохватившись, выцарапал из багажника ПЗРК. Стрелять из него он умел, опыт за два года службы в воздушно-десантных войсках накопился немалый.

Ракета сама нашла наконечник трубы, труба ПЗРК упала на плечо, тубус уставился в небо, прицельная рамка поймала возвращавшийся вертолёт.

– Сюрприз! – выговорили губы.

Огненная стрела сорвалась с плеча и унеслась к приближавшейся, не подозревающей об угрозе машине.

Артём плашмя упал рядом с девушкой.

Ахнуло!

Вертолёт клюнул носом, закружился, теряя какие-то светящиеся детали, пошёл к земле и врезался в угол старенького домика, принадлежащего дачному кооперативу советских времён.

– Капут! – приподнялся на локтях Артём.

– Йес! – донёсся приглушенный радостный вопль Эдуарда.

Однако радовались они зря.

Не успели привести себя в порядок, осмотреть мотоциклы и оседлать, как над посёлком снова появился вертолёт. И не один – целых три!

– Приплыли! – охнул программист.

– Бросаем к чёртовой матери! – рявкнул Артём, соскакивая с седла и вытаскивая из багажника гранатомёт и автомат. – За мной! Эдик, оружие!

Оставили мотоциклы, метнулись под защиту древнего колодезного сруба. Надежды уйти живыми не было, но желание дорого продать жизнь присутствовало даже у Эдика.

– Откуда их столько?! – скрипнул он зубами.

– Брендевка рядом, – оскалился Артём, приготавливая к бою «калашников» и гранатомёт. – Ты был прав, центр у них там.

Первый же выстрел, произведенный вертолётом, превратил один из мотоциклов в пылающий костёр.

Артём дал очередь по светящейся машине, попал, судя по звуку, но вряд ли повредил. И всё же она отвернула в сторону, почуяв опасность. Однако её место заняла другая «вертушка», и Артём дал длинную очередь, не жалея патронов, не надеясь остановить вертолёт, вооружённый гораздо круче.

Вертолёт взорвался!

Продолжая движение, он сунулся к земле и, разваливаясь на огненно-дымные лоскуты, врезался в особняк в сотне метров от беглецов.

Артём невольно посмотрел на автомат, удивляясь, что смог сбить летающую махину одной очередью.

Однако действительность оказалась проще и одновременно заковыристей.

Вертолёты воррихо стремительно пошли в небо, паля направо и налево, причём не по земле, а в воздух.

И только услышав нарастающий рокот моторов, Артём понял, что стреляли пилоты по другой цели.

Это был настоящий вертолёт, в два раза крупнее каждой клювастой машины. С его бортов сорвались две огненные стрелочки, понеслись к машинам преследователей.

Одна увернулась, другая не смогла. Но вертолёт – огни взрывов осветили его, и Артём узнал «Ми-28Н», названный лётчиками «Ночным охотником» – выпустил ещё две ракеты одну за другой, и «голова хищной птицы» последовала за первыми двумя собратьями, превращаясь в пылающий факел.

Дина вцепилась в плечо Артёма.

– Кто это?!

– Наши! – нервно и радостно засмеялся он. – Жива гвардия! Нас не запугаешь!

Выскочили на улицу, замахали руками.

Их заметили.

Вертолёт, делавший круг над тремя сбитыми «вертушками» охотников воррихо, нырнул к земле, словно собираясь протаранить ближайший дом посёлка, но сел мягко, по-кошачьи, взревев винтами у самой земли, что говорило о высочайшем мастерстве пилота. Сам он не выпрыгнул из кабины, открыл дверцу, призывно замахал рукой.

В рёве винтов не было слышно голоса, но всё было понятно и так.

– Бегом! – скомандовал Артём.

Добежали, с большим трудом влезли в кабину: вертолёт был двухместным, но штурман-оператор отсутствовал, поэтому втиснулись на его место, оказавшееся ниже кресла пилота, буквально друг на друга, впрессовали Эдуарда в сиденье, и вертолёт тут же пошёл вверх, выключая все огни.

Под ним провалились вниз, превращаясь в угли костра, догорающие вертолёты противника.

Летели всего минут пять, низко, в метре от крыш и крон деревьев.

«Ночной охотник» клюнул носом, без всякой подготовки спикировал к земле и сел. Ударило в дно. Подпрыгивая, вертолёт покатился по бетону, нырнул в темноту, как в бездонную пещеру. Остановился, раскачиваясь. Двигатель заглох. Пятилопастный винт перешёл с басов на свист, замер. Тишина показалась пассажирам не менее громкой, чем рёв турбин.

Артём понял, что пилот загнал машину в ангар, ориентируясь по памяти, на одном дыхании. Такое мог сделать только настоящий ас!

Пилот шевельнулся, открыл дверцу.

– Вылезаем.

Голос у него был надтреснутый, немолодой.

Загремела, закрываясь, дверь ангара. Где-то в углу затеплилась красная лампочка, раздвинув мрак на десяток метров.

Артём нащупал ручку, открыл дверцу со своей стороны, выпустил Дину, потом вылез сам. Последним на холодный бетонный пол ангара мешком свалился помятый Эд. Проговорил сдавленным голосом:

– Вы сделали меня инвалидом!

Из темноты вывернулся пилот, сказал негромко:

– Идите за мной.

– Где мы?

– На лётном поле, это запасная полоса, ангары с «вертушками». Я тут устроился недалеко, после того как все исчезли.

Лётчик пропал в темноте, его фигура мелькнула на фоне чуть более светлого прямоугольника ворот ангара, и все потянулись за ним.

Пилот стоял снаружи, смотрел на запад, где над лесом показались летящие огни. Огни повернули и начали кружить над оставленным беглецами посёлком.

– Похоже, нас они не засекли, – пробормотал Артём.

– Надеюсь.

– Давно вы тут?

– Третьи сутки. Готовил «вертушки» к демонстрационным полётам, в ангаре прямо и уснул. Проснулся…

– Ясно.

– Вам ясно? А мне нет. Может, объясните, что происходит? На моих глазах эти летающие стервятники разнесли в клочья лётную вышку, там люди были!

Артём помолчал.

– Спасибо вам за помощь… надеялись проскочить.

– Куда?

– В Брендевку.

– Зачем туда?

– Долго рассказывать.

– У меня времени хоть отбавляй.

– Идёмте к вам, побеседуем.

Пилот спасшего беглецов «Ночного охотника» обитал в капонире, расположенном в полусотне метров от ангара с вертолётами. Капонир имел полуподвальное строение, вкопанное в землю, предназначенное, скорее всего, для хранения инвентаря. Внутри него стоял верстак, а по стенам висели полки с инструментом. В углу стояла железная печурка необычной формы. Кроме того, здесь имелся продавленный диван, небольшой столик, сколоченный наспех из деревянных плах, деревянный табурет и холодильник «Юрюзань». Освещала помещение лампочка под пыльным жестяным колпаком.

Пахло в жилище пилота неаппетитно: маслами, краской, керосином и ржавчиной.

Вошли, плотно закрыли дверь.

– Не моё, – усмехнулся хозяин, перехватив взгляд Артёма, брошенный на диван. – Прошлый век, бытовка каптенармуса, ей лет двадцать, а уцелела вот. Не предполагал, что буду прятаться тут от… чертей!

Только теперь Артём смог разглядеть этого человека.

Одет он был в лётный комбинезон. На вид лет пятьдесят, седой ёжик волос, большой лоб, большой нос картошкой, большие губы, широкий подбородок, стального цвета глаза. Невысокого роста, но крепкий, с большими «крестьянскими» руками.

Пилот оценил обращённые к нему взгляды, развёл руками.

– Не Терминатор, не к ночи будь помянут. Павел Степанович, лётчик-инструктор центра боевого применения.

Артём назвал себя, протянув руку пилоту.

– Это Дина и Эдуард.

– Очень приятно.

– Как вы нас разглядели? Разве отсюда виден дачный посёлок? И почему вообще вмешались?

– Присаживайтесь, – повёл рукой хозяин. – Я не хотел вмешиваться. Хотел перегнать машину в полк, это в ста километрах отсюда. Взлетел тихонько, а тут погоня. В общем, обидно стало, наших бьют. Хорошо, что этих летунов только три штуки было, днём их вокруг иногда летает до десятка сразу. Где-то видать база у них.

– В Брендевке, туда и идём.

– Почему вы так считаете?

– Садитесь сами, – потянулся, расслабляясь, Артём. – А то я начну рассказывать, а вы в обморок упадёте.

– Чай не баба, – усмехнулся пилот, – в обморок не падал.

На табурет он всё же сел.

Артём собрался с мыслями и начал рассказ.

Павел Степанович слушал эту историю спокойно, иногда вскидывая глаза то на Дину, то на Эдуарда. Программист морщился, но рассказчика не перебивал.

– Поэтому мы и решили добраться до их базы, убедиться в своих расчётах и взорвать её к чертям! – закончил Артём.

Павел Степанович покачал головой, в глазах его мелькнула мышка сомнения.

– Удивительная история. Во сне не увидишь.

– К сожалению, это не сон, – буркнул Эдик, у которого внезапно испортилось настроение. И Артём понимал почему: программисту не хотелось идти к чёрту на кулички и взрывать базу.

– Не сон, – согласился Павел Степанович. – Я уже убедился. Но вас ведь всего трое.

– Присоединяйтесь, – обезоруживающе улыбнулась Дина. – Четвёртым будете.

Пилот посмотрел на неё задумчиво.

– С вашей помощью да с вашей техникой, – добавил Артём, – это можно будет сделать на раз. Найдётся пара ракет «воздух – земля»?

– Ракеты-то найдутся. Здесь в соседнем капонире стоит новенький «Перун».

– Кто?

– «Т-50», с МАКСа остался, его к дежурству готовили, упаковали по полной программе, ракеты подвесили, заправили.

– Отлично! Я его экспроприирую!

Пилот снова качнул головой.

– Вы лётчик?

– Нет.

– Такими машинами должны управлять профессионалы.

– Вы сможете?

– Я-то смогу… но если произошло переселение, как вы говорите…

– Ещё не произошло, потому мы и торопимся. Вдруг удастся вернуть людей обратно?

– В таком случае вам нельзя взрывать базу.

– Я ему говорил, – произнёс Эдуард ворчливо, хотя разговор об этом у них не заходил.

Артём поднял брови, погружаясь в размышления.

– Если вы взорвёте базу, вы никого не сможете вернуть.

– Ах ты, дьявол! Ну конечно, если мы уничтожим базу…

– Уничтожим и генератор хроносдвига, – закончил Эд.

– Чёрт, чёрт! Я не подумал, прошу прощения.

Дина успокаивающе положила ладошку на руку Артёма.

– Надо ещё что-нибудь придумать. Может быть, как-то пробраться на базу, тихонько включить этот ваш генератор на возвращение.

Артём глубоко вздохнул, признательно сжал пальцы девушки.

– Ты права, будем думать. Вы с нами, Павел Степанович?

Пилот встал, начал возиться у стола, налил в чайник воды, поставил на железную печку, достал пачку сухарей.

– Чай будете? Хлеба нет, угостить особо нечем. Сам бегаю в столовую лётного состава по ночам.

– От чая не откажемся. – Эдик с любопытством осмотрел печку, оборудованную двумя прозрачными дверцами и пакетами труб. – Это что за агрегат?

Лицо пилота подобрело.

– Это изобретение нашего полкового умельца Валеры Егина, племянника знаменитого рязанского изобретателя Николая Егина. Парень взял всю его смекалку. Это термохимическая установка, вот топочный узел, вот сжигатель, загружаешь в эту воронку мусор, он в топке разлагается, вредные окислы азота и углерода сгорают, вот и все дела. Такими установками можно отапливать дома на Севере, целые посёлки, печь-то всеядная.

– Класс! А это что такое? – Эдуард ткнул пальцем в «штурвал» на стене.

– Мини-электростанция. – Пилот крутанул штурвал, над ним затеплилась лампочка. – Покрутишь десять минут – всю ночь будешь со светом. Я же говорю – парень с головой, всё к делу может приспособить. Вот этот коврик, к примеру, знаете, что такое?

– Подстилка.

– Углеродный ленточный нагреватель, тридцать пять лет служит без перегорания. Кроме того, ещё и вредные бактерии уничтожает. А это насадка-нагреватель: надеваешь на трубу, и холодная вода превращается в горячую.

Павел Степанович повернул кран.

– Пробуйте.

Эдик подставил палец.

– Холодная.

– А теперь? – Пилот что-то повернул на толстом «стакане», обнимающем трубу.

– Оппа! Горячая.

– Чай я, конечно, на плите кипячу, а это – посуду мыть.

Хозяин заварил чайник, разлил чай по стаканам и кружкам.

– Вот сахар, берите. Лимона, к сожалению, нет.

Несколько минут в молчании наслаждались душистым – с ромашкой – чаем. Артём отставил стакан первым.

– Я понял так, что вы с нами не пойдёте.

Павел Степанович ответил не сразу. Он казался спокойным и задумчивым, лишь в глазах плавали сомнения и печаль. Наконец, убрав посуду, он поднял голову.

– Не осуждайте – не пойду. Если бы надо было разбомбить базу этих… воррихов… я бы сделал это с радостью. Но согласитесь – делать это нельзя. А я не спецназовец, я лётчик, могу только летать и воевать в воздухе. Я вам просто помешаю.

Артём встал, протянул ему руку.

– Не осуждаю, говорю искренне. Спасибо и за то, что вы нас спасли. А мы всё-таки сходим в Брендевку, посмотрим на их… хроногенератор. И примем решение. У вас есть мобила?

– Есть, но ведь связь не работает.

– Работает, они включили все мобильные сети. Будем держать связь, если не возражаете. Давайте номер.

Павел Степанович вынул мобильный айфон, продиктовал номер, Артём вбил его в память своего модного коммуникатора.

– Всё, мы пошли.

– Я останусь, – буркнул Эдуард, не глядя на спутников. – Я тоже помеха.

На язык просилось резкое слово, но Артём вспомнил шутку: пока не скажешь человеку, кто он, не узнаешь, кто ты, – и оценка программиста осталась на языке.

– Хорошо, оставайся, это твой выбор. – Артём повернулся к Дине. – Вообще я бы и тебе советовал бы…

– Нет! – воскликнула девушка испуганно, покраснела. – Я с тобой! Одному тебе не справиться!

Артём поймал взгляд лётчика, улыбнулся.

– Приютил на свою голову… помощницу. Ладно, идём.

Дина просияла.

– Побудьте у меня ещё, – неуверенно сказал Павел Степанович.

Артём покачал головой.

– Я привык следовать правилу: отдавай легко, теряй легко и прощайся легко. Может, мы ещё встретимся. Покажите только, как нам выбраться с аэродрома. Везде, наверно, заборы, капониры, ангары.

– Я к тому, что к двум часам ночи они почти перестают летать.

– Ничего, пока мы дойдём, будет уже глубокая ночь.

Вышли из полуподвала в сырой холод ночи. Подождали, пока глаза привыкнут к темноте.

Над лесом в южной стороне аэродрома бесшумно плавали огни и вспыхивали зарницы: там крутились над лесом вертолёты воррихо. Артём насчитал восемь штук, но их могло быть и больше.

– Не промахнётесь, – сказал Павел Степанович негромко. – Забор там, конечно, есть, но тут уж ничего не поделаешь, придётся перелезать. А поле ровное, без траншей. Потом дорогой обойдёте Первомайку, это дачный посёлок, и лесом до Брендевки. Удачи вам.

– И вам тоже.

Артём вскинул на плечо автомат, на другое повесил гранатомёт, мимолётно пожалев, что электробайки остались на поле боя, но и отказываться от оружия не хотелось – оно придавало уверенности в своих силах.

– Донесёшь? – спросил он Дину, которой снова достался подсумок с магазинами и ракетами.

– Донесу, – решительно ответила девушка.

Они шагнули с бетона на траву, и в этот момент их догнал Эдуард, проговорил срывающимся голосом:

– Лучше я пойду с вами.

Артём оглянулся. Лица программиста не было видно в темноте, но в голосе его слышались нотки смущения и уязвлённого самолюбия.

– Дина, что скажешь?

– Пусть идёт, – великодушно решила девушка.

– Не пожалеешь, хакер-любитель? Компьютерные игры отличаются от реальной войны.

– Берёте – так не издевайтесь, – огрызнулся Эдик.

– Где автомат?

Эдик засуетился.

– Щас…

Он нырнул в капонир, вернулся с автоматом.

– Я готов.

– Отвечаешь за автомат головой.

– Моя голова стоит дороже.

– Из-за неё и соглашаюсь на твоё присутствие. Не отставай.

И они направились к границам аэродрома, провожаемые молчанием лётчика.

* * *

Усадьбу, принадлежащую некоему Раилю Хуснутдинову, нашли с помощью Эдикова наладонника (в посёлке работал вай-фай), и команда устроилась в сотне метров от линии коттеджей, принадлежащих бывшим олигархам и чиновникам, на опушке леса, где Артём смог оценить выбор предводителей воррихо, превративших усадьбу в свою базу.

Трёхэтажный коттедж за высоким гофрированным забором, покрашенным в бордовый цвет, напоминал дворец. Впрочем, таких дворцов вокруг Москвы было понастроено сотни, если не тысячи. За Кольцевой автодорогой беглецы проехали не один элитный посёлок, состоящий из самых разных вилл и коттеджей, напоминающих сказочные кремли и храмы. Этот дворец мало чем отличался от ему подобных, разве что башенок по углам этого стильного архитектурного шедевра не было да стекла на третьем этаже было больше.

Усадьба была освещена прожекторами на трёх высоких мачтах, явно не здешнего происхождения: мачты были смонтированы из белых решёток и трубок. По информации Эдика, на её территории располагались бассейн, комплекс для водных процедур, в том числе баня, а также домик для обслуживающего персонала и гараж на десять машин.

Над улицей и соседними домами посёлка то и дело пролетали вертолёты, садились во дворах и просто между домами, взлетали вновь. Ночью они были видны особенно хорошо. В воздухе постоянно находилось не меньше пяти-шести машин, остальные стояли на всех улицах Брендевки, а всего Артём насчитал более двух десятков «вертушек».

– Ты, кажется, хотел штурмовать эту крепость, – прошептал Эдик ему на ухо. – Тут армия нужна. Хорошо ещё, у них собак нет, а то нас вообще затравили бы, как зайцев, ещё на подходах к деревне.

Артём промолчал.

– А где их машина времени? – спросила Дина, жарко дыша ему в другое ухо.

– Под землёй, где же ещё, – услышал её программист. – И не машина времени, а машина хроносдвига.

– Чем они отличаются?

Эдик подумал.

– Масштабом. К тому же уэллсовская машина времени себя перемещает, а ворриховская – себя и окружающую фауну. Ну, не всю фауну, а только людей, но всё равно масштаб другой.

Артём снова промолчал, прислушиваясь к шёпоту справа и слева. Наконец сказал:

– Охраны не вижу.

Спутники замолчали. Дина снова прижалась плечом к плечу Артёма.

– Ну и что?

– Размышляю.

– А чего им заморачиваться охраной? – хмыкнул Эд. – Они считают, что Земля пустая, люди сброшены в прошлое, от кого охраняться?

– От нас! – заявила Дина.

– Ага, сунься туда – враз на атомы распылят!

– Не распылят, у нас гранатомёт есть.

– Тут хороший зенитно-ракетный комплекс нужен типа «С-400», ни один вертолёт не ушёл бы, плюс батальон спецназа для штурма.

– Мы их отвлечём.

– Не калапуцкайте мне мозги! – рассердился Эдуард. – Тут полная безнадёга!

– Есть идея, – прервал Артём новую пикировку попутчиков.

Они замолчали.

– Убраться отсюда подобру-поздорову? – с надеждой поинтересовался Эдик.

– Пробраться на территорию коттеджа. Там у них слева от той вон рощицы есть неосвещённый уголок.

– Я – пас!

– А я с тобой! – сжала Дина плечо Артёма.

– Я один пойду, вы меня прикроете.

– Ну, проберёшься туда, а дальше? Сдашься в плен? – съязвил Эдуард.

Артём погладил трубу гранатомёта.

– Дальше – по обстоятельствам. Если есть хоть малейший шанс, его надо использовать.

Внезапно завибрировал браслет коммуникатора.

Не веря ощущениям, Артём глянул на циферблат, высветивший номер.

– Японский городовой!

– Кто это? – подсунулся Эдик, удивлённый не меньше.

Артём включил ответчик. В ухе заговорила клипса динамика:

– Артём?

– Я! А вы…

– Лётчик, Павел Степанович.

– Я думал – крыша поехала…

– Артём, мне надо уходить, на аэродроме высадился десант этих ваших охотников, два вертолёта поблизости крутятся.

– Выследили!

– Похоже.

– Есть где спрятаться?

– Вряд ли удастся отсидеться, они целенаправленно заявились, не успокоятся, пока всю территорию аэродрома не обследуют. Вы где сейчас?

– В Брендевке, рассматриваем базу воррихо.

– Её с воздуха можно разглядеть?

– Ещё как, она освещена как футбольное поле во время вечернего матча. Зачем вы спрашиваете?

– Уходите оттуда, я попробую доказать этим сволочам из прошлого, что они ошиблись адресом.

– Вы хотите… расстрелять коттедж?! С вертолёта?

– Тут посерьёзнее машина есть, я вам говорил, – хмыкнул Павел Степанович. – Посмотрим, по зубам она этим вертушкам или нет.

– Ради бога, не делайте этого!

– Не волнуйтесь, коттедж я не трону.

– Я имел в виду – вас собьют! Их слишком много.

– Посмотрим. Прощайте. – Голос в наушнике пропал.

– Павел Степанович…

Никто не отозвался.

– Он что, умом тронулся? – покрутил пальцем у виска Эдуард.

Артём с новым – боевым интересом присмотрелся к коттеджу Хуснутдинова, под которым где-то располагался комплекс машины хроносдвига. Шанс, о котором он только что говорил, открылся с другой стороны.

– Уходите!

– С какого бодуна?

– А ты? – ахнула Дина.

– Лётчик сейчас устроит им Варфоломеевскую ночь… а я под шумок проберусь в коттедж.

– Я с тобой!

– Нет!

– Артём, я всё равно не уйду! Тебе будет легче, я патроны понесу.

Он раздумывал ровно три секунды, повернулся к Эдику.

– Пока, хакер. Автомат береги, будет чем отстреливаться в случае чего, уходи в лес.

– Ну и дурак!

– От умного слышу, – улыбнулся Артём.

Где-то в нескольких километрах от посёлка послышался гул двигателей взлетающего самолёта.

Всевышние не должны ошибаться

Встретились в зале Сенткома все трое распорядителей Перехода. Их лица лучились счастьем, будто они пришли на приём к Правителю для получения наград, но Всевышний видел по глазам, что помощников грызут сомнения, особенно третьего, называвшего себя, как и Правитель, ВВ, пусть и неофициально. Он отвечал за ассенизацию планеты после сброса цивилизации людей и за своевременную зачистку территории.

ВВ сел в своё монументальное кресло напротив видеоколонны целеуказания программатора.

Аломундирные распорядители почтительно пристроились сзади. Только третий – «псевдоВсевышний» склонился над пультом распоряжений рядом, ловя взгляды Правителя. Никто не заметил, что за их спинами бесшумно вынырнул командир личной стражи Правителя КОБРА (его служебное имя складывалось из характерологических особенностей родичей по линии отца – Крепкий-Основательный-Быстрый-Раболепный-Алчный), исключительно редко показывающийся на глаза окружающих Правителя чиновников.

– Всё готово? – спросил ВВ бесстрастно, глядя на пейзаж Земли двадцать первого века, возникший в глубине видеоколонны.

За спиной прошло беззвучное движение. Распорядитель ВУДУ, присвоивший себе сан ВВ в отсутствие Правителя, покашлял.

– Не совсем, Всевышний. Четыре материка зачищены, с ними у нас не было проблем, с пятым… э-э, заминка. Сроки Перехода придётся немного отодвинуть. Не намного, максимум на тиан-два…

– Не понял, ВВ.

Распорядитель дёрнулся как от электроразряда, щёки его побелели.

– Мы не ожидали, Всевышний, – пролепетал он, – такого количества неперемещённых на этом материке… ни одно переселение не оставляло столько больных аборигенов…

– О каком материке речь?

– Евроазиатском.

– Все неперемещённые там больны? – Тон ВВ был необычайно кротким.

– Большинство, Всевышний. Мы поймали несколько особей и взяли анализы… у них так называемый синдром белой воли…

– Их можно как-то отправить вслед за остальными?

– Нет, Всевышний… то есть мы не знаем, не пробовали…

– Почему?

ВУДУ взмок.

– Э-э… я сейчас же дам распоряжение…

– Это сделают без вас. Что ещё, мой генерал?

ВУДУ дрожащей рукой провёл по щеке, проблеял:

– Ещё мы не ожидали, что неперемещённые будут сопротивляться.

– Все?

– Нет, не все, в основном аборигены самого большого государства, они называют себя русскими.

– Вы зачистили их?

– Да, Всевышний! Э-э… н-не совсем…

ВВ поманил кого-то пальцем.

Из-за спин распорядителей вышел глава личной стражи Правителя в чёрном, с серебряными позументами на мундире и разрядил в распорядителя лайфнет.

С тихим воплем ВУДУ упал на пульт с пробитой, почерневшей от электрического импульса головой.

Стоящие за спиной ВВ распорядители переглянулись.

Один из них попытался сохранить лицо, криво улыбнулся.

– Как ни болел, а умер хорошо.

– Уберите, – брезгливо сказал ВВ.

КОБРА вскинул руку, к начальству кинулись сервы, унесли тело, мгновенно очистили пульт и пол от крови.

– Важный-Знающий-Адекватный-Делающий, – посмотрел на второго распорядителя ВВ. Сокращённое имя распорядителя – ВЗАД казалось ему малоэстетичным, и он им не пользовался.

– Слушаю, ваше Божественное Величие, – склонился тот перед ним.

– Мои апартаменты готовы?

– Так точно, Божественный. Мы учли все ваши пожелания. Кремль столицы империи русского этноса очищен от мусора.

– Теперь вы занимаетесь ассенизацией.

– Слушаюсь преданно!

– Даю вам в помощь свою бригаду шонгхи. КОБРА будет подчиняться вам лично.

– Это превосходно, Божественный!

– Отправляйтесь туда немедленно, срок на зачистку всех континентов – двадцать четыре хо.

– Будет исполнено.

– Идите, я возвращаюсь к себе, жду вестей.

Распорядитель, чьё короткое служебное имя составляли буквы характерологических умений – ВЗАД, поклонился и поспешил к выходу из зала. Он понимал, что его жизнь отныне висит на волоске.

– Мой повелитель? – глянул на Правителя КОБРА.

– Ты знаешь, что делать.

Главный стражник кинул подбородок на грудь и вышел вслед за распорядителем.

– Теперь покажите мне все самые комфортные уголки планеты двадцать первого века, – сказал ВВ, расслабляясь.

Видеоколонна перед ним наполнилась светом…

Прыжок в настоящее

Оранжевый туман в экранах, мерцающие в нём серебристые искры, похожие на облетающий с ресниц иней…

Полная невесомость…

Глубокая, шелестящая призрачными вздохами и шёпотами тишина…

Голова ясная, звонкая, полная замирающего мысленного эха, но мысли в ней зависают так же, как искры в тумане…

Желудок корчится от непрерывного «падения», реагируя на невесомость, но, слава богу, не извергает содержимое…

В уши вливается неслышимая мелодия, выбивающая из глаз слёзы, и выливается, не нарушив тишины…

Чей-то голос… медленный… скрипучий… шершавый…

Кто зовёт? Чего он хочет?..

Ренат напрягся, фокусируя зрение.

– Ка-ко-го… чёр-та! – сказал-вымучил капитан Морев.

Ренат стал видеть более или менее отчётливо.

Все они – четырнадцать человек, плюс оператор Дебил – по-прежнему находились в кабине управления ретранслятором, и все действительно испытывали невесомость, плавая, каждый в отдельности и все вместе, в небольшом пространстве кабины.

– Где… мы? – вяло поинтересовался Валёк.

Ренат напрягся, преодолевая равнодушие и мёртвую неподвижность мышц, оттолкнулся ногой от потолка кабины, вцепился в подголовник кресла, в котором застрял Дебил, похожий на сдохшего нетопыря.

– Марь… яна!

Девушка, повисшая над пультом слева, повернула голову. Глаза её казались чёрными омутами, в которых отражалась обстановка кабины.

– Мне… пло…

Он с трудом дотянулся до неё, притянул за руку к себе.

– Держись…

– Что… про-ис-ходит? – спросил капитан Морев. – Спро-си-те… уро-да…

Марьяна сморщилась, глотая слюну.

– Меня… сей-час… вырвет…

– Это не-ве-со-мос… вестибуляр-ка… про-тесту-ет…

Ренат прижал девушку к себе, поцеловал в щеку.

– Будет… легче… спроси… Деби-ла… что случило…

Марьяна с минуту боролась с собой, сглатывая порывы тошноты, справилась. Ренат треснул Дебила по уху, способствуя восстановлению его тонуса.

Марьяна начала переговоры, с трудом подбирая слова.

Проявивший признаки жизни оператор отвечал примерно с тем же снулым видом.

Капитан Морев летающим пугалом преодолел бесконечное космическое пространство кабины, утвердился над пультом второго оператора вверх ногами.

– Что… он… гово-рит…

– Существует… эффект… хронопаузы… теоретически…

– К-какое… к хренам… теоретически! – возмутился сержант Сомов, раскорячась над одним из кресел. – Мы летаем… в невесомости… практически!

– Эффект ни разу… не был проявлен… мы первые.

– Пусть что-нибудь сделает!

Дебил, выслушав речь Марьяны, замотал головой, едва не вылетев из кресла.

– Он не знает… как избавиться… от эффекта. Мы застряли…

– Пусть повторит запуск, – сказал вынырнувший из каких-то закоулков кабины лейтенант.

– Это опасно… мы можем сорваться…

– Куда?

– В прошлое… или в будущее… очень глубоко.

– Не висеть же нам здесь вечно?!

– Пусть настроит… эту бандуру… на двадцать первый век, – сказал капитан Морев. – Иначе…

– Башку оторвём! – мрачно пообещал Дылда.

Марьяна передала их слова оператору.

Дебил судорожно передёрнулся, его потрясло внутреннее рыдание, определяющее психологическое состояние пленника, весь его ужас и отчаяние.

Впрочем, остальным хронопутешественникам было не намного легче.

Колдовство Дебила с пультом длилось год… по ощущениям Рената. И не его одного. Синенко попытался напугать оператора ещё больше с помощью известных нелитературных выражений, но капитан оборвал сержанта, приказав не трогать единственного гаранта выхода из ситуации. Наконец пленник закончил разговаривать с компьютером комплекса и летать от пульта к пульту. Запищал что-то.

– Синхронизация рвётся, – перевела Марьяна. – Больше он ничего сделать не может.

– Шанс есть? – спросил Морев.

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Поехали!

Все вцепились кто во что мог.

Ренат поймал руку девушки, второй держась за подлокотник одного из кресел.

Дебил с третьей попытки, так как его тело ничего не весило и каждый раз его относило от панели, вдавил опухоль запуска, проблеяв нечто вроде русского «помоги, господи!».

Темнота выбила сознание из головы, но уже следующее ощущение было сродни восходу солнца, и Ренат увидел серо-голубую вуаль, выползающую из экрана наподобие руки привидения.

Зрение прояснилось, но остальные телесные ощущения: невесомость, корчи в желудке, холодный пот по телу, неудобство – остались прежними.

Оранжевая мгла исчезла, её заменил голубоватый туман, заполнивший кабину. Экран светился как льдина на солнце, показывая удивительный пейзаж.

– Боже мой! – прошептала Марьяна, вцепившись в Рената.

Влево и вправо до горизонта уходила цепь чудовищных сооружений, каждое из которых представляло собой высокую многоступенчатую пирамиду, напоминающую по форме пирамиды ацтеков, на вершине которой возвышался гигантский массивный крест из серого бетона или материала, напоминающего бетон. В центре ближайшего креста был виден звездообразный пролом, остальные кресты с виду были не повреждены.

Основания пирамид окружали самые настоящие цепи всадников, выстроившихся как на параде. Кони под ними были красными, а сами всадники – чёрными. За то время, пока ошеломлённые путешественники рассматривали пейзаж, ни один всадник не пошевелился, будто все они были роботами или скульптурами.

За сооружениями, ближе к горизонту, виднелась мрачная стена, а точнее, возвышение, сложенное из гигантских ступенек, и на гребне его стояла ещё одна цепь пирамид-крестов.

Голубоватая равнина, на которой располагались сооружения, была усеяна множеством валунов чёрного и синего цвета, создающих впечатление рассыпанного бисера.

Тёмно-фиолетовое небо над равниной фосфоресцировало.

– Смотрите! – вдруг сунулся к экрану лейтенант. – Там… на пирамиде… что-то движется!

И в самом деле: по ступенькам ближайшей пирамиды неспешно поднимался… человек – не человек, некое существо в алом плаще, волочившемся по ступенькам за ним, с длинным шестом в руке. Человек поднялся к подножию креста, повернулся к «почётному караулу», поднял шест, и цепь всадников, похожих и не похожих на людей, выпустила в небо синие молнии.

– Где… мы?! – лязгнул железом голоса капитан Морев.

Дебил снова затрясся.

– Успокойте… его!

Дылда, нависший над креслом оператора, дал ему подзатыльник.

Дебил, едва не вылетевший из кресла, торопливо заговорил, ломая пальцы.

– Он не знает… мы не смогли выйти из хронопаузы, – перевела Марьяна. – Скорее всего, это хроновиртуал.

– Что? – не понял лейтенант.

– Этого ещё нет… но оно… возможно.

– Издевается он, что ли?! – рассвирепел сержант, намереваясь врезать оператору посильнее.

Ренат удержал его руку.

– Не бейте его.

– Он же завёл нас в ловушку… в этот… виртуал… Сусанин хренов!

– Он сам в таком же положении.

Марьяна перекинулась с пленником парой фраз.

– Он считает, что мы попали в наше будущее… на миллионы лет после нас.

– Мы же велели ему перебросить нас в настоящее.

– Махлин, прекратите болтовню! – сказал капитан. – Почему мы не вышли из этой… паузы?

– Мы скользим вдоль неё.

– Можно исправить положение?

Новый обмен репликами.

– Синхронизатор сбоит…

– Это мы слышали.

– Надо поймать момент квадратичного совпадения… или как-то так… я не всё понимаю.

– Так пусть ловит момент! – угрожающе сжал кулак Синенко.

– Мы можем помочь? – поинтересовался Морев.

– Не думаю… подождите… нет, он сам.

– Ждать долго?

– Это может произойти в любой… – Марьяна не договорила.

Дебил возбудился, глянув на четыре светящихся стержня по углам панели, которые на миг стали жёлтыми.

– Год-нах!

Удар по кнопке пуска, новое падение в бездну, новое пробуждение ото сна, почти равное по ощущениям рождению на свет…

На сей раз экраны отображали морской пейзаж.

Он тоже был необычным, под стать первому – с рядами пирамид-крестов.

Суша здесь присутствовала в виде узкой извилисто-волнистой полосы, уходящей за синевато-сизый горизонт. Слева и справа по бескрайнему ртутно-синему водному пространству бежали блёстки волн.

На полосе суши высились группы островерхих строений, напоминающих минареты, из тёмно-красного камня. От одной группы «минаретов» к другой тянулась вереница людей или существ, похожих на людей.

Извилистую полосу твёрдой земли – не то камень, не то бетон – пересекала ещё одна полоса – нечто вроде моста из блестящего металла, уходящая к горизонту справа. Она напоминала взлётную полосу, и по ней действительно разгонялся крошечный из-за расстояния самолётик с длинными крыльями. Пока бойцы Морева разглядывали этот сюрреалистический пейзаж, самолётик так и не взлетел, только отдалился к горизонту, превращаясь в точку.

Но главной деталью пейзажа был не он и не мост.

Из-за горизонта поднималось к небу гигантское изваяние женщины, погружённое в море по грудь. Невероятной красоты молодая женщина откинула левую руку в сторону, а правой как бы поправляла прядь волос, взметнувшихся за спиной ввысь невероятной волной до неба, уходящей чуть ли не за границу атмосферы! У неё было изумительной гармонии лицо, выражавшее печаль и радость одновременно, и на него хотелось смотреть, не отрываясь, вечно!

Однако и это было ещё не всё.

За спиной женщины проглядывали неясные туманные громады в форме белёсых парашютов и куполов вовсе уж исполинских размеров. Они медленно, почти незаметно для глаза росли, пропадая в вышине, а их место занимали новые купола.

– Лопни мои глаза! – проговорил кто-то в тишине кабины сдавленным голосом.

Ренат очнулся, хотя ему не хотелось отрывать взгляд от лица скульптуры. Посмотрел на Марьяну.

В глазах девушки читались ужас пополам с восхищением, неверием и восторгом. Она была сражена увиденным.

Впрочем, подобными переживаниями были переполнены и бойцы Морева.

– Что… это… такое?! – спросил капитан шатающимся голосом.

Дебил вдруг съёжился, расширяющимися глазами следя за командиром отряда, сполз с кресла, запричитал… и заплакал!

И снова Ренат преисполнился к нему сочувствия: представитель расы воррихо выражал свои чувства практически как человек.

Марьяна поморщилась.

Ренат поколебался, но всё же взял пленника за руки, холодные как лёд, рывком выдернул из-под пульта, сам едва не перекувырнувшись в воздухе из-за невесомости, и сказал, глядя в его прозрачные, белые, полные муки глаза:

– Успокойтесь! Мы вам ничего не сделаем. Объясните, что происходит.

Голоса перекликавшихся членов отряда стихли, все уставились на Рената, словно видели его впервые.

Он поймал странный – оценивающий, недоумевающий и в то же время сочувствующий взгляд Морева, покраснел, отворачиваясь, неловко кивнул Марьяне, также разглядывающей его с весёлым недоумением.

– Переведи ему.

Девушка помедлила, но перевела слова спутника оператору.

Он перестал причитать, судорожно затеребил застёжки ворота, ослабляя охват шеи, вздохнул. В глазах «псевдочеловека», обращённых к Ренату, засветилась робкая признательность.

– Гляди-ка, – проворчал Дылда, – не все они, оказывается, мерзавцы и сволочи.

Дебил прощебетал ответ. Марьяна перевела:

– Мы по-прежнему в этой самой хронопаузе… скользим в будущее… он не теоретик хроносдвига… просто оператор машины.

– Если такие женщины ждут нас в будущем, – ухмыльнулся Синенко, – то я не против здесь остаться.

– Что нужно сделать, чтобы вернуться в своё время? – спросил Морев.

«Лай» вопросов, «лай» ответов.

– Он попробует сменить программу фазировки… но гарантий нет.

– Пусть меняет, у нас нет другого выхода. Сколько потребуется времени?

Марьяна спросила, оператор ответил.

– Ан ксиаоши… не меньше часа.

– Объявляю часовое увольнение на берег, – объявил капитан, возвращая голосу прежнюю уверенную бархатистость. – Здесь останутся двое, Вольнов и Корж.

– И я, – сказала Марьяна. – Вдруг ему что-то понадобится.

– Вы идёте отдыхать в первую очередь, если понадобитесь – мы вас вызовем.

Марьяна хотела проявить характер, но глянула на исполинское изваяние женщины в экране и передумала.

– Идём, – взяла она Рената под локоть.

Кое-как, барахтаясь, отталкиваясь от стен, они выбрались из кабины, провожаемые взглядами бойцов. Вестибулярный аппарат Рената уже привык к «перманентному падению», но желудок иногда выныривал к горлу, и сдерживать позывы рвоты было нелегко.

Марьяне же далось это состояние проще, она не жаловалась, лишь морщилась иногда, беспомощно вращаясь вокруг оси при неудачном отталкивании или кувыркаясь в воздухе.

Спускаться на уровень ниже не пришлось: каюты для отдыха обслуживающего ретранслятор персонала располагались вокруг кабины управления. Пара открыла дверь ближайшей, закрылась изнутри. Неудачное движение руки прижало Рената к девушке. Она усмехнулась, оглядев его небритое лицо.

– А вы, оказывается, либерал, господин Хуснутдинов, не ожидала.

– Я человек, – пробормотал он, испытывая неловкость и кайф одновременно.

– Не ожидала, – повторила она, не спеша высвобождаться из объятий. – Помоги раздеться.

– Зачем? – не понял он.

Взгляд девушки, упавший на него, красноречиво объяснил ему, что он дурак.

– Сейчас… трудно удержаться… в невесомости я не…

– Не занимался сексом?

– Ага… не было случая.

Марьяна прыснула.

– Учись…

Больше они не разговаривали. Невесомость и в самом деле заставляла их искать иные способы удерживать тела в непосредственной близости, и, пока они научились этому, час, данный капитаном на «увольнение», истёк.

Всё же торопиться не стали. Вода из-под крана в бытовом отделении каюты вылетала шариками, поэтому помыться не удалось, пришлось смачивать водой какие-то узкие жёлтые ленты в барабанчике, ни дать ни взять – бумажные полотенца, и обтираться. Закончив ухаживать за Марьяной, Ренат нашёл в стенном шкафчике (оттуда повеяло холодом) какие-то банки, предложил вскрыть.

– Это консервы, наверно, хочешь есть?

– Нет, эти воррихо едят всякую гадость, как настоящие китайцы, лучше потерпеть.

– Ну, почему, не всё то гадость, что едят китайцы.

– Червяки и личинки не гадость?

– Жареные – очень даже ничего, главное, не будить воображение и научиться прислушиваться к желудку, некоторые червяки, а также кузнечики, саранча и даже сверчки очень калорийны.

На лице Марьяны отразились её мысли.

– Мерзость! Нет уж, я лучше картошечки жареной поем, с грибами солёными. Саранчу пусть азиаты едят… да эти их потомки – воррихо.

– Пусть едят, – согласился Ренат, с облегчением заканчивая одеваться. – Я бы сейчас тоже не прочь картошки жареной отведать… плюс кебаб из баранины.

– Я человек умеренных аппетитов, да и нам много чего нельзя есть.

– Ну да, ты же спортсменка. Хочешь, стих прочитаю?

– Давай.

– Женщине мало надо. Мужа – который рядом, Денег, цветов и ласки, Быт из восточной сказки. Только одно подводит – Быстро любовь проходит. Словом, надоедает! Вот она и рыдает, Хочет всё это снова. Стоит ли, право слово?

Марьяна покачала головой, бросая на него тот самый странный взгляд, в котором соединялись любопытство, ирония, недоверие и вопрос.

– Тебе не строителем надо было становиться.

– А кем? – удивился он.

– Поэтом.

– Наследство тяжёлое, – пошутил Ренат.

– Ах да, я забыла, ты говорил, что дядя твой занимается банным бизнесом, три года отсидел…

– Ну и что?

– Почему ты не в него?

– Вообще-то он неплохой человек, только очень деньги любит. Они его и губят. Я не вмешиваюсь в его дела, так получилось, что он попросил меня построить ему подземное убежище.

– Для воррихо.

– Я же не знал… да и он тоже. Идём к остальным?

Марьяна оттолкнулась от стоечки у лежака, прижалась к нему, спросила с неожиданной робкой игривостью:

– Ты… не бросишь меня?

– Где? – растерялся он.

– Там… здесь… везде. – Она улыбнулась. – Возьмешь меня в жёны?

– У меня много недостатков, – попробовал он отшутиться.

– Я компенсирую их своими достоинствами, – так же шутливо пообещала Марьяна, посерьёзнела: – Да или нет?

– Да! – сказал он.

* * *

Все уже находились в кабине управления, ждали только «гражданских», поглядывая на экраны, с которых в кабину лился призрачный лунный свет; в композиции твердь-море ничего не изменилось, и женщина по-прежнему поправляла волосы, и вереница мошек-людей всё так же медленно двигалась от храма к храму.

– Кажется, он закончил свои манипуляции, – сказал лейтенант, кивнув на оживившегося с появлением Марьяны Дебила.

Она заговорила с оператором.

– Он сменил программу резонанса. Теперь можно восстановить связь с каким-то… удивительно звучит практически по-английски – сентре коммандер, и прицелиться поточнее.

– Шансы? – спросил Морев.

Вопрос – ответ.

– Он не может оценить. – Марьяна помолчала, вслушиваясь в лепет пленника, сказала совсем тихо: – Может быть, один шанс из… тысячи.

По кабине прошло движение, хотя даже острый на словцо Синенко предпочёл промолчать.

– Что ж, поскольку других идей нет… – Морев изучающим взглядом прошёлся по лицам подчинённых, потом «гражданских». – Прыгаем?

Ответом было всё то же молчание.

– Всем товсь! Вперёд!

Дебил, прежде чем вдавить округлость пускателя, заискивающе посмотрел на Рената, и молодой человек улыбнулся ему в ответ, понимая чувства пленника.

На сей раз «прыжок в бездну времени» длился ощутимо долго.

Хронопутешественники несколько раз всплывали из бессознательного состояния и погружались в него вновь, пока наконец сила, давившая на голову, не отпустила их и они смогли вздохнуть свободно. Но пресс, сдавливающий грудь, не исчез. Лишь несколько мгновений спустя Ренат понял, что невесомости больше нет и они находятся в привычном для себя поле тяжести.

Все лежали на полу, кроме Дебила и Марьяны, оказавшейся у него на коленях. Начали шевелиться, озираться, подниматься на ноги.

Экраны не работали, четыре прозрачных столбика по углам панели управления пульсировали тусклым коричневым светом. Кабину заполнял свет аварийных красно-фиолетовых светильников, запрятанных в толще потолка. Откуда-то снаружи в кабину проникал неясный шум: звонки, тонкие всхлипы, похожие на вопли противоугонных автомобильных сирен, голоса, дробный стук.

Капитан Морев первым отреагировал на эти звуки:

– Сомов, Махлин, Корж – к двери! Автоматы на товсь! Марьяна, где мы?

Девушка сползла с колен оператора, начавшего подавать признаки жизни, легонько пошлёпала его ладошкой по щеке.

Дебил открыл мутные глаза, напрягся, впился глазами в табло на панели, пошипел сквозь зубы, пробежался пальцами по клавиатуре. Загорелись окошечки на пульте, прозрачные столбики окончательно погасли. Вместо них из панели вылез стеклянный бутон, сыграл световую гамму вспышками: фиолетовая – синяя – зелёная – жёлтая.

Дебил воззрился на бутон как на ядовитую змею, пролепетал что-то.

– Финиш, – перевела Марьяна. – Мы попали туда, куда хотели. Это двадцать первый век… момент Перехода… и нас кто-то вызывает.

Морев бросил взгляд на бутон.

– Это рация? Или что там у них?

– Очевидно, рация.

– Кто вызывает?

Дебил побледнел, насколько можно было судить об этом по его землистому лицу, выговорил длинную фразу.

– Он говорит: это Ко… обль… рау… какая-то аббревиатура непонятная…

Дебил повторил, старательно выговаривая слова.

– Ага, поняла… крепкий… основательный… быстрый… раб… рабо… в общем, на русском это будет звучать как КОБРА. Он личный страж Всевышнего… их Правителя.

– Ну и что с того, что он личный страж? – хмыкнул Синенко. – Чего он так перепугался?

– КОБРА имеет неограниченные полномочия. Если он прибыл сюда, в сентре… в центр, значит, получил приказ Правителя…

– Какой приказ?

– Ликвидировать всё, что препятствует Переходу.

В кабине стало тихо, только бутон продолжал издавать царапающие ухо звуки.

– Понятно, это означает, что ликвидировать надо и нас в том числе. Спроси, что такое этот сентре коммандер.

Дебил заговорил без подсказки, интуитивно понимая, что интересует его хозяев.

– Центр… управления… хроносдвигом… шоукси шонксин по-китайски. Мы попали в один из его дубль-контуров.

– То есть нас не ждали?

– Н-нет.

– И здешние воррихо не знают, кто находится в кабине транслятора?

– Скорее всего, не знают.

– Отлично! У нас есть шанс громко заявить о себе. Это радует. Пусть Дебил поговорит с этим… змеем. – Морев усмехнулся. – Надо же, у их Правителя есть эмиссар по особым делам, как у Гитлера. История повторяется даже в деталях. Нас будет видно, если мы отзовёмся?

Марьяна выслушала сбивчивую речь оператора.

– Да, здесь над экранами телекамеры.

– Скайп? Славно… Есть чем залепить глазки камер?

– Жвачкой, – предложил самый тихий из сержантов по фамилии Репин.

– У кого есть жвачка?

Бойцы обшарили карманы, однако жвачки не нашлось ни у одного. Не было её и у «гражданских».

– Консервы! – вдруг высказал мелькнувшую мысль Ренат.

– Точно, молодец! – обрадовался лейтенант. – Можно попробовать.

Нашли несколько банок консервов воррихо, вскрыли, в одной из них обнаружилось коричневого цвета желе, им и заклеили зрачки телекамер над пультом.

Дебил включил связь, и центральный экран показал узкий отсек с голыми металлическими стенами и паутиной трубок, скрывающей потолок. Напротив внешней камеры чернел прямоугольник входной двери в отсек, из которой выбегали «киберсолдаты», окружая капсулу ретранслятора, включающую кабину управления и хроногенератор.

Второй экранчик показал плечистого гиганта в чёрном мундире, сверкающем серебряными позументами и бляхами.

Вот это был настоящий воррихо!

Лицо у него было «тройное», как и у Дебила, но читалась на нём такая человеческая властность, разбавленная колоссальным равнодушием ко всему, что хотелось перекреститься и спрятаться от этого «псевдочеловека» подальше.

Он что-то проговорил взлаивающе жестяным голосом.

Дебил сжался.

– Приказывают открыть дверь, – перевела Марьяна, хотя слова гиганта по ту сторону экрана и не нуждались в переводе. – Требуют объяснений, кто мы такие и почему влезли в дублирующий контур Центра.

– Да, с этим типом каши не сваришь, – пробормотал лейтенант.

– Мы можем прыгнуть на пару дней вперёд или назад? – спросил Морев.

Оператор начал нервно ломать пальцы.

– Нет, – сказала с сожалением Марьяна. – Генератор сдох… так сказать… включена аварийная система.

– Значит, это конечная остановка.

– Выходит, так.

– Что ж, парни, у нас нет другого выхода.

– Драться! – оскалился Дылда.

– Именно. Гражданские – вам лучше укрыться за креслами. Какая-никакая, а защита.

– Мы тоже хотим участвовать! – выпрямился Ренат, взвешивая в руке «Гвоздобой», боковым зрением отмечая движение Марьяны: она тоже не собиралась прятаться.

– Проверить патроны! – бросил Морев, извлекая из-за спины пистолет «Волк». – Пусть скажет этому… фашисту: мы выходим.

Марьяна перевела.

Дебил оглянулся на Рената, оценил его решительный вид, посмотрел на Марьяну, на Морева и придвинулся к бутону связи…

Несдавшиеся

Их заметили!

Их всё-таки заметили, хотя лежали они в кустах, на опушке леса, напротив усадьбы Хуснутдинова, недвижно, стараясь говорить как можно тише и не делать резких движений. Но, после того как над лесом показался медленно движущийся вертолёт, а из ворот усадьбы выбежал отряд охотников и направился в их сторону, Артём понял, что дела плохи.

– Ахтунг! – вдавил он голову Эдика в траву. – Не высовывайся! Кажется, это по наши души. Пора сматываться.

Однако бежать было уже поздно.

Ещё один вертолёт спустился с небес неподалёку, и из его чрева выбросились на поле четыре чёрные фигуры, скрестившие в кустах шпаги света из нашлемных фонарей.

Артём вскинул автомат.

– Уходите, я их задержу!

– Мне тоже хочется пострелять! – вдруг сообщил Эдик. – Ужас как хочется дать этим подлюгам отпор!

– Подождите, – остановила их Дина. – Можно пробраться к соседней даче, там густые кусты. Может, они нас не заметят.

Артём понял мысль девушки мгновенно.

– Точно, мы их обведём вокруг пальца! Вы ползите к забору слева, а я дам очередь, побегу в лес, чтобы эти кузнечики запрыгали в мою сторону, дам крюк и присоединюсь к вам.

Всё произошло так, как он и рассчитывал.

Очередь из «калашникова» (исключительно качественная машинка, надо признаться) свалила двух «кузнечиков», заставив остальных начать беспорядочную стрельбу по лесу, к ним присоединился вертолёт, давший несколько залпов, и Артём под этот смертельный фейерверк догнал спутников, сделавших марш-бросок к даче, соседствующей с усадьбой Хуснутдинова.

Однако их снова заметили!

Очевидно, за всей территорией посёлка следили видеосистемы (прямое подтверждение тому, что центр управления хронотехникой воррихо находился здесь), и передвижение «посторонних лиц» не укрылось от всевидящих телекамер.

Цепь охотников развернулась к беглецам.

Артём дал очередь.

Две пламенные «пули» понеслись к нему, проделали в плиточно-гофрированном заборе две дыры.

И в этот момент пришла помощь.

Артём даже не понял сначала, что произошло.

С неба обрушился на Брендевку рёв двигателя реактивного самолёта, низко над освещёнными домами посёлка пронеслась стремительная тень, и тотчас же в четыре вертолёта одновременно врезались огненные стрелы ракет!

Неизвестно, были у вертолётов системы защиты или нет, но ни одна ракета не прошла мимо цели. В небе над посёлком с грохотом вспыхнули четыре ярких костра.

Однако это было ещё не всё.

Снова раздался могучий грохот двигателей самолёта, работающих на форсаже, и в небе, а также на земле расцвели новые сияющие пламенные цветы: три в небе, два – за оградой усадьбы, принадлежащей строителю центра управления хроносдвигом; лётчик выпустил по коттеджу две ракеты.

– «Перун»! – с изумлением, недоверием и восторгом воскликнул Артём. – Он поднял в воздух лучший в мире самолёт фронтовой авиации!

Могучий рёв истребителя вернулся вновь. Над посёлком взорвались ещё три вертолёта переселенцев, дополняя разгром их воздушного флота. Всего за полминуты российская боевая машина пятого поколения, вчистую выигрывавшая у американских «F-22» и «F-35», не обладавшая плазменными излучателями, как вертолёты воррихо, но имевшая на вооружении комплексы управляемых ракет и мощнейший двигатель с управляемым вектором тяги, уничтожила почти два десятка вертолётов противника, пилоты которых вряд ли успели толком что-то понять.

Решение созрело исподволь, но за секунду.

– Я иду туда!

– Куда?! – испугалась Дина.

– В усадьбу Хуснутдинова! Под этот шум – дай бог пилоту долгой жизни! – я проберусь в их центр.

– А потом?

– Потом будет видно. Ждите! – Артём подхватился и вихрем перебежал к забору, в котором дымились две пробоины.

По улице пронеслись трое чужаков, он снял их одной очередью, выстрелил из гранатомёта по выплывшему из темноты очередному вертолёту, попал! На улицу и дома посыпался град пылающих обломков летающей машины воррихо.

Ещё одна граната понадобилась, чтобы снять двух охранников, прятавшихся за светящейся беседкой среди деревьев. Они не ждали наземного десанта и смотрели вверх, вытянув в небо руки с «нарукавными бластерами». Взрыв гранаты отбросил их на красивый цветник усадьбы.

Однако то, что Артём принял за большую беседку, таковой не являлось.

Круглый ажурный металлический цилиндр диаметром около десяти метров был накрыт металлическим колпаком, и когда колпак откинулся, а из трубы в небо метнулся вертолёт, молодой человек понял, что это такое: смонтированная пришельцами из прошлого шахта, ведущая к сердцу всей хрономашинерии воррихо.

Вертолёт умчался в темноту, не обратив внимания на то, что делается на территории усадьбы, Артём проводил его глазами и едва не поплатился за потерю концентрации.

Мимо, в полуметре от головы, пролетел, обдав жаром и запахом озона, сгусток сиреневого пламени, снесший часть забора. Артём дёрнулся влево, холодея от недоброго предчувствуя и понимая, что выстрелить в ответ не успеет, увидел бегущих вдоль забора охранников, и в этот момент из дыры почти бесшумно тявкнули два выстрела из пистолета, который он оставил попутчикам.

Один из «киберсолдат» упал, двое других развернулись к пролому, и Артём снял их очередью, подвернув ствол автомата под локоть руки, державшей гранатомёт.

Из пролома выглянула Дина, метнулась к нему как на крыльях, неумело держа пистолет одной рукой. Он на мгновение прижал её к себе, жалея мимолётно, что это происходит не в то время и не в том месте, рявкнул:

– Какого чёрта ты тут делаешь?!

– Тебя страхую! – жарко выдохнула девушка.

– Хорошо стреляешь.

– Я не знала… что хорошо стреляю.

– Я с вами! – Из пролома вылез Эдуард, бросился к ним, держа в одной руке «калашников», в другой – ворриховский бластер: волосы всклокочены, лицо перемазано зеленью и копотью, глаза размером с блюдца, в них – страх пополам с молодецкой удалью и шалым блеском.

В другое время Артём непременно пошутил бы по поводу внезапной воинственности программиста, но сейчас ему было не до шуток. Заметив «бластер», он спросил:

– Где взял?!

– Снял с их жмурика на дороге, – хмельно похвастался Эдик.

Думать, что делать в сложившейся ситуации, было некогда, отступать некуда, и Артём скомандовал:

– Держитесь за мной! Стреляйте по всему, что движется. Здесь наших нет.

Они перебежали цветник, нырнули в прямоугольный проём в цилиндре, игравший роль двери, и действительно оказались на краю шахты, уходящей вглубь земли. Блестящие ребристые стены шахты были освещены снизу кольцевым светильником, и разглядеть из-за бьющего в глаза света то, во что упиралась шахта, было невозможно.

Внезапно внизу наметилось какое-то движение, и к застывшим людям поднялся квадратный щит метрового размера, на котором стояли два «киберсолдата». К счастью, они тоже не ожидали встретить противника на «своей» территории, и Артём показал им, кто контролирует ситуацию.

Он был так нацелен на прорыв, так мотивирован изгнать нежданных хронопришельцев в их времена, что интуитивно чуял ветер опасности и опережал действия охранников, потерявших уверенность и веру в свою неуязвимость после атаки самолёта.

Первого «киберсолдата» он снял одним выстрелом, второго рванул на себя, прижал к стенке цилиндра, не давая ему возможности выстрелить из «бластера», и уже был готов добить, как вдруг запыхавшийся от бега Эдуард схватил его за руку:

– Не убивай! Он может провести нас внутрь.

Артём не раздумывал, рывком развернул пленника к себе.

– Где твой босс?!

«Киберсолдат» попытался поднять руку с «нарукавником».

Артём дал ему по морде, скрытой подобием противохимической маски, скрутил руку за спину.

– Убью! Эд, сними!

Эдуард подскочил, начал ощупывать локоть пленника, нашёл кнопку, нажал, снял «бластер».

– Надевай мне!

Эдик надел ему «нарукавник».

Артём ещё раз встряхнул пленника.

– Где ваш грёбаный центр?! – Для верности он ткнул рукой в шахту. – Веди!

Мешал гранатомёт, но бросать надёжное отечественное оружие не хотелось, и Артём сунул его Дине.

– Подержи, пока я не вернусь.

– Я не останусь! – замотала она головой.

– Мы не уместимся.

– Я худенькая!

Артём столкнул пленника обратно на квадрат лифта, встал рядом с ним, Дина присоединилась к ним, и Артём гаркнул:

– Поехали!

Необычный – без стенок – лифт начал опускаться, и тотчас же на стоящих на нём пассажиров буквально сверзился Эдуард.

– Чёрта с два я тут останусь один!

Мимо с жужжанием-свистом проскользнул, качнув прижавшихся друг к другу людей, волной насыщенного электричеством воздуха очередной вертолёт, но не остановился. Видимо, пилоты были заняты своими делами и на пассажиров лифта не обратили внимания либо приняли их за своих соотечественников.

Проплыли вверх металлические обручи – крепление стен шахты, устья коридоров, и примерно на глубине двадцати метров лифт уткнулся в край площадки, от которой отходил ещё один тоннель – низкий, прямоугольный, слабо освещённый пунктирами узких розовато-голубых люминесцентных ламп.

В тоннеле показался «киберсолдат», толкающий перед собой подобие тележки без колёс; на тележке лежали горкой белые и жёлтые кубики. Реакция у него была хорошая, так как он без промедления направил на группу высадившихся «десантников» свой гибельный «нарукавник». Артём заметил его движение, но перед ним стоял «язык», и отстранить его и выстрелить он не успевал. Зато успевали спутники.

Откуда-то из-за спины раздалась короткая, на три патрона, не очень громкая, но убедительная очередь, и толкающий тележку «киберсолдат» сложился пополам, опрокидываясь на пол тоннеля.

Артём озадаченно оглянулся на Эдуарда, неумело державшего автомат.

Пленник, испуганно дёрнувшийся в момент стрельбы, отшатнулся и свалился в шахту, до дна которой оставалось ещё метров десять. Артём попытался его удержать, но едва не свалился сам.

Раздался вопль, оборвался железным стуком.

– Чёрт!

Эдуард огромными глазами вгляделся в тело убитого, сглотнул, бледнея, поймал взгляд Артёма.

– Я… подумал… он нас…

– Правильно подумал, – сжал его плечо Артём. – Я в долгу! Не мы их, так они нас. Вы уже второй раз спасаете мне жизнь. Никогда не стреляли?

– Только в тире… из пневматики… – сказала Дина.

– Я стрелял… из танка…

– Из танка, – усмехнулся Артём. – В игрушки играл?

– Ну…

– Из тебя получился бы классный снайпер! Вот что, у меня идея… прикройте меня, пока я буду переодеваться.

– Что ты задумал?

– Попробую превратиться в «киборга». – Артём начал снимать с убитого его «киберкостюм». – Эдик, помоги.

Однако снять им удалось только шлем-маску, наплечники, нечто вроде кольчужной безрукавки и наколенники. Остальные части костюма не поддавались усилиям, имея какие-то хитрые молнии и пуговки.

Впрочем, и в шлеме с «кольчугой» Артём смотрелся внушительно, как самый настоящий пришелец. Взгляд Эдуарда выразил его внутреннее напряжение и сомнения, а Дина смотрела на спасителя с весёлым обожанием, и Артёму этого было достаточно, чтобы почувствовать себя супергероем. Валентина никогда на него так не смотрела.

Он забрал у девушки пистолет и гранатомёт, сунул ей свой автомат.

– Держи, у тебя получится. Кончится магазин, я вставлю новый.

Артём развернул тележку, действительно не имевшую колёс, но скользящую над полом на невидимой, возможно, магнитно-силовой опоре, сбросил с неё ощутимо тяжёлые, словно свинцовые, кубики.

– Садитесь.

– Это ещё зачем? – озадачился Эдуард.

– Быстро!

Дина вскочила на треугольный поддон, присела.

Артём толчком помог программисту сделать то же самое, покатил тележку вглубь тоннеля, чувствуя, как время пошло на секунды.

Тоннель в пяти метрах от них повернул под прямым углом, но оказался коротким и закончился небольшим, бетонным с виду склепом, напоминавшим тюремную камеру, лишённую двери и лежаков, и вообще каких-либо деталей. Поначалу Артём даже испугался, что они «ошиблись развилкой», хотя тоннель никаких развилок не имел, а камера, очевидно, являла собой верх лифтового комплекса.

Предположения подтвердились через минуту.

Пока «десантники» рассматривали голые стены камеры, соображая, куда двигаться дальше, пол бетонного склепа пошёл вниз: кто-то вызвал подъёмник из-под земли.

– Назад!

Дина и Эдуард соскочили с тележки, и все трое метнулись за угол тоннеля. Артём отобрал у Дины автомат, прижал палец к губам, выглянул.

Над обрезом лифтового колодца показались головы «киберсолдат», подъёмник вынес на поверхность три фигуры, шагнувшие в тоннель с решительным видом, но остановившиеся при виде пустой тележки. Воспользовавшись их замешательством, Артём дал прицельную очередь на поражение. Пули сразили всех троих, не успевших ни воспользоваться оружием, ни позвать на помощь.

Вихрем домчавшись до упавших, Артём поймал движение руки одного из «псевдолюдей», воткнул ему в шею ствол автомата.

– Замри!

Раненый (пуля попала ему в грудь) послушно застыл, понимая больше не слово, а интонацию.

– Помогите!

Дина и Эдуард помогли раненому сесть.

– Эд, сними пушку, ещё выстрелит сдуру.

Эдуард торопливо ощупал руку раненого, снял «бластер».

Артём оттащил тела убитых воррихо в тоннель, вернулся на площадку лифта, наклонился к раненому, сорвал с него шлем-маску, показал автомат, ткнул стволом в лицо, почему-то не кажущееся таким уродливым, как раньше.

– Убью, если не подчинишься! Понял?!

Светлые, почти белые, с косым разрезом глаза «псевдочеловека» расширились, он кивнул.

– Отлично, сообразил! Нам надо вниз! – Артём ткнул рукой в пол лифта.

Пленник снова кивнул, хотя начал зеленеть, находясь на грани потери сознания.

– Врубай подъёмник!

Раненый попытался повернуться, глянул куда-то в угол камеры, потянулся к ней.

Артём проследил за его взглядом и увидел пульсацию сиреневой звёздочки: она просияла в толще стены и погасла.

– Так, похоже, это лазер.

Он присел на корточки, пытаясь разглядеть глазок лазера, поднёс к тому месту, где увидел звёздочку, руку, и площадка лифта без всякого звукового предупреждения начала опускаться.

Раненый закатил глаза и обмяк.

Дина посмотрела на него – глазищи на пол-лица! – перевела взгляд на Артёма, и он глухо проговорил:

– Не мы к ним пришли…

Спуск длился всего секунд восемь: глубина лифтового колодца не превышала десятка метров. Перед пассажирами распахнулось устье ещё одного тоннеля, обрывающегося впереди в бездну, в которой сверкала серебром и стеклом наклонная стена какого-то сооружения. В стене виднелось отверстие – настоящие ворота, напоминающие распахнутый хвостовой люк грузового самолёта типа «Антей». Из него чередой вылетали вертолёты, по-прежнему сверкающие огнями со всех сторон, скрываясь из виду за стеной, отгораживающей «обычное» подземелье от провала. Очевидно, они спешили через шахту выбраться наверх и вступить в бой с русским истребителем.

На миг в памяти возникло простоватое лицо Павла Степановича, и Артём от души пожелал ему удачи.

Вертолёты перестали вылетать из ворот.

Зато по опустившемуся на край пещеры пандусу выбежала группа «киберсолдат», выстроилась по двое. Их командир дал какую-то неслышимую из-за гудения и шума команду, солдаты откинули правые руки в сторону (это было похоже на фашистское приветствие), а левые с «налокотниками» подняли вверх.

По пандусу к ним спустился гигант в чёрном с серебряными молниями и звёздами мундире, без шлема, но со странным головным убором, напоминающим каску и бейсболку одновременно.

Командир выстроенного отряда вытянулся по стойке «смирно» практически как человек, прижал ладони к бокам, оттопырив локти.

Гигант что-то «пролаял» ему, хлопнув себя по гладкому сапогу тонким металлическим прутиком, похожим на стек.

Командир отряда отрапортовал в ответ, вытягиваясь ещё сильнее.

Гигант хлопнул себя по ноге ещё раз, повернулся и поднялся по пандусу в развёрстую пасть «самолётного хвостового отсека».

Командир «киберсолдат» вскинул вверх руку, пролаял приказ, но больше ничего сделать не успел.

Артём выскочил из тоннеля и выпустил из гранатомёта последнюю гранату – термобарическую «ТБГ-32» калибром 105 миллиметров.

От лифта до подземелья было всего метров двадцать, и промахнуться было невозможно. Граната вонзилась в командира воррихо-спецназа, взорвалась, превращая его в облако кровавых брызг и лохмотьев, и раскидала бойцов отряда по углам подземелья. Но их было двенадцать, целый прайд, и все они являли собой профессионалов боя, поэтому закричали только раненые, уцелевшие же, разлетевшись словно кегли по сторонам, их осталось не меньше половины, попадали на пол пещеры и перекатились под защиту стен.

Однако им не повезло: тоннель и подземная выработка перед дырой, через которую виднелась бликующая стена и ворота в ней, были абсолютно голыми, без выемок, рёбер и колонн. Спрятаться было негде. И хотя команда Артёма находилась в таком же или почти в таком же положении (за спинами у них располагалась камера лифта и больше ничего), начал он первым. А потом к нему присоединились Дина и Эдуард.

Дина стреляла неприцельно, да она и не умела целиться: выставила вперёд ствол автомата и нажала на спуск. Тем не менее её длинная очередь нашла одного из воррихо-спецназовцев, закрутившегося волчком и попавшего под выстрел своего же коллеги.

Эд действовал более изобретательно, выстрелив сначала в потолок подземелья (вполне возможно, он просто промазал), а потом в противника. Первая плазменная «пуля» проделала выбоину в потолке, и рухнувшие сверху глыбы известняка и земли погребли под собой двух «киберсолдат».

Остальных расстрелял Артём, сделав пять выстрелов один за другим.

«Киберсолдаты» тоже начали стрелять, но их «пули» лишь добавили выбоин в потолке и дыр в стенах, и никого из команды Артёма не задели.

Плазменные сгустки перестали скакать по задымленному подземелью (к счастью, не задев пандус в «самолётный хвостовой отсек»), шипение и стук осыпающейся породы стихли, наступила тишина, прерываемая гудением, доносившимся из ворот.

Артём пару мгновений вслушивался в эту хрупкую тишину, готовый выстрелить из «бластера» в ожившего противника, потом махнул рукой соратникам.

– За мной! Пока они не опомнились!

Команда слаженно бросилась вперёд, поднялась по ребристому пандусу в проём ворот и оказалась на перекрёстке кольцевого коридора, уходящего влево и вправо, и широкого тоннеля, ведущего в недра неведомого сооружения, из которого и вылетали вертолёты.

Поскольку гигант в чёрном направился в этот тоннель в сопровождении почти такого же рослого напарника в сверкающем алом мундире, Артём решил идти за ними. Пока что им сказочно везло: охрана всего сооружения явно была занята воздушным нападением и десанта с земли не ждала. Поэтому надо было использовать подвернувшийся шанс до упора.

Из кольцевого коридора появился «киберсолдат»: Артём уложил его выстрелом из пистолета.

Выстрел прозвучал не очень громко, но всё же это был не шипящий свист плазменного разряда, и система контроля за обстановкой внутри комплекса с запозданием, но отреагировала на проникновение посторонних лиц: коридор залила дребезжащая трель тревожного автомата.

Артём облился потом, взмолившись в душе, чтобы не включились какие-нибудь роботизированные системы нейтрализации опасности. Такие системы давно были в ходу во всём мире, стремящемся обезопасить себя и сохранить не только военные, но и коммерческие секреты частных фирм и картелей. Однако воррихо-переселенцы ещё раз доказали свою идиотскую уверенность в том, что никто не может им противостоять.

Та же уверенность недавно погубила США, военная машина которых сначала нарвалась на жесточайшее сопротивление афганцев, а потом получила пощёчину от «задрипанной» Сирии, после чего провалила войну с Ираном. Небо этой исламской страны защитили созданные иранцами зенитно-ракетные комплексы «Хаят», прототипами которых послужили российские системы «С-300», и авиация, основу которой составили старые, но качественные российские машины «Су-27» и «Миг-29».

Мысль мелькнула и исчезла. Сооружение, извергавшее вертолёты и воррихо-солдат, представлявшее собой тот самый центр хроносдвига, не имело аналогичных человеческим систем внутренней защиты. Его конструкторы просто не предусмотрели такие системы, будучи уверенными в недоступности комплекса для любого разумного существа, будь он хоть гигантом Му, хоть атлантом, хоть человеком.

Артём продолжил бег, настраиваясь на бой, может быть, последний бой в своей жизни. Но это его не пугало. Лишь в душе тихо гасло сожаление, что он не один рискует жизнью, что вместе с ним в атаку отчаянно бросились абсолютно невоенные люди.

Стена в тупике тоннеля раскололась целью двери, из неё вышел «киберсолдат».

Выстрел из пистолета прозвучал как хруст сломанного сучка сосны.

«Киберсолдат» повалился навзничь с дырой во лбу.

Артём добежал до начавшей закрываться двери, прыгнул в проём и оказался в гигантском зале с наклонными стенами, по форме напоминавшем пирамиду со срезанной вершиной. Из стен зала через равные промежутки выступали гиперболические пилоны, поддерживающие чёрный потолок. В центре зала пульсировали голубым светом две прозрачные колонны, одна побольше, размером с железнодорожный вагон, другая поменьше. Колонны были окружены лесом V-образных механизмов. Из дальнего угла зала выпирал прямоугольный выступ с нависающим над полом козырьком.

По всему залу были разбросаны странные устройства, похожие на трамплины, заканчивающиеся чёрными воронками. В двух местах под светящимися колпаками сидели люди, работающие за пультами управления. Это, конечно, были не люди, а воррихо, но издали они очень походили на людей.

Гигант, посылавший на поверхность подразделение спецназа, уничтоженное Артёмом, в этот момент командовал ещё одним подразделением, выстроившимся в цепь напротив выступа в углу зала.

Кроме того, вылетевший из пульсирующей световой колонны вертолёт (колонна являлась порталом хрономашины) завис под потолком зала, направив свой хищный «клюв» на выступ.

Суета в зале начала стихать, однако напряжение, овладевшее всеми операторами и воинством воррихо, достигло такой концентрации, что его почувствовал и Артём.

В спину толкнулась Дина.

Он оглянулся, прижав палец к губам, махнул рукой, призывая спутников следовать за ним, и вся троица перебежала под защиту пилона. Занятые своим делом воррихо их не видели! Они чего-то ждали, обратив лица к выступу, выход из которого перекрыли «киберсолдаты».

– Что они делают?! – просипел Эдуард.

– Почему мы остановились? – прошептала Дина.

Гигант в чёрном, расшитом серебром мундире что-то пролаял.

Десяток спецназовцев устремился в горловину выступа, ведущего, очевидно, в соседнее помещение, исчез.

Их место заняли другие «киберсолдаты», порциями выбрасывающиеся из колонны поменьше.

Артём прижал палец к губам.

– Тихо! Ждём…

Перемещённые. Возвращение

Ждать, пока откроется дверь и в кабину ворвутся охранники центра, становилось невмоготу. Сердце бухало не в груди, а в горле, и Ренат позавидовал бойцам Морева, не проявлявшим ни малейшего страха или нетерпения. Они были подготовлены к военным действиям и жили по законам войны, спокойно восприняв иную реальность, сопряжённую с риском смерти. Но смерти они, как настоящие воины, не боялись.

Он глянул на Марьяну, но и на её лице не увидел признаков страха. Чемпионка мира по китайской борьбе проявляла поистине «мужское мужество» и ждала боя с философским спокойствием и даже с азартом, собираясь дорого продать свою жизнь. Возможно, именно это качество и помогло ей добиться результата на соревнованиях мирового уровня, стать чемпионкой, не желающей мириться с тривиальной неспешностью обывательской жизни.

– Вперёд! – бросил капитан Морев, становясь перед дверью с пистолетами в обеих руках.

Бойцы заняли позиции слева и справа, приготовились к атаке.

– Погодите! – бросился к ним Ренат.

Морев оглянулся.

– Что ещё?

Ренат посмотрел на Марьяну.

– Спроси Дебила… нас видели с командного пункта?

Марьяна не поняла его замысла, но вопрос задала. Выслушала ответ.

– Нет, не видели. Мы же заклеили телекамеры.

Молодой человек перевёл взгляд на Морева.

– Пусть первым идёт Дебил! С поднятыми руками! Ну или что они делают, когда идут сдаваться.

Морев понял, молча глянул на Марьяну. Она затараторила «по-китайски-английски-русски», помогая себе жестами.

– Они разводят руки в стороны.

– Вот и пусть выходит с разведенными руками, это собьёт командира воррихо с толку.

– Попробуем, – не стал противиться идее Морев. – Всем – план «перекрёсток»! Слушать команду. Объясните ему, что надо делать.

– Его убьют, – засомневалась Марьяна.

– Я уроню его на пол, – предложил Валёк.

– А там – как боженька решит, – ухмыльнулся Дылда, – все мы под топором удачи ходим.

– Дебилом займусь я, – сказал капитан Морев. – Объясните ему задачу: выйти и сразу начать говорить, мол, он не виноват, машина работает неровно, и всякую прочую галиматью.

– Подождите, – остановила его Марьяна, вслушиваясь в торопливый лепет оператора. – Он говорит, что здесь есть компенсационный костюм.

– Как на нём?! – сообразил лейтенант.

– Да.

– Где – здесь? – раздул ноздри Морев.

Дебил просеменил к стене камеры управления за крайним пультом, повозился под ним, и в стене со звонким щелчком откинулись створки узкого шкафчика, в глубине которого висел сложно-чешуйчатый блестящий костюм. Дебил снял костюм, чем-то напоминающий комбинезон спецназовца воррихо, подал Мореву.

Капитан примерил.

– Пойдёт, здоровые ребята эти воррихо. – Он начал одеваться. – Пусть поможет с застёжками.

Костюм и в самом деле пришёлся впору, хотя Морев был крупным мужчиной. Даже шлем сел на голову с первого раза. Дебил помог капитану зарастить шлем, превращая его в воррихо-оператора, и Морев, взяв в руки пистолет, скомандовал:

– Товсь по нулям! Повторяю задачу: прорываемся к их главному штабу, захватываем систему управления. Патроны беречь, стрелять только на поражение! Гражданские идут в арьергарде. Вопросы?

Ответом ему была тишина.

Марьяна хотела что-то сказать, но Ренат сжал ей локоть, и она промолчала.

– Двинулись!

Команда Морева рассредоточилась слева и справа от проёма двери.

Ренат и Марьяна присели за креслами.

Дебил сделал два переключения на пульте, дверь стала отодвигаться.

Морев-«воррихо» крепко взял оператора за руку, выставил перед собой и, когда дверь открылась, подтолкнул пленника к выходу.

Дебил послушно шагнул в проём – руки в стороны, и за ним вышел Морев, также раскинув руки, особым приёмом держа пистолет так, чтобы его не сразу увидел противник.

Взору капитана открылось помещение кубической формы с голыми металлическими стенами. С потолка на кабину управления транслятором был опущен ажурный конус, увитый спиралями. Сама кабина, охваченная трубой генератора, стояла на небольшом квадратном возвышении, окружённом частоколом тускло светящихся стержней.

Кроме того, кабину – формой она напоминала пирамиду со срезанной вершиной – окружала цепь воррихо-солдат, направивших на дверь руки с «нарукавниками» плазменных излучателей. Их было не меньше дюжины, и все они прикрывали грудь прозрачными щитами.

Когда Дебил и Морев вышли, цепь дрогнула, отступила. Оператор застыл, поводя плечами, ворочая головой, потом вспомнил наставления Морева и быстро заговорил умоляюще-испуганным тоном.

Спецназ воррихо отреагировал на это «не по-военному», сосредоточив внимание на нём, не увидев в спутнике оператора источник угрозы. И это было их ошибкой.

Грянули три выстрела, сделанные за одну секунду: огонь открыл Морев, после чего он сбил на пол пленника и упал сам. Все три пули нашли цели, нейтрализуя стоящих напротив двери «киберсолдат»; капитан стрелял в голову, и щиты солдат не спасли.

Они ещё падали навзничь, не успев открыть ответную стрельбу, ещё падали Дебил и сам Морев, а вслед за его выстрелами, почти одновременно с ними, с задержкой на полсекунды, открыли огонь бойцы отряда.

Стрельба длилась несколько мгновений. Последнего «киберсолдата», успевшего-таки выстрелить, хотя и не прицельно (плазменный сгусток угодил в стену резервного хроноприёмника), снял Дылда, израсходовав два патрона.

И наступила тишина, прерванная на пару секунд стуком падающих тел.

Марьяна метнулась из кабины как птица.

Ренат, не чувствуя веса «Гвоздобоя», выбежал следом, ошеломлённый простотой и скоростью развязки, глянул на лежащие тела, на дыру в стене помещения, сглотнул. Он был потрясён. Однако говорить об этом, признаваться в своём восхищении он не стал, это прозвучало бы по-мальчишески.

Встал с пола одуревший от стремительной атаки Дебил.

Бойцы Морева разбежались по отсеку, добили двух «киберсолдат», сосредоточили стволы на открытой двери помещения, ведущей в слабо освещённый коридор с грубыми ребристыми стенами. Коридор был коротким, и из него доносились странные шумы: тихий лязг, шлепки, топот, почти неслышные голоса, шелест и жужжание.

– Нас ждут! – одними губами выговорил лейтенант.

– Ты знаешь другой путь? – скривил губы сержант Синенко.

– Нет…

– Не останавливаться, – сказал Морев будничным тоном, проверяя обойму в пистолете. – Выходим с тем же финтом, объясните ему.

Дебил, расширенными глазами оглядев трупы соотечественников, вдруг сел на пол и заплакал второй раз.

Бойцы начали переглядываться. Морев озадаченно потёр пальцем кончик носа.

– Пусть остаётся, – сказала Марьяна. – Я пойду вместо него.

Лейтенант изумлённо воззрился на неё.

– Вы его жалеете?

– Не хватало ещё… – мрачно сказал Синенко.

– Они будут ждать вооружённых мужиков, женщину они не ждут.

– Всё равно это…

– Отставить, Махлин! – Морев пристально заглянул в глаза девушки, пытаясь найти в них неуверенность или сомнения. Не нашёл. – Вы понимаете степень риска?

– Я прыгала со скал Хатанги, – слабо улыбнулась Марьяна. – Дважды попадала в переделки с поножовщиной. И у меня хорошая реакция.

Ренат неожиданно для себя самого сделал шаг вперёд.

– Я пойду с ней!

Марьяна прищурилась, оглядывая его решительное лицо, улыбнулась ещё раз, положила руку на плечо.

– Подстрахуешь?

– Да! – с дрожью в голосе ответил он, осознавая, что пути назад не будет.

Она посмотрела на Морева.

– Отдайте ему костюм, он пойдёт вместо вас.

Капитан усмехнулся.

– Мадам, я выше вас по званию.

– Вы хотите сохранить звание или жизнь? – с вызовом спросила Марьяна. – Если вас убьют, мы все погибнем. Это не тот случай, когда командир должен мчаться впереди всех на лихом коне. Подобные трюки удавались только Чапаеву.

Морев изломил бровь, разглядывая попеременно лица Марьяны и её спутника, дерзкие, полные решимости, проговорил:

– Вы… берёте на себя ответственность?

– Да! – отрезала Марьяна.

– Вы?

Ренат поймал на себе взгляды бойцов подразделения «Рысь», унял дрожь в животе. Решение было принято, отступать было некуда, но самое главное – Марьяна верила в него!

– Я готов!

Морев почти не колебался, хотя чего ему стоили подобные решения, знал только он сам и господь бог.

– Спросите, куда мы попадём.

Дебил, ожидавший, что его снова пошлют «на расстрел», залепетал что-то срывающимся голосом.

– Мы попадём в транспортный зал центра. Операционный зал, откуда осуществляется управление всеми системами контроля и связи, располагается над ним. Таких камер, в какой мы сейчас находимся, всего две, одна здесь, другая с противоположной стороны транспортного терминала.

– Будем пробиваться наверх! – Морев начал разоблачаться. Он умел ценить время.

На переодевание ушло две минуты.

Костюм воррихо был великоват, но движений не сковывал. Ренат подвигал руками-ногами, осваиваясь, потянулся было за «Гвоздобоем», но Морев отобрал винтовку у него.

– Это лишнее.

– Но я останусь без…

– Могу дать пистолет.

– Его мгновенно раскроют, – проворчал лейтенант Валёк.

– Пусть возьмёт эту штуковину, – протянул Дылда пику, стреляющую электрическими разрядами.

Ренат сжал пику правой рукой, левую протянул Марьяне.

– Идём?

Она сердито отвела руку.

– Мы не маленькие дети. Я пойду впереди, упри копьё мне в спину, будто я твоя пленница, это заставит уродов сомневаться.

И они двинулись по коридору, прислушиваясь к нарастающему шуму.

Бойцы отряда, чуть приотстав, последовали за ними.

Марьяна, раскинув руки в стороны, как того требовали правила воррихо, продавила телом какую-то невидимую плёнку, вышла в огромный зал, освещённый десятком ярких осветителей в форме латинской буквы «V». Свет резал глаза, проникая, казалось, прямо в голову, поэтому разглядеть ничего подетально не удалось. Ренат увидел лишь смутные решетчатые громады, светящуюся голубую колонну за ними, цепь чёрных фигур, застывших в двух десятках шагов, и висящую над ними овальную глыбу стекла, усеянную огнями. Только через пару мгновений он понял, что стеклянная глыба – вертолёт воррихо. Он и издавал пульсирующее жужжание-шелест, производимое невидимым от скорости вращения винтом.

– Беги назад! – сдавленным голосом проговорила Марьяна. – Пусть поищут другой путь! Я отвлеку их внимание.

– Поздно, – с трудом расцепил Ренат окаменевшие челюсти. – Иди, пока они не начали стрелять.

Девушка сделала шаг, другой, третий…

Ренат не отставал, синхронно с ней переставляя отяжелевшие ноги.

Марьяна вдруг торопливо заговорила по-китайски, с «ворриховской» интонацией – взлаивая.

Неизвестно, поняли её «киберсолдаты» оцепления или нет, но выстрела всё не было, один из солдат шагнул навстречу идущим и понятным жестом – ладонь вперёд, – преградил им путь.

Марьяна замолчала, остановилась.

Из-за спин воррихо-спецназовцев вышел громадный – на голову выше всех и чуть ли не вдвое шире – «псевдочеловек» в чёрном мундире, с нелепой каской-бейсболкой на голове. Ренат узнал его: это был, по словам Дебила, начальник личной стражи Правителя по имени КОБРА. В руках он держал тросточку, похожую на стек.

Он подошёл к Марьяне почти вплотную, оглядел её, потом направил стек на спутника, и Ренат с пронзительной ясностью понял, что его сейчас убьют! Электрическая пика в его руке ничего не меняла – он был обречён.

Однако командир лихого воррихо-спецназа напрасно считал себя хозяином положения. Отвлеклись на секунду его бойцы, отвлёкся и он сам. А потом Марьяна, которую он выпустил из виду, применила приём, уронивший его на пол, и начался бой, в который на стороне вернувшихся домой людей выступили те, кого они меньше всего ожидали.

Мы были, есть и будем!

Сквозь шум в зале из выступа в стене, где скрылись «киберсолдаты», вдруг просочились частые щелчки и треск.

На выстроившихся в цепь и на гиганта в чёрном эти звуки не произвели особого впечатления, но Артём безошибочно угадал в них звуки выстрелов. Стреляли из автоматов, короткими – в два-три патрона – очередями, и, судя по скрещиванию выстрелов, автоматов было по крайней мере с десяток.

– Что там происходит?! – ткнулись в ухо Артёму горячие губы Дины.

– Кто-то прорывается в зал, – ответил он.

– Кто?!

– Увидим.

И они увидели.

Спустя пару минут стрельба закончилась, наступила тишина, потом из глубины выступа, служившего, очевидно, переходным тамбуром в другой отсек, вышли двое: девушка с роскошными, рассыпанными по плечам темными волосами – руки она держала почему-то разведенными в стороны – и высокий воррихо с блестящей пикой, направленной в спину девушке.

– Её взяли в плен! – почти беззвучно ойкнула Дина.

Артём не ответил. Что-то необычное почудилось ему в поведении конвоира, что-то странное, присущее людям, а не пришельцам из глубины прошлого. Воррихо так напряжённо не ходили, выражая всей осанкой не страх, а готовность драться!

– Это камуфляж!

– Что?!

– Он не воррихо… кто-то из наших переоделся…

– Зачем?!

– Он не один… там не зря стреляли… наши парни решили отвлечь засаду.

– Но их только двое…

– Остальные ждут момента. Эд, как только они начнут, я собью вертолёт, а ты возьми на прицел того бандита в каске, он тут явно главный.

– Х-хорошо, – прошептал Эдуард, вздрагивая от возбуждения и нетерпения. Во время бегства и боевого драйва его ни разу не зацепило, не ранило, не оглушило, и он по-прежнему считал себя игроком, ведущим виртуальный бой.

Впрочем, Артёму это было только на руку.

– Не торопись, я скомандую.

– А мне в кого стрелять? – воинственно спросила Дина; патроны в магазине автомата кончились, и Артём вернул ей свой пистолет.

– Ни в кого, – отрезал он. – Будешь прикрывать нас, если кто подкрадётся сзади.

Пленница и «конвоир» тем временем приблизились к цепи «воррихо-командос», и к ним вышел гигант в чёрном, расшитом серебром костюме.

Девушка торопливо заговорила, но был слышен только её голос, смысл сказанного остался Артёму непонятен.

Гигант выслушал её, вскинул тонкую металлическую тросточку в руке, ткнул её концом в грудь «конвоиру».

Артём понял, что переодетого в форму воррихо мужчину сейчас убьют.

Поняла это и его спутница.

Она вдруг с невероятной быстротой умело зацепила гиганта ногой и повергла его на пол, показывая неожиданную выучку.

– Огонь! – выдохнул Артём.

Яркий сиреневый, с голубыми прожилками сгусток плазмы величиной с кулак, сорвавшийся с «нарукавника», вонзился в бок вертолёту, уже наклонившему свой хищный «клюв»-излучатель вниз, в сторону переодетого в костюм воррихо человека. Борт аппарата сгусток не пробил, но сделал приличную вмятину, отбросив в сторону и заставив пилотов лихорадочно выравнивать машину.

Эдуард выстрелил тоже, но рука дрогнула, и его светящаяся «пуля» пролетела над головами «киберсолдат», мимо девушки, успевшей присесть, и поразила один из квадратных светильников на потолке, рассыпавшийся синими угольками.

Гигант в чёрном вскочил, ища глазами обидчицу, наклонился за стеком, в то время как его подчинённые разворачивались к отряду Артёма, и в это время заговорили родные автоматы, оказавшиеся в руках настоящих спецназовцев, выметнувшихся из переходного тамбура.

Артём, воспрявший духом, начал палить из «бластера», глядя, как одетые в пятнистый камуфляж бойцы какого-то российского военного подразделения расправляются с начавшими разбегаться воррихо-солдатами.

Попавшие под перекрёстный огонь, они открыли беспорядочную стрельбу, по залу запрыгали огненные мячики, кроша попадавшиеся на пути устройства, колонны и перегородки.

Вертолёт, чудом избежав столкновения с V-образной опорой, развернул «клюв» плазменного разрядника, но два огненных сгустка – Артём и Эдуард выстрелили одновременно – вонзились ему в «клюв» и бельмо блистера над «клювом», и аппарат не смог удержаться в воздухе. Сдав кормой назад, он влез в огромный светящийся столб в центре зала, начал деформироваться, таять и взорвался!

Струи огня и обломков ударили преимущественно внутрь колонны, представлявшей собой портал переброса техники воррихо, который в следующее мгновение погас.

Над ухом дважды тявкнул пистолет.

Артём дёрнулся, оглядываясь.

Спиной к его спине стояла Дина, держа пистолет двумя руками, как заправский спецназовец, а на полу сучил ногами «киберсолдат», выбежавший из открывшейся двери в зал.

Однако хвалить снова спасшую его девчонку было некогда, и Артём начал выцеливать разбегавшихся воррихо-солдат, краем уха вслушиваясь в азартные вопли Эдуарда, воспитанного компьютерными «стрелялками» и теперь успешно применяющего навыки игрока на практике.

Патроны у парней в камуфляже кончились, поэтому стрельба начала стихать, они распределились по залу, вооружённые ножами, пошли в рукопашную.

Гигант, командовавший своим подразделением и потерявший его за считаные секунды, всё-таки сбил на пол темноволосую девушку, направил на неё стек, но в руку ему вцепился переодетый спутник девушки, и синяя молния разряда – стек оказался разрядником – ушла в пол, разбив одну из плит на куски.

Гигант в ярости стряхнул переодетого с себя, ударом ноги отбросил на несколько метров в сторону.

Переодетый ухитрился в полёте сделать выпад пикой, с её острия соскочила синяя искра, вонзилась в ногу гиганта, и второй разряд из острия стека пролетел мимо переодетого. А третий раз выстрелить гигант не смог.

Сбоку на него напал спецназовец с погонами капитана, не дав ему времени опомниться, заставил обороняться, отступить, и по его отточенным целенаправленным выпадам, то и дело достигавшим цели (голова гиганта каждый раз дёргалась от ударов), было видно, что дерётся профессионал.

Но и ему, наверно, не удалось бы справиться с командиром воррихо-спецназа, обладавшим чудовищной силой, если бы не вмешательство девушки, вовсе не выглядевшей испуганной сражением. Она метнулась сначала к упавшему «псевдоворрихо», с которого слетел шлем, стало видно, что это человек, молодой смуглолицый парень, а потом прыгнула сбоку на гиганта, умело заломила ему руку и не позволила выстрелить в капитана российского спецназа.

Так они попеременно с капитаном и отвлекали гиганта, пропускавшего удары слева и захваты справа, не давая ему возможности применить оружие. Дважды он ухитрялся выстрелить, случайно задев одного из парней российской команды, и отбрасывал поединщиков на десятки метров, потрясая их ответными ударами. Однако к дерущимся начали сбегаться бойцы капитана, дочищавшие территорию зала от «киберсолдат», и гигант начал отступать, вертеть головой в поисках подчинённых, получил удар от могучего парня в камуфляже, почти не уступающего ему по размерам, и… побежал!

Причём бежал он так умело, маневрируя в стиле «качания маятника», что ни один разряд Артёма его не поразил. Через пару секунд он скрылся за дверью, из которой в зал прорвались Артём со спутниками.

Дина бросилась к Артёму на шею.

– Мы победили!

Он отстранил девушку, шагнул к капитану, опустившемуся на колено, протянул руку.

– Кто вы?!

Капитан глянул на него, но руку принял, поднялся. Жестами дал какие-то указания своим бойцам, повернулся к Артёму, посмотрел на Дину, на Эдуарда, разгорячённого боем, покачал головой.

– Не воррихо. Я капитан Морев.

– Артём. Это Дина и Эд.

– Где мы?

Артём и Эдик переглянулись.

– Там же, где и мы, – пожал плечами программист, – в Москве. Или вы спрашиваете про это? – Эдик кивнул головой на зал.

– Какое сейчас время?

– Время – наше, двадцать первый век, октябрь, осень, – сказал Артём, начиная догадываться, что происходит. – Вы… были… там?!

К капитану подошли девушка, продемонстрировавшая великолепные навыки мастера по борьбе, и её прихрамывающий спутник, переодетый в воррихо-переселенца.

– Где – там? – прищурилась девушка.

– В мезозое?

Капитан усмехнулся.

– Прорываемся обратно. А вы – оставшиеся, насколько я понимаю? Или Переход ещё не произошёл?

– Людей уже сбросили… но массово воррихо ещё не переселились, здесь шатаются только их квартирьеры да чистильщики.

– Понятно. Откуда вы всё это знаете – про воррихо? – Капитан прищурился. – Впрочем, нет времени выяснять детали. Это Сентком?

– Про Сентком мы ничего не знаем, но это их центр управления.

– Надо идти дальше, занимать операционный зал и отменять все эти безобразия с переходами-переселениями. Вы с нами?

– Разумеется.

Капитан взглядом нашёл кого-то.

– Махлин – оборону!

– У нас три патрона на всю шоблу…

– Возьмите такие же «бластеры», – поднял руку Эдик, показывая стреляющий «нарукавник», – снимите с жмуриков, и мы вам…

– Бегом! – не дослушал его капитан, демонстрируя хорошую реакцию.

Бойцы метнулись по залу, находя трупы воррихо-солдат, но снять «нарукавники» смогли только после вмешательства Эдика, показавшего, как это делается.

– Здесь нет курков… – озадаченно сказал кто-то из сержантов, разглядывая свой «нарукавник».

– Направляешь дуло – вот оно, – показал Артём, – на цель и сжимаешь пальцы в кулак.

Могучий боец, обративший в бегство командира воррихо-спецназа, сжал пальцы, и «бластер» выплюнул сгусток рыжего пламени величиной с бильярдный шар. Сгусток пронёсся в нескольких сантиметрах от головы лейтенанта, врезался в одну из опор зала, проделал в ней дыру.

– Твою дивизию! – изумился сержант.

– Вольнов! – рявкнул капитан. – Голову включи!

Сержант разжал кулак, опустил руку с «нарукавником».

– Извините… товарищ лейтенант.

– Не перестреляйте друг друга, – засмеялся Эдуард.

– Надо торопиться, – напомнил Артём. – Этот чёрный боров может перекрыть все входы-выходы.

– А вы кто всё-таки? – поинтересовался лейтенант.

– Я строитель, он программист, случайно познакомились… в Москве. – Артём подумал и добавил с усмешкой: – Не военнослужащие.

– А как здесь оказались?

– Вычислили их центр, хотели упредить переселение.

– Втроём? – недоверчиво спросил кто-то из сержантов.

– Некогда было искать других неперемещённых и формировать гражданское ополчение.

– Всё, разговорам конец! – жёстко сказал Морев. – Если воррихо начнут заселять Землю, мы уже ничего не сможем сделать. Отделение – товсь! Терминал управления этажом выше, выходим и проверяем коридоры. Махлин, три по три!

– Есть! – козырнул лейтенант, потыкал пальцами в бойцов. – Тройка – раз, тройка – два, тройка – три, Дылда – с капитаном, Сомов со мной. Как себя чувствуешь?

– Нормально, – сказал сержант, задетый плазменным «плевком»; разряд опалил ему щеку и сжёг комбинезон на плече.

– Пошли.

– А мы? – обидчиво поинтересовался Эдуард.

– За нами, – отрезал капитан. – Надо бы запереть этот терминал, да мало нас. Огонь открывать без предупреждения, вперёд!

Первым в дверь прыгнул лейтенант – как в воду нырнул, перекатился, страхуясь от выстрела в упор.

За ним метнулись бойцы первой тройки.

Встретившихся двух «киберсолдат» буквально испепелили четырьмя выстрелами. Затем устроили перестрелку с целым десятком воррихо, мчавшихся к транспортному залу с порталами доставки грузов и личного состава и не представлявших, с кем им придётся столкнуться.

Тройки Морева разбежались по коридору, изучая все выходы из него в соседние помещения, высаживая двери одну за другой. Одна тройка зашла отряду воррихо в тыл – коридор действительно охватывал транспортный терминал кольцом – и не оставила им ни одного шанса уцелеть.

Девушка, проявившая себя как знаток борцовских приёмов, оказалась рядом с Диной. Она покосилась на пистолет в руках Дины, сморщилась с улыбкой.

– Выглядишь как Рэмбо.

Дина смутилась, опустила пистолет.

– Я… если честно… раньше никогда не стреляла.

– Понимаю, поневоле станешь Рэмбо в таких условиях. Меня зовут Марьяна.

– А меня Дина.

Марьяна заметила взгляд Дины, брошенный на шагавшего впереди Артёма.

– Твой парень?

Дина улыбнулась, лицо у неё стало светлым.

– Он меня спас…

– Понятно, мы в этом почти сёстры.

– Значит, это твой парень? – кивнула Дина на прихрамывающего молодого человека, так и не снявшего костюм воррихо.

– Не знаю, насколько он мой… но вообще я была бы не против.

– Как его зовут?

– Ренат.

– Давно вы с ним?

– С начала сброса… если это тебе о чём-нибудь говорит.

– Говорит.

Идущий впереди капитан Морев остановился, подняв руку, оглянулся.

– Ждём.

Левую руку капитан прижимал к боку, лицо его посерело. Очевидно, командир воррихо-спецназа во время схватки сломал ему ребро. Но лицо капитана, коричневое, с резкими чертами, бугристое, не выражало ничего, и стальные глаза горели холодным боевым огнём.

Из обеих ветвей кольцевого коридора донеслись далёкие крики, шипение, свисты, звуки ударов. Комплекс Сенткома был насыщен тихим шумом, напоминающим призрачный шум большого компьютерного центра, поэтому звуки боя были слышны отчётливо.

Вернулась одна из троек.

– Есть! – выдохнул один из бойцов. – Второй этаж, прямо над транспортным залом. Охрану мы прищучили, дверь закрыта.

– Где тот, в чёрном?

– Не знаю, не видели, наверно, там, больше ему деваться некуда. Надо штурмовать, пока не заработал нижний зал. Выбросит в спину десант, и нам каюк.

– Вперёд!

Отряд устремился по коридору, кольцом охватывающему транспортный отсек центра, поднялся по обнаруженной винтовой лестнице на второй этаж в точно такой же коридор, только чуть уже.

С двух сторон контура двери внутренней стороны коридора сосредоточились бойцы Морева.

Один из сержантов сидел спиной к стене, прижимая ладонь к голому окровавленному плечу; ткань комбинезона на плече и на боку сержанта отсутствовала. Увидев Морева, попытался встать.

– Командир…

– Сиди! Кости целы?

– Я в порядке.

– Ладно, пройдём туда, перевяжем. Все на бросок!

Артём глянул на шесть неподвижных тел справа и слева от двери в зал управления, принадлежащих охране комплекса, на стены коридора, испещрённые выбоинами, дырами и полосами копоти, невольно качнул головой. Команда Морева состояла из профи боя, и, как бы ни был вооружён воррихо-спецназ, он ей в подмётки не годился.

Марьяна сунулась было к двери, но капитан встал на её пути.

– Назад, сударыня! Это не спортзал и не татами, это наша работа. Огонь!

Три клубка сине-лилового пламени вонзились в дверь, прямо в окошечко кодового замка со светящимися иероглифами.

Дверь выдержала, хотя и выгнулась пузырём.

– Огонь!

Ещё четыре пламенных сгустка ударили по вмятине, разворотили толстую, сантиметров десять толщиной, дверь в подобие металлической короны диаметром в полтора метра.

Оттуда в коридор вылетели ответные языки огня, с шипением и треском пробили противоположную стену коридора. И как только они перестали свистеть, в пролом нырнули два бойца Морева, затем ещё два.

В зале с той стороны донеслись шипящие всхлипы «ш-ших-х-х! ш-ших-х-х!» – от которых у людей в коридоре завибрировали ушные перепонки. Затем пол и стены потрясли тяжкие удары, словно в зале взорвались гранаты или газовые баллоны.

Морев прыгнул в пролом как в воду, за ним последовали оставшиеся бойцы отряда.

Артём, стараясь не отставать, прыгнул следом, кубарем прокатился по плитам пола, охватывая панораму зала одним взглядом.

Зал центра управления комплексом хроносдвига был вдвое меньше транспортного отсека. Посреди зала светилась голубоватая колонна диаметром около двух метров, внутри которой пульсировал интерьер помещения, напоминающего зал приёмов римского понтифика. В гигантском сложноустроенном кресле, похожем на трон, сидел некто с головным убором, напоминающим патриаршию митру, и в костюме, подобном архиерейской мантии, но без панагии и креста, зато со множеством других деталей, сверкающих золотом и серебром.

Разглядеть эту фигуру Артёму не удалось: не дали происходящие в зале события.

Колонну, представлявшую собой некий аналог объёмного телеэкрана, окружали старинные пульты, напоминавшие пульты управления производствами в конце двадцатого века, и массивные кресла, за которыми пытались укрыться «киберсолдаты» и насмерть испуганные операторы хрономашины.

Охранники комплекса стреляли, и зал то и дело прочерчивали трассы плазменных «пуль» и дымные струи, довершавшие разгром помещения.

Однако сопротивлявшихся становилось всё меньше. Бойцы Морева, почти не видимые в дыму, стремительно перемещались по залу и стреляли гораздо убедительнее, чем их противники. «Пули» бойцов безошибочно находили защитников комплекса, кромсая кресла и пульты, выбивая из ниш воррихо-стрелков.

Последним пал гигант в чёрном, с которого сначала сбили его каску-бейсболку, потом лишили руки с «нарукавным бластером» и, наконец, разбрызгали, бегущего, залпом из трёх излучателей.

Артём успел поучаствовать в бою лишь номинально, выстрелив в тень, возникшую за спиной одного из сержантов отряда. Через минуту бой закончился. Пролезшие сквозь пролом в двери Дина и Эдуард, Марьяна и её спутник внести свою лепту в бой уже не успели.

После попадания в один из пультов, самый большой из всех, напротив которого стоял самый большой «трон», колонна погасла, изображение существа в «митре», сидевшего на ещё большем «троне», исчезло. Судя по его угрюмой позе и недвижности, действиями своих подчинённых он остался крайне недоволен.

Бойцы обшарили углы зала, поставили у двери двух часовых, начали собираться вокруг капитана.

Двое из них получили серьёзные ожоги, одному не повезло больше всех, он сломал руку, но все были тренированны выполнять задание в любой смертельной круговерти и потому остались живы.

– Кто это был? – кивнул на погасшую колонну лейтенант.

– Наверно, их главный, – проворчал самый мощный из бойцов отряда.

– Нужен «язык», – сказал капитан. – Найдите живого.

– Тут их четверо – живых, – отрапортовал лейтенант. – Мы операторов не трогали, они безоружны.

– Тащите одного. – Капитан нашёл глазами Артёма. – Благодарю за поддержку. Так откуда вы знаете о воррихо?

– Узнал о переселении воррихо один физик, его друг. – Артём указал на Эдика, уже присматривающегося к пультам. – Его убили охотники… чистильщики Москвы. Эд, не трогай ничего.

– Да я не трогаю, – отмахнулся программист, – пытаюсь разобраться, что к чему.

– Без тебя разберутся.

Лейтенант подошёл к нему.

– Вы тоже физик?

– Нет, программист. Хорошо бы освоить их компьютерную машину. Интересно, на каких принципах она работает?

– На тех же, что и наши компьютеры. Вы знаете, что воррихо – наши предки?

– Может быть, потомки?

– И то и другое.

Эдик с сомнением посмотрел на собеседника.

– Вы шутите?

– Есть идея.

– Давайте поподробней.

– Потом поговорите, – перебил беседующих капитан, к которому подвели оператора, позеленевшего от страха. – Марьяна, спросите его, можно ли запустить систему хроносдвига назад? Вернуть переселённых?

Лейтенант и Эдик заговорили тише.

Марьяна обратилась к оператору на каком-то «азиатском» языке, и Артём с удивлением увидел, что пленник её понимает. Он заговорил в ответ, как залаял, Марьяна выслушала, перевела:

– Реверс возможен… теоретически… но с разрешения Всевышнего.

– Нам только его разрешения не хватает, – с презрением пробурчал раненый сержант.

– Значит, теоретически возможен. – Капитан почесал кончик носа. – Можно рискнуть. Хотя затея безумная, если честно.

– Насколько я знаю русскую историю, – сказал Артём негромко, – нам всегда удавались безумные затеи.

– Это верно. – Капитан посмотрел на Марьяну. – Что для этого нужно сделать?

Марьяна снова обратилась к оператору.

Лейтенант вдруг присвистнул, взъерошил волосы на голове, повернулся к Мореву.

– Командир, тут появилась одна проблема.

– Подожди, – сказал капитан.

– Нет, это важно!

– Хорошо, слушаю, только покороче.

Лейтенант ткнул пальцем в спину Эдуарда, снова склонившегося над пультом.

– Он прав!

– В чём?

– Если мы вернём всех обратно… мы исчезнем!

Переговаривающиеся бойцы замолчали.

Дина снизу вверх посмотрела на Артёма, взяла его под руку, лицо у неё стало незащищённым, в глазах появился страх, готовый смениться облегчением. Она как бы спрашивала: он пошутил?

Артём, заинтересованный словами лейтенанта, успокаивающе погладил её пальцы, хотя в душе родился не меньший страх: лейтенант не шутил!

– Объясни, – коротко сказал капитан.

– Я только что сам понял… воррихо сбросили нас… всех людей, всё человечество, на семьдесят один миллион лет назад в прошлое. Я вам говорил уже… А через миллион лет после этого, в конце мезозоя, появилась раса воррихо. Наши потомки! Это мы в прошлом стали воррихо! А уж те потом стали сбрасывать разумных существ, возникающих на Земле, занимать их дома, пользоваться транспортом, связью, пищевыми фабриками, всем тем, что создавали эти существа. Пока не добрались до нас. Понимаете?! Они как бы наши предки – по времени и одновременно – потомки, потому что вышли из глубин выжившего человечества! Круг замкнулся!

Кто-то из бойцов хихикнул, не все они восприняли слова лейтенанта серьёзно.

– Ну и что? – спросил Артём заинтересованно, подождав несколько секунд. – Допустим, замкнулся, и что?

– Если мы вернём людей обратно – воррихо не появятся как этнос.

– Прекрасно, и чёрт с ними, – сказал один из бойцов Морева.

– Их не будет, и никто не будет сбрасывать людей в прошлое, – добавил раненый сержант. – Значит, и мы не исчезнем.

– Вы не понимаете, – оторвался Эдуард от созерцания пульта. – Если воррихо никого не сбросят, то не исчезнет и первая цивилизация – динозаврическая. Она расселится по Земле и не даст сформироваться другим разумным: лемурам, гигантам, атлантам… и людям.

На сей раз притихли все. Сказанное было настолько необычным, что его надо было осмыслить.

Дина сильнее сжала локоть Артёма, но он продолжать дискуссию не захотел.

– Получается, что нам нельзя… возвращать сброшенных? – сказал капитан, на твёрдом лице которого на миг проступила тень сомнения.

– Вот именно! – ударил кулаком о ладонь лейтенант.

– Но ведь нельзя же допускать, чтобы захватчики жили в наших домах! – воскликнула Дина. Смутилась под взглядами мужчин, но за спиной Артёма прятаться не стала, гордо подняла голову. – И если мы можем спасти других… перемещённых, мы должны это сделать!

Марьяна, изломив бровь, посмотрела на её запылавшее лицо, усмехнулась, перевела оценивающий взгляд на Артёма. Покосилась на Рената, вспоминая о его существовании – лицо девушки смягчилось.

Стоящий рядом Ренат тоже заметил этот взгляд, перестал поглаживать покалеченную ногу, выпрямился, стараясь выглядеть по-мужски надёжным и волевым.

Марьяна взяла его под руку, и этот эпизод, состоящий из взглядов, стал достоянием истории, хотя характеризовал он главное – человеческое в человеке.

– А если мы взорвём их центр? – спросил капитан Морев.

– Они построят новый, – пожал плечами Эдуард. – И выберут новый час икс, чтобы избежать встречи с нами.

– Но ведь это ещё вилами по воде писано! – взорвался сержант Синенко. – Что если воррихо не будет, то и нас не будет! Даже если они никого не сбросят, эволюция сама всё расставит по местам. Будут динозавры, их сменят гиганты и так далее. Разве нет?

– Вообще-то… так и было, – почесал в затылке лейтенант. – С другой стороны, воррихо существуют!

– Виртуально, – ухмыльнулся Эдуард.

– Почему виртуально? Реально! Вон трупы лежат… И воюем мы с ними реально, а не торчим в компьютере.

– Вся наша война всего лишь один из вариантов развития событий в условиях многовариантного ветвления времени. По сути, мы сейчас участвуем в реализации известного парадокса: может ли человек вернуться в прошлое на полсотни лет и убить своего дедушку.

– Значит, по-вашему…

– Может! Хотя, наверно, история пойдёт по-другому. Мы просто не знаем, сколько раз это происходило. Может, воррихо не раз прицеливались, пока не вышли на нас лично. Если мы сейчас вернём людей в своё время, в настоящее, мы – лично – исчезнем! Из-за того что исчезнут воррихо.

– Блин! – Лейтенант обошёл Эдуарда, снова взъерошил волосы. – Командир, он прав… хотя я тоже прав. Но гарантировать ничего не могу.

– Ещё одно соображение, – сказал программист, заметно вырастая в своих глазах: его слушали и ему верили. – Вы не задумывались, почему воррихо нанесли удар именно сейчас? Выбрали именно наше время? Могли бы подождать, пока мы не овладеем гравитацией, полетим в космос, решим энергетические проблемы.

– Короче! – сухо сказал капитан.

Эд растерянно посмотрел на Артёма, Артём кивнул, сам заинтересованный в выводах «человека белой воли».

– До того, как Славика убили… это мой…

– Мы слышали.

– В общем, он успел хакнуть планы воррихо… нас в будущем ничего хорошего не ждёт. Уже сейчас мы близки к пределу Шеннона… ну, это такой закон… [7]скоро мы подойдём к пределу Шеннона вплотную, и наступит фундаментальный информационный затор. Его принципиально нельзя отодвинуть, это всё равно что увеличить скорость света…

– Понятно говори! – буркнул могучий сержант.

– Он не может понятней, – вступился за спутника Артём.

Эдуард благодарно глянул на него.

– Все корпоративные сети, Интернет, связь упрутся в этот предел, и наступит информационный коллапс. А после этого… начнётся…

– Что?! – жадно спросил лейтенант.

– Наверно, война, – бледно улыбнулся Эдик. – А воррихо переселяются только в те времена, где их ждёт нетронутая инфраструктура, хорошая экология, незагаженная природа… Им не нужна война, ни ядерная, ни биологическая, ни нанотехнологическая, потому что война – это разруха. Наше время – их последний шанс.

Рука Дины дрогнула.

– И что же, мы ничего… не сможем сделать? – спросила она.

– Не знаю, – беспомощно развёл руками Эдуард. – Во всяком случае, если мы вернём всех… нас точно не станет.

Бойцы и все, кто примкнул к ним, посмотрели на командира отряда «Рысь».

Морев молчал.

Решение предстояло принимать ему, и все ждали, что это будет правильное решение.

Десант в прошлое

Но кто скажет, чем закончится завтрашний день, когда он ещё не родился? Никто.

В. Иванов, «Русь великая»

Мезозой. Варианты бегства

Среди своих его звали коротко – Всевышний, реже – ВВ, так как полное имя Правителя состояло из ста одиннадцати имён предков и характерологических особенностей рода. Впрочем, это не освобождало подчинённых от знания полного имени, и были случаи, когда даже сановных руководителей Великого Умирата казнили за путаницу при обращении к Правителю.

Кроме того, ВВ был не просто Правителем воррихо, но – Правителем-Совершающим-Переход, что накладывало на него и ещё больше – на всех властителей рангом ниже – дополнительные обязательства: Переход совершал только один миллиард воррихо, называемый «золотым». Остальных ожидала печальная участь деградации и вымирания, как это уже происходило не раз в истории расы.

Однако нынешний Переход третьего – и последнего – периода мансюэ вдруг наткнулся на препятствие, которого не ожидал ни Всевышний, ни разработчики технологии хроносдвига. Не все обитатели планеты Земун были сброшены в прошлое (сами они называли себя людьми, а планету – Земля), остались те, у кого обнаружилась так называемая «белая воля», особенно – среди жителей самого большого материка, называемого людьми Евразия, и они не смирились со своим положением, начав беспрецедентную «партизанскую войну» с первой группой переселенцев – с чистильщиками: этот отряд воррихо называли шонгхи.

Сначала ВВ не придал особого значения донесениям распорядителей о сопротивлении, с каким столкнулись шонгхи на территории России – самого большого государства Евразии двадцать первого века. Потом потери чистильщиков увеличились настолько, что ВВ почуял неладное, прибыл в Центр управления хроносдвигом (ЦУХС) лично, однако было уже поздно. Аборигены в столице России (этот город Правитель собирался сделать столицей будущего агломерата воррихо) сумели захватить Сентком – центральный коммандер хроносдвига, смонтированный под землёй в Подмосковье незадолго до начала Перехода, и заблокировать хронотоннель между временами: от двадцать первого века по летоисчислению людей время бытия расы воррихо отделял семьдесят один миллион лет.

Всевышний прибыл в ЦУХС, ещё не вполне осознавая масштабы хронокатастрофы, которая могла начаться в любой момент.

Его встретили распорядители, отвечающие за техническую сторону процесса Перехода. Их должно было быть четверо, но ВУДУ, амбициозно откликающийся на ту же аббревиатуру ВВ, что и Всевышний, погиб при защите московского Сенткома, а заменивший его ВЗАД, как оказалось, остался в заблокированном людьми модуле под Москвой, и о судьбе его не было известно ничего. Всевышний назначил главным распорядителем БУГОРа (его личностную аббревиатуру составляли слова Быстрый-Уверенный-Гордый-Осторожный-Рослый), а за безопасностью процесса и за расчистку территории заселения теперь отвечал его заместитель ТУХЛ (Тихий-Услужливый-Хитрый-Льстивый), получивший неожиданно для себя полномочия распорядителя.

БУГОР действительно выделялся среди операторов-озу-оше богатырской фигурой, но даже он на фоне Всевышнего, превосходившего всех ростом и массивностью, стушёвывался и терял природную осанку. Поговаривали, что БУГОР и ВВ были из одного рода, так как их предки переселились с территории России, куда намеревался теперь переселиться Всевышний. Но БУГОР рассуждать об этом не любил даже с родичами, отчего слухи только множились и укрепляли мнение знающих. Недаром же, утверждали они, БУГОР получил должность распорядителя совсем молодым – в двадцать четыре года, в то время как такие посты занимали деятели со стажем не менее полусотни лет.

ВВ усадили в монументальное кресло главного оператора ЦУХСа перед видеоколонной целеуказаний. БУГОР встал справа от него, ТУХЛ – с голым черепом, костистый, с двумя яркими глазами и третьим, закрытым бельмом, расположился слева. За пронырливость и незаметное подсматривание за подчинёнными, а также за доносы на коллег его никто не любил, но специалистом он был жёстким и требовательным.

– Московский Сентком по-прежнему в руках группы неизвестных, – начал он ничего не выражающим голосом. – Захвачен также один из трансляторов в эпоху сброса на территории…

– Покажите, как погиб КОБРА, – перебил его ВВ.

КОБРА был его личным телохранителем и командиром службы безопасности Великого Умирата. Нельзя было сказать, что Всевышний сожалел о его смерти, но этот сородич являлся ценным оперативником.

Видеоколонна перед ВВ наполнилась светом. В её глубине разыгралась сцена атаки Сенткома группой людей, почти не отличимых от воррихо: им недоставало только третьего глаза, да пропорции лиц были иными. Зато по целеустремлённости, ярости и знанию приёмов боя они явно превосходили шонгхи, уничтожив практически всё подразделение КОБРЫ.

Видеоколонна заполнилась огнём и дымом.

Всевышний откинулся на спинку кресла, угрюмо глядя на дымные струи.

– Выключи.

Дым внутри объёма передачи исчез.

– Угроза реальна?

– К сожалению, Триждывеличайший, проблема существует, – так же угрюмо ответил БУГОР.

– Мы можем вернуть под контроль московский Сентком?

– Команда для зачистки уже выслана, – торопливо заговорил ТУХЛ. – Через резервный коммандер-транслятор, смонтированный в Шанхае, большом городе соседнего государства.

– Почему она ещё не убрала препятствие?

Распорядители переглянулись.

– Мы контролируем ситуацию, – сказал БУГОР, – но без центрального коммандера темпы физических перемещений существенно замедлились.

– Сколько понадобится времени?

– Три-четыре тиана.

– Максимум один тиан!

Распорядитель БУГОР потемнел. Задание было почти невыполнимым, и за его срыв можно было лишиться головы, но возразить Правителю он не решился.

– Сделаем всё возможное, Триждывеличайший!

– Нужно предусмотреть запасной вариант.

– Уже рассчитаны три варианта, – поспешил сообщить безволосый морщинистый ТУХЛ.

БУГОР с удивлением посмотрел на заместителя, не ожидая от него такой прыти.

– Даже три? – хмыкнул ВВ.

– Так точно, Величайший!

– Говори.

– Если не удастся переселиться в двадцать первый век, можно пойти по временному вектору дальше. Виртуальные возможности таковы. После сброса людей через десять тысяч лет цивилизация дельфинов выйдет на сушу и создаст комфортную для заселения инфраструктуру. Возможен выход на разум и сообщества насекомых, муравьёв и пчёл, которые тоже вполне способны создать необходимую для нас архитектуру. И третий вариант – наносоциум.

– Что?

– Колонии вирусов, микроорганизмов.

Всевышний скептически поджал губы.

– Вы считаете, что колонии микроорганизмов способны сотворить удобную для воррихо инфраструктуру?

ТУХЛ смешался.

– Это расчёты экспертов…

– Чушь! – заявил БУГОР, решив поддержать своё реноме реально мыслящего деятеля. – Насекомые – ещё куда ни шло, а наносоциум…

– Возможен четвёртый вариант, – раздался вдруг из-за спин распорядителей тонкий голосок. – И он имеет гораздо больше шансов на осуществление.

Всевышний повернул голову.

На него смотрел отнюдь не смутившийся под взглядами больших чиновников молодой воррихо в форме оператора, с шапкой синеватых вьющихся волос на голове. Три глаза оператора светились пронзительной синью, в них билась мысль и росла странная уверенность в своей значимости.

– ИсКр! – прогремел БУГОР. – На место!

– Подождите, – остановил его ВВ. – Он что-то хочет предложить. Я правильно понял, рядовой?

ИсКр (Исключительно-Креативный) был прямым потомком гениального изобретателя машины хроносдвига. У воррихо редко рождались дети с позитивным психологическим настроем, категории жалости, вежливости, великодушия, доброты были для них недоступны, и оператор ИсКр являлся одним из таких уродов, настроенных на сочувствие к другим с рождения, но не это послужило причиной его успешной карьеры: он проявил себя как источник научных и технических идей, позволивших реализовать технологию хроносдвига, и относился к работе с неистовым фанатизмом трудоголика.

– Говорите.

Оператор смело вышел вперёд.

– Я проанализировал массив информации, запасённый в базах данных людей двадцать первого века. Не все люди были сброшены в эпоху динозавров; они называют этот период истории поздним мелом[8]. Остались те, у кого превалирует генетическая предрасположенность к отрицанию устоявшегося порядка вещей.

– Преступники, – скривил губы БУГОР.

– В том числе и преступники. Но устойчиво законопослушных людей среди оставшихся больше, и они вполне могут возродить человеческую цивилизацию, если…

– Что?

– Если мы им позволим. Я вообще считаю выбранный для Перехода период ошибочным.

БУГОР с ужасом глянул на ВВ, предполагая реакцию Правителя, который и выбирал период, но лицо Всевышнего осталось спокойным.

– Ну-ну?

– По всем признакам человеческое сообщество в двадцать первом веке зашло в тупик, выродилось, если проанализировать поведение абсолютного большинства особей, и нам следовало бы переселиться в иные времена. К тому же если мы всё-таки переселимся, нас ждут большие проблемы.

– Нас, – добродушно усмехнулся ВВ, разглядывая раскрасневшееся лицо молодого воррихо чуть ли не с отеческой теплотой. – Что вы имеете в виду?

– Те, кто захватил Сентком под Москвой, уже не приняли наш передовой отряд шонгхи за дружеских визитёров, они будут сопротивляться и дальше. И таких, как они, осталось много, судя по докладам разведки.

– Что вы предлагаете?

– Сменить период Перехода, оставив сброшенных там, где они сейчас находятся. Надеюсь, они уцелеют и составят хорошую конкуренцию динозаврам. А вот оставшиеся в своём времени люди с «белой волей» пусть восстанавливают цивилизацию, а мы, вычислив момент наивысшего подъёма новой человеческой расы, сбросим и её к предкам в меловом периоде. Предлагаю послать разведмодуль в будущее с шагом выхода в сто лет, чтобы определить период расцвета человечества.

– Но ведь оставшиеся, скорее всего, вымрут, – брюзгливо заметил ТУХЛ. – Цивилизация рухнет.

– По моим прикидкам, на Земуне… то есть на Земле останется около двух миллионов человеческих особей с «белой волей», этого достаточно для того, чтобы возродить сообщество и заново отстроить инфраструктуру планеты.

– А если они всё-таки деградируют и доразрушат то, что останется?

– Это легко проверить, – пожал узкими плечами ИсКр.

Лица распорядителей выразили всё, что они думали о предложении «мальчишки». Но Всевышний их не поддержал, продолжая задумчиво изучать лицо оператора, на котором читалась святая вера в свою правоту.

– Покажите расчёты, – сказал он наконец.

– Великий… – с дрожью в голосе проговорил БУГОР.

ВВ отмахнулся.

– Я прекрасно знаю, что вы скажете, тонгши. У вас есть идеи получше?

БУГОР сглотнул.

– Н-нет… если мы вернём Сентком под наш контроль…

– Отправляйтесь туда, в точку Перехода, немедленно и лично возглавьте операцию по зачистке территории.

– А я? – пролепетал ТУХЛ.

– Вы останетесь контролировать процесс. – Всевышний поднялся, не глядя на ошеломлённые лица распорядителей, сделал понятный жест телохранителю. – Жду результатов.

Подбежал ИсКр, держа в вытянутой руке конус флэш-запоминателя.

– Расчёты…

– Идите за мной.

Оператор подмигнул БУГОРУ и поспешил вслед за Правителем, шагавшим из зала ЦУХСа.

Распорядители молча проводили их глазами.

Аэролёт, похожий на хищную клювастую голову гигантского хорлана, поднял ВВ со свитой в тусклое дымное небо Сквам-О, столицы воррихо. Бликующая стеклом и металлом пирамида центра управления хроносдвигом отдалилась, скрылась в пелене смога. Аппарат поднялся выше, и Сквам-О предстала пред взором Правителя во всей своей «красе», практически задавленная смогом и транспортными потоками. Улицы мегаполиса с высоты двух лиг казались мглистыми туманными реками, а скопления селищ-башен напоминали геометрически правильные горные вершины. Башни, преимущественно пирамидальных и прямоугольных форм, были видны издалека, но их основания, опиравшиеся на кубы и параллелепипеды зданий нижнего технологического уровня, тонули во мгле и были почти неразличимы.

Утро Сквам-О не отличалось от вечера, а день от ночи. Огни и полотнища реклам ушли в прошлое, головы жителей мегаполиса прессовала реклама через прямые видеоканалы и средства массовой информации на основе нелинейного программирования, но урбанистический пейзаж планеты от этого не становился чище и ярче. Сквам-О, как и другие мегаполисы мира, давно превратился в свидетельство тупика цивилизации, в смрадное кладбище морально разложившихся многополых уродов, из которых невозможно было набрать и одного из тридцати миллиардов воррихо, способного обойтись без ежедневного промывания мозгов и употребления удовольствий.

ВВ покачал головой.

Переход был необходим как единственный выход из положения, потому что через десяток лет переселяться в будущее, на место сброшенных в бездну прошлого потомков, станет уже некому.

– Повтори свои рассуждения.

Сидевший в аэролёте позади Всевышнего ИсКр встрепенулся.

Чувствовал он себя прекрасно, но ведь и любой другой чиновник на его месте считал бы в настоящий момент себя кумом королю и сватом министру.

– Надо послать хронозонд на столетие вперёд после сброса. Если мои расчёты верны, а я не сомневаюсь в этом, уже через сто лет будут видны изменения в положении оставшегося человечества. В таком случае разведка прощупает будущее дальше по вектору и определит наилучший период для сброса выжившего социума. И мы переселимся уже безо всякого напряга.

– Но ведь, по вашим словам, в двадцать первом веке остались люди «белой воли».

– Ну, да…

– Разве потомки не переймут их генетику, не станут такими же? Как мы их сбросим?

– Я уже работаю над этой проблемой, – беззаботно отмахнулся молодой учёный. – Нужно провести пару экспериментов на людях с изменением хроночастоты сброса. Расчёты предка позволяют это сделать. Нужны только подопытные особи.

ВВ задумался. Идея была хорошая, хотя и требовала проверки. Почему-то казалось, что со сбросом в прошлое дельфинов и разумных насекомых возни будет больше, к тому же и облик последних сильно отличался от людей и воррихо. Ещё надо было убедиться в том, что они способны создать комфортную для обитания воррихо среду. Ждать же результатов долго не хотелось.

– Будешь моим советником по хронофизике.

– Слушаюсь, – пожал плечами ИсКр, спохватился: – Триждывеличайший.

– Эксперты советуют построить новый программатор. Поможешь?

– Это долгий процесс, Великий, мне достаточно будет попасть в уже готовый Сентком и перенастроить контуры.

ВВ вытер рот шёлковым шюпа.

– Полетишь в Москву.

– Без проблем, – весело сказал молодой воррихо. – Триждывеличайший.

Аэролёт увеличил скорость и через шапку смога нырнул в шахту президентского эллинга.

Оставив молодого учёного на попечение секретариата, ВВ обзвонил апостолов Умирата и пригласил их на совещание. Конечно, он и сам мог принять решение по коррекции Перехода, но хотелось выслушать мнение властителей… и сделать по-своему.

Принял ванну, переоделся, устроился в зале совещаний президентского дворца, попросил помощника показать виды планеты – Земли, как её называли люди, – в двадцать первом веке.

Видеоколонна в центре зала сформировала пейзаж Земли, над ней проплыли красные транспаранты наименований ландшафтов: «Атолл Баа, Мальдивы», «Вердонское ущелье, Франция», «Остров Ла-Диг, Сейшелы», «Национальный парк Пурнулулу, Кимберли, Австралия», «Пустыня Данакиль, Эфиопия», «Вулингюань, Китай».

Пустыня Данакиль не понравилась, Земун была усеяна такими пустынями, преимущественно рукотворного характера, но остальные чудеса земной природы двадцать первого столетия впечатляли.

– Надо переселяться! – вслух проговорил Всевышний, как бы ставя точку в мысленном споре с самим собой. Приказал мажордому: – Связь с ЦУХСом.

Видеостолб отразил фигуру БУГОРА.

– Весь внимание, Триждывеличайший, – вытянулся распорядитель.

– Подготовьте десант-группу для прыжка в Шанхай. С ней пойдёт ИсКр.

– Владыка… он совсем юн…

– Он сделает то, чего не смогли вы. Выполнять!

– Слушаюсь! – ещё больше вытянулся БУГОР.

Вероятное будущее. XXVII век

Космолёт «Расёмон» вышел из «струны» внепространственного движения в миллионе километров от Луны.

– Вот мы и дома, – с удовлетворением сказал капитан космолёта Рай-Бо Волгин, откидываясь на спинку центрального модуля управления. – Марио, связь.

– Ищу, – отозвался драйвер-прима экипажа Марио Ван Алварец.

Третий член экипажа, выполняющий роль бортинженера и второго пилота, Прасад Рама Ли, промолчал. За людей всё делали автоматы, подчиняясь командам компьютера, которого назвали Мудрым, и обмен репликами капитана и первого пилота показался бортинженеру наигранным мальчишеством.

Прошла минута.

Космолёт миновал орбиту Луны, продолжая двигаться к Земле, повисшей впереди голубой горой со смазанными атмосферой очертаниями, со скоростью около пятидесяти километров в секунду, и вскоре должен был выйти на геостационарную орбиту с радиусом в семь тысяч километров, чтобы дождаться буксировщиков, которые должны были подтянуть корабль к главному космопорту планеты, представлявшему собой комплекс космических станций, отелей и карантин-блоков. Но шло время, никто не спешил к космолёту, никто не отзывался на его запросы, и в конце концов озабоченный молчанием космических служб человечества Марио Ван Алварец воскликнул, с трудом сдерживая чувства:

– Командир, что происходит?!

Волгин и сам был озабочен этим обстоятельством, потому что космос и в самом деле был нем и тих, в то время как при отлёте год назад приёмники корабля ловили передачи со всех сторон, Земля была накрыта «шубой» спутников, излучающих миллионы радиоголосов, Солнечная система сверкала деловыми разговорами, шутками, смехом, приказами, беседами и развлекательными передачами. В данный же момент корабль окружали пустота и неестественная тишина, словно он упал на дно глубокой океанской впадины.

– Мудрый.

– Я весь внимание, капитан.

– Кого-нибудь слышишь?

– Никак нет, капитан, тишина на всех диапазонах.

– Где мы?

Поясной экран, охватывающий модуль по периметру, показывающий космос: Луна позади, Земля внизу, Солнце чуть левее, за кормой, звёзды везде, – мигнул и нарисовал чёткую объёмную карту Приземелья с указаниями светил, планет и космических станций. Корабль отделяло от космопорта расстояние около ста километров.

– Мы здесь, – сверкнул красный лучик, упираясь в ползущий по карте серебристый овальчик.

– Покажи спутники. Кто-нибудь сейчас летает в Приземелье кроме нас?

– В моей памяти заложена информация о сорока тысячах спутников разного класса, наблюдаю около трети от общего количества. Связь поддерживают около тысячи из них, но это всё машинные интеллекты, такие, как я. Людей на борту станций и спутников нет.

– То есть как нет? Почему?!

– Они исчезли.

Волгин оторопело посмотрел на первого пилота, сидевшего в кресле слева.

– Ничего не понимаю…

– Бред! – бледно улыбнулся Марио Ван Алварец.

– Что значит – исчезли?!

– По докладам моих коллег, все люди исчезли одновременно шесть дней назад. То есть физически их не стало. Все производственные процессы ведутся автоматически. Наблюдателей и контролёров нет, обслуживающий персонал заводов и производств также исчез.

В модуле управления повисло тяжёлое молчание. Экипаж переваривал невероятное сообщение компьютера.

– Причина исчезновения?

– Нет данных.

– А что на Земле? – заикнулся Прасад Рама Ли.

– Судя по резкому падению, почти до нуля, мощности радиоэфира, люди исчезли и на Земле.

Головы членов экипажа повернулись к капитану.

– Что будем делать, Рай? – ломким голоском спросил Марио Алварец.

Волгин помолчал, ища правильные слова.

– Идём к космопорту.

– А потом?

– Потом суп с котом.

Волгин поймал ошеломлённый взгляд драйвера-примы, добавил мягче:

– Потом стыкуемся и дальше по ситуации. Если персонал порта и в самом деле отсутствует… возьмём челнок и приземлимся.

– Где?

– У ЦУПа.

– А не лучше сразу в столицу? Сядем у Кремля, поищем кого-нибудь, кто объяснит нам это безобразие.

Волгин наконец поборол флегму, рождённую необычным положением.

– Может быть, так и сделаем.

Последующие полтора часа с минутами ушли на манипуляции стыковки с первым причалом космопорта, переход в центр управления полётами и поиск «живого» персонала.

Поиск ни к чему не привёл. Все жилые и технологические зоны комплекса были пусты, словно их только что построили и ещё не сдали в эксплуатацию. Но автоматические системы жизнеобеспечения и создания искусственного тяготения работали исправно, переговариваясь между собой на только им понятном языке, и космолётчики иногда вздрагивали от внезапно включённых устройств, слыша голоса людей, которых на самом деле не было.

Молча пообедали в роскошном ресторане «Тунгус», принадлежащем космопорту. Обслуживали гостей дроиды, ничем не отличимые от людей, отчего экипаж поначалу невольно косился на них, ожидая «человеческой» реакции, основанной на уважении и преклонении обывателей перед «героями, вернувшимися из рейда к звёздам». Но если уважение и вежливость дроиды демонстрировали как данность, следуя заложенным программам, то любопытства и стеснения в их глазах прочесть было нельзя. Программы поведения этого не предусматривали.

Зашли в зал центра управления, заполненный тихим шелестом работающих компьютеров, постояли, разглядывая пустые модули операторов. Волгин попытался ещё раз связаться с ЦУПом на Земле, поговорил с главным его компьютером, сообщившим об отсутствии обслуживающего персонала.

– Как это произошло? – спросил он. – Люди были… и вдруг исчезли?

– Совершенно верно, – извиняющимся тоном ответил компьютер, прозванный Умником ещё при создании центра. – Камеры зафиксировали мгновенное исчезновение всего коллектива.

– Что было перед этим?

– Сбой программы. Нечто вроде вирусной атаки. Я перешёл на запасной интерфейс, включил антивирусную очистку… и люди испарились.

– То есть?

– Они были – и их не стало.

– Понятно. С кем ты поддерживаешь связь?

– С Большим Умником планетарного ЦУПа.

– Что он говорит по этому поводу?

– Он в недоумении, для анализа ситуации не хватает данных… и соответствующих решений. Им отмечены те же необычные атаки на планетарную Интерсеть. Все ведомые интеллекты переключались на резервные операционные системы, но это не помогло.

Волгин стиснул зубы. Надо было садиться за клавиатуру компьютера и попытаться выяснить, что произошло. Но мешали мысли о судьбе родичей, отца и матери, сестёр и девушки Иннары, оставшейся ждать его в Москве. Надо было срочно выяснить, где они и что с ними стало.

Он пытался связаться со своими, ещё находясь на борту «Расёмона», – сначала с помощью корабельного компьютера, потом по мобильной связи, однако никто ему не ответил, и настроение стало окончательно минорным. В душу заползал страх, что он никого больше не увидит.

– Включи сопровождение местных транспортных линий.

– Включено.

И космолётчики двинулись к эллингу второго причала, откуда к Земле уходила прозрачно-светящаяся колонна орбитального лифта длиной в четыреста километров, служащая для доставки экипажей и мелких грузов.

– В БКК не пойдём? – неуверенно спросил Прасад Рама.

Волгин отрицательно качнул головой.

В былые времена космолётчики обязаны были пройти карантин-контроль, невзирая ни на какие привилегии и отговорки, даже в тех случаях, если они не выходили из корабля наружу. Экипаж «Расёмона» тоже оставался в корабле во время рейда к Орилоуху, где работала научная экспедиция Вотана, пытавшаяся установить контакт с обитателями планеты – «живыми математическими уравнениями», но сейчас можно было правилами пренебречь. Заразить кого-нибудь вернувшиеся из космического полёта не могли.

Кабина орбитального лифта за десять минут опустила группу в терминал Чисмены в пригороде Москвы. Вышли из кабины в совершенно пустой пассажирский зал, пугаясь собственных шагов.

– Куда теперь? – спросил притихший Марио.

– Предлагаю разделиться, – сказал Волгин, ощущая странную эйфорическую лёгкость во всём теле; ему всё ещё казалось, что происходящее вокруг – запрограммированный сон, который скоро закончится. – Я мотанусь к своим… вы тоже, если захотите… и через час встретимся в ЦУПе.

– Да, это правильно, – с облегчением сказал Прасад Рама Ли, родители которого жили в Дели. – Заодно выясним, что происходит.

– Согласен, – кивнул курчавой головой Марио Алварец, проживающий в испанском Адирондаке.

– Будьте осторожны, – пробормотал Волгин, представляя, как он доберётся до городка Жуковского, где жила Иннара, и позвонит в дверь её жилой капсулы на пятьдесят пятом уровне жилой башни.

Космолётчики пересекли терминал, разошлись по кабинам метро[9], не встретив ни одного человека, и Волгин набрал код транспортного узла метро Жуковского, с трудом справляясь с нетерпением и жаждой двигаться быстрее.

Зал терминала метро Жуковского был пуст так же, как и метро Чисмены. Шаги Волгина породили цокающее эхо, и он невольно пошёл тише, нервно оглядывая зал в надежде встретить человека. Однако надеждам его не суждено было сбыться, на пути не попался никто. Лишь бесшумно взмаргивали информационные табло на стенах зала, когда он проходил мимо, да на колонне перед выходом светился виом всеобщей телесети, показывающий морской пейзаж и стоящие на рейде белоснежные прогулочные лайнеры, тоже абсолютно пустые.

Вернулась жуткая мысль, что, пока «Расёмон» бродил по космосу, на Земле случилась война! В седьмом веке Новой эры, начавшей отсчёт после Трансцендентного Исхода человечества двадцать первого века, более шестисот лет назад, научные разработки и технологии достигли такого совершенства, что невольно вспоминались предостережения древних философов и писателей о возможной гибели цивилизации в результате ядерной, климатической, биологической, нанотехнологической и прочих войн.

Но, во-первых, люди Новой эры ни с кем не воевали и не стремились к лидерству до безумия, как предки в прежние времена.

Во-вторых, после Исхода, причину которого до сих пор не удалось разгадать, на Земле осталось всего полтора миллиона человек, и лишь спустя шесть столетий численность человечества достигла пятидесяти миллионов человек. Заселён был практически только один материк – Евразия, остальные континенты, несмотря на чудеса науки и техники, представляли собой развалины безвозвратно погибшей многорасовой цивилизации, заселённые полуразумными рептилиями и сообществами насекомых.

Масштабы катастрофы, почти неразличимые с высоты орбиты космических станций, стали заметны, когда Волгин вышел из здания транспортного терминала наружу.

Людей не было видно и здесь, зато везде на площадках и на аллеях парка, окружавшего метро Жуковского, лежали разбитые антигравы – такси и частные машины, а высокая арка перед входом в терминал была сожжена. Причиной пожара могла послужить дыра в основании арки, проделанная не то взрывом, не то разрядом плазмера.

Сомневаясь в своей трезвости, Волгин обошёл купол метро кругом, остановился перед паркингом, на котором стояли неповреждённые такси-антигравы и колёсные машины. Несмотря на овладение гравитацией, что позволило транспорту уцелевшего человечества выйти не только в атмосферу, но и в космос, любителей наземного экстрима хватало, и современные города не росли из леса, как грибы, но были пронизаны сетью дорог и соединялись прекрасными автострадами.

Волгин покосился на остов сгоревшей автомашины, уткнувшейся в столбик ограждения. Создавалось впечатление, что машина – серебристого цвета «Маршалл» – врезалась в столбик на большой скорости и загорелась. Но куда подевался водитель и почему при этом в машине не сработала аварийная система безопасности, догадаться было невозможно.

Сглотнув, Волгин повертел головой, ловя краем глаза какое-то движение, но ничего опасного не увидел: ветер шевелил ветви деревьев, да по лугу невдалеке пробежало какое-то животное, то ли собака, то ли кот.

Облюбовав двухместный антиграв жёлтого цвета, с шашечками на борту, похожий на каплю расплавленного металла, Волгин продиктовал автомату адрес, и машина поднялась в воздух. Стали видны ущелья улиц в сплошной зелени парковых насаждений, застывшие монобусы, десятки автомобилей, разбившихся и не повреждённых с виду, готовых к использованию. Однако прежние воздушные транспортные потоки над городом отсутствовали, и лишь редкие «тарелочки» климат-контроля бороздили небо, подчиняясь заложенным в их компьютерах программам.

Такси доставило пассажира к рукотворному «дереву» жилого комплекса «Макарьева роща», в одной из ветвей-башен которого жила Иннара. Уже когда он садился в лифт, показалось, что над «деревом» пролетел странный аппарат, напоминающий хищную птичью голову с клювом, и снедаемый нетерпением Волгин, забыв о птице, нажал на панели задатчика уровней кнопку пятьдесят пятого этажа.

Никаких консьержей, живых охранников и полицейского контроля современные дома не имели. Всеми функциями по уходу за жильём и наведению общественного порядка заведовала федеральная компьютерная обслуживающая система, опиравшаяся на датчики движения, видеокамеры и мобильные гаджеты, давно соединившие в себе функции устройств связи, коммуникаторов, компьютеров и датчиков физического состояния абонентов. Дома никто не грабил, всем всего хватало, да и слой преступников был исчезающе мал, так как большинство криминальных авторитетов и заключённых в тюрьмах двадцать первого века (по старому летоисчислению) попало под всеобщий Исход. Поэтому Волгин, родившийся в Дебрянске двадцать шесть лет назад, в эпоху благоденствия, не ждал никаких сюрпризов и противоправных действий ни с какой стороны. Его пожелание товарищам «быть осторожнее» не несло иной психологической нагрузки, кроме той, что в необычной обстановке им следовало соблюдать инструкцию космолётчиков, называемую ими СРАМ: сведение риска к абсолютному минимуму.

Обслуживающий комплекс домоком знал его в лицо: вопроса – к кому направляется гость – не последовало. Двери перед ним открывались автоматически. Дом Иннары тоже представлял собой систему полного обеспечения. Его датчики следили за всеми бытовыми устройствами и мониторили не только состояние квартир и капсул, но и здоровье обитателей дома, в особенности – пожилых людей, а также поведение детей, оставленных под присмотр домашней автоматики.

Дискуссии – не станет ли глобальный контроль за населением планеты системой ограничения свободы – ушли в прошлое, люди переболели конспирологией и доносами друг на друга, поэтому нынешняя политика контроля за всеми социальными процессами на Земле никому не казалась излишней или чрезмерной. Жили открыто, как в старые добрые гиперборейские времена.

Дверь в квартиру Иннары открылась, Волгин вошёл, прислушиваясь не столько к тишине дома, сколько к своим ощущениям.

– Здравствуйте, Рай-Бо, – раздался мягкий бархатный голос личного мажордома Иннары; всё чаще эти автоматы называли домовыми.

Волгин торопливо оглядел комнату; квартира по сути представляла собой жилую капсулу площадью в десять квадратных метров, ничего лишнего разместить в ней было невозможно. Кровать и все шкафчики, стулья, кресло, стол – убирались в стены по надобности, окно было единственным, зато во всю стену, и из него лился поток солнечного света, пронизывая весь объём комнаты.

Иннара работала ландшафтным архитектором, а в свободное время занималась созданием скульптур, поэтому вдоль стен и по углам комнаты стояли её работы – изваяния животных и сказочных героев, выполненные из пластирона в стиле фант-реализма. Смотрелись они как живые.

– Где хозяйка? – спросил Волгин, дотрагиваясь рукой до оставшейся неубранной кровати со смятыми простынями. Впечатление было такое, будто девушка только что встала и куда-то вышла на минуту, хотя выйти она могла разве что в бытблок, оставив открытый шкафчик с одеждой и стол с прозрачным кубом виома – компьютер работал до сих пор!

– Что случилось?

Голос стал хриплым, он откашлялся.

– Инна вышла, – с прежней вежливостью ответил домовой.

– Куда?

– В личку.

– Там её нет!

Личкой Иннара называла комнату для личной гигиены, а по сути – бытовой блок.

– Прошу прощения, Рай-Бо, это всё, что я могу сказать. Хозяйка вышла… и не вернулась. Мы ждём.

– Чего?

– Когда она появится.

Волгин провёл дрожащей рукой по лицу, присел на кровать. Надежда увидеть подругу таяла с каждой секундой. Иннара исчезла точно так же, как все жители Земли – внезапно, мгновенно, бесследно, и ждать её возвращения не стоило.

Виом на столе мигнул.

Он встрепенулся, подсел к столу, активируя клавиатуру. Дождался ответа, сделал запрос в информарий ЦУПа, потом продублировал его в базы данных соцсетей и специальных служб. Ответы пришли быстро: Умники и Стратеги всех служб не получили от операторов-людей никаких объяснений по поводу их исчезновения, а высказывать гипотезы и предположения, несмотря на все свои интеллектуальные возможности, они не могли.

Волгин попросил показать ему другие города Федерации.

Ему сбросили пейзажи Пекина, Дюссельдорфа, Вены, городов России – Дебрянска, Большеграда, Пензы, Екатеринослава, но все они стояли пустыми, поддерживаемые лишь автоматикой бытовых служб. Однако внезапно Волгин увидел в небе над Москвой странный аппарат в виде головы хищной птицы, вспомнил, что такой же пролетал над Жуковским, когда он входил в дом Иннары.

– Покажите ещё раз! – спохватился он.

– Что? – спросил терпеливый Умник соцсети «Фэйсбук».

– Воздушную обстановку над Москвой, примерно с середины недавней передачи.

– Уточните.

– Я только что рассматривал московский Кремль…

– Минуту.

Картинка в виоме компьютера зависла, расплылась сизым дымком, показались красные башни и стены резиденции верховного князя Федерации. Над Спасской башней сверкнула в небе серебристая стрелочка.

– Вот этот момент! Можно увеличить изображение летательного аппарата?

Умник, управляющий сетью «Фэйсбука», понял, он был сообразительным компьютером. Стрелочка превратилась в наконечник копья, потом в голову птицы с хищным клювастым рылом. Над её «спиной» был виден прозрачный вихрик, похожий на зонтик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся пропеллером. Таких летательных аппаратов Волгин ещё не видел, поэтому поинтересовался:

– Можешь определить марку антиграва?

– Нет, – ответил компьютер бесстрастно.

– Что у него наверху?

– Пятилопастный винт. Вероятно, это вертолёт.

– Вертолёт?!

– В моей памяти заложена история перехода воздушного транспорта на антигравы. Вертолёты существовали около четырёх столетий назад.

– Откуда он здесь?

– Извините, не могу знать.

Внезапно виом компьютера Иннары мигнул, и оттуда кто-то внимательно посмотрел на оператора.

Волгин невольно отшатнулся от него как от вставшей на хвост змеи.

Взгляд «змеи» стал оценивающе-злобным. Весь куб видеообъёма потемнел, налился багровым свечением. Движимый подсознательным ощущением опасности Волгин одним движением выключил компьютер, отодвинулся от стола, не понимая, что его насторожило, встал, вытер пот со лба.

– Чёрт!

Виом засветился снова – компьютер заработал сам собой! Внутри льдисто мерцающего пустого куба проявилась чья-то нечёткая голова, цепко и неприятно посмотрела на человека.

Облившись потом, Волгин попятился, не спуская глаз с «ожившего» виома, выскочил из комнаты. Пришла мысль созвониться с космолётчиками. Он дотронулся до пуговки на плече уникоса, представлявшей собой модем йотафона.

– Марио?

Треск в ушах, тихое шипение.

– Марио? Прасад?

Тишина в ответ.

Сжалось сердце, предчувствуя беду.

Волгин припустил к лифту, спустился в вестибюль, выскочил из дома, направляясь к паркингу личных машин обитателей комплекса.

– Марио! Прасад! Отвечайте! Где вы?!

В ухе вжикнуло, кто-то быстро выговорил короткую фразу на незнакомом языке, вслед за ней прилетел знакомый голос первого пилота:

– Рай… нас… пали! Стреляя… бегу…

– Марио?!

Что-то бухнуло, голос пилота пропал.

– Марио?!

– Командир, за мной гонится какая-то летающая тварь! – донёсся хриплый голос Алвареца. – Она стреля…

Хрустнуло, бортинженер охнул, и связь прервалась.

– Прячьтесь! – запоздало посоветовал Волгин. – Я двигаюсь в ЦУП, присоединяйтесь!

Что-то заставило его поднять голову.

На дом падала сверкающая металлом капля летательного аппарата, хищно нацелившего клюв на замершего космолётчика…

Команда. Наше время

Бой закончился.

– Отдыхаем полчаса, – объявил капитан Морев, понимая чувства подчинённых, ожидавших от него правильного решения. Но этого решения он не нашёл, потому что не знал, существует ли оно вообще. Возникла дилемма: если вернуть людей из прошлого в своё время, не исчезнет и первая цивилизация – разумных динозавров, а это означало, что не появится раса воррихо, а за ней и остальные земные цивилизации – гиганты Му, лемуры, атланты и люди! Но если человечество не вернётся, то оно практически всё погибнет в мезозое, оставив переселенцам-воррихо всё, что было создано людьми. Допустить этого было нельзя. И всё же Морев пока не видел решения проблемы.

– Махлин, Синенко, Турчинский – прочешите комплекс снизу доверху. Вольнов, Чумак – отвечаете за периметр. Тимофеев, Сомов – соберите оружие. Остальные – никуда без разрешения не отходить, мы не дома, противник может начать атаку в любой момент. Вопросы есть?

– В туалет можно? – с вызовом спросила Марьяна.

– В сопровождении, – сухо ответил капитан.

– У меня есть сопровождение. – Девушка взяла Рената под руку и повела, ковыляющего, из зала центра управления машиной хроносдвига.

– Время пошло, – глянул на часы Морев, никак не отреагировав на инициативу бывшей чемпионки Европы по тэквондо.

Команда, насчитывающая в нынешнем составе шестнадцать человек, начала расходиться по залу, ища уголки для недолгого отдыха.

– Я тоже хочу в туалет, – шепнула смущённо Дина.

– Догоняй Марьяну, – рассеянно посоветовал Артём, которому не терпелось поговорить с Эдиком, усевшимся в кресло перед потухшим видеостолбом. Но поговорить с айтишником с глазу на глаз не удалось, к Артёму присоединились капитан Морев и кто-то из его бойцов, имя которого Артём не запомнил.

– Разобраться можно? – спросил Морев, облокачиваясь о необычной формы пульт, мигающий «свечами» и окошками индикаторов.

– Разберёмся, – небрежно пообещал Эдуард, заросший рыжеватым волосом. Повозил руками по группам сенсоров, усеянных символами, как медиум, собравшийся вызвать дух усопшего компьютера.

– Не включите чего-нибудь опасного.

– Техника не сложнее нашей, может, даже проще китайской. Здесь всё на клавишах и кнопках, если вот эти сетчатые колпачки не есть микрофоны для аудиоуправления.

В одном из окошек загорелась вязь огоньков, складываясь в некий иероглиф, и тотчас же в центре кольца пультов бесшумно засветилась колонна объёмного экрана.

– Что я говорил? Элементарно, Ватсон. Запомним эту комбинацию.

– Можете влезть в их базу данных?

– Я уже влезал, мало что понял, переводчик нужен.

– Сейчас вернётся Марьяна, поможет. Что это за пейзаж? – Морев кивнул на видеостолб, внутри которого просматривался сквозь сизую дымку какой-то угрюмый город.

– Столица воррихо, они называют её Сквам-О. Практически – Москва.

– Вы смогли связаться с их центром… в столице?!.

– Нет, это всего-навсего запись. Похоже, ворриховская столица загибается, судя по смогу. Вот потому-то они и стремятся переселиться к нам.

Морев некоторое время рассматривал громады домов и потоки машин в узких ущельях улиц.

– Так запакостить город… Узнали, где их центр?

– Там же, в столице, ЦУХС называется. А наш центр здесь они называют Сенткомом.

– А где стоит машина хроносдвига? В ЦУХСе?

– Нет, физически машина у них располагается где-то в горах, далеко от столицы.

Морев хмыкнул, покосился на Артёма, подсунувшегося ближе.

– Перемудрили потомки динозавров.

– Согласен, – хохотнул Эд, – хотя вопрос спорный – кто кому потомок, а кто предок.

– Разбирайтесь, времени у нас мало, надо выяснить, могут они переселиться в наше время без этого… Сенткома или нет.

– По идее у них должен быть резервный Сентком, но логика воррихо не всегда стыкуется с нашей. Всё-таки миллион лет для ассимиляции с динозаврами не прошёл даром, они и люди, и ящеры. Мне бы поговорить с операторами…

Морев поискал глазами подчинённых.

– Тимофеев, где операторы?

– Двое лежат, остальные сбежали.

– Куда?

– А фиг знает!

– Найди хотя бы одного.

Бритоголовый сержант, пристраивающий на локоть бластер воррихо, стреляющий плазменными сгустками, поспешил из зала.

К Мореву подошёл лейтенант Махлин, чисто выбритый, свежий, бодрый, будто ему удалось выспаться, принять душ и побриться. Впрочем, такими выглядели и бойцы капитана, и он сам, несмотря на недавнее сражение с охранниками центра и недельное блуждание по мезозойским ландшафтам.

– Мы нашли ихнюю столовку и бытовой отсек. Много интересных прибамбасов. Хотя встречаются и знакомые вещи.

– Где Марьяна с кавалером?

– С ними вторая девица и Дылда. Да вот они возвращаются.

Морев подозвал оживлённо беседующую с Диной переводчицу:

– Марьяна, помогите Эдуарду разобраться с системой управления.

Девушка что-то сказала Дине, обе засмеялись, и Марьяна подошла к пультам, опоясывающим видеоколонну.

Дина подбежала к Артёму, глаза её блестели, на щёки лёг румянец.

– Здесь всё такое странное! А туалеты вообще страх и ужас, я бы не справилась, если бы не Мара.

Артём улыбнулся. Дина сконфузилась.

– Извини…

– Дело житейское, мы тоже испытали на себе технику воррихо, пока бегали от их вертолётов по Москве. Далеко ходили?

– На этаж ниже.

– Я бы не отказался повторить поход, неизвестно, сколько нам ещё торчать здесь. Есть хочешь?

– Хочу. И пить.

– Все хотят, – подошёл к ним Ренат, заросший чёрной щетиной. – Ребята нашли местный ресторан этажом выше, можем сходить все вместе. Я там и побреюсь. – Он посмотрел на Марьяну. – Подождём её?

– Вряд ли она скоро освободится, – проворчал Артём, кинув взгляд на склонившихся над плечами Эда Морева и Марьяну.

– Неудобно без неё…

– Давайте подождём, – умоляюще сложила ладошки Дина. – Заодно послушаем, о чём идёт речь.

Ренат приблизился к троице, но капитан остановил его движением руки.

– Не мешайте, разберёмся – обсудим. Не разбредайтесь по комплексу, мы не знаем всех его секретов.

– Нам бы поесть…

Морев подозвал Махлина:

– Лейтенант, раздайте всем оружие и проводите гражданских в… столовую.

– Идёмте, – сказал светловолосый Махлин, ухитрявшийся выглядеть, как и командир отряда, в этой непривычной обстановке ухоженным, выбритым, свежим и энергичным. – Вооружайтесь.

Ренат поначалу ревновал его к Марьяне, потом перестал, когда девушка демонстративно осталась с ним.

Подошли к груде собранного оружия. Здесь были и бластеры воррихо, надевающиеся на руку до локтя, уже проверенные в деле, и пики-электроразрядники, и необычной формы ножи с двумя лезвиями, торчащими, как крылья летучей мыши, в разные стороны. По мнению Артёма, ножи были опасны для самих владельцев, и для манипулирования ими надо было долго тренироваться. Из отряда Морева только двое бойцов осмелились вооружиться «летучими мышами», остальные приладили бластеры, подвесив запасные к поясам, так как родное оружие – автоматы и пистолеты, захваченные до начала хроносброса в прошлое (группа Морева в момент сброса участвовала в захвате террористов у спорткомплекса «Вита-спорт» на улице Живописной), пришлось оставить. Патронов для них достать было негде. Лишь у Морева осталась одна обойма к пистолету «Волк», да Махлин умудрился сохранить полмагазина патронов к автомату «Вал». Конечно, они могли бы разжиться боеприпасами на любом военном складе в Москве и Подмосковье, но для этого надо было выйти из подземелья под усадьбой Равиля Хуснутдинова, дяди Рената, располагавшейся в Брендевке, а усадьба наверняка была окружена воррихо-спецназом, который жаждал захватить перемещённый из времён воррихо программатор.

Впрочем, никто по этому поводу особенно не переживал. Бластеры воррихо оказались серьёзным оружием, хотя и грубоватым, поскольку прожигали тела людей насквозь либо напрочь отрывали руки, ноги и головы.

– Возьмёшь? – предложил Артём Дине один излучатель.

– Возьму! – храбро ответила Дина.

Обзавелись не очень тяжёлыми (килограмма на четыре) и почти не стесняющими движений «нарукавниками», двинулись вслед за лейтенантом, отдавшим приказ двум бойцам следовать за ними.

Поднялись на этаж выше по обыкновенной лестнице, правда, с высокими – по человеческим меркам – ступенями. Нашли «столовую», где совсем недавно питались операторы центра. Оперативники Махлина, и он сам, и «гражданские», присоединившиеся к отряду антитеррора «Рысь» Ренат и Марьяна, уже пробовали пищу воррихо и нашли её съедобной. Поэтому в выборе «консервов» нуждались только новички – Артём и Дина. Но разобрались быстро, выбрали с помощью Рената «овощные наборы», напоминающие по вкусу квашеную капусту и жареные грибы, и утолили голод, уже начинавший подводить кишки. Напились воды, не имеющей никакого вкуса, взяли с собой по паре плоских бутылок.

– Возвращаемся, – скомандовал Махлин.

– Нам бы побриться… – неуверенно проговорил Артём.

Лейтенант сделал знак сержанту:

– Тур, проводи.

Турчинский повёл парней за собой, нашёл одну из кают, где когда-то проживали операторы комплекса, и Артём с удовольствием побрился необычной формы бритвой, напоминающей нож-балисонг. Бритву он взял с собой, а заодно и тюбик с пеной, практически ничем не отличавшийся от подобного гаджета двадцать первого века.

Побрился и Ренат.

Все вместе вернулись в столовую, а потом и в зал управления хрономашиной.

За время их отсутствия обстановка в зале не изменилась. Лишь видеоколонна в центре пульсировала призрачным «лунным» светом, изредка выстраивая внутри себя непонятные геометрические конструкции.

Артём обратил внимание на отсутствие трупов воррихо-солдат, но задать вопрос Махлину – куда они делись? – не решился. Очевидно, бойцы Морева вынесли их из зала.

– Все сюда, – подозвал вернувшихся капитан.

Собрались у пульта, за которым сидел Эдуард, с энтузиазмом выяснявший особенности работы местного компьютера. Ему помогала Марьяна, не менее азартная, чем компьютерщик.

Дверь в зал была единственной, поэтому охранять её остался один из бойцов – сержант Синенко, кроме того, ещё двое стерегли вход в пирамиду программатора, перемещённого переселенцами на место построенного Ренатом «защитного бункера».

Зал приёма грузов в основании пирамиды тоже нуждался в присмотре, так как отсюда могла выбраться команда зачистки, но, по заверениям Эдуарда, пульт управления линией доставки был разрушен, а починить его можно было только в самом зале, поэтому Морев решил пока не распылять силы и не выставил там охранение.

– Послушайте, что он скажет.

– Ситуация такова. – Эдуард перестал елозить руками по ребристой и дырчатой поверхности пульта. – Повторю для тех, кто ещё не врубился в наше положение. Воррихо – наши предки и одновременно потомки, научившиеся сбрасывать возникающие на Земле цивилизации в прошлое, в мезозой, кайнозой и даже в протерозой, судя по их свидетельствам в памяти этого компа. – Молодой человек небрежно шлёпнул ладонью по блестящему канту пульта. – Машина хорошая, быстрая, по сути – это квантовый комп, хотя дизайн оставляет желать лучшего, да и разговаривать с оператором, как наши, она не умеет.

– Не отвлекайтесь, – буркнул Морев.

Эд пропустил его реплику мимо ушей.

– В общем, понятно, ради чего это делается: сбросив потомков в прошлое, воррихо переселяются на их место, занимают территорию и пользуются всеми благами, заводами и жилфондом сброшенной цивилизации. Это, так сказать, преамбула, общая ситуация. Идём дальше.

– Я не понял про предков-потомков, – заявил сержант Вольнов, которого все называли Дылдой; впрочем, он на прозвище не обижался.

– Это вообще отдельный разговор, – отмахнулся Эдуард, потёр кулаком покрасневшие слезящиеся глаза, кивнул на Махлина. – Вот Валентин в курсе, он биолог по образованию, изучал в институте.

Артём и Дина с одинаковым любопытством посмотрели на лейтенанта. Остальные уже знали о бывшей специальности командира взвода и особого интереса не проявили.

– Биофак Томского университета, – уточнил Махлин, отвечая на взгляд Артёма. – Эдик прав, тема глобальная. Существует много работ палеоантропологов по предкам человека, в том числе экзотическим. Ортодоксальные скучны, типа – мы потомки африканского homo ergaster либо азиатского homo erectus, что не доказано до сих пор и доказано быть не может. Лично у меня своя гипотеза.

– Какая? – заинтересовался Эдуард.

– Долго объяснять. Я считаю себя потомком гиперборейской расы, а уж она точно возникла не в Африке и не в Азии. Но речь не обо мне. В пещерах Самарской Луки нашли хорошо сохранившегося динозавра, формой напоминающего человека…

– Да ну! – засомневался Ренат.

– Я сам не был в Жигулёвских горах, которые кстати считаются древней геомашиной, но читал в Сети отчёт исследовательской группы «Авеста», выдвинувшей гипотезу о существовании Предтеч. Так вот, по этой гипотезе Предтечи были человекоподобными динозаврами. А в связи с тем, с чем мы столкнулись, может быть, исследователи правы, и наткнулись они на предков воррихо… и нас с вами. Так сказать, на переходную форму.

– Я тоже так думаю, – одобрительно кивнул Эдуард.

– Почему же мы ничего не знаем о воррихо? – возразил Ренат. – Если бы воррихо в самом деле были нашими предками, почему учёные не нашли ни одного свидетельства их существования?

– А в Жигулях? – напомнил Махлин.

– Единичный случай ничего не подтверждает, да и не верю я в найденные останки человекообразного динозавра.

– Зря, – снисходительно сказал Эдуард. – Мы не видим следов деятельности воорихо потому, что они переселились семьдесят миллионов лет назад в будущее, на наше место. Все следы цивилизации просто исчезли за столько лет.

– Не понял насчёт «переселились». Их же ещё нет…

– Правильно, переселение ещё не произошло.

– Но ведь людей уже нет? Всё человечество сброшено в мезозой! Мы единственные, кто остался.

– Возможно, не единственные, судя по записям в их компе. Недаром же у них есть специальная служба по зачистке неперемещённого контингента.

– Шонгхи, – подсказала Марьяна, переглядываясь с Диной, жадно прислушивающейся к разговору.

– Да, шонгхи, чистильщики. То есть таких, как мы, много, ну, или не много, но они есть. И кто знает, не возродят ли они человеческую цивилизацию в будущем, через сотни лет, если воррихо всё-таки не переселятся. Что касается прошлого и будущего – процесс не завершён, все варианты временных событий виртуальны, и всё зависит, – Эдуард весело подмигнул Артёму, – от нас.

– Поясните, – коротко бросил капитан Морев.

– Мы сидим в узле формирования событий, неужели не понятно? Вернём мы людей обратно, не вернём, отобьёмся от воррихо или не отобьёмся, мир всё равно изменится. Причём не только будущее, но и прошлое, так как сейчас именно от нас зависит, какой вариант осуществится.

В зале стало совсем тихо. Только в недрах кольца пультов изредка что-то урчало, будто населявшие их существа переговаривались меж собой.

– Каким бы будущее ни было, мы его не минуем, – задумчиво сказал Махлин.

– Вроде того.

– А интересно, если воррихо справятся с проблемой… – тихо проговорила Марьяна, – с нами… какими будут их потомки? Да и наши в конечном счёте?

– Не ты первая задаёшь этот вопрос, – усмехнулся лейтенант. – Я читал доклад Национального разведсовета при ЦРУ, где обсуждались прогнозы изменений человеческого социума и человека вообще на сотню лет вперёд. Один из вариантов утверждает, что в двадцать втором веке ни России, ни Китая, да и Евросоюза не будет, будут сплошные штаты Америки.

– Политика, – презрительно скривился Дылда. – Про потомков эти ЦРУшные прогнозы ничего не сообщали?

– Я ржал, когда читал прогноз о будущем облике человека, но теперь понимаю, что весёлого тут мало. Даже если воррихо не переселятся в наше время, люди точно изменятся.

– Как?

– Версий предостаточно. Физически человек будущего и в самом деле станет похожим на ящера. К примеру, у него останется двадцать восемь зубов вместо тридцати двух, так как мы будем есть только мягкую искусственную пищу. Рост людей достигнет двух метров, глаза станут слабее, потому что в городах зрение не особенно-то и важно, да и постоянное сидение у компьютеров ухудшает его. Мозги увеличатся, кожа потемнеет.

– Не пожелтеет? Я где-то слышал, что через сто лет на Земле будут жить сплошные китайцы.

– А я слышал, что негры, – вставил слово сержант Синенко, которого сменил на посту Чумак.

– Ты прав, – пожал плечами Махлин. – Население Африки увеличивается в шесть раз быстрее, чем в Латинской Америке, и в пятнадцать раз быстрее, чем в Азии. Про белых я вообще молчу, белая раса вымирает.

– Вымирала, ты хочешь сказать? Воррихо же сбросили в прошлое всё человечество.

– Оно и в прошлом сохранит те же тенденции.

– Не уверен, – поморщился Эдуард. – В расе воррихо прослеживаются всего три линии – китайская, русская и угро-финская, на негров они во всяком случае похожи мало.

– Куда же подевались африканцы?

– Не имею понятия. Возможно, не смогли выжить и ассимилироваться с динозаврами. Попробую поискать инфу по их истории.

– Надо устроить разведку, – сказал Дылда. – Я понял так, что мы сейчас находимся в своём времени, после сброса людей. Предлагаю выбраться наружу, захватить пленного и допросить. А ещё неплохо было бы смотаться на ближайший военный склад и сменить одёжку, а то эта поистрепалась. Да и оружием обзавестись нормальным, не нравятся мне эти ворриховские стрелялки.

– А если там засада? – спросил Синенко.

– Вот и выясним заодно. Только мне кажется, что мы всю местную сволоту перебили. Подкрепление ведь они могли только отсюда выслать? А ихний терминал повреждён. Я не прав, командир?

Морев пожевал губами, оглядел подчинённых.

– Ещё?

– Подождите, товарищ капитан, давайте разберёмся в главном, – сказал Артём, сформулировав наконец свои вопросы. – Может, я чего-то не понимаю, но если мы захватили машину времени воррихо, почему не можем их опередить?

– Это же не классическая машина времени, – снисходительно проговорил Эдуард.

– И всё же?

– Что вы имеете в виду? – осведомился Морев.

– Надо спуститься во времени в эпоху воррихо, в момент, предшествующий началу переселения, до сброса людей в прошлое, и помешать им.

– Это каким же образом? – хмыкнул один из бойцов.

– Да взорвать к чёртовой матери машину времени, к примеру! Тогда они не смогут сбросить человечество, и мы спокойно будем жить дальше.

– Не получится, дружище, – покачал головой Эдуард. – Во-первых, ничто не помешает этим полудраконам-получеловекам построить новую машину и проделать тот же трюк. Во-вторых, насколько я понял их теорию, почитав с помощью Мары инструкции в их компе, мы имеем дело не с обычной машиной времени, какой её описывал Уэллс. Это машина хроносдвига, завязанная на развитую компьютерную сеть и биологию человека. В прошлое сброшен не один человек, а почти восемь миллиардов! Одновременно! Возбуждена система, объединившая всех людей на психо-физиологическом уровне.

– Почему же эта система не объединила нас?

– Потому что мы уроды, я тебе уже говорил, мы обладаем какой-то особенностью, которую погибший Боря назвал «белой волей». Мы не сидели у экранов телевизоров и компов, плюс этот «вирус». Вот нас и не сбросили.

Бойцы Морева переглянулись.

– Мы тоже не сидели у компьютеров, – сказал Махлин. – Брали террориста. Но нас сбросили.

– Вы были связаны сетью раций, то есть компьютеризированной системой, поэтому трансляторы хроносдвига захватили и вашу группу.

– Всё равно я не понимаю, – упрямо боднул воздух лбом Артём, – почему мы не сможем опередить воррихо.

– Возможно, существует некая реперная сеть трансляторов, расположенных в определённых временных точках. Свободное перемещение во времени нарушает причинно-следственные связи, а точная привязка позволяет обойти запрет. Ну, короче, не знаю, надо ещё разбираться.

– Подведём итоги, – шевельнул каменными челюстями капитан Морев. – Стратегическая цель понятна – уничтожить машину хроносдвига. Так?

– Они сделают другую…

– Но ликвидация машины их задержит, не так ли? Тем более что сейчас букет виртуальных вариантов финала зависит от нас. Нет?

– Ну-у… да-а… пока мы торчим в фокусе хроносдвига…

– Значит, задача номер один – ликвидация машины. Где она расположена?

– Естественно, у воррихо, я говорил, то есть в прошлом по отношению к нам, там, где они обитают. Здесь, в нашем времени, стоит система из хронотрансляторов, соединённых с компьютером, управляющим программой переселения.

– В таком случае надо выяснить координаты местонахождения машины и десантироваться туда. Вряд ли нас там ждут, что существенно облегчает задачу. Мы сможем это сделать? Включить реверс?

Эдуард поскучнел, с сомнением взъерошил пятернёй волосы.

– Ох, не уверен… я же не оператор машины… был бы с нами Дебил…

По лицам оперативников промелькнули улыбки.

– Кто? – не понял Артём.

– Нам удалось взять в плен оператора воррихо, – сказал улыбнувшийся Ренат, – ещё в мезозое, в одном из их трансляторов. Его имя звучало как Дебил.

– Тем более нам нужен «язык», – убеждённо сказал Дылда.

– Готовимся к рейду, – закончил совещание Морев. – Доберёмся до Москвы, пополним боеприпасы и сменим экипировку. Будет шанс – возьмём языка. Лейтенант, готовь десант-группу, в бункере останутся Синенко, Репин и Чумак. Эдуард, комплекс должен иметь систему теленаблюдения, найдите способ мониторинга помещений, особенно входов и выходов. На подготовку десять минут.

– А мы? – тихонько спросила Дина.

– Гражданские остаются тоже.

– Я пойду с вами, – твёрдо заявил Артём. – Опыт ведения войны с воррихо-чистильщиками у меня побольше вашего. К тому же я знаю местечко поближе, где можно будет вооружиться.

– Где?

– Недалеко от Брендевки есть военный аэродром, мы там были.

– Хорошо, идём туда.

– И я пойду с вами, – решительно шагнул вперёд Ренат, руководствуясь больше эмоциями (под взглядом Марьяны), чем рассудком. Нога болела после боя, испещрённая резаными ранами, но он постарался сдержать чувства.

– Вы останетесь, – качнул головой Морев. – Залечите раны, не раз ещё пойдёте в разведку.

– Я могла бы… – нерешительно начала Марьяна.

– Ваша забота – язык воррихо, Эдуард без вас не справится с переводом. Всё, разговоры окончены.

– Вольнов, Тимофеев – вперёд! – скомандовал лейтенант.

Бойцы отряда потянулись к выходу из зала.

Дина сжала локоть Артёма, заглянула ему в глаза.

– Будь осторожен, проводник, не рискуй. Я буду ждать!

Артём погладил пальцы девушки и заторопился вслед за Моревым.

Команда. Вылазка

Масштаб подземных коммуникаций, созданных воррихо-строителями под усадьбой дяди Рената, поразил не только бывалых оперативников Морева, видавших старинные замковые подземелья и пещеры в горах Кавказа. Даже Артём, познакомившийся с порядками воррихо – охранников базы в Брендевке, не ожидал таких сложных переходов и замысловатых лестниц, связывающих уровни выработок, шахт и штреков, оценив величину залов, заполненных разнообразной техникой и загадочными контейнерами, бликующими металлом и глазурью.

К удивлению бойцов отряда – всего из пирамиды воррихо-транслятора выбрались восемь человек, – засада их не ждала. Зал, в котором стояла пирамида, и ближайшие тоннели, упиравшиеся в зал, были пусты, если не считать десятка погибших воррихо-солдат в главном коридоре, через который в пирамиду прорывался Артём со товарищи.

Быстро осмотрели штрек с выходом через колодец на поверхность; через этот колодец и вылетали вертолёты переселенцев, и в нём же находился лифт без стенок, с помощью которого Артём недавно спустился в подземелье.

Оперативникам Морева не надо было объяснять, что делать и кого искать, каждый из них прекрасно знал свои обязанности, каждый страховал соседа, и вся команда работала, как единый организм, не упуская из виду ни единой детали обстановки. Артём в этой команде чувствовал себя лишним, что поначалу его нервировало, затем он приспособился к манере поведения командира отряда и стал кем-то вроде следопыта-проводника, которого слушались все.

Обследовали коридоры и штреки вокруг пирамиды, выслали вперёд разведчиков – всё того же сержанта Вольнова-Дылду и сержанта Тимофеева, которые поднялись по лестницам наверх, минуя лифтовую систему. Вернулись они скоро.

– Никого не видать, – доложил Дылда. – Дача не просматривается, в саду дымится пара разбитых вертолётов. Но чую – обложили нас.

– Надо было всё-таки взять с собой хозяина, – пробурчал узколицый и узкоглазый Тимофеев. – Он бы подсказал, где можно пройти незамеченными.

– Если усадьба окружена со всех сторон – это не имеет значения, – сказал Репин.

– Поднимаемся, – скомандовал Морев.

Взобрались под ротонду – ажурный, пробитый в нескольких местах колпак выходной шахты, рассредоточились, вглядываясь в глубины сада, окружавшего трёхэтажный полуразрушенный коттедж Хуснутдиновых.

Наступило утро, и хотя над посёлком висели облака, скрывающие солнце, было тепло, свежий ветерок гулял по листьям яблонь и груш, и видимость была отменная.

После атаки «Перуна» – истребителя пятого поколения, которым управлял Павел Степанович, весь сад был завален обломками вертолётов и усеян воронками. Пахло палёным. Спрятаться тут было негде, и если воррихо-спецназ и окружил усадьбу, то за пределами её территории, за пробитым во многих местах забором.

– Сомов – проползи левее, под баньку, – сказал Морев. – Там до забора недалеко.

– Минуту, – пробормотал Артём, нашаривая на запястье браслет айфона. – Есть одна мысль…

– Слушаю.

– Мы попали к вам благодаря помощи лётчика. – Артём рассказал о встрече с инструктором по имени Павел Степанович. – Он атаковал дачу, сбил чуть ли не два десятка «вертушек», и нам под шумок удалось спуститься вниз. Остальное вы знаете.

– В чём идея?

– Позвонить ему…

– Он же улетел… если только его не сбили.

– Я позвоню, спрошу. – Артём нашёл пальцем сенсор набора номера, продиктованного Павлом Степановичем.

Никто не ответил. Автомат отсчитал положенное количество секунд и сообщил, что «абонент не отвечает».

– Сбили, наверно, – угрюмо просипел Дылда.

– Раз сигнал проходит, то ещё неизвестно.

Гудки вызова запиликали в ухе снова. Не дождавшись ответа, разочарованный Артём хотел выключить мобильный, и в этот момент в ухе квакнуло, сквозь тихий шелест пробился характерный окающий голос лётчика:

– Алё? Кто это?

– Павел Степанович, это я, Артём! Рад вас слышать! Удалось добраться до базы полка? Вы говорили, что полетите туда.

– Артём? Ах, да… нет, самолёт подбили, к сожалению, пришлось катапультироваться. Обосновался там же, на аэродроме. А вы где? Все живы? Прошли, куда намеревались?

– Всё в порядке, живы, спустились вниз и даже встретили своих, ребят из спецназа МВД. Хотели покопаться на ваших вещевом и на военном складах, вооружиться и переодеться. Не поможете?

Павел Степанович ответил не сразу:

– Не знаю, чем я могу помочь.

Артём замялся, и Морев, наблюдавший за ним, отобрал у него браслет.

– Капитан Морев, «Рысь», прошу прощения. Дело серьёзное, на кону не только наша жизнь, как вы понимаете, поэтому давайте покумекаем, что можно сделать в этой ситуации. Мы захватили местный центр управления пришельцев… э-э… из прошлого, есть идея воспользоваться этим обстоятельством, но нам нужны оружие и экипировка. На ваших складах этим можно разжиться?

Ответ лётчика услышал уже Артём, у которого в ухе прятался крохотный динамик телефона:

– Найдём.

Он взял мобильный.

– Павел Степанович, мы попробуем выйти из Брендевки, если получится. Если нет – я позвоню.

– Погодите, дайте подумать… вообще-то я мог бы вас поддержать.

– Каким образом?

– Отвлечь этих уродов.

– В принципе, я и хотел вас попросить о поддержке, но ведь вы сказали, что самолёт сбит.

– Здесь хватает летающей техники. «Охотник» полностью заправлен и ждёт вылета.

Лётчик имел в виду вертолёт Ми-28, прозванный «Ночным охотником».

– Всё-таки «вертушка» – не истребитель…

– Ничего, можно и на «вертушке» потягаться с их летунами, наболело, знаете ли, хочется сделать что-то полезное. Не сидеть же в капонире до скончания века. Да и летать они почти перестали, я с ночи только пару машин видел.

– Похоже, вы весь их здешний парк истребили, мы тоже пока не видели «вертушек» воррихо. Тем не менее если не сможете…

Морев выхватил у Артёма телефон.

– Павел Степанович, я не могу вам приказать как своему бойцу, однако ситуация крайне напряжённая, войдите в положение.

– Уже вошёл, – проворчал лётчик. – Ждите, буду через несколько минут.

Морев вернул браслет.

– Приготовились.

Бойцы приникли к брешам в стенах ротонды, следя за садом, коттеджем и забором.

Ждать долго не пришлось. Через пять минут со стороны аэродрома прилетел тихий рокот, начал приближаться, усиливаться, и низко над деревьями мелькнула смазанная зеленоватая тень. Ширкнуло длинными струями огня и дыма. Раздались взрывы: один, другой, третий, четвёртый! «Ночной охотник» мастерски клал ракеты по периметру усадьбы, не давая поднять головы окружавшим посёлок воррихо-солдатам.

– Сомов, Чумак – остаётесь, прикроете нас, если что. Остальные за мной! – Морев метнулся из ротонды наружу, направляясь к ближайшей бреши в заборе, пробитой во время вчерашнего вечернего боя воррихо-вертолётом.

Улица, воронки, дымящийся остов сгоревшей колёсной машины, слева забор, справа лес. По улице неуклюже бегут две серо-зелёные фигуры, напоминающие фантастических киборгов, вглядываясь в небо.

Артём поднял руку, но его опередили.

С двух сторон к бегущим понеслись две прозрачно-радужные струи огня, разнесли обоих в клочья.

Сквозь дыру в проволочном заборе группа прорвалась в лес.

Снова раздалось нарастающее стаккато вертолётных винтов, два взрыва перед коттеджем Хуснутдинова унесли вверх дымные смерчи и обломки забора, отбросили к соседним домам стволы деревьев и остовы машин, остатки чужих вертолётов. Откуда-то донеслись вопли раненых воррихо. Затем над лесом просвистел призрачный силуэт хищной птицы, и Артём прошептал занемевшими губами:

– Уходи, Степаныч!

– Не отставать! – рявкнул Морев.

Отряд помчался по лесу вдоль дороги, окружавшей посёлок, не обращая внимания на происходящее в небе. Там начался воздушный бой, сопровождаемый взрывами ракет и пушечным треском, но самих сражавшихся видно не было, мешали деревья, и сколько у Павла Степановича оказалось противников, выяснить не было возможности.

Не подставляйся! – взмолился в душе Артём, жалея, что ничем не может помочь лётчику.

Добежали до шоссе, уходящего от посёлка к городу Жуковскому, остановились, переводя дыхание и прислушиваясь к долетавшим со стороны Брендевки звукам.

Воздушный бой закончился, стрельба прекратилась, в лес вернулась тишина.

Артём включил мобильный, подумав, что надо где-то зарядить аккумулятор. Ждали минуту, две, Павел Степанович не отзывался, и стало ясно, что он погиб либо не может ответить, тяжело раненный.

Артём проглотил ком в горле.

– Он… был…

Морев сжал его плечо железными пальцами.

– Не время петь за упокой, куда нам?

Артём сориентировался, махнул рукой на восток:

– Аэродром в той стороне, отсюда километра три, не больше.

– Бегом марш!

С непривычки икры ног заныли, но отставать не хотелось, и Артём заставил организм работать, как в былые времена, во время службы в десантроте.

До аэродрома добрались меньше чем за час, не встретив на пути ни людей, ни зверей, ни пришельцев-воррихо. Перелезли через бетонный забор, страхуя друг друга, выбрались на лётное поле и перебежками двинулись на другой его конец к строениям лётного хозяйства аэродрома, перед которыми в капонирах прятались самолёты.

Артём на ходу попытался ещё раз дозвониться до Павла Степановича, надеясь на ответ, и в это время на западном небосклоне сверкнула искра, и над лесом показался вертолёт воррихо, помаргивающий сиреневым фонарём.

Группа как раз перемещалась по ровному полю, между будочками подстанции и рядом самолётов, почти полностью укрытых брезентом. Самолёты были старые, на них давно не летали, но до них надо было ещё добежать, а времени на это уже не оставалось, пилоты «вертушки» заметили бегущих людей.

– В цепь! – лязгнул голосом Морев. – На землю! Три секунды до залпа!

Бойцы слаженно разошлись влево и вправо, образуя дугу, залегли в жёсткой невысокой траве в нескольких метрах друг от друга, нацеливая нарукавные бластеры на приближавшуюся хищную «птицу» с веером на горбу. Артём сделал то же самое, ощутив не страх, а яростный азарт.

Однако отражать атаку вертолёта воррихо не пришлось.

Откуда-то со стороны цепочки строений вынеслись одна за другой две огненные стрелы, и хотя воррихо-пилоты заметили ракеты и пытались сманеврировать, им это не помогло. Стрелы настигли летающую машину, взорвались, и воррихо-вертолёт, задымив, косо пошёл к земле, врезался в будку подстанции, расцвёл огненным фонтаном.

– Бегом! – вскочил первым Морев, отлично знавший цену промедления.

Рванули к капониру, откуда неизвестный зенитчик выпустил две ракеты «земля-воздух»; предположительно стреляли из ракетно-пушечного зенитного комплекса «Панцирь-С».

Кто-то окликнул их, над земляным валом капонира возникла фигура, махнула рукой:

– Сюда!

Свернули, Артём ускорил бег и первым обнял лётчика, которого уже не чаял увидеть.

– Павел Степанович! Живой!

– Осторожнее, – проворчал тот, отстраняясь; левая рука у него была замотана белой тряпицей, пропитавшейся кровью, лётный комбинезон был исполосован так, будто его драли когтями тигры.

Подбежали бойцы, Морев оглядел лётчика, лицо которого было измазано кровью и грязью.

– Жив! Рад! Капитан Морев.

– Крылов, Павел, майор. Идёмте, пока не появился очередной их летун.

Перебежали от капонира, в котором и в самом деле прятался РПК «Панцирь-С», один из многих, расставленных по периметру аэродрома для его защиты, в соседний, расположенный в полусотне метров от ангара с вертолётами. Капонир имел полуподвальную часть, утопленную в земле, предназначенную для разнородного инвентаря. Здесь и обитал Павел Степанович, бывший лётчик-инструктор центра боевого применения авиации. Артём уже был здесь перед походом в Брендевку, вместе с Диной и Эдиком, поэтому у него было ощущение, будто он вернулся к себе домой.

Остальные столпились у порога, принюхиваясь к запахам краски, масел и керосина, разглядывая верстак в углу, полки с инструментом, диван, грубо сколоченный столик и холодильник «Юрюзань».

– Располагайтесь, – повёл подбородком на диван хозяин жилища. – Извиняйте за тесноту.

– Вольнов – глаза! – скомандовал Морев.

Дылда исчез за дверью.

– Как вам удалось уйти? – посмотрел капитан на лётчика, баюкающего левую руку. – Рана серьёзная?

– Кусок предплечья вырвало, – бледно улыбнулся Павел Степанович. – Подбил две «вертушки», третья вывернулась откуда-то, не успел отреагировать. Зато успел выпрыгнуть, оставив машину на автопилоте. Они ещё минут пять её добивали. Жаль «Охотника», живучая машина была.

– А вертолёт воррихо?

– Улетел, собака. Наверно, это он и был, что вас преследовал. Отлетался.

– Быстро вы развернули «Панцирь».

– Я просто был рядом, они на боевом дежурстве стояли, прикрывали аэродром со всех сторон, в полной боевой готовности, осталось только навести комплекс и скомандовать «пуск». Компьютер сам сориентировался. Чаю хотите? С баранками? Это всё, что у меня осталось.

– Некогда чаёвничать, – отказался Морев. – Пока воррихо-авиация не нагрянула, надо завершить дело, по какому мы пришли. Далеко до складов?

– За ангаром с «вертушками», метров триста отсюда.

– Дойдёте с нами? Давайте руку посмотрим. Медпакет имеется?

– Разве что в кабине какой-нибудь «вертушки». Рану я перетянул, кровь не идёт, а медпакеты и на складе можно найти. Идёмте, провожу.

Вылезли наружу, осмотрели горизонт.

– Тихо, – сказал Дылда.

Павел Степанович покосился на его нарукавный бластер, но ничего не сказал. Группа ручейком потекла между ангарами и строениями поменьше размером, миновала крайний из них, приблизилась к приземистому одноэтажному зданию без окон, с серыми некрашеными бетонными стенами.

– Ах, чёрт, у меня ж ключей нет! – остановился проводник.

– Ничего, обойдёмся, – буркнул Морев, направляя правую руку в дверь склада, сжал пальцы в кулак.

Шихх! – прозрачно-огненный сгусток вонзился в дверь, разнося её в щепки.

Павел Степанович отшатнулся, покачал головой.

– А я гадаю, что вы себе нацепили на руки… заходите, это вещевой склад, оружейный чуток подальше.

Разбрелись по тесным помещениям склада, разбирая надписи на коробках и контейнерах, нашли-таки отделение, где лежали спецкостюмы на разные случаи жизни, от пожарных до лётных, а также последней разработки «Ратники» – экипировку для бойцов военных соединений специального назначения.

В полном оснащении «Ратник» состоял из пятидесяти девяти элементов, включая бронежилет, наколенники и налокотники, что позволяло его владельцу быть почти невидимым и почти неуязвимым и в то же время всё замечать, так как в комплект входил «Стрелец» – комплекс разведки, управления и связи, управляемый компьютером, распределённым по телу бойца. Зато и весил костюм аж восемнадцать килограммов, что позволяло свободно носить его только физически сильным солдатам.

Однако бойцы Морева не были бы сотрудниками спецназа, не умей они пользоваться «Ратниками» и не зная его особенностей, да и Артём в своё время успел поносить на себе подобного рода спецкомбезы, поэтому особых затруднений у него с развёрткой костюма не случилось. Зато группа после переодевания выглядела внушительно и могла решать любые боевые задачи, хотя и рассчитанные на ведение боевых действий с противником такого же уровня, а не с пришельцами из глубин прошлого.

Бластеры воррихо решили не бросать, нацепили на левые либо на правые руки, кому как было удобнее.

Правда, возникла проблема – как дотащить комплекты «Ратников» для оставшихся в пирамиде бойцов команды, в которую кроме Артёма вошли теперь и четверо гражданских – Эдуард, Дина, Ренат и Марьяна. Думали недолго, идея пришла Павлу Степановичу, руку которого удалось обработать спиртом и перевязать.

– Можно подъехать к Брендевке на бэтээре, – сказал он. – Здесь совсем рядом с нами стоит воинская часть, я видел на её территории танки и машины десанта.

– Хорошая идея, – подумав, согласился Морев. – Но сначала вооружимся.

Оставили коробки с комплектами костюмов – десять упаковок – у склада, осмотрелись, прислушались к неестественной тишине аэродрома, рысью перебежали открытое пространство до ещё одного бетонного сооружения с железной дверью, неожиданно оказавшейся открытой. Видимо, на складе кто-то был, когда начался сброс людей в прошлое, и он так и остался стоять с отключённой сигнализацией и развёрстыми дверями.

Вошли, разбрелись по складу, подобрали привычное оружие для каждого: десять новейших «калашей» – автоматов АК-12, три пистолета-пулемёта «Веер», пять пистолетов, одну дальнобойную винтовку «Аякс» с патронами калибра одиннадцать и две десятые миллиметра, четыре гранатомёта «Ассасин», два ПЗРК «Стрела-2М», и даже один огнемёт – новейший реактивный «Шмель».

– Пригодится, – уверенно заявил Дылда, который и обнаружил огнемёты. – Тем более на себе не тащить.

Он же предложил захватить с собой и комплекс МРК-27 – штурмовой робот российского производства, первый образец которого начал поступать в войска ещё в две тысячи пятнадцатом году. Комплекс, расположенный на гусеничной платформе, управляемой как дистанционно, так и автоматически, включал в себя пулемёт «Печенег», два гранатомёта РМГ-2, два огнемёта «Шмель» и комплект дымовых гранат. Выглядел он, как игрушка высотой почти в полтора метра, но по свидетельству Дылды мог наделать шуму в рядах противника, отвлекая его от атаки живых бойцов.

– Возьмём, – решил Морев. – Если придётся прорываться к нашим, эта штуковина будет кстати.

– Ещё бы и дроном разжиться, – заикнулся сержант. – Вообще тогда были бы в шоколаде. Разведали бы сначала, где сидят в засаде наши трёхглазые потомки.

Морев посмотрел на Павла Степановича.

– Беспилотники здесь имеются?

– Конечно, целое подразделение беспилотной авиации. Их даже начали применять для контроля территории.

– Покажете. – Морев оглядел свою «гвардию». – Вольнов, Тимофеев – за беспилотником. Остальные – к воинской части, экспроприируем БТР.

– Я… – начал Артём.

– Вы останетесь на аэродроме, присмотрите за вещами.

Оставаться сторожем не хотелось, но тон капитана не оставлял шансов на возражения, и Артём, сцепив зубы, смирился. Козырнул.

– Слушаюсь!

Морщины на лице Морева сложились в рисунок ироничной полуусмешки, он понял чувства прибившегося к отряду парня, но реагировать словесно не стал.

– Держим связь.

Группа разделилась: двое бойцов вместе с лётчиком и Артёмом двинулись направо, остальные пятеро под командованием капитана – налево, к границе лётного поля.

Полкилометра преодолели за четверть часа, сторожко всматриваясь в небо и в окружавшие аэродром строения за забором. Выстрелом из бластера снесли дверь в один из небольших ангаров, осмотрели его содержимое.

В ангаре находились два полуразобранных вертолёта – Ка-52 и Ми-6, а также с десяток беспилотников разного размера, назначения и комплектации. Здесь были ударные боевые машины «Ворон-333», вооружённые гранатомётом и пулемётом, с радиусом действия до пятнадцати километров, и беспилотники «Горизонт С-100», способные взлетать и садиться даже на палубу корабля при волнении моря до пяти баллов, применяющиеся в горной местности. Продолжительность полёта последнего составляла шесть часов, скорость он поддерживал приличную – до двухсот сорока километров в час, а дальность – до трёхсот километров.

Однако Дылда уверенно выбрал ударный дрон «Смерд-01» производства петербургской компании «Транзас». На вопрос Артёма: почему беспилотник получил такое необычное название? – ответил Павел Степанович:

– Это аббревиатура слов «смерть диверсантам».

Посмеялись.

Дрон и в самом деле впечатлял дизайном, техническими параметрами и комплексом вооружений. В него были встроены не только ракетные тубусы «воздух-земля», авиационная пушка и бомбометатель, но и газоанализатор, навигационная система, радар, две видеокамеры и тепловизор.

– Хорошая машинка, – с одобрением похлопал рукой по заостренному носу беспилотника Павел Степанович. – По ряду характеристик она не имеет аналогов в мире. Может летать в полуметре над землёй, максимальная скорость – до четырёхсот километров в час. Не каждая «вертушка» догонит.

– Берём, – сказал сержант Вольнов.

– Ты умеешь его запускать? – усомнился Тимофеев.

– Я умею, – сказал Павел Степанович. – Просто надо запрограммировать бортовой компьютер, и всё, он сам взлетит в нужном направлении.

– Отлично, ждём командира.

Ждали полтора часа.

Лётчик сходил к себе в убежище, принёс термос с горячим чаем и баранки, с удовольствием выпили по кружке, приговорив весь запас баранок.

– А жратва здесь где-нибудь имеется? – спросил Чумак.

– Ну ты и ненасытный, – проворчал Турчинский.

– Я имел в виду сухпай и консервы. Здешняя военка должна иметь для своих НЗ. Взяли бы с собой, неохота питаться чужими консервами.

– Это другое дело. Павел Степаныч, ты не в курсе, есть тут продовольственный склад?

– Кажется, есть, рядом с вещевым.

– Давайте посмотрим?

– Чего же не посмотреть, я и сам готовился туда наведаться. Идёмте.

Сходили к складу, взяли два мешка консервов и пайков с сухими продуктами. Набрали в литровые фляги воды.

– Вот теперь жить можно, – с удовлетворением сказал Чумак.

Через полтора часа издалека прилетел тихий гул, потом треск – БТР снёс никем не охраняемые ворота восточного въезда на территорию аэродрома. Ещё через пять минут он остановился у склада, где его ждали оставшиеся бойцы.

– Никто за вами не увязался? – с подозрением спросил Дылда.

– Никто, – ответил Турчинский, занимавший место водителя.

– Попробовали бы, – проворчал Сомов, красноречиво ткнув рукой с бластером в небо.

Погрузили на борт новенькой бронированной машины, укомплектованной тридцатисемимиллиметровой пушкой и пулемётом, всё, что отобрали до этого, с трудом, но принайтовили МРК-27 на заднюю часть бронетранспортёра, подъехали к ангару с беспилотниками.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Павел Степанович, стоически выдерживая боль в раненой руке.

– Запустим дрон, – сказал Морев. – Поедем обратно в Брендевку.

– Беспилотник могут обнаружить, начнут рыскать вокруг, обнаружат БТР.

– Они таким же образом и БТР могут обнаружить, – сказал Дылда. – В любом случае придётся отбиваться.

– Что вы предлагаете? – спросил Морев.

– Попробуйте скрытно подойти к Брендевке.

– Каким образом? БТР – не привидение, его двигатель слышен на несколько километров, да ещё в такой тишине.

– Я отвлеку уродов.

– Конкретно?

– Запустим беспилотник, вы поедете, а я запущу двигатели пары самолётов. Гул будет такой, что вас никто не услышит.

Морев и бойцы обменялись взглядами.

– Это рискованно, майор, можете не успеть скрыться.

– Успею, тем более что, когда вы начнёте прорываться, летуны уберутся отсюда.

– Хорошо бы их вообще не было, – скривился Дылда.

– Может, их и нет уже, – слабо улыбнулся Павел Степанович. – Иначе давно отреагировали бы на БТР.

– Хорошо, – кивнул Морев. – Когда запустите движки – бегите со всех ног оттуда и прячьтесь. Хотя я бы лучше взял вас с собой.

– Здесь я принесу больше пользы.

– Тогда в путь. – Морев пожал руку лётчику. – Желаю удачи.

– Вам того же.

Бойцы полезли в бронетранспортёр.

Артём в порыве признательности обнял Павла Степановича, ткнулся губами в колючую щёку.

– Мы вернёмся!

– Надеюсь.

Через полчаса они были за пределами аэродрома, избрав дорогу к Брендевке не через Жуковский, а через посёлок Первомайку. Вопреки ожиданиям никто не потревожил одинокую военную машину, рычавшую довольно громко, несмотря на ухищрения водителя ехать тихо. Остановились два раза, первый – когда со стороны аэродрома послышался гул работающих двигателей какого-то самолёта, второй – когда над лесом правее промелькнул силуэт воррихо-вертолёта, направлявшегося к аэродрому.

Бойцы молча проводили его взглядами, готовые открыть стрельбу по чужаку из всех стволов, но он БТР не заметил, нацеленный на источник звука.

– Степаныч, – вызвал Артём лётчика, – уходи! К тебе гости!

Павел Степанович не ответил.

Гул самолётных моторов стих, в лес вернулась тишина.

– Неужели не успел? – еле слышно спросил Сомов.

Гул раздался снова.

– Вперёд! – скомандовал Морев, поправив приклад автомата; он взял АК-12 и пистолет, предоставив инициативу бойцам вооружаться самим, избрав оружие по душе. – Хочется верить, что это была последняя «вертушка».

– Вряд ли, – возразил Дылда. – Для зачистки всех городов и сёл в планетарном масштабе нужны сотни и тысячи «вертушек» и огромное количество зондеркоманд. Что, если нас просто ждут в усадьбе? Ребят убрали, мы на очереди.

– Если бы там начался бой, мы бы услышали.

Возражать Сомову никто не стал.

Бронетранспортёр устремился по дороге к посёлку, ещё совсем недавно считавшемуся одним из самых известных элитных поселений чиновничества Москвы.

– Осталось не больше километра, – сказал Артём.

– Стоп машина! – скомандовал Морев. – Вольнов, Тимофеев – в разведку. Остальным «встать на уши».

БТР остановился на взгорке перед поворотом, под защитой высоких сосен.

Сержанты спрыгнули с брони, исчезли в лесу.

Остальные бойцы рассредоточились вокруг машины, изучая подступы к ней.

Морев сходил в кусты, вернулся, сел к пулемёту, приготовив его к стрельбе.

Гул самолётных двигателей то пропадал, то начинался снова, и это нервировало, так как перед глазами стоял лётчик, метавшийся по аэродрому и заводивший самолёты один за другим, в то время как воррихо-вертолёт летал за ним и уничтожал их.

Словно в ответ на мысли Бойцова воздух потряс взрыв.

Он встретил взгляд Морева.

– Позвони, – сказал капитан, надвигая на голову шлем.

Артём позвонил.

– Всё в порядке, – раздался в наушнике голос Павла Степановича, – эти идиоты взорвали «сушку» и куда-то смылись. Выпускать дрон?

– Рано, я позвоню. Не рискуйте напрасно!

– Делайте дело. Дайте знать, когда будете в Брендевке.

– Вольнов, возвращайтесь, – бросил капитан в микрофон рации «Стрельца». – Турчинский, за баранку.

БТР устремился по дороге к посёлку.

Через несколько минут к нему выбежали из леса Дылда и сержант Сомов, взобрались на броню.

– Там суета, – доложил Дылда. – В посёлок прибыла какая-то часть, сущие киборги с виду, окружили усадьбу, монтируют странную ежастую конструкцию, какой-нибудь излучатель наверно. Две их «вертушки» сидят на улице, ещё две крутятся над посёлком. Предлагаю ударить по «вертушкам» и проскочить на территорию усадьбы. Нас там не ждут, абсолютно уверен.

– Звоните майору, – обратился Морев к Артёму. – Мы будем у цели через пять минут.

Лётчик отозвался мгновенно, он ждал вызова:

– Дошли?!

– Будем на месте через пять минут, как вы?

– Нормально, пришлось побегать, как зайцу. К пуску дрона готов. Может, я лучше «сушку» подниму? «Тридцать пятая» стоит полностью затоваренная.

Артём передал слова лётчика Мореву.

– Не надо, самолёт они перехватят до подлёта к посёлку, а дрон подкрадётся незаметно. Его задача – выпасть из-за леса на посёлок и открыть огонь из всего, что есть на борту.

– Понял, – отозвался Павел Степанович.

Ещё через минуту он сообщил:

– Беспилотник пошёл, ждите.

– Вперёд! – скомандовал капитан водителю.

БТР присел на гусеницах как прыгун перед стартом и выскочил на дорогу, набирая скорость. Артём и бойцы, взобравшиеся на броню, едва не слетели от рывка на землю.

– Голову оторву за такое вождение! – пообещал Дылда Турчинскому, ворочающему рычагами бронетранспортёра.

На втором повороте впереди сквозь деревья показались дома Брендевки. И тотчас же над ними выросли дымно-огненные веера взрывов, раздалась стрельба из пулемёта, рык авиационной пушки.

БТР выскочил на подъём перед въездом в посёлок, снёс привычно ворота, остановился на развилке дорог, охватывающих посёлок по периметру.

– Робот!

Бойцы слаженно сняли комплекс МРК-27, капитан лично поколдовал над его запуском, и штурмовой автомат резво покатился по дороге направо, к туче дыма и пыли, поднятой ракетами беспилотника.

Морев махнул рукой налево, указывая дорогу выглянувшему из люка на лобовой броне Турчинскому.

БТР свернул налево.

Маневр удался на славу.

Прибывшая к усадьбе Хуснутдинова группа воррихо-солдат сначала отвлеклась на внезапную атаку беспилотника, паля в небо из бластеров, поднимая в воздух свои вертолёты, затем вынуждена была отбиваться от штурмового робота, удачно применившего гранатомёты и огнемёт, – один из вертолётов загорелся и выбыл из боя, и новая атака бронетранспортёра привела «киборгов» в состояние шока. Они действительно не ожидали такого массированного нападения, считая, что не перемещённых в прошлое людей осталось мало и они не осмелятся сражаться с превосходящими силами противника.

Первым делом сбили два вертолёта воррихо, метавшихся над посёлком, один – из пушки БТР (отличился Чумак), второй – залпом из трёх бластеров. После чего ударили из всех стволов по возводимой воррихо-«киборгами» конструкции, которая неожиданно взорвалась, снеся начисто соседний коттедж и забор усадьбы Хуснутдинова. Вероятно, она представляла собой некое накачанное энергией устройство.

Позже у пленного узнали, что это был хрономодем, маленький ретранслятор, с помощью которого прибывшая из Шанхая (через китайский коммандер) спецгруппа чистильщиков собиралась «выдернуть» подмосковный шонксин – Сентком из местного времени и вернуть в прошлое, во времена господства расы воррихо. После этого «партизаны Морева» в пирамиде подмосковного Сенткома были бы уже не опасны, их оставили бы в покое на какое-то время, а центр управления хроносдвигом перенесли бы в шанхайский шонксин либо в американский.

Пока по улицам посёлка расползались тучи пыли и дыма, а воррихо-спецназовцы разбегались кто куда с поля боя, БТР прорвался к коттеджу Хуснутдинова, и бойцы быстро зачистили территорию усадьбы от «киборгов», никогда прежде не попадавших в такие переделки. А Морев с Артёмом взяли в плен одного из них. Точнее, дело обстояло так.

Капитан спрыгнул с брони БТР, дал очередь из автомата в дыру в заборе слева, и в тот же момент кто-то бросился на него из-за смородинового куста справа. Они схватились в поединке, норовя воткнуть друг в друга стволы и руки с нарукавниками бластеров, но Артём, спрыгнувший с бронетранспортёра с другой стороны, выбрал момент и удачно опустил на голову «киборга» подвернувшийся под руку камень; стрелять из пистолета-пулемёта он не решился, боясь попасть в капитана.

Шлем свалился с головы воррихо-бойца, он перестал сопротивляться, зеленея. Морев вскинул руку с пистолетом, и Артём остановил его:

– Не стреляйте! Язык!

Морев не раздумывал ни секунды:

– Веди к шахте!

Вдвоём они сняли с «киборга» бластер, и Артём повёл его, шагающего на подгибающихся ногах (да он совсем мальчишка, пацан!) к ротонде входа под землю.

Через несколько минут все собрались в ротонде, дали залп из гранатомётов по улице и соседним коттеджам, сбили кружащий над посёлком вертолёт, Артём торопливо сообщил Павлу Степановичу об успехе прорыва, посоветовал укрыться где-нибудь понадёжней, и отряд спустился по лестницам в бункер, к пирамиде центра управления хроногенератором, где разведчиков ждали лейтенант Махлин со товарищи, изнывая от долгого ожидания и отсутствия связи.

Вероятное будущее. Погоня

Мысль: прячься! – шмыгнула через пространство головы чёрной мышкой. Охваченный паникой Рай-Бо Волгин развернулся обратно в дом Иннары, не дойдя до такси-паркинга десятка шагов, и помчался так, как никогда до этого не бегал, чувствуя, как ему в спину летит огненное копьё. В последний миг он кинулся на асфальт, за ограду фонтана, и копьё пролетело мимо, разнесло вдребезги статую мальчика, писающего в небо; муниципальный ландшафтный дизайнер, предложивший эту скульптуру в качестве фонтанного украшения между жилыми комплексами, был, очевидно, весёлым человеком.

Подхватившись на ноги, Волгин помчался дальше и успел нырнуть в холл здания, прежде чем неведомые преследователи (та самая хищная «птица»!) сделали ещё один выстрел. Огненный всполох испарил вертящуюся дверь, но Волгина не задел, лишь толкнул в спину волной горячего воздуха. Он проскочил зону отдыха для гостей, уставленную мягкими диванами из белого пухняша, бросился было к лифтам, но передумал, метнулся за стойку бара, пустого в данный момент, как и всё здание.

Стрельба прекратилась. Послышались чьи-то квакающие голоса, шаги-шлепки, в холл вошли два человека, точнее, существа в костюмах, напоминающих древние рыцарские доспехи. Чем-то они походили на роботов-андроидов, какими их рисовали художники древнего мира.

Оба начали ворочать головами в сложных шлемах, с чёрными забралами на пол-лица, и Волгин, холодея, присел за стойку, не особенно надеясь на везение.

Однако ему повезло.

Снаружи раздался треск, взрыв возбуждённых голосов, странный свист-шипение, словно где-то прорвало трубу и через дыру вырвался поток пара. «Роботы» перестали осматривать холл и поспешили обратно. Шлепки-шаги удалились, наступила тишина.

Волгин осторожно высунул голову из-за стойки, успел увидеть бегущих «роботов», скрывшихся из поля зрения. Свист-шипение усилился, и за прозрачной стеной холла мелькнул призрачный силуэт летательного аппарата, унёсшегося в небо. Подождав немного, космолётчик выбрался из-за барной стенки, выглянул из проёма испарившейся двери.

Площадка перед домом была пуста, «роботы» улетели. В небо били струи разрушенного фонтана, орошая зелёные клумбы и насаждения вокруг.

– Дьявол! – вслух проговорил Волгин, расслабляясь и вытирая пот со лба. – Что здесь творится?

Ответила только птица, севшая на ветку ближайшего розмарина: фьюить! фьюить! Происходящее в городе и на всей планете её не касалось, хотя это происходящее и не поддавалось никакой логике.

После Исхода жизнь оставшихся на Земле резко изменилась. Около сотни лет речь шла о выживании, несмотря на колоссальный природно-технический потенциал цивилизации и оставшуюся не тронутой никакими войнами инфраструктуру. К власти пришли не уроды и олигархи-отморозки, жаждущие управлять другими ради собственного благополучия, а те, кто способен был сам что-то создавать, творить, растить хлеб, образно говоря, и нести ответственность за свои решения, за жизнь и здоровье доверившихся им людей.

Сам институт власти, институт государственного насилия как средство для отъёма того же хлеба, сбора дани, исчез. Возникла структура самоорганизации людей, не ставшая, однако, главным стержнем анархизма и вседозволенности. Появился общественный строй под названием Земная Федерация самоуправляющихся общин. И уже через двести лет после Исхода города и селения на самом большом материке Земли – Евроазиатском – были восстановлены. Ещё через двести лет выросшее в численности до пятидесяти миллионов человечество полетело к звёздам.

Войны ушли в прошлое. Никто не стремился подчинить другого, никто не нарушал законы общинного строя, никто никого не грабил и не убивал! Наступило время благоденствия. И хотя космолётчиков учили опасаться встреч с другими существами в космосе и тренировали защищаться, никто из них не ждал, что при возвращении домой на них кто-то нападёт.

Что происходит?! – мысленно повторил Волгин. Где все люди?! Что за существа преследуют экипаж космолёта?! За что? Причина? Кому он помешал?!

Причин не было. Ответ не формулировался. И с новыми обстоятельствами надо было как-то мириться.

Пришла мысль связаться с поселениями людей на других планетах. Но для этого надо было добраться до ближайшего компьютера. Волгин заколебался, подумав, что лучше всего было бы использовать главный компьютер ЦУПа в пригороде Москвы, однако в связи с действиями преследователей от этой мысли пришлось отказаться. Ночью, подумал он, доберусь до метро, а там и в ЦУП попаду.

Он вернулся в жилой модуль Иннары, затемнил прозрачную стену-окно светопоглощающими палевыми гардинами, чтобы снаружи нельзя было увидеть, чем он занимается, и включил инк – так стали называть компьютеры в последние несколько лет: аббревиатура «инк» означала – «интеллект-компьютер».

Поиск по всем доступным базам данных – от социальных сетей до Агентства космических исследований – не дал ответа на вопрос: куда подевалось всё население планеты. Пустыми крутились вокруг Земли, Луны, Марса и Венеры орбитальные станции и отели, опустели посёлки на поверхности планет, дальние форпосты и космолёты, внезапно потерявшие экипажи. Многие из них до сих пор бороздили пространство Солнечной системы, не получая никаких распоряжений от космопортов и станций связи, а их центральные инки управления не в силах были разгадать причин бедствия, постигшего человечество после Исхода.

Не ответили на вызовы и члены экипажа «Расёмона», Марио и Прасад. Вероятно, им повезло меньше, чем капитану космолёта, преследователи настигли обоих и убили, хотя опять же понять логику пришельцев (Волгин не сомневался, что Землю захватили инопланетяне, хотя их космического флота он не увидел) понять было трудно. По мысли Рай-Бо они должны были не уничтожать людей, а превратить в рабов, в обслуживающий персонал, о чём не раз писали известные философы, исследователи ксенологики и чужедальнего социума, использующие дошедшие до нынешних времён тексты древних мыслителей, которые шифровали свои прогнозы под так называемыми фантастическими произведениями.

Разочарованный и расстроенный отсутствием результатов поиска, Волгин хотел уже выключить инк-систему, с которой можно было говорить, как с человеком, как вдруг получил отзыв от неведомого абонента. Обрадовался, выдал параметры скайп-роутера и увидел в растворе виома жуткую фигуру в доспехах, но без шлема. Отшатнулся, бледнея.

На него с бугристого, получеловеческого-полудраконьего лица с носом-клапаном и узким ртом глянули три глаза – два в линию подо лбом, один надо лбом! Этот третий глаз был особенно неприятен, так как напоминал бельмо, излучающее презрение и угрозу.

– Вы… кто?! – просипел Волгин.

Рот существа раздвинулся в узкую длинную щель, чуть ли не разделяя лицо на две части, раздались какие-то шипяще-лающие звуки: незнакомец заговорил.

– Что?! – не понял Волгин.

По лицу существа пробежала судорога, он посмотрел куда-то вбок, произнёс короткую фразу, в ответ раздался самый настоящий взлаивающий хохот.

Волгин вспотел, вдруг осознав, что существо перед ним похоже на тех уродов-«роботов», которые только что преследовали его.

– Шонгхи, – повернулся к нему «робот».

И это необычное слово, произнесённое внятно, с иронией, почти по-человечески, окончательно добило Волгина.

– Выключи! – с трудом выговорил он.

Инк понял. Виом погас.

Бежать! – мелькнула разумная мысль. Немедленно! Они засекли, где я нахожусь!

Дверь модуля начала медленно открываться, он едва не снёс её телом, не слушая укоризненный голос домового. Ни останавливаться, ни извиняться не стал, интуиция подсказывала, что времени на бегство осталось совсем мало.

У дома, к счастью, никого не было видно. По небу ползли хмурые облака, собираясь где-то пролиться дождём (климатическая служба продолжала работать автоматически, не получая от хозяев приказа изменить программу), но ни одного вертолёта пришельцев Волгин не разглядел. Сделал рывок до стоянки частного транспорта, нырнул в первую попавшуюся каплю такси.

– Метро!

– Как прикажете, уважаемый, – вежливо отозвался киб-пилот двухместной машины.

Взлетели, занимая свой аэрогоризонт, хотя при отсутствии потоков воздушного транспорта лететь можно было на любой высоте и с любой скоростью. Но у автоматики такси была своя программа, и пилот не мог её изменить. Такси неспешно понесло пассажира к пилону метро, над которым горела видимая издалека буква «М».

Волгин попытался связаться с космолётчиками, и ему неожиданно отозвался неизвестный человек:

– Кто говорит? Где вы находитесь?

Голос был какой-то странный, шипящий, глотающий согласные, с таким акцентом обычно разговаривали жители африканских саванн, и был он насыщен такой воинственностью, что Волгин облился потом, уже не первый раз за прошедший день.

– А вы… кто?!

– Озуоше… дар геллах! Где вы находитесь? Говорите!

– В… – Рай-Бо хотел назвать город, но вовремя спохватился. – Это частная линия связи, каким образом вы начали эксплуатировать её?! Где Прасад Рама… э-э… второй пилот?!

– Вам всё объяснят, дар геллах! При встрече. Где вы скрываетесь? Говорите, вам грозит опасность!

Волгин почуял в голосе незнакомца злобное торжество и усилием воли выключил мобильный имплант. Вспомнился абонент скайпа – чужак, пришелец! Судя по всему, и говоривший по мобильному Прасада был пришельцем. Он не зря пытался разговорить Волгина, чтобы установить координаты его местонахождения. А так как рации связи у космолётчиков были имплантированы в головы, с выходом на слуховой нерв и мыслесферу, то не оставалось сомнений, что Прасад мёртв.

Высоко в тучах над южной оконечностью города сверкнула искорка.

От дома Иннары до метро Жуковского было не больше пяти минут лёта, но Волгин понял, что не успеет добраться до транспортного узла. Его вычислили, а искорка означала выход вертолёта пришельцев по взятому во время разговора пеленгу.

– Садись! Аварийно!

– Но вы дали маршрут… – начал киб.

– Вниз! – рявкнул Волгин, не соблюдая правила приличия, вертя головой во все стороны. – Я меняю маршрут! Чрезвычайные обстоятельства!

Антиграв послушно спикировал на лесную полосу, исчерченную тропками для пешеходных прогулок, опустился на край поляны, в центре которой располагалось ослепительно-белое здание колумбария.

Волгин выскочил из машины, крикнул пилоту:

– К метро! На форсаже! Вопрос жизни и смерти!

Жёлтый «Фольксваген» свечой рванул в небо, понёсся к скоплениям зданий города. И тотчас же за ним кинулся прозрачно-металлический силуэт хищной птицы, в которую превратилась искорка. Преследователи купились на этот незамысловатый манёвр.

Волгин выдохнул застрявший в груди воздух, расслабился, успокаивая сердце, но в голову толкнулась мысль, что охотники могут проверить, зачем такси садилось у колумбария, и он бросился по дорожке глубже в лес, не обратив внимания на табличку древнего указателя населённого пункта на столбике: «Брендевка. 300 м».

Команда. Старт в неведомое

Морев оставил трёх бойцов отряда в ротонде наверху, собрал остальных в главном зале центра управления хроносдвигом и начал допрос «языка», которого все рассматривали с любопытством и настороженностью, но без неприязни и тем более ненависти.

Перед этим переоделись в новые «Ратники» и теперь почти не отличались от пленника, особенно – после надевания шлемов, превращавших людей в «терминаторов».

Разговор с пленником принёс много новых открытий.

Во-первых, он оказался посланцем правителя воррихо, которого соотечественники называли Всевышним. Посланцу поручили смонтировать генератор хронопетли (так его слова перевела Марьяна), который должен был внедрить в общее хронополе Земли сгусток-вирус иного времени, после чего по создавшейся хронопетле в коммандер подмосковного центра управления смог бы высадиться десант воррихо-спецназа и очистить весь комплекс от «партизан», то есть от команды Морева.

При этом посланец Всевышнего был очень молод, буквально не старше двадцати лет, но судя по уверенности, с какой он себя вёл, специалистом в хронотеории он был отменным, иначе правитель воррихо не обратил бы на него внимание. Об этом он похвастался сам – с небрежной важностью «отмеченной властью персоны». Звали его ИсКр, что в переводе на русский означало Исключительно-Креативный (опять же – в переводе Марьяны), и чем-то он здорово походил на Эдуарда, в особенности – уверенностью в своей значимости и детской непосредственностью. Во всяком случае, что он пленник, ИсКр забыл уже через пару минут допроса.

Разумеется, место оператора центра ему не доверили, поэтому он какое-то время возмущался, пока не получил подзатыльник от Дылды, после чего присмирел и уже не рвался за пульт, превратившись в консультанта Эдика. Ему же принадлежала и фраза, развеселившая весь отряд «партизан»:

– Сентком – Центр управления хроносдвигом надо было сооружать на другой базе, не в России, история которой говорит о вольнолюбивости её народов. Решение Всевышнего соорудить центр вблизи столицы России было ошибкой.

Послушав разглагольствования юного оператора воррихо об идеологии хроносдвига и его последствиях, Морев перевёл беседу в практическую плоскость.

– Спросите у него, – посмотрел он на Марьяну. – Он может запустить наш коммандер?

ИсКр красноречиво закивал; человеческого в нём было больше, чем драконьего, несмотря на физические отличия, иные пропорции лица и наличие третьего глаза.

– Сработала система безопасности, – затараторил он, глотая слова и буквы, так что пришлось останавливать оратора и заставлять повторять речь. – Линия связи с сетью хронотрансляторов сохранилась. Я могу оттестировать управляющий контур и включить коммандер в сеть.

– Это и я смогу сделать, – пренебрежительно проворчал Эдуард. – Пусть не распускает слюни. Его дело – подсказать.

– Второй вопрос: мы можем попасть в его время, причём в определённую точку на поверхности Земли?

Марьяна перевела. ИсКр ответил:

– Хронокапсула с коммандером перемещается только по созданной сети трансляторов.

– Что это означает?

– Мы сможем выйти либо в узле главного центра управления хроносдвигом, который находится в Сквам-О, либо в каком-нибудь из других трансляторов, но не в любой точке пространства.

– Нам и не нужно в любую. Машина хроносдвига имеет такой транслятор?

– Она и есть транслятор, точнее, реперный задатчик хронополя.

– Значит, мы отсюда сможем попасть внутрь неё?

– Вполне. – Пленник чисто человеческим жестом почесал затылок. – Надо сделать расчёт.

– Сделаем, – пообещал Эд.

– А не заведёт он нас, как Сусанин, ещё глубже в прошлое? – проговорил Дылда с сомнением. – Не нравится мне его рожа.

Морев посмотрел на Махлина.

– Что думаешь?

Лейтенант пожал плечами.

– Вряд ли этот парнишка бросится на амбразуру, спасая своих. С другой стороны, как говорил один физик, не стоит возвращаться в прошлое, там уже никого нет.

– Есть, – возразил Эдуард.

– В таком случае возникает парадокс «убитого дедушки»…

– Не отвлекайтесь, – сказал Морев.

Дина, на лице которой читался неподдельный интерес к теме разговора, приблизила губы к уху Артёма:

– Я тоже не понимаю… разве можно изменить то, что уже свершилось?

– Можно, – услышал её голос компьютерщик. – Насколько я понял теорию хронопроцесса, система хроносдвига в возбуждённом состоянии представляет собой генератор виртуальных возможностей будущего. То, что происходит на Земле, является виртуальным процессом. Его можно изменить в любой момент. – Эд почесал за ухом с такой же непосредственностью, с какой чесал затылок пленник. – Что мы и делаем.

– Объясните на пальцах, – нахмурился Морев.

– Одним своим присутствием мы реализуем тот или иной варианты реальности. Что мы сделаем, то и будет.

– Подождите… – пробормотал Артём, поймав давно стучавшуюся в голову мысль.

Все посмотрели на него, даже трёхглазый ИсКр.

– Я подумал… если наша капсула… центр управления… переместится в другое время… на её место могут прислать другую?

Взгляды присутствующих скрестились на твёрдом лице капитана.

– Переведите ему, – потребовал он.

Марьяна, запинаясь, подыскивая термины, мешая русские, английские и китайские слова, передала пленнику идею Артёма.

– Такая опасность существует, – снисходительно ответил молодой воррихо. – Даже при занятой камере перехода можно послать в ту же пространственную зону любой объект, потому что в момент перехода сформируется параллельная камера.

– Что? – жадно переспросил Эдуард. – Параллельная?

– Мне так послышалось, – виновато сморщилась девушка. – Может, не параллельная… дополнительная… чтобы не произошло пересечения…

– Понял! – возликовал Эд. – От общего объёма хронопередачи отпочковывается пузырь, куда и выныривает перемещаемый объект! В этом случае столкновения с находящимся в узле другим объектом не происходит. Так?

Марьяна неуверенно кивнула.

Эдуард, сидевший за пультом, в то время как остальные стояли, оглянулся на Морева.

– Странно, что эти уроды не послали к нам спецназ, пока мы обживались.

Морев окаменел.

– Чёрт! Вы правы! Махлин!

– Вольнов, Синенко, в транспортный отсек!

Сержанты, вооружённые бластерами и автоматами, выбежали из зала управления.

– Придётся оставить кого-то здесь, в транспортном терминале, – сказал Эдуард, устало потягиваясь. – На случай, если родичи этого малого пошлют-таки спецназ.

– Начинаем готовиться, – принял решение Морев. – Идём в прошлое, туда, где стоит машина хроносдвига, нейтрализуем всю сеть… – Он замолчал.

– А дальше? – поинтересовался Махлин.

– Дальше будет видно. – Капитан изобразил усмешку. – Не договоримся с правителями воррихо – уничтожим машину. Вместе с главным центром…

В зале стало тихо. Бойцы оценивали сказанное в шутку, украдкой переглядываясь. Потом захохотал Дылда:

– Правильно, командир! Отличная идея! Чего с ними церемониться? Они не спрашивали у нас согласия на переселение…

Все задвигались, зашумели, чувствуя странное облегчение, по лицам мужчин пробежали улыбки. И только Эдуард скептически скривил губы:

– Хватило бы силёнок…

На подготовку коммандера к запуску потребовалось больше часа. Эдуард не захотел уступить кресло оператора пленнику, и Морев его поддержал. Поэтому учиться управлять комплексом пришлось со слов ИсКра в переводе Марьяны, уже начавшей уставать, что замедлило процесс обучения.

За это время Артём и Дина успели побродить по этажам пирамиды, посидели вместе с компанией Махлина в «столовой» центра, использовав по банке тушёнки из привезенного с воли запаса, и разделили банку сгущёнки на двоих. Запили водой из прозрачных бутылок в форме параллелепипедов. Вода воррихо ничем не отличалась от той, что пили «нормальные» люди, разве что не имела никакого вкуса.

Удалось воспользоваться и душевой кабиной, что благотворно подействовало на настроение Дины и самого Артёма.

Ренат с ними не пошёл. Марьяна осталась в зале вместе с Эдом и его визави, и снайпер не захотел оставить её одну в такой компании. Чувствовалось, что парень увлёкся переводчицей всерьёз и не собирается отходить от неё ни на шаг. Какие чувства испытывала сама Марьяна, догадаться было трудно, так как в присутствии бойцов Морева она никак не выделяла Рената среди других.

Увидев, что все вернулись «с экскурсии», Морев снова собрал отряд, намереваясь окончательно утвердить план дальнейших действий. Последним в зал заявился сержант Сомов, который, как оказалось, просто уснул в «кают-компании» комплекса.

– Разобрались? – сипло осведомился он, глядя на азартно спорящих у пульта ИсКра и Эдуарда.

Махлин оглянулся, прижал палец к губам, и сержант сконфуженно спрятался за его спину.

– Внимание! – сказал Морев (Дылда стукнул компьютерщика по «рыцарскому» плечу, призывая к тишине). – Расклад такой. Машина отлажена, шанс застать воррихо врасплох есть. Через пять минут стартуем в мезозой. Здесь останутся Турчинский, Чумак и Тимофеев. Из гражданских – Эдуард и, – капитан посмотрел на Артёма и стоявшую рядом Дину, – вы.

Кровь ударила в лицо.

– Почему… я?!

Дина успокаивающе положила руку на сгиб локтя Артёма.

– Потому что здесь вы принесёте больше пользы, – бесстрастно ответил Морев. – К тому же неизвестно, где ситуация сложится хреновее, в прошлом или здесь, в нашем времени. Не факт, что сюда не сунутся чистильщики воррихо. И с лётчиком вы на короткой ноге, на вашу просьбу помочь он откликнется скорее. Ещё вопросы есть?

Усилием воли Артём остановил рвущиеся с языка возражения.

– Нет.

– Вот и славно. Я бы и вас оставил… – Морев глянул на Рената, лицо которого отразило бурю вспыхнувших противоречивых чувств, – но вы хороший снайпер, пойдёте с нами, если не возражаете.

Ренат уловил весёлый взгляд Марьяны, сделал невозмутимое лицо.

– Не возражаю. Мне бы снайперку…

– Винтарь мы взяли, крупнокалиберный «Ассасин», стреляли из него?

– Да… н-нет, но разберусь.

Взгляд Морева отразил сомнения, но вслух он ничего не сказал, нашёл глазами командира отделения.

– Лейтенант, инструктаж боевому охранению, старший группы – Репин.

– Есть.

Бойцы направились к выходу из зала.

Артём остался на месте. В душе он позавидовал Ренату, принятому в команду равным остальным бойцам, с другой стороны – понимал, что капитан прав, и кому придётся тяжелее – десантникам в мезозое или остающимся в центре управления, предвидеть было невозможно.

Морев подошёл к пультам.

– Справитесь?

Компьютерщик оглянулся; у него блестели глаза; он находился в своей стихии.

– Без проблем. Ничего сложного, главное – знать принципы работы их девайса, а вообще их компы мало отличаются от наших квантовых, я уже говорил.

– В таком случае отправляйте группу. Мы спускаемся в стартовую камеру.

Вернулся Махлин.

– Инструктаж проведен. Двое будут охранять вход в комплекс снаружи, Тимофеев останется в транспортном отсеке.

– Одного на контроле терминала маловато.

Лейтенант посмотрел на Артёма.

– Присоединитесь?

– Да, конечно, – поспешно ответил молодой человек.

– Ну и славно, – повторил Махлин интонации Морева. – Вперёд, парни!

Отряд натянул шлемы и потянулся к выходу из зала, провожаемый глазами остающихся.

ИсКр не сразу понял, что от него требуется, Марьяна объяснила ситуацию, и Дылда подтолкнул пленника в спину:

– Топай, динозавер.

Зал опустел.

Дина улыбнулась под взглядом Артёма.

– Не переживай, мы ещё побываем в прошлом.

– Обидно…

– Не будь занудой, наоборот, нам доверяют, мы теперь ответственные за возвращение ребят. И вообще, на самом деле Вселенная тобой дорожит, чтобы ты не пропал зря.

– Вселенная, – ответно улыбнулся он. – Лучше бы это был ангел-хранитель. Вселенной всё равно, что будет со мной… с нами.

– Мне не всё равно!

Артём оглядел зардевшееся лицо девушки со сдвинутыми бровями, несколько мгновений молодые люди тянулись друг к другу, потом послышался голос Эдуарда:

– Эй, влюблённые, хватит обниматься, идите сюда, помогать будете.

Артём очнулся, взял Дину за руку, и они поспешили к пульту управления.

Транспортный отсек комплекса, занимавший весь нижний этаж пирамиды, по-прежнему был загромождён обломками воррихо-вертолётов и разнообразных конструкций. Аппаратные стойки вокруг чашеобразной зоны приёма большегабаритных объектов также были повреждены, и о приёме грузов через этот основной терминал речь не шла. Ни воррихо-транспортники из своего времени не могли послать сюда технику, ни люди отправить к ним свою посылку. Однако портал поменьше, в дальнем углу зала, принимавший и отправлявший «живые грузы» – пассажиров и воррихо-спецназ, хотя и был усыпан обломками, но, судя по уцелевшим стойкам, находился в рабочем состоянии. Подходы к пирамидальной камере хроноперехода очистили от искорёженных балок, рваных металлических листов и прочего мусора, связались с Эдуардом.

– Я вас вижу, – сообщил оператор. – Занимайте места в камере согласно купленным билетам. Комп даёт добро на запуск.

Морев повернулся к пленнику:

– Как он оценивает наши шансы? Мы правильно рассчитали посыл?

Марьяна обменялась с ИсКром, лицо которого горело нечеловеческим энтузиазмом, несколькими фразами.

– Он говорит, что линия может ветвиться из-за девиации частоты передачи, но он сделал всё правильно.

– Что значит – может ветвиться?

Марьяна перевела вопрос капитана, выслушала ответ.

– Существует закон: будущее ветвится на столько вероятностных вариантов, сколько заложено в каждом мгновении. Абсолютной точности перехода добиться невозможно, машина хронопереноса либо гарантирует выход в определённую точку пространства, либо в определённый момент времени, но не одновременно.

– Принцип неопределённости Гейзенберга, – хмыкнул Махлин.

– Объясни.

– Я понял так, что перемещение во времени контролирует тот же закон, который описывает состояние элементарных частиц, в частности – электрона. Поэтому существует разброс в координатах выхода.

– Как же воррихо обходят этот закон?

– Они создают реперную сеть хронотрансляторов, которые жёстко привязаны и к месту в пространстве, и к определённому моменту времени. Кстати, Мари, спроси у него, как они определяют первоначальный выход? Посылают машину в будущее наобум, куда вынесет?

– Сначала посылаются зонды, – ответил ИсКр (губами Марьяны) с фамильярной важностью; он почувствовал свою необходимость и значимость. – Потом там возводится хронотранслятор.

– Понял, – кивнул Морев. – Надеюсь, мы попадём куда надо. Размещаемся.

Расположились в тесной камере, прижавшись друг к другу. ИсКр вёл себя спокойно, уверенно, не придавая никакого значения тому обстоятельству, что он пленник, и эта его уверенность передалась остальным десантникам.

Ренат, считая, что никто не видит, тихонько сжал пальцы Марьяны, стоявшей вплотную, лицом к нему, и почувствовал ответное пожатие. Сказал почти неслышно, касаясь губами уха девушки:

– Не бойся… мы это уже проходили.

– Успокоитель, – фыркнула она. – Побрился бы лучше, как все, – колешься.

Он и в самом деле решил оставить кольцевую бородку в отличие от Артёма, и по его мнению, бородка ему шла.

– Хорошо, как только вернёмся.

– Внимание! – раздался откуда-то сверху, из скрытых динамиков, голос Эдуарда. – Начинаю отсчёт.

Свет в камере медленно померк, стало темно, однако голос оператора был слышен хорошо:

– Пять, четыре, три, два, один…

Ренат почувствовал, что пол под ним проваливается, ахнула Марьяна, и сознание погасло, как пламя свечи от дуновения ветра.

Возвращение памяти и способности мыслить длилось чередой вспышечных ощущений: невесомость – бездна под ногами – удар по всему телу мягкой «тигриной» лапы – огонь в лицо – шипение пара – и затихающий гул крови в голове.

Рената шатнуло, но он устоял.

Удержались на ногах и десантники; всего в камере находились десять человек и один воррихо – ИсКр, который перенёс хронобросок совершенно спокойно.

В тесном пирамидальном склепе было по-прежнему темно, и Морев спросил:

– Что дальше? Как нам выйти?

– Должна сработать автоматика, – неуверенно ответила Марьяна после общения с пленником.

– Приготовились! – скомандовал капитан.

И тотчас же в ребристой стенке камеры протаяло отверстие, голубоватое сияние ударило в глаза десантников, размывая детали помещения, в котором они оказались.

Это был другой терминал, причём знакомый по очертаниям гнутых стен, рядам отверстий, решёток и выступов. И принадлежал он…

– Транслятор! – догадался лейтенант.

– Круговая! – бросил Морев.

Бойцы метнулись к стенам терминала, готовые открыть стрельбу в случае нападения, но вокруг царила тишина, никто не прорывался в камеру хроноперехода, никто не угрожал пассажирам и не диктовал им условия сдачи в плен.

Махлин оглянулся на ИсКра.

– Где мы?

Пленник вышел из камеры, свернул шлем на затылок, поднял голову.

– Ми шицхе ЭйЭй, кохорт текан, открыватя машанг!

– Занятный язык, – удивился Дылда.

Марьяна, запинаясь, перевела:

– Я эмиссар… какого-то ВВ… группа спецназначения… открывай!

Зашипело, в стене между выпуклыми щитами возникла быстро расширяющаяся щель. Она ещё не успела превратиться в проём двери, как в неё один за другим шмыгнули сержант Репин и Сомов. Затем то же самое проделали остальные бойцы. Последними помещение терминала с камерой хронопередачи покинули Морев, Дылда с ИсКром и Ренат с Марьяной.

Камера была окольцована коридором, освещённым синеватыми квадратиками в потолке. Стены коридора справа щетинились множеством лючков, створок, решёток и выступов, стены слева были шершавыми на вид и пустыми, без единой щёлочки или выпуклости. По сути, это была стена самого хронотранслятора, защищавшая его от внешней среды.

– Не похоже, чтобы это была машина хроносдвига, – сказал Махлин, оглядываясь.

– Нет, это не машина, – ответила Марьяна, – один из обычных трансляторов.

– Куда же мы вышли?

– Он не знает, надо пройти к терминалу управления.

– На каком этаже?

– Выше.

– Вперёд! – сказал Морев.

Бойцы метнулись по коридору влево и вправо, ища лестничный пролёт. В одной из ниш заметили лестницу.

– Сюда, товарищ капитан.

– Двое наверх!

Махлин и Репин бесшумно поднялись по винтовой лестнице, исчезли из виду. Через минуту спустился лейтенант.

– Там такой же коридор и двери.

Морев жестом послал отряд наверх.

Последними поднялись Ренат, Марьяна и он сам.

Их ждали.

Коридор практически ничем не отличался от нижнего, лишь наружные его стены имели тридцатиградусный наклон. С такой геометрией бойцы Морева уже сталкивались во время первого знакомства с воррихо-архитектурой и никакого интереса к ней не испытывали.

Но без стрельбы не обошлось.

ИсКр долго препирался с операторами комплекса, у которых возникли сомнения в его полномочиях, и Морев дал знак Махлину подключить другие аргументы.

Двух выстрелов из нарукавных излучателей оказалось недостаточно, чтобы выбить дверь в помещение за ней, и Махлин выстрелил в дверь из гранатомёта, сделав из неё пузырь. После чего выбить этот пузырь выстрелами из бластеров оказалось просто.

В небольшой зал ворвались десантники и мгновенно уложили двух перепуганных операторов комплекса на пол. ИсКр занял место одного из них, пробежал пальцами по сложной двухуровневой клавиатуре пульта, пообщался с компьютером центра и внезапно застыл, вперив все три глаза в бегущие по вспыхивающим виртуальным экранчикам строки сообщений.

– Шерт!

– Что он сказал? – осведомился Морев.

– Не понимаю… – растерялась Марьяна.

– Наверно – чёрт, – предположил Махлин.

Дылда нажал мощной дланью на шею пленника.

– В чём дело?

Видеостолб перед пультом управления разгорелся голубоватым сиянием и показал опушку леса, стеклянные башни над ним и струи облаков, уносящиеся к горизонту. Пейзаж был настолько привычным, земным, знакомым, что Дылда присвистнул.

– Мама родная! Это мезозой?!

Морев повернулся к переводчице.

Девушка быстро заговорила с оператором.

Сидевший в ступоре ИсКр опомнился, снова побежал длинными зеленоватыми пальцами по клавиатуре.

Пейзаж в глубине видеостолба изменился, камера как бы поднялась выше, стали видны массивы далёкого города, отдельные строения в виде куполов необычной формы, световые столбы, уходящие вертикально вверх и исчезающие в облаках, дороги… и ни одного летательного аппарата! Да и по дорогам, судя по всему, никто не ехал, хотя машины на них стояли, образуя непонятный хаотический рисунок, будто их пассажиры внезапно исчезли, и оставленные сами себе автомобили остановились в самых неожиданных сочетаниях.

ИсКр проговорил изумлённо: Ха! – и снова замер.

– Ты чего?! – грозно спросил Дылда, поднимая руку.

Махлин остановил его.

Оператор совсем по-человечески шмыгнул носом, облизнул губы, с прежним изумлением мотнул головой, находясь в трансе, потом что-то проговорил.

– Похоже, мы попали в карман, – перевела Марьяна.

– Какой ещё карман?!

– Он говорит – эффект хронопаузы…

– Точно, мы такое уже проходили, – сказал Махлин. – Помните, шатались по другим тысячелетиям?

– Мы же направлялись в мезозой…

– Значит, произошёл какой-то сбой.

– Причина? – коротко спросил Морев.

Марьяна заговорила с пленником.

– Он не знает… ему надо время на анализ.

– Но мы сможем вернуться обратно?

– Он не уверен.

Дылда всё-таки треснул пленника по затылку. Морев посмотрел на него сердито, и сержант пробурчал:

– А чего он лыбится?

ИсКр и в самом деле не чувствовал себя виноватым, хотя после подзатыльника немного потускнел.

– Он постарается, – перевела Марьяна его торопливую скороговорку.

– Нам необходимо попасть в его время, причём желательно – сразу в машину хроносдвига.

– Если хочет жить, – грозно добавил Дылда.

– Сержант! – одёрнул его Морев.

Дылда вытянулся, поедая командира преданными глазами.

– Прошу прощения, товарищ капитан.

– Следи за ним… молча.

– Слушаюсь!

– Почему не видно людей? – кивнул Морев на видеостолб. – Дома ведь не повреждены.

Короткие переговоры.

– Он не понимает, что произошло. Может быть, население этой эпохи тоже сброшено в прошлое.

– Каким образом? Сбросили же нас! Планета осталась пустой. Кого ещё можно сбросить? В какое вообще время мы попали?

Марьяна беспомощно пожала плечами.

– Не знаю.

– Пусть выясняет.

– Смотрите-ка, – вдруг заволновался Репин, показывая на видеостолб. – Кто-то бежит… человек!

Бойцы обступили пульт управления.

Прекрасно разбиравшийся в своей технике ИсКр кинул руку на пульт, камера комплекса, установленная скорее всего на мачте, повернулась, фигура бегущего человека стала видна лучше.

– Лётчик, что ли? – пробормотал Сомов.

Костюм на бегущем действительно походил на лётный комбинезон, хотя крой его был необычным, как и сочетание цветов и нашивок.

– Орёл! – воскликнул Дылда, показывая на предплечье мужчины. – Двуглавый!

– Трёхглавый, – возразил Махлин.

Действительно, шеврон на рукаве обтягивающей торс беглеца курточки напоминал символ российской государственности, но орёл был и в самом деле не двуглавым, а трёхглавым.

– Куда нас занесло, чёрт побери?!

– Потом разберёмся. Махлин, Вольнов, Сомов – на контакт! Приведите его сюда. Марьяна, скажите нашему другу, пусть откроет наружный люк.

ИсКр понял, дал команду компьютеру.

– Жунбей.

– Что?

– Он сказал – готово.

– Где выход?

От видеостолба отслоился небольшой экранчик, показал кольцевой коридор. ИсКр ткнул рукой в пол.

– Фёст джибе.

– Внизу, – понял Махлин. – Пацаны, за мной!

Троица исчезла.

Через пару минут видеостолб показал выбравшихся наружу десантников. Беглец за это время успел преодолеть около двухсот метров и приблизился к транслятору. Бойцы бросились ему наперерез. И в этот момент оператор возбуждённо залопотал на своём языке, тыкая рукой в видеостолб.

– Аэролёт!

В небе над лесом сверкнуло, показалась мчавшаяся к пирамиде транслятора бликующая металлом капля.

– Дьявол! – напрягся Морев. – Лейтенант, воздух!

Никто ему не ответил, рации «Ратников» не могли пробить защитные слои корпуса транслятора, но Махлин был опытным оперативником, способным контролировать и ситуации посложней, поэтому появление противника не застало его врасплох.

Было видно, как один из «терминаторов» сбил бегущего человека на землю, а остальные, останавливаясь, дружно разрядили бластеры в пикирующую на них «хищную птицу» с прозрачным от скорости пропеллером на спине.

Огненные сгустки ударили точно – в клюв и левое крылышко воррихо-вертолёта. Машину подбросило, и в её днище вонзился клубок огня – это сделал выстрел третий десантник; похоже, это был Дылда.

«Хищник» отвернул, разворачиваясь вокруг оси, но повреждения аппарата были серьёзными, его начало болтать в воздухе с крыла на крыло, после чего он свалился в штопор и пропал за деревьями. Через пару мгновений над лесом вырос веер огня и дыма.

– Репин, Калачёв – встретить!

Двое бойцов выскочили из зала.

Видеостолб отразил маневры встретивших беглеца десантников: бежали они зигзагами, как при атаке объекта, имеющего вооружённых защитников, не выпуская из виду небо и лес вокруг, пока не скрылись из поля зрения видеокамеры. Через пару минут все четверо и двое посланных за ними бойцов ворвались в зал управления.

– Задание выполнено, товарищ капитан! – доложил Махлин.

Пленник, выглядевший больше обалдевшим, чем испуганным, дёрнулся, увидев в зале с десяток «терминаторов», но, рассмотрев нормальные человеческие лица, приободрился.

– Кто вы?!

Вопрос прозвучал на чистом русском языке, что озадачило всех присутствующих. Не обратил на это внимание только Махлин.

– Свои, – ответил он с улыбкой.

Взгляд мужчины (лет тридцать, не больше, определил Ренат) метнулся по лицам снимающих шлемы бойцов, зацепился за ИсКра, сидевшего за пультом. Прозрачно-серые глаза незнакомца стали большими, потемнели.

– А это… кто?!

Морев вышел вперёд.

– Успокойтесь, всё в порядке. Я командир группы антитеррора «Рысь», майор Морев, двадцать первый век. Этот тип – наш пленник, воррихо, один из тех, кто пытается освободить место под солнцем своему народу, образно говоря. Его соотечественники живут в прошлом, время – конец мелового периода мезозойской эры. Кто вы?

– Астронавт… командир космолёта «Расёмон». – Говорил незнакомец действительно по-русски, но по более длинной фразе призраком прошелестел лёгкий «азиатский» акцент. – Штабс-капитан Рай-Бо Исиро Волгин.

– Исиро? – поднял брови Махлин.

Волгин посмотрел на него, но не ответил.

– Век? – уточнил Морев.

– Что?

– Какой сейчас век?

– Седьмой… после Исхода, – ответил пересохшими губами Волгин, внезапно осознавая смысл вопроса.

Наше время. Один за всех, все за одного

Запуск группы десантников прошёл успешно, камера пересыла пассажиров опустела, и Артём испытал огромное облегчение, словно проблема, вставшая перед ними, была уже решена.

– А как они вернутся обратно? – спросила Дина, вглядываясь в померкнувшее сияние видеостолба.

– С ними абориген, – отмахнулся озабоченный Эдуард, колдуя над клавиатурой пульта. – Теперь он отвечает за процесс.

– По идее они должны были бы тут же вернуться, – проговорил Артём задумчиво. – Или я чего-то не учитываю?

– Принцип неопределённости ты не учитываешь, – буркнул компьютерщик. – Лейтенант был прав, процесс перемещения во времени подчиняется закону Гейзенберга.

– Вы о чём? – сморщилась девушка.

– Не имеет значения, сколько наши парни проведут времени в прошлом, – сказал Артём. – Машина может перебросить их в наше время в любой момент.

– Не в любой, – возразил Эдуард.

– Почему?

– Потому что этот мальчишка-воррихо утверждал, что мы имеем дело не с обычной машиной времени. Можно перемещаться только туда, где стоит финиш-камера.

– Ретранслятор?

– Ну, ретранслятор.

– Тем более выход можно контролировать с точностью до секунды, раз пространственная привязка уже создана.

Эдуард осоловело посмотрел на спутника, не раз спасавшего ему жизнь, опустил руки, глядя перед собой остановившимся взглядом.

– Не хочу спорить… хотя скорее всего ты не прав… Мне надо отлучиться. Где тут у них туалет поблизости?

– Я провожу, – подошёл сержант Тимофеев. – Вы со мной или на периметр?

Речь шла о дежурстве, назначенном капитаном: выход из пирамиды охраняли Турчинский и Чумак, в транспортном отсеке должны были остаться ещё двое, на случай выхода чистильщиков воррихо. Одного человека для этой цели действительно было недостаточно.

– Прогуляюсь наверх, – отбросил колебания Артём, торчать в душном транспортном терминале не хотелось, – попробую связаться с лётчиком и присоединюсь к вам.

– Договорились. – Сержант увёл спотыкающегося, окончательно расслабившегося Эдика.

– Устал, – посочувствовала ему Дина, провожая компьютерщика взглядом. – Столько времени просидел за пультом в одной позе.

– Он фанат, – усмехнулся Артём. – Хлебом не корми – дай доступ к клаве. Ну что, пойдём, подышим свежим воздухом?

Девушка кивнула, и они выбрались из пирамиды хронотранслятора в коридор, ведущий к шахте, потом по лестницам поднялись в ротонду, где расположились часовые, Турчинский и Чумак.

На усадьбу Хуснутдиновых, на весь посёлок Брендевку опустился вечер, тихий и тёплый. Солнце скрылось за стеной деревьев, окружавших посёлок, из лесных зарослей доносились птичьи трели, как ни в чём не бывало куковала кукушка. И сквозь этот мирный естественный гомон слышались иные звуки, редкие, но неприятные: металлические стуки, взвизги, лающие голоса пришельцев из мезозоя, пришедших в себя после прорыва отряда Морева и стягивающих уцелевшие силы к усадьбе.

– Полезут скоро, – недобро проворчал черноглазый Чумак.

– Не полезут, – возразил здоровяк Турчинский. – Мы им хорошо по зубам врезали. Пока перегруппируются, пока дождутся подкрепления…

– Думаешь, дождутся?

– У них нет других вариантов. Они зависли и постараются сделать всё, чтобы нас уконтропупить. Вряд ли это удастся сделать быстро, «язык» уверял, что они добирались к нам из резервного центра в Китае, так что время у нас есть.

– Вдвоём нам не отбиться.

– Вчетвером, – запальчиво возразила Дина, тут же смутившись.

Сержанты обменялись взглядами, но спорить не стали.

– Хоть бы нашим удалось опередить уродов, – примирительно сказал Турчинский.

Артём поправил браслет айкома, с замиранием сердца набрал номер телефона Павла Степановича.

Лётчик не отвечал долго, несколько минут, но голос у него был бодрый, и Артём, услышав этот суховатый надтреснутый говорок, едва не заорал в экранчик коммуникатора:

– Павел Степаныч, дорогой, рад слышать! Где вы?

– Всё там же, на аэродроме, – сообщил лётчик. – Сижу в капонире, обложился оружием, в случае чего дам бой супостатам. А вы где?

– Держим оборону коттеджа, ждём возвращения десанта. Наши ребята ушли в мезозой, попытаются остановить экспансию.

– Бог им в помощь! А если они не вернутся?

– Вернутся! – как можно более убедительно заверил лётчика Артём. – У них большой опыт сражений с воррихо, да и командир – профессионал, каких мало.

– Дай бог ему здоровья. – Павел Степанович помолчал. – Звоните, если уроды попрут на усадьбу, подсоблю.

– Вы и так здорово нам помогли, не надо больше рисковать.

– Это не вам решать. Бить надо тех, кто посягнул на нашу землю. Я тут давеча дозвонился до части… там остался ещё один лётчик, командир звена Су-тридцать пятых, майор Летяго.

– Знаковая фамилия, – невольно улыбнулся Артём.

– Я ему всё объяснил, он готов присоединиться. Так что считайте, что у нас есть два фронтовых ударных истребителя.

– Разве ваши самолёты на аэродроме уцелели?

– Эти идиоты уничтожили только те, что я запустил на поле. Остались нетронутыми «сушки» в капонирах и «пятидесятый» в ангаре.

– Понял, это здорово. Но всё равно не раскрывайтесь без надобности, может, всё обойдётся без стрельбы. «Вертушки» над вами не летают?

– Крутилась парочка час назад, но сейчас тихо.

– Удачи!

– Вам того же. – Голос лётчика в наушнике пропал.

– Живучий старикан, – с уважением сказал Турчинский.

– На таких вся армия держится, – сделал вывод Чумак.

– Он не старикан, – качнул головой Артём. – Всего за сорок мужику. Нашего полку прибыло. Павел Степанович нашёл ещё одного неперемещённого в своей части, майора Летяго. В случае заварухи он присоединится к нам на Су-тридцать пятом.

– Тогда мы справимся с любой атакой, – обрадовался Турчинский. – Воррихо-вертушки хороши, но с нашей авиацией им лучше не тягаться.

Артём и Дина спустились вниз.

Бродить по закоулкам и коридорам ворриховской пирамиды не хотелось, несмотря на будоражащую душу тайну её создания и непривычные интерьеры, поэтому дальше «столовой» не пошли. Подкрепились консервами, напились воды, принесли одну бутыль Эдику.

– Чем занимаешься? – поинтересовался Артём.

Компьютерщик, нависший над пультом, выглядевший свежим и активным, будто не он полчаса назад готов был уснуть в любой позе и в любом месте, оскалился, не сводя глаз с мигающих экранчиков.

– Кручу кино. Жаль, Мари нет, а то я не всё понимаю.

«Кино» казалось абсолютно непонятным, оторванным от всего земного. Лишь изредка то в одном экране, то в другом возникали знакомые пейзажи – сельва, пустыни, придавленные коричневыми шапками смога здания. Потом чередой сменяли друг друга ансамбли каких-то геометрических фигур, конструкций, строений необычных очертаний, вантовые мосты и спирали.

Впрочем, и Эдику они были не понятны, так как он морщился, что-то переключал, посвистывал сквозь зубы и бормотал загадочные для непосвящённого фразы: чёртов шеринг пойнтс! Что ты высвечиваешь мне свой дурацкий скрипт? Я только хотел переинсталлировать метадату…

– Он не показывает, где сейчас наши? – спросил Артём.

– Сам пытаюсь узнать, – признался Эдуард. – Вроде бы понимаю, как оно работает, но этот свихнутый комп выдаёт не то, что мне нужно. И вообще, у меня нехорошее предчувствие. Видишь эту свечку?

Палец компьютерщика вытянулся к группе вертикальных огней над пультом.

– Вижу.

– Она была сиреневая, а стала красная. Это не к добру.

– Тут ещё есть красные…

– И все они загорелись, как только старт-камера бросила группу в хронотоннель.

Артём понаблюдал за огнями, пожал плечами.

– Надо было разбираться с цветом огней, когда здесь был «язык». Помощь нужна?

– Какая от тебя помощь? – небрежно отмахнулся Эдик. – Понадобишься, позову.

Дина виновато посмотрела на Артёма, словно это она с презрением оценила умственные способности друга.

– Посиди с ним, – предложил Артём, не обижаясь на спутника.

– А ты?

– Пойду к Тимофееву в терминал.

– Я с тобой.

– Идите, идите, голубки, не мешайте, – сказал Эдик, продолжая морщиться. – Я тут сам управлюсь.

Артём хотел дать остряку по шее, но вовремя остановился: это выглядело бы выражением мальчишеской обиды, в то время как Эд никого не хотел обижать, он так шутил.

По лицу Артёма Дина поняла его ощущения, собрала морщинки на лбу, и Артём прижал её к себе на мгновение.

– Не будем обижаться на него, голубка, он не изменится.

Девушка рассмеялась, чмокнула Артёма в щеку, и они оставили Эда наедине с воррихо-компьютером. Спустились на этаж ниже, но изучать его не стали: здесь было холодно и повсюду в коридорах и помещениях лежали трупы воррихо-солдат.

Если мы просидим в пирамиде пару суток, подумал Артём, они начнут разлагаться, и тогда по-любому придётся уходить отсюда. Вслух он, однако, свою догадку высказывать не стал, чтобы не расстраивать спутницу.

Сержант Тимофеев бродил по залу транспортного терминала и копался в обломках вертолётов и других машин, разбитых во время боя. Увидев гостей, он выбрался из какого-то смятого бака, помахал рукой.

– Я здесь.

– Чего ищете? – спросил Артём, озираясь; запахи в зале стояли неприятные: сгоревшего пластика, металла и крови, и находиться здесь не хотелось.

– Подсобрал оружие, – кивнул на кучу бластеров, ножей и пик-электроразрядников Тимофеев. – На взвод хватит. Тут много интересного валяется. Не хотите помочь?

– В смысле?

– Их «вертушки» имеют плазменные пушки большей мощности, чем нарукавные. Я собираюсь вытащить пару пушек из разбитых машин и направить обе на финиш-камеры. Тогда, если вдруг они заработают и в зал начнут десантироваться войска и техника, можно будет встретить их роскошным ударом.

Артём подумал, кивнул. В десант из мезозоя он не верил, Эдик утверждал, что большегрузный порт повреждён и не сможет функционировать. Но с другой стороны, никто не знал возможностей воррихо-технарей, и предложение сержанта лишним не казалось.

– Давайте попробуем. Если только сможем выстрелить.

– Позовём вашего приятеля, он разберётся.

Однако идею сержанта удалось осуществить только наполовину.

Излучатели плазменных «снарядов» были встроены в корпуса вертолётов намертво. Ни один из них вытащить из покорёженных машин мужчины не смогли. С великим трудом они развернули один вертолёт носом к грузовой финиш-камере, после чего вызвали Эдуарда, и он, методом тыка и с помощью мата, нашёл рукояти ручного управления излучателем. Опробовать систему не стали, побоявшись зацепить малый порт, через который ушла в прошлое команда Морева.

– Больше не отвлекайте, – уходя буркнул Эд, у которого явно испортилось настроение.

– Что-нибудь узнал? – в спину его спросил Артём.

– Не знаю… не уверен… эта ворриховская скотина талдычит одно и то же: «нонлинер шонгхи», – а что это означает, я не понимаю. Думаю, ничего хорошего.

Компьютерщик ушёл.

– Не застряли бы наши, – покачал головой Тимофеев. – Пора бы им уже и вернуться.

Артём промолчал. Ему тоже не нравилась ситуация, и с каждой минутой отсутствие отряда тревожило всё больше и больше. Было ясно, что десантники попали в какую-то передрягу, не в состоянии вернуться в своё время, но помочь им, оставаясь в родном двадцать первом веке, было невозможно.

– Отдохните, – посоветовал сержант. – Всё равно тут делать нечего. Если чистильщики воррихо до сих пор не смогли высадиться сюда, послав помощь через Китай, то не сделают этого вообще.

– Хорошо, – согласился Артём. – Сменю вас через пару часов.

Однако уже через полчаса события начали разворачиваться таким образом, что о дежурстве в транспортном зале пришлось забыть.

Не успели Артём с Диной расположиться в «кают-компании» центра, как их вызвал Эдуард:

– Быстро ко мне!

Прибежали, готовясь к худшему.

Видеостолб, видимый со стороны туманной колонной, растрескался на «стеклянные» зигзаги и показал пейзаж, видимый с высоты примерно полукилометра.

– Брендевка? – удивился Артём.

– Скорее всего, над посёлком висит их беспилотник, который передаёт изображение на центральный монитор. Я случайно наткнулся на этот канал. Но это Брендевка, без балды. Вот дом дяди Рената, вот колпак над шахтой, забор… а вот и наши предки-потомки, группируются на трёх улицах, видите?

Изображение в объёме видеостолба казалось искривленным и смазанным, всё-таки зрение трёхглазых воррихо отличалось от бинокулярного зрения людей, но всё же можно было разглядеть и дома посёлка, и два десятка механизмов на подступах к усадьбе Хуснутдиновых, и шевелящиеся под деревьями и у стен коттеджей группы «киборгов».

– Боятся приближаться, – с удовлетворением заметил Эдуард.

– Они что-то задумали, – неуверенно сказала Дина.

Артём некоторое время всматривался в копошение воррихо-солдат, решительно направился к люку.

– Я скоро.

– Что ты задумал? – догнала его Дина.

– Если эта банда полезет в усадьбу с трёх сторон, ребята наверху их не удержат.

– Мы им поможем?

– Оставайся здесь.

– Нет!

Артём остановился так резко, что девушка ткнулась ему в спину.

– Останься, там будет жарко.

– Не останусь, не уговаривай! Что будет, то и будет. Я с тобой!

Он внимательно оглядел решительное лицо спутницы, смягчился.

– Ты понимаешь, что можешь погибнуть?

– Мы все можем погибнуть! Но это не означает, что от всего надо прятаться. Не только от тебя зависит наше будущее, но и от меня тоже.

Он улыбнулся. Дина порозовела, но глаза не отвела.

– Я не права?

– Ты мне… очень дорога.

– Ты мне тоже!

Очень хотелось обнять девчонку и поцеловать, но времени на ласки не было.

– Держись рядом.

Дина сорвалась с места, обняла его, тут же отстранилась, как бы утверждая дистанцию.

– Я прикрою, если что.

Он скрыл усмешку.

– Кто же ещё? Идём.

Поднялись в ротонду, венчающую шахту.

Турчинский и Чумак деловито раскладывали у стен оружие: гранатомёт, два автомата, боеприпасы к ним, а также четыре дополнительных нарукавных бластера.

– Пробежались по территории, – довольно доложил Турчинский, вытирая пот со лба. – Подсобрали своё и чужое.

Артём осуждающе покачал головой.

– Вас же могли подстрелить.

– Да не видно никого, прячутся по щелям, вояки.

– Они готовятся к штурму.

– Откуда вы знаете?

Сквозь дыру в куполе Артём посмотрел на плывущие над посёлком облака, но воррихо-беспилотника не увидел.

– Эд нашёл доступ к их системе наблюдения, сейчас к усадьбе с трёх сторон подтягиваются «киборги».

Турчинский и Чумак переглянулись.

– Может, пугануть их для острастки? У нас осталось четыре гранаты для подствольников «калашей» и две – для гранатомёта.

– Вряд ли это их остановит, – с сомнением сказал Артём.

– Полезут – встретим, – показал желтоватые зубы Чумак.

– Позвони лётчику, – предложил Турчинский.

– Думал уже… но если его собьют…

– Мы на войне, и жертвы неизбежны. – Здоровяк-сержант посмотрел на Дину. – Вот девчонкам здесь не место, это точно.

– Я сама решаю, где мне быть, – вспыхнула девушка.

– Да я не в обиду, просто война – не женское дело.

Артём решился, включил айком:

– Павел Степаныч, приём, как слышите?

– Нормально, – ответил лётчик.

– У вас тихо?

– Пролетали «вертушки» где-то в стороне, с десяток, но сюда не заворачивали. А у вас?

– К сожалению, ситуация меняется, воинство воррихо не успокоилось, готовится к атаке. Понавезли каких-то «крокодилов», обложили усадьбу со всех сторон. Наверно, полезут ночью.

Павел Степанович помолчал.

– Много вас?

– Всего шестеро, считая и вашего знакомого – Эдика. Но его в расчёт брать нельзя.

– Девочка эта, Дина, с вами?

Артём покосился на спутницу, в свою очередь поглядывающую на него.

– Со мной.

– Значит, они готовятся к атаке, говорите?

– У них нет другого выхода, мы захватили их центр управления, программатор, главный компьютер.

– Я перезвоню. – Павел Степанович замолчал.

– Что он сказал? – поинтересовался Турчинский.

– Обещал перезвонить.

– На хрен ему напрягаться, – мрачно сказал Чумак. – Вообще удивительно, что мужик до сих пор жив. Наш спецназ давно зачистил бы аэродром.

– У воррихо не так много возможностей.

– Всё равно они долбаны!

Мяукнул айком.

– Слушаю, – встрепенулся Артём.

– Витя будет через полчаса, поднимает «сушку». Я подсоединюсь. Раздолбаем технику уродов к чёртовой матери, а там посмотрим.

Артём проглотил ком в горле.

– Вы… снова нас… спасаете.

– Как-нибудь сочтёмся, ждите. – Лётчик выключил связь.

– Поможет? – поймал взгляд Артёма Турчинский.

– Через полчаса здесь будут две «тридцать пятые сушки».

– Две?

– К нам присоединяется майор Летяго, командир звена, я говорил вам. Он гонит самолёт с базы.

– Классные ребята! Обоим памятники надо ставить.

– Пусть лучше остаются живыми.

– Это точно. Рома, не сходить ли нам в разведку?

– Лучше спуститесь к Эдику, – посоветовал Артём. – Сами увидите картину с камеры.

– Я сбегаю, – сделал шаг к обрыву шахты Чумак.

Но осуществить задуманное он не успел. Словно догадавшись о намерениях защитников коттеджа, командиры воррихо-спецназа отдали приказ идти на штурм.

Загудело с трёх сторон, завыло, загрохотало!

В дыры в заборе слева и справа всунулись жуткие конструкции, похожие на гипертрофированно увеличенных, собранных из металлических уголков, швеллеров и чешуй аллигаторов.

– Огонь! – рявкнул Турчинский, голос которого был почти не слышен в гуле и грохоте механизмов.

Все четверо, в том числе и Дина (молодчина, сориентировалась!), выстрелили из бластеров. Все четверо попали. Однако огненные плазменные клубки отскочили от гигантских морд «аллигаторов», будто мячики от стенки, не причинив им никакого вреда! Механизмы продолжали ползти вперёд, искря электрическими разрядами, урча и завывая, будто собирались сожрать всех и всё, что попадалось на пути.

Второй залп тоже ничего не дал, хотя срикошетившие от лобовой брони «крокодилов» огненные сгустки исправно искромсали остатки забора и обломки воррихо-вертолёта среди плодовых деревьев усадьбы. Морды ползущих тварей лишь изменили цвет с жёлтого на красный. Правда, после второго залпа они приостановились.

– Что за хрень?! – выругался Чумак. – Этих тварей ничего не берёт!

– Гранаты! – каркнул Турчинский.

Бойцы схватились за автоматы, дружно выстрелили из подствольных гранатомётов.

Артём от них не отстал: цапнул с пола заряженный «Ассасин», заряженный реактивной термобарической гранатой, выцелил третьего «крокодила» и выстрелил.

Все выпущенные гранаты не прошли мимо целей, но сильных повреждений «крокодилам» не нанесли. Посбивали кое-какие чешуи, погнули трубки и «кости». Механические твари лишь приостановились на пару секунд, затем снова поползли к шахте.

Со свистом и змеиным шипением над домами пронеслась вереница воррихо-вертолётов.

– Отступаем! – скомандовал Турчинский.

И в этот момент пришла помощь.

Недалеко за домами послышался низкий рык самолётных двигателей, обрушился на дома, где-то стали рваться ракеты.

– Наши прилетели! – радостно воскликнула Дина.

Ещё одна волна гула накрыла посёлок, и в ползущих «аллигаторов» вонзились огненные клинки, разрывая их на части. Во все стороны полетели обломки механизмов, камни, осколки ракет и раздробленные в щепу стволы деревьев.

Артём понял, что один Су-35 отвлёк «вертушки», завязал с ними бой, а второй атаковал наземные позиции противника, первым делом выводя из строя неведомые, грозного вида, ползущие машины.

Новая волна взрывов упала на посёлок, перекрывая далёкие крики и остальные звуки. Ракеты теперь кромсали соседние коттеджи и выжигали улицы, заставляя воррихо-солдат бежать куда глаза глядят.

– Получили, гады?! – ликующе возопил Чумак; рации «Ратников» были включены постоянно, и голос сержанта был слышен в наушниках хорошо. – Эх, сейчас бы ударить по всему их фронту! Никто бы не ушёл!

– Наши вернутся – ударим, – пообещал Турчинский.

Стрельба в воздухе начала стихать.

Затем послышался нарастающий вой, низко над деревьями показался самолёт, за которым тянулся хвост дыма. Исчез. Через несколько секунд раздался глухой удар, треск, серия отголосков.

– Сбили «сушку»! – горестно охнул Чумак.

– Павел Степаныч! – позвал Артём лётчика, холодея от мысли, что тот мог погибнуть.

Никто не ответил.

На посёлок спустилась пугливая тишина.

– Надо… посмотреть, – выговорил Артём, гипнотизируя руку с айкомом перед глазами. – Пока они не опомнились. Может, Степаныч жив…

– С ума сошёл? – оскалился Чумак.

– Я пойду один. – Артём взял автомат, сунулся в дыру в стенке ротонды.

– Я с тобой! – бросилась к нему Дина.

– Нет! – резко остановил он девушку. – Ты останешься! Прикроешь, если кто полезет. Я быстро!

Он метнулся через сад к остаткам забора, мимо одного из дымивших «крокодилов», бегло оглядел улицу, затянутую дымами, никого не увидел и побежал в ту сторону, куда улетел самолёт.

Кто-то догнал его. Он оглянулся на бегу.

– Спасатель хренов! – прохрипел Чумак. – Какого дьявола беспредельничаешь? Командир не для этого взял тебя в команду.

– Я сам себе командир. Не отставай.

Помчались изо всех сил, всматриваясь в мелькавшие по сторонам дымы и тени, готовые открыть огонь по любому подозрительному движению.

Наступившая ночь накрыла их своей спасительной темнотой.

Прошлое. Всевышний

Известие о провале спасательной операции и пропаже ИсКра, отправленного в будущее для монтажа дополнительного хроноконтура, привело Всевышнего в состояние острого раздражения. Мрачное предчувствие катастрофы не покидало его с момента совещания апостолов Великого Умирата, хотя прошло оно под его диктовку, и никто из них не посмел заикнуться о допущенных Службой переселения ошибках. Все хотели найти себе в будущем местечко получше и жаждали только одного – побыстрее пережить Переход. Но Сентком в пригороде Москвы захватили неадекватные россияне, посланная туда группа во главе с ИсКром была уничтожена, и теперь надо было срочно решать – добиваться ли Перехода в двадцать первый век или пойти дальше в будущее, чтобы избежать больших потерь.

Сеанс психоразгрузки с использованием углекислотной сауны, жриц любви и заказанного успокоительного сна помог мало. ВВ лишь перестал ощущать своё бессилие перед лицом обстоятельств, сосредоточившись на решении других важных проблем, которые множились день ото дня. К примеру, всё чаще на поселения воррихо нападали динозавры-фобеторы, по сути – соседи по планете, претендующие на место под солнцем, и эта проблема все больше досаждала Службе охраны. Действительно были правы соратники по мировому правительству, Двенадцать Равных, не знающих, чем занять себя до Исхода в будущее: из этих времён надо было бежать!

Вечером после отдыха ВВ вызвал к себе распорядителей Перехода. Была мысль заявиться в ЦУХС и заставить всех его сотрудников ходить на цыпочках, но эту идею он отверг. Лететь в ЦУХС смертельно не хотелось. В данной ситуации помочь решить возникшую проблему страх подчинённых не помог бы.

Распорядители – БУГОР и ТУХЛ – заявились в резиденцию Правителя минута в минуту. Рослый БУГОР выглядел почти бесстрастным, щуплый безволосый ТУХЛ умело натянул на лицо подобострастно-виноватую мину.

– Новости? – поднял на них суровый взгляд ВВ, не приглашая обоих сесть; сам он располагался в троноподобном кресле, способном защитить владельца от любого нападения.

– Мы подготовили ещё два десанта, Всевышний, – почтительно поклонился БУГОР.

– Я спрашиваю – новости есть?

Старший распорядитель потемнел, съёживаясь.

– Материки планеты зачищены, Триждывеличайший, – поспешил ему на помощь ТУХЛ. – Ликвидировано более двухсот пятидесяти тысяч неперемещённых особей. Осталась Россия…

– Не понял!

– Россия сопротивляется, – растянул губы в узкую горизонтальную щель БУГОР. – Почти в каждом городе собрались группы неперемещённых, хорошо знающих местность и способных воевать. Для их нейтрализации требуются дополнительные силы шонгхи.

– Разве дополнительные исламеры ещё не посланы?

Распорядители обменялись быстрыми взглядами.

– Посланы, Всевышний. Хотя в первую очередь нам надо освободить Сентком в пригороде столицы России.

– Так освобождайте! – стукнул ВВ громадной ладонью по подлокотнику трона. – Сколько я могу ждать?!

Распорядители усохли.

– Мы… э-э… делаем всё от нас зависящее, Триждывеличайший, – проблеял ТУХЛ. – Десанты вот-вот отправятся в двадцать первый…

– А если и они не справятся?

– Мы послали специально созданные на этот случай автономные передвижные компенсаторы. Они должны создать петлевой хронокоммутатор, чтобы сбросить захватчиков Сенткома в прошлое.

– Повторяю вопрос: что, если и эта операция провалится?

– Этого не может быть…

– Может! Судя по тому, что происходит! Сколько неперемещённых осталось на Земуне?

– Более миллиона… приблизительно.

– А вы докладываете о полной зачистке материков, уничтожив всего двести пятьдесят тысяч!

– Этот миллион… практически в России, – заикаясь, проговорил ТУХЛ. – Плюс небольшие контингенты в Индии, Японии, Китае… ещё меньше – в Европе…

– Тем не менее это прямая угроза Переходу! Вы это понимаете?

– Так точно, Всевышний! – вытянулись в струнку распорядители.

– Запасные варианты разработаны?

– Мы вам показывали двадцать седьмой век…

– Этого крайне мало, нужен выбор.

– Эксперты подготовили ещё два варианта, – с заминкой сказал ТУХЛ. – Были посланы зонды в хроновиртуалы на миллион лет после двадцать седьмого века и на десять миллионов лет.

БУГОР ошеломлённо глянул на коллегу.

– Вы… скрыли… от меня?!

– Замолчите, БУГОР, – бросил ВВ. – Не время для разборок меж собой. Продолжайте, ТУХЛ.

– Миллионолетний период неплох, люди к тому времени исчезли, их место заняли разумные кластеры насекомых.

– Каких?

– Пчёл и ос.

ВВ поморщился.

– Не терплю кусачих… Вряд ли они создадут удобную для нас инфраструктуру. Следующий вариант?

– Десять миллионов лет спустя, эпоха разумных грибов.

ВВ и БУГОР с одинаковым недоверием посмотрели на второго распорядителя.

– Грибов?!

– Так точно, Триждывеличайший. Так называемый медленный разум. Клеевая инфраструктура, удивительные симбиозы растений с животными. Есть запись наших разведмашин.

БУГОР снова позеленел, вдруг осознавая, что может лишиться не только должности и приставки «старший», но и жизни.

– Триждывеличайший, это ещё надо проанализировать…

– Что?

– Осы… грибы… мы – потомки людей и динозавров, а не каких-то там… грибов. Предлагаю…

ВВ остановил его, выставив вперёд ладонь, глянул на приободрившегося ТУХЛА.

– Доставьте мне записи.

– Слушаюсь, Триждывеличайший.

– Идите.

ТУХЛ направился к выходу из зала, БУГОР задержался.

– И вы тоже, – не стал его слушать ВВ. – С этого момента вы отвечаете только за десанты. Лично!

БУГОР вздрогнул. Это означало ни больше ни меньше, что он должен был руководить десантами в будущее непосредственно в зоне высадки.

– Мне кажется, Триждывеличайший, что я принесу больше пользы здесь…

– Вон!

БУГОР сунулся головой в пол, повернулся. Ноги не слушались, и пришлось приложить немалые усилия, чтобы заставить их идти.

ВВ проводил распорядителя презрительным, ничего хорошего не обещавшим взглядом, вызвал референта:

– Угод, мне срочно нужны консультант по хронотеории и мой советник.

– Как вам будет угодно, Всевышний, – с необычайной вежливостью ответил референт, не зря получивший кличку Угод. – Через ши джи феншонг они будут у вас.

– Жду. – Мысль обсудить со специалистами проблему Перехода возникла спонтанно, но уж так не хотелось принимать решение при форсмажорных обстоятельствах. К тому же существовали иные времена, не связанные с рождением человечества. Уже бывало, что в прошлое сбрасывались негуманоиды – гиганты Му и лемуры, довольно прилично отличавшиеся физически от воррихо, но оставлявшие вполне комфортные жилища и технологические зоны. Стоило задуматься и над другими вариантами.

В зале снова раздался свисток референта:

– Разрешите, ВВ?

– Что ещё?

– Звонит распорядитель БУГОР.

– Скажите, что я занят… впрочем, соедините.

Перед троном вспыхнул видеостолб. Распорядитель в нём казался значительно весомее, чем был на самом деле.

– Всевышний, возникла хорошая идея…

– Это мне решать. Слушаю.

– Можно будет использовать компьютерную сеть России для контроля перехода, а вместо Сенткома можно использовать российский национальный центр обороны.

ВВ застыл, переваривая смысл сказанного.

– Это ваша идея?

– Моя… – БУГОР пожевал губами, поправился: – Не совсем моя, я советовался с экспертами…

– Как быстро вы сможете реализовать идею?

– Максимум трое суток.

– Даю сутки!

– Но…

– Выполнять! – Всевышний выключил канал связи.

Далёкое будущее. Команда

Рассказ космонавта по имени Рай-Бо Исиро Волгин все слушали, затаив дыхание. Даже ИсКр, не понимавший русского языка, прислушивался к эмоциональной речи жителя двадцать седьмого века, делая удивлённые глаза, когда слышались знакомые слова; язык воррихо являлся удивительной смесью китайского, английского и немецкого языков с примесью русских терминов и обиходного слэнга, в то время как Волгин разговаривал почти на чистом русском с добавлением японских, итальянских и французских слов.

То, что десант высадился не в мезозое, как рассчитывал Морев (да и пленник), а в двадцать седьмом веке, или в седьмом после Исхода – по летоисчислению Волгина, все поняли, как только включились камеры обзора местного хронотранслятора, но поверили в факт перемещения в будущее только после рассказа космолётчика, капитана звездолёта «Расёмон».

Оказалось, что после Исхода – так здесь охарактеризовали сброс человечества в прошлое – цивилизация не погибла. Выжило более полутора миллионов человек, которые смогли объединиться и восстановили человечество, доведя его численность до пятидесяти миллионов за шесть веков упорного труда ради выживания. И не только восстановили, но и отвели угрозу регресса, развив технологии до невиданных высот.

Нефть и каменный уголь как источники энергии ушли в прошлое. Их заменили сначала термоядерные электростанции, затем вакуумные преобразователи, давшие возможность создать антигравитационные двигатели и сделать рывок в далёкий космос.

Область применения нанотехнологий расширилась. С помощью нанороботов люди научились справляться с неизлечимыми ранее болезнями, решили проблему лечения рака и старения, спустились глубоко под землю в поисках новых материалов и создали на основе современных «интеллектуальных» квантовых компьютеров Интерсеть, лишённую прежних недостатков.

Но самое главное изменение произошло в социальной жизни человечества.

Нуклеарная семья, состоящая из мамы, папы и двух детей, также ушла в небытие. Возникли необычные семейные комбинации: жена – два мужа, муж – две жены, а иногда в семье было до трёх жён и четырёх мужей одновременно, хотя такие семейные союзы, как правило, распадались. И при этом более пятидесяти процентов населения планеты проживало в одиночку.

– Как это может быть? – не поверил Махлин. – Пятьдесят процентов – это же массовое уединение! Как вам удаётся решать проблемы сообща?

Волгин, слегка успокоившийся, порозовевший, бросил взгляд на трёхглазого ИсКра, смущённо развёл руками.

– Удаётся как-то… хотя я, конечно, не социолог и не психолог. Мы часто съезжаемся с друзьями… с другими семьями…

– А ты с кем живёшь? – поинтересовался Дылда.

– Ни с кем, – бледно улыбнулся Волгин. – Пока… У меня есть подруга… она тоже одна… может быть, сблизимся…

– Вряд ли, – мрачно усмехнулся сержант Сомов. – Ты ещё не понял, что произошло?

Волгин изобразил растерянность. Впрочем, скорее всего он был искренним человеком и говорил, что думал.

– Нет…

– Тебе сейчас объяснят.

Космолётчик перевёл взгляд на Морева, уже сообразив, что этот немногословный человек главный в компании.

– Подождите, ещё вопрос, – сказал лейтенант. – Если вы все такие индивидуалисты, как вы подчиняетесь законам? Или вы анархисты? У вас есть какой-то институт власти, полиция, служба наведения порядка?

– Служба… есть, – кивнул Волгин. – Народная дружина… Институт власти – Союз свободных людей.

– Кем он управляется, ваш Союз? Президентом, генсеком, царём, парламентом?

– У нас кнец, глава Собора.

– Так у вас нет президента? – удивился Махлин.

– Институт президентства был упразднён как неэффективная структура после Исхода… если я не ошибаюсь. Это было очень давно. Существуют Собор и кнец, его руководитель, иногда его называют Углом, то есть Угодным большинству.

Дылда заржал, но под взглядом Морева перестал.

– Ну у вас и терминология – почти как наша тюремно-уголовная.

– А кто вы? – решился на вопрос Волгин, оглядывая компанию обступивших его десантников.

– Расскажите ему, – сказал капитан, поманив пальцем ИсКра, – только покороче. Будем определяться, обедать и попробуем спуститься в мезозой.

Пришла очередь космолётчику слушать историю с переселением воррихо. И хотя слушал он её с возрастающим недоверием, присутствие пленника всё же не давало ему права объявить происходящее выдумкой спятивших наркоманов. Да и собственные приключения были ещё свежи в памяти.

– Закончили? – подошёл Морев.

– Так точно, товарищ капитан.

– Есть вопросы? – Морев оглядел вытянувшееся растерянное лицо космолётчика.

– Н-нет… то есть да… я не всё понял с хроносдвигом…

– Поймёте в процессе, некогда рассусоливать.

– У меня есть вопрос к аборигену, – сказал Сомов. – Разрешите, товарищ капитан?

– Только один.

– Я читал – ещё до всей этой катавасии… что через пятьсот лет человек сильно изменится. Ну, там, станет отбирать самых головастых детей…

– Это называется скринингом оплодотворённых яйцеклеток, – сказал продвинутый Махлин.

– В общем, человеческие мозги можно будет впихивать в суперкиборга, а дети повырастают без лишних деталей.

– Чего? – фыркнул Вольнов. – Каких деталей?

– Ну, волос не будет на голове… рот увеличится… дополнительные руки появятся, да и форма тела изменится.

– Бред!

– Были такие прогнозы, – авторитетно заявил Махлин. – Но я не слышу вопроса.

– Почему он, – Сомов ткнул пальцем в Волгина, – не изменился? Человек как человек, не то что трёхглазые воррихо. А прошло после сброса шестьсот лет.

– Им некогда было заниматься усовершенствованием генотипа, люди выживали. Правильно, Рай-Бо Исирович?

Волгин неуверенно кивнул.

– Заканчиваем ликбез, – объявил Морев. – Полчаса на сборы и обед. Время не ждёт.

– Обедать нашими консервами, товарищ капитан? – спросил Дылда.

– Есть другие варианты?

– Мы нашли здесь запас ворриховских консервов, а с нами «язык», он посоветует или хотя бы подскажет, что можно использовать в качестве жратвы.

– Хорошо, берите его с собой, ему тоже не мешает подкрепиться.

Разошлись по отсекам транслятора.

Ренат не рассчитывал на близость с Марьяной, так как она большую часть времени находилась у пульта, где сидел пленник, но девушка сама решительно взялась за организацию своего досуга.

– Отдохну, надоело торчать рядом с этим полудинозавром, да и пахнет от него… как от крысы.

– Как от кого? – удивился Дылда, которому тоже приходилось всё время следить за оператором.

– Мускусом он пахнет. Ты не чуешь?

– Не знал, что крысы воняют мускусом.

– Есть такие крысы. Идём. – Марьяна взяла Рената под руку и вывела из поста управления, не обращая внимания на перегляд бойцов.

Они нашли на самом верхнем этаже пирамиды каютку на двух жильцов, заперлись, и Ренат забыл, о чём хотел расспросить девушку, получившую от ИсКра дополнительные сведения о жизни соотечественников. Марьяна разделась первой и даже с нетерпением помогла спутнику сбросить «Ратник», что оказалось не таким уж и простым делом. После этого они с жадным возбуждением занялись любовью, отбросив мысли о проблемах и о том, где находятся в данный момент, не зная, что ждёт их впереди.

Помылись под струями настоящего душа в крохотной душевой кабинке по очереди, так как двоих кабинка не вмещала. Марьяна сделалась задумчивой, и Ренат её понял: нормальная человеческая жизнь, полная ожиданий добрых встреч с друзьями и подругами, с отцом и матерью, осталась в другом времени. Какой бы мужественной Марьяна ни была, она прежде всего оставалась женщиной, мечтающей о счастье, любви и признании. Обо всем том, чего нынешний мир дать не мог.

Остальных они нашли по взрыву хохота, прилетевшему в коридор из кают-компании на втором этаже здания. Здесь собрались почти все бойцы Морева, обступившие ИсКра и стоявшего с ошеломлённо-обиженным видом Дылду. В руках сержант держал две банки воррихо-консервов, жёлтого цвета и сиреневого.

– Вы чего? – полюбопытствовал Ренат.

– Ты знаешь, что мы ели? – обернулся к нему Сомов и, ухмыляясь, кивнул на банки.

– Ну, Марьяна же переводила… овощи?

– Саранчу! А в красной банке – черви!

Чувства Рената отразились на его лице, и Сомов засмеялся, присоединяясь к остальным.

– Как вы узнали? – спросила Марьяна.

– ИсКр сказал.

– По-русски?

– Ну да, спроси, если хочешь.

Марьяна заговорила с пленником, не понимавшим причину веселья своих пленителей, и тот ответил, указав на жёлтую банку:

– Саранша… мейвей янг…

– Что я говорил? – отсмеялся Сомов.

ИсКр показал на сиреневую банку.

– Шервь… клинс шенти.

Марьяна улыбнулась.

– Что он сказал? – мрачно поинтересовался Вольнов, бросая банки на стол.

– Похоже, это и в самом деле консервы из саранчи и червей, полезные, очищают желудок.

– То-то меня всё время тянет в кустики…

Новый взрыв хохота потряс кают-компанию.

– Он съел три банки саранчи, – просипел, давясь от смеха, Синенко, – и две с червями.

– Ничего, подумаешь, черви, – успокаивающе похлопал сержанта по плечу Махлин. – Кузнечиков и сверчков едят везде, даже в России, в Бурятии, например, и никто не жалуется. Мясо саранчи исключительно полезно и питательно, в нем до пятидесяти процентов белка и до пяти жиров, плюс фосфор и кальций. Вы же ели, на что оно похоже по вкусу?

– На вареных раков.

– Ну вот. А черви эти действительно на водоросли похожи. В Китае гусениц едят, в Азии вообще – тарантулов и скорпионов, в Южной Америке – яйца муравьёв, я уж не говорю о крысах, змеях, обезьянних мозгах и живых осьминогах.

– Пусть покажет другие консервы, – попросил Синенко. – Свои доедим – ихние начнём.

Внезапно пол кают-компании под ногами десантников повело из стороны в сторону, как палубу корабля на волне.

Все замерли.

Дёрнулся к выходу ИсКр:

– Люо зай стебилити!

– Быстро отсюда! – скомандовал лейтенант.

Метнулись к двери, преодолели лестничный пролёт, ворвались в зал поста управления.

У пульта стояли, вцепившись в его край, Морев и сержант Калачёв. Перед ними пульсировал прозрачным лунным светом видеостолб, в глубине которого медленно вращалась чёрная пирамида, грани которой мигали звёздочками разного цвета.

Морев оглянулся.

– Синенко, Репин – в транспортный отсек, живо! «Языка» сюда!

ИсКра чуть ли не на руках отнесли к пульту и всадили в кресло.

– Что происходит?!

Марьяна из-за спины пленника начала переводить вопрос на «англо-китайский», но он сам понял, что от него требуют. Проскакал пальцами по клавиатуре, повернул голову к Мореву; лицо у него стало заискивающим и виноватым.

– Инверсиа…

Слово прозвучало совсем по-русски.

– Конкретнее!

ИсКр что-то забормотал, глотая буквы, продолжая ощупывать пульт, не глядя на сенсоры.

– Он говорит – это предупреждение о хроноинверсии… Транслятор сбрасывается в хронопаузу.

– Что это значит?

Короткий диалог.

– Он говорит – этот хроновектор будет заблокирован. А транслятор…

– Уничтожен?

– Не знаю… наверно…

– Мы успеем стартовать? Сколько у нас времени?

– Фор-файв феншонг, – ответил ИсКр.

– Четыре-пять минут.

– Пусть вводит программу перемещения! Все вниз!

Марьяна перевела. ИсКр заработал пальцами с невероятной скоростью.

Пирамида в центре видеостолба загорелась!

– Всё! – поднял руки вверх оператор.

Его выдернули из кресла, вынесли из зала.

Команда слаженно перебазировалась в транспортный отсек в основании пирамиды. Набились в камеру как сельди в бочку.

– Поехали! – бросил Морев.

ИсКр каркнул что-то в ответ, и людей окутала тьма…

Над бесконечной холмистой равниной висел слой вихристых облаков, скрывающих солнце, но света хватало, и все детали необычного пейзажа можно было разглядеть без особого напряжения.

Во-первых, холмы таковыми на самом деле не являлись! Это были гигантские здания и сооружения пирамидальных форм, с уступами и без, напоминающие древние пирамиды майя и ацтеков, но с пристройками на вершинах пирамид. Ближайшая из них, располагавшаяся всего в сотне метров от хронотранслятора, напоминала храм, опиравшийся на пирамидальное основание и накрытый сверху розоватым перепончатым куполом. Но главной его особенностью были серовато-розовые стены, покрытые чем-то, похожим издали на зеленоватую шерсть или на слой мелких чешуй, отчего всё сооружение будило фантазию путешественников во времени, вызывая в памяти странные ассоциации в виде мохнатых термитников и «живых» лишайников.

Такими же выглядели и соседние «храмы-холмы», хотя шерстистость их стен была менее заметна из-за удалённости. И весь этот неправдоподобный «город», раскинувшийся на десятки, если не на сотни, километров по равнине, поросшей фиолетово-зелёной травой, действовал на нервы, как скопище спящих муравейников, и казался гротескным творением архитектора-авангардиста, воплотившего в материале свои бредовые идеи.

– Зоопарк! – выразил свои ощущения Дылда.

– Скорее заповедник стриженого кустарника, – пробормотал Синенко.

Выбравшись из камеры перехода в коридор транслятора, бойцы Морева быстро обыскали воррихо-комплекс, никого не обнаружили и собрались в посту управления, ничем не отличавшемся от других таких же, принадлежащих стандартным хрономашинам.

Сначала ИсКр пообщался с компьютером комплекса, возбуждённый до крайности, не отвечая на вопросы Марьяны, потом включил систему наблюдения, и десантники несколько минут изучали ландшафт вокруг транслятора, бросая короткие реплики.

Наконец Морев очнулся от созерцания.

– Что это? Явно не мезозой. Куда мы попали?

Марьяна перевела вопрос.

– Это одна из версий хронопаузы, – ответил ИсКр. – Не помню, чтобы наша хроноразведка проникала так глубоко в будущее. При мне запускали зонды не дальше миллиона лет.

– Будущее, точно? Не прошлое?

– Память этого транслятора ограничена, но вывод сделать можно: нас забросило в одну из версий будущего, на десять миллионов лет вперёд.

– Десять миллионов?! – ошеломлённо выдохнул Сомов.

– Чему ты удивляешься? – хмыкнул Махлин. – Мы совсем недавно гуляли по мезозою, а он существовал больше шестидесяти миллионов лет назад.

– Допустим, мы попали в будущее, – сказал Морев. – Пусть ответит на два вопроса, первый: почему нас вывернуло не назад, в прошлое, а в будущее?

Вопрос вызвал у пленника бурную реакцию, хотя виноватым он себя явно не считал. После перепалки с Марьяной он развёл руками в стороны и сказал, растянув лягушачьи губы в линию, что, наверно, означало улыбку:

– Олл из велл, вомен хай хуоже.

– Что он сказал? – угрожающе навис над пленником Дылда. – Это же почти мат!

– Всё хорошо, мы живы, – перевела Марьяна.

Морев смял в улыбке гранитную глыбу лица.

– В оптимизме ему не откажешь. Я задавал вопрос…

– Он пока не понимает, что произошло. На программу, которую он ввёл, наложилась более жёсткая программа из центра управления, началось нелинейное ветвление хронопотока, поэтому, возможно, нас занесло на плюс-вектор.

– Второй вопрос: он сможет рассчитать точный переход в своё время?

Марьяна заговорила с пленником, увлёкшимся манипуляциями с клавиатурой управления.

– Интересно, – пробурчал Дылда, обращаясь к Ренату, – он действительно помогает нам? Или пытается завести в дебри, из каких мы не выберемся?

– Не думаю, – покачал головой Ренат, хотя эта мысль приходила в голову и ему.

– Он не может дать гарантий… но обязуется сделать всё возможное.

– Скажи ему, что от этого зависит и его жизнь, – с угрозой добавил сержант.

– И наша тоже, – усмехнулся лейтенант Махлин, подмигнув космолётчику из двадцать седьмого века Волгину, начавшему понимать, что происходящее вокруг сном не является.

Наше время. Подвиги не планируются

Они нашли самолёт в километре от посёлка.

Су-35 при падении, как ножом, срезал вершины берёз и сосен на берегу ручья, удачно втиснулся в его песчаное ложе и не взорвался, что спасло лётчика, не успевшего катапультироваться.

Конечно, он был ранен: грудь почти проткнул правый рычаг штурвала, плечо смял лист разорванной обшивки, правая нога была повреждена в лодыжке, – но всё-таки ангел-хранитель, как он мрачно пошутил, не позволил Павлу Степановичу покинуть этот мир.

Артём и сержант с трудом вытащили раненого из кабины, уложили на бугорок мягкого мха в лесу.

– Не надо было меня искать, – прошептал лётчик, не видя, кто его спас. – Оставьте, уходите сами.

– Щас, только об этом и думаем, – огрызнулся Чумак. – Фонарь нужен, осмотреть раны.

– У меня нет, – виновато ответил Артём.

– А-а… это опять вы? – узнал молодого человека Павел Степанович. – Артём? Похоже, вдвоём нам сподручнее воевать.

– До бункера дотянете? – спросил Чумак. – Если мы начнём вас раздевать, бинтовать, уроды нас найдут.

– Дотяну…

– Берём. – Сержант взял лётчика под левую руку, Артём под правую, помогли ему встать, повели меж деревьев к дороге, опоясывающей Брендевку.

Артём хотел задать лётчику вопрос: что с напарником, жив он или нет? – но Чумак опередил его, процедив:

– Тише, не хотелось бы напороться на засаду.

Но им повезло. Если воррихо-солдаты и прятались где-то в темноте, то не решились высунуться и увидеть над собой российские самолёты, и до самой усадьбы Хуснутдиновых спасателям и спасённому никто не встретился. Остановились лишь однажды, заметив мелькнувший над соседней улицей воррихо-вертолёт, сверкающий праздничной иллюминацией, как летящий рекламный аэростат. Где-то у других коттеджей слышались негромкие голоса, позвякивание, шорохи, но вокруг коттеджа с подземным бункером хроноцентра было тихо. Получив отпор, потеряв почти всю свою технику, штурмовики воррихо отступили.

Из дыры в остатках забора выскочил Турчинский, помог донести ослабевшего лётчика до ротонды.

– Что так долго?

– Как получилось, – хрипло выговорил Чумак.

– Лётчик один?

– Один.

– А второй где?

– Улетел на базу, – едва слышно сказал Павел Степанович. – Мобилы у него нету, только лётная рация.

– Хорошо бы с ним связаться.

– Это если мы доберёмся до аэродрома, я говорил с ним с вышки.

– Ладно, разберёмся.

Спустились вниз. Турчинский сделал понятный жест – сжал руку в кулак, ткнул большим пальцем вверх, и Чумак отправился обратно на поверхность в качестве наблюдателя.

В посту управления Эд и Дина присоединились к вернувшимся, уложили Павла Степановича на полу, подсунув под голову мягкий рюкзак, и Дина принялась хлопотать возле раненого, сообщив, что она в институте изучала по ГО основы оказания первой помощи. Артём помогал ей, снял с лётчика окровавленный комбинезон, принёс воды и катон белой ткани, похожей на эластичный бинт; он обнаружил его в столовой центра, где взял и двухлитровый пластет воды.

У Павла Степановича оказалось сломанным ребро, порваны мышцы на плече и на лодыжке, но он крепился, не показывая виду, как ему больно. Остановили кровь, забинтовали, Артём принёс запасной «Ратник», собираясь надеть на раненого, но лётчик потерял сознание, и процедуру одевания пришлось отложить. Дина заботливо укрыла его костюмом, вытерла руки.

– Ему бы в клинику.

– Врачей там всё равно нет, – качнул головой Турчинский.

– Капельницу бы сделали, обезболивающее ввели.

– Авось выживет. Ладно, я наверх. – Турчинский ушёл.

Подскочил Эдуард, не сильно переживающий за судьбу лётчика; у него, как у кошки, светились глаза.

– Знаете, куда я влез?

– Надеюсь, не в… – Артём хотел сказать: «не в дерьмо?» – но перехватил взгляд Дины и закончил, – не в чужой карман?

– В чужой, – ухмыльнулся компьютерщик, – хотя и не в карман. Я хакнул воррихо-сервер, взломавший все наши компьютерные сети. Без перевода было трудновато, но я понял главное: эти уроды подчинили себе все базы данных всех служб, а на базе НЦУО возводят теперь новый центр управления хроносдвигом.

– На базе чего?

– Национального центра управления обороной, его штаб занимает громадное здание на Фрунзенской набережной.

Артём и Дина с одинаковым любопытством посмотрели на компьютерщика, переглянулись. Девушка сморщилась.

– Если это правда…

– Не сомневайтесь, я ещё не сошёл с ума.

– В таком случае наш центр им не нужен?

Артём подёргал себя за ухо.

– Не знаю… но если воррихо уберутся отсюда, мы сможем переправить Павла Степановича в больницу, там хоть можно будет нормально раны обработать и перевязать.

– На чём переправить?

– Захватим воррихо-вертолёт.

Глаза девушки стали большими.

– Ты серьёзно?!

– Почему нет? Но сначала надо убедиться, что наш хакер прав. – Артём направился к пульту, куда уже метнулся Эдуард. – Показывай, как ты взломал их сеть.

– Тебе это не надо, – отмахнулся Эдуард. – Существуют общие принципы программирования серверов, и эта машина ими пользуется, практически как наши, только с китайскими прибамбасами. Гораздо интереснее тот аккаунт, который я из неё вытащил.

Видеостолб в центре кольца пультов мигнул и показал огромный зал Центра управления российской обороной. Артём ни разу не видел ничего подобного, поэтому с интересом принялся разглядывать ряды кресел: два отделения по пять кресел в каждом ряду, двойное кольцо столов с креслами и экранами компьютеров – кольцо поменьше в кольце на двадцать с лишним операторов, гигантские экраны во всю стену и целые мониторные системы с экранами поменьше. Все они работали, показывая залы, помещения и кабинеты военных специалистов, полигоны, РЛС и ракетные позиции разных воинских частей на всей территории страны.

– Видишь? – дёрнул подбородком Эд.

– Что?

– Ты слепой? В зале сидят воррихи!

Только теперь Артём обратил внимание на сидящих за компьютерными терминалами внутреннего кольцевого стола операторов-«киборгов», не отличимых обликом от пленника – ИсКра. Их было трое, и сидели они почти неподвижно, как роботы, вперив взоры в экраны и лишь изредка шевеля руками.

– Чёрт!

– Ага, точно, черти трёхглазые.

– Что они делают?

– Учатся работать с компом Центра, я так полагаю.

– Допустим, научатся, дальше что?

– Дальше они воткнут в машину свою программу и начнут переселяться.

– Без машины хроносдвига?

Эд озадаченно почесал затылок.

– Да, ты прав, я не подумал. Но ведь зачем-то они возятся с нашим железом? Аккаунты создают, логины, ещё чего-то… Значит, собираются использовать.

– Как?

– Не знаю.

– Садись за клаву и выясняй. Мне это очень не нравится!

– И нас они оставили в покое, – тихо добавила Дина.

– Вот именно. Надо посоветоваться. – Артём попытался вызвать по рации часовых, но удалось дозвониться только до Тимофеева, да и то сержант понял, что от него требуется, лишь с третьего раза.

– Иду.

– Поднимись к часовым, позови, они тоже нужны.

– А если эти динозавры пойдут на штурм?

– Не пойдут, они нашли другое решение проблемы.

– Я бы не рисковал.

Артём помолчал.

– Хорошо, поднимайся, мы тоже вылезем наверх.

– Я не пойду, – отказался Эд. – Попробую прочитать их скрипты, надо же знать, что они задумали на самом деле.

Артём и Дина выбрались из пирамиды, дождались сержанта и вместе с ним поднялись в ротонду.

Территория усадьбы тонула в темноте, фонари вблизи коттеджа и дальше по улице не горели, и лишь иногда сквозь деревья или за домами просверкивали огоньки, говорящие, что воррихо-захватчики всё ещё не покинули посёлок.

– Вы чего? – спросил невидимый Турчинский.

Артём коротко рассказал ему и Чумаку об успехе Эдуарда в хакерской атаке на компьютерную воррихо-сеть.

– Ну, и что ты предлагаешь?

– Если переселенцы завладеют базами данных Центра обороны, они начнут переселяться. Я не знаю, сколько им потребуется на это времени, можем не дождаться возвращения десантников, и тогда все наши надежды исправить ситуацию рухнут. Предлагаю атаковать Центр, пока туда не вселился спецназ.

– Может, он уже вселился.

– Не вижу другого выхода.

– Легче сказать, чем сделать, – буркнул тоже почти невидимый в темноте ротонды Чумак. – До столицы тридцать километров, да по Москве ещё километров пятнадцать, мы за сутки пешком не доберёмся.

– Можем захватить их «вертушку».

Словно иллюстрируя замысел Бойцова, над соседней улицей посёлка с негромким шелестом пролетел играющий огнями воррихо-вертолёт, снизился, пропал за одним из коттеджей.

– Нереально, – процедил сквозь зубы Чумак.

– А сброс всех людей в прошлое – реально? – разозлился Артём. – Путешествие во времени реально?

– Не шуми… нас всего четверо.

– Ничего, справимся, вояки они никакие, почти как американцы, только толпой и нападают, да с «вертушек» людей расстреливают.

– Нас пятеро! – жарко прошептала Дина.

– Только вас и не хватало…

– Уймись, Костя, – проворчал Турчинский. – Она доказала, что может сражаться на равных. Но вам лучше всё-таки подождать нас в укрытии.

– Но я могу…

– Отставить пререкания, боец! Шлем не снимать, слушать рацию. Я сообщу, как идут дела. Не забывай, что с нами ещё раненый лётчик, за ним уход нужен.

Дина протестующее вскинула голову, но Артём не дал ей времени на возражения, сжал локоть.

– Он прав, это самое оптимальное решение. Кто-то же должен остаться охранять раненого и Эда? Мы вернёмся и заберём вас, либо будем вместе ждать возвращения наших парней.

– Поняла, – разочарованно прошептала девушка.

– Пошли, – сказал Турчинский, глыбой мрака выходя из-за рухнувшего обломка купола. – Пока «вертушка» не улетела.

Включилась ночная инфракрасная оптика шлемов. Темнота вокруг раздвинулась, пронизанная светло-зелёными силуэтами нагретых поверхностей. Проявились и чужеродные объекты в виде призраков, шагающих меж пристройками, и непонятных конструкций. Одну из них десантники идентифицировали как лежащего в неподвижности «крокодила» с вырванным боком. Однако не он интересовал бойцов Морева в данный момент.

Вертолёт они обнаружили в трёхстах метрах от усадьбы Хуснутдинова стоящим на площадке между двумя освещёнными изнутри коттеджами. Возле него суетились три «киборга», вынося из кабины через задний люк, напоминавший приподнятый хвост птицы, какие-то предметы, похожие на спортивные штанги.

– Глаза! – скомандовал Турчинский.

Замерли, оглядывая местность и подсчитывая численность противника.

До вертолёта они не встретили ни одного воррихо, да и здесь, вдали от усадьбы с подземным бункером, «киборгов» было мало. Артём насчитал всего пятерых: трое выносили «штанги», складывая их в нечто, напоминающее телегу, ещё двое слонялись у коттеджа, то заходя в ворота, то возвращаясь обратно.

Судя по деловитости чужаков, чувствовали они себя в безопасности, словно их охраняла невидимая сила, и отсутствие часовых или какой-нибудь сторожевой техники в виде лазеров нервировало. Крылся в этом некий подвох, рассчитанный именно на попытку нападения, в то время как где-то поблизости в темноте пряталась группа перехвата.

– Приготовили «калаши», – сказал Турчинский. – Артём, твой вектор – улица и коттедж.

– Понял.

– Взяли цель!

В ответ раздались тихие щелчки: бойцы ответили прищёлкиваньем языками.

– Пошли!

Артём выскочил из-за кустов смородины, высаженных шеренгой прямо на улице, дал очередь по «киборгам», гулявшим у коттеджа.

Сержанты не отстали, дружно ударили по «киборгам» возле вертолёта.

Очереди были короткими, но прицельными, никто не промахнулся, и через секунду посёлком снова завладела тишина. «Киборги», не успев воспользоваться своими плазменными «пушками», попадали на землю и остались лежать без движения.

Но десантники не остановились, прекрасно зная своё дело.

Чумак метнулся к вертолёту, дал короткую очередь в открытый хвостовой люк.

Турчинский и Тимофеев вбежали на территорию коттеджа через открытые воротца, исчезли внутри.

Артём замер, поводя из стороны в сторону стволом автомата, ища на улице и за домами опасное движение. Чумак присоединился к нему, но в коттедже началась стрельба, и он бросился туда, скомандовав:

– Прикрой!

Пискнуло: пришёл вызов от Дины; она услышала стрельбу.

– Жди, – коротко ответил Артём.

Бой в доме с освещёнными окнами длился недолго.

Через минуту сержанты один за другим выбежали на улицу.

– Порядок, – объявил Тимофеев. – Коттедж зачищен, там их всего двое было.

– За мной!

Турчинский и Тимофеев скрылись в вертолёте.

Артём и Чумак остались на улице, контролируя оба её конца и шеренги домов.

Где-то послышался неприятный полусвист-полувопль, затем раздались характерные чихающие звуки, словно неподалёку заводили трактор. Заорали в три голоса – будто собаки залаяли.

– Б…ь! – выговорил Чумак. – Щас попрут!

Действительно, в конце улицы появились зеленоватые «призраки», с необычным «шлёпающим» топотом бросились к вертолёту.

Артём и Чумак дружно открыли огонь.

Автоматы не подвели – новые, самые совершенные из «калашей», лучшие в мире, бьющие кучно и точно. «Призраков» словно ветром сдуло, трое упали, остальные сыпанули во дворы и к заборам вокруг коттеджей, но и там их нашли пули. Атака захлебнулась.

Однако это было ещё не всё.

«Тарахтенье трактора» переросло в свист, и над соседней улицей появился воррихо-вертолёт в ореоле «праздничной» иллюминации. Командование воррихо-ВВС так и не извлекло уроков из прошедших боёв с русскими самолётами, не отменив подсветку своих машин.

– Алярм! – рявкнул Чумак. – Воздух!

Артём выдал длинную очередь из автомата, целя в «новогоднюю игрушку», но то ли не попал, то ли броня вертолёта отразила пули, так как приближавшийся аппарат не изменил направление движения. Зато пилоты заметили стрелка.

Шихнуло длинной струёй электрического пламени. Сгусток плазмы задел дерево, слегка отклонился и врезался в стоявший у забора остов сгоревшего автомобиля.

Артёма отбросило на дорогу.

Вертолёт вынесся из-за трёхэтажного коттеджа слева, хищно повёл острым «клювом», выцеливая «Ратник», и в этот момент в него вонзились три клубка лилового пламени: это дали залп бойцы Морева, занявшие позиции вокруг захваченного вертолёта.

Хищник над коттеджем подскочил вверх, выпуская клуб сиреневого огня, который вонзился в верхний этаж здания (занялся пожар), показал днище, и в это днище вонзились ещё четыре плазменные «пули»; Артём успел вскочить и выстрелить из своего бластера.

Вертолёт развернуло, он пошёл боком, начал вращаться и влепился хвостом в горящую крышу коттеджа. Раздался взрыв! Во все стороны полетели обломки шлакоблочных стен, самой машины, черепицы, какие-то бумаги и тряпки.

К счастью, никого не зацепило, хотя град обломков обрушился и на улицу возле коттеджа; да десантники и не боялись осколков, защищённые бронёй «Ратников».

– Занять оборону! – скомандовал Турчинский, скрываясь в кабине вертолёта.

Чумак, Тимофеев и Артём остались снаружи, перезаряжая автоматы и зорко следя за обстановкой. Разгоравшийся пожар освещал дома вокруг шевелящимися красными отсветами, это мешало обозревать дальние концы улицы, и атака воррихо-спецназа могла повториться в любой момент. Тем более что издалека снова послышались лающие команды и где-то затрещал «тракторный стартёр».

– Долго ещё? – спросил Чумак.

– Не психуй, – отозвался Тимофеев. – Вроде бы всё просто, Тур там разбирается, не зря летал на всём, что летает.

Что-то скрипнуло, дёрнулись торчащие вверх лопасти необычной формы винта, опустились, затрещал «тракторный стартёр». Лопасти начали вращаться всё быстрее и быстрее, переходя с треска и свиста на тихий шелест.

– Что я говорил? – хмыкнул Тимофеев. – Лётные навыки на пропьёшь. Залезайте.

Первым в кабину полез Чумак, за ним, пригибаясь, Артём. Тимофеев, оглядевший тёмные ряды домов, вскочил последним.

Двигатель вертолёта издал стеклянный звон, задний люк-хвост опустился, и машина, задрав нос, пошатываясь, начала подниматься в ночное небо. Посёлок ушёл вниз, превращаясь в геометрически правильный «концлагерь», в некоторых зданиях которого светились окна, а в дальнем конце бегали зелёные «призраки» и празднично пульсировал огнями ещё один вертолёт.

Артём бегло оглядел кабину, в которой можно было только сидеть либо стоять согнувшись. Вмещала она около десятка пассажиров, и для каждого было установлено специальное сиденье, рассчитанное на среднестатистического солдата. А так как воррихо-завоеватели значительно отличались от людей, сидеть в этих «зубоврачебных устройствах» со множеством пряжек, ремней, ручек и тяг было неудобно. Поэтому бойцы Морева сразу прошли вперёд, к тесному кокону пилотской кабины, рассчитанной на двух лётчиков, и устроились за креслом, в котором сидел Турчинский.

Артём остался в пассажирской кабине, с интересом разглядывая ряды сидений, какие-то устройства, пристроенные к стенкам, похожие на станки древних пулемётов, и другие конструкции, окружавшие выпуклый горб двигателя в потолке. Иллюминаторов кабина не имела, но вдоль всего борта шла прозрачная полоса, играющая роль системы визуального наблюдения, и сквозь неё был виден посёлок, лес вокруг и лохмато-фиолетовое от облаков небо над ним.

Заметив краем глаза электрический высверк, Артём повернул голову и увидел взмывающий из «концлагеря» силуэт воррихо-вертолёта.

– Сержант! Сзади!

Турчинский отреагировал как надо.

Вертолёт накренился, словно подброшенный волной, быстро и плавно развернулся носом к подлетавшему сзади преследователю. Но выстрела не последовало! Турчинский не знал, какие рукояти и сенсоры активируют излучатель машины.

Раздался мат.

– Разворачивай задом! – крикнул Чумак. – Мы встретим его залпом!

– Вверх! – вырвалось у Артёма, на которого сошло состояние «боевой пустоты»: он чуял, что предпримет пилот воррихо-преследователя.

Турчинский поверил ему.

Вертолёт подпрыгнул, словно его подфутболили ногой.

С возгласами, выражающими отнюдь не дружественные эмоции и оценки мастерства пилота, сержанты за спиной Турчинского попадали на пол.

Под вертолётом пронёсся сгусток радужного пламени.

Маневр удался, преследователь промахнулся.

Между тем Артём тоже упал в проход между сиденьями, но интуиция продолжала подсказывать ему действия противника, и он выкрикнул:

– Разворот влево!

Вертолёт дёрнулся влево.

Мимо пролетел ещё один клуб огня.

– Вниз!

Вертолёт рванул к крышам домов посёлка, спасаясь от ещё одного плазменного шара. Крыша коттеджа выросла перед ним серой горой.

И в это время откуда-то снизу вырвалась струя лилового огня, вонзилась в «клюв» второго вертолёта, заставляя его предпринять манёвр отклонения: он отвалил в сторону, не успев выстрелить.

– Хвостом к нему!

Турчинский развернул вертолёт, открыл хвостовой люк.

Чумак и Тимофеев метнулись по салону в хвост, открыли огонь из бластеров. К ним присоединился Артём. И их «батарея» добилась нужного результата. Аппарат воррихо задымил, неуверенно устремился в небо, но через мгновение сорвался в штопор и упал на дома посёлка. Взорвался, освещая улицы и коттеджи рваным пламенем.

Артём расслабленно опустил руку с бластером.

– Всё…

Чумак оглянулся на него, похлопал тяжёлой рукой в перчатке по спине.

– Молодец, дружище!

– Что там? – крикнул Турчинский.

– Можно идти домой.

Турчинский понял, развернул аппарат, ища глазами коттедж Хуснутдинова, сориентировался на белеющий пузырь ротонды. Вертолёт упал на территорию усадьбы, прилично ударился днищем о бугры и обломки «крокодилов».

– Кто стрелял? – повернулся к Артёму Тимофеев.

– Она, – сказал Артём, глядя через прозрачный пояс кабины наружу.

Это и в самом деле была Дина. Она бросилась к вертолёту, подождала, пока десантники вылезут, безошибочно кинулась на шею Артёму:

– Ох, как я вас ждала!

– Как ты угадала, в какой вертолёт надо стрелять? – полюбопытствовал Чумак.

– Не знаю… мне показалось…

– Что?

– Артём позвал…

Десантники одновременно повернули головы к девушке.

– М-да, – сказал Тимофеев. – Если учесть, что он никого не звал. Ты случайно не экстрасенс?

– Нет.

– Отстаньте, – грубовато сказал Артём, вдруг осознавая смысл признания спутницы: она действительно услышала его призыв – мысленный! – В бою у всех обостряются чувства. Что дальше? Забираем всех?

– Нет, бросать центр нельзя, – сказал Турчинский. – Если воррихо займут его, наши попадут в засаду. Кто-то должен остаться.

– Кто?

– Лётчик… Дина…

– Я полечу с вами! – возразила девушка.

– Дина… – повторил Турчинский, – и Тимоха.

– Пусть лучше он… – начал Тимофеев.

– Отставить, боец! Повторять не буду. Артём, спускайся и веди своего айтишника, без него нам в Центре обороны делать нечего.

Артём подхватил сопротивлявшуюся Дину под локоть, повёл к лестнице. Она сердито вырвала руку.

– Почему вы всё время решаете за меня? Я тоже могу… стрелять.

– Не обижайся, – вздохнул молодой человек, вдруг почувствовав усталость; энергии при захвате вертолёта он потратил немало. – На тебе лежит не меньшая ответственность, чем на мужиках. Павлу Степанычу уход нужен. И кто-то в самом деле должен охранять бункер.

Эдуард встретил их у входа в пост управления. Вид у него был затравленно-испуганный.

– Слава богу, заявились! Чего вас так долго не было?

– В разведку ходили, – сказал Артём, направляясь к лётчику. – Павел Степанович не просыпался?

– Воду пил.

– А ты чего такой нервный?

– Кто-то стучался к нам.

Артём резко остановился.

– Что значит – стучался? У нас гости?!

– Нет, но заработала линия связи, на меня вызверился какой-то трёхглазый урод, обматерил на своём языке. В общем, я понял, что воррихо пытаются установить контроль над здешним компьютером.

– Это им удастся?

– Не знаю… вряд ли. Я отрубил внешние каналы, у них с этим просто, есть спецприложение, закрывающее доступ к девайсу. Но гарантировать не могу.

– Что ты узнал по делу?

– Судя по суете в Центре обороны, прибыла ещё одна смена операторов. Теперь там сейчас человек десять.

– Человек… поворачивается же у тебя язык! Воррихо – не люди… во всех смыслах. Ладно, собирайся.

– Куда?

– По желуда… мы захватили вертолёт, полетим в Москву, отобьём у воррихо Центр обороны.

Лицо Эдуарда стало просящим.

– Может, я лучше здесь останусь? Вы со мной свяжетесь оттуда…

– Здесь останусь я, – вошёл в зал Тимофеев; шлем его «Ратника» был откинут на плечо. – Плюс Дина и Павел Степанович. Давайте побыстрее ухаливайте, пока эти уроды не опомнились.

Дина подошла к компьютерщику, провела ладошкой по его щеке:

– Устал?

Эд бледно улыбнулся, попытался выпрямиться.

– Я бы с удовольствием выпил.

Дина засмеялась.

– Вы заскочите в торговый центр, возьмёте хорошего вина, и мы выпьем.

– Лучше шампанского.

– Будет тебе шампанское, – пообещал Артём.

Дина подошла к нему.

– Возвращайтесь быстрей! И заскочите в аптеку, я написала, что нужно для раненого. – Она протянула Артёму белый листок с каракулями.

– Чем ты писала?

– Ручкой… взяла с собой ещё на аэродроме.

– Мы вернёмся! – Артём поцеловал девушку и последовал за Эдуардом.

Команда. Кольцевая хронопауза

Первым почувствовал давление на психику Ренат.

После того как ИсКр заявил, что их крутануло в кольцевой хронопаузе «с массой виртуальных вариантов», Морев усадил его за пульт вместе с Марьяной и Дылдой, а остальным разрешил прогуляться вокруг транслятора, сохраняя режим боеготовности и соблюдая пункты инструкции для спецназа под названием «семь-на-один» – семь раз отмерь, один – отрежь.

Однако группа обошла пирамиду транслятора по разворачивающейся спирали, никого не обнаружила и расслабилась, принимаясь изучать холмы, удивительно похожие на искусственные сооружения, обросшие мхом и рыбьей чешуёй.

Попробовали очистить угол одной ступенчатой пирамиды от мха, обнаружили, что никакого мха нет, а пирамида сплошь сложена из пористого материала, напоминающего колонии мелких грибов, лишайник и шерсть одновременно. Получалось, что все эти холмы-здания являются растительными конгломератами правильной геометрической формы, что дало Махлину возможность сделать предположение:

– Это цивилизация мхов! Или грибов, если хотите.

– Грибы величиной с гору? – засомневался Калачев.

– Это колонии грибов, причём у них намечается какая-то иерархия. Самые высокие здания – более геометричные и сложные, самые маленькие – попроще, без особых выкрутасов, параллелепипеды и пирамиды.

Помолчали, оценивая идею.

– Может, и грибы разные? – поинтересовался Синенко. – Давайте посмотрим.

Очистили угол простой пирамиды, зеленоватого цвета, затем вскрыли вчетверо более высокую, сложную, коричневую, с рядом полуколонн по фасаду. Убедились, что материал зданий-холмов действительно различается плотностью и цветом.

– Вообще-то надо посмотреть и другие срезы, – сказал Махлин, не зря закончивший биофак университета. – Тогда можно будет сделать статистически верный вывод.

Выбрали холм-здание средних размеров; по форме оно напоминало бокал на толстой ножке.

– Режь, – приказал Махлин Репину.

Вот тут-то Ренат и почувствовал «взгляд в спину», подействовавший на него не хуже ушата холодной воды.

– Стойте! – крикнул он.

Бойцы, обступившие нижний «барельеф-ножку бокала» необычного телесного цвета, оглянулись на него. Репин опустил свой тесак длиной в двадцать пять сантиметров.

– В чём дело?

– Ничего не ощущаете?

Одетые в «Ратники» бойцы переглянулись, оглядели окрестности.

Дымка, скопившаяся на дне ущелий-«улиц» невероятного «города», сгустилась, но влажность воздуха этой местности была чрезвычайно высокой, и под дымкой все понимали пары воды. Ничего опасного она не представляла.

– Кто-то смотрит… – прошептал Синенко.

Махлин отошёл от группы, держась за рукоять автомата, огляделся.

– Никого… но рисковать не будем. Делай соскоб и домой.

Репин взмахнул ножом, вспарывая ровный, словно отмеренный линейкой, угол здания, отвалил полуметровый ломоть «мха».

И откуда-то из пелены облаков на людей упал огромный рой насекомых.

– Чёрт! – присел Синенко. – Осы?!

Махлин выстрелил из бластера.

Огненный клинок пробил осиный шар насквозь, но не остановил кусачих летунов размером чуть ли не с палец взрослого мужчины. Они дружно набросились на людей, кружась над ними жужжащими дымными спиралями. А затем на головы бойцов словно обрушилась скала!

Выругался Репин. Охнул Синенко.

Ренат почувствовал головокружение, присел на корточки, вяло отбиваясь от налетевших ос.

– Назад! – крикнул Махлин. – Отступаем! Не стрелять!

Побежали к пирамиде транслятора, отблёскивающей металлом и стеклом, то и дело стряхивая с себя рассерженных насекомых, целенаправленно ищущих щели в костюмах. К счастью, «Ратники» и надвинутые шлемы хорошо защищали бойцов, жала ос не пробивали арамидную ткань костюмов либо застревали в складках, и получили укусы – в тыльные стороны ладоней – лишь два сержанта, не успевшие натянуть перчатки. Да Махлин умудрился подставить подбородок под жало, отчего через несколько минут нижняя часть лица у него посинела, а подбородок увеличился вдвое.

Никаких средств для лечения ядовитых укусов в аптечках «Ратников» не нашлось, поэтому штатный медик группы Калачёв протёр лейтенанту синяк спиртовой салфеткой и смазал йодом. Боль, наверно, была адская, но Махлин мужественно терпел и высосал весь пузырёк с обезболивающим – кетороном.

Терпели и остальные укушенные, обильно поливая руки тем же кетороном.

Марьяна неожиданно проявила заботу о друге, бросаясь к Ренату и торопливо ощупывая его лицо и руки, заглядывая в глаза.

– Тебя не кусали? Где больно? Что молчишь?

Ренат улыбнулся, мягко сжал пальцы девушки, не в силах сказать ни слова. Он так привык к её жёсткому характеру, что не ждал какого-то проявления эмоций.

– Всё нормально.

– Не ходи с ними больше.

– Не могу, я снайпер…

– Обойдутся.

Морев услышал последние слова Марьяны, дёрнул щекой, что у него обычно означало улыбку, но промолчал.

Собрались в посту управления.

Капитан оглядел гвардию, покачал головой.

– Никто больше не хочет прогуляться?

Махлин что-то промычал, морщась; налившийся лиловой синевой подбородок мешал ему говорить.

– Что это было? – мрачно спросил укушенный Репин.

Капитан оглянулся на видеостолб в центре кольца пультов. Осиного роя внутри него уже не было видно, то ли они рассеялись по склонам улиц-«ущелий», то ли собрались в шар и улетели в свой «улей».

– Он говорит, – сказала Марьяна, возвращаясь к пульту, за которым сидел ИсКр, – что мы попали в маловероятный вариант будущего, разумной управляющей системой которого являются грибные колонии.

– Вот эти холмы?

– Это не холмы – кластеры, каждый образует семью, а все вместе они формируют единую разумную структуру.

– А осы им зачем? Или они живут в этих холмах?

– Осы играют роль защитных сил. Вы начали резать тела колоний, и грибные президенты вызвали охрану.

– Симбиоз, – с трудом выговорил Махлин.

– Верно.

– Чтоб я сдох! – сплюнул Синенко, баюкая укушенную руку. – С ними только огнемётом можно справиться. Жаль, что не взяли с собой. Ну, и что дальше? Начнём с ними переговоры? Кстати, чем это они нас угостили? Башка до сих пор гудит.

– Психотронный удар, – снова заговорил Махлин, отстёгивая ремешок шлема, упиравшийся в подбородок. – Какой-то вид излучения.

– Мы даже здесь почувствовали, – подтвердил Дылда, оторвавшись от созерцания клавиатуры, по которой бегали пальцы пленника. – Лично я никаких переговоров с этими грибочками вести не собираюсь.

Взоры мужчин потянулись к Мореву.

– Дислокация такова, – сказал капитан. – Нас действительно затянуло в кольцо виртуальных реальностей. «Язык» обещает вытащить нас из него, но гарантий дать не может. Поэтому придётся ждать, когда он настроит эту хронобандуру.

– А если мы и в следующий раз прыгнем в какой-нибудь осиный Армагеддон? – скривил губы Синенко.

– У вас есть другие предложения?

– Нет.

– Тогда нет смысла обсуждать наше будущее. Мы в него всё равно не опоздаем. Будем прыгать по временам, пока не окажемся в нужном месте. Разошлись на полчаса. Рации не отключать, наружу не выходить.

– Вопрос можно, товарищ капитан? – поднял руку Репин.

– Один.

– Вы сказали, что нас вывернуло в грибную цивилизацию. Значит, людей на Земле не осталось совсем? Все вымерли?

Морев покосился на ИсКра.

– «Язык» утверждает, что ничего удивительного в этом нет. Если воррихо не смогут переселиться в наш двадцать первый век, оставшееся население деградирует и в конце концов вымрет.

Волгин шевельнулся, ошеломлённый сказанным. На лице его отразились все его чувства.

– Но ведь я… мы… не вымерли?

– Вас тоже сбросили, – сказала Марьяна, – хотя и ваш социум виртуален.

– Этого и я не могу понять, – качнул головой Махлин; говорить ему было трудно, однако тема разговора его заинтересовала. – Вообще наше путешествие создаёт кучу парадоксов. Мы – реальные люди – спокойно попадаем в реальности, которые только ещё могут быть! Их нет! Не существует!

– Но я-то существую? – с трогательной наивностью сказал Волгин.

– Это меня и потрясает! Знаете, как видели будущее человечества учёные? Государства исчезнут! Люди вернутся в первобытное состояние, во что я как раз верю, так как вижу, что творится… творилось на Украине. Это не первая ласточка – война на Украине, но тамошние события – чистое подтверждение предсказания. Эта война влечёт за собой «войну всех против всех»! Пришли новые варвары, новые фашисты, новые ультранаци, смысл жизни которых – убивать! Так что приход воррихо – просчитанное развитие человеческой цивилизации, агрессивной в самой своей основе. Их смысл жизни – то же желание убивать и пользоваться всеми благами цивилизации, созданными людьми. Я не прав?

– Я не всё понял, товарищ лейтенант, – виновато сказал Дылда, – но вы правы!

Бойцы сдержанно засмеялись.

– Чего ржёте? – проворчал Дылда. – Жили бы по-человечески, никто бы ни к кому не лез.

– Мне так никто внятно не разъяснил, чьи мы потомки, – признался Калачёв. – Не трёхглазых же воррихо в самом деле?

– Они сами наши потомки, – неуверенно сказал Репин. – Да, товарищ лейтенант?

– В древнеиндийских Ведах сказано о множестве прародителей живых существ на Земле. Каждый из них дал начало своему виду, и в конце концов образовалась та флора и фауна, которая существует нынче. То есть вся природа – это выродившиеся потомки неких могучих предков, в том числе и грибов, а не только человека. За миллионы лет грибы деградировали, а когда человечество исчезло, возродили своё могущество.

– Чего у них форма такая? Я сначала думал, что это городские здания обросли мхом.

– Может, так оно и есть, мы же не бурили холмы глубоко? А может, колонии грибов вспомнили о человеческом наследии и воссоздали запомнившиеся формы.

– Да ладно, с чего бы им помнить? Человек же всегда их ел… грибы, я имею в виду.

– Может, когда-то было наоборот, – пошутил Синенко. – Они нас ели. Не зря же эти колонии наслали на нас ос?

– Стратеги, философы, – презрительно скривил губы Репин. – Давайте делом заниматься, а не философствовать. Товарищ капитан, командуйте, а то развели тут дискуссию.

– Разойдись! – повторил Махлин, отходя к пультам.

Ренат потоптался за его спиной, не решаясь отвлечь Марьяну, но она не реагировала на его присутствие, и он поднялся вместе с двумя бойцами в кают-компанию. Синенко, увязавшийся за ним, попытался развить тему о «нереальных реальностях» со своей точки зрения, однако Ренат отвечал на его вопросы односложно, и сержант в конце концов отстал, заявив:

– До сих пор не могу поверить, что я не сплю.

В два часа дня по часам Рената (какое время суток проходило за бортом транслятора, понять было трудно, мешали облака, и освещение «грибного города» практически не менялось) капитан снова собрал всех в посту управления.

– Расчёты готовы. Ни у кого не появилось светлых мыслей?

– Хочу блинов со шкварками, – пробормотал Синенко.

Бойцы развеселились, послышались шутки:

– Хохол и в Африке останется хохлом…

– Ему бы горилки стакашек…

– И грибочков солёненьких.

– Жареной картошечки… с помидорчиками.

– Да какой он хохол? Потомственный укроп.

– Москали несчастные, – попробовал огрызнуться Синенко. – Вам только дай повод языки почесать.

– Прекратить галдёж! – поморщился Махлин, подбородок которого приобрёл баклажановый оттенок.

Смешки стихли.

– Спускаемся в транспортный отсек.

Дылда с трудом оторвал увлёкшегося пленника от пульта, повёл к выходу. За ним двинулись остальные.

Спустились на нижний этаж пирамиды, втиснулись в кокон стартовой камеры.

– С осами не попрощались, – просипел Репин.

– Я так и не понял, зачем воррихо установили здесь транслятор, – признался Ренат. – Они что, собрались сбрасывать в прошлое грибы? А жить где будут?

– Это вопрос, – согласился Махлин. – Может, мы у них как кость поперёк горла, и они начали искать другие варианты переселения?

– Потом обсудим, – отрезал Морев. – Вперёд! В смысле – назад!

ИсКр что-то пролаял, и камера упала в глухую вселенскую темноту…

Уши объяло огнём. Ренат инстинктивно потянулся к ним руками, чтобы потушить, и обнаружил, что стоит в тесной толпе прижатых друг к другу бойцов.

– Как же мне этот процесс нравится, – сквозь зубы процедила Марьяна, что на самом деле не соответствовало истине. Она уже не раз признавалась, что переносит хронопутешествия с большим трудом.

– Выходим, – скомандовал Морев.

В камеру хлынул сумеречный синеватый свет, люк ушёл в стояк двери. Один за другим десантники выбрались в коридор, опоясывающий камеру, готовые отреагировать на любое недружественное действие обитателей транслятора. Но им никто не встретился на пути. Никого не оказалось и в посту управления машиной хронопереноса, освещённом голубыми прожилками в стенах и потолке.

– Пусть включается, – сказал Морев. – Надо определиться, куда мы попали.

ИсКра усадили за пульт, и молодой воррихо-оператор, ничуть не переживавший за свою жизнь, жадно потянулся к двухуровневой панели компьютера.

– Осмотреться, – велел Морев.

Бойцы разбежались по зданию.

Ренат ради любопытства прошёлся по ближайшим к посту управления помещениям транслятора, но он был абсолютно стандартен во всех отношениях, и единственное, что отличало его от остальных комплексов, так это сантиметровый слой пыли на полу и на всех предметах обихода, а также неприятный запас плесени.

Когда он вернулся в пост, в центре пультов уже светился видеостолб и присутствующие в помещении Морев, космолётчик Волгин, Марьяна и Дылда рассматривали изображение гигантских деревьев, похожих на многоходульные мангры, которые обступали пирамиду транслятора со всех сторон.

– Что это? – полюбопытствовал Ренат.

– Сельва, – оглянулся бледноватый и смурной Волгин. – Судя по всему, мы снова промахнулись.

Ренат усмехнулся. Спасённый житель двадцать седьмого века, по всей видимости, почувствовал себя своим среди хронодесантников и готов был разделить их участь.

– ИсКр?

– Он ни при чём, из кольца хронопаузы почти невозможно выбраться.

– Значит, мы… не вернёмся?

По лицу Волгина прошла тень, собралась в морщинки на лбу.

– Для вас это так важно?

Марьяна оглянулась. На лице её было написано лёгкое удивление.

Ренат покраснел, вдруг осознавая, что его могли неправильно понять.

– Просто я подумал… если мы не выберемся, никто воррихо не остановит.

Марьяна улыбнулась, отворачиваясь.

– ИсКр сказал, что, по их подсчётам, на Земле осталось около полутора миллионов не сброшенных в прошлое людей. Да я и сам потомок несброшенных. Поэтому человечество выживет, даже если мы не сможем помешать переселению.

– Но ведь ваше время – лишь вариант возможной реальности…

– Пока что он самый оптимистичный, – снова оглянулась Марьяна. – Я бы хотела жить в их времена. Ни тебе коррумпированных чиновников, ни насилия и агрессии, ни бандитизма и терроризма! Мечта!

– Мечта, – согласился Ренат.

– Скучно так жить, – проворчал Дылда. – Да, товарищ капитан?

Морев посмотрел на него, и сержант сделал официальное лицо, кивнул на ИсКра.

– Пусть поторопится, нам есть куда спешить.

Марьяна заговорила с оператором, ИсКр ответил длинной речью, продолжая терзать пальцами клавиатуру.

– Он говорит, что с большой долей вероятности мы выбрались в глубокое прошлое, примерно на триста миллионов лет назад.

– В таком случае это карбон, – появился в зале Махлин. – Пятый период палеозоя, каменноугольный.

– Какого чёрта?! – возмутился Дылда, вскакивая; он сидел в кресле рядом с пленником. – Он издевается над нами?!

– Отстаньте от него, – сердито заступилась за оператора Марьяна. – Он простой как валенок, что на уме – то и на языке. Неужели непонятно, что мы своим появлением внесли хаос в теорию хроносдвига? Вот система и пошла вразнос.

– Правильно говорите, девушка, – с уважением сказал Махлин. – Мы и в самом деле сейчас изображаем нечто вроде вируса в сети воррихо-целеполагания. Если бы можно было просто погулять по временам, я бы сделал это с великим удовольствием. Столько загадок скрывает наша история!

– Это каких же? – поинтересовался Репин.

– Была ли битва Гипербореи и Атлантиды двенадцать тысяч лет назад и в чём её причина? Почему взорвался Тунгусский метеорит? Что это было? Снежная комета, туча мошек или космический корабль? А так называемые египетские пирамиды? Почему на них высечены письмена на древнеславянском, видимые только с самолёта? Да ещё какие: «Храм Рода», «Храм Яра», «Храм Мары»!

– Шутишь, – засомневался сержант.

– Ни капли, это недавно стало известно.

– Мне до лампочки, что было в прошлом. Что мы собираемся делать в настоящем?

– Если учесть, что мы попали в палеозой, – улыбнулся Ренат. – Товарищ капитан, разрешите сделать небольшую прогулку по местным буеракам? Любопытно всё же, куда нас занесло.

– Махлин, трое на периметр, – приказал Морев. – Остальным даю полчаса на прогулку. Императив «ёж». По одному не ходить!

– Есть, – козырнул лейтенант.

– А я? – с надеждой посмотрел на капитана Дылда. Ему тоже хотелось вырваться на свободу хотя бы на несколько минут.

– Твоя задача прежняя – «язык».

– Да куда он денется?

– Не понял?

– Слушаюсь, товарищ капитан!

Космолётчик из двадцать седьмого века нерешительно засуетился, Морев заметил его пассы и добавил:

– Волгин, вы тоже останетесь. Ваш костюм не располагает к вылазке наружу в нынешних условиях.

Рай-Бо Волгин смутился:

– Понимаю…

– Товарищ капитан, разрешите мне с ними? – попросила Марьяна. – Здесь я пока не нужна.

Морев пожевал губами, но возражать не стал.

– Хорошо.

Девушка просияла, торопливо начала застёгивать шлем.

– Готова.

Махлин махнул рукой, и отряд устремился к выходу из пирамиды. Автоматика транслятора выпустила их наружу беспрепятственно.

За стенами здания люди окунулись в жаркий и душный воздух палеозоя, полный испарений, насыщенный необычными пряными запахами. Это была настоящая парилка, о чём не преминул заявить Синенко, и все с ним согласились. Никаких дорог, асфальтовых или бетонных площадок, тротуаров и настилов вокруг пирамиды не было, поэтому, с трудом найдя сухие бугорочки, разведчики отошли на десяток метров от здания и остановились перед стеной растительных гигантов с ромбовидно иссечённой корой, возносящих к почти невидимому небу, метров на сто, кружева ветвей и щетину листьев.

У подножия деревьев, стволы которых вряд ли можно было обнять трём-четырём мужчинам, в зелёных пузырях накипи и какой-то ядовитой с виду поросли виднелись змеиные клубки корней. От ствола каждого гиганта отходил один крупный досковидный корень, который потом расщеплялся надвое, а последующие, в свою очередь, делились на меньшие, образуя рельефный узор «змеиных тел», ходить по которому было неудобно. Между стволами деревьев виднелись огромные пни с корнями и шапки незнакомого кустарника, скрывающие упавшие полусгнившие стволы.

– Лепидодендроны, – глухо сказал Махлин; он был единственный из всей группы, кто не смог застегнуть ремешок шлема на вспухшем подбородке. – А эти – потоньше – сигиллярии.

Внезапно дремотную шуршащую тишину леса всколыхнул квакающий рёв.

Десантники инстинктивно сомкнули ряды, направив на лес стволы автоматов.

Снял с плеча снайперскую винтовку и Ренат.

– Блин! – сказал Репин. – Кто это ругается?

Махлин промолчал. Источником рёва мог быть как растительноядный бронтозавр, так и хищник, но людям показываться на глаза он не стал.

– Вон там пройти можно, – сказал остроглазый Калачёв.

Действительно, слева от него, за углом пирамиды, между стройными колоннами сигиллярий, вершины которых напоминали туалетные ёршики с густой щетиной из остроконечных листьев, намечался просвет в сплошной стене деревьев, уходящий к светлому расширению. Это мог быть всего лишь просвет в сплошных зарослях, а могла начинаться и поляна, поэтому Махлин решил рискнуть.

– Попробуем пройти. Сом, вперёд! Глаза на макушку!

Двинулись по корням, обходя сплетения хвощей толщиной с тело человека, колдобины с зелёной водой и пузыри буйной рясковидной зелени, проползая под ярусами звёздчатых ветвей и шпалерами гигантских папоротников.

Несколько огромных стрекоз обратили внимание на идущих, но близко подлетать не рискнули. Зато ими заинтересовались пауки размером около полуметра, начавшие преследовать отряд до тех пор, пока Репин не пристрелил одного короткой очередью.

Через несколько минут выбрались на край небольшой поляны, заваленной упавшими стволами, которую пересекала речушка с неожиданно чистыми песчаными берегами.

– Ой, как здорово! – восхитилась Марьяна. – Давайте искупаемся?

– Не надо, – вырвалось у Рената.

– Здесь недавно кто-то ревел, – напомнил Синенко.

– Хочу!

– Почему бы и нет, в конце концов? – вдруг уступил просьбе девушки Махлин. – Тепло, тихо… девушка хочет искупаться… я и сам в общем-то не против. Слушай мою команду: делаем зону! Репа, Синий – налево, Калач, Сом – направо. Снайпер, – лейтенант посмотрел на Рената, – займёшь позицию на берегу. Справишься?

Ренат промолчал, хотя ему многое хотелось сказать укушенному, давно бросающему восхищённые взгляды на Марьяну.

– Спасибочки, товарищ лейтенант, – обрадовалась она, подбегая к воде. – Вы такой душка. А вода чистейшая, все камушки видно.

Бойцы рассредоточились, вглядываясь в сумрак великаньего леса вокруг поляны. Оттуда постоянно доносилась какая-то возня, кто-то пищал, повизгивал, издавал тяжкие вздохи и сопел. Фанерозойская сельва – а это и в самом деле был карбон, один из периодов палеозоя, который в свою очередь входил в фанерозой, – жила своей жизнью и не обращала внимания на пришельцев из другой временной эпохи.

Впрочем, последний вывод, сделанный Ренатом, оказался ложным.

Марьяна искупаться не успела.

Только она сняла шлем и расстегнула спецкостюм, как из воды в туче брызг выпрыгнул пятнистый, жёлто-коричневый зверь – Ренату показалось – крокодил, – разевая огромную, метровой длины пасть, усеянную острыми загнутыми зубами.

Никто из бойцов охранения, расположившихся в разных концах поляны, отреагировать на этот маневр не успел. Даже Ренат. И никто из них не ожидал, что Марьяне придут на помощь совершенно неожиданные силы.

Из-за ближайшей кустарниково-тростниковой крепи выпрыгнуло странное существо: трёхметровый гигант в зеркальной чешуе, с головой черепахи (отчётливо был виден загнутый клюв и красные глаза), тонкий в талии, с широкими метровыми плечами. Ноги у него были худые и гнулись как змеи. Он отбросил в сторону ахнувшую Марьяну и вцепился длинными и гибкими, как щупальца, конечностями в наросты на морде зверя, вздёрнул морду вверх и одним движением отбросил четырёхметровую рептилию обратно в реку.

Позже Махлин вспомнит название зверя – лантанозух, представитель парарептилий фанерозоя, однако бойцы видели в нём крокодила и почти не ошиблись в его хищнических намерениях.

«Крокодил» не собирался отступать.

Он снова понёсся из воды на берег… и налетел на пулю, выпущенную Ренатом из снайперской винтовки.

Выстрел был точен, пуля попала псевдокрокодилу в раскрытую пасть, хотя это его только задержало, но не остановило.

Гигант в чешуе приготовился к новой схватке, и в этот момент с двух сторон грянули выстрелы из автоматов: бойцы Махлина сориентировались, бросаясь к реке, а сам он выстрелил из бластера, разворотив хищнику усеянный костяными бляшками хвост. Со знакомым булькающим рёвом псевдокрокодил метнулся в реку, окрасившуюся в розовый цвет, и исчез.

Гигант в чешуе оценивающе глянул на десантников, на Рената, державшего его не прицеле, на поднимавшуюся с песчаного бугра Марьяну и стремительно ринулся в ту же сторону, в какую только что прыгнул раненый лантанозух, нырнул и тоже исчез. По воде разошлись круги, вниз по течению поплыли розовые струи и мутные облачка, поднятые ногами незнакомца.

Ренат очнулся, подбежал к Марьяне.

– Ты в порядке?! Он тебе ничего не сломал?

Девушка опёрлась на протянутую руку, стала дрожащими пальцами застёгивать комбинезон.

– Нормально, не сломал. Кто это был?

– Не знаю.

– Не человек, хотя и похож, – показал зубы Синенко.

– Уходим, – подошёл хмурый Махлин. – Собирайтесь быстрее.

Марьяна застегнула на локте бластер, провела ладонью по волосам, нацепила шлем. Голос у девушки изменился, стал весёлым.

– Вот откуда повелись джентльмены, мальчики. Ведь этот рыцарь спас меня, не имея никакого оружия! Валентин, ты специалист в мезозоях, что это за зверь был?

– Застрели – не скажу, – всё так же хмуро ответил Махлин. – Точно – не динозавр. Палеонтологам этот вид неизвестен.

– Странно, что он заступился.

– Просто не успел сожрать, – хмыкнул Синенко. – Не вынырни тот крокозавр, этот двурукий набросился бы на вас, мадам.

Марьяна покачала головой.

– Не уверена… мне он показался… весьма разумным.

– Ну конечно! – воскликнул Ренат. – Воррихо сбрасывали своих потомков в прошлое не один раз, и это, наверно, один из сброшенных!

– Что-то я не припомню, чтобы мы в школе изучали таких чешуйчатых здоровяков, – сказал Репин.

– Потому и не изучали, что воррихо их переселили сюда, в палеозой, где они и вымерли.

– Надо расспросить ИсКра.

– А давайте найдём его и предложим присоединиться к нам? – загорелся Калачёв.

– Это если разрешит капитан, – бросил Махлин. – Купание закончилось. Сом, вперёд!

Отряд вернулся к пирамиде транслятора, ощетинившись стволами автоматов, встретив по пути лишь с десяток пауков да гигантских метровых стрекоз. Остальные обитатели фанерозойского леса преградить людям дорогу не решились.

В посту управления царила деловая атмосфера.

Пленник был погружен в переговоры с компьютером.

Дылда нетерпеливо прогуливался по помещению.

Морев спал в одном из кресел, превратившись в гранитную глыбу.

Увидев возвращавшихся разведчиков, Дылда подскочил к ним.

– Ну, что, где пропадали целый час, что видели?

– Общались с местным аборигеном, – осклабился Синенко. – Интересный такой хлопец, весь в чешуе.

– В чешуе?! – не поверил сержант.

– Ага, потом расскажу.

Махлин подошёл к проснувшемуся капитану, сообщил ему об инциденте у реки. О причине инцидента, которой стало желание Марьяны искупаться, он дипломатично умолчал.

Морев помял лицо ладонью, встряхнулся, глотнул воды, глянул на часы.

– Будем собираться. Марьяна, что он говорит насчёт вашей встречи с чешуйчатым?

Девушка, успевшая объясниться с пленником, выпрямилась.

– Судя по всему, мы действительно наткнулись на одного из перемещённых в прошлое разумников.

– С кем на этот раз?

– С представителем цивилизации гигантов Му. Воррихо сбросили их как раз на триста миллионов лет назад, ещё до сброса лемурийцев.

В зале стало тихо.

Дылда с выдохом лязгнул магазином автомата.

– Эх и всадил бы я ему обойму свинцовых бобов!

– ИсКр тут ни при чём, – сказал Махлин. – Заложник ворриховской власти.

– Все они ни при чём, когда убивают ни в чём не повинных людей! Только на таких вся гнусь и держится.

– Расчёт готов? – спросил Морев.

– ИсКр сориентировал линию по нашим координатам, надеется, что всё получится.

– Срел пердзел с гурилецел, а как у́пал, так и у́срал, – проворчал Синенко.

– Ты чего ругаешься? – удивился Репин.

– Это на польском…

Махлин захохотал, но тут же скривился, хватаясь за подбородок.

– Ну и команда, сплошь полиглоты, мать вашу!

– Спускаемся, – сказал Морев. – Задача не решена.

Группа двинулась к лестнице.

Наше время. Нцуо

Хотя Турчинский и научился управлять чужим вертолётом, отключить его иллюминацию он не смог. Так и летели над ночным Подмосковьем, разбрызгивая лучи габаритных огней и ещё каких-то опознавательных сигналов, превращавшие аппарат в гигантскую детскую игрушку.

Над кольцевой автодорогой задержались, заметив такой же приближающийся вертолёт, пульсирующий огнями.

– Приготовились, – будничным голосом предупредил команду пилот. Ему-таки удалось найти терминал управления плазменной пушкой аппарата, скрытый в подлокотнике пилотского кресла, что вселило в пассажиров надежду справиться с поставленной перед ними задачей.

Однако до боестолкновения не дошло. Вертолёт пришельцев из прошлого сначала повернул к ним, завидев коллегу, но посчитал встретившийся аппарат своим и вернулся на прежний курс.

– Разлетались, сволочи! – процедил сквозь зубы Чумак. – Как у себя дома!

Слова сержанта оказались пророческими.

Пока пересекали Москву с юга на запад до Фрунзенской набережной, встретили ещё не меньше десятка «вертушек», бороздивших ночное небо над столицей в разных направлениях. Пришельцы вели себя абсолютно спокойно, как хозяева, и невольно в душу закрадывался страх, особенно когда в голову приходило осознание масштаба катастрофы. Сброшена в прошлое была не какая-то небольшая группа людей, не коллектив фабрики и даже не население города, – «гуманисты»-воррихо переселили семь миллиардов человек! Всё человечество!

Турчинский ориентировался в лабиринтах городских улиц плохо. Только благодаря подсказкам Эдуарда они и обнаружили здание Национального центра управления обороной России, стоявшее недалеко от пешеходного Андреевского моста через Москву-реку. Однако тут их ждал сюрприз.

У центрального входа в здание суетились «киборги», выгружая какие-то коробки из вертолёта и занося их в здание. Три аппарата заняли всю парковку напротив, а ещё четыре «вертушки», сверкая огнями, барражировали над рекой и над зданием с лесом антенн на крыше, не давая возможности никому приблизиться к центру.

– Упс! – озадаченно сказал Турчинский, посылая машину по дуге. – Их слишком много, не пробьёмся.

– Может, тихонько сядем и… – начал Чумак.

– Заметят, на нас не ворриховские комбезы.

– Тогда давайте попробуем связаться с приятелем Павла Степановича, майором Летяго.

– Если он жив. К тому же Павел Степанович говорил, что у него нет мобилы. Он с ним связывался через аэродромную рацию.

– Не возвращаться же? Куда он мог полететь после боя?

– На базу в Торжок, – сказал Артём. – Там располагается центр по боевому применению авиации, оба служили в этом центре.

– До Торжка пилить и пилить.

– А если через сеть оборонки? – подал голос Эдуард. – Только нужен хороший комп.

– Где мы его сейчас найдём?

– Не надо ничего искать, полетели к Водному стадиону, ко мне домой, у меня стоит последний «Эльбрус», не хуже, чем у покойного Борьки.

– Чего ты хочешь от Летяго? – обратился Артём к Чумаку.

– Попросим его поднять в воздух «сушку» и ударить по набережной, по «вертушкам» и «киборгам». Поднимется паника, и мы тихонько проскочим в здание. Другое дело, захочет ли он рискнуть.

– Мы не в игрушки играем, – буркнул Турчинский. – На кону пипец человечеству! Должен же он понимать.

– Полетели к Эду, – сказал Артём. – Нет смысла спорить о риске, времени у нас в обрез.

– Командуй, куда лететь, – оглянулся на Эдуарда сержант.

– Сейчас налево, над рекой, а там повернём к Ленинградке и на Флотскую улицу, дом двадцать семь.

Вертолёт поднялся над Москвой-рекой, повернул на север. Летающие над кварталом вертолёты пришельцев не обратили на него внимания. Идея захватить воррихо-аппарат оправдывала себя.

С высоты в четыреста метров стали видны освещённые и совершенно пустые улицы, давящиеся тишиной, наводящие страх и уныние своей чистотой и отсутствием движения. Такого не должно было случиться, люди строили города для комфортного проживания, собираясь вместе проводить время работы и отдыха. Но обстановка изменилась, и память всё чаще выдавала картины потоков пешеходов по тротуарам, заполненных до отказа стадионов и нескончаемых автомобильных пробок – как альтернативу мёртвой неподвижности жилых кварталов.

Встретили два воррихо-вертолёта. Оба просквозили в сотне метров, ища что-то на улицах. Возможно, в домах или в переходах прятались неперемещённые, и чистильщики воррихо охотились за ними, однако у маленького диверсионного отряда не было времени проследить за развитием событий, и Турчинский повёл машину дальше.

Сели прямо на улице, перед последним подъездом дома, где жил Эдуард. Пилот открыл задний люк.

– Я быстро, – пообещал Эд, вылезая.

– Проводите его, – сказал Турчинский. – Вдруг там засада?

Чумак полез из кабины.

Артём молча последовал за ним.

Дверь подъезда контролировалась домофоном, а поскольку Эдуард потерял чип, пришлось вскрывать замок выстрелом из автомата, что и сделал сержант.

В подъезде никто не прятался. Лифт работал!

Поднялись на шестой этаж, вышибли замок двадцать четвёртой квартиры, вошли в жилище компьютерщика, куда он уже не чаял когда-либо вернуться.

Пока Эд включал компьютер, мылся под душем и переодевался в домашнее, Артём и Чумак с любопытством прошлись по комнатам Эдова «приюта», как он сам выразился, отметили полнейший беспорядок везде, и Артём подумал, что этот беспорядок точно характеризует человека, не привыкшего содержать дом в чистоте и заботиться о себе.

Позвонил Турчинский:

– Что у вас?

– Тихо, – ответил Чумак, – Эд искупался под душем, уже работает.

– Не задерживайтесь.

Артём вспомнил о Дине, включил мобильный. К его удивлению, девушка ответила:

– Артём? Ох, здорово, что ты позвонил!

– Что-нибудь случилось? – насторожился он.

– Нет, всё в порядке, я дежурю наверху, Павел Степанович спит.

– Где Тимофеев?

– Ему показалось, что в транспортном отсеке кто-то возится, он ушёл туда. Потом мы поменяемся.

– «Киборги» на штурм не собираются?

– Никого не видно, только вертолёт пролетал. А вы где?

– В квартире Эда, он пытается войти в базу данных военной авиации и связаться с майором Летяго. Без его помощи нам не удастся пройти в здание Центра оборонки.

– Возвращайтесь скорее!

– Сделаем дело, я позвоню. – Артём выключил айком.

– Ага! – донёсся вопль Эдуарда из спальни, которую он превратил в рабочий кабинет. – Съел пилюлю?! Давай, колись, выкладывай пароль!

Чумак, появившийся в дверях гостиной, посвежевший после посещения ванной комнаты, постучал пальцем себя по виску.

Артём улыбнулся, развёл руками.

– Они все такие ненормальные, кто спит с компьютером. Ты же видишь, как он живёт.

– Меня бы отец убил за такой порядок!

– Значит, у него нет отца, либо он такой же, как его сын.

– Я пойду к Туру, подстрахую.

– Иди.

Сержант ушёл.

– Идите сюда, – позвал Эдуард. – Кушать подано.

Артём открыл дверь в спальню.

– Получилось?

– А то! Дело мастера боится.

Артём с любопытством глянул на полуметровый экран монитора, по которому ползли столбцы зелёных и фиолетовых цифр. Эдуард стукнул пальцем по клавиатуре, не уступавшей по сложности двухуровневой панели воррихо-компьютеров, и цифры исчезли, вместо них в двух белых окошках протаяли слова: «Дежурный уровень» и «Повторите запрос».

«Вызвать майора Летяго, срочно!» – напечатал Эд, повторил вслух:

– Майора Летяго, немедленно!

«Основание?» – затребовал компьютер базы в Торжке.

«Тревога!» – напечатал Эд.

«Не предусмотрено протоколом».

– Угроза нападения противника! – подсказал Артём.

Эдуард отстучал подсказку.

«Идёт поиск», – ответил компьютер.

– Как тебе удалось войти в их сеть? – полюбопытствовал Артём.

– Я волшебное слово знаю – дыра[10], – пошутил Эд.

«Объект найден», – сообщил компьютер.

– Обеспечь голосовую связь!

«Связь подтверждаю».

Эдуард клацнул клавишей «ввод».

Динамики компьютера прокашлялись, сквозь писки и ровный шум донёсся мужской голос:

– Кто говорит? Паша, ты?! Жив?!

– Говорит Артём Бойцов. Павел Степанович жив, но ранен, находится в бункере под землёй. Майор, мы хотим нанести визит в Центр управления оборонкой на Фрунзенской набережной, нужна ваша помощь.

– Конкретно?

– Вы не смогли бы сделать налёт на Центр? Там крутятся вертолёты захватчиков, а главное – эти бандиты пытаются превратить Центр в информационную базу для переселения. Если мы не помешаем – всем конец!

Лётчик ответил после паузы:

– Нам и так конец.

– Ещё есть шанс… наш десант ушёл в прошлое, чтобы грохнуть машину времени. Но если для вас это слишком рискованно…

– Я хотел бы поговорить с Пашей.

– Я же говорю, он в бункере, ранен, за ним ухаживает Дина… моя девушка. Но связи с ними нет, мобильная и любая другая радиосвязь блокируется толщей земли. Могу дать мобильный Дины, она сейчас наверху.

Пауза.

– Запишите мой номер, я взял в штабе. – Лётчик продиктовал номер. – Дайте знать, когда будете готовы.

– Приблизительно через полчаса.

– Хорошо.

– Найдёте Центр? Рядом пешеходный мост, его не зацепите.

– Сориентируюсь.

Артём осоловело глянул на Эдика, деловито хлопотавшего у стола. Сердце защемило: лётчик рисковал жизнью, но от вылета не отказался, и к чувству вины (хотя Артём и не был ни в чём виноват) прибавилось чувство гордости за людей, готовых помочь другим, не считаясь со смертельной опасностью.

– Уходим.

– Я сейчас, подожди минуту, пробегусь по другим каналам.

– Нет времени! – Артём с трудом оттащил приятеля от компьютера. – Сам же говорил, что воррихо контролируют весь Интернет, и Бориса твоего они вычислили. Засекут твой комп – костей не соберём!

Это подействовало, Эд очнулся.

– Дай хоть взять запасной наладонник, пригодится.

– Бери и дёру!

Эдуард выключил компьютер, облачился в «Ратник», извлёк из ящика стола модерновый персоник, надевающийся на ладонь, и оба выскочили из дома, как при пожаре.

Чумак, переминавшийся с ноги на ногу у вертолёта, махнул рукой.

– Давай!

Взлетели. И тотчас же к дому со стороны метро хищно метнулись два вертолёта: чистильщики и в самом деле засекли выход с компьютера Эда в Сеть.

– Чёрт! – выдохнул Эдуард.

– Вот именно, – пробурчал Артём.

К счастью, их машину не преследовали. Захватчики всё ещё не знали, кто управляет вертолётом.

К зданию НЦУО подлетели через десять минут. Зависли над рекой, наблюдая за суетой «киборгов», насчитали восемь «вертушек» – три на земле, пять в воздухе.

– Хватило бы одного «Искандера», – угрюмо сказал Чумак.

– «Искандер» и здание не пощадил бы, – возразил Турчинский. – Тут нужна ювелирная работа.

Артём вызвал лётчика:

– Майор, мы готовы.

– Вылетаю, – коротко отозвался командир звена.

– Непосредственно перед зданием сидят три «вертушки», ещё пять крутятся вокруг. Нас не сбейте, мы ближе к мосту.

– Буду минут через двадцать, уберитесь оттуда.

Артём бросил взгляд на реку, на медленно перемещавшиеся в небе над Центром «игрушки воррихо».

– Мы будем за рекой, напротив здания.

– Ждите.

– Летит? – осведомился Турчинский, небрежно пошевеливая джойстиком управления.

– Будет через двадцать минут, нам надо перебраться на тот берег, чтобы не попасть под ракету.

– Не вопрос.

Вертолёт сдал назад, рыская острым носом из стороны в сторону, как это делали другие аппараты захватчиков. По-прежнему на него никто не обращал внимания, словно он превратился в невидимку, и у Артёма родилось ощущение, что их миссия завершится успешно.

Ровно через двадцать минут приближающийся гул возвестил о том, что слова Летяго не расходятся с делом, и хотя самолёт разглядеть не удалось, так как лётчик не включил ни габаритные огни, ни прожектор, на площадь перед зданием Центра обрушился огненный ураган!

Два стоящих с открытыми хвостовыми люками воррихо-вертолёта взорвались. Взрыв опрокинул и два вертолёта на другой стороне набережной, один из которых взорвался спустя мгновение.

Начали взрываться и кружащие в небе вертолёты: один, другой, третий!

Новая волна гула и рёва накрыла набережную.

Вспыхнули вертолёты у пешеходного моста и над рекой.

– Вот он! – азартно завопил Чумак, заметив силуэт самолёта, выпускающий огненные стрелочки ракет.

В небе расцвели ещё два бутона пламени.

Артём хотел закричать, как Чумак: ура! – но в этот момент в его голове расцвёл букет иного пламени – призрачного, нежаркого, возбуждающего! Наступило состояние пустоты, обычно возникающее во время поединка на ринге, мышцы напряглись, тело пронизали потоки энергии, складываясь в узор предвидения.

– Тур, за самолётом!

– Что?! – не понял пилот.

– За самолётом… летит!

Охнул Чумак:

– «Вертушка»!

Действительно, откуда-то из глубин городского квартала вывернулся воррихо-вертолёт и помчался вслед за самолётом Летяго, начавшим разворот и потерявшим из-за этого скорость. Сверкнула сиреневая молния разряда, сорвавшаяся с «клюва» аппарата, задела хвостовой стабилизатор истребителя.

– Гони! – рявкнул Чумак. – Сбей эту лярву на х…!

Турчинский рванул вертолёт вверх, ввинчиваясь в ночное небо над рекой. На манёвр перехвата потребовалось несколько секунд. Самолёт Летяго развернулся, однако недостаточно быстро, и второй плазменный «снаряд» попал ему в крыло.

– Катапультируйся! – в один голос вскрикнули Артём и Чумак.

Турчинский страшно выругался, едва не раздавил в кулаке подлокотник кресла с рукоятью оружейного управления.

С носа вертолёта сорвалось полотнище лилового огня, вонзилось в хвост хищника, выцеливающего российский истребитель.

– Попал! – захлопал в ладоши Эдуард, воспринимавший этот бой едва ли не как программу «стрелялки» в компьютере.

«Вертушка» противника завертелась волчком и начала падать в реку, покрываясь слоем мелких молний.

Но и самолёт Летяго не смог выйти на режим, два попадания серьёзно повредили его, и он тоже устремился вниз. Сверкнула струйка пламени, над горбом кабины самолёта вынеслась белая стрелочка катапультируемого кресла: пилот всё-таки успел запустить себя в небо.

Воррихо-вертолёт нырнул в реку.

Су-35 врезался в парапет набережной, взорвался, выплёскивая на дома вокруг струи огня, дыма и обломков камня.

– Парашют! – сунулся к прозрачной полосе стенок кабины Эдуард.

Несмотря на небольшую высоту – около ста пятидесяти метров, с которой катапультировался Летяго, парашют раскрылся, унося его на другую сторону реки, где он и приземлился на крышу автобуса.

– Давай за ним! – выдохнул Артём.

– Нет времени! – процедил сквозь зубы Турчинский, – потом заберём.

Вертолёт нырнул к зданию Центра и сел на крышу среди разнокалиберных антенн и куполов непонятного назначения.

– Ноги!

Выпрыгнули из кабины, ища глазами лифтовую коробку. Нашли за одной из башенок, но она оказалась запертой, и Турчинский решил проблему одним выстрелом из вертолётной плазменной пушки, испарив чуть ли не с десяток антенн вместе с коробкой.

Лифта на верхнем этаже не оказалось, поэтому ждать его не стали, помчались вниз, прыгая по ступенькам в стиле кенгуру. Встретили двух «киборгов», превратили обоих в головешки; стреляли из бластеров, обладающих великим достоинством – бесшумностью по сравнению с автоматами. Да и пули берегли для более подходящего случая.

К счастью, здание Центра имело всего шесть этажей, поэтому на первый, где всё левое крыло занимал ситуационный зал, откуда руководство Минобороны осуществляло эффективную координацию деятельности всех родов войск, добрались за считанные минуты.

Атака российского истребителя на боевые машины захватчиков произвела на них большое впечатление. Все воррихо-военные выбежали из здания через центральный вход, оставив в зале только технарей-операторов да пару охранников, и отряд Турчинского справился с ними за три секунды. Охранников расстреляли из автоматов, операторов согнали с мест и уложили на пол перед рядами кресел, сняв с каждого налокотники-бластеры.

– Дальше что? – прохрипел Чумак, держа под прицелом лежащих «киборгов». – Тут хороший минхерц нужен, чтобы качественно испортить всю компьютерную начинку.

Артём понял, что под «минхерцем» сержант имеет в виду взрывное устройство.

– Нету у нас ничего, – огорчился Турчинский. – Придётся кромсать аппаратуру из того, что имеется.

– Потратим боеприпасы.

– У тебя есть другое предложение?

– Подождите, – снял шлем Эдуард, с восхищением рассматривая ряды экранов, кольцо столов для высшего руководства Центра, экраны на стенах. – Есть идея…

– Быстрей рожай! Сейчас уроды очнутся и всем скопом повалят сюда. Что за идея?

– Запустить в их сеть «трояна». Ни в жисть не догадаются, что произошло! И работать не смогут.

– Что ещё за «троян»?

– TDSS – самое совершенное кибероружие на сегодняшний день. Создано отечественной хакерской группировкой Ботнет. Заражает вирусами любой компьютер и загружает в него вредоносные программы, до тридцати дополнительных утилит, включая системы раскрутки трафика и рассылку спама.

– Ну и что?

– TDSS создаёт свой собственный криптодиск, его не видно, поэтому на него не действуют стандартные антивирусные программы.

– Ну и что? – повторил вопрос Чумак.

– Воррихи никогда не догадаются, почему Сеть начинает глючить и ползти как черепаха, для этого надо быть самим Касперским. Но самое главное, что здешний компьютер отключится и перестанет снабжать чужаков информацией. Они не смогут командовать своей армией.

Сержанты и Артём переглянулись.

– Ладно, допустим, ты прав, – сказал Турчинский. – «Троян» хорош. Но ведь его надо откуда-то скачать? Ты знаешь, где его искать?

– Знаю, – ухмыльнулся Эдуард, показал на свой модерновый планшетник, – здесь. Зря я его, что ли, захватил с собой?

Чумак покачал головой.

– Ну ты и жук, господин айтишник! Откуда у тебя хакерские примочки? Сам небось хакером был?

– Был когда-то, – легко согласился Эдуард, бочком подбираясь к пультам. – Дело прошлое. Мы с Борей когда-то в сети Пентагона покопались. Мне бы хороший вход найти… ага, вот замечательный ящик стоит, наверно, самого большого начальника. Подежурьте пока, я поколупаюсь тут. – Он сел за стол, над которым светился большой экран, мигающий сетью огоньков и цифр.

– Надо уходить, – повернулся Чумак к Турчинскому. – У нас всего несколько минут.

– Артём, последи за ними, – кивнул на лежащих операторов-воррихо сержант. – Мы встретим дуболомов в коридоре. В случае неповиновения стреляй, нам терять нечего. Не мы к ним пришли.

Сержанты взяли по паре дополнительных нарукавных бластеров и скрылись за входными дверями зала.

Один из «киборгов» шевельнулся, поднял голову.

– Лежать! – рявкнул Артём, дал короткую очередь из автомата по сиденьям кресел.

«Киборг» уронил голову, застыл.

Из двери высунулся Чумак, оглядел зал, понял причину шума, поднял вверх палец и исчез. Через минуту из коридора донеслись автоматные очереди и свистящие шлепки бластеров.

– Давай быстрей, – нервно сказал Артём в спину компьютерщика. – Долго нам не продержаться.

– Это не моя забота, – невнятно отозвался Эдуард, работая на клавиатуре с немыслимой скоростью.

В коридоре снова загремело.

В одном из углов помещения (интуиция подсказала появление опасности) зашевелилась тьма.

Артём напрягся, вгоняя себя в состояние пустоты, и, не раздумывая, выстрелил в глубь служебного выхода из бластера.

Заверещали в два голоса! Один из пробиравшихся в зал «киборгов», корчась, выстрелил, но попал в своего напарника, оба упали, продолжая извиваться и орать. Артём выстрелил ещё раз. Крики стихли.

Эдуард отвлёкся, привстав, глядя на потухающее пламя.

– Эд!

– Сейчас, сейчас, не ори, ещё минута… – Эдуард сел за стол.

В зал заглянул Чумак.

– Вы скоро?

– Минута.

– Уходим! – Сержант скрылся за дверью.

– Оп-ля! – вдруг воскликнул Эдуард. – Ничего себе!

Артём подскочил к нему.

– Что?!

– У них есть запасной порт!

– Не понял.

– Чтобы перебрасывать сюда силы и оружие, воррихи пользуются резервным терминалом. Для этой цели они приспособили Шанхайский финансовый центр в Китае. Этот финцентр известен своим мощным информационным кластером, у них там самый быстрый в мире комп.

– Ну и что?

– Даже если мы торпедируем наш российский центр управления обороной, второй будет работать, и рано или поздно через него к нам полезут полчища переселенцев.

– Уверен?

– Да они в открытую говорят об этом. Вот сам Шанхайский финцентр.

Дисплей показал величественный небоскрёб необычной формы, похожий на зубило из зеркального стекла.

– Красавец, да? Стоит в деловом районе Пудун. За ним дальше – видишь? – ещё один красавец, это Джин Мао Тауэр.

– Чёрт с ними! Туда нам не добраться.

– А давай запустим туда ракету.

Артём открыл рот.

– Что?! Ты в своём уме?!

– А что? Мы же сейчас находимся в мозговом центре армии, можно сказать, отсюда отцы-командиры управляли любым родом войск, в том числе – стратегическим ядерным.

– Ты обалдел?! Запускать на Китай ядерную бомбу?!

– Во-первых, если воррихи переселятся, нам будет до лампочки, существует Китай или нет. Во-вторых, не обязательно запускать ракету с атомным боезарядом, достаточно обычного. Взорвём финцентр, и все дела.

– Как?

– Да нет ничего проще. – Эдуард снова уселся за клавиатуру. – Я сейчас выясню, где стоит ближайшая к китайской границе дивизия РВСН на дежурстве, и прикажу запустить птичку.

– Кому прикажешь? Весь обслуживающий персонал в прошлом!

– Я же говорю – нужен ракетный дивизион на боевом дежурстве. Тогда запуск произойдёт автоматически после команды отсюда.

– Насколько я помню военку, только президент может запустить стратегическую ракету с помощью ядерного чемоданчика.

– Ты отстал от жизни, любую программу можно скачать и перезапустить. Не мешай. – Эдуард «побежал» по клавиатуре; он был в своей стихии, ни в чём не сомневался и ни о чём не думал, кроме решения поставленной самому себе задачи.

Из-за двери послышался гулкий удар.

Пол зала качнуло.

Вбежал Чумак.

– Что вы телитесь?! Они там каких-то чудовищ запустили, не отобьёмся!

Артём указал на Эдуарда, самоотверженно сражавшегося с компьютерными аккаунтами Центра.

– Продержитесь несколько минут. Запустим ракету на Шанхай и присоединимся к вам.

– Какую ракету?! – не понял сержант. – На какой Шанхай?!

– В шанхайском финцентре воррихи устроили резервный хронокомплекс. Это оттуда к нам летят их вертолёты с живой силой и техникой. Если мы уничтожим его да ещё повредим наш оборонный комплекс, наверняка задержим переселение.

– Офигеть с вами можно! Мы же не удержим позицию.

– Я иду с вами.

– Какого хрена с нами! Следи, чтобы не полезли с тыла по служебным коридорам. – Чумак растаял в воздухе.

Артём оглянулся.

Эдик работал, уйдя с головой в свои заумные вычисления, не думая о том, что может произойти в любую минуту, и Артём невольно позавидовал его самозабвенной отдаче, не оставляющей компьютерщику времени на опасения, сожаления, колебания и страх.

В длинном тупичке зала снова зашевелился мрак.

Артём нырнул в пустоту и выстрелил…

Команда. Мезозой

С вершины холма было видно уходящее к горизонту мелководье, не то устье реки, не то прибрежная зона озера, по которому среди гигантских плаунов и хвощей бродили огромные звери, напоминавшие земных удавов, «надетых» на великанские туши слонов. Это были бронтозавры, о чём сообщил Махлин, хотя остальные бойцы и сами догадались, кто здесь топчет заросли в поисках более вкусных побегов.

Стадо бронтозавров медленно и грузно двигалось вдоль берега, выставляя над водой спины и время от времени маленькие головки. Обитали они на глубинах не более пяти метров, но к ним не решались заходить ни хищники – Дылда назвал одного такого тираннозавром, хотя это был ещё более страшный хищник, конкурент тираннозавров – сиэтс, способный перекусить быка поперёк туловища, ни более мелкие утконосые динозавры – гадрозавры, похожие на гипертрофированно увеличенных кенгуру с длинными костяными наростами на головах. Они двигались пошустрее бронтозавров, однако к ним не приближались, опасаясь получить удар могучим хвостом или быть раздавленными тяжеловесными великанами, питающимися преимущественно водорослями.

Сиэтс тоже не решился напасть на стадо. Он постоял невдалеке, прячась за толстым стволом кордаита, по-птичьи дёргая головой из стороны в сторону, разглядывая добычу то одним глазом, то другим, – гадрозавры сыпанули от него в заросли великаньего леса, – посмотрел на группу людей в защитных «Ратниках», но посчитал их не заслуживающими его внимания и скрылся за многоходульными светло-зелёными растительными великанами, похожими на мангры.

– Хорош! – пробормотал Сомов с восхищением. – Голова – что башня танка!

– Ну, и где ихняя машина хроносдвига? – осведомился Дылда. – Опять мы промахнулись?

– Похоже, – буркнул Махлин.

Когда группа высадилась в транспортный отсек хронотранслятора, бойцы Морева быстро обнаружили, что пирамида пуста, хотя было видно, что в ней недавно жили операторы. Однако ИсКр не смог ответить, куда переместились десантники, и капитан оставил его в посту управления комплексом.

– Я сейчас придушу этого Сусанина! – пообещал сержант, имея в виду пленника.

– Нам это поможет? – тихо поинтересовался Ренат.

– Может, и нет, зато перестанем метаться по временам.

– И навечно застрянем в мезозое.

– Ещё неизвестно, какой это мезозой.

– Мезозой в истории Земли был один, – сказал Махлин. – Боюсь, мы снова вышли во время, куда сбросили всех людей.

– Никого же не видно.

– Прячутся… либо погибли.

Издалека прилетел хрипловатый рык.

Стадо бронтозавров никак на него не отреагировало, продолжая поедать водоросли и верхушки хвощей, зато гадрозавры метнулись прочь от берега и растворились в стене леса, окружавшего пирамиду хронотранслятора.

– Смотрите, там, наверное, горы, – заметил Сомов в лесном провале справа коричневую полоску. – Давайте прогуляемся, всё равно делать нечего.

– Ещё нарвёмся на хищников, – проворчал Синенко.

– У нас куча бластеров, отобьёмся.

– Поддерживаю, мальчики, – раздался женский голос.

Все оглянулись.

Пирамида транслятора пряталась в низинке под холмом, и оттуда по склону поднималась гибкая фигурка в спецкостюме; шлем Марьяна откинула за спину, волосы рассыпались по плечам, и девушка была так привлекательна, что у Рената ёкнуло сердце.

– Самовольничаешь? – сделал он ей навстречу два шага.

– Капитан разрешил, – объявила она, жадно вдыхая влажный и тёплый воздух ртом. – Не могу же я сидеть взаперти всё время.

– Надень шлем, ещё укусит какая-нибудь оса.

– Да уж, – потрогал подбородок лейтенант, почувствовав камешек в свой огород; опухоль на подбородке у него слегка опала, но цветовая гамма была далека от оптимальной.

Марьяна своевольно тряхнула головой.

– Никакой опасности я не вижу. И вообще, командуйте своим полком, товарищ лейтенант, а я человек гражданский. Хочу прогуляться к горам. Кто со мной, джентльмены?

Ренат посмотрел на Махлина, который по-прежнему не мог застегнуть шлем на ремешок.

– Я пройдусь с ней…

– И я, – шагнул к ним Дылда. – Хочется размяться.

– Тогда уж все вместе… – начал Сомов.

– Отставить, сержант, – буркнул Махлин. – Пусть идут. Не дальше двухсот метров. Вольнов – старший.

– Слушаюсь.

Марьяна сориентировалась, не обращая внимания на бронтозавров, сбежала к подножию холма.

– Идите за мной.

Мужчины двинулись следом, вглядываясь в лесные заросли, обходя кочки, корни и нередкие валуны. Обогнули ещё один песчаный косогор, наткнулись на небольших, с метр длиной, но клыкастых рептилий, заставив их бежать под широкие опахала папоротников. Затем стали свидетелями битвы двух динозавров, у которых были узкие, сдавленные с боков морды и впечатляющие зубы, с десятком бегемотоподобных тварей, хвосты которых были усеяны костяными шишками и шипами. Хищники наверняка справились бы с медлительными гиппоидами, но Марьяна звонко крикнула: «Пошли вон!» – и динозавры отступили, не понимая, что за звери преградили им дорогу.

– Боятся, – с удовлетворением заметил Дылда. – Может, уже встречались с людьми?

– Это если мы в самом деле попали в тот мезозой, куда нас сбросили, – сказал Ренат.

Обошли упавший мангр, влезли на очередной песчаный бугор, спугнув с десяток гигантских стрекоз. Лес впереди расступался перед начинавшимся подъёмом на каменистый холм, за которым виднелись острые серые и коричневые зубцы скал.

– Влезем? – предложила запыхавшаяся Марьяна, так и не застегнувшая шлем.

Её примеру последовали и спутники, с удовольствием стянувшие с потных голов свои «каски».

– Зачем? – спросил Ренат.

– У меня предчувствие: там кто-то есть.

– Лишь бы не тираннозавр, – хмыкнул сержант.

– Мы из него шашлык сделаем! За мной! – Девушка едва не свалилась в канаву с зелёной мутью, но увернулась и полезла по шапкам мха на косогор.

Мужчины поспешили за ней, удвоив осторожность.

Влезли на холм высотой около полусотни метров, остановились, разглядывая раскинувшийся впереди настоящий горный ландшафт.

К горизонту холмы становились всё выше и мрачней, превращаясь в горы, над некоторыми вершинами курились дымки – это были, наверно, молодые вулканы. К югу начиналась болотистая низина, откуда доносился хруст, шлепки и чавканье, и лишь к западу уходила уютная долинка с зубчатыми башенками, похожими на разрушенные замки.

– Никого, – повёл головой сержант, имея в виду людей.

– А там что? – указала Марьяна на полого поднимавшуюся каменную плиту размером с футбольное поле. – Ровная какая. Вдруг это космодром пришельцев?

Мужчины обменялись улыбками.

– Откуда здесь пришельцы? – поинтересовался Дылда. – Фантастики начиталась?

– Слышала, что в прошлом Землю часто посещали пришельцы.

– От кого слышала? От тех, кто видел?

Ренат засмеялся… и замер, услышав странные звуки: плач, женский крик, мужские голоса. Застыли и Вольнов с Марьяной, прислушиваясь к наступившей после криков тишине.

– Что за чертовщина?! – прошептала девушка. – Галлюники, что ли?

Дылда покачал головой, ткнул пальцем в конец плиты.

– Там…

– Подкрадёмся тихонько.

Стараясь не шуметь, они поднялись на самый верх плиты, которая на самом деле образовывала некий купол, продырявленный огромной – метров десяти в диаметре – дырой. Сквозь дыру было видно дно небольшой котловины, напоминающей кратер небольшого вулканчика. Слоистые стены котловины были увиты плющом и покрыты слоями мха, в них виднелись дыры, переходящие в пещеры, а с края дальней, почти отвесной стены падал вниз крохотный водопадик, собираясь в центре котловины озерцом прозрачной воды. У обреза воды испуганно жались к живописной скале какие-то люди, и Ренат не сразу сообразил, что это дети в возрасте от десяти до двенадцати-четырнадцати лет, одетые явно не по погоде в жалкие маечки и штанишки. Их было почти два десятка, и выглядели они персонажами мультика, заброшенными волей режиссёра в глубокое земное прошлое. Но они были не одни.

Напротив скалы, в двух десятках шагов, переминалась с ноги на ногу кучка мужчин специфического вида, загорелых, волосатых, с разрисованными торсами, в серых штанах, держащих в руках свёрнутые серые куртки. Кто-то жевал, кто-то ковырял палкой песок, многие пили воду. Ренат насчитал восьмерых и обратил наконец внимание на светловолосую женщину, которую сначала принял за их спутницу. Двое мужчин держали её за руки, третий, заросший буйным чёрным волосом, оглаживал её тело руками, начиная снимать кофточку.

Дети закричали, но один из здоровяков угрожающе замахнулся на них очищенным от коры обломком сука, и они замолчали.

– Не надо! – с рыданием в голосе попросила блондинка.

Мужики заржали.

– Давай, не тяни, Вано, – крикнул кто-то. – Я следующий.

– Шакалы бешеные! – прошептала Марьяна. – Сделайте что-нибудь.

– Надо спуститься, – сказал Дылда; у него хищно засветились глаза. – Как они туда попали?

– Там, слева, должен быть спуск.

– Ноги! – Сержант шмыгнул с плиты на скалы, выбирая путь к провалу.

Марьяна помчалась за ним. Ренат сделал шаг в том же направлении, но услышал вскрик и оглянулся.

Мужчины опрокинули блондинку на землю, гладивший её черноволосый мужик, жилистый, сухой, перевитый мышцами, снял с себя куртку, штаны, навис над ней…

И Ренат выстрелил, почти не целясь.

Пуля снайперской винтовки ударила в камень рядом с раздевающимся бугаём, с визгом срикошетировала, заставив его шарахнуться в сторону.

Грохот выстрела подействовал на остальную компанию, как удар грома. Мужики замерли, вертя головами во все стороны, увидели склонившегося над краем провала стрелка.

– Вот он, сука!

Женщина воспользовалась общим замешательством, вырвалась из рук двух насильников, схватила свою кофточку с земли и метнулась к детям.

– Стоять! – крикнул Артём, держа на прицеле черноволосого. – Положу всех!

– Мля, какого х…! – начал волосатый.

Послышался мат, крики.

– Вано, он один! Качни перо!

– Эй, боксёр, спускайся!

В этот момент на склоне котловины появились Дылда и Марьяна, успевшая надеть шлем. Они сбежали по рёбрам слоистого склона вниз, Марьяна сразу бросилась к сгрудившимся детям, которых загородила собой торопливо натягивающая кофточку блондинка, а сержант – внушительная фигура в костюме «киборга» – направился к притихшей компании, поигрывая автоматом, казавшимся в его руках игрушкой. Он сходу врезал прикладом одному бандиту, сбросив его в воду, небрежно сунул второго торсом в кучу мелких камней, повёл стволом автомата.

– К стене!

– Ты хто?! – опомнился чернявый самец, не торопясь выполнить приказ.

Дылда шагнул к нему и нанёс удар в голую волосатую грудь, но уже не прикладом, а кулаком.

Жилистый парень – на вид ему можно было дать лет тридцать – с воплем улетел в озеро, к своему приятелю. Остальные попятились, переглядываясь, хотя особого опасения в их глазах не было. Они привыкли жить стаей и ничего не боялись.

– Зэки? – осведомился Дылда.

– Ты же мне ребро сломал, батон! – возопил вожак, ворочаясь в воде, держась рукой за грудь. – Убью!

Дылда поднял ствол.

Стало тихо.

– Ты! – выбрал он парня с круглым женственным лицом. – Будешь отвечать на вопросы. Остальным молчать! Как понял?

– Д-да…

– Кто, откуда, зачем? Хотя последний вопрос понятен, сам вижу, ублюдки поганые! Кто, откуда, за что сидели?

– Коплаг, Краснодар, юрики.

– Кто? – не понял сержант.

– Он говорит – воры, – сказал спускавшийся в котловину Ренат. – Но судя по виду, это бандиты. За что сел? – указал он на мужика с седыми бачками.

– Сто шестьдесят вторая[11], – осклабился седой.

– Я же говорю, они не воры – бандиты.

– Очуметь. – Дылда оценивающе оглядел толпу бывших заключённых, усмехнулся. – Надо же, повезло наткнуться на сброшенных в мезозой зэков. Теперь понятно, чьи воррихо потомки.

– Слышь, начальник, ты права здесь не качай, – угрюмо проговорил самый мощный из зэков. – Сдаётся мне, мы в одном положении. Ботаешь по фене – базлай, не христишь – чалься в писок и вали отсюда. Мы не твои шестёрки. Или без пукалки ты сикилявка?

Дылда показал зубы, аккуратно положил автомат на сухой пласт мха.

– Иди сюда, смелый, посмотрим, кто из нас сикилявка.

В толпе зэков послышались смешки, сальные шутки, мат.

– Покажи ему… Гиря!

– Сверни сопатку…

– Оторви яйца!

Гиря, весь в буграх от мышц, вышел вперёд.

Дылда снял «Ратник», оставаясь в одних плавках.

Ренат поймал весёлый взгляд Марьяны, хотел отговорить сержанта от ненужной драки, но глянул на мускулистый торс Вольнова без единой складки жира и промолчал.

Гиря бросился на противника, когда тот укладывал спецкостюм на плоский валун.

Дылда спокойно дождался удара ногой, хитро ушёл в сторону, подхватил ногу под пятку и рывком вверх, распрямляясь, подбросил стокилограммовую тушу, так что Гиря пролетел по воздуху метров пять и грохнулся на спину.

Кто-то восхищённо выругался.

Могучий Гиря тряхнул головой, приходя в себя, встал на колени, лягушкой скакнул к Дылде, однако сержант с неожиданной лёгкостью увернулся от броска, цапнул бугая за волосы, рванул голову вниз и подставил колено.

– Ха! – вырвалось из глоток зрителей.

Гиря снова упал на спину, шевеля руками и ногами, как раздавленный таракан. С трудом сел, прижав пятерню к окровавленному носу.

– Ещё? – участливо спросил Дылда, сделал шаг к поверженному противнику.

Тот проворно сдал назад, не спеша вставать.

Сержант оглядел притихшую «гвардию» зэков.

– Кто-то хочет повторить подвиг, болезные?

Волосатый Вано вылез из воды, по-прежнему держась за грудь. Лицо его покрылось бледностью.

– Хто ты такой, начальник? Маскл[12], что ли?

– Если бы я был твоим начальником, ты бы из карцера не вышел до конца жизни. – Дылда начал одеваться. – Даю вам пять минут на то, чтобы вы смылись отсюда, и подальше.

Толпа бывших заключённых дрогнула.

– Мы первые пришли, – начал седой.

– Неправда, дяденька, – прервал его мальчишеский голос. – Мы здесь второй день живём, а вы только спустились.

Лицо сержанта затвердело, дуло автомата глянуло на подавшихся назад бандитов.

– Время пошло! Надо бы вас положить здесь всех, да об этом природа побеспокоится.

– Мадро есть? – спросил седой. – Давно не жрали. Дайте хоть кусман.

– Что?

– Хлеб, – перевёл жаргонное словечко Ренат.

– Обойдётесь, рыбку половите, здесь озеро недалеко, черепах половите. Живо!

Бандиты дрогнули, ушибленного Вано подхватили под руки и под мрачными взглядами Дылды и Рената повели к подъёму из котловины. Через несколько минут отряд заключённых из краснодарской тюрьмы, сброшенный в прошлое наравне с группой Морева и остальными людьми, скрылся за скалами.

Ренат подошёл к оживившейся толпе ребятишек.

– Откуда вас столько?

– Из Тахтамухайского детдома, что под Краснодаром, – сообщила Марьяна, успевшая переговорить со всё ещё не успевшей прийти в себя блондинкой. – Её зовут Тоня, она врач детдома. Бродят по мезозою уже четвёртые сутки.

Ренат обратил внимание на худые, бледные лица, на горящие глаза детей, явно голодных и напуганных, покачал головой.

– Надо их накормить.

– Подстрелим какую-нибудь утку?

– Уток тут нет, поведём в транслятор, там и накормим, – решительно сказал Дылда, разглядывая зарумянившееся под его взглядом лицо молодой женщины-врача. – Как вам удалось выжить?

– Прятались, – несмело улыбнулась Тоня, вытирая дорожки слёз на щеках; она вдруг осознала, что получит защиту и все её тревоги позади.

– Понятное дело, повезло, можно сказать, тут кругом полно хищников. – Дылда потрепал по головам девчонок и мальчишек, обступивших его, заглянул в глаза самому маленькому. – Тебя как зовут?

– Сёма, – тонким голоском ответил белобрысый светленький парнишка с глазами на пол-лица.

– Сколько тебе лет?

– Семь…

– Почти взрослый. Динозавров видели? Страшно было?

– Страшно, – признался Сёма простодушно.

Дети засмеялись.

– Ничего, малыш, всё будет хорошо. Потопали, граждане детдомовцы, тут недалеко наш дом. – Сержант взял мальчика за руку и направился в обход озерца.

Капитан Морев выслушал рассказ Вольнова, не дрогнув лицом. Оглядел притихших, удивлённо озиравшихся детей, перевёл взгляд на Махлина.

– Лейтенант, всех накормить, напоить и распределить по каютам.

– Слушаюсь, – козырнул Махлин.

– А мне что делать? – спросил Дылда неуверенно.

– Отдыхайте, – был ответ.

Сержант с виноватым видом отошёл к пультам, где расположился ИсКр, поглядывая на суетившуюся Тоню; было видно, что она его заинтересовала.

Махлин и Сомов увели осмелевших детей.

Марьяна, стянув шлем, подошла к пленнику.

– Рассказывай, что тут у нас хорошего.

– Переведи ему, – сказал Морев. – Я хочу знать, где мы и какие у нас шансы добраться до места назначения.

– С детьми? – скептически подняла бровь девушка.

– Решим. Разойдись!

Марьяна наклонилась к оператору, они заговорили.

Ренат потоптался рядом, потом отошёл, подумав, что успеет привести себя в порядок, пока Марьяна занята.

За четверть часа он облился водой под воррихо-душем, побродил по этажам пирамиды, посмотрел, как Дылда пытается ухаживать за Тоней, и повеселевший вернулся в пост управления.

Морева не было. Бойцы расположились кто где мог. Марьяна сидела рядом с ИсКром.

– Мари, есть новости? – подошёл к ней Ренат.

– Мы в мезозое, Валентин не ошибся. Да и наша встреча с детдомом подтверждает это. Мальчик готов запустить нас в его время.

– А не кувырнёмся мы ещё глубже в прошлое? – осведомился Синенко.

– Он уверяет, что после двух наших промахов смог настроить какие-то контуры точно на нужный момент времени.

– Что-то мало верится…

– Ничем помочь не могу.

– У нас появилась проблема, – сказал Махлин. – Дети. Все мы в старт-камере не поместимся.

– Детей надо оставить, – сказал Сомов.

– С кем? Если вылезут воррихо-спецназовцы – всех перебьют.

– Я останусь, – вдруг заявил Дылда.

Вошёл Морев. Дылда повернулся к нему:

– Разрешите, товарищ капитан?

Головы присутствующих повернулись к Мореву.

– Обед, – объявил он. – Всем быть здесь через двадцать минут. Лейтенант, выйди.

Оба скрылись за дверью.

– Что у них за секреты? – вслух подумал Сомов.

Никто ему не ответил.

– Ты хорошо подумал? – подошла к Дылде Марьяна. – Не ожидала от тебя такого альтруизма.

– Кто-то же должен заботиться о слабых? – подмигнул ей сержант. – А тут дети. Идите обедайте, я приведу Тоню. – Он вышел.

Марьяна посмотрела ему вслед, повернулась к Ренату.

– А ты не хотел бы остаться с детьми?

– Я? – промямлил захваченный врасплох Ренат. – Н-не знаю… не думал.

– Думать иногда полезно, – фыркнула девушка, направляясь вслед за Вольновым.

За ней двинулись, перешучиваясь, остальные бойцы.

Сомов оценивающе глянул на виновато-сконфуженное лицо Рената, проговорил с сочувствием:

– Она всегда так с тобой разговаривает?

– Бывает.

– Очень суровая особа! Лично я люблю других женщин, добрых, мягких, покладистых, ласковых, и чтоб моя была до кончиков волос!

– Я тоже люблю ласковых, – невольно вздохнул молодой человек. – А встречаются…

– Чемпионки по борьбе, – хохотнул Сомов. – Ладно, не переживай, пошли обедать, всё наладится.

– Иди, я с «языком» посижу, ещё натворит дел.

– Следи.

В посту управления остались только он и воррихо-пленник, увлечённо общавшийся с компьютером центра. То ли по молодости лет, то ли в силу особенностей характера, его не волновало собственное будущее, и за жизнь свою он опасался меньше всего. Фанат безбашенного оптимизма, как выразился бы дядя Равиль Хуснутдинов, но при этом абсолютно неагрессивный.

– Эй, лузер, долго нам ещё по временам бегать? – пробормотал Артём вслух.

– Ноу сэви, – ответил ИсКр почти по-английски, точно попадая в интонацию вопроса. Вряд ли он понял сказанное, не отрываясь от экранов консоли, но ответ его оказался неожиданно созвучным мыслям Артёма.

Морев и лейтенант вернулись раньше всех.

– Иди обедай, – сказал Махлин.

– Не хочу, – отказался Артём. – Что решили?

– Командир объявит.

Вскоре все снова собрались в посту управления. Не было только Дылды.

Морев переговорил в сторонке с Марьяной, оглядел бойцов.

– Сержант Вольнов остаётся с детьми. Перемещаемся на миллион лет вперёд, в эпоху воррихо, ищем машину хроносдвига…

– Изучаем, – подсказал Синенко.

– И уничтожаем, – закончил свою речь Морев.

В зале установилась тишина.

– Вы серьёзно? – с недоверием спросил космолётчик Волгин. Своё незавидное положение он уже осознал, но привыкнуть к нему не мог и явно хотел проснуться. – Там же, наверно, мощная охрана… да и бомбы у нас нет.

Морев посмотрел на него одним глазом.

– Что-нибудь придумаем.

– Самый идеальный вариант – активировать собственную систему подрыва центра, – сказал Махлин безразличным тоном. – ИсКр утверждает, что это возможно.

Марьяна кивнула.

– Он уже ищет программу.

– Но он же сам воррихо, – с сомнением сказал Сомов. – И согласился нашкодить своим сородичам?

– Среди людей тоже есть такая категория исследователей-фанатов, – сказал Махлин наставительно, – которые ради эксперимента мать родную не пожалеют. Этот пацан из них.

Во взорах бойцов, обращённых на пленника, не замечающего ничего вокруг, увлечённого решением новой для него задачи, протаяло сложное чувство брезгливости, сожаления и понимания.

– Повезло нам, – выразил общую оценку парня Синенко, – с этим говнюком.

В зале появился Дылда. Он был весел и улыбчив.

– Товарищ капитан, вверенное мне подразделение отдыхает. Готов выполнить любой приказ.

– Запустишь нас в будущее, – сказал Морев. – Дождёшься возвращения. Наружу не выходить, транспортный отсек заблокировать.

– Как?

– «Язык» объяснит, выведет на видеостолб передачу с телекамер отсека. Будешь видеть, кто там появится… если появится.

– Понял. Мне бы вертолётик… у них тут вроде бы стоит аппарат в сложенном виде.

– Зачем?

– Поискал бы своих родных, отца, мать…

– Повторяю: из транслятора не выходить! Успеем ещё поискать своих близких. Хотя не уверен, что найдём. Решим главную проблему и подумаем, что делать дальше. Возможно, удастся вернуть сброшенных людей в своё время. Товарищ Волгин, я бы попросил и вас остаться.

Космолётчик из двадцать седьмого века встрепенулся, посмотрел на обращённые к нему лица, покраснел.

– Я лучше с вами…

– Нет так нет, хотя впереди нас ждёт не прогулка по парку. Ещё вопросы есть?

Бойцы потоптались, переглядываясь.

– Вопросов нет. Спускаемся.

ИсКра выдернули из-за пульта, несмотря на его торопливую жестикуляцию. Марьяна выслушала его, перевела Мореву и Дылде слова пленника, затем Синенко повёл оператора к двери.

– Всё понял? – спросил капитан.

– Так точно! – вытянулся сержант. – Не подведу.

Через несколько минут команда упаковалась в стартовую камеру хронотранслятора, и привычная темнота оборвала сознание десантников во времени.

Наше время. Партизаны

Неразбериха возле здания Центра обороны усиливалась с каждой минутой, и это дало возможность диверсантам-партизанам добраться до вертолёта на крыше и взлететь ещё до того, как прибывший отряд воррихо-чистильщиков занял здание.

Так как преследователи до сих пор не догадывались о том, что диверсионная группа передвигается на их вертолёте, на взлетевшую машину не обратили внимания, она влилась в налетевшую со всех концов Москвы тучу вертолётов, сделала то же самое – облетела здание, как бы подчёркивая свою принадлежность к воздушному флоту переселенцев, а потом тихонько отвалила в сторону и села на другой стороне набережной, там, где был замечен парашют русского лётчика.

Его удалось найти быстро, мобильный телефон он не потерял. После чего вертолёт с «партизанами» взял курс на окраину города, стараясь не привлекать к себе внимание.

Пока летели, расслабившийся Артём вспоминал недавние события, пытаясь избавиться от противного ощущения забытой вещи.

Они успели!

Эд сработал в высшей степени профессионально и оперативно, доказав тем самым, что не зря когда-то считался классным хакером и что его не напрасно взяли в Курчатовский ядерный центр на должность специалиста по IT-технологиям. Артём даже простил ему все закидоны характера и нередко проявлявшуюся трусость, так как без него провернуть идею с выводом из строя компьютерного центра не удалось бы.

Стоявший на боевом дежурстве дивизион «Тополей-М», ближайший к китайской границе, обнаружился на Алтае, под Змеиногорском. Эдуард проявил чудеса изобретательности и ухитрился всё-таки запустить одну ракету на Шанхай, почти не меняя программы полёта: ракеты дивизиона все были нацелены на Китай. Ему осталось лишь подкорректировать полётное задание и ввести точные координаты шанхайского финцентра.

Дивизион насчитывал шестьдесят четыре «Тополя», из которых треть несла не ядерные, а так называемые боеприпасы объёмного взрыва, по мощности почти сравнимые с ядерными, но не вызывающие сильнейшего радиоактивного заражения.

Через семь минут с начала поиска и расчёта траектории «Тополь-М» стартовал (позже Эдуард признался, что ему не удалось бы сделать запуск, не попади он в закрытую сеть российского стратегического комплекса «Периметр», гарантированно отвечающего на ядерную атаку извне даже в том случае, если все руководящие институты страны уничтожены. Именно программа «Периметра» и помогла запустить ракету без участия человека) и понёсся к Шанхаю, чтобы превратить финансовый центр с его сложнейшей компьютерной начинкой, да и полгорода в придачу в пустырь.

– Жаль, не посмотрим, – заявил компьютерщик, завершив работу. – Можно было бы взломать спутниковую сеть, но времени уйдёт много.

– К чёрту, – грубо оборвал его Артём, уже трижды отстреливавшийся от «киборгов», просачивающихся в зал управления через служебные входы, и чувствующий себя как на иголках. – Займись вирусом.

Эдуард занялся, вогнал в компьютеры программу «трояна», на что ушло ещё несколько бесконечных минут, и диверсанты наконец смогли выбраться из Центра, уверенные в его непригодности послужить информационной базой для воррихо-переселенцев.

И всё-таки им пришлось поволноваться, когда за кольцевой автодорогой к низко летящему аппарату метнулись два чужих вертолёта.

Рация в кабине Турчинского залаяла в три голоса, но ответить – значило выдать себя. Сержант сделал вид, что машина повреждена, покачал крылышками с боку на бок, но это на преследователей не подействовало, и бойцы решили атаковать машины врага первыми. Важно было нанести удар внезапно, чтобы пилоты «вертушек» не успели передать на базу об атаке.

Турчинский открыл хвостовой люк аппарата, снизил скорость почти до нуля, зависая над железнодорожными путями.

Один из вертолётов пошёл вокруг и, когда появился перед хвостовым люком, Артём и Чумак дали залп из бластеров, не жалея ресурса.

Одновременно с ними выстрелил и Турчинский – по второму вертолёту, удачно подлетевшему спереди.

Атака застала пилотов вражеских «вертушек» врасплох. Подтверждалось мнение лейтенанта Махлина, что убийцами мирного населения пришельцы из прошлого были отличными, а вояками плохими, несмотря на супероружие и впечатляющую летающую технику. Никто из сброшенных в прошлое потомков не оказал им такого сопротивления, какое продемонстрировали русские люди, и пришельцы к этому не были готовы.

Обе воррихо-«вертушки», получив прямые попадания, не рискнули продолжить бой. Одна из них задымила и произвела посадку прямо на рельсы недалеко от железнодорожной станции Выхино, вторая просто отстала, поднимаясь в небо цветным фонариком.

– Сейчас доложит начальству, – проводил вертолёт угрожающим взглядом Чумак.

Он оказался провидцем.

Не успели десантники добраться до аэродрома возле Брендевки, как их догнали три вертолёта, явно намеревающиеся допросить беглецов с пристрастием.

– Вот где пригодился бы ваш истребитель, – обернулся Чумак к майору Летяго; несмотря на бой с превосходящими силами противника и вынужденное катапультирование, пилот Су-35 не был ранен, получив лишь ушибы головы и рук, и держался молодцом; атлетом он не выглядел – небольшого роста, щупленький, курносый, но стоило заглянуть в его глаза, в которых тлел огонь жёсткой решительности и железной воли, и становилось понятно, почему майор был назначен командиром звена.

На высказывание сержанта он не отозвался.

– Держись, братва! – предупредил Турчинский.

Вертолёт волчком ввинтился в небо и тут же коршуном спикировал на один зазевавшийся аппарат преследователей. Сгусток лилового огня сорвался с его «клюва», вонзился в горб кабины пилотов над плазменным рылом, проделывая в нём чёрную пробоину.

Вертолёт погасил все огни и с воем устремился к лётному полю аэродрома, врезался в ангар, но не взорвался.

Его спутники синхронно разошлись в разные стороны, озадаченные удачей беглецов, и Турчинский рванул прочь от зоны боя, к Брендевке, справедливо посчитав бегство лучшим тактическим маневром в создавшейся ситуации.

Им почти удалось уйти от погони. Почти…

Вертолёты догнали теряющий скорость аппарат «партизан» прямо над окраиной посёлка.

Турчинский спикировал на территорию какого-то коттеджа, освещённую уцелевшим фонарём, открыл хвостовой люк.

– Прыгайте!

Пассажиры не заставили себя ждать, даже Эдуард, проявивший неожиданную для него прыть и понимание обстановки.

Кубарем прокатились по грядкам и клумбам, упав с семиметровой высоты, на Артёма свалился Турчинский, выпрыгнувший последним, едва не сломав ему ногу, и через мгновение зависший вертолёт растёкся ручьями яркого радужного пламени.

Охнул лётчик, получив обломком винта по спине. Что-то прокричал невнятное Эдуард.

– Сюда! – крикнул Чумак, первым достигший стены коттеджа, обнесённого псевдоколоннадой.

Артём дохромал до стены, вглядываясь в небо.

С шипением и свистом над коттеджем пролетел вертолёт преследователей, осветил дачный участок сдвоенным лучом прожектора.

– Огонь! – скомандовал Турчинский.

Четыре сгустка сиреневого пламени понеслись к летающей хищной птице, она попыталась увернуться, но не смогла, два выхлопа попали-таки ей в бок и днище, подбросив вверх. Но этого было недостаточно, и «партизаны» выстрелили ещё раз, превратив аппарат в летящий по небу костёр.

– Всё! – выдохнул Чумак, освобождаясь от нарукавного бластера. – Сдох лучевик! Артём, у тебя есть запаска?

– Сам свой бросил.

– Лови! – Турчинский кинул приятелю запасной бластер. – Он тоже красный, но на выстрел хватит. За мной к бункеру! Чума – замыкающий!

– Мне бы что-нибудь стреляющее, – напомнил о себе лётчик.

– Держите, – сунул ему автомат Турчинский. – Патронов мало, только те, что в рожке, берегите. Умеете обращаться?

– Учили когда-то.

– Ноги!

Побежали вдоль коттеджа, прячась в его тени, перебрались на соседний участок.

Над улицей пролетел ещё один вертолёт, открыл огонь по коттеджу, где минуту назад прятались «партизаны».

Стрелять по нему не стали, дождались, когда он скроется за кронами тополей, снова побежали к центру посёлка, где располагалась усадьба Хуснутдинова. Метров за сто до коттеджа остановились, вовремя углядев на улице какое-то шевеление. Притаились за шеренгой кустов смородины, рядом с одним из архитектурных шедевров брендевских олигархов.

Шевеление создавала группа «киборгов», возившихся у какого-то громоздкого сооружения, которое оказалось знакомым «крокодилом»; приборы ночного видения на шлемах «Ратников» позволили бойцам разглядеть и необычного дизайна машину, покрытую чешуёй и шапками игл, и самих воррихо-солдат, готовивших её к работе.

– Хотел бы я знать, что это за железяка! – почти неслышно прошептал Турчинский.

– Думаю, генератор хронокольца, – отозвался Эдуард. – ИсКр говорил, что они привезли сюда несколько таких машин, способных закольцевать временной канал основного подземного центра.

– Мы же их уничтожили, – заметил Чумак.

– Значит, не все уничтожили.

– Немедленно добить! – сжал свой автомат Артём.

– Охранников слишком много, – сплюнул Чумак. – Десятка два.

– Что с того?

– Надо пробираться к своим, не стоит с ними связываться, патроны вот-вот кончатся, а заряды уже кончились. В рукопашную пойдёшь?

– А если они активируют генератор и отключат наш?

– Доберёмся до своих, перевооружимся и нападём.

– Можем не успеть.

– Попробуй позвонить нашим, – предложил Турчинский. – Тимохина рация не отвечает, но может, твоя Дина сейчас наверху сторожит?

– Что ей сказать?

– Пусть вызовет Тимоху, у нас там остался один «Ассасин» с парой картриджей. Мы отвлечём охрану, а он подкрадётся поближе и шмальнёт по «крокодилу» из РПГ.

Артём достал мобильный, с досадой подумав, что не догадался подзарядить телефон, будучи в Центре обороны. Аккумулятор мигал индикатором «не заряжен».

Дина отозвалась после первого же вызова. Она и в самом деле в настоящий момент дежурила в ротонде, исполняя роль часового.

– Артём?! Ты где?!

– Тихо, не шуми, мы рядом, где Тимофеев?

– Внизу, в зале.

– Спустись в бункер, позови, нужна его помощь.

– Может, я помогу?

– Нужен профессионал, быстро зови!

– Бегу. – Дина замолчала.

Возня «киборгов» у «крокодила», высота которого достигала двух метров, а длина – десяти, продолжалась в прежнем темпе. Захватчики спешили, подстёгнутые недавним боем на окраине посёлка.

Тимофеев отозвался по рации через три минуты:

– На связи. Тур, что у вас там?

Артём хотел ответить, но Турчинский его опередил:

– Хватай «Ассасин» и выползай на улицу, что идёт параллельно за участком Хуснутдинова. Уроды готовят к запуску какую-то неприятную штуковину, надо её уконтропупить. Мы их отвлечём, ты выстрелишь.

– Понял, ждите.

Через секунду заговорила Дина:

– Вам удалось пройти в Центр оборонки?

– Удалось, – ответил Артём. – Мы повредили главную компьютерную систему. Встретимся, расскажу подробней.

– Мы придём с Валерой.

– С кем?

– С Тимофеевым. Вам без меня не справиться, а стрелять я умею.

– Оставайся на месте, ни в коем случае не… – начал Артём, но она его перебила:

– Я буду осторожна.

– Пусть идёт, – проворчал Турчинский. – Лишний ствол не помешает. Вернёмся в бункер все вместе.

Ждали ещё три минуты.

– Мы выходим, – возник в наушниках рации голос Тимофеева. – Займём позицию – сообщу.

– Подберёмся поближе, – решил Турчинский. – Вы с Эдом и майором заходите слева, вдоль забора с той стороны, где соседняя дача. Мы с Чумой зайдём справа. Ждите сигнала. Самостоятельно огонь не открывать.

Разошлись, превращаясь в тени, замирая при каждом шаге, реагируя на звук и на проблески света.

Однако воррихо-«киборги» работали как заведённые, не обращая никакого внимания на «вражеское окружение», словно находились у себя дома, а не в гостях у потомков, на место которых собрались переезжать. Охрану они и на этот раз не выставили, но когда над улицей, точнее, над перекрёстком с «крокодилом», завис вертолёт, стало понятно, что он и играет роль боевого охранения. Хотя воррихо давно должны были понять, что в условиях навязанной им «партизанской» войны вертолёты, даже вооружённые плазменными пушками, не менее уязвимы, чем запакованные в «киберкостюмы» солдаты.

Вертолёт опустился почти на спину «крокодила», завис, усиливая шипенье-свист пропеллера.

«Киборги» внезапно побежали от механизма во все стороны, будто почувствовали, что их машину сейчас взорвут.

– Что это с ними? – с недоумением прошептал Эдуард. – Нас увидели?

Вертолёт сел на тушу «крокодила», лязгнули ухватившиеся за его полозья карабинчики, не давая аппарату упасть на землю. Из кабины выбрались пилоты, попрыгали со спины «крокодила» вниз, помчались вслед за своими товарищами. Через несколько секунд перекрёсток двух улиц посёлка опустел, все «киборги» растворились в темноте, обнимавшей большую часть территории посёлка, с такой скоростью, будто за ними гнались хищные звери.

– Не понимаю, – пробормотал Турчинский.

– Надо посмотреть, – торопливо заговорил Эдуард. – Ясно, что вертолёт приспособили как источник питания, но для чего?

– Не стоит рисковать, – попытался урезонить компьютерщика Артём. – Практика показывает, что ничего хорошего воррихи придумать не в состоянии. Надо срочно взрывать эту колымагу!

– А если она нам пригодится?

– Каким образом?

– Да хотя бы для возврата наших ребят. Не зря же они до сих пор не вернулись. Может, воррихи заблокировали центральный терминал, тогда этот «крокодил» послужит запасным выходом.

– Тимоха, ты далеко? – позвал Турчинский.

– За огородами, метров в сорока, вижу вертолёт.

– Держи его на прицеле, стрелять только по моей команде.

– Внял.

– Эд, Артём, ветром к перекрёстку, глаза на спину! Майор, позицию не покидать, ждать сигнала.

Артём подхватился на ноги и побежал к необычной конструкции, напоминавшей всадника на лошади, где роль всадника играл вертолёт, продолжавший шелестеть винтом, а роль лошади – чудовищная машина в форме крокодила.

Он был уже у механизма, когда с другой стороны к нему подбежали две фигуры. Одна из них метнулась к нему, наушники донесли:

– Артём! Это я!

– Дина?! – не поверил ушам Артём.

– Быстро назад! – сдавленным голосом произнёс Турчинский. – Что за детский сад, честное слово!

Подбежал Эдуард, оглядывая конструкцию.

– Помогите подняться. Надо посмотреть, что там внутри.

Турчинский выругался, подставил руки.

Ощущение разверзающейся под ногами бездны родилось у Артёма в тот момент, когда он попытался отстранить девушку.

– Назад! К Чумаку!

– Только вместе с тобой! – возразила Дина.

Он попытался добиться чистоты восприятия мира через состояние пустоты, но ничего не успел сделать, ни предупредить спутников об опасности, ни оценить её масштаб. Последней его мыслью была мысль о подставе!

Мгновение спустя обрушившаяся со всех сторон темнота погасила сознание…

Мир воррихо. команда

Пейзаж вокруг пирамиды хронотранслятора был настолько необычен и прекрасен, что захватывало дух! Ренат несколько лет назад посещал в составе тургруппы национальный парк Пурнулулу в Австралии, где любовался слоистыми «пирогами» хребта, конусовидные скалы которого были сложены из красноватых и серо-белых слоёв песчаника с такой невероятной равномерностью, что не восхищаться архитектором чуда – древними вулканами – было невозможно. Но ландшафт острова, на который попал отряд десантников во главе с Моревым, был величественнее и сложнее, отчего даже капитан, сдержанность которого стала притчей во языцех у бойцов отряда, и тот не отказал себе в удовольствии задержаться на верхней террасе пирамиды, чтобы несколько минут созерцать картину, достойную кисти художника.

Впрочем, задерживаться надолго он не стал и бойцам не разрешил ни прогуляться по окрестностям, ни полюбоваться пейзажем острова, посреди которого располагался транслятор. Времени было в обрез, ждали только ИсКра, занявшегося расчётами нового прыжка.

На этот раз оператор не промахнулся.

Из эпохи мезозоя, куда воррихо-переселенцы сбросили человечество и где остался сержант Вольнов с группой детдомовских воспитанников, команда переместилась в эпоху расцвета (вернее – полнейшего упадка!) расы воррихо, точно в здание Центра управления хроносдвигом, воздвигнутого в столице мира – Сквам-О. Но если сами воррихо-операторы и охранники Центра не ждали появления десанта, то бойцы Морева были готовы к любому повороту событий и отреагировали на заявление пленника: «мы в Центре!» – слаженным боевым порядком и атаковали охрану транспортного узла ЦУХСа первыми.

Мало того, им удалось пробиться и к главному посту управления Центра, заблокировать входы в который охранники не успели, ужаснувшись внезапностью атаки и беспощадностью десантников, действующих нагло, быстро, яростно и безошибочно.

В посту отряд не задержался.

ИсКру достаточно было пяти минут, чтобы определить параметры нового броска и вывести на экраны пейзажи Сквам-О. С омерзением глянув на бесконечные потоки машин, ползущих по улицам города, на такие же бесконечные веера летающего транспорта, на леса цветных дымов и пелену смога, закрывшую горизонт, десантники поняли, почему владыки воррихо решили переселиться.

Цивилизацию ждал тупик! Выхода владыки расы из создавшейся ситуации не нашли, да и не искали, ибо выход был уже однажды найден и определён самим фактом их существования: сбросить потомков в прошлое и переселиться в их благополучный мир, завладев всеми благами новой цивилизации. Правда, как признался пленник, переселялись в будущее далеко не все, а лишь «наиболее влиятельные и умные» воррихо, «золотой миллиард». Остальным был уготован бесславный конец – вырождение и вымирание, как это случалось уже не раз.

Конечно, на столь суровые эмоциональные оценки деятельности расы молодой воррихо не был способен. Он жил по другим заповедям и боялся только одного: что ему запретят заниматься любимым делом, под которым он понимал исследования хроносдвига и общение с компьютером. До переживаний людей, оставивших ему жизнь, ему было далеко.

В момент появления группы в огромном транспортном зале здания ЦУХСа готовилась операция по переброске в двадцать первый век новой порции военной техники и группы чистильщиков, в задачу которых входил захват подмосковного центра управления переселением. Зал был забит вертолётами и контейнерами с оружием, боеприпасами и пищевыми реакторами.

За стартовыми и финиш-камерами следили операторы в главном зале, но им даже в страшном сне не могла представиться ситуация с прибытием диверсионного отряда из того самого двадцать первого века, куда собиралась перебраться «лучшая часть» воррихо-расы. Поэтому, когда камера выпустила команду Морева, сервы, служители рангом выше и охрана зала не сразу поняли, кто и откуда перемещается. А когда десантники открыли огонь по рогатым «слонам» защитных комплексов и по охране, началась такая паника, что никто из присутствующих в зале работников и не подумал о сопротивлении.

Очистив зал от вооружённых «киборгов», команда не стала преследовать бегущих, а сразу поднялась на верхний уровень пирамиды, в главный операционный зал, и заняла его за минуту. После чего ИсКра воткнули в кресло начальника Центра (он указал на него), и пленник, по-прежнему ничуть не переживавший за судьбу своих соотечественников, быстро определил координаты одного из хронотрансляторов, покрывавших планету гигантской сетью, и вбил в компьютер программу нового – «горизонтального» хроноперехода, из ЦУХСа – в этот транслятор, с погружением в прошлое и мгновенным возвращением в настоящее.

Охрана зала опомнилась, начала атаку на захватчиков Центра, опасаясь применять своё разрушительное плазменное оружие, что позволило десантникам успешно отбиться и вернуться в транспортный терминал, ещё не занятый обслуживающим персоналом, ИсКр отдал голосовую команду, и отряд очутился в другом месте, за тысячи километров от Сквам-О, на острове, сложенном из цветных слоёв песчаника.

Выгнали ошалевших от неожиданной атаки операторов транслятора, уничтожили трёх охранников, попытавшихся остановить пришельцев, обследовали пирамиду, пока пленник общался с компьютером комплекса.

Морев собирался действовать точно так же и дальше – прыгнуть «в горизонталь» и выйти уже внутри главной машины хроносдвига, но ИсКр неожиданно забеспокоился, несколько минут в бешеном темпе переругивался с компьютером транслятора и впервые с момента его пленения побледнел; лицо оператора приобрело землистый оттенок.

– Лиуманг! Тамен блокд фонглю! – вскричал он, вскидывая над головой сжатые кулаки.

Морев обернулся; он что-то обсуждал с Махлиным.

– Что такое?

Марьяна поймала его взгляд, виновато развела руками.

– У нас проблема.

– Конкретно.

– Мы не попадём в главную машину хроносдвига.

– Почему?

– Я поняла так, что операторы Центра управления заблокировали всю сеть хроноперемещений.

Морев и лейтенант подбежали к застывшему в ступоре пленнику. Подошёл и Ренат, повсюду таскавший с собой снайперскую винтовку.

– Что можно сделать?

Марьяна заговорила с ИсКром. Он очнулся, снова забарабанил пальцами по клавиатуре, перетасовывая перед собой голографические консоли, но вскоре сдался, потряс над головой кулаками.

– Суою, чучонг вомен шикуль!

Марьяна перевела:

– Всё, конец, мы пропали!

Махлин грубо встряхнул оператора за шиворот.

– Ну-ка без паники! Объясни членораздельно!

ИсКр затравленно посмотрел на него снизу вверх. Глаза у него стали белыми, как молоко, по щекам потекли слёзы. Он быстро-быстро «залаял», прижимая руки то к вискам, то к груди.

– Я не виноват… это они, – перевела девушка. – Транслятор выпал из сети… нас заблокировали… сюда вылетела бригада шонгхи.

– Кто?

– Чистильщики.

Бойцы, обступившие пульт, повернули головы к Мореву.

– Встретим, – оскалился Синенко.

– Откуда они вылетели? Сколько у нас времени? – спросил капитан.

– Летят с соседнего острова… там база каких-то чёрных исламеров… время подлёта – около часа, если я правильно поняла.

– Уходим. – Морев нашёл взглядом Махлина. – Здание проверено? Здесь должен быть эллинг для транспорта, как и на других комплексах.

– Есть, товарищ капитан, рядом с кабиной для пассажиров, – подтвердил сержант Калачёв. – Я заглядывал, в наличии две ихние «вертушки».

– Грузимся на обе и убираемся отсюда!

– Я не лётчик…

– Разберёмся. – Морев глянул на Марьяну. – Он летал на вертолётах? Не как пассажир? Может, подскажет?

ИсКр отрицательно качнул головой, потихоньку отходя от шока; он понял, что убивать его никто не собирается.

Он говорит – не летал, хотя изучал теорию.

– Это уже кое-что. Ноги!

Отряд без суеты покинул пост управления хронотранслятором, над пультом которого пульсировали голубые и фиолетовые «свечи», предупреждающие об аварийном отключении аппаратуры.

Управление вертолётам, – по словам ИсКра, воррихо называли их аэролётами – оказалось достаточно простым. Один джойстик двигал машину вперёд или назад, увеличивал скорость, второй позволял ей маневрировать. Плазменные пушки аэролётов подчинялись командам с микроконсоли на подлокотнике. В принципе, «вертушками» могли управлять даже дети, если бы их допустили в пилотскую кабину. Об этом заявил Синенко, которому доверили кресло пилота второй летающей машины. Кресло пилота второй «вертушки» занял Махлин.

– Подождите! – заволновался Ренат: ему наконец удалось поймать мысль, которая беспокоила его давно. – Если мы просто улетим отсюда, хозяева сразу поймут, куда мы направляемся.

– Ну и что? – посмотрела на него Марьяна.

– Надо взорвать транслятор! Пока они разберутся, что произошло, мы будем далеко.

Морев оглядел лицо молодого человека цепкими глазами.

– Правильно мыслите, боец Махлин!

Лейтенант подозвал Марьяну:

– Объясни пацану идею. Сможем ли мы взорвать транслятор?

Обмен «лаем» ИсКра и переводчицы длился недолго. Молодой оператор схватывал мысли на лету.

Махлин выслушал ответ девушки, и они втроём убежали в пирамидальный зальчик поста управления. Вернулись через несколько минут.

– Порядок, – доложил довольный лейтенант, странно поглядывающий на Марьяну.

Ренат понял, что он успел поговорить с девушкой и теперь обдумывал полученный ответ; можно было только догадываться, о чём шла речь, хотя ревновать подругу к лейтенанту не стоило, она всё равно сама решала, с кем ей быть.

– Вертолётов с базы не видно? – спросил Морев.

– Пульт постоянно трезвонит, с постом кто-то пытается связаться, но мы не отвечали.

– Взлетаем.

– ИсКр! – повысила голос девушка.

Пленник показал ей большой палец, будто специально учился этому жесту, компьютер открыл стартовое окно комплекса, и обе «вертушки» вылетели наружу, спеша убраться от острова подальше. Когда между ними легло расстояние в два километра, над островом вырос столб огня и дыма.

Зависли, глядя на опадающее бело-синее облако.

– Пусть ищут обломки, – хихикнул Калачёв.

– Вперёд! – подстегнул пилотов капитан.

Вертолёты развернулись, снизились и помчались к мутному, подёрнутому желтовато-серой дымкой горизонту.

Ренат и Марьяна летели в одном вертолёте с капитаном, ИсКром, космолётчиком Волгиным и Махлиным. Остальные бойцы отряда расположились в другой машине.

Летели низко, буквально в паре метров от поверхности моря, захламлённого так, будто его специально посыпали мусором – пластиковыми бутылками, коробками, тюбиками, обломками досок и тряпьём.

Марьяна обратила на это внимание, и оживившийся ИсКр с простодушной важностью прочёл лекцию, из которой выходило, что все океаны, моря, озёра и реки Земун (так воррихо называли Землю) давно стали свалками отходов, отчего чистую воду можно было либо качать из артезианских скважин с больших глубин, либо получать с помощью опреснительных и очищающих систем. Поэтому воды не хватало, и за неё между провинциями унитарной цивилизации шла настоящая война.

– У нас тоже скоро начнутся войны за воду, – проговорила сделавшаяся задумчивой Марьяна.

– А потом и за воздух, – со смешком добавил Ренат.

– Вот я и думаю, – послышался в наушниках раций голос Махлина. – Может быть, так и надо? Что человечество сбросили в прошлое?

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Ренат, пытаясь нейтрализовать приступ ревности.

– В наши времена численность хищного человечества превышает численность нехищного в двадцать раз. Может быть, хорошо, что всех их сбросили в мезозой? Я это к тому, что не стоит возвращать всех людей в своё родное время, а только умных, добрых и неагрессивных?

– «Золотой миллиард»?

– Меньше.

– Чем мы тогда будем отличаться от воррихо? Они тоже собираются переселить в наш век только «умных, добрых, послушных и креативных», как ИсКр. Тот самый «золотой миллиард».

Махлин хотел ответить, но Морев, стоявший за спинкой пилотского кресла, положил ему на плечо тяжёлую ладонь.

– Не отвлекайся.

Разговор прекратился.

Бойцы приникли к прозрачной полосе, опоясывающей пассажирскую кабину, вглядываясь в небо и морскую даль. Но вылетевшие на перехват аэролёты чистильщиков так и не появились в пределах прямой видимости. Бегство отряда из ретранслятора осталось незамеченным. Хотя это показалось Ренату странным: над планетой крутились сотни спутников разного назначения, и какие-то из них должны были следить за сооружениями типа хронокомплексов.

Подумал об этом и Махлин, поделившись опасением с Моревым.

– У нас нет другого выхода, – вместо капитана ответил Синенко. – Расчёт на удачу, да, командир?

– Удача – партнёр ненадёжный, – отрезал Морев. – Марьяна, сколько нам осталось лететь?

Девушка поговорила с пленником, истуканом застывшим в одном из пассажирских кресел.

– Между островами всего триста километров, надо посчитать…

– Скорость «вертушек» около пятисот километров в час, – подхватил Махлин, – мы летим уже минут десять, значит, в нашем распоряжении не больше двадцати минут. Интересно, нас догонят или нет?

– «Языка» в кабину! Пусть контролирует направление. Может, придётся отвечать на вызовы.

ИсКра знаками попросили занять второе пилотское кресло, и он начал проявлять признаки жизни. Было видно, что вне операционной зоны компьютера он чувствует себя неуверенно.

Разговоры в кабине стихли.

Космолётчик Волгин тоже ощущал себя не в своей тарелке, но он был человеком воспитанным и лишних вопросов не задавал, только поглядывал на Рената, сидящего рядом, как бы ища сочувствия. Ренат понял его правильно, наклонился к «потомку» из двадцать седьмого века, и они минут десять вели беседу: Волгин спрашивал – Ренат отвечал, и наоборот.

Как оказалось, космолётчик с необычным тройным именем родился на Сахалине, в «четырёхмерной» семье, которую образовали трое мужчин: японец Исиро Мусиява, индонезиец Рай Хаджи, немец Борис Ар и одна женщина, мать космолётчика, русская по имени Виолетта.

Японского у него были только узкие чёрные глаза, всё остальное принадлежало комплексу рас от русской (нос картошкой) до малайзийской (цвет кожи и скулы) и германской (волевой подбородок), о чём Волгин поведал собеседнику с обаятельной простотой деревенского жителя. Он окончил Дальневосточный космический колледж, переехал в Циолковский – город космонавтов и планетологов, а затем в Москву, где ему предложили завершить образование в космоакадемии и стать старменом. Через два года после этого Волгина назначили капитаном космолёта.

В свою очередь и Ренат коротко поведал парню свою историю жизни, где родился, учился, как стал строителем и влип в заваруху со строительством родному дяде подземного бункера, который использовали воррихо. Рассказ космолётчика поразил, хотя сам он поразил Рената не меньше, не только описанием жизни уцелевших потомков человечества, но и тем, что для выживания им пришлось пройти через фантастические форматы бытия и пережить омерзительные тупиковые формы физического «совершенствования», такие, как андрогин, бигендер, транссексуал, пангендер и другие.

Ренат хотел расспросить потомка об этих психофизических отклонениях подробнее, но в это время впереди по курсу из сероватой шапки мглы выросла глыба острова, и Морев отдал приказ приготовиться к атаке.

Остров, на котором был построен комплекс технических сооружений машины хроносдвига, представлял собой гигантскую гору высотой около трёх километров, с обрывистыми неприступными склонами, а точнее – вулкан с плоской вершиной площадью около квадратного километра. В центре кратера, в незапамятные времена заплывшего необычной белой лавой, высилась блещущая зеркальным стеклом пирамида собственно хрономашины, окружённая шестью пирамидами поменьше.

Гора формой и цветом напомнила Ренату танзанийский вулкан Оль Дойньо Ленгаи, который ему показали во время экскурсии в Нгоронгоро, и он подивился такому совпадению, связывающему эпохи на Земле, разнесённые во времени на десятки миллионов лет.

– Не понимаю, – прилетел в наушник «Ратника» голос лейтенанта. – Пал Палыч, подойдите.

Морев, находившийся в этот момент в пассажирском салоне, встал за креслом пилота, не обратив внимание на гражданское обращение подчинённого.

– Летят?

– Не знаю, пока тишь да гладь, что меня и тревожит. У них же должна существовать мощная зенитно-ракетная оборона. Они что, нас не видят?

Морев кивком подозвал Марьяну.

– Потолкуйте с ним.

Пленник отреагировал энергичным «лаем».

– Зенитно-ракетных систем у них нет, – перевела осунувшаяся, утомлённая долгим напряжением девушка; у неё заострилось лицо, – по крайней мере, в нашем понимании. Не было нужды создавать. За всё время существования воррихо-расы она не вела воздушные войны, хотя в последнее время участились нападения с аэролётов на пищевые комбинаты и склады. Кстати, эти самые аэролёты – не их придумка, аппараты создали разумные лемуры, которых воррихо сбросили в прошлое.

– Надо было расспросить пацана раньше, – проворчал Махлин.

– Ещё успеем.

– Но разве у них нет глобальной спутниковой навигационной системы? – удивился Ренат. – Типа нашей ГЛОНАСС? Они не следят из космоса за поверхностью Земли?

ИсКр «залаял» снова.

– Он говорит, что планетарная навигационная система существует, но не используется для контроля. К тому же она подготовлена к ликвидации после переселения «золотого миллиарда».

– Зачем? – не понял Махлин.

– Чтобы оставшиеся не попытались использовать её для броска в будущее вслед за переселившимися либо для восстановления научно-технического потенциала. У них вообще все общие системы и соцсети подготовлены к уничтожению.

– Звери! – пробормотал Ренат.

– Они так живут, – усмехнулся капитан. – Облик человеческий, а внутри – динозавры. Я понял так, что нам не грозит атака ЗРК при подлёте к комплексу?

– Он не уверен, остров неприступен с моря, но на нём базируется эскадрилья аэролётов.

– Да вот они, кружат над горой, – заявил Махлин.

Ренат начал считать сверкающие «фонарики» вертолётов, но сбился. Их было не меньше двух десятков, и даже преимущество внезапной атаки не гарантировало десанту победу.

– Что в эфире? – вырвалось у молодого человека. – Должны же они переговариваться.

– Марьяна!

Девушка торопливо заговорила с пленником.

Тот положил руку на подлокотник кресла, нашёл какие-то рычажки и кнопки.

В пилотской кабине раздался чей-то гнусавый злобный голос, понять который было невозможно, несмотря на проскальзывающие в речи русские и английские слова.

– Нас запрашивает центральный диспетчерский пост, – перевела Марьяна скороговорку ИсКра; к его произношению она уже приспособилась. – Требуют пароль, код доступа и цель прибытия.

Словно в ответ на слова пленника кружащие над горой вертолёты все как один повернули к приближающимся машинам десанта и понеслись навстречу.

– К бою! – скомандовал Морев.

– Товарищ капитан! – поднял руку, как в классе во время урока, Ренат. – Пусть ИсКр на своём языке передаст в эфир, что нас преследуют бандиты, и пусть нам откроют ворота в транспортный отсек комплекса! Тогда мы хотя бы гарантированно попадём внутрь хрономашины, не ввязываясь в безнадёжный бой!

– Марьяна! – мгновенно откликнулся на идею Морев.

Марьяна «залаяла».

ИсКр понял, включил рацию вертолёта, заверещал на воррихо-языке со скоростью пулемётной очереди.

Вертолёты эскадрильи охраны острова приблизились, выстроились шпалерами с двух бортов десантных машин. Одна из них спикировала на вертолёт с группой Морева.

– Командир!

– Не отвечать! Не тормозить! Идём к пирамиде с прежней скоростью!

Махлин послушался.

Синенко, управляющий вторым вертолётом, начал снижаться, но услышал приказ капитана и не стал делать резких движений. Вертолёты с десантниками продолжали мчаться к острову, не обращая внимания на окружившие их вражеские машины.

ИсКр оглянулся, азартно залопотал что-то, возбуждённый до крайности, но отнюдь не испуганный.

– Они требуют объяснить причину бегства и перечислить всех находящихся на борту пассажиров, – перевела Марьяна.

– Начинаю отсчёт! Пять секунд до атаки! Раз…

– Дым! – пришла Ренату в голову ещё одна идея. – Товарищ капитан, надо сделать вид, что мы горим, на борту раненые шонгхи, и пусть ИсКр орёт, что мы подбиты!

– Марьяна!

Пленник понял, что от него требуется, взвыл белугой.

Махлин открыл хвостовой люк.

Ренат обнаружил в кабине под лавкой какой-то зелёный тюк, вытащил его, и Морев точно дозированным импульсом из бластера поджёг тюк. Струя пахнущего карболкой, нашатырём и спиртом зеленоватого дыма потянулась в дыру люка.

– Сержант, подожги что-нибудь у себя!

– Уже запалили, – отозвался Синенко.

Действительно, было видно, как за вертолётом второй группы потянулся сизый хвост дыма.

В этот момент ИсКр поперхнулся, помолчал мгновение, оглянулся на Марьяну, прокричал короткую фразу.

– Нас догнали! – сообщила девушка.

Все прилипли к «окнам» в хвостовом отсеке вертолёта. Ренат увидел стаю чёрных точек в нескольких километрах за машиной Синенко. Это и в самом деле были преследователи с базы, догнавшие беглецов.

Вертолёты сопровождения, наверное, получили предупреждение с острова, перестроились: два ушли вниз, два вверх, образуя кольцо, остальные выстроились копьём и понеслись к стае хищных «птичек» в кильватере вертолёта Синенко. Первый вертолёт, нависший было сверху, понёсся к пирамиде хронокомплекса, пульсируя синими и ядовито-жёлтыми огнями.

ИсКр завопил ещё громче.

Ему поверили.

В основании зеркально-ячеистой наклонной грани пирамиды протаял прямоугольник финиш-створа длиной в два десятка метров и высотой в десять.

– Держитесь! – скомандовал Морев.

Вертолёт нырнул со света в темноту, ударился обо что-то упруго-податливое, заскрежетал бортами о невидимые крючья или сетки и остановился, клюнув носом. Свист пропеллера смолк. Тишина обрушилась на барабанные перепонки ударом грома…

Наше время. Крепость

Сержант Тимофеев всегда жил по закону: меньше знаешь – лучше спишь. Книг он не читал, с трудом осилив в школе роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», после чего понял, что литература вообще создана для задымления мозгов, и лучше жить подальше от читающих людей, зомбированных философией умников. Однако этот психологический тезаурус не помешал ему окончить военное училище в Туле и послужить Родине вдали от её границ – в Грузии, Абхазии и Сирии, а также в Новороссии как частному лицу, согласившемуся помочь братьям по крови отстоять независимость.

В две тысячи шестнадцатом году молодого спецназовца из частного воинского подразделения «Хорс» заметили в официальных кабинетах Министерства внутренних дел, его перевели в подмосковный Обнинск, а потом и в Москву, где он и стал служить в группе антитеррора «Рысь» под командованием лейтенанта Махлина и капитана Морева, быстро сдружившись с бойцами группы.

Ко всему, что случилось с ним кошмарным вечером двадцать первого октября, он отнёсся с философским спокойствием, словно получил ориентировку на прохождение тренировочного теста, а все разговоры о пришельцах из прошлого не поддерживал в силу неразвитого воображения и отсутствия интереса к теме. Поэтому и действовал он в новых условиях абсолютно естественно и эффективно, решая возникавшие перед ним задачи в темпе реального времени и с реальной, а не виртуально-игровой отдачей, воспринимая воррихо-технику и самих переселенцев из мезозоя как врагов, которых надо было прогнать с родной земли.

Когда Турчинский, Чумак и «приблудные» Артём Бойцов и Эдуард двинулись к машине воррихо, похожей на крокодила, он только прошипел про себя: долбаны! – готовясь выполнить приказ сержанта – выстрелить из гранатомёта.

Когда Дина, засевшая слева за остовом сгоревшего «БМВ», вдруг побежала вперёд и присоединилась к группе Турчинского, Тимофеев выругался, но остался на месте. Приказа изменить дислокацию он не получил.

Именно это умение сдерживать эмоции и выполнять приказ при любых изменениях обстановки и подвигло сержанта на активные действия, когда «крокодил» и вертолёт накрыла сеточка голубых молний, их очертания начали искажаться, плыть, деформироваться, а вместе с ними волна искажений накрыла и приблизившихся бойцов, всех сразу, задев даже заборы рядом стоящих коттеджей.

Он вскочил на ноги, поднимая ствол автомата, крикнул во всю мощь лёгких:

– Парни, ложись!

Автоматная очередь легла в покатый блистер вертолёта… и ушла в сторону трассерным пунктиром, словно срикошетировала от невидимого зеркального слоя, продолжавшего деформировать очертания привычных вещей.

На его крик никто не отреагировал, подбежавшие к «крокодилу» Турчинский и его спутники продолжали двигаться в замедленном темпе, будто находились в слое невидимой воды.

Тогда он кинул на плечо трубу гранатомёта и дёрнул спусковую скобу.

Огненная стрела гранаты помчалась к колеблющей пространство конструкции.

– Ложись! – рявкнул Тимофеев ещё раз.

Граната легла точно в клювовидный нос вертолёта, но взорвалась чуть раньше, не долетев пары метров, словно и она наткнулась на невидимое препятствие, огородившее конструкцию и попавших под этот колпак людей.

Ахнуло так, будто взорвалась по крайней мере бочка с бензином!

Вспышка странного – короной! – света выхватила из темноты близстоящие дома, заборы, машины, вобрала в себя «крокодил», вертолёт, бойцов Турчинского и погасла. И перекрёсток опустел! Всё, что на нём было, исчезло!

Тимофеев сглотнул, продолжая всматриваться в опустевший перекрёсток: вместе с машинами воррихо растаяли в воздухе и люди, а на их месте в земле образовалась воронка неизвестной глубины и диаметром около двух десятков метров.

Тимофеев выдохнул матерное слово сквозь стиснутые зубы, сбросил с плеча тубус гранатомёта. Присел, ещё не осознавая, что случилась беда, снова встал.

В полусотне метров, в противоположной от него стороне, раздался крик:

– Эй, вы где?!

Сержант вздрогнул, оживая, крикнул в ответ:

– Я здесь!

Пауза длилась пару секунд.

– Кто вы?

– Сержант Тимофеев. А вы?

– Майор Летяго. Куда все подевались?!

– Сейчас узнаем, прикройте меня.

Тимофеев откинул шлем «Ратника», бесполезный в данных условиях, и начал действовать. Судьба уготовила ему новое испытание, и послушный воле организм был готов это испытание преодолеть.

Бросок от места расположения до перекрёстка занял не больше пяти секунд.

Осмотрев воронку и не найдя на её ровном дне ничего похожего на трупы сослуживцев, сержант прислушался к раздающимся то там, то здесь голосам пришельцев: они стягивали кольцо вокруг перекрёстка, – позвал лётчика:

– Майор, быстро сюда!

Лётчик не заставил себя ждать. В отличие от Тимофеева он был в лётном комбинезоне и вооружён только «калашниковым».

– Эта хреновина сработала, – торопливо заговорил Тимофеев. – Наверно, перебросила всех куда-то.

– Куда?!

– Узнаем, хорошо бы – в бункер. Надо уходить отсюда, пока нас не зажали.

– Согласен.

Они выбрали маршрут к дому Хуснутдинова и один за другим скользнули на территорию ближайшего коттеджа, не освещённую ни одним фонарём.

Сделали они это вовремя, потому что над посёлком появился вертолёт и завис точно над воронкой, освещая её прожектором, потом начал делать круги над улицами, постреливая по домам из плазменной пушки. К счастью, беглецов он не заметил, иначе пришлось бы принимать неравный бой без особых шансов уцелеть. Хотя Тимофеев и чувствовал, что повоевать ещё придётся.

До бункера добрались благополучно, сумев прокрасться мимо двух воррихо-блокпостов. Спустились через шахту с ротондой в пирамиду центра управления хроносдвигом.

Лётчик Павел Степанович за время отсутствия сержанта и Дины пришёл в себя и ждал гостей, прислонившись спиной к основанию пульта управления и держа в руках автомат. Увидев своих, он расслабился, отложил автомат.

– Витя, ты?

– Я, – усмехнулся майор Летяго. – Такие вот зигзаги.

– Что случилось? Где остальные?

– Ждите здесь! – Тимофеев вытащил из кучи оружия ещё один бластер, бросился в транспортный отсек центра, надеясь увидеть товарищей живыми и невредимыми. Однако его ожидания были напрасными. Транспортный отсек был пуст, если не считать разбросанных по ангару обломков вертолётов, непонятных конструкций и колонн. Людей в нём не было. Зато в огромной грузовой кабине, через которую пришельцы из прошлого переправляли из своего времени грузы в двадцать первый век, торчали половинка вертолёта и часть «крокодила», намертво сцементированные потёками расплавленного пластика. Это были те самые вертолёт и «крокодил», которые полчаса назад красовались на перекрёстке улиц в центре Брендевки.

Тимофеев мысленно выговорил подходящую такому случаю фразу, торопливо осмотрел камеру хроноперехода с погнутыми стенами, вертолёт, весь отсек, никого не обнаружил и вернулся в зал управления.

Лётчики перестали беседовать, майор Летяго встал с корточек, оба посмотрели на сержанта, лицо которого было мрачней тучи.

– Никого, – покачал он головой. – Не знаю, что задумали переселенцы, но их крокодилья машина лежит теперь разбитая в кабине переброса. Вместе с частью вертолёта. Возможно, наши парни погибли… не хочется верить… возможно, машина бросила их во времени… в мезозой… или куда подальше.

Павел Степанович с сомнением посмотрел на него.

– Витя рассказал… Вы в самом деле сбросили бомбу на Шанхай?

– Ракету.

– Там же китайцы…

– Китайцы стали предками воррихо, так что мы только столкнули их друг с другом. Зато не пришлют оттуда к нам своих чистильщиков.

Летяго шибко потёр лоб ладонью, скривил губы.

– Хотел бы я проснуться… Паша рассказал мне подробности… Что будем делать, сержант?

Тимофеев прошёлся по залу, хрустя осколками разбитой керамики и пластика, постоял у пульта, вглядываясь в мерцающие «свечи» и окошки индикаторов. Видеостолб в кольце пультов изредка вспыхивал, отвечая на какие-то команды компьютера, и снова гас.

– Задача прежняя, товарищи офицеры: стоять до последнего! Я наверх, буду стеречь вход в бункер. Как говорится, это не Брестская, но крепость. Воррихо здесь не пройдут! Полезут – вызову вас на подмогу. Майор, переоденься, у нас есть в запасе «Ратник».

Тимофеев двинулся к выходу, но остановился и оглянулся, глядя на раненого:

– Павел Степанович, потерпишь?

– И постреляю, если придётся, – бледно улыбнулся лётчик.

Тимофеев вышел.

Хроновыверт

Мысли отсутствовали напрочь!

Голова была пустая и звонкая, наполненная призрачным туманом и шёпотом звёзд. Безмыслие напоминало состояние пустоты, которое он научился создавать в себе во время боевых схваток, но отличалось от него большей расслабленностью, отсутствием тревоги и покоем. Правда, длилось оно недолго. В голову пробился посторонний звук, напоминающий хруст сломанной ветки, заставил насторожиться, вслушиваться в насыщенную таинственным движением тишину, Артём попытался встряхнуться и тут же получил удар по голове тяжёлой дубиной.

Сознание помутилось, но не до полной темноты.

Глаза разглядели мерцающие тени, косые грани стен, руки и плечи почувствовали тяжесть костюма, а шея – неимоверную тяжесть головы и шлема.

– Подъём! – раздался в ушах чей-то булькающий грубый голос.

Артём мысленно дал себе пощёчину, напрягаясь до боли в мышцах, шевельнул головой и стал видеть.

Они, все пятеро, находились в тесном помещении с наклонными ребристыми стенами, освещённом пульсирующими фиолетовыми прожилками в потолке. Дина и Эдуард лежали, свернувшись калачиком, Чумак и Турчинский стояли, согнувшись, упираясь руками в стены, сам Артём сидел, опираясь спиной о стену.

– Подъём! – повторил Турчинский, выпрямляясь. – Оружие к бою!

Артём с трудом встал, снял с плеча ремень автомата.

– Где мы?

– Поднимай приятеля, пусть соображает. Похоже, нас куда-то мотануло из посёлка.

– Куда?

– Быстрей, твою мать!

Артём наклонился над девушкой, потолкал её в плечо.

– Дина, вставай!

Девушка шевельнулась, с трудом подняла голову. Он помог ей подняться, повернулся к Эдуарду, включил фонарь.

– Эд!

– Выключи, – невнятно пробормотал компьютерщик, загораживаясь рукой, – тот свет.

– Мы ещё не на том свете, – хмыкнул Чумак.

– А на каком? – Эдуард сел, держась за голову.

– Сам выясни.

– О майн готт! – Эдуард взвился, словно подброшенный пружиной. – Я всё понял! Воррихи хотели закольцевать свою хронодыру и сбросить всех, кто находился в центре, в другие времена! Мы просто попали в эту воронку, нас и засосало! Вместе с остальными! Хотя не уверен. Но то, что мы в камере перехода – это точно.

– Где? В каком времени?

– А хрен его знает. Может, в мезозое, может, ещё дальше. Надо выходить из этой мышеловки. Кстати, вы не находите, что она побольше тех, где мы были?

– Это меня и пугает, – признался Турчинский. – Мы здесь уже минуты три, почему дверь не открывается автоматически?

– Такая у них автоматика долбаная. – Эдуард начал обследовать камеру, в которой действительно можно было разместить не меньше двух десятков человек. – Интуиция мне подсказывает, что это не пассажирская кабина.

– Но и не грузовая, – заметил Чумак. – Вертолёт здесь не поместится.

– Грузы разные бывают. Для транспорта вообще нужна отдельная камера. Кстати, мне показалось, что перед тем, как нас швырнуло в полёт, я видел взрыв.

– Я тоже, – оживилась Дина.

– И я, – добавил Артём.

– Значит, я не ошибся. Тогда версия такая: кто-то выстрелил из гранатомёта по вертолёту с «крокодилом»…

– Не кто-то, а Тимоха.

– Граната взорвалась, и машина сработала нештатно.

– Потом будем разбираться, как она сработала, – прервал философские рассуждения компьютерщика Турчинский. – Ищи выход.

Эдуард направился в обход камеры, вглядываясь в её ячеистые стены.

Дина прижалась на мгновение к Артёму.

– Домой хочу…

– Хотеть не вредно, – услышал её шёпот Чумак. – С другой стороны, женщина всегда знает, чего хочет.

– Но редко понимает – зачем, – добавил Турчинский, озираясь.

Артём и Дина переглянулись, он улыбнулся.

– Умеет успокоить народ наш спецназ.

– Ага! – послышался возглас Эдуарда. – Идите сюда, кажется, нашёл.

Все подошли к нему.

– Видите желобок?

Действительно, в наклонной стене виднелась тонкая как волос прорезь, складывающаяся в прямоугольный контур размерами метр на два. Никаких углублений, индикаторов, ручек и указателей контур не имел, и все же это была дверь.

– Выбьем? – предложил Чумак, поднимая руку с бластером.

– Попробуем открыть. Китайского я не знаю, но можно попробовать попросить по-английски. – Эдуард набрал в грудь воздуха. – Овпен!

Ничего не произошло. Дверь не дрогнула.

– Овпен, я сказал!

Тот же результат.

– Одно из двух, – разочарованно проговорил Чумак. – Либо это не дверь, либо связь из камеры с центром управления не предусмотрена.

– Либо нужен другой язык, – пожал плечами Артём.

Оба сержанта оглянулись на него.

– Ты думаешь?

– Это идея. – Турчинский отстранил Эдуарда. – Приготовились! Если откроется – мчимся в пост управления, устраняя препятствия, действуем по обстановке.

– Сезам, откройся! – выкрикнул компьютерщик азартно.

Щёлкнуло. Раздалось тихое гудение. Дверь толчком ушла назад на десяток сантиметров, скользнула в сторону, открывая проход. В камеру из помещения снаружи хлынул неяркий зеленоватый свет.

Турчинский отшвырнул Эдуарда, шагнувшего было вперёд, вышел первым. За ним последовали Чумак и Артём с Диной.

Зал таких размеров, какой предстал перед их взорами, они увидеть не ожидали. Он был в несколько раз больше транспортных отсеков тех ретрансляторов, в каких уже побывали путешественники во времени. И камер для переправки грузов в другие времена в нём насчитывалось не две, а по крайней мере около двух десятков, от малых – для транспортировки пассажиров, в до средних (из одной такой вышли десантники) и гигантских, размером с четырёхэтажный дом, в которых свободно уместились бы по два вертолёта сразу.

Зал не пустовал. Всё его пространство площадью с футбольное поле было заполнено стреловидными и решетчатыми конструкциями, машинами и горами контейнеров, между которыми сновали работники терминала, одетые в серые с жёлтым комбинезоны и похожие на биороботов, какими их рисовали художники двадцать первого века. Среди них встречались и знакомые «киборги», не то охранники, не то сотрудники службы безопасности, не то руководители других служб. Они внушали страх и отвращение, да и вооружены были нарукавными бластерами, но десантников из двадцать первого столетия они не ждали и занимались своими делами, не глядя по сторонам.

Именно это обстоятельство, да ещё тот факт, что десантники были одеты в спецкостюмы, превращавшие их в почти таких же «терминаторов», и сыграло на руку маленькому отряду, не ведающему, что ждёт его впереди.

Турчинский сориентировался мгновенно.

– Тенью за мной! Слева ворота, туда. Идём быстро, но не торопливо. По сторонам не глазеть. Ни на что не реагировать! Чума – замыкающий! Ноги!

Отряд двинулся по залу, покрытому чёрно-белыми плитками метрового размера, лавируя между штабелями бочек, контейнеров и коробок, сворачивая в те проходы между ними, где не было видно «киборгов».

Никто из слонявшихся по огромному ангару существ – смуглые, желтоватые лица, широкие подбородки, узкие лягушачьи губы, три глаза – не обратил на людей внимания. Все были заняты погрузкой, перетасовкой контейнеров, обслуживанием разнообразных механизмов и по сторонам в отличие от фланирующих без дела «киборгов», не смотрели. И всё бы обошлось без эксцессов, если бы Эдуард, увидев справа от себя знакомый остов «крокодила», не сделал шаг в ту сторону, воскликнув:

– Вот эта железяка! Хронотаран!

Чумак, шагавший следом, с ходу развернул компьютерщика по пути следования, подтолкнул в спину, но два служителя, возившиеся у «крокодила», заметили цепочку десантников, выпрямились, провожая их глазами, один поднёс к губам какую-то пластинку, и равномерный шум зала, создаваемый работающими механизмами и «лаем» воррихо-служителей, прорезал двухтональный сигнал: ту-у-му-у!

– Бегом! – скомандовал Турчинский.

Побежали, сворачивая к видному издалека проёму ворот. Однако им навстречу из-за штабеля красных брусков выбежал отряд «киборгов» численностью, вдвое превышающей численность десантников, и Турчинский изменил решение:

– Назад! К кабинам!

Развернулись, бросились обратно к линии стартовых комплексов, лавируя между грудами контейнеров и шарахающимися в стороны служителями.

Сзади раздались взлаивающие вопли: командир подразделения охраны отдавал подчинённым приказы.

Артём с усилием вошёл в привычное «пустотное» состояние, позволяющее намного быстрее оценивать ситуацию. Спина покрылась морозной сыпью. Воррихо-охранники готовы были открыть стрельбу. Он круто развернулся:

– Бегите, я их отвлеку!

Они были уже недалеко от одной из камер, внутри которой служители собирали из металлических деталей ажурный шар; рабочих было двое, и никто их не охранял. Турчинский выбрал именно эту камеру, не самую большую из всей шеренги, так как камеры, перебрасывающие во времени вертолёты и другую крупногабаритную технику, находились в самом конце ангара и до них добежать десантники не успевали.

– Ноги!

Артём нырнул налево, за одну из рогатых опор зала, выбрал цель и дал короткую очередь из автомата.

«Киборг» в двух десятках метров от него, вытянувший вперёд руку с бластером, сунулся головой в пол.

Ещё одна очередь остановила второго.

Остальные прянули за контейнеры и машины, открыли огонь.

По залу запрыгали сгустки и ручьи лилового пламени, разнося в клочья бочки, коробки и контейнеры.

В толпе разбегавшихся служителей началась паника, зал накрыла волна криков ужаса и неистового треска.

– Сюда! – крикнул Чумак, призывно махая рукой. Дал длинную очередь из «калаша», опустошая магазин, отбросил его, выстрелил из бластера. Его поддержали Турчинский и Дина, не потерявшая присутствия духа.

Артём выстрелил тоже и вихрем пересёк опустевшую полосу зала до камер, нырнул в проём открытых ворот в камеру вслед за остальными. Вчетвером они открыли беглый огонь по прячущимся за опорами и машинами «киборгам», почему-то переставшим стрелять. Один из удачных выстрелов снёс башню какого-то механизма, он взорвался, и Турчинский рявкнул Эдуарду, осматривающему шар в кабине:

– Закрывай ворота!

Эдуард очнулся, схватил скорчившегося на полу служителя в серо-коричневой робе.

– Закрывай ворота! – Для вящей убедительности компьютерщик ткнул кулаком в проём двери и добавил по-английски: – Shut the gates!

Служитель заскулил, пытаясь освободиться, что-то залопотал на своём «собачьем» языке, вытянул трясущуюся руку к стене камеры. Глаза его стали совсем белыми. Его напарник, тоже вжавшийся в пол, опасливо подался в глубь камеры, за шар. Мыслей о сопротивлении у них не возникло.

– Замок там?!

Служитель понял вопрос скорее интутитивно, нежели сознательно, мелко закивал.

Эдуард повернул его лицом к стене, подтолкнул коленом.

– Вперёд! Закрывай!

Несмотря на отсутствие видимых панелей или окошек, в стене, очевидно, прятался некий чип, управляющий механизмом запирания дверей. Служитель приблизил к стене голову, что-то прочирикал, и дверь плавно закрыла двухметровый проём, отрезав свет и шум в зале.

Артём, прятавшийся за стояком двери, выпрямился, делая знак Дине: стой на месте. Но она не послушалась, подбежала к нему:

– Ты герой!

– Все мы герои, – невольно улыбнулся он, расслабляясь.

– Что дальше? – спросил Чумак через плечо, держа дверь под прицелом.

– Следи за дверью! – приказал Турчинский, снимая шлем и утирая потное, разгорячённое боем лицо. – Надо убираться отсюда.

– Как?

– Не знаю. Эд!

– Я вам не Википедия, – огрызнулся компьютерщик. – Надо заставить их включить машину.

– Зачем?

– Куда бы нас ни кинуло, это будет ретранслятор с малым гарнизоном. С ним легче справиться.

– Как ты заставишь оператора включить старт?

– Вежливо попросить.

– Дам щас по шее, шутник!

– Можно попробовать, – неуверенно сказал Артём.

– Ну? – посмотрел на него Турчинский.

– Откроем дверь, постреляем, снова закроем. И так до тех пор…

– Пока нас не замочат, – сплюнул Чумак.

– Когда мы сюда вломились, охранники перестали стрелять.

– Не заметил.

– Я заметил. Может, не хотели попасть в этот пузырь?

Сержанты синхронно повернули головы к шарообразной ажурной конструкции в центре камеры.

– Не думаю… – начал Чумак.

– Так подумай, – отрезал Турчинский. – Какой-то шанс в этом есть. Эд, расспроси уродов, что это за машина.

Эдуард развернул служителя лицом к шару.

– What is it? Что это за штуковина? What is machine?

Служитель заблеял как коза.

Эдуард встряхнул его за воротник.

– Медленнее! Slower!

Ещё одна очередь трескучих и лающих звуков. Артём уловил несколько знакомых слов, в том числе на русском языке.

– По-моему, он говорит, что это бомба.

– Бомба?!

– Точнее, взрывное устройство.

– Не уверен, – покачал головой Эдуард. – Хотя, с другой стороны, они вполне могут запустить в наше время бомбу и взорвать Москву.

– Ну да, всю Москву зараз, – скептически буркнул Чумак.

– Не Москву, так бункер со своим центром перемещения. А там лётчики… Тимофеев…

– Мальчишкам с Марьяной некуда будет возвращаться, – тихо добавила Дина.

– Работаем! – принял решение Турчинский. – Эд, открывай калитку! Артём, по два выстрела, я налево, ты направо. Дина, прячься!

Эдуард повторил приказ сержанта.

– Open!

Дверь начала открываться.

Артём выстрелил, целя в ближайшую колонну, повторил выстрел, но уже по крабовидной машине за колонной.

Турчинский сделал то же самое.

– Закрывай!

Дверь начала закрываться. И снова по камере с беглецами никто не выстрелил, хотя «киборгов» в зале стало больше, по оценке Артёма.

– Ещё? – спросил он.

– Давай, – кивнул Турчинский.

Дверь открылась.

Они сделали залп по машинам – к ним присоединился Чумак – и по перебегающим от укрытия к укрытию «киборгам».

Дверь встала на место.

– Эд, что у тебя?!

– Это на самом деле не бомба…

– К чёрту! Допроси этого жлоба, можно ли включить кабину на старт прямо отсюда, из самой камеры? Или нужна команда из поста управления?

– И ещё спроси, что это за место, – добавил Чумак. – Куда мы попали?

– Артём, помоги ему.

Артём присоединился к приятелю вместе с Диной, оба попытались на смеси английского и русского языков объяснить служителю, что от него требуется.

За стенками камеры раздался тяжёлый гул. Стены и пол помещения задрожали.

Служители – и первый, и второй – съёжились, переглядываясь, лица обоих пожелтели ещё больше.

– Что происходит?! – замер Турчинский.

Первый служитель что-то пролепетал.

– Он говорит – нейтрализатор… если я правильно понял.

– Что за нейтрализатор? Это оружие? Нас хотят нейтрализовать? Как?

– Не знаю…

– Ворота!

– Open!

Дверь открылась.

– Огонь!

Три языка пламени вонзились в контейнеры и опоры зала. Раздался взрыв: один из контейнеров взорвался. По ангару разнеслись клочья огня, струи дыма и обломков. Раздались почти неслышимые в общем треске и грохоте вопли. Сквозь полосы дыма показался ежастый нос какого-то огромного механизма, выползающего из-за горы бочек, который и порождал гул, сотрясающий весь ангар.

– Закрывай!

Дверь закрылась.

Оба служителя затараторили в два голоса, взлаивая по очереди.

– Они говорят… – неуверенно начал Эдуард. – Не понимаю, что такое сьёдинг… короче, отсюда нельзя включить стартовый процесс, но можно связаться с центром управления.

Артём кивнул.

– Мне тоже так показалось.

– Пусть немедленно связываются с операторами: если нас сейчас же не пошлют подальше, мы взорвём бомбу!

Эдуард вместе с Артёмом попытались донести до сознания дрожащих от страха сборщиков шара приказ сержанта. Один из них оказался сообразительней второго, закивал:

– Сэй, сэй… вомен хиэ… он сентре гуанли хронос…

– Нас слушают, – перевёл Артём.

– Кто? С их центрального пульта? Что это за терминал? Где мы?

– ЦУХС, – ухмыльнулся Эдуард.

– Что?

– Центр управления хроносдвигом. ИсКр говорил, что существует единый центр переселения, и находится он…

– В столице воррихо, – закончил Артём. – Я помню, ИсКр действительно говорил об этом.

– Ни фига себе! – открыл рот ошеломлённый Чумак. – Так мы сейчас… в прошлом?! В гостях у воррихов?!

Раздался громовой удар. Стена камеры с дверью затряслась, начала выпячиваться.

– Отправляй нас! – Турчинский навёл бластер на грудь служителя, потом повернул руку к шару. – Быстро! Иначе все здесь взорвёмся!

Эдуард торопливо повторил фразу сержанта на английском.

Служитель заверещал, как раненый заяц.

Артём дёрнул Дину за руку, увлекая её за шарообразную конструкцию. Чумак выстрелил в трещину, побежавшую по стене.

Разряд бластера разбрызгался по стене клочьями молний, а в следующее мгновение в камеру ворвалась тьма, вбирая в себя всё, что в ней находилось…

Команда. Один шанс из тысячи

Темнота длилась недолго, несколько секунд. Затем раздался множественный металлический гул, и вертолёты залил яркий голубой свет, не позволяющий разглядеть интерьеры помещения, в котором оказались машины десантников.

– Командир, ударим по прожекторам? – прилетел голос Синенко.

– Ждите!

– Командир, есть идея, – быстро сказал Махлин. – Пусть ИсКр выйдет, позовёт кого-нибудь: мол, у нас раненые – они войдут, и мы возьмём их в плен.

– Марьяна, переведи.

Девушка, помогая себе жестами, посовещалась с пленником.

– Он утверждает, что захват заложников не поможет, нас уничтожат вместе с ними. В их мире жизнь людей не ценится.

– Можно подумать, у нас ценится, – буркнул Махлин.

– Ещё идеи?

– Надо выходить, – сказал космолётчик Волгин, поймал взгляд Рената, криво улыбнулся. – Извините…

– Если мы выйдем, нас тут же расстреляют, – возразил Махлин.

– Если мы не выйдем, – сказал Ренат, – нас тем более расстреляют. Пусть ИсКр выйдет первым, прокричит, что мы сдаёмся, и мы выйдем.

– Плохой вариант, – качнул головой Морев.

– Остальные хуже.

– Ещё раз предлагаю мою идею, – сказал Махлин. – Тогда у нас будет хотя бы один шанс из тысячи.

В гулком объёме ангара, не просматриваемом из кабин вертолётов из-за ярких прожекторов, раздались каркающие голоса, взлетевшие к потолку стаей ворон. С гулом и шипением из темноты выдвинулась к накренившимся, облепленным металлическими сетями вертолётам тупорылая конструкция с тремя ветвистыми «оленьими» рогами, по которым змеились зеленоватые молнии.

ИсКр засуетился.

– Нам приказывают выходить, – сказала Марьяна.

– Махлин, Синенко – приготовьтесь открыть огонь по прожекторам, – принял решение Морев. – Группе – на приказ «пошли!» десантироваться и открыть огонь по охране! Будем пробиваться в пост управления комплекса. ИсКр выходит вместе со мной, орёт во всю глотку, что взял пленного – меня и хочет сдать начальству. Остальные в вертолётах – раненые. Все слышали?

Хор голосов в наушниках «Ратников» подтвердил согласие бойцов.

– Может, лучше я пойду? – с необычной робостью предложила Марьяна. – Сниму шлем, отвлеку…

– Нет! – вырвалось у Рената.

– Я тебя не спрашиваю.

– Прошу тебя…

– Мы это уже проходили, – мягко проговорил Морев. – Один раз прошло, второй может не пройти. Ренат, сможешь нас подстраховать? Не приказываю – прошу.

– Да! – сделал он шаг вперёд, перебрасывая на руку ствол снайперской винтовки.

– Возможно, потребуется один удачный выстрел. Когда мы выйдем, займи позицию у люка.

– Слушаюсь.

– Марьяна.

Девушка занялась переговорами с пленником.

– Он всё понял.

– Не боится? Риск велик.

– Он больной на всю голову, – улыбнулась Марьяна. – То ли не понимает степени опасности, то ли верит в свою исключительность, словно в компьютерную стрелялку играет. Но не боится, это точно.

– Тогда выходим. Лейтенант – люк.

В хвосте пассажирской кабины начали расходиться створки люка: одна – пандусом к полу ангара, вторая – вверх, к потолку.

Морев взял ИсКра под руку, повёл к люку. Оба спустились по пандусу, стараясь не делать резких движений.

Ренат снял шлем, улёгся между рёбрами хвостового комингса, пристроил винтовку, стараясь не глядеть на источники голубого сияния; в глазах сразу начинали скакать чёрные и красные круги. С боку вдруг подполз Волгин.

– Лучше бы я пошёл…

– Отодвинься! – прошипел Ренат. – Помешаешь!

– Не помешаю.

Морев и его неуклюжий с человеческой точки зрения спутник остановились в нескольких шагах от вертолёта. Капитан поднял руки над головой, опустив голову, ИсКр вскинул руку вверх, зачастил на «воррихо-эсперанто», повышая голос до визга.

Рогатая машина в центре освещённого пространства угрожающе повернула рога к ним.

– Сейчас выстрелит, падла! – донёсся голос Синенко.

– Не психуй! – отозвался Махлин. – Целься пока!

– Что-нибудь видишь? – раздался в ухе Рената голос Марьяны; он понял, что девушка легла рядом.

– Тени…

ИсКр завопил громче.

– Внимание! – влился в уши голос Морева; шлем капитан снимать не стал и мог общаться с бойцами по рации.

Послышались крики обитателей ангара, шлепки ног по мозаичному полу: вертолёты окружали десятки «киборгов», почти невидимые в ослепительных лучах прожекторов. Потом из темноты выступила крупная фигура с широченными плечами, приблизилась к ИсКру и его «пленнику». Это явно был не простой служитель или солдат, его костюм отличался от костюма «киборга» наличием лишних чешуй и зеркальных блях, а также некой пристройки на плече, вызывающей нехорошие ассоциации; больше всего этот коленчатый перископ напоминал излучатель в специальном зажиме.

Гигант выслушал скороговорку ИсКра, повернул голову к Мореву.

Ренат напрягся, задержал дыхание, находя перекрестием лазерного прицела голову воррихо-офицера.

ИсКр попытался объяснить гиганту, что происходит, но тот шевельнул пальцем, из облака света выпрыгнули два «киборга», схватили молодого соотечественника под руки и оттащили от Морева. Гигант нагнул голову, разглядывая человека, устройство на его плече шевельнулось, направляя ствол в грудь капитану.

– Нет! – крикнул вдруг Волгин, правильно оценивший намерение гиганта. Вскочил, кинулся по пандусу вниз, поднимая руки, забыв, что вооружён. – Не стреляйте!

Оружие на плече гиганта плюнуло язычком сиреневого пламени, и Волгин упал, пробитый этим язычком насквозь.

На мгновение действие приостановилось, будто происходило на экране телевизора и кто-то нажал на переносном пульте клавишу «стоп».

Морев рванул пистолет из внутренней кобуры «Ратника».

Ствол излучателя на плече гиганта повернулся к нему.

Ренат плавно вдавил курок винтовки.

Короткий грохот.

Пуля попала точно в металлический лоб шлема гиганта, отбрасывая голову назад. Выстрелить он не успел.

Он ещё падал, а Морев уже катился по полу мячиком, двумя выстрелами сразил «киборгов», держащих ИсКра, сбил его самого на пол и упал рядом, начиная стрелять в смутно видимые фигуры за освещённой зоной.

– Пошли!

Ренат замешкался, управляясь с винтовкой, и Марьяна выскочила из вертолёта раньше его. Он споткнулся, нырнул головой вперёд, и это спасло ему жизнь, потому что откуда-то из стены света прилетел лиловый сгусток пламени и прошил кабину вертолёта вдоль оси. К счастью, разряд миновал пилотскую кабину, и Махлин выстрелил из носовой плазменной пушки, прежде чем выпрыгнуть из кабины.

Один из прожекторов погас.

Синенко тоже выстрелил, погасив ещё один прожектор. Однако осветителей было много, не меньше десятка, поэтому особой пользы выстрелы не принесли, хотя и заставили охрану ангара сосредоточить огонь на вертолётах. Махлин успел десантироваться, Синенко не успел. Его вертолёт загорелся.

Внезапно в глубине ангара раздались звуки автоматных очередей, засверкали вспышки бластеров.

Погасли ещё четыре прожектора.

Закричали «киборги», получившие неожиданный удар в спину.

– Сюда! – раздался чей-то голос, гулко просверливший пространство ангара.

Справа, за двумя дырчатыми колоннами, дважды сверкнуло.

– Сюда, товарищ капитан!

Морев сориентировался.

– Марьяна, Ренат, за колонны! Махлин, отход!

Лейтенант и бойцы второй группы кинулись по залу, расстреливая бегущих «киборгов», лишь часть из которых пыталась организовать сопротивление. Однако прожекторы, освещавшие транспортный ангар комплекса, погасли окончательно, а в полумгле зала десантники ориентировались лучше благодаря нашлемным ноктовизорам и стреляли точнее. «Киборги» кинулись к выходам из ангара вслед за сбежавшими служителями.

Ренат заметил движение за тушей рогатой машины, так и не использованной владельцами, выстрелил. «Киборг», выглянувший из-за «бедра» машины и целившийся в Марьяну, опрокинулся на спину, успев выстрелить, но его огненная «пуля» ушла в потолок зала, откуда на пол посыпались осколки пластика и белые хлопья.

Перебежали под защиту колонн, перепрыгивая через трупы «киборгов» и обломки механизмов. Попали в объятья Артёма и Дины.

– Вы?! – изумилась Марьяна.

Разгорячённая боем подруга Артёма, откинувшая шлем, нервно рассмеялась.

– Сюрприз!

– Как вы здесь оказались?!

– Потом расскажем.

Появился Морев, тащивший за руку ИсКра. К нему присоединились Махлин и сержант Калачёв.

– Где остальные?

– Держат лестницу, – ответил Артём.

– Кто?

– Турчинский, Чумак и Эд.

Морев натянул шлем, жестом приказал сделать то же самое собравшимся.

– Тур?

– Я, командир.

– Объединяемся, гоним всех отсюда и поднимаемся в пост управления комплекса.

– А куда мы попали?

Морев не сразу нашёлся, что ответить.

– Вы не знаете?!

– Нет, нас бросило неожиданно.

– Объяснимся потом, это комплекс машины хроносдвига. Пока охрана в панике, идём в центр управления и берём под свой контроль.

– Понял. Здесь есть лифт.

– Марьяна, на каком этаже у них пост управления?

– На последнем – девятом, – доложила переводчица.

– Четверо в лифт, Махлин старший. Остальные к лестнице!

– Товарищ капитан, космолётчик и Синенко…

– Знаю, мы за ними вернёмся. Вперёд!

Марьяна вдруг быстро поцеловала Рената в щёку.

– Я видела…

– Что? – не понял он.

– Ты меня спас!

– Да ладно…

– Побежали, с меня ещё один поцелуй.

Стрельба в опустевшем зале прекратилась. Не ожидавшие атаки с двух сторон, охранники комплекса сбежали, бросив своих забившихся в тёмные углы ангара товарищей и грозную установку с рогами.

Объединившийся отряд ручьём протёк по полу к терминалу хронокабин и лифтам. Эдуард дружески стукнул ИсКра, опекаемого Марьяной, по плечу.

– Рад тебя видеть, коллега!

Пленник что-то прокричал в ответ.

Лейтенант и трое бойцов заняли одну из не имевших стенок кабин лифта, и та унесла их в квадратный лифтовый колодец, пронизывающий всю пирамиду хронокомплекса. Остальные вышли на лестницу с покатыми ступенями, приспособленными для плоскостопых воррихо. Подниматься по этой лестнице было нелегко, но десантники не обращали на это внимания, объединённые единой силой настроя на победу. Попадавшиеся на этажах «киборги» не успевали отразить атаки бойцов спецназа «Рысь», и отряд поднимался всё выше и выше, пока не оказался в кольцевом коридоре, опоясывающем пост управления главной системой хроносдвига, уже освобождённом группой Махлина от охранников.

Всевышний и простые смертные

Он занимал пост Владыки уже девятнадцать периодов подряд и намеревался остаться им и после переселения в двадцать первый век, на место сброшенного в прошлое человечества.

Такие сущностные категории, как гуманизм, справедливость, самопожертвование ради близких, равенство, этика, не были свойственны расе воррихо, генный комплекс которой базировался больше на поведенческих реакциях динозавров, хотя изредка человеческое в потомках динозавров и людей брало верх и возникали целые общины, называемые сектами, моральных уродов, проповедующих торжество «божественной» справедливости и добра. Мало кто знал, что Всевышний родился именно в одной из таких общин, хотя впоследствии и сумел взойти по лестнице самореализации к вершинам власти.

Нет, он не сожалел о потомках, сброшенных в бездны времён, и не переживал за судьбы чиновников рангом ниже, не говоря уже о простолюдинах и сервах. Но когда вдруг случилось непредвиденное и хорошо отлаженная машина переселения наехала на маленькое препятствие в виде группки людей, осмелившихся встать на пути «золотого миллиарда», и приостановилась, у Всевышнего впервые в душе зародился страх, родилось странное ощущение краха мировоззрения, основанного на вседозволенности и отрицании прав кого бы то ни было на собственное мнение и просто на жизнь.

В семь ксёши десять феншонгов утра третьего периода мансюэ Всевышнего разбудил звон коммуникатора.

Владыка, уснувший всего два касса назад, поднял с пуфа тяжёлую голову, хотел было скомандовать кибу-управителю отключить все линии связи, но почувствовал жжение в третьем глазу и передумал.

– Кто?

Мигающая огоньками «свеча» коммуникатора на тумбе секретаря мурлыкнула:

– Господин ТУХЛ.

– Включи.

Рядом со «свечой» вспыхнул видеостолб связи, внутри него протаяла фигура второго Распорядителя Перехода.

– Всевышний, спешу доложить…

– Короче!

– Террористы из будущего захватили центральный коммандер машины хроносдвига на острове Юй! Распорядитель БУГОР погиб!

ВВ сел на ложе ночного отдыха, не стесняясь взгляда чиновника, почесал чешуйчатую грудь. Не то чтобы он не испугался донесения, перечёркивающего все его надежды на благополучный Исход, но он ждал чего-то подобного и был внутренне готов к этому.

– Шонгхи?

– Первый полк уже там… но…

– Говори!

– Террористы случайно захватили резервный генератор хроносброса… если они его запустят…

Всевышний медленно выпрямился. Глаза его остекленели.

– Кто… несёт… ответственность?!

– БУГОР… но он мёртв… ещё командующий бригадой охраны маршал ПЕРЕЦ…

– Впрочем, это уже не имеет значения. ЦУХС ещё имеет выход на хроносеть?

– Так точно.

– Мне понадобится личная линия Перехода. Буду в Центре через бен ксиоши.

– Хорошо, Триждывеличайший!

Видеостолб погас.

ВВ постоял у ложа в ступоре несколько феншонгов, затем очнулся и начал собираться. Решение он принял давно, теперь надо было реализовать его на практике.

Семьи у Владыки не было. Последнюю жену ещё девять периодов назад отправили в монастырь, дети – двенадцать особей мужского пола, три женского и шестеро гермафродитов – давно определились с карьерой и практически все входили в состав переселенцев «золотого миллиарда». За их судьбу можно было не беспокоиться, даже если бы они остались на планете вместе с остальными непереселёнными. А неофициальный гарем Владыки можно было организовать уже на новом месте, кандидатур хватало. Поэтому ВВ никому не позвонил и собрался быстро.

Когорта телохранителей из числа чёрных исламеров доставила его в ЦУХС, где сгорал от нетерпения и тревоги Распорядитель ТУХЛ. Он очень надеялся, что Владыка учтёт его заслуги и не забудет наградить. Главной наградой он, разумеется, считал не простое умножение званий и орденов, но гарантированное сохранение жизни у ног Владыки.

Но ТУХЛ ошибся. Всевышний меньше всего думал о нём. Когда Владыка Перехода появился в зале Центра в сопровождении когорты вышколенных бодигардов и ТУХЛ заикнулся о возможности сопровождать главного гаранта Перехода везде и всюду, ВВС, не глядя на него, брезгливо шевельнул пальцем, и Распорядителя мгновенно упрятали в одно из специальных помещений Центра, называемых ВИЗО – временный изолятор.

Выслушав сбивчивый доклад начальника смены о происходящих в сети хронотрансляторов сбоях, потере связи с передовыми силами шонгхи в двадцать первом веке и высадке русского десанта – самого решительного и непредсказуемого из всех спецподразделений человечества двадцать первого века – на острове Юй, ВВ полюбовался на прокрученную запись с видеокамер с места событий, подозвал поднятого с постели и доставленного в Центр главу Института Хроносдвига по имени ГрОб.

– Насколько опасны сбои трансляторов?

– Весьма опасны, Триждывеличайший, – тенорком проблеял тощий ГрОб. – Старт чреват нелинейным ветвлением хронопотока и срывом в хронопаузу, означающую вечное кружение по виртуальным временам.

– Вы рассчитали три дополнительные версии Перехода…

– Так точно, Триждывеличайший, но лишь одна из них обеспечена надёжной материальностью – с вероятностью до девяносто восьми процентов.

– Двадцать первый век?

– Так точно.

– Отправляйте меня туда.

– Но, Триждывеличайший…

ВВ шевельнул пальцем, учёного вывели из зала.

ВВ посмотрел змеиными глазами на оцепеневшего начальника смены.

– Отправляйте меня немедленно!

– Слушаюсь, Трижды… э-э… вели… э-э… чайший, – выговорил ошеломлённый оператор, не рискнув предупредить Владыку об отсутствии связи с подмосковным и китайским центрами переселения.

– Хрономашину после моего выхода уничтожить!

– Слушаюсь, Трижды…

– Апостолов уничтожить! – Это уже было сказано командиру чёрных исламеров, на лице которого не отразилось ни единого чувства.

– Будет исполнено, Владыка!

– Поехали.

Всевышнего сопроводили до хронопортала, он и четверо его бодигардов (живое воплощение силы и угрозы) заняли спецкамеру в кольце других кабин, и начальник смены в зале управления отдал команду «пуск!».

Тимофеев прибежал сразу после вызова майора Летяго: Павлу Степановичу стало хуже. Лётчик лежал под основанием кольца пультов, дышал тяжело, со свистом, и часто терял сознание.

– Нужен врач, – хмуро проговорил сержант, осмотрев раненого, протёр ему лицо тряпицей, смоченной водой. – Так он долго не протянет.

– Врачи далеко, – со вздохом констатировал майор.

Павел Степанович пришёл в себя. Глаза у него были мутные, в груди хрипело.

– Что нового, орлы?

– Попей водички, – предложил Тимофеев. – Ничего нового, ждём наших.

Лётчик сделал несколько глотков.

– Благодарствую… супостаты не лезут?

– Пока тихо.

– И то хорошо. Мои знакомые не вернулись, Артём, Дина?

– Нет.

Над пультом вдруг вырос красный световой столбик, из его недр донеслось неприятное дребезжание.

Все трое повернули головы к пультам. Тимофеев выпрямился, оставляя флягу лётчику, подошёл к мигающей панели с двухэтажной клавиатурой.

– Ну и чего тебе надо?

Световой столбик изменил цвет на фиолетовый, втянулся в окошко, вместо него вверх стрельнул жёлтый лучик. Дребезжание сменилось ударами гонга. Вспыхнул видеостолб в кольце пультов, внутри него зашевелились смутные тени.

– Наши! – ахнул Тимофеев. – Возвращаются! Я встречу!

Он вытащил из кучи оружия «калаш» (сработал вшитый в психику бойца спецназа инстинкт), выбежал из помещения, крикнув майору: «Держи периметр!» – привычно бросил за спину ремень автомата и ссыпался по лестницам на первый этаж бункера.

Что-то остановило его. Голос…

Он замер на последнем шаге, прислушался.

Говорили не по-русски, взлаивая.

Голову прошибло нашатырной свежестью: организм сам ввёл себя в боевое состояние. Ах, чёрт, неужели пришельцы высадили десант?!

Тимофеев прижался к стене, выглянул в транспортный отсек, благо дверь с лестницы в зал была давно высажена.

По отсеку гуляли «киборги», пятеро. Один был особенно массивен и плечист, хотя и его спутники выглядели двухметровыми атлетами. Да и костюм у него отличался от боевых комбинезонов воррихо, превращавших владельцев в киношных «биороботов», наличием выпуклых зеркальных чаш на груди и разного рода «аксельбантов».

Кто-то тронул сержанта за плечо.

Он дёрнулся как ужаленный.

Майор Летяго прижал палец к губам. В руках он держал автомат.

– Ты?! – взглядом спросил Тимофеев.

Майор кивнул, коснулся губами уха сержанта.

– Видеосистема заработала нормально, я увидел, что это не наши…

– С-с-с… – прошипел Тимофеев, перекусывая ругательство. – Я же мог выстрелить!

– Их много?

– Пять штук.

– Давай атакуем!

– Надо дождаться высадки остальных.

– Командуй.

Ждать пришлось не больше трёх минут.

«Киборги» перестали осматривать зал, обменялись трескуче-лающими фразами с гигантом-предводителем и двинулись к выходу на лестницу.

– Берёшь левых, – выдохнул Тимофеев. – Я правых. Большого не трогай, он, похоже, не вооружён, большая шишка, судя по мундиру, возьмём в плен.

– Понял.

Тяжёлые шаги, сопровождаемые хрустом осколков пластика и стекла, приблизились.

– Начали! – беззвучно выговорил Тимофеев, появляясь перед «киборгами» как чёртик из коробки.

Дружно ударили два автомата, прошивая тела «киборгов» пулями с титановыми сердечниками. И хотя двое из них успели выстрелить из нарукавных бластеров, попадая в стены зала, шансов уцелеть у атлетов не было. Летяго и Тимофеев стреляли практически в упор.

«Киборги» попадали на пол, дёргаясь в конвульсиях.

Грохот выстрелов стих.

Тимофеев выпрыгнул в зал лягушкой, наводя на застывшего командира «киборгов» ствол «калаша».

– Руки!

Гигант помедлил, но повиновался.

– Понимаешь по-русски?!

Гигант кивнул.

– Кто ты?!

– Владыка Перехода, – почти без акцента ответил пришелец из прошлого. – Сдаюсь, не убивайте!

– Твою курносую! – только и смог с изумлением выговорить Тимофеев.

В будущее нельзя опоздать… Если оно будет

Ещё достигнув лестничной площадки шестого этажа, они услышали гром выстрелов, донёсшийся сверху. Поднажали, хотя выдохлись все, даже Морев, казавшийся отлитым из высококачественной стали. Не только бой отнимал силы, но и нависшая над головой как дамоклов меч ответственность за исход всего дела. Приближался финал долгого похода по разным временам, а каким он будет, не знал никто. Не всё зависело от воли и правильности решений командира.

Первым до лестничной площадки девятого уровня добежал Артём. Выглянул в коридор, почти бездыханный от гонки, но готовый сражаться, увидел лежащие вдоль ячеистых стен тела «киборгов», позвал:

– Лейтенант!

Из-за поворота – коридор здесь не закруглялся кольцом, а следовал вдоль изломов стен и был четырёхугольным, по количеству граней пирамиды, – долетел гулкий удар. Стены затряслись.

Появился Морев, опёрся рукой о стену.

– Что там?

– Трупы. Лейтенант не отвечает.

На лестнице появились остальные бойцы.

– Трое налево, трое направо! Ноги!

Рванули на пределе дыхания, ища глазами противника, но встретили только четыре трупа с развороченными торсами да груды мусора – вывалившиеся из стен обломки плит, жгуты кабелей и скрюченные швеллера креплений в тех местах, куда попадали плазменные «пули».

Посланный на лифте отряд во главе с Махлиным ждал прибытия основных сил у главного входа в пост управления всем комплексом. Был ранен Сомов – у него почернело плечо, сожжённое разрядом, и Калачёв торопливо бинтовал ему локоть.

– Закрылись, гады, – доложил Махлин, ткнув стволом автомата в широкую дверь с выпуклыми рёбрами. – А взорвать нечем.

– Бластеры.

– Вряд ли эту плиту возьмёт плазменный разряд.

– ИсКр!

Марьяна заговорила с пленником.

– Он не уверен на сто процентов, но в зал управления вроде бы можно пройти через колодец аварийного выхода.

– Где этот колодец?

– Он пронизывает здание комплекса с первого этажа до последнего, это у них стереотипное решение.

– Начнём спускаться, искать – потеряем время, – засомневался Турчинский.

– Над нами только крыша?

Марьяна задала вопрос ИсКру.

– Он говорит, что технический этаж, вершина пирамиды.

– Махлин, бери своих, ИсКра и Марьяну, ищите аварийный колодец и сверху пробейтесь в зал. Мы будем пытаться пройти здесь. Ноги!

Отряд лейтенанта умчался по коридору к лестничной площадке. Ренат хотел было попросить капитана, чтобы взяли и его, но не успел. Морев скомандовал:

– Ренат, Тур, Репин – попробуйте пробить дверь. Всем отойти назад.

У двери остались трое бойцов, остальные отступили.

Так как ни дверь, ни коробка, ни стены не имели никаких панелей или устройств для чип-пропуска, которые можно было бы перепрограммировать либо повредить, Турчинский принял самое простое решение:

– Бьём в одну точку, между двумя рёбрами. Посмотрим, удастся ли прожечь дырку.

Отступили, прицелились.

– Пли!

Три огненных клинка вонзились в дверь, растекаясь по ней лепестками жидкого сиреневого света. Но удар она выдержала легко, только потемнела.

– Монолит, – пробурчал Сомов.

– Ещё раз!

Второй залп также не принёс стрелкам успеха. Дверь потемнела сильнее, в ней появилась сеточка белых трещин, но ни дыр, ни вмятин плазменные сгустки проделать не смогли. Тем не менее Морев отдал приказ стрелять дальше, а на вопрос Турчинского: может, лучше поискать коммандер? – ответил:

– Стрельба отвлечёт охрану внутри. Она меньше будет следить за периметром, сосредоточившись на двери.

Однако через несколько секунд у стрелявших появилась проблема.

Перестал стрелять Чумак.

– Блин, у меня красный!

Индикатор боезаряда на бластере сержанта действительно высвечивал красно-фиолетовую гамму.

– И у меня, – заметил Репин.

– Всем проверить боезаряд!

Артём повернул руку: его излучатель изредка помаргивал фиолетовым, и это уже говорило о том, что бластер разряжен.

Как оказалось, почти то же самое было и у остальных бойцов. Только бластер Дины – она стреляла реже – и самого Морева ещё могли выдать от десяти до двадцати разрядов.

– Тур, продолжать стрельбу по двери!

– Есть! – Турчинский выстрелил.

– Чума, Репа, собрать оружие убитых!

Сержанты Репин и Чумак сняли с двух «киборгов», лежащих неподалёку от двери, бластеры, передали капитану и устремились дальше по коридору, пропали за поворотом. Но не прошло и полуминуты, как со стороны лестничной площадки раздались крики, треск разрядов, грохот, и Чумак с Репиным вернулись, тяжело дыша.

– Облом, командир! Их там вылезло не меньше взвода!

– Занять оборону у поворотов! Стрелять только наверняка!

Бойцы бросились выполнять приказ, залегли у поворотов коридора.

– Есть идея, товарищ капитан, – быстро сказал Артём.

– Слушаю.

– Одни отвлекают, вторая группа – в ножи с другой стороны!

Морев не отвечал секунду.

Издали снова раздался хор лающих криков, сопровождаемый частыми тяжёлыми шлепками: это бежали «киборги», подгоняемые командиром.

– Штурм-группа: Турчинский, Чумак, Веркин…

– И я! – сделал шаг вперёд Артём. – Школа «барса», я инструктор.

– И Бойцов, – добавил Морев. – Пойдёте старшим. Репа, Калач, Коротыш – в атаку! Сомов – продолжать стрельбу по двери.

– Артём! – тихо вскрикнула Дина.

Он на бегу вскинул руку, чувствуя не просто боевой азарт – некую глубинную удаль и желание обратить противника в бегство, и названные Моревым оперативники группы помчались за ним.

Дальше коридор казался дулом, пронизанным пороховым сквозняком, но охранники комплекса сюда ещё не добрались. Артём домчался до следующего поворота, выглянул на мгновение – никого. Где же вы, гады?!

– Чего остановился? – выдохнул Турчинский.

– Ножи!

Приготовили ножи – армейские тесаки «беркут», разрубающие железные прутья.

С другого конца коридора послышались шипящие свисты, треск, вопли – это начала атаку первая группа.

– Вперёд! – скомандовал Артём, растворяясь в пустоте. Три секунды – на бешеный рывок вдоль колена коридора, ещё две – на выход к месту боя.

Два десятка «киборгов», не считая двух лежащих на полу, лупили из бластеров по другому, противоположному концу коридора, расходясь вдоль стен. Трое, оглядываясь, отступали назад, собираясь зайти в тыл атакующим.

Поздно, кретины! Надо было делать это раньше!

Появления второй группы «киборги» не ждали, что лишний раз подтвердило непрофессионализм охраны, да и, по сути, всех спецслужб воррихо. Даже та троица, что уходила от боестолкновения, не сразу отреагировала на внезапное нападение группы Артёма.

Турчинский выстрелил на бегу, поражая громилу справа.

Чумак выстрелил тоже, хотя разряд был совсем слабым – его излучатель был разряжен, как и бластер Артёма.

Бегущий навстречу «киборг» судорожно вскинул руку.

Артём нырнул на пол, пропуская над собой лиловый язык огня, полоснул снизу вверх по колену противника, отбил руку, вскочил и вторым ударом вогнал нож в лоб «киборга».

Подоспели Веркин и Чумак, в два ножа вывели из строя третьего «киборга», успевшего выстрелить в потолок. А потом все четверо ворвались в толпу охранников и начали ножевой бой, спасения от которого в условиях скученности отряда врага и невозможности стрелять – из-за риска попасть в своих – у «киборгов» не было.

К тому же Морев вовремя сориентировал свою группу, и она тоже присоединилась к рукопашному бою, увеличивая хаос в рядах противника и начавшуюся панику.

Бой длился меньше минуты.

Потеряв павшими больше десятка коллег, «киборги» в ужасе кинулись в бегство, давя и отталкивая друг друга от выхода на лестничную площадку, не думая о сопротивлении. Преследовать их бойцы Морева не стали.

– Махлин! – вызвал он лейтенанта.

В этот момент Артём заметил, что один из лежащих у стены «киборгов» поднимает руку, целя в спину Морева, и метнулся вперёд, чтобы прикрыть капитана телом; стрелять было нечем.

Щёлкнул выстрел.

«Киборг» дёрнулся и застыл, рука его с бластером упала.

Морев и Артём, обхвативший капитана за плечи, оглянулись.

Ренат, стоявший в конце коридора (в рукопашной схватке он не участвовал), помахал им рукой: стрелял он.

– Добить всех! – взревел Турчинский, нависая над ближайшим «киборгом».

– Отставить! – сказал Морев. – Снять с них излучатели! Возвращаемся.

Артём подошёл к Ренату, стукнул ладонью по подставленной ладони.

– Твой должник.

– Не только ты, – улыбнулся снайпер. – Сочтёмся.

Отошли к двери в зал управления, где Сомов, сидя на полу спиной к стене, поглядывая по сторонам, методично стрелял по двери, изменившей цвет на багрово-чёрный.

– Лейтенант! – снова попытался вызвать командира отделения Морев.

Вместо ответа дверь в зал вдруг раскрылась лепестками диафрагмы, открывая прямоугольный проём.

Четыре руки с бластерами вытянулись в её сторону.

Однако оттуда никто не выстрелил, и десантники первыми ворвались в помещение центра управления машиной хроносдвига.

Большими оригиналами в архитектуре воррихо-строители не являлись. Зал практически ничем, кроме размеров и дополнительного видеостолба, не отличался от постов управления хроноретрансляторами и теми центрами, которые они построили в других временных эпохах. Центр переселения в подмосковной Брендевке подтверждал этот тезис.

Мысль мелькнула и исчезла, Артём увидел рассредоточившихся по залу бойцов Морева, ИсКра, уже занявшего место за главным пультом, Марьяну рядом, Махлина и расслабился. Прорыв закончился победой десанта, какое-то время можно было отдыхать.

Он подошёл к Дине, с любопытством озиравшейся по сторонам.

– Держишься молодцом.

– Жалко их, – кивнула девушка на группу операторов центра, которых усадили на пол спиной к стене.

– Они бы нас не пожалели.

– Всё равно жалко, они ведь только с виду роботы, а жить хотят, как и мы.

Морев отдал команду занять места у двери и аварийного выхода, через который в зал проникла команда Махлина, подошёл к ИсКру. К нему присоединились Эдуард и Ренат, что-то шепнувший Марьяне. Девушка улыбнулась в ответ, сжала руку снайпера.

Эдуард с вожделением глянул на мигающие огнями консоли пульта, на пленника, перевёл взгляд на капитана.

– Можно, я присяду рядом? Чем он занимается?

– Хочет связаться с подмосковным центром, – ответила Марьяна.

– Зачем?

– Чтобы вывести его из строя.

– Как же мы попадём обратно?

– А кто сказал, что мы собираемся обратно? – весело проговорил Махлин, поглядывающий то на Марьяну, то на Рената.

– Не понял? – удивился Эдуард.

– Надо заблокировать воррихам выход в наше время.

– Это не выход, проблему надо решать кардинально.

– Ты знаешь как?

– Нет пока.

– Вот и подумай.

Артём кивнул на разговаривающих.

– Подойдём?

– Давай.

Они присоединились к компании у пульта.

– Товарищ капитан, – сказал Махлин, помрачнев; он заметил жест девушки. – Давайте взорвём всё это осиное гнездо. По крайней мере, остановим переселение на какое-то время.

Морев не ответил.

Видеостолбы зала показывали, как по этажам комплекса разбегаются десятки, если не сотни, воррихо-солдат, над островом зависают десятки вертолётов – местный спецназ намеревался во что бы то ни стало уничтожить небольшой русский десант из двадцать первого века, и времени на решение и реализацию плана оставалось в обрез. Впрочем, и плана ещё не было, не считая того, что озвучил Махлин: взорвать терминал. Но этот план означал и гибель отряда, так как отступать было некуда.

– Марьяна… спроси… есть способ взорвать комплекс?

Марьяна заговорила с ИсКром.

Дина оглянулась на Артёма. В её глазах стоял вопрос: а как же мы?

– Занятно, – сказал Эдуард.

– Есть идея? – склонился к нему Махлин.

– Что, если нам сбежать в будущее?

– Сбежать? – с презрением проговорил подошедший к пульту Турчинский.

– Я хотел сказать – отступить…

– А совесть позволит – отступить?

Артём перестал слушать перепалку сержанта и компьютерщика. Их голоса отдалились, голову наполнил тихий шелест ветра, «шёпот звёзд», словно кто-то пытался подсказать ему нечто важное. В памяти всплыли слова Дины: жалко их… предложение Эдда: сбежать в будущее… что тоже не являлось решением проблемы… но ведь должен быть выход?!

– Товарищ капитан?

Морев повернул к нему твёрдое почерневшее лицо.

– Есть идея…

Спорщики умолкли, услышав Артёма.

– Почему бы нам… не сбросить самих воррихо?

Тишина в зал спустилась такая, что стали слышны тихие звуки мобилизации спецназа за его стенами.

– Поясните.

– Боже мой! – возбудился вдруг Эдуард. – Артём, ты гений! – Он вскочил, сел на место, снова вскочил, глядя то на Морева, то на Артёма. – Комплекс заточен на переселение масс воррихо в будущее, так?! Но перед этим он сбросил человечество в прошлое! Значит, то же самое он может сделать и с самими воррихо! Понимаете?! Просто надо развернуть вектор сброса.

Морев окаменел на мгновение.

Окружившие его бойцы зашумели… и затихли.

– Марьяна…

– Поняла, командир. – Девушка занялась переговорами с пленником.

– Ну, ты даёшь, инструктор! – схватил Эдуард руку Артёма горячими руками. – Классная идея! Не понимаю, почему она пришла в голову тебе, а не мне.

– Есть разница? – хмыкнул Турчинский, с уважением похлопав Артёма по плечу.

– Есть.

– Какая?

– Гений должен быть один.

– То есть ты?

– Я!

Бойцы засмеялись.

ИсКр кончил «лаять».

– В принципе идея вполне осуществима, – перевела Марьяна. – Тот ажурный шар, что монтировали техники воррихо в кабине хроноперехода, является дополнительной антенной хронополя. Но процесс перенастройки всей системы потребует времени.

– Конкретно.

– Он не знает, может, час, может, сутки.

– Сутки мы не продержимся, – озабоченно проворчал Чумак.

Морев оглядел обступивших его бойцов.

– Есть другие предложения?

Артём переглянулся с Ренатом, но сомнений во взгляде парня не заметил.

– Нет, – выразил общее мнение лейтенант.

– Тогда занимаем оборону и ждём, когда закончится перенастройка.

– А потом? – робко спросила Дина.

Морев пожевал губами, оценивая не столько суть вопроса, сколько его эмоциональную составляющую. Взгляд его смягчился.

– У нас много дел. Сбросим воррихо…

– К чёртовой матери! – не сдержался Чумак. – Прошу прощения, командир.

– Вряд ли в палеозое есть чёртова матерь, – сказал Махлин с мрачной улыбкой. – А сбрасывать эту малочеловеческую породу надо именно туда, поглубже в прошлое, чтобы они не смогли выбраться обратно.

– Всё? – спросил Морев, ни к кому не обращаясь.

Разговоры стихли.

– Сбросим воррихо, – продолжил Морев. – Заберём из мезозоя Вольнова с его детдомовской командой. Вернёмся в своё время.

– И… всё? – недоверчиво проговорила Дина. – А как же… люди? Там… в мезозое? Так и останутся?

– Если останутся, воррихо снова возникнут как раса, – уверенно заявил Эдуард. – Ведь они – потомки сброшенных людей и динозавров. А это означает, что ситуация может повториться, но уже с другим финалом.

Все посмотрели на ИсКра, увлечённо решающего задачу уничтожения своих соотечественников, перевели взгляды на Морева.

– Я же сказал, – пожал плечами капитан. – Возвращаемся в своё время. Все. Люди. Что неясно?

Мгновение бойцы стояли неподвижно, потом зашумели, по лицам пробежали улыбки, слова командира отвечали их собственным внутренним побуждениям, и хотя до решения задачи было ещё далеко и не было уверенности, что она разрешима, цель стоила того, чтобы сражаться за неё, не считаясь с собственной жизнью.

– Спасибо, товарищ капитан! – вырвалось у Дины.

Поймав взгляд Морева, она спряталась за спину Артёма.

Марьяна с улыбкой прижала девушку к себе.

– Для вас – Пал Палыч, – улыбнулся Морев. Затем лицо капитана снова стало каменным. – По местам!

Десантники бросились выполнять приказ. Мезозой ещё не закончился.

– Бойцов, на периметр! – глянул на Артёма Морев.

– Слушаюсь! – вытянулся он.

– А мне куда? – жалобно проговорила Дина.

– Со мной! – сказал Артём. Хотелось добавить: всюду и всегда! – но девушка и так поняла его невысказанную мысль.

Март 2015

Примечания

1

Дядя ( татарск.).

2

Мальчик ( татарск.).

3

Пойдём поедим ( татарск.).

4

Родной ( татарск.).

5

Барс – боевая армейская система рукопашного боя.

6

О’Генри, «Купидон порционно».

7

Предел пропускной способности канала передачи информации.

8

Последняя эпоха мелового периода, начавшегося 100 миллионов лет назад и закончившегося 66 миллионов лет назад.

9

Метро – система мгновенного «струнного» транспорта, сохранившая название самого массового вида транспорта XXI века.

10

Дыра – способ несанкционированного доступа к системе (хак. сленг).

11

Статья 162 Уголовного кодекса РФ – разбой.

12

Полицейский, представитель закона (жарг.)

Content

Василий Головачёв
Диверсанты во времени

Возвращение настоящего

«Рысь» в ночи непобедима

Падение в мезовой

Заказчик. Предыстория

Исполнители. Наши дни

Неперемещённый. Наши дни

Перемещённые. Мезовой

Неперемещённые. Наши дни

Второй всевышний. Время перехода

Перемещённые. Драйв

Неперемещённые. Наши дни

Команда. Мезовой

Неперемещённые. Драйв

Прошлое – будущее и обратно

Неперемещённые. Сюрпризы

Всевышние не должны ошибаться

Прыжок в настоящее

Несдавшиеся

Перемещённые. Возвращение

Мы были, есть и будем!

Десант в прошлое

Мезозой. Варианты бегства

Вероятное будущее. XXVII век

Команда. Наше время

Команда. Вылазка

Вероятное будущее. Погоня

Команда. Старт в неведомое

Наше время. Один за всех, все за одного

Прошлое. Всевышний

Далёкое будущее. Команда

Наше время. Подвиги не планируются

Команда. Кольцевая хронопауза

Наше время. Нцуо

Команда. Мезозой

Наше время. Партизаны

Мир воррихо. команда

Наше время. Крепость

Хроновыверт

Команда. Один шанс из тысячи

Всевышний и простые смертные

В будущее нельзя опоздать… Если оно будет

Примечания