Дарья Александровна Калинина

Закрытие Америки

© Калинина Д. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Семья Изабеллы жила за городом. Нет, не совсем так. Семья мужа Изабеллы жила за городом. Вот так будет точнее. Жили они не так чтобы совсем уж в сельской местности, но все скорее в окружении малоэтажных домов. Правда, в последние годы на горизонте за полем выросли корпуса новых жилых комплексов, и это неизменно удручало родных Беллы, желающих лицезреть на закате исключительно чистый небосклон. Но сама Белла считала, что жаловаться им грех, новые постройки были не совсем рядом с ними, от многоэтажек дом ее родных отделял лесок.

Впрочем, лесок этот с каждым годом становился все жиже. Когда-то узенькие пешеходные тропинки разрастались в дорожки, да и этих дорожек с каждым прожитым годом появлялось все больше. Лес медленно, но верно превращался в обычный парк с прогулочными аллейками.

– Ничего не поделаешь, – говорил свекр Белле, – человечество растет. Скоро на планете и вовсе не останется клочка дикой природы. Радуйся уже тому, что имеешь здесь.

Но Белла не могла радоваться. Может быть, окажись вдруг дом свекра каким-то чудом в ее полной и неоспоримой собственности, она бы и стала радоваться и растущим неподалеку корпусам нового жилого комплекса (наверняка там будут и магазины, и бассейн, и спортивные секции для детей), и редкому лесу (все-таки кое-какие грибочки он до сих пор им поставлял, да и просто прогуляться в погожий день там было приятно), и тому, что они живут в пригороде, пусть и не самом близком.

Все бы это могло быть так, если бы… Если бы дом принадлежал самой Белле, а не ее свекрови со свекром. И это был самый большой минус, который полностью перевешивал все плюсы жизни в этом доме.

Глядя прямо в глаза свекру, Белла привычно ответила:

– А что я здесь имею? Все вокруг ваше! Я до сих пор не знаю, на кого записан участок и сам дом! На вас? На вашу жену? Или на вашу дочь?

Ей показалось, что на последних словах ее дорогой свекр слегка вздрогнул. Сердце Беллы затопила волна отчаяния и ревнивой злобы. Она уже догадывалась об этом! И правильно догадывалась. Не своего сына – ее мужа – эти люди видят своим наследником, а его сестру!

Но что бы ни чувствовала по этому поводу Белла, в глубине души она не могла не признать, что родители сделали свой выбор правильно. Юра, муж Беллы, был существом бесхребетным, полностью зависимым от воли родителей и особенно от их доходов. Ни образования приличного, ни собственных интересов, ни хотя бы намерения чего-то в жизни добиться муж ее не имел. Он напоминал ей нечто аморфное, только и способное принимать форму того сосуда, в котором оказался.

Сейчас, впрочем, как и всегда, Юра стремился принять форму своих родителей. Он и жил в доме, построенном отцом, и работал на отца, и время свое проводил главным образом с отцом. Юра был его личным водителем, возил свекра на работу и с работы, за что получал очень неплохое жалованье. Ему, впрочем, вечно не хватало, и это было отличным козырем в руках его родителей, которые не забывали при любой возможности напоминать сыну, скольким он им обязан и как много он им должен.

Оглядываясь назад, Белла сама не понимала, как она угодила в эту ловушку. Как не разглядела, что за внешней самоуверенностью Юры прячется жалкое, неуверенное в себе существо. Женившись на Белле какое-то время назад, Юра полагал, что сможет хотя бы за счет жены самоутвердиться. Он правильно сообразил: если не получается сделать это в семье отца, который буквально подавлял Юру своим авторитетом, нужно создать собственную семью, где он один будет царем и богом. Но и здесь расчет Юры не оправдался. А все по вине Беллы, чего он своей жене так простить и не смог.

– Ты сама во всем виновата. Ты меня обманула! – твердил он ей.

– И в чем же?

– Притворилась бедной покорной овечкой, а стоило привести тебя в свой дом, как ты показала свою истинную сущность.

Сначала Белла это отрицала, а потом перестала. Зачем? Юра был прав. Она тоже совершила ошибку. Взвалила на себя ношу, которая была ей не под силу. Оказалось, что одно дело – водить за нос жениха, изображая из себя ту, кем совсем не являешься, и совсем другое – выйти замуж и жить с мужем годами в той лжи, которую сама же и замесила. Носить однажды нацепленную маску покорности показалось Белле слишком тяжким бременем. Тем более что Юра попытался активно этой безответностью супруги воспользоваться. Грубо, по-хамски с ней разговаривал, орал, даже пытался поднять на Беллу руку, уча женушку уму-разуму.

Но не тут-то было. Не на ту напал! Один раз Белла попреки стерпела. И второй раз стерпела. И еще много раз терпела. Но однажды не постеснялась объяснить супругу ничтожество его собственного положения и в конце заявила, что слушаться его команд не собирается.

Это стало для Юры настоящим потрясением, от которого он за все последующие годы их брака так и не сумел оправиться. А Белла и не собиралась ему в этом помогать. Возможно, ради какого-то другого мужчины она бы свою маску так и таскала. Но не ради Юры – тот совершенно разочаровал ее уже в первый год жизни, которую браком едва ли можно было назвать.

В общем, отношения в семье Андриасовых были сложными. Ситуацию усугубляло и то, что они были выходцами с Кавказа, обрусевшими и давно осевшими в России, но все же привыкшими видеть рядом с собой женщин несколько иного темперамента, чем тот, которым от природы обладала Белла.

– Мама, мама, Гера снова дерется!

Белла подняла глаза, и сердце ее дрогнуло. По дорожке к ней от дома бежали двое ее замечательных детей. На ходу они пытались вырвать друг у друга планшет, за обладание которым у них постоянно велись боевые действия. Сейчас планшет находился в руках у Амелии. Она хоть и была старше своего брата Герасима на целых полтора года, но заметно уступала ему и в росте, и в физическом развитии. Амелия пошла в Беллу, вряд ли она будет высокой, а вот Гера был точной копией своего отца. Сейчас, в шесть с небольшим лет, он был на полголовы выше Амелии, хотя той уже исполнилось восемь.

Ничуть не стесняясь матери и деда, Гера прямо на ходу врезал Амелии кулаком. Целился он сестре в голову, но с координацией у него было до сих пор плоховато, в этом он тоже пошел в отца, так что угодил он сестре в плечо.

– Гера, что ты делаешь? – вскинулась Белла. – Она же девочка! Девочек бить нельзя! Только очень плохие мальчики так поступают!

Ребенок отреагировал моментально. Развернувшись в сторону матери, Гера зло завопил:

– Значит, по-твоему, наш папа плохой?

Белла растерялась. Да, случалось, что Юра поднимал на нее руку. Бывало такое и на глазах у детей. Но последний раз муж осмелился треснуть ее много месяцев назад. Тогда она дала ему достойный отпор. У Беллы даже кулаки сейчас зачесались, так приятно было вспомнить, что она тоже сумела несколько раз врезать муженьку. Да, пусть ростом она не вышла, зато ноги у нее были сильные, а еще она обладала терпением. Пока Юрка без толку размахивал кулаками и вопил, она хорошенько залепила ему, целясь по коленной чашечке, а потом еще и ногой в пах попала. А уж когда муженек согнулся, и вовсе засыпала его ударами своих маленьких, но крепких кулачков. И если бы не родители, которые дружно кинулись на помощь сыну, Белла так отметелила бы муженька, что тот надолго бы забыл, как сравнивать жену с боксерской грушей.

Когда к Юрке подбежали свекр со свекровью, Белла была вынуждена отступить. Но это было уже очень давно. С тех пор ради детей, не желая травмировать их, вся семья заключила перемирие. А выходит, Гера все равно запомнил? И теперь повторяет отца, отрабатывая его приемы пока что на сестре?

И снова, уже в который раз Беллу пронзила отчаянная мысль: сейчас он колотит сестру, а что будет потом? На ком подросший Гера станет вымещать свое дурное настроение? На жене? На бабушке? На ней?

– Если еще и сын станет меня обижать, я этого точно не выдержу.

На глаза Беллы навернулись слезы. А Гера с Амелией продолжали драку. Амелии было труднее, мало того что ростом не вышла, так еще и планшет в руках мешает дать отпор братцу. Но девочка не сдавалась. Руки заняты, так она ногами, головой его. Но по большей части ей приходилось увертываться от тычков брата и вопить что есть мочи, призывая на помощь старших.

– Прекратите! – воскликнула Белла, обращаясь к детям и стараясь перекричать Амелию. – Перестаньте драться. Дайте мне сюда этот чертов планшет! Немедленно!

Она вырвала планшет из рук остолбеневшей дочери. Гера тоже не ожидал такого. Увидев, что вожделенная игрушка в руках у матери, двое замечательных детей мигом забыли о былой вражде, объединились и кинулись к ней:

– Отдай! Отдай немедленно!

– Не получите вы его! – задохнулась от гнева Белла. – Поняли? Я его забираю себе.

– Нам надо играть! У нас там игры!

– Я ваша мать и лучше знаю, что вам надо.

И тут раздался голос мужа:

– Белла, ты не имеешь права забирать у них планшет!

В первую минуту Белле показалось, что она ослышалась. Юра подошел сзади так тихо, что она даже не заметила. И вместо того чтобы развести драчунов в разные стороны, предпочел выяснить отношения с женой.

– Что, прости?

– Ты не имеешь права забирать у них планшет, потому что не ты им его подарила, – важно объяснил он.

Планшет действительно был подарком Юриной сестры из Америки. Электронная игрушка с обкусанным яблочком стоила недешево, Белла никогда бы на нее не разорилась. Да что там, она и себе бы его не купила. Свой смартфон, который заменял Белле и телефон, и скайп, и планшет, она купила за более скромную сумму. Он был китайским, хотя и хорошего качества. Откровенно говоря, Белла решительно не понимала, к чему было тратить на планшет больше тысячи долларов, если дети все равно интересуются только игрушками, закачанными в этот самый планшет. Да и вообще планшет детям не нужен. Пусть лучше на улице играют.

Муж попытался выхватить планшет у Беллы, она не отдавала. Уже в который раз он противопоставлял себя ей. Хуже того, делал это на глазах у детей. Схватка была недолгой, Белла решила не связываться сейчас с мужем. Не хватало еще снова подраться.

– Это их планшет! – гордо заявил ей муж.

И протянул его Гере.

– Держи, Герасим.

– Почему он? – немедленно взвыла Амелия. – Почему ему?

– Ты же уже играла.

– Ну и что?! Я еще хочу!

Теперь уже она кинулась на брата:

– Отдай!

– Амелия, детка, нельзя, – серьезно произнес Юра.

Но строгости в его голосе совсем не было. Разумеется, девочка и ухом не повела. Не обращая на отца никакого внимания, Амелия принялась самозабвенно колотить своего братца.

– Отдай!

Тот не уступал.

– Это мне папа дал!

Завязалась еще одна драка. Теперь уже Гере приходилось отворачиваться и обороняться, прижимая планшет к животу и сгибаясь в три погибели, чтобы не дать сестре завладеть добычей. Руки у Геры были заняты, но зато он отбрыкивался ногами. Обут Гера был в тяжелые зимние ботинки, ногами махал здорово, так что в любой момент он мог заехать Амелии по какой-нибудь ценной части тела, что в итоге и случилось.

– О-о-ой, – взвыла Амелия, – он мне по ноге попал!

Она опустилась на колено, обхватила другое руками. По лицу ее катились слезы.

– Белла, что ты стоишь? – раздался злой окрик. – Видишь, что она ударилась!

– Ударилась? Это брат ее ударил!

– Да! – завопила Амелия. – Это Гера меня ударил, папа, скажи ему, что он плохой!

– Гера, нельзя так поступать, – снова без всякой строгости произнес Юра. – Ты же видишь, твоей сестре больно. Попроси у нее прощения.

Но Гера и не думал как-то демонстрировать раскаяние.

– Она сама виновата!

Амелия, у которой отобрали планшет и которая еще и по коленке получила, горестно взвыла. А Гера выкрикнул напоследок:

– Дура!

– И ты после этого не заберешь у него планшет? – возмутилась Белла.

– Гера, иди сюда!

Ноль внимания. Гера торопливо удалялся в сторону дома. Планшет был у него, и плевать, что там будут говорить отец и мать. Амелия тоже не страшна, она нейтрализована и теперь больше часа будет на него дуться. Прекрасно все устроилось. Можно будет целый час наслаждаться планшетом в своей комнате, а если повезет, то и дольше.

– И ты никак его не накажешь? Что ты за отец после этого!

Юра собирался ответить Белле какой-то грубостью, она это видела по его налившимся кровью глазам, но тут Амелия заплакала:

– Папа, мне больно. Накажи его!

Муж решительным шагом двинулся к дому. А Белла вздохнула. Она заранее знала, чем это закончится. Юра проведет профилактическую беседу с сыном, ласково объяснит в тысячный раз, как плохо драться с сестренкой и как нужно все конфликты решать с помощью слов. Юра почерпнул эту идею в журнальных статьях о воспитании ребенка. Там очень грамотно объясняли, что бить детей и вообще строго их наказывать нельзя ни в коем случае. Максимум – строгий выговор и открытая демонстрация своего неудовольствия.

Но вот беда, на страницах журналов все выглядело очень убедительно, но на деле ни капельки не работало. Белла сама не могла понять, почему так. То ли Юра был неумелым воспитателем, то ли сама по себе идея была так себе.

Все-таки идея заключалась в том, чтобы дать почувствовать ребенку, что взрослый недоволен его проступком. А Юра не умел донести свое неудовольствие до детей. Да и тем было совершенно плевать, кто и чем там из взрослых недоволен. Более наплевательского отношения детей к своим родителям Белле не доводилось видеть ни в одной семье.

– Амелия, пойдем и мы тоже домой. Идти можешь?

– Да.

И они захромали к дому. Юра в этот момент обернулся и заорал:

– Возьми ее на руки, Белла!

– Она сама идти может.

– Возьми ее на руки, я сказал! Что ты за мать такая!

Белла послушно подхватила Амелию под мышку. Спорить лишний раз с мужем она избегала. Раньше пыталась, а в последнее время сдалась. Переубедить его не получалось, жить от него отдельно она не могла по многим причинам. И в том числе из-за детей, которые своего доброго отца, всегда и во всем им потакавшего, обожали. При разводе они, конечно, предпочтут жить с ним в большом красивом доме, битком набитом игрушками, купленными им любящими бабушкой и дедушкой, чем уйти с матерью.

Да и куда уйти?

Белла была, что называется, не местная. У нее имелась квартира в Майкопе, но там жили ее мама с неженатым братом и незамужней сестрой. Конечно, квартира у них просторная, трехкомнатная, да еще имелась и бабушкина, в которую сейчас переехала сестра. Нашлось бы место и для них с детьми. Но как бы они там все жили? Мама на пенсии, а пенсия у нее небольшая, едва хватает на самое необходимое. Брат – бездельник и лоботряс. Нет, вреда от него нет, но и пользы для хозяйства никакой. Что заработает, то в семью принесет. Вот только работает он редко, от случая к случаю, и всерьез полагаться на его помощь не стоит.

И еще одно обстоятельство останавливало Беллу. Она немало сил приложила к тому, чтобы перебраться в Питер, зацепиться здесь и остаться. И что теперь? Возвращаться назад? К тому, от чего уехала? Нет, это для нее было невозможно. Гордость и все такое… И главное, надо понять, зачем она сюда перебралась!

В отличие от многих Белла ехала в большой город не за материальными благами, а за культурой. Ее прельщала возможность ходить в театры, художественные галереи, музеи и на выставки, которых было полно в Петербурге. Она ехала сюда ради возможности просто ходить по этим улицам и считать тут себя в этом красивейшем городе своей! Но за все приходится платить. Вот и Белла платила, так что ей в итоге даже стало казаться, что она здорово переплачивает.

Мысли у Беллы в голове, пока она волокла рыдающую дочь к дому, были горькие.

И ведь поначалу казалось, что все у нее получилось лучшим образом. Она вышла замуж за Юру, который жил в Питере, более того, был мальчиком из обеспеченной семьи. Отец Юры занимал пост генерального директора в одной немаленькой энергетической компании, зарплата у него была соответствующая. И хотя он всегда клялся, что в жизни своей взяток не брал, и, скорее всего, это действительно так, но ему официально полагались большие премии, так что он сумел заработать и на новый загородный дом, и на трехкомнатную квартиру в центре, и еще на кое-какие приятные вещи.

И все это было у Беллы под самым носом. Все это составляло наследство ее мужа, а вместе с ним и их общих детей, Геры и Амелии. Тех самых детей, которые по причине умелого воспитания Юры ведут себя так возмутительно. Сын уже сидит в обнимку с планшетом, ему на все плевать, а дочь горько рыдает у нее под ухом. Но повернись ситуация в пользу Амелии, она сидела бы с планшетом, наплевав на весь мир. В очередной раз Белле стало страшно. Кого растят они с мужем? Что будет с их детьми дальше? Смогут они стать нормальными людьми или из них вырастут какие-то монстры?

Белле и раньше было трудно призвать детей к порядку. Но совсем не стало с ними сладу после того, как им подарили один планшет на двоих. Вот с тех пор между братом и сестрой началась настоящая война.

Сколько помнила себя Белла, она такой не была. Тем, что имела, она с радостью делилась с близкими. И вообще была девочкой вдумчивой и серьезной. Родителям просто не за что было ее ругать. Жадности в ней никогда не было. И конечно, она никогда не вела себя так, как ее грубая дочка. Наоборот, Белла всегда старалась помогать своей маме, была ласкова и приветлива с братом и сестрой. И те платили ей взаимностью.

Брат, конечно, дрался на улице с другими мальчишками и в рваных штанах домой приходил, как же без этого, но потом стоял с повинной головой, свою вину полностью признавал, раскаивался и давал клятвы никогда больше не повторять ошибки. Конечно, он их повторял! Но, по крайней мере, он признавал авторитет родителей и вообще старших.

Ее же дети таких авторитетов не признавали. Для них было важно лишь собственное желание. Его, как убедилась только что Белла, они были готовы отстаивать даже в жестокой битве.

Драка брата с сестрой произвела на нее тяжелое впечатление. Это не было просто детской стычкой, Гера демонстрировал желание всерьез покалечить сестру. Он в разгар потасовки пылал нешуточной злобой. Раньше сын таких выходок себе не позволял. Да и пока он маленький был, разница между ним и Амелией не была так заметна, а потому и причинить девочке вред он не мог. Зато теперь сын подрос, запросто может колотить Амелию и активно этим пользуется. Белла уже не первый раз разнимала своих деток. И понимала, что хотя Амелия и вредина и частенько сама доводит брата, но злоба, которую она видит на лице сына, – это ужасно. Так быть не должно, но вот было!

Муж взял Амелию из рук жены и отнес в дом, где принялся осматривать ее ногу, озабоченно охая и качая головой.

– Принеси мазь! Бинт! Зеленку!

Белла краем глаза глянула на ногу дочери. Ссадин видно не было.

– Лучше бы ты разобрался с сыном.

– Я сказал, неси зеленку!

– Зеленку-то зачем?

– Неси все, что я тебе велел!

Белла хмыкнула. Зеленки в доме не было. Юра еще неделю назад велел жене купить ее, но она забыла, в общем, не купила. Если сказать об этом Юре, разразится новый скандал, а Белле этого не хотелось. Она была уверена, что дочь просто притворяется. Конечно, Гера попал ей по колену, но само колено выглядело совершенно нормальным. Оно не распухло, не посинело. Небольшое покраснение в месте, куда пришелся удар, оставалось только на мягких тканях.

– Может быть, сразу в травму отвезем? Пусть рентген сделают. Вдруг перелом?

Белла спросила это в шутку, но Юра тут же вскочил на ноги.

– Правильно! Амелия, одевайся! Поедем в больницу.

– Я не хочу в больницу! – заорала Амелия, которая еще не потеряла надежды заполучить планшет и вообще не хотела никуда ехать. – У меня уже ничего не болит. Правда!

Она вскочила на ноги и даже походила по комнате.

– Немножко болит, но уже гораздо лучше.

– Точно?

– Да-да, папа! Я не хочу к врачу.

Но Юра все же позвонил их педиатру, которая, наверное, уже в две тысячи первый раз прокляла тот миг, когда дала ушлому папаше номер своего мобильного. Может быть, она думала, что у них завяжется роман или что-то вроде того, но Юра донимал ее исключительно вопросами детского здоровья, причем не стеснялся это делать в любое время дня и ночи.

Педиатр у них на участке была настоящим ангелом. Она объяснила, что ехать сейчас никуда не нужно, но если завтра девочке не станет лучше, тогда надо будет показать ее хирургу.

На этом они и успокоились. Муж поговорил с сыном в своей обычной манере. Потом Геру удалось отправить в ванную, а планшет заполучила Амелия. Она заперлась с ним в своей комнате. Отправляясь в постель, Белла спрятала планшет в своей сумке. Хватит! Больше ни один из них игрушку не увидит. До тех пор, пока не научится хорошо себя вести!

– Лопнуло мое терпение, – твердила себе под нос Белла, пряча планшет в свою объемистую сумку. – Хватит уже им всем донимать меня. Никакого сладу с ними нет!

Жизнь, и без того нелегкая, наполнилась бесконечными ссорами из-за этого электронного гаденыша. Белла была твердо уверена, что все это из-за того, что планшет подарила Лизон – сестрица Юры. От ее дорогой снохи ничего хорошего исходить не могло. И пусть она сейчас жила далеко за океаном, Лизон и оттуда умудрялась вредить Белле.

Юра, его мать, отец и его сестра – главные ее враги. Люди, рядом с которыми она жила, которых видела изо дня в день, стали ее настоящим проклятьем. А она, конечно, для них. И уж Белла постаралась, чтобы ни один забитый в ее ворота гол не остался без ответа.

Совсем неудивительно, что отношения в семье Андриасовых были далеки от идеальных. Выстроить гармоничную семью, когда у каждого в душе коктейль из ненависти, обиды и злобы, невозможно. Но уже очень скоро, в самые ближайшие дни, жизнь собиралась показать всему семейству, что это кажущееся неспокойным время было для них настоящим подарком небес. Подарком, совершенно незаслуженным. В самом скором времени они должны были лишиться его навсегда.

Глава 2

Наутро ни сын, ни дочь, ни муж, к счастью, не хватились драгоценного планшета. Белла на это и рассчитывала. Времени у них по утрам на игры просто не было. Муж и дети любили поспать и обычно просыпали время подъема, так что перед выходом из дома успевали лишь одеться и наспех пригладить волосы. Почистить зубы и позавтракать частенько у них не получалось.

Если муж сам никуда не торопился, а такое случалось нередко, он собирался дольше всех. Тогда Белла, полностью одетая, и дети толклись в прихожей, ожидая отца. А бывало наоборот: Юра исходил криком, требуя поторопиться, топал ногами и уверял, что он катастрофически опаздывает и не может их ждать. Если они не появятся сию же минуту, он уходит, пусть добираются до города как знают. Хоть на оленях, хоть на собаках, хоть на такси.

Собирались и сегодня впопыхах, едва хватило времени на завтрак. Дети выпили по глотку сладкого чая с блинчиками, только их они и признавали. Ни каши, ни яичницы, ни чего-то другого, одни блинчики. Могли и торт на завтрак потребовать. От сладостей дети никогда не отказывались, а от всего другого дружно воротили носы.

Иногда Белла задумывалась: хотела бы она так жить, если бы была ребенком? Есть на завтрак торт, на обед пирог, на ужин мороженое? Может, кому-то покажется это диким, но ее дети именно так и питались. Юра позволял своим чадам решительно все. И кажется, он не видел в таком меню ничего необычного.

– Если они хотят, – говорил он в таких случаях, сердито глядя на жену, – дай им!

– Мороженое? Когда у обоих температура?

У мужа на все был один ответ:

– Но они же его хотят. Значит, если ты хорошая мать, ты должна им дать.

Но Белла как раз считала, что хорошая мать не должна давать своим детям мороженое, когда у них ангина.

И сейчас по дороге на работу Белла смотрела на проносящиеся снежные пейзажи и думала, что с мужем ей просто катастрофически не повезло. С этим давно нужно что-то делать. Муж не просто отравляет жизнь ей самой, он еще и детей портит.

– Вот взять, к примеру, – рассказывала Белла подругам, с которыми только и могла поделиться своими переживаниями, – взять, к примеру, Геру. Какой был чудный ребенок! Золото, а не малыш. И что выросло? Сестру колотит, мать ругает почем зря, на деда и отца с кулаками кидается.

Белла скрывала, что ее Гера тоже уже вовсю колотит. Слава богу, пока еще силенок у мальчишки не хватает, чтобы всерьез ударить взрослую женщину. Но сын растет. И сила у него прибавляется с каждым днем. И что будет дальше? К чему с таким воспитанием они все придут? Юра рассчитывает, что, когда дети повзрослеют, он сядет и спокойно, как привык, объяснит им, что так вести себя нельзя. Но сможет ли Юра достучаться до подрастающего сына, который привык делать все по собственному хотению? А если у него не получится, тогда что?

– А ты забери детей и уезжай! – советовали подруги. – Неужели вы, четверо взрослых, не поднимете двоих козявок?

Белла колебалась. Прямо сейчас взять и уехать?

Иногда у нее появлялись такие мысли. Плюнуть на хоромы и деньги свекра и уехать туда, где ее никто не будет мучить и обижать. Детей они с мамой сумеют приструнить. В случае чего еще и брат подтянется. И сестра Мариэтта – девушка строгая.

Да, все так, но где бы там у мамы учились ее дети? Провинциальная школа сильно уступала петербургской гимназии имени известного поэта. Белла знала, о чем говорит, сама училась в той школе.

Все было очень сложно. Тем более Белла знала: добровольно в Майкоп дети с ней не поедут. Они бывали там каждое лето и всеми силами давали понять, что им там не нравится. Нет, у второй своей бабушки детям нравилось жить куда меньше, чем у родителей своего отца. И Белла понимала, почему так.

Дом в Огаркове был буквально набит всевозможными игрушками. Кроме того, у каждого из детей имелась своя комната, чем они очень гордились. У Геры все было в машинках и супергероях, а у Амелии повсюду принцессы, занавесочки, куклы и подобные милые девчачьему сердцу мелочи.

Да еще свекр если не каждый день, то уж раз в неделю обязательно делал внукам подарки. И бабка делала. И отец. Дети были буквально завалены игрушками, счет им потеряли. У Амелии в комнате одних только настольных ламп и ночничков было шесть штук, от стиля хай-тек до потешной гусеницы, каждое из звеньев которой горело по-своему – желтым, розовым, голубым и зеленым.

Неудивительно, что дети никуда не хотели уходить из дома, выстроенного их дедом. Они даже в городе оставались с большой неохотой. Белле было досадно видеть, как любовь ее детей просто покупали. Но она утешала себя мыслью, что дети так льнут к свекру и свекрови, потому что этих бабушку и дедушку они знают с раннего детства и те их всегда баловали.

Да, ругала детей одна Белла. За это на нее со всех сторон сыпались такие шишки, что в последнее время она уже просто не знала, что делать. Уехать? Забрать детей? Оставить их с отцом? Взять какого-то одного? Но кого, Амелию или Геру?

Раньше у Беллы не было сомнений, что она при любом раскладе возьмет Геру и плевать на то, что мальчику логичнее было бы остаться с отцом. Но теперь она уже не была так уверена.

– А сегодня еще свекровь возвращается.

Настроение у Беллы, и так не ахти какое с самого утра, при мысли о том, что совсем скоро она увидит это ненавистное лицо, испортилось окончательно. Даже то, как ловко она увела из дома злополучный планшет, можно сказать, переправила его под самым носом у мужа и детей к себе на работу и надежно спрятала, Беллу не утешало.

Небось старуха привезет внукам в подарок еще какую-нибудь вредную гадость. Ведь не где-нибудь бабка была, а в самой Америке, у доченьки своей гостила, будь они неладны обе и свекр вместе с ними. А если хорошенько подумать, то и Юра пусть к ним же отправляется.

Да еще муж позвонил в середине дня, когда у Беллы были уроки. Это окончательно вывело ее из себя. Ведь знает же, гад такой, что в два часа дня Белла к телефону подойти не может, и все равно звонит! Или что-то случилось?

Поколебавшись, Белла все же ответила. Юра спросил:

– Слушай, а ты можешь сегодня не приходить?

– Прости, что? – растерялась Белла.

– Я имею в виду, можешь остаться ночевать в городе?

Как уже говорилось, семья Андриасовых располагала квартирой в центре города. Квартира была просторная, но после переезда семьи за город она пустовала. В ней был отключен газ и не работала колонка, не было горячей воды. Белла иногда оставалась ночевать там, особенно в плохую погоду, когда на дорогах пробки, а дети сильно устали. Она приноровилась варить кашу в микроволновке. А спать один раз можно лечь и с грязными пятками.

Но сегодня Белла ничего такого не планировала и потому растерялась.

– А как же дети?

– Дети уже со мной.

– Почему?

– Я их забрал. Мы едем домой.

– Погоди, – окончательно смутилась Белла, – а я?

– А ты останься в городе. Тебе же у нас в Огаркове все равно не нравится. И мама сегодня приезжает.

Ах, вот оно что! Муженек не хочет, чтобы его дорогая мамочка, сойдя с трапа самолета, испортила себе настроение, увидев ненавистную ей невестку. Белла и сама не рвалась общаться со свекровью, но, услышав, что ей предлагает муж, почувствовала, что просто обязана пойти наперекор его воле.

– Ну уж нет, я приеду.

– Ты поедешь на маршрутке?

– И не подумаю! Ты меня встретишь! Где и когда, я тебе скажу позже.

Белла бросила трубку в твердой уверенности, что кровь из носа, но сегодня она в Огарково приедет. Дело не в том, что свекровь не хочет ее видеть. Старшая Амелия привезла из Америки ворох новостей, и они с мужем и сыном будут обсуждать, как бы им устроить жизнь, чтобы Белле не удалось воспользоваться теми же благами, какие достанутся им. Вот еще, очень ей надо, чтобы вся семейка строила за ее спиной планы! Нет, она поедет и будет участвовать во всех семейных событиях. Нравится это кому-то или нет, а пока Белла еще жена их сына и мать их внуков.

Оставшиеся уроки Белла, учительница математики в седьмых и восьмых классах, провела рассеянно, и многие ученики получили незаслуженные высокие отметки. В предвкушении вечерней битвы Белла старалась навербовать на ментальном уровне как можно больше новых союзников. Если ученики будут довольны учительницей, то и встреча со свекровью пройдет с перевесом в пользу Беллы.

Но сбыться этим планам было не суждено.

Муж встретил ее у съезда с трассы, до этого места ей пришлось добираться самой. И это было еще не самое худшее. Увидев ее, он с горечью произнес:

– Зачем ты приехала? Ведь я же просил тебя остаться в городе!

– Что это значит – ты просил? Где находятся мои дети, там должна быть и я.

– Зачем им ты? У них есть бабушка.

– Ах, вот как ты заговорил, – возмутилась Белла. – Когда твоей матери не было дома, так и я годилась. А как она заявилась, мне пора убираться?

– Но ты же всегда сама этого хотела.

– Чего?

– Жить отдельно от моей мамы.

– Но только вместе со всеми вами. С тобой и детьми!

Муж как-то странно отвел глаза. Белла насторожилась еще больше. Что они снова затевают против нее? Ведь явно что-то затевают. Ах, как ей это надоело!

С тех пор как Белла перешагнула порог этого дома, свекровь объявила невестке войну. Решительную, беспощадную, до последнего вздоха – ее или своего. Даже рождение детей, в том числе мальчика, наследника, не заставило свекровь смягчиться.

– Я не дам им быть вместе.

В этом свекровь поклялась перед всеми своими родственниками и с тех пор слову своему не изменила. Сначала Белле казалось, что она у свекрови выигрывает. Счет шел в ее пользу. Муж был на стороне жены, защищал ее перед матерью, у них родилась сначала Амелия, потом Гера. И если с внучкой свекровь еще сомневалась, пускать ли ее в свой богатый дом, то с Герой ей колебаться не позволил свекр.

– Ты совсем спятила? Это же наш внук! Сын нашего мальчика.

– Но Белла…

– Она родила нам внука. Ребенок и его мать будут жить с нами, и точка!

Свекровь приуныла. И дочка ее тоже приуныла. Возразить свекру, главе семьи и ее финансовой опоре, они не могли. Так и сидели унылые целых два года, а потом Лизон уехала в Америку. И Белла опрометчиво решила, что можно расслабиться, победа осталась за ней. У нее было несколько поводов, чтобы так считать. Свекровь постарела, да и постоянное напряжение сказалось не лучшим образом – у Амелии-старшей развился диабет.

Одно время они даже думали, что потеряют ее. Но нет – свекр подсуетился, нашел высококлассных (и высокооплачиваемых) специалистов, которые понизили уровень сахара в крови до приемлемого уровня. Понятно стало, что свекровь проживет еще много-много лет.

Теперь приуныла Белла. Она чувствовала, что мяч перешел на сторону противника. Да еще ненавистная сноха в Америке сумела подцепить жениха и даже сочетаться с ним браком. Правда, для этого им пришлось смотаться в Лас-Вегас, но какая разница, если брачное свидетельство было действительным во всех других штатах этой немаленькой страны. Лизон с гордостью продемонстрировала документ по скайпу, обещая, что даст его пощупать, когда нанесет визит на родину. И правда показала, и пощупать дала.

Привезла и мужа, и брачное свидетельство, и даже дочку. А потом снова пропала на несколько лет, чтобы окончательно закрепиться в Штатах. Во всяком случае, Белла так думала. Но потом случайно подслушала, что Лизон говорит родителям о возвращении назад.

Тогда Белла в первый раз почувствовала тревогу. Лизон возвращается? Зачем? Что ей здесь нужно? Ясно, что ничего хорошего для Беллы в приезде снохи не будет. Эйфория испарилась. Да еще отношения с мужем стали ухудшаться с каждым днем. Он словно бы знал что-то такое, чего не знала Белла, и эта тайна заставляла его все чаще придираться к жене, находить все новые и новые поводы для недовольства.

В жизни Беллы вроде бы ничего не изменилось. Лизон с переездом задерживалась. Сама Белла вернулась после декрета на любимую работу. Ей всегда нравилось в школе, а теперь, когда работа позволяла сводить время общения со свекровью до минимума, жизнь вообще засияла разными красками. То есть засияла бы, если бы Белла не чувствовала: ее муженек что-то против нее замышляет.

В последнее время ощущение опасности несколько притупилось, но до конца ее так и не покинуло. И вот сейчас она вновь ощутила хорошо знакомую тревогу. Беспокойство нарастало, и Белла почти не сомневалась, это связано с приездом свекрови и с теми новостями, которые она привезла.

Но отступать Белла не собиралась. Не в ее это было характере.

– Едем! – твердо произнесла она, глядя на мужа. – Хочу лично засвидетельствовать свое почтение твоей матери. Имею право!

Юра еще колебался, но потом все же согласился везти жену к родителям, и они поехали. Он держался напряженно, она молчала. Сама же свекровь при виде невестки начала светиться, словно плутоний, неистовым и очень опасным светом. Старуха даже поцеловала Беллу, отчего у той по спине пробежала холодная дрожь.

И словно кто-то на ухо ей шепнул:

– Поцелуй Иуды.

Обстановку несколько скрасило присутствие детей. Они были в отличном настроении. О вчерашней драке было забыто. К тому же свекровь привезла им множество гостинцев, которые дети стремились продемонстрировать матери. К счастью, обошлось без очередного гаджета. Белла, правда, прикинула, что подарки, хотя их было много, оказались какими-то недорогими, если уж не сказать прямо дешевыми. Главным образом свекровь привезла мягкие игрушки, одежду, обувь, аксессуары, многие из которых можно было купить и у нас.

Белла не утерпела и подпустила шпильку:

– Это продается по всему миру, совсем необязательно тащить из-за океана.

Свекровь сделала вид, будто не слышит. И это напугало Беллу. Если она не уцепилась за такой отличный повод для ссоры, это к беде. К очень большой беде. Она явно что-то замыслила, и это что-то настолько грандиозное, что даже цапаться нынче по ерунде с ненавистной невесткой она не желает. Сидит себе, улыбается с самым гадким видом. Так что же задумала ее врагиня?

Белла напрасно терялась в догадках, никто ей ничего не сказал. Муж тоже хранил молчание, хотя по лицам всех троих Белла видела, что их так и тянет о чем-то поговорить, но в присутствии невестки они не хотят или боятся это делать. То, что и муж в сговоре против нее, не то чтобы сильно задело Беллу, она была готова к такому повороту. Но все же было печально сознавать, что Юра больше не на ее стороне и демонстрирует это без утайки.

Кое-что прояснилось, когда Белла укладывала детей спать. Амелия, занятая подарками, даже не захотела пожелать матери спокойной ночи. А вот сынок Гера, хотя и был увлечен новыми игрушками, все же нашел время для матери.

– Папа собирается ехать к тете Лизон, – поделился он с Беллой услышанной от старших новостью.

– Откуда ты знаешь?

– Бабушка ему сказала, чтобы он ехал.

– А мы?

Гера пожал плечами.

– Не знаю. Бабушка только о папе говорила.

У Беллы даже в глазах потемнело от злости. Так вот они что затеяли! Хотят отправить Юру в Америку. Одного! Без нее, без детей, молодого и одинокого самца!

– Интересно, – прошипела Белла, – и как это у них получится? Я-то ведь буду против!

Белла с удовольствием сама бы прокатилась в Штаты, но отпускать мужа одного ей казалось категорически неправильным. Главным образом она восстала против этой идеи, потому что идея исходила от свекрови и снохи. А от них ничего хорошего ждать не приходилось.

– Это мы еще посмотрим!

Сжав кулаки, Белла воинственно взбила перед зеркалом свою пышную челку, сдула в сторону прядь и направилась к выходу. Она была настолько взволнована новостью, что даже забыла пожелать сыну доброй ночи. Впрочем, и сам Гера не стал окликать маму. Он забыл о ней практически сразу, как она вышла из комнаты, полностью занятый подарками.

Белла направлялась вниз, чтобы закатить свекрови хороший скандал. Она не сомневалась, долго ее свекровь любезной не будет. От приторной ласковости не останется и следа, стоит Белле завести разговор о том, что напрасно свекровь старается разрушить их семью, Юра останется с женой и детьми и ни в какую Америку не поедет. Белла этого не допустит.

У лестницы она притормозила. Внизу слышались голоса. Видимо, троица заговорщиков не утерпела. Воспользовавшись тем, что Белла наверху укладывает детей спать, они приступили к обсуждению своего плана.

– Теперь ты понимаешь, зачем тебе был нужен этот развод. Лизон говорит, что Вадим тебе поможет. Поездит с тобой первое время, пока не освоишься на новом месте. Она считает, что у тебя все получится.

Муж произнес что-то неразборчивое. Голос у него был куда менее внятный, чем у свекрови. Увлекаясь, та говорила громче, чем нужно. А звукоизоляция в доме, построенном свекром, была не на высоте. А уж стоя на верхней площадке лестницы, можно было слышать каждое слово, произнесенное в столовой.

Раньше Белла считала это недостатком, но теперь впервые подумала об этом как о благе. Так она может узнать хотя бы часть планов свекрови.

– А дети?

– Детям будет лучше с нами! – горячо воскликнула свекровь. – Ты же понимаешь, как много может дать им отец!

При этом она явно имела в виду свекра.

– Затея может потребовать и двух лет, и трех. А твоя жена не способна полноценно заниматься воспитанием детей. Она увлечена всем, чем угодно, только не их будущим.

Юра все же попытался сказать слово в защиту супруги.

– Белла записала Амелию в музыкальную школу.

– И к чему ребенку скрипка? – тут же возразила свекровь. – Это еще одна глупая прихоть твоей жены! Сама ничем в детстве не занималась, теперь пытается наверстать упущенное. Вспомни, как она записала Амелию на художественную гимнастику. Девочка и так худенькая, а тогда и вовсе превратилась в тростиночку. Чуть не погубила ребенка! Изверг, а не мать!

– Что вспоминать былое. Скрипка – это не так тяжело.

– Тяжело! – азартно возразила свекровь. – Девочка и так устает в школе. Я же знаю, она мне говорила. И с продленного дня Белла забирает Амелию одной из последних, когда в пять часов, когда в половине шестого или даже в шесть. Потом тащит малышку на эту музыку, ребенок приезжает домой в десятом часу вечера, полумертвый от усталости. Уроки не сделаны, ужин не приготовлен, ребенку в рот положить нечего бывает. Да зачем мне говорить, ты сам все прекрасно видишь.

Юра молчал, а Белла скрипела зубами от ярости. Скажи ей! Скажи! Скажи, что это вы со свекром настояли, чтобы дети жили круглый год за городом. На свежем воздухе, так вы сказали! И это по вашей милости мы каждый день вынуждены проводить в дороге по два-три часа. А музыкальная школа, между прочим, в двух шагах от городской квартиры, той самой, в которой вы создали невыносимые условия для жизни, чтобы выкурить оттуда невестку с детьми.

Эти трое снова принялись бубнить, но на этот раз так тихо, что Белла не могла разобрать больше ни слова, как ни старалась. Поняв, что пора выдвигаться, если она хочет еще хоть что-нибудь узнать, Белла кашлянула и стала спускаться вниз. Шаги даже для нее самой прозвучали грозно. А уж те трое, что сидели внизу, и вовсе втянули головы в плечи.

– Что я слышу? – обратилась Белла к мужу. – Оказывается, ты уезжаешь от нас! Едешь к своей сестре, к Лизон!

Муж не осмелился на нее взглянуть. Он принялся бормотать, что это еще не окончательно решено, но чем больше Белла его слушала, тем явственней понимала: на самом деле они все уже решили, и решили давно. А ее даже не подумали поставить в известность!

– И когда ты собирался мне все рассказать? У трапа самолета? Или позвонил бы уже оттуда, из Америки?

– Вот я так и знал, что ты неправильно все истолкуешь. Начнешь по своему обыкновению кричать, скандалить. Я же хотел всего этого избежать.

– Хотел бы избежать – сидел бы дома! Куда ты собрался? К кому? К своей сестрице драгоценной? А ты хоть соображаешь, что затеваешь? Уедешь на два или даже три года? Со мной ты посоветовался?

Муж поднял голову:

– А почему я должен с тобой советоваться?

– Хотя бы потому, что я твоя жена!

Юра молчал. И Белла решила, что нечего уже церемониться с этими людьми, стоит пустить в ход самое сильное средство из имеющихся у нее в арсенале.

– Раз ты не считаешь, что в браке нужно уважать мнение второй стороны, я подаю на развод, – холодно констатировала она. – Дети, разумеется, останутся со мной. Я заберу их с собой к маме, и вы их никогда больше не увидите! Вот!

Обычно эта угроза действовала. Белла давненько не пускала ее в ход, как-то нужды не было. А тут пустила и с ужасом поняла, что испытанное средство больше не работает. Ни свекр, ни свекровь, ни даже Юра, души не чающий в детях, не дрогнули. Нет-нет, они не испугались. Никто из них даже в лице не изменился. И это было очень странно. А хуже всего, что все трое вновь стали переглядываться с таким видом, словно знали какую-то тайну.

– В чем дело? – настороженно проговорила она. – Что это вы переглядываетесь?

– Скажи ей, Юра, – попросила свекровь. – Теперь уж можно.

– Что тебе можно мне сказать?

– Мы с тобой давно разведены, – ответил он.

Белла оторопела. Она была готова услышать все, но только не это.

– Врешь! – расхохоталась она. – Не могли нас развести так, чтобы я об этом ничего не знала.

– А вот погляди.

Он продемонстрировал свой паспорт. Ту самую страницу, где когда-то красовался штамп о заключении брака. Теперь под этим штампом красовался еще один, уведомляющий, что обладатель этого паспорта – свободный мужчина, никаких брачных обязательств ни перед кем не имеет.

Смех застыл у Беллы где-то в горле. Она была настолько поражена, что сначала глазам своим не поверила. Молча взяла паспорт в руки, внимательно изучила печать. Даже слов свекрови не слышала:

– Не сомневайся, она подлинная.

Взгляд Беллы был прикован к дате. Оказывается, их развели еще в декабре позапрошлого года, больше года назад! Они уже год официально никакие друг другу не муж и жена, а посторонние люди. А она ничего не знала. И все это время он молчал.

Беллу настолько поразил именно этот факт, что у нее даже в глазах потемнело. Кружилась голова. Только присутствие свекрови и мысль о том, что нельзя позволить этой мегере увидеть ее слабость, заставили Беллу выпрямиться и сделать вид, будто ничего страшного не происходит.

– Не понимаю, как тебе удалось это провернуть, – холодно произнесла она. – Уверена, что не обошлось без денег и связей твоего отца. Только на это ты и способен – прятаться за спину своего папочки!

– При чем здесь мой отец?

Но Белла его уже не слышала. Она говорила дальше:

– Подкупили вы судью или как-то уговорили его, но я даже рада.

– Рада?

– Конечно. Не придется теперь бегать, добиваться, оформлять документы. Ты все сделал за меня. Спасибо. – И Белла выпрямилась. – Все отлично. Я очень довольна. Сам по себе ты давно уже перестал меня интересовать. Меня лишь интересует, где будут жить дети. Ты ведь понимаешь: где живут мои дети, там буду жить и я.

– Конечно.

Юра был сама любезность. Свекровь не уступала ему. Даже свекр изобразил на лице нечто вроде улыбки. Все трое бросились уверять Беллу, что для нее лично все останется без изменений, что развод – пустая формальность, необходимая для поездки Юры в Америку. Что детей они обожают, стараются исключительно ради них. И что если она любит Амелию с Герой, то должна немножко потерпеть.

– Два или даже три года – это же пустяк. Зато потом у нас будет все! Лизон говорит, что я буду там получать по три тысячи долларов. Представляешь?

Три тысячи при нынешнем курсе – это уйма денег. Белла машинально кивала, слушая и не слыша мужа. Такое с ней случалось редко. Обычно Белла умела стойко держать удар. Но очень уж поразил ее – нет, даже не сам развод. Она чувствовала, что они на грани разрыва. Ее поразил Юра, который провернул всю эту процедуру тихо и даже ничего не сказал ей о том, что они разведены. Предательство мужа потрясло Беллу, которая думала, что она знает о нем решительно все. А выходит, это было не так.

Целый год Юра вместе с родителями потешался над ее наивностью, над уверенностью в том, что она все еще замужняя дама. И пальцы Беллы сами потянулись к обручальному кольцу. Она сняла его и сунула в карман халатика.

Все! Нет больше никакой замужней дамы. Есть разведенная учительница, муж которой намерен сбежать от нее за океан.

Глава 3

Спать в тот вечер Белла легла поздно. Да и вряд ли это можно было назвать сном. Так, то ли дрема, то ли забытье. Утром она встала разбитая, на автопилоте подняла детей, поторопила мужа (ах, простите, уже бывшего мужа!), и все вместе они отправились в город. Всю дорогу Белла с Юрой не разговаривали. Для детей в этом не было ничего необычного, они привыкли, что родители ссорятся и не общаются друг с другом неделями. К тому же утром дети всегда были сонными и малоактивными.

Но, прощаясь, Амелия все же спросила у матери:

– Ты не видела наш планшет? Мы с Герой искали его вчера вечером, но так и не нашли.

– И это все, что тебя интересует? Думай лучше об учебе.

Доставив дочь в школу, а сына в садик, Белла помчалась к станции метро и уже на подземке добралась до своей школы. Она немного опаздывала, но не критично. Сегодня оторвать от урока пять-семь минут будет простительно. Такой стресс, какой она испытала вчера, уложил бы другую женщину по меньшей мере на неделю. А она ничего, держится. Даже работать собирается.

В школе было тихо, во всех классах уже шли занятия. Белла пробежала мимо кабинета завуча, которая шутливо погрозила ей пальцем, мол, не опаздывай, я все вижу, и оказалась в учительской. Скинула верхнюю одежду, уличную обувь и ненадолго присела в кресло. Ей было просто необходимо отдышаться перед тем, как идти к детям. Белла прикрыла глаза, а потом открыла и огляделась.

Знакомая умиротворяющая обстановка учительской, как всегда, приободрила ее и привела в хорошее настроение. Светлые стены, цветы на окнах, мягкий свет. Белла любила свою работу. Любила школу, в которой преподавала. Ей также нравились люди, с которыми ей выпало трудиться бок о бок. Ученики Беллу тоже любили, во всяком случае слушались.

Да, у чужих детей она могла заслужить уважение, а вот у собственных отпрысков и мужа…

Белла глубоко вздохнула. Не хочется вставать, но необходимо. Настроение Беллы немного улучшилось, и уже совсем с другими мыслями она побежала в свой класс. Урок она провела блестяще, а за ним и следующий. На большой перемене Белла нашла минутку, чтобы рассказать Светланке – Светлане Леонидовне, с которой сошлась ближе, чем с другими коллегами, – что с ней произошло.

– Уму непостижимо! – воскликнула подруга, выслушав Беллу. – Как такое возможно? Про заочный развод я слышала, сама так с первым мужем разводилась, никак он не хотел на суд приходить, повестки не брал, от меня бегал. Но секретарь суда обязан был оповестить тебя о решении! Тебе ничего такого на почту не приходило?

Белла до сих пор как-то об этом не задумывалась. Вроде бы мама что-то говорила о том, что на имя Беллы пришло заказное письмо. Но письмо было там, а Белла – здесь. И она сказала просто:

– Я ничего не получала.

– Невероятно! – повторила Светланка. – Но если вас развели, кому отдали детей?

– Мне, наверное. Детей ведь обычно оставляют с матерью?

– Обычно да, – подтвердила подруга. – Но в случае с твоим муженьком я уже и не знаю, что думать.

– Полагаешь, он может у меня еще и детей отнять? – испугалась Белла.

Как ни доставали ее детки, но они все равно были ее, она их любила и, как могла, пыталась воспитывать.

– Не думаю, но узнать все равно не помешает.

– А как я это узнаю?

– Выясни, какой суд вас разводил. Вряд ли муженек мотался к тебе в Майкоп.

– Юра надолго никуда не уезжал.

– Значит, разводили вас здесь, в Петербурге. Вот и узнай, какой суд, какой судья, потребуй копию дела. Тебе обязаны ее дать, ты заинтересованная сторона.

– Но в какой суд мне идти?

– Пойди по месту прописки мужа. Он ведь в Центральном районе прописан?

– Да.

– Вот в их суд и иди!

Белла приуныла. Сказать честно, она не любила всякую беготню по инстанциям, да и кто ее любит? В этот день она никуда не ходила. У нее были дополнительные занятия, потом надо было проверить контрольные, набросать учебный план на ближайшую четверть, и это требовало срочности. План нужно было представить секретарю еще до Нового года, но тогда Белла не успела, и после каникул секретарь уже дважды напоминала ей о задолженности.

Белла пробыла в школе до половины пятого, потом собралась и побежала. Нужно было забрать Амелию и Геру пораньше. Но когда она пришла в садик, ей сказали, что Геру уже забрал отец. А в гимназии порадовали, что Амелию забрала бабушка.

– Да что же это такое? – возмутилась Белла. – И где мне теперь их искать?

Она позвонила Юре. Он подтвердил, что дети с ними.

– Мы с мамой решили сегодня проехаться по магазинам.

– Твоя мамочка в Америке по магазинам не находилась?

Но Юра и ухом не повел.

– В половине четвертого мы уже освободились и решили забрать детей пораньше.

– А мне ты об этом сказать не мог?

Он промолчал.

– И где вы теперь?

– В торговом центре. Дети играют, мы с мамой любуемся ими. Ты бы видела, какие они счастливые! Им здесь так нравится!

До Беллы и впрямь доносились азартные выкрики. Были слышны разные голоса, и она поняла, что муж сказал правду: он снова повез детей в их любимый развлекательный центр, где Гера палил из ружей, гонял на виртуальных тренажерах, а Амелия колотила по выскакивающим чертикам или скакала на батуте. Сама Белла никогда бы не стала приучать детей к таким примитивным развлечениям. Им-то нравится, конечно. Они еще маленькие, не понимают, что стремиться нужно к чему-то другому.

– Кстати, мама спрашивает, где планшет, который нам подарила Лизон. – Юрин голос пробился сквозь шум развлекательного центра. – Она его искала, ей было нужно выйти в Интернет, и не нашла.

– Скажи, чтобы воспользовалась компьютером в своей комнате. Зачем ей еще и планшет?

– Это ты его спрятала? – догадался муж.

– Нет.

– Не ври мне.

– Сказала же, что нет.

Белла решила, что церемониться с такими людьми нечего.

– Заканчивайте там, – потребовала она, – у Амелии сегодня музыка.

– Я сейчас тебе ее дам.

Минуту спустя в трубке раздался запыхавшийся голос:

– Мама, я не хочу сегодня на музыку!

– Нет! – возмутилась Белла. – Так нельзя. Тебя там ждут.

– Не хочу я на эту противную скрипку! Я устала!

– Амелия…

Но дочь уже бросила трубку. И что оставалось Белле? Она снова позвонила мужу, который на этот раз ей не ответил. Она позвонила ему еще раз, и еще, и еще. Безрезультатно. Ни на какую скрипку Юра Амелию везти не собирался. И куда было податься Белле? Поехать на городскую квартиру, чтобы сидеть там одной без газа и горячей воды?

– Ну уж нет! Не дождутся они от меня такого подарка!

И Белла направилась к ближайшей станции метро. Путь до Огаркова неблизкий, дай бог, если она успеет добраться туда меньше чем за два часа. Но все равно это лучше, чем ехать в одной машине со свекровью и мужем-предателем.

Никогда в жизни Белла не могла подумать, что окажется в такой нелепой ситуации. Ей хотелось все хорошенько обмозговать. Вчера вечером она была слишком сражена новостью, которую приготовил муж. Днем на работе также не было возможности все обдумать. Но пока Белла на общественном транспорте добиралась до Огаркова, времени у нее было навалом.

Как ей понимать то, что происходит? Муж вроде с ней развелся, но они продолжали жить вместе. Вроде ничего странного в их отношениях нет. Ссорятся, да, но не больше обычного. Белла прикинула, что ссор с момента развода у них стало даже меньше. Ясно, муженек перестал к ней цепляться по ерунде, теперь у него на всякий раздражитель с ее стороны была припасена фига в кармане.

– Целый год морочил мне голову! Ну и человек!

Помимо воли, Белла снова стала закипать. А главное, как хитро все повернул муженек! Действительно, теперь Белла припоминала, что где-то года два назад он вдруг начал настаивать на их разводе. Около полугода вел подготовительную работу, придирался к Белле, испортил и без того непростые отношения и наконец признался, что хочет развестись. Разумеется, она не возражала. Они даже один раз дошли до суда, посидели там, но заявление так и не подали. Не решились, помирились, вернулись домой. Но получается, Юра только сделал вид, что помирился. На другой день, или через неделю, или даже спустя несколько месяцев он пошел в суд и заявление все-таки подал. Один! Тайком!

Белла вспомнила, что около года назад ей звонила женщина, которая представилась секретарем суда и сообщила о слушании их дела. Белла тогда кинулась к Юре, тот признался, что заявление написал, но просил жену забыть о нем.

– Я не пойду, и ты тоже не ходи. Они поймут, что мы передумали, и больше доставать нас не станут.

Муж оказался прав, больше Белле никто не звонил. И теперь ей оставалось только предполагать, сколько лжи нагромоздил ее супруг, чтобы судья развела их, даже не потрудившись уведомить Беллу повесткой. Впрочем, может, повестка и была. Но пришла она в Майкоп, где Белла прописана. Свекр со свекровью так и не оформили нелюбимой невестке постоянную регистрацию в Питере, отделались временной, которую нужно продлевать ежегодно.

Теперь Белла понимала, что стала жертвой самого настоящего заговора. Припомнила телефонные разговоры свекра, когда он искал знакомых, которые бы посоветовали неконфликтного и понимающего судью. Конечно, ничего противозаконного, если копнуть, здесь не было. Подумаешь, судья не стала настаивать на личном присутствии второй стороны. Это и необязательно, по закону их могли развести заочно. Правда, такое решение можно было оспорить. Вот только Белла отнюдь не была уверена, что хочет его оспаривать. Даже, напротив, точно знала, что развод с Юрой – отличный выход из положения.

– Но алименты?.. Если он уедет, он же должен платить детям алименты.

Белла понятия не имела, как муж станет перечислять ей алименты со своего американского заработка. И будет ли у него там этот заработок? И если будет, то откуда он возьмется? Здесь ее муженек всегда и всюду следовал за своим папашей. Тот прокладывал путь, Юрочке оставалось лишь плыть следом на буксире. Но у свекра прекрасная должность, оклад, власть и почет. Да, пенсия близко, но пока выгонять его с теплого местечка никто не собирается. Разговоры идут, что свекр еще поработает какое-то время. Выходит, Юра и впрямь уезжает один. К сестре, к ее мужу Вадиму, который все для Юры там отлично устроит. И зачем-то перед отъездом ему понадобилось развестись с женой.

Белла понимала: развод Юра затеял исключительно для штампа в паспорте. Такой штамп давал ему юридическую свободу и возможность вступить в новый брак.

Он задумал поехать в Штаты и там жениться! А невесту ему уже подобрала Лизон.

Догадка осенила Беллу внезапно, но она была уверена, что угадала правильно. Все частички пазла совпали.

Если бы он развода не получил, то и Америки бы никакой не было.

Теперь Белла вспомнила, что несколько раз слышала, как сестра по скайпу допытывалась у Юры:

– Что? Ты с ней развелся?

Тогда она думала, что сноха желает их развода исключительно из вредности, оказывается, у нее был план. У них у всех был план – выманить Юрку из дома навсегда!

Бешенство захлестнуло Беллу. До того дело дошло, что она даже видеть стала нечетко. Вот что злость с человеком делает. Белла всегда знала, что злиться плохо, но сейчас ничего не могла с собой поделать. И, спустившись с подножки автобуса, она во всю прыть побежала по заснеженной тропинке в направлении их дома.

По дороге она обогнала соседей – мужа, жену и двоих их мальчиков. Один подросток, второй чуть старше Геры. Зимой эти мальчики часто гоняли в хоккей на их замерзшем пруду, так что и Белла хорошо их знала, и они ее помнили.

– Тетя Изабелла, а Гера выйдет сегодня гулять? – крикнул один из ребят, увидев мать своего приятеля.

До того ли было Белле? Она не обратила на ребят и их родителей никакого внимания. Даже не ответила на соседское «добрый вечер». Промчалась мимо, подняв клубы снежной пыли и не заметив удивленных взглядов.

В их доме светились окна первого этажа, во дворе стояла машина свекра. Отлично! Значит, главный зачинщик уже вернулся с работы и сейчас дома один! Вот с ним и собиралась потолковать Белла.

В отличие от жены свекр еще сохранял какое-то подобие здравого смысла. Сейчас Белла очень хотела спросить у него, как он смотрит на то, что происходит в семье его сына. Считает ли и он нормальным то, что муж тайком от жены развелся, чтобы поехать в другую страну и сочетаться там фиктивным браком. И все это при наличии двух маленьких детей, обожающих своего отца. Как им объяснить, что папа уехал и они не увидят его года два или дольше? Или вообще никогда не увидят?

Ворвавшись в дом, Белла пронеслась по комнатам первого этажа.

– Андрей Георгиевич, где вы? Алло! Отзовитесь!

Внизу свекра не было. Белла поднялась наверх. Хотя что делать свекру на втором этаже? Его спальня внизу, кухня и кабинет тоже внизу. Наверху его ничего не могло заинтересовать. Его там и не было. Слегка растерявшись, Белла подошла к огромному арочному окну, из которого весь двор был как на ладони.

Ей показалось, что от второго, еще недостроенного дома в направлении ворот пробежала какая-то тень. Этого было достаточно, чтобы Белла выскочила во двор.

Декабрь радовал жителей удивительно теплыми днями, а вот январь выдался снежным. Теперь всюду лежал густой белый покров, несложно было разглядеть на свежем снегу цепочку следов, которая вела от машины к дому, а из дома к недострою.

Этим летом свекр с неясной ей целью принялся строить еще один дом. Подразумевалось, что это будет гараж на две машины, а наверху бильярдная. Потом кто-то посоветовал сделать еще и сауну, кто-то намекнул, что при сауне хорошо бы устроить комнату отдыха. В результате гараж превратился в еще один полноценный дом, который стоял хоть и под крышей, но был пока без окон и дверей.

К этому недострою и тянулась цепочка следов свекра. Правда, была там еще одна цепочка, но она не насторожила Беллу. Она решила, что, наверное, это рабочий – строитель или замерщик из фирмы, занимавшейся установкой стеклопакетов. Странно, что свекр вызвал его сейчас, вроде он говорил, что раньше весны они ничего делать с домом не будут.

Она обежала весь дом, окликая свекра, но так и не услышала ответ. Следы есть, а самого свекра нет.

Где же он?

Рабочих тоже не видно и не слышно. Ушли? Но почему оставили дверь в большом доме открытой? Конечно, у них в пригороде тихо, но все-таки не настолько, чтобы, уходя куда-то с участка, оставлять дверь нараспашку. Значит, свекр должен быть где-то рядом. Белла снова покричала. Громко, чтобы было слышно на большом расстоянии. Но свекр по-прежнему не отзывался.

Внезапно Белле стало смешно. Что за детский сад? Ясно, что он где-то поблизости, но к ней не выходит.

– Не прячьтесь, – крикнула Белла, – вылезайте, не стану я вас убивать! Обещаю!

Она понимала, что ведет себя неподобающим образом. Но ей было уже все равно. Какое-то веселое бешенство захватило ее. Чем она, собственно говоря, рискует? Что семья мужа может сделать ей еще кроме того, что уже сделала?

Белла не заметила, что как раз в это время мимо недостроенного дома прошла та самая семья. Они услышали голос Беллы, которая самым свирепым тоном обещала не убивать своего свекра. А до этого еще и промчалась мимо, словно умалишенная. Муж с женой переглянулись, а мальчишки встревоженно посмотрели на родителей, ожидая объяснений.

Но мать лишь поторопила ребят:

– Пойдемте, пойдемте скорее домой.

– А хоккей? – спросил старший мальчик у отца. – Ты обещал.

– Сыграем. Перекусим немного и сыграем.

И семья скрылась на своем участке за домом семьи Андриасовых. В это время Белла, даже не подозревая, что только что мимо нее прошла четверка свидетелей, металась по недостроенному дому. Наконец она смекнула, что электричества в новом доме еще не было и она рискует упасть с лестницы или просто споткнуться о кучи строительного мусора, песка и кирпичей и набить синяков.

Но прежде чем спуститься вниз, Белла выглянула в оконный проем.

– Эге-гей! – завопила она во все горло. – Вы здесь! Я знаю! Выходите, разговор есть!

Ответом ей был лишь лай соседских собак и карканье ворон – тех и других Белла спугнула своим криком. Она полностью высунулась в окно и попыталась оглядеть окрестности с высоты. Где может быть ее свекр? Куда он пошел без машины? Идти здесь некуда, унылый пригород без каких-либо увеселительных заведений. А просто гулять по свежему воздуху ее свекр не большой любитель.

Внезапно внимание Беллы привлек какой-то темный предмет прямо под окном. Предмет был продолговатой формы, и сначала Белла приняла его за куль или сверток рубероида. Вот только откуда он здесь, если все работы свекр завершил до первого снега? Окна было решено вставлять уже весной, так что снежный покров вокруг недостроя должен быть таким же нетронутым, как всюду.

И еще Белле почудилось, что она слышит стон. Он был едва различимым, но заставил ее похолодеть. Ей мигом расхотелось кричать, и вообще нужно было скорее бежать из этого места. Она спустилась вниз и снова принялась озираться. Свекр не появлялся. Томимая нехорошим предчувствием, Белла обогнула дом и пошла к тому самому предмету, который разглядела в снегу.

Ноги увязали, но она упрямо продвигалась к тому странному свертку, который, как казалось теперь, едва слышно стонал. Чем ближе подходила Белла, тем различимее был этот стон. Сейчас она уже не сомневалась – под стеной недостроенного дома на снегу лежит вовсе не куль с цементом и не рулон стройматериалов, там кто-то живой. Но кто? Белла недоумевала. Кто там может лежать? Пьяный сосед? Или, может, бешеная собака, собравшаяся тут околеть?

Эти догадки заставили ее притормозить. Если пьяный – он может быть опасен. О больной бешенством собаке и говорить не приходится.

А ведь всякое может быть.

Дело осложнялось еще и тем, что, отгрохав огромный двухэтажный каменный дом и начав строить еще один, свекр по какой-то причине до сих пор не облагородил участок. Он даже забор не сделал. Ворота с калиткой поставил очень красивые, чугунного литья, а даже плохонького забора у них не было. Так ворота и торчали третий год на потеху соседям и прохожим.

– Белла…

Ей послышалось или ее кто-то позвал? Голос доносился от темного предмета. Белле стало ясно, что там точно не собака, собаки человеческими голосами не разговаривают. Значит, там человек. И этот человек знает, как ее зовут. Приободрившись, она решила выяснить, кто же это разлегся на снегу. Среди ее знакомых нет таких, кого бы ей стоило бояться всерьез. Разве что один человек, но он остался далеко, в прошлой жизни, и Белла была уверена, что это не он.

– Белла…

И снова стон. Белла взяла себя в руки и двинулась в его направлении. Шаг, еще шаг. Стон больше не был слышен из-за осин и елей, которые росли вдоль границы участка, она не могла видеть, что там впереди. Но Белла решила во что бы то ни стало выяснить, кто же там лежит, и помочь этому человеку.

Наконец она подобралась к нему настолько близко, что смогла его разглядеть. Брюки, куртка – все ясно, это мужчина. Лицо скрывалось в темноте. Чтобы понять, кто это, Белле нужно было вытянуть его поближе к свету.

– Эй! Вы меня слышите?

Никакого ответа. Тогда она потянула мужчину за ноги. Тело дрогнуло и медленно поехало по мягкому снегу. Вот выползла из тени верхняя часть туловища, вот уже видна шея, за ней показался и чисто выбритый подбородок. А затем Белла ахнула:

– Андрей Георгиевич! Это вы!

Перед ней на снегу лежал свекр. Одного-единственного взгляда на его бледное лицо Белле хватило, чтобы понять, с ним худо, совсем худо.

– Что с вами? Андрей Георгиевич, вы меня слышите?

Но он не подавал признаков жизни. Белла наклонилась над ним, стараясь уловить его дыхание. Внезапно он застонал и приоткрыл глаза.

– Поди сюда, девочка…

Свекр говорил с огромным трудом. Слова вылетали со свистом, который очень не нравился Белле. Нехороший это был присвист, словно бы душа свекра прощалась с телом, тихонько посвистывая при этом.

– Скажи Лизон, – прошептал свекр, – скажи ей…

– Да, я слушаю. Что ей сказать?

– Предупреди… Вадима бойтесь.

Вадимом звали мужа Лизон, и слова Андрея Георгиевича порядком удивили Беллу. До сих пор свекр вместе со свекровью пели исключительно дифирамбы американскому мужу своей дочери. Он был у них и умный, и образованный, и эрудированный. Одного качества они никак не хотели за ним признать – доброты. Впрочем, это качество было в семье Андриасовых не в чести, упоминать о нем и не стоило. Может, Вадим и был умен, а скорее хитер, но вот добрым он не был точно.

– Скажи всем: меня убил ее муж. Его затея… Берегитесь… вы все… тоже берегитесь…

И выдохнув, свекр закрыл глаза. Лицо его приобрело серый оттенок, скулы и нос странно заострились, а глаза и рот, наоборот, запали. Белле стало очень и очень страшно. Ей и до этого было страшно, но сейчас ужас сделался вовсе ледяным.

– Андрей Георгиевич! Очнитесь! Вы что здесь такого наговорили? – Спасительная мысль пришла Белле в голову: – Вы вообще трезвый?

Она наклонилась поближе, хотя уже делала это раньше и никакого запаха спиртного не уловила. Однако тот не шевелился, не стонал, вообще не издавал ни звука. Даже тихого свиста, который доносился из его груди раньше, и того не было.

– Что же мне с вами делать?

Белла совсем растерялась. Одно она знала точно: нельзя было оставлять его лежать на снегу. Шапки у него на голове не было – отморозит себе еще башку, последние мозги откажут. И так, видать, не в себе мужик, чушь какую-то несет. Белла решила потихоньку подтянуть свекра к дому. Ничего, что он тяжелый. По снегу он поедет, как на санках. Белла взяла его за ноги и потянула к себе. Тело сдвинулось и выехало на свет.

И тут Белла поняла, что дела обстоят еще хуже, чем ей показалось вначале.

От головы свекра по снегу тянулась темная полоса. Заинтересовавшись, что это такое, Белла отпустила ноги, обошла его и прикоснулась к снегу, испачканному чем-то темным. Пальцы ее тоже окрасились и стали противно липкими.

– Что это? Краска? Лак?

Белла все еще пыталась увязать случившееся с той стройкой, возле которой она нашла его, но в недостроенном доме отделочные работы еще не начинались, а в большом доме уже закончились. Ни лака, ни краски, ни мастики у них на участке не было и быть не могло. И внезапно Белла поняла, в чем выпачканы ее пальцы. Это была не краска, не лак, это кровь! Самая настоящая человеческая кровь, которая натекла из головы свекра.

– Ой! – вскрикнула Белла и отшатнулась от тела.

Сама она наткнулась то ли на кирпич, то ли камень, лежащий под снегом, упала и больно ударилась еще обо что-то твердое. Но вскочила и, не чувствуя боли, кинулась прочь. Одно-единственное чувство преследовало ее – страх. Жуткий нечеловеческий страх.

– Помогите! Помогите! – кричала она.

Белла сама не знала, кого зовет. Как не понимала, что ей делать дальше и куда бежать. Но тут навстречу выехала «Рено» ее мужа. Краем сознания Белла отметила, что муж почему-то приехал один, без свекрови и детей. В другой раз она бы как минимум удивилась, а как максимум устроила мужу разнос за то, что тот оставил двух неуправляемых детей под присмотром пожилой дамы, у которой к тому же не было никакого авторитета в их глазах.

Но сейчас Белла была их отсутствию только рада. Совсем ни к чему свекрови и детям видеть то, что лежит под стеной их недостроенного дома и медленно остывает на холодном снегу.

Глава 4

Дальнейшие события перепутались в памяти Беллы. Кажется, прибежали соседи – родители мальчиков, приятелей Герасима. Они сказали, что их встревожили ее крики. В это время Юрка, не раздеваясь, уже метался по дому, сшибая по пути мелкие предметы и переворачивая крупные. Если вещи были тяжелее его или стояли слишком прочно, он сам спотыкался о них, падал, вскакивал и продолжал хаотическое движение. Кажется, он искал телефон, который в итоге обнаружился в кармане куртки.

Телефон был нужен Юре, чтобы вызвать врачей. Хотя спроси он жену, она бы ему сказала, что врачи уже не помогут. Белла воспринимала все случившееся словно через мутноватое стекло, которое милосердно приглушало часть звуков. Видимо, это ее мозг из чувства самосохранения включил какой-то особый режим, предназначенный для взаимоотношений с окружающей ее реальностью в таких чрезвычайных обстоятельствах.

Сама Белла была своему организму за этот режим благодарна, он помог ей не спятить в самый трудный момент. А видит бог, поводов сойти с ума было достаточно.

Началось все с боязливых взглядов соседей и их нежелания побыть рядом с ней. Когда Юрка все же сумел дозвониться и вызвал неотложку, ему надо было пойти встретить врачей. Он попросил соседку Наташу и ее мужа посидеть с Беллой, но те категорически отказались и вышли из дома вместе с ним. Белла тогда удивилась такому странному поведению, но и только.

Насторожило ее поведение Юры, когда он явился в дом спустя четверть часа и заявил:

– Отец скончался. Это ты его погубила!

Белла разинула рот. Но поскольку далеко не вся информация доходила до нее, она не оценила масштабы опасности лично для себя, просто пожала плечами и пробормотала:

– Он сам виноват.

Она имела в виду, что свекр, вероятно, слишком далеко высунулся из окна, желая рассмотреть что-то под домом, не удержался и потому выпал. Высота там небольшая, но мужику не повезло – ударился головой о разбросанный под снегом строительный мусор.

– А я говорила, надо было сделать по-моему.

Белла и правда еще осенью несколько раз говорила, что надо бы ликвидировать свалку, в которую после строительства превратился их участок. Но она добилась только того, что свекр заставил рабочих освободить дорожку к дому, стащить мусор за дом. А еще купил машину грунта, которой хватило, чтобы засыпать клочок размером с баскетбольную площадку. Там установили качели, повесили гамак и засеяли газон. У детей появилось место, чтобы побегать, а о большем Белла и не заикалась, знала, что все ее слова уйдут в пустоту. Ни свекр, ни свекровь, ни любимый бывший муж никогда не прислушивались к ее словам, словно ее здесь вовсе не было.

– Сделал бы по-моему, сейчас жив был бы.

Но Юра отреагировал очень странно. Он подскочил чуть ли не на полметра и завопил, глядя на Беллу безумным взглядом:

– Ага! Признаешься?!

Белла хотела спросить, что он имеет в виду, но тут вошли полицейские. Их было несколько человек. Впереди двигался усатый широкоплечий мужчина. Он был далеко не юнец, в волосах уже поблескивали седые нити, а возле глаз наметились морщинки. Белле он показался симпатичным. В душе она взмолилась, чтобы именно этот человек занялся делом о смерти свекра.

Похоже, молитва была лишней, этот усатый и так был среди прибывших самым главным. Он внимательно посмотрел на Беллу с мужем.

– Это у вас во дворе труп?

– Да!

Муж подбежал к полицейским.

– Во дворе труп, а в доме убийца!

– Что вы имеете в виду?

– Вот она, – и палец мужа указал в сторону обомлевшей Беллы. – Она убила моего отца!

Полицейские взглянули на Беллу с интересом. Самый главный попросил:

– Гражданка, представьтесь.

Белла с трудом назвала себя.

– Супруга?

– Бывшая! – тут же вылез с дополнением Юрка. – Мы уже год как разведены.

– Но узнала я об этом только вчера! Ты целый год скрывал от меня наш развод!

Ах, зря Белла это сказала, не надо было выступать с уточнениями. Это она поняла по изменившемуся взгляду главного полицейского. Из просто внимательного он сделался каким-то колючим.

– Кто главный свидетель?

– Она. Она и свидетель, и преступница! Истеричка чокнутая!

Белла с трудом подавила желание сказать мужу, чтобы тот заткнулся. Только мысль о том, что, если она проявит характер на глазах у полицейских, это косвенно подтвердит данную мужем характеристику, удержала ее.

– Как все случилось?

Полицейский обращался к Белле, но Юра снова вылез с пояснениями:

– Они ссорились с отцом. Все соседи слышали, как она на него орала. И угрозы слышали. Она угрожала его убить! А теперь отец мертв. Выпал из окна недостроенного дома. Это она его вытолкнула!

Взгляд следователя переместился на Беллу. И она заявила:

– Я никого не убивала! Когда я его нашла, он был на последнем дыхании.

– Разберемся, – кивнул следователь. – Где тело?

– Я покажу.

– Покажите, – согласился усатый, но сам не двинулся с места. – Покажите все моим сотрудникам.

Когда Юра вышел вместе с другими полицейскими во двор, усатый представился Белле:

– Старший следователь Торопов, зовут Александром Сергеевичем. Буду заниматься делом об убийстве вашего родственника. Сразу скажу, что характер у меня непростой, вопросы буду задавать неудобные.

– Ничего. Работа у вас такая.

Белле показалось, что следователь доволен ее ответом. Он попросил уже значительно мягче:

– Изложите вкратце все произошедшее с вами сегодня вечером, вплоть до того момента, как вы обнаружили свекра мертвым.

Белла пожала плечами.

– Я вернулась с работы домой…

– Когда это было?

– Около шести вечера. Возможно, в начале седьмого. Было уже темно. Я увидела машину свекра во дворе и подумала, что он дома.

И Белла рассказала все в точности, как ей запомнилось. Следователя заинтересовало упоминание о человеке, чью тень она видела удаляющейся от недостроенного дома.

– Вы его рассмотрели?

– К сожалению, нет. Это было слишком далеко.

– Им мог быть ваш муж?

Белла задумалась. Велико было искушение отплатить Юрке той же монетой, но она не стала.

– Нет, вряд ли.

Ее колебание не укрылось от следователя. Но он истолковал его по-своему, решил, что молодая женщина не хочет выдавать своего мужа, и потому спросил уже с нажимом:

– Вы так в этом уверены, несмотря на то что разглядеть беглеца толком не сумели?

– Рост другой. Муж высокий, сами видите, но он худой и подвижный. А тот человек был тяжелее. И потом, двигался он как-то неуверенно. Мне даже показалось, что он прихрамывает. Муж никогда не хромал.

– Значит, вам показалось, что тот человек был тяжеловатым и неуклюжим?

– Да. Но там возле дома должны быть его следы. Посмотрите.

– Вы имеете в виду возле недостроенного дома, где вы обнаружили труп?

– Да.

В этот момент вернулся один из полицейских, осматривавших место происшествия. Он с неудовольствием произнес:

– Там все затоптано.

А потом взглянул на Беллу с еще большим укором:

– Вы, ваш муж и ваши соседи постарались на славу. Теперь возле тела сплошная утрамбованная площадка. Ничего невозможно разобрать.

– Те следы, о которых я вам говорила, – повернулась Белла к Торопову, – должны быть у входа в дом. К свекру этот человек действительно не приближался.

– Вот как. Учтем.

Тут снова вылез Юрка. Видимо, он уже какое-то время стоял у входа, слушая разговор Беллы со следователем, но здесь не выдержал:

– Что вы ее слушаете? – Он с презрением глянул на полицейского. – Вы меня слушайте! Я вам уже сказал: отца убила моя бывшая супруга! Он всегда ей говорил в лицо, что она никудышная мать и никчемная жена, вот она ему и отомстила!

– У вас были сложные отношения с покойным?

Но Юра не позволил Белле ответить самой.

– Она его ненавидела! – завопил он. – Как и всех нас!

– Кого именно? Говорите конкретнее.

– Меня, мою мать – она всех ненавидит! Она даже своих собственных детей не любит.

Этого Белла уже не могла стерпеть.

– Если я не позволяю им всего на свете, это не значит, что я их не люблю! Дети должны усвоить, что есть слово «нет»!

– Только это они от тебя и слышат. Нет! Нет! Нет! Что ни попросят, все нет. Нет ужина для них, нет времени для них, денег и тех у тебя для них нет!

Белла промолчала. Муж снова завел свою пластинку. Это могло привести лишь к еще одной громкой ссоре. Но ругаться именно сейчас, да еще в присутствии полиции Белле категорически не хотелось.

Она только сказала:

– Если бы я кого и хотела убить в вашей семейке, то это твою мамочку. Приди мне в голову сделаться убийцей, я начала бы с нее. Так и заруби себе на носу!

Но это заявление вместо того, чтобы утихомирить мужа, привело Юрку в ярость.

– Вот, – снова задергался он, – я же говорил! А теперь она и сама призналась!

Белла пожала плечами.

– Я никого не убивала. Но если бы начала, то со своей свекрови. Вот уж кто мне всю кровь выпил. А свекр… Что же, временами я его даже уважала. И уж конечно, я не хотела его смерти. Ведь он один тянул всю нашу семью.

– Разве вы не работаете? – удивился Торопов. – А мне показалось, что вы сказали, что возвращались с работы.

– Я-то работаю и как раз в меньшей степени завишу от свекра. Речь не обо мне, а о моем муже и его матери. Вот они целиком и полностью зависели от отца. Свекр построил этот дом, он очень прилично зарабатывал и… – Белла ненадолго замолчала, а затем легонько хлопнула себя по лбу: – Стойте! Мне только что пришла в голову мысль. У свекра была отличная должность. Может, кто-то из его замов позарился на место начальника? Не так давно я слышала, как он жаловался жене, что кто-то из замов собрался его подсидеть.

– И когда вы слышали этот разговор?

– Около месяца назад.

Юра, который до сих пор смотрел на жену с вытаращенными глазами, вдруг снова встал на дыбы:

– Она все врет. Я работаю с отцом и лучше других знаю, что он был незаменим! Ему не было равных! Да и московский офис возглавляет лучший друг моего папы. Он никогда не согласился бы заменить отца на кого-то другого. Белла нагло врет. Послушайте лучше свидетелей, они подтвердят, что моя бывшая жена вернулась сегодня домой сама не своя, потом гонялась за отцом по всему дому и двору, загнала его на второй этаж недостроенного дома и убила.

– Они это видели?

– Они это слышали! Слышали ее крики и угрозы.

– Я никому не грозила, – возразила Белла, – не имею такой привычки. Я лишь предупреждаю о последствиях. А насчет того, чтобы кричать сегодня… Да, я кричала. И обращалась к свекру.

– Зачем?

– А как иначе мне было его дозваться? Я решила, что он где-то неподалеку, вот и кричала, надеясь привлечь его внимание.

– Разве не проще было позвонить ему на сотовый?

Белла осеклась. Проще? Позвонить? Вот уж видно, что полицейский совершенно не понимает, какие отношения были у них в семье. Со свекром и свекровью Белла разговаривала исключительно по делу, и происходило это не чаще раза в месяц. А уж звонить Андрею Георгиевичу по телефону для того только, чтобы осведомиться о его самочувствии или месте нахождения, – такого у них и в самые лучшие времена, когда Белла еще надеялась найти взаимопонимание с родителями мужа, не случалось. Сегодня же ей и в голову не пришло, что можно взять телефон. У нее просто не было его мобильного номера.

Но говорить об этом полицейским ей показалось неудобным, и она сказала лишь половину правды:

– Я не догадалась.

Главный хмыкнул, велел им с мужем оставаться в доме, а сам пошел на улицу, чтобы проверить, как там осмотр места происшествия.

Пока его не было, Юре три раза позвонила свекровь. Она интересовалась, когда он приедет за ней и детьми, но он всякий раз находил способ оттянуть время и не сообщал правду о случившемся.

– Почему ты ей не скажешь, что Андрей Георгиевич погиб?

Лучше Белле было помолчать. И с чего она решила, что после развода их отношения с мужем улучшатся или хотя бы станут более уважительными? Юра тут же напустился на нее с такими воплями, что у нее даже уши заложило. Но из всего сказанного мужем она уяснила, что его мать – святая женщина, не чета ей. Что свекровь – это не Белла, которая никогда не любила своего мужа и погубила их брак. И что в отличие от нее свекровь своего мужа обожала и жизни без него не представляла и не представляет.

– Да она умрет в тот же миг, как узнает о случившемся. Ты что, не понимаешь? Я не могу ей сказать.

– Не бойся, не умрет. Твоя мать вовсе не так уж привязана к твоему отцу, как ты себе воображаешь. И не думай, будто я не знаю, что они в свое время тоже хотели развестись.

– Чушь!

– У твоего папочки была другая женщина. И твоей матери стало об этом известно.

Юра разинул рот, словно удивился, а потом ляпнул:

– Это все в прошлом!

Но Белла считала, что супружеская измена – такая вещь, которая при всем желании обеих сторон в прошлое уйти не может. Она навсегда остается в браке третьей лишней.

Она еще подлила масла в огонь:

– Может, это твоя мать и наняла преступника, который столкнул твоего отца.

– Что ты говоришь? Одумайся, несчастная! Так ты благодаришь женщину, которая стольким ради тебя пожертвовала?

Но Белла не унималась. Когда речь заходила о свекрови, она была готова изводить мужа бесконечно.

– То-то я замечала, что твоя мать очень уж привечает некоторых рабочих, которых нанял твой отец. И обедом она их кормит, и одежду для них старую по знакомым собирает, и игрушки их детям, и женам подарки!

– Мама просто очень щедрый человек.

Белла фыркнула. Большей жадины, чем ее драгоценная свекровь, еще поискать. Леденцов она и тех покупает не больше ста граммов. Как же, купишь полкило, так еще и съест, пожалуй, кто-то другой, ненавистная невестка например. А когда сто граммов, все конфетки пересчитать можно. При такой скаредности – и вдруг подарки простым работягам.

– Я еще удивлялась, что это она возле этих рабочих увивается. Даже подумала грешным делом, может, спятила на старости лет твоя маманя, роман с кем-нибудь из строителей завела. А теперь начинаю догадываться, что ей было нужно от них… Она наняла кого-то из рабочих, чтобы помог избавиться от мужа. А что? Очень умно все рассчитала. У самой алиби, а сообщник, пока она с внуками на каруселях катается, ее мужа убил. Не ошибусь ведь, если предположу, что это мамочка потащила тебя сегодня сначала по магазинам, а потом заставила забрать Амелию с Герасимом пораньше?

Юра смотрел на нее с такой ненавистью, что Белле даже смешно стало. Как же ее муженек любит свою мамочку! Пожалуй, большей любви он ни к кому на свете не испытывает. Перед отцом он лебезит, перед сестрой и ее мужем робеет, Белла его в последнее время откровенно раздражает. Но с матерью у Юры полная гармония. Может, и впрямь свекровь договорилась избавиться от свекра? Только не с рабочим, а с самим Юркой?

Но тут же мысли Беллы метнулись в другую сторону. Зачем им это? Да, свекр не ангел, но он предан семье. Вот и Юрку, в конце концов, он на работу пристроил, и жену содержит, и уходить из дома не собирается. Не пьет, курить бросил, все выходные и вечера проводит с семьей. Много ли найдется таких мужчин? Очень немного, их не убивать, а холить и лелеять надо.

Нет, всерьез Белла не рассматривала возможность того, что смерть свекра спланирована его женой. В последнее время они жили мирно. Даже если у свекра и было когда-то намерение уйти из семьи, он его давно оставил. Появление внуков перевесило все остальное. Внуков своих он буквально готов был носить на руках.

Свекровь на словах от мужа старалась не отставать. Она тоже прилюдно демонстрировала внукам свою любовь. Но все-таки Белле казалось, что в ее поведении больше наигранного. Свекровь ее была актрисой, каких еще поискать. Перед мужем и сыном она могла демонстрировать невероятную любовь к внукам, щедрую заботу о них и желание отдать им все время и силы. Но так ли это на самом деле?

Пока Белла находилась в послеродовом отпуске, она много раз замечала, что суета бабушки вокруг внуков стихает, стоит только мужчинам уйти на работу. То она называла их зайчиками и рыбками, пичкала кашкой и покрикивала на Беллу, что та долго возится, подогревая молоко, то в один миг все стихало. А почему? Как только свекрови становится не перед кем играть роль любящей бабушки, она тут же охладевает к детям. Тогда вся забота о них ложится на плечи Беллы.

А ее дорогая свекровь с видом мученицы подсаживалась к компьютеру, болтала по скайпу или самозабвенно резалась в шарики, эту игру она предпочитала всем другим. Дети могли по двадцать раз подбегать к бабушке, но она совала конфету то одному, то другому, чтобы отстали. Конфеты, раздаваемые им, она не считала, чего не было, того не было. Счет велся исключительно для того, чтобы лишнее лакомство не досталось ненавистной невестке.

У Беллы в голове не укладывалось, как можно любить детей и при этом люто ненавидеть их мать. И поэтому в чувства свекрови к внукам ей как-то с трудом верилось. Обмануть невестку труднее, чем мужа и сына. Этих простаков хитрая баба водила за нос много лет, действуя так осторожно, что они подчас уже и сами не понимали, где правда, а где ложь.

– Я тебя сам сейчас убью! – взревел Юрка, внезапно кидаясь на жену. – Гадина! Не смей порочить имя моей матери! Она святая!

Белла с радостью бы сказала что-то об этой святости, но муж оказался быстрее. Атака была столь неожиданной, что она не успела увернуться. И сейчас Юрка так плотно вцепился жене в горло, что та могла лишь хрипеть.

Возможно, здесь бы наша история и закончилась, но в дом вернулся следователь, который мигом разнял супругов. Юрка при виде полиции притих и, выслушав заслуженный нагоняй от следователя, только сказал:

– Она поливала грязью мою мать. Вот я и вспылил.

Торопов повернулся к Белле и сделал выговор уже ей. Но Белла своей вины не признала:

– Потому что нечего изображать ее святой, а на меня все грехи мира сваливать.

Следователь пожал плечами. По роду его деятельности ему куда чаще приходилось видеть неблагополучные семьи, чем семьи, в которых царят мир и любовь. Наблюдая ссоры и преступления в одних семьях и дружеское участие и мирное сосуществование в других, Торопов начал понимать, что как-то эти вещи друг с другом связаны. Если в семье ладно, там никогда не произойдет ничего плохого. А вот если начинаются ссоры и склоки – все, жди беды. Ссора что болезнь, обе первые вестники приближающейся катастрофы.

– Ваши семейные распри оставьте на потом. Сейчас я должен забрать свидетельницу в отделение для составления протокола. Белла, вы согласны?

Белла была согласна, Юрка тоже не возражал. Белле даже показалось, что он рад тому, что ее не будет дома, когда он привезет сюда детей с бабушкой.

– Не представляю, как я смогу ей сказать правду. Она может умереть от горя.

На этот раз Белла удержалась от злобного хмыканья. Кто их знает, этих стариков, вдруг свекровь и впрямь безумно любила Андрея Георгиевича? Конечно, по ней это было не очень-то заметно, сплошное притворство, но вдруг в глубине души она действительно испытывала к мужу нечто такое, что заставит ее сейчас страдать?

Пока они с Тороповым и другими полицейскими ехали в отделение, Белла все время думала об одном. Как ее свекровь воспримет новость о смерти мужа? Глядишь, и впрямь помрет. Или у себя в комнате запрется, как бывало с ней всякий раз, когда она страдала или думала, что страдает. Хоть бы так и было! Просто не видеть свекровь, не слышать ее голос какое-то время – и то хлеб.

– О чем вы думаете? – обратился к ней Торопов.

– О своей семье.

– Мне показалось, что у вас с мужем, как бы это помягче сказать, кризис отношений.

– Это вы и впрямь очень мягко выразились.

– К семейному психологу обращаться не пытались?

– Вот еще, деньги только выбрасывать. Да муж и не пойдет.

– А вы ему предлагали?

Белла хотела сказать, что теперь уже вряд ли стоит идти к психологу ради спасения их брака, ведь и брака-то никакого нет. Но внезапно ей стало так горько, что на глаза навернулись слезы.

– Я видел многие семьи и могу сказать, что ссоры и размолвки случаются всюду. Но некоторые умеют их преодолевать.

– Хотела бы у них поучиться.

– В семьях верующих вы никогда не встретите подобного отношения друг к другу. Ваш муж говорит о любви к матери, но это неправда. Если бы он ее любил по-настоящему, никогда бы не заставил жить с вами.

Белла немедленно ощетинилась:

– А чем я плоха?

– Возможно, ничем. Возможно, вы вообще прекрасный человек. Но дело не в вас. И не в нем. Дело в тех чувствах, которые испытывает к вам свекровь. В негативных эмоциях, которые захватили и вашего мужа, и ваших детей.

Следователь говорил так, словно знал их семью уже много лет и лично наблюдал их отношения. Впрочем, он ведь говорил, что неоднократно видел похожие ситуации в других семьях. Наверное, знает, как свекровь может допечь нелюбимую невестку, которая вынуждена жить с ней под одной крышей.

Но Белла услышала лишь то, что касалось ее главной врагини – свекрови.

– Думаете, это ее ненависть привела сегодня к трагедии?

– Ваше обоюдное чувство послужило толчком к ней.

Белла помолчала, а потом призналась:

– Не думаю, что свекровь и в самом деле заказала своего мужа.

– Отлично. А я со своей стороны не думаю, чтобы вы и впрямь настолько потеряли рассудок, что убили свекра.

Белла приободрилась. А Торопов продолжал:

– Вы производите впечатление женщины здравомыслящей и рассудительной. А такие люди, как вы, не склонны взрывать паровоз, который тащит за собой весь состав. Разве что вознамерились прицепить свой вагончик к другому тягачу?

Белла нахмурилась:

– Намекаете, что у меня есть любовник?

– А он есть?

– Нет конечно! – возмутилась Белла. – Я до вчерашнего дня вообще считала себя замужней женщиной! А за день разве любовника себе найдешь?

Торопов взглянул на нее с каким-то странным выражением, а потом сказал:

– Для этого ведь иногда и одной минуты достаточно.

Больше до самого отделения он не произнес ни слова. Однако он сидел достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его большого сильного тела. Это ощущение было даже приятным, хотя обычно Белла с трудом соглашалась на тактильный контакт с людьми. И тем более с мужчинами. Даже обязательная супружеская близость с Юрой доставляла ей массу неудобств. А вот рядом с Тороповым она никакого неудобства не чувствовала, очень даже славно было погреться возле него. Так бы и сидела с ним рядом и чтобы эта дорога никогда не заканчивалась.

Глава 5

В самом отделении не произошло ничего примечательного.

Беллу допросили, ее показания записали, потом она поставила под протоколом свою подпись и стала ждать решения своей судьбы. Она знала, что полиция вправе задержать ее на трое суток без вынесения обвинения, если что-то в ней показалось подозрительным.

Провести три ночи в отделении, чтобы потом услышать, что ее обвиняют в убийстве свекра, Белле, ясное дело, не хотелось. Но она решительно не представляла, что сделать, чтобы этого избежать. Еще раз сказать, что она не убийца? Она говорила это всем не меньше десяти раз. Только Торопов слышал это от нее трижды. Хватит уже, должны были запомнить.

Наконец явился Торопов. Вид у него был не слишком радостный. Он о чем-то размышлял, поглядывая на Беллу. Наконец сказал:

– Если откровенно, у меня есть все основания для вашего задержания.

Сердце у нее упало.

– Вы были на месте преступления, там полно ваших следов. Вы сами это не отрицаете.

– Да, я там была. Если я там была, то я так прямо об этом и говорю.

– Еще вы явно испытываете серьезный эмоциональный шок после признания супруга о разводе.

– Это было вчера.

– Такие новости обычно в полной мере доходят до нас спустя некоторое время. Весь день вы думали, прикидывали, обмозговывали то, что вам сообщил муж. Возможно, вы пришли к выводу, что это родители настояли на разводе.

– Конечно, это они! – азартно воскликнула Белла. – И я вам объясню, в чем причина. Они хотели отправить Юру в Америку, там у него сестра родная живет. И он сам хотел туда поехать. Очень!

– Зачем?

– Грезит человек этой поездкой. Понимаете? Но я была против.

– Не хотите в Америку?

– Не знаю, смогла бы я там устроиться. Образование у меня примитивное, – искренне призналась Белла.

Торопов посмотрел на нее с интересом.

– Полностью снять с вас подозрения я не могу. Тем более что убийство совершено фактически на ваших глазах. Возможно, что и с вашим непосредственным участием.

Когда следователь произнес слово «убийство», сердце Беллы, которое до сих пор слабо трепыхалось в желудке, провалилось еще ниже. Она еще питала слабую надежду, что свекр вывалился в окно самостоятельно. Закружилась голова у человека, бывает же, не мальчик уже. Но оказалось, что все гораздо хуже.

– Все-таки убийство? – прошептала она.

– Да. Эксперты обнаружили пятна крови на втором этаже недостроенного дома, как раз на том месте, где должен был находиться потерпевший перед тем, как упасть. Конечно, будет сделана экспертиза, но выглядит все так, словно на вашего свекра в доме напали, ударили его, потом подтащили к окну и столкнули вниз.

– А я думала, что он ударился обо что-то твердое. Там внизу полно битого кирпича, арматуры и прочей дряни.

– Верно. Несколько гематом на мягких тканях ваш свекр, скорей всего, получил во время приземления. Но, повторяю, умереть от этого он вряд ли мог. Высота там небольшая, внизу толстый слой снега, который должен был смягчить удар. Самое главное, что эксперты высказались однозначно: смерть наступила вследствие черепно-мозговой травмы. А в том месте, где голова вашего свекра коснулась снега, никаких твердых предметов нет. Можете поверить, мы проверяли, и очень тщательно.

– Вот оно что.

Белла молчала. Выходит, на ее свекра и впрямь было совершено покушение.

– Но кто? Кто мог это сделать?

– Вот и я хочу спросить вас о том же.

– Это не я!

Белла воскликнула это просто от отчаяния, но Торопов махнул рукой.

– Вы и не подходите. Росточком не вышли.

Выходит, убийца был значительно выше. Уже кое-что. Никто из рабочих, с которыми дружила ее свекровь, значит, тоже ни при чем, все они были низкорослыми. Это плохо, потому что обвинить свекровь в убийстве мужа ей не удастся.

– И ладно, – пробормотала Белла под нос, чтобы следователь ее не услышал. – И черт с ней, пусть пока живет. Самой бы выкарабкаться.

Хорошее для Беллы было в том, что обвинение, что это она огрела свекра по башке так, что он откинул копыта, ей уже точно не грозит. Следователь четко сказал, что она ударить свекра не могла, ростом не вышла. Прекрасно.

Остается отмазаться от соучастия, и дело в шляпе.

Но постепенно ее эйфория сошла на нет. Доказать полную непричастность к убийству свекра, насколько она понимала, будет делом куда более трудным. Как ни крути, а причин для убийства у нее накопилось более чем достаточно. И не только свекра: у нее есть все основания прикончить прямо сейчас мужа и свекровь. Вот супруга, этого гада, она готова отправить к чертям в пекло хоть сейчас.

Да, что греха таить, если бы Белла была уверена, что ей удастся выкрутиться и не угодить за убийство под суд, она бы прикончила муженька уже много лет назад. Во всяком случае, мысль такая у нее появлялась. И Белла не могла даже осуждать себя за эти мысли.

Порой муж и родственники вели себя по отношению к ней настолько непорядочно, настолько резко и грубо подчеркивали, что она не они, что она им чужая, они ее приняли исключительно ради детей, но долго терпеть не станут, что у Беллы пропадало всякое желание искать общий язык с этими людьми. Давно бы ушла от них, но деньги… Проклятые деньги, они маячили вечным соблазном у Беллы перед глазами.

Если уйти, то уйти придется ни с чем. И что? Получается, все эти годы унижений прошли напрасно? Нет уж! Белла чувствовала, что конец ее мукам близок. И смерть Андрея Георгиевича лишний раз доказала, что она права. Господь или кто-то там наверху заметил наконец ее страдания и решил помочь бедняжке. Вот только способ был выбран такой, что от него больше попахивало серой, чем ладаном.

Торопов продолжал:

– Мы обнаружили возле недостроенного дома свежие следы сорок третьего размера. Судя по ним, человек должен был весить под сто килограммов.

– Юра столько весит.

– Но у вашего мужа размер ноги сорок шестой. У покойного сорок пятый. У вас, думаю, тридцать пятый.

Белла польщенно покраснела. Какой внимательный этот Торопов! А вот Юрка, даром что они столько времени прожили в браке, так и не удосужился выучить размер ноги.

– Свекра убил человек выше среднего роста, грузный и неповоротливый? Я даже не знаю, кто это мог бы быть.

– Среди ваших знакомых высоких людей нет?

– Вы имеете в виду мужчин?

– И женщин тоже. Удар могла нанести и женщина. Но вы же видели мужчину, не так ли?

Белла задумалась. Тень была больше похожа на мужскую, двигалась неуклюже. Конечно, это могла быть и женщина. В эти параметры отчасти укладывалась ее свекровь, которую Белла с огромным удовольствием заложила бы следствию. Если не по размеру ноги, то по габаритам свекровь вполне подходила под описанные. Если уж рассматривать эту версию, то с размером обуви обмануть нетрудно. Нацепил башмаки на три размера больше, и готово! Увы, свекровь была с детьми в торгово-развлекательном центре.

Еще мог сгодиться Вадим, недаром же свекр перед смертью говорил о нем. Это было очень странно, но Андрей Георгиевич мог и бредить. К тому же Вадим в данный момент на другом континенте, и пересечь океан с единственной целью – прикончить отца своей женушки – он вряд ли мог. Только вчера семейство по скайпу обсуждало с любимой дочерью возвращение мамочки. Лизон была в своем доме, интерьер Белла успела увидеть, проходя мимо компьютера. Лизон ни словом не упомянула о том, что Вадим куда-то отправился.

– Так кто из родственников или ваших знакомых может быть убийцей?

– Если перечислять высоких, прежде всего мой муж.

– Он утверждает, что у него алиби.

Белла испытала удовлетворение. Значит, не только ее одну допрашивал и подозревал следователь, Юрке тоже досталось.

– Что за алиби?

– Он утверждает, что был вместе с матерью и вашими детьми в торгово-развлекательном комплексе.

В принципе это так, Юрка не соврал. Но что-то заставляло ее вспоминать все детали.

Вспомнив, Белла воскликнула:

– Машина Юры появилась буквально через пару минут после того, как я обнаружила свекра. А с момента, как я увидела темную тень, прошло минут семь. За семь или даже десять минут Юра никак не мог доехать от центра до дома. Он в это время был в лучшем случае в пути. Или вообще ошивался рядом.

– Хорошо, я проверю, когда он уехал из торгового центра.

– Советую не доверять показаниям его мамочки, – поспешно добавила Белла. – Она его всегда покрывает! Лучше проверьте записи камер видеонаблюдения в залах торгового центра. Вот они вам врать не станут.

Торопов взглянул на Беллу вроде даже с сочувствием.

– Здорово они вас все достали?

Белла молча кивнула.

– Ладно, – проговорил он. – Не стану вас задерживать. Но учтите, обстоятельства складываются не в вашу пользу и, вероятно, проблем станет еще больше.

– Почему вы так думаете?

– Убийство было спланировано таким образом, чтобы именно вы оказались под подозрением. Вы были в доме одна, убийца это знал.

Белле верить в такое не хотелось.

– Возможно, это случайность.

– Поживем – увидим.

На этом они распрощались. Следователь распорядился, чтобы Беллу довезли до дома. Увы, теперь она сидела на заднем сиденье одна и некому было греть ей бок своим теплом.

Домашние появлению Беллы удивились. Муж вытаращил глаза, словно не ожидал увидеть ее ближайшие лет пятнадцать. Он заметно приуныл, словно уже списал Беллу со счета.

А свекровь и вовсе сразу пошла в наступление.

– Ты?! – завопила она, растопырив пальцы и угрожающе надвигаясь на Беллу. – Как ты посмела явиться сюда? В мой дом?

– Это не только твой дом. Это еще и наш дом.

– Чей это ваш?

– Мой, моих детей и их отца. Или их тоже хочешь выгнать?

– Они пусть остаются. А ты проваливай!

– Никуда я не пойду.

Юра решил вмешаться:

– Почему тебя отпустили из полиции?

– Потому что я невиновна!

– Ты была рядом!

– И что? Убийство совершил другой человек, гораздо выше меня ростом. Вот так вот!

Белла сама удивилась реакции свекрови. Свекровь затихла, скрюченные ее пальцы разжались, и она плюхнулась на стул.

– И если хотите знать, сам Андрей Георгиевич обвинял в своей смерти Вадима.

– Врешь!

– Клянусь, он сам сказал. И вас тоже велел предостеречь.

Лицо свекрови в один миг сделалось из красного белым.

– Эта негодяйка хочет и дальше нам все портить! Ты слышал? Она уже обвиняет Вадима! Совсем обалдела!

– Это не я, это ваш муж так сказал! Можете не верить, вам же будет хуже.

Свекровь ей явно не верила. Она старалась не смотреть на Беллу. Потом прошептала:

– Юра, дай мне воды.

Муж кинулся за водой, а Белла, не скрывая торжества, поднялась наверх. Ей нужно было проверить, как там драгоценные дети. Оба выглядели нормально, невозможно было сказать, что их как-то затронула весть о гибели дедушки. Или им ничего не сказали? Белла попыталась разговорить детей, но те были сонными. Амелия лишь сообщила матери, что ей еще на завтра надо сделать два упражнения по русскому, задание по английскому и по математике.

– Ты мне поможешь?

Часы показывали одиннадцать.

Разумеется, девочка даже и не подумала самостоятельно приступить к работе. Отцу и бабушке тоже показалось более важным развлечь ребенка вместо того, чтобы проследить, делает ли она домашнее задание.

– А у меня нога болит, – пожаловался Гера.

– Почему болит?

– С карусели упал.

– Как, – ахнула Белла, – а бабушка с папой куда смотрели?

– Папы не было, а бабушка не видела.

И Белла решила отложить разговор о смерти дедушки на потом. Сейчас надо было успеть сделать домашнее задание с Амелией, попутно намазать гелем от ушибов коленку Геры и привести саму себя в порядок.

На следующий день они отправились в город все вместе: муж, Белла, дети и свекровь. Все загрузились в их старенький «Рено». Детские сиденья пришлось из машины выкинуть, чтобы монументальная свекровь тоже могла поместиться. Дети не удивились отсутствию дедушки за завтраком: свекор всегда уходил из дома первым. По утрам дети своего деда почти не видели.

До работы, впрочем, как и с работы, Андрей Георгиевич добирался на своем «Форде» представительского класса самостоятельно. Оставалось только удивляться, за какие заслуги получает очень неплохую зарплату его сын Юрка. Да, он занимался в течение дня техническим обслуживанием «Форда». Если у свекра были назначены какие-то встречи или ожидалось прибытие партнеров из других городов и стран, Юрка мотался на вокзалы или в аэропорт и доставлял гостей в гостиницы. Но по утрам и вечерам, когда Юре предстояло везти детей в школу, дед отлично обходился собственными силами.

Наконец на улице дети увидели «Форд» и впервые отреагировали на происходящее.

– А на чем же дедушка поехал на работу? – спросила Амелия, глядя на «Форд».

– Его дядя Эдик подвез, – соврал муж.

Дочь тут же успокоилась. Не стала спрашивать, почему дядя Эдик вздумал везти дедушку или почему они поехали не на «Форде». Гера и вовсе головы не повернул. Любопытными дети не были. Собственно, их интересовали только планшет и смартфон. Вот и сейчас как уткнулись каждый в свой гаджет, так всю дорогу и просидели в виртуальном мире.

Весь день Белла провела в состоянии, которое вряд ли можно назвать нормальным. Уроки вела словно на автопилоте. Вместо того чтобы следить за ответами учеников, так и эдак прикидывала, кто же мог убить свекра. И еще думала, как сильно она вчера рисковала. Что, если убийца набросился бы на нее? Как она смогла бы сопротивляться? Очень беспокоила Беллу версия следствия, что убийца хотел подставить именно ее. Выходит, у убийцы есть зуб на нее? Или он выбрал Беллу как самую беззащитную? Что же, он прогадал. Белла так легко не сдастся. Если уж она все эти годы умудрялась выживать в семье Андриасовых, то и с убийцей Андрея Георгиевича как-нибудь справится.

Что она может предпринять, чтобы вычислить и наказать убийцу? Не то чтобы Белла была так уж привязана к свекру. Но если уж она его не прикончила за все эти годы утонченных издевательств, то кому-то другому и вовсе грех. И потом, как ни крути, а старик был родным дедом ее детей, любил внуков, делал подарки, заботился о них. А кто теперь станет о них заботиться? Свекровь? Вряд ли. Она только и думает, как бы свалить к дочери. Раньше ее удерживал Андрей Георгиевич, он не хотел оставлять службу. Но теперь свекровь точно уедет. И кто останется у детей? Только они с Юркой. Но будет ли их забота равноценной той заботе, которую проявлял дед? Что касается денег, то точно нет. Заработок Юрки глупо сравнивать с доходами его отца.

Белла знала, что свекровь поехала в морг, чтобы отвезти туда костюм и все вещи для похорон. Вчера ночью, подкравшись к излюбленному месту на лестнице, Белла подслушала разговор свекрови с дочерью. Лизон, уже извещенная о смерти отца, ахала, охала, теряла сознание и рыдала. Вадима рядом с ней не было. По словам Лизон, он сразу же отправился утрясать юридические формальности.

– Он обещал, что все устроит, чтобы мы могли прилететь на похороны папы.

Да, Лизон обещала, что они оба постараются приехать, если им вовремя дадут визу. Лизон уже стала американской гражданкой, визит на историческую родину заранее не планировала, а потому теперь сомневалась, успеет ли приехать.

– Но ты все равно сделай для папы все в лучшем виде. Мы с Вадимом все оплатим.

– Ничего не нужно, деточка, деньги у нас есть.

Лизон надавала множество советов, как нужно провести церемонию, кого позвать, кому лучше вовсе не говорить о трагедии. Подробные указания касались также венков и прочей похоронной атрибутики.

Когда Белла, так за целый день ничего и не надумавшая, вечером вернулась домой, застала свекровь снова за скайпом. Лизон еще не получила визу. По ее словам, дело потребовало больше времени и усилий, чем они с Вадимом ожидали. Разговор у матери с дочерью, разумеется, шел о церемонии похорон.

– А дядю Сержа позовем? – спросила Лизон как раз в тот момент, когда Белла проходила мимо.

– Нет!

– А надо бы, все-таки родной брат.

Белла удивилась. Брат? Чей брат? Но спрашивать было бесполезно, она по опыту знала, что ей не ответят. Свекрови предложение дочери тоже пришлось не по вкусу, она молчала. И Лизон вернулась к финансовой теме, которая вызывала у матери больший интерес, чем какой-то там дядя Серж, чей-то брат.

– Доченька, ничего не нужно, – наверное, уже в сотый раз повторила свекровь. – Ты же знаешь, папочка для себя никогда ничего не хотел. Он лишь для нас старался.

Свекровь снова начала плакать, а Белла ушла к себе. Как она ни крепилась, как ни раздувала в себе ненависть к свекрови, где-то в глубине души у нее появилось сочувствие к этой женщине. Сочувствие к врагу! Этого надо было избежать во что бы то ни стало! Весь оставшийся вечер до самой поздней ночи Белла растравляла себя воспоминаниями обо всех нанесенных ей обидах. Список получился внушительным. Белла даже умудрилась вспомнить парочку обид, о которых она совсем забыла.

Белла вскочила с кровати и поняла, что чуточку перестаралась. Как она теперь заснет? Никак! Требовалось выпустить пар.

И Белла отправилась в спальню, которую теперь единолично занимал ее супруг. Она собиралась поскандалить хотя бы с ним, взбодриться, но, войдя, натолкнулась на жалкий страдающий взгляд.

– Зашла меня поддержать? – произнес Юрка, чуть не плача. – Спасибо. Зря мама говорила о тебе, что ты законченная дрянь. Видно, есть в тебе что-то человеческое. Садись!

Белла, которая не собиралась служить никому жилеткой для слез и шла сюда совсем с другой целью, так и замерла с открытым ртом. А Юра уже проворно притащил кресло, усадил ее и придвинул стакан.

– Выпьешь?

В стакане плескался чистый виски, которым муж заливал горе. Сначала Белла колебалась, пить или нет, а потом махнула рукой на принципы. Вот не пила она все эти годы, вела абсолютно трезвый образ жизни, и что? Помогло это ей стать счастливой? Или кого-то рядом с ней сделало счастливым хотя бы ненадолго?

Белла поморщилась от резкого незнакомого запаха, зажмурилась и выпила в три глотка все до самого дна. Опустив пустой стакан, она увидела в глазах мужа что-то вроде уважения. Сам он сделал крохотный глоточек, но ему хватило и этого. Изрядное количества пойла в бутылке уже отсутствовало, так что было очевидно, что муж назюзюкался тут уже давно.

Юра налил жене еще виски и спросил:

– Как ты думаешь, папа уже в раю?

Белла поперхнулась и закашлялась.

– В раю? С чего вдруг?

– Папа был таким хорошим человеком! Столько добра делал всем.

– Кому конкретно?

– Тебе, например.

– Мне?

Белла старательно покопалась в памяти, но так и не смогла вспомнить ни одного действительно стоящего повода поблагодарить свекра. Да, он не лез к ней с замечаниями так часто, как это делала его жена, но и только.

– И в чем заключалось его добро?

– Он мог бы не пустить тебя, когда ты явилась к нему в дом беременная.

– Во-первых, меня привел ты, – напомнила Белла. – Во-вторых, если бы тогда твои родители отказались меня принять и ты тоже от меня отказался бы, я уехала бы к маме, родила там дочку, назвала ее нормальным именем, воспитала по-своему и была бы куда счастливей, чем теперь.

– Может, и надо было поступить, как мне все вокруг советовали, – задумчиво произнес Юра. – Не надо было приводить тебя в семью. Все беды начались с твоего появления у нас. Ты, Белла, бич божий.

Слова супруга прозвучали торжественно и мрачно.

– Я много думал и понял, что ты послана нам за наши грехи.

– Я?!

Беллу распирало от возмущения, но Юрке было наплевать. Не обращая на нее внимания, он продолжал:

– Не знаю, что такого мы сделали, но твое появление – это кара небес. И отец тоже так думал.

– А что за грехи были у твоего отца?

Белла думала, что муж ей не ответит, но он неожиданно произнес:

– Женщина!

Язык у него заплетался изрядно, так что прозвучало это как «ж-ж-женщ-щ-щина».

– У твоего отца была любовница, – догадалась Белла.

Муж кивнул.

– Но я о ней ничего не слышала. Кто она?

– Они расстались.

– Как раз перед моим появлением в вашей жизни?

– Да.

Пока что его слова совпадали с теми крохами информации, которые имелись у самой Беллы. Нет, никто ей специально ничего не рассказывал, но по обмолвкам и обрывкам фраз она поняла, что у свекрови и свекра когда-то был кризис отношений. Но потом появилась она, и им пришлось сплотиться перед лицом общего врага.

– И твой отец думал, что я послана ему в наказание за то, как он поступил с той женщиной. Но почему?

– Он ее бросил. Ради матери, ради меня, ради Лизон.

– Видишь, правильно сделал. В семью вернулся. При чем здесь я?

– Она обиделась.

– Эта баба?

– Не называй Танюшу так, – запротестовал Юра. – Она не баба. Она женщ-щина!

– Ты ее знаешь?

Кивок.

– Она… она высокая?

Снова кивок.

– Выше меня?

– Да.

– А весит сколько?

Юра сделал неопределенное движение руками, словно пытался обхватить нечто очень пышное. Если верить ему, Танюша могла быть дамой крупных габаритов. Как раз как убийца отца.

– Откуда ты вообще знаешь любовницу своего папаши?

Юра вздохнул и ответил, хотя речь давалась ему уже с заметным трудом:

– Она у нас работала.

– И что же эта женщина, Танюша? Она зло на твоего отца затаила?

– Затаила. Она вообще злая… злая-злая девчонка.

И Юра, закрыв глаза, забормотал:

– Плохая девчонка, ай-ай-ай! Злая девчонка. Отшлепать Танюшку надо. У кого большая попа? Кого надо по большой попе побить?

Белла посмотрела на него с жалостью. Муж нес уже полную околесицу. Или нет? Недаром же говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Что, если и ее дорогой бывший муж с этой Танюшкой тоже того… шлепал по большой попе? Ревность царапнула сердце, но тут же Белла напомнила себе, что муж уже столько всего натворил и даже развелся с ней, что переживать из-за какой-то Танюшки, пусть и с большой попой, не стоит.

Но проверить все же эту Танюшку не мешает. Кто ее знает, вдруг ее чувство было таким сильным, что она решила мстить. Хотя вряд ли спустя столько лет она вдруг вспомнила былое. Но чем черт не шутит.

И, налив в стакан еще виски, Белла толкнула мужа:

– Слышь, Юра, давай еще выпьем.

Когда тот взял стакан, она деловито спросила:

– Так что там с этой Танюшкой? Как ее можно найти?

– Позвонить. Номер телефона – девять пять ноль… Нет, девять ноль пять… Не помню!

Чтобы убедиться, что муж абсолютно не способен адекватно воспринимать реальность, Белле пришлось пропустить вместе с Юрой целых два стакана. Потом он сдался, упал лицом на стол и громко захрапел. А Беллу осенила блестящая идея. Она вытащила из кармана мужа смартфон и попыталась разблокировать его. Одна попытка – неудача, вторая – снова неудача. Белла ненадолго замерла, а затем двинулась с трофеем в спальню дочери, где последнее время ночевала и сама Белла.

Глава 6

Амелия уже лежала в кроватке и притворялась спящей. Но Белла хорошо знала свою дочь. Во сне та всегда раскрывалась. А если девочка лежит укрытая с головой, значит, играет в домик или еще в какую-нибудь девчачью игру. Не церемонясь, Белла стащила одеяло и обнаружила, что ее распрекрасная дочь взяла с собой в кроватку большую компанию.

Здесь были две куклы, мишка, слоник. Но если кто-то подумал, что девочка укладывала их спать или угощала чаем, то попал пальцем в небо. Все это были зрители, и Амелия пригласила их к себе, исключительно чтобы полюбовались ее достижениями в «Майнкрафте».

Дочка попыталась привлечь и мать. Амелия любила, когда ею восхищаются.

– Смотри, какие у меня здесь квадратные овечки. А вот спальня. Вот гостиная.

– А это что?

Белла ткнула в непонятную геометрическую фигуру с множеством углов, раскрашенную в грязно-желтый цвет.

– Ты что, мама? Это же солнышко!

Какое-то время Белла смотрела на это грязное пятно, пытаясь понять, что должно твориться в голове у ребенка, если эта мазня для него солнышко, но потом сдалась.

– Помоги разблокировать папин сотовый.

– Папин? – оживилась Амелия и тут же подозрительно взглянула на мать. – А он знает?

– Он меня и попросил.

– Почему сам не смог?

– Он руку порезал.

– Ой! Сильно?

– Не сильно, но ему нельзя шевелить пальцами. Можешь разблокировать?

– А почему он тебя не попросил?

– Не хочет, чтобы я узнала пароль на его телефоне.

Это Амелии было понятно. И еще ей было приятно, что дочери отец доверяет свои тайны, а вот от матери у него есть секрет. И не один, а великое множество. Амелии даже стало жалко маму. В принципе она была девочкой не злой и даже иногда задумывалась, правильно ли ведет себя папа с их мамой. Случалось это обычно, когда папа запаздывал с очередным подарком, то есть не слишком часто.

– Ладно, сейчас.

Тонкие пальчики дочери проворно набрали заветные цифры, и Белла получила доступ к содержимому телефона своего мужа.

О, давненько она не копалась в вещах Юры. Было время, когда она это делала, считая себя вправе знать, обманывает он ее или нет. Но миновали те дни, когда она еще надеялась призвать супруга к порядку и устраивала ему сцены ревности. Теперь интерес к его записной книжке был у Беллы чисто деловым.

– Где же эта Танюша?

У Беллы не было уверенности, что она сумеет найти нужный номер. Все-таки эта Танюша была любовницей Андрея Георгиевича, а не его сына. Но что-то заставляло Беллу подозревать, что и ее муженек обращался за утешением к этой большой попе.

Конечно, куда осмысленнее было забраться в телефон свекра. Что и говорить, там бы начинающая сыщица нашла много всего интересного. Но вот беда, мобильный Андрея Георгиевича забрали полицейские. Забрали и стационарный компьютер, на котором по вечерам работал свекр. Полицию интересовала его деловая и прочая переписка. Они рассудили, что, если домашние ничего ценного не могут сообщить, на их вопросы ответит компьютер.

Мужчины всегда забирают себе все самое лучшее. Но ничего, Белла сможет поживиться и объедками.

– Ага, вот.

Белла смотрела на экран телефона, и чувство возмущения буквально переполняло ее. Муж даже не подумал шифроваться! Танюшка так и была записана: «Большая П.».

– Негодяй!

Белла переписала телефон и уже хотела выключить смартфон мужа, но передумала. Когда еще представится такая отличная возможность покопаться в его телефонной книжке. Амелия завтра же доложит папочке, какая она была молодец, помогла раскодировать доступ к его смартфону, и муж смекнет, что стал жертвой обмана. Второй раз этот номер не пройдет, нужно пользоваться моментом.

Она решила скопировать вообще все контакты, которые найдутся у мужа. Ее интересовали и мужские имена, и женские. Последние, по понятным причинам, больше. Все-таки Юрка был ее мужем, хотя теперь получалось, что бывшим.

Закончив работу, Белла удовлетворенно вздохнула. Она сама поражалась собственной дерзости. Прежде она себе такого не позволяла. Но что ей терять теперь? Все самое плохое, что могло произойти, уже произошло. Но она даже не подозревала, какие события готовит ей ближайшее будущее.

Утром они, как обычно, собрались внизу. Белла неоднократно напоминала мужу, что стоит его отцу уйти на пенсию или заболеть, как самого Юрку немедленно турнут с теплого местечка. Но пока ничего об увольнении или смене должности мужу не поступало, и он собирался на службу.

Белле тоже пора было в школу. У нее сегодня первым уроком была запланирована контрольная, и она никак не могла опоздать. Но проклятая свекровь, которой снова предстояло ехать вместе с ними, задерживалась! Когда Белла с детьми, которые в виде исключения сегодня умылись и почистили зубы, спустилась вниз, она обнаружила, что муж сидит за огромным столом черного дерева в одиночестве. Перед ним кофе, а сам он чернее тучи.

– Вы уже готовы? – прорычал он.

Настроение у Юры было отвратным. Он чувствовал, что здорово перебрал вчера со спиртным. Вдобавок к больной голове он боялся сесть за руль. Алкоголь еще оставался в крови, и встреча с дорожным инспектором могла иметь для Юрки катастрофические последствия.

– Может, сядешь за руль сама? – попросил он жену. – Если тебя лишат прав, это будет не так страшно.

– Хорошо.

Белла была настроена необычайно дружелюбно. И хотя она не любила водить и делала это по большому одолжению, только когда Юре страшно хотелось выпить в гостях, а на такси было жалко денег, сейчас она согласилась. В город-то как-то добираться надо. Водила Белла так себе, практики не хватало. Но сегодня ей просто необходимо оказаться на работе вовремя.

Она сказала:

– Зови маму, мы выезжаем.

– Она еще не выходила из своей комнаты.

– Как?

– Наверное, передумала.

– Все равно пойди и предупреди ее, что мы все уезжаем.

Юра пошел за матерью, но обратно вернулся неожиданно быстро.

– Мама спит, – сказал он.

– Ну и отлично. Тогда едем.

Но муж отчего-то не двигался с места.

– Белла, можешь посмотреть?

– Куда?

– На маму.

– Зачем мне смотреть на твою мать?

– Посмотри, – настаивал Юра.

В просьбе мужа и во всей ситуации было что-то странное. Именно это Белла и попыталась ему объяснить.

– Твоя мама меня терпеть не может. Вряд ли она обрадуется, если откроет глаза и увидит рядом именно меня. Может, пусть лучше Амелия ее разбудит?

– Нет! – быстро произнес Юра. – Иди ты!

Пожав плечами, Белла решила не спорить. Иногда на мужа находило необъяснимое упрямство, переспорить его было невозможно. Да и времени у Беллы сейчас в обрез. Лучше послушать мужа и сделать как он просил, чем начинать переговоры.

Шагнув в комнату свекрови, Белла остановилась у порога. Здесь было темно, душно и сильно пахло лекарствами. Похоже, свекровь не притворялась, когда говорила, что тяжело переживает смерть мужа. Хотя она была такой гениальной актрисой, что могла убедить даже саму себя в чувствах, которых отнюдь не испытывала.

Белла отдернула штору. Светлей не стало, но все-таки теперь она видела, где находится свекровь. Та лежала в своей кровати и не шевелилась.

– Амелия Аркадьевна, я у вас не по своей воле. Юра просил сказать, что мы уезжаем.

Никакого ответа.

– Амелия Аркадьевна, вы меня слышите?

Снова молчание. Белле это стало надоедать. Времени в обрез, а свекровь в молчанку вздумала играть.

– Проснитесь! Эй!

Белла схватила свекровь за руку и тут же отшатнулась. Рука свекрови была тяжелой и холодной. Белла почувствовала, как у нее перехватывает горло.

– Нет, – пролепетала она, – только не это!

Она постояла какое-то время рядом с кроватью, не решаясь проверить свою догадку. Но потом сумела преодолеть страх и снова взяла свекровь за руку. Вспомнив, как надо щупать пульс, Белла попыталась это проделать. Бесполезно. Пульса не было. Но это было и так понятно, потому что такой холодной и одеревеневшей конечности у живого человека быть просто не могло.

Нашарив у входа выключатель, Белла повернулась и вскрикнула. Свекровь не спала. Глаза у нее были открыты. Белле даже показалось, что она смотрит на нее. Но нет, пустой остекленевший взгляд упирался в точку за спиной Беллы. На нее свекровь не смотрела. Она вообще ни на кого сейчас не смотрела, потому что была мертва. Перекошенное посиневшее лицо и ниточка слюны в углу рта довершали картину.

– Ой, мамочки, – прошептала Белла, чувствуя, как у нее мурашки побежали по всему телу, – это что же такое делается?

Ей стало по-настоящему плохо. Этот дом проклят! Все они погибнут, одни раньше, другие позже. Ей было отчего так думать. Сначала скончался свекр, теперь умерла свекровь. Что это, как не проклятие?

К этим мыслям примешивались и другие. Столько лет Белла мечтала, что оба мучителя исчезнут из ее жизни, и вот теперь это произошло. Но она не чувствовала ни малейшей радости, лишь отчаянный страх. Ее неминуемо обвинят в смерти свекрови. Даже если выяснится, что она умерла сама в силу естественных причин, полицейские Беллу все равно затаскают. А уж Юрка на веки вечные объявит жену виновницей смерти матери. И это еще в самом лучшем случае. А в худшем – полицейские тоже обвинят Беллу в убийстве свекрови.

Почему она подумала именно об убийстве? Ни крови, ни других следов насилия на теле свекрови заметно не было. Правда, посиневшее лицо говорило, что умерла она от удушья, но Белла была слишком неопытна в подобных вещах, чтобы вот так с ходу ставить диагноз.

Но зато она точно знала, что ее свекровь всегда тщательно следила за своим здоровьем. А уж после того, как свекр подарил всем домашним полисы медицинского страхования (всем, кроме Беллы), свекровь первой отправилась в частную медицинскую клинику, где ей провели полное обследование, выявив лишь очень незначительные отклонения в почках и селезенке. Даже не камни, а песочек. Жалкий песочек, о котором и говорить-то не стоило. Все остальное у свекрови было в полном порядке. Вернувшись с заключением врачей, свекровь еще хвасталась, что проживет до ста лет.

И вот теперь она лежит мертвая, не дотянув до векового юбилея вполне прилично. Яснее ясного, что умерла она не сама по себе. И потому прежде, чем позвать мужа, Белла решила сама осмотреть место преступления. Она много раз слышала, что на месте преступления нужно вести себя крайне осторожно, чтобы не затоптать следы или случайно не уничтожить улики. Но что здесь уничтожать? Ладно, возле тела свекра был ровный снег, по которому они всей компанией изрядно потоптались, чем полицейские были весьма недовольны. Но здесь что Белла может испортить? Трогать она ничего не станет. Пол – гладкая паркетная доска, оставить на ней следы невозможно.

Решено.

Превозмогая саму себя, Белла подошла к свекрови. Выглядела та страшно. Было ясно, что смерть ее была далеко не легкой. Скрюченные пальцы говорили о том, что перед смертью она пыталась бороться за свою жизнь. Вот только отчего она скончалась? Белла двумя пальцами приподняла одеяло и взглянула на тело свекрови. Лежала она ровно, но простыня и белье были изрядно помяты. То ли свекровь долго не могла уснуть, то ли отчаянно дралась в постели с убийцей.

Хотя почему ее обязательно убили?

Белла внимательно осмотрела тело, облаченное в длинную ночную рубашку, но следов крови не заметила. На теле не было никаких внешних повреждений. Только посиневшее и перекошенное лицо говорило о том, что свекровь умерла не своей смертью. Убедившись, что ничего интересного она не увидит, Белла опустила одеяло.

Может быть, что-нибудь есть на полу или под кроватью? Опустившись на колени, Белла заглянула под кровать. Кажется, что-то есть. Свекровь не была такой уж чистюлей, какой пыталась казаться, и под кроватью у нее скопился изрядный слой пыли вперемежку со всякими фантиками, засохшими огрызками и прочей ерундой. Входить в свою комнату свекровь разрешала всем, кроме Беллы. Но ни свекр, ни Юра организовывать уборку не собирались, это было ниже их достоинства. Они же мужчины, возиться с половыми тряпками или пылесосом – работа не для них, для этого в доме есть женщины. Подразумевалось, что свекровь справляется со всем сама. На самом деле это было не совсем так. Куда чаще в доме убирала Белла, вот только делала она это молча, когда мужчин не было, а потому ее усилия оставались незамеченными. Зато редкие взмахи шваброй свекрови превозносились чуть ли не до небес.

Но, делая уборку во всех остальных помещениях, Белла никогда не заходила в комнату к свекрови. А та, как теперь было ясно, заботами о чистоте себя особенно не утруждала. Белла не бралась сказать, сколько мусора здесь от самой свекрови, а сколько от внуков, но шелуха подсолнечника точно попала сюда по вине хозяйки – свекровь любила полузгать семечки.

– Ну и грязь! – с отвращением произнесла Белла и вздрогнула.

Ей показалось, что покойница пошевелилась. Наверное, если бы свекровь могла, она бы прибила наглую невестку, посмевшую возиться возле ее ложа. Но нет, Амелия-старшая лежала тихо. Белла залезла под кровать. Ей показалось, что среди прочего мусора она заметила что-то блестящее. Протянув руку, она достала круглую металлическую штучку, которую вначале приняла за пуговицу. Оказалось, это не пуговица, а сорвавшаяся с чьей-то груди подвеска-медальон.

Она была из серебристого металла и выглядела причудливо. Белла повертела находку в пальцах, не понимая, что это такое может быть. Выглядел медальон чудно, вроде как фрагмент узора – множество равносторонних треугольников перекрещивалось между собой. Часть из них смотрела вершиной вверх, другая часть была перевернута вершиной вниз. Все треугольники были разных размеров, словно часть из них находилась ближе к нам, а часть уходила куда-то вглубь.

Откуда он тут взялся? Чей он?

Ни у кого из близких Белла подобного украшения не видела. Свекровь надеть его тоже не могла, она носила исключительно золотые украшения и всегда подчеркивала, что золото – ее металл, он ее и греет, и холит, и лелеет. Правда, с появлением в доме Беллы свекровь сняла с себя все золото, даже крестик на цепочке, обзвонила всех знакомых и каждому заявила, что просит отныне никуда ее не звать. И вообще, если смогут, пусть считают ее мертвой.

– Той Амелии, что вы знали, больше нет. Она умерла.

И на все вопросы добрых родственников отвечала заранее заготовленной фразой:

– Раз уж родной сын с моим мнением не считается, только одно и остается – умереть!

Чего здесь было больше, искренности или игры, Белла сказать не бралась. Но лично ей казалось, что появление в доме невестки – не такое уж большое горе. Пусть сын сделал свой выбор самостоятельно, пусть родители его выбор не одобряли, казалось бы, что сложного? Можно жить отдельно. Но так уж получалось, что жить отдельно от родителей ее муж не мог. Не то что не хотел, а реально не мог. Просто не мог, и все. Он терзался, разрываясь между родителями и ребенком, еще даже не родившимся. Пришлось им съехаться и жить одной большой ненавидящей Беллу семьей.

– Что ты здесь делаешь?

Голос мужа заставил Беллу вздрогнуть. Она больно ударилась макушкой о кровать.

– Что с мамой?

Раздосадованная Белла ответила ему резче, чем намеревалась:

– Будто бы сам не знаешь. Она мертва.

– Ты… ты уверена?

– Еще бы. Она холодная и не дышит.

– Боже, – простонал он, – мне тоже так показалось.

Значит, когда он заглянул в спальню матери, то сразу смекнул, что дело плохо. Но сам проверить не решился, жену вместо себя послал. Хиляк! И в очередной раз презрение к мужу, к его неспособности принимать мужские решения затопило Беллу.

– А тебе плохо стало? – робко поинтересовался он. – Я видел, как ты с пола поднималась. Упала, когда маму увидела?

– Я заколку уронила. Ее и поднимала.

Юра оторопел.

– И ты в такой ситуации посмела искать какую-то заколку?

– Да.

– Для тебя заколка важней матери?

– Давай разберемся. Мать она тебе, а мне она была самым страшным недругом.

– И поэтому ты ее убила! – снова завелся Юра.

– Вот заладил: убила, убила! Что я, по-твоему, серийный маньяк? Столько лет терпела, а теперь активизировалась?

Муж закрыл лицо руками, а Белла, воспользовавшись этим, сунула медальон в карман. На досуге она его получше рассмотрит и постарается сообразить, кому эта вещь могла принадлежать. У нее было смутное ощущение, что она видела что-то в этом роде. Но у кого?

Белла даже не подумала, как плохо она поступает, забирая с места преступления улику. Не до того было.

– Какой ужас, какой кошмар, – бормотал Юра. – Что делать?

– Не знаю, как ты, а я отправляюсь в город.

– То есть как? А я?

– Ты останешься. Должен же кто-то позаботиться о твоей матери.

– Хочешь сказать, что уедешь одна?

– Почему одна? С детьми. Ты же не хочешь, чтобы они увидели бабушку в таком состоянии?

Муж вспомнил про детей и воскликнул:

– Конечно, нет! Увези их отсюда!

Белла вышла к детям. Они равнодушно восприняли сообщение о том, что в школу их повезет мама, а папа останется с бабушкой, которой нездоровится. Ни сын, ни дочь не поинтересовались, чем заболела бабушка. И Белла, хотя и позлорадствовала в душе, всерьез встревожилась. Если дети так равнодушны к бабушке, которая заваливала их подарками, может быть, они и болезнь матери воспримут так же?

По пути в город она прозондировала почву:

– А что бы вы стали делать, если бы я тяжело заболела?

Амелия даже не откликнулась. Но Герасим резонно заметил:

– Ты же здорова.

– А вдруг? – продолжала пугать детей Белла. – Заболею, в больницу попаду. Будете меня там навещать?

– Наверное, – проронила дочь, не отвлекаясь от своей игры.

А вот Гера откликнулся неожиданно горячо:

– Я приду к тебе, мама!

– Зайчик ты мой, – умилилась Белла.

Но сын тут же добавил:

– Если, конечно, с папой не уеду.

– Куда? – вздрогнула Белла.

– Ты что, не знаешь? Папа уезжает в Америку.

– А ты тут при чем? Он один едет.

– Нет, не один.

Сердце у Беллы тревожно забилось. Это еще что за новости?

– Папа сказал, что вы с ним вместе поедете?

– А ты как думала? Он без нас не поедет.

– А я?

Голос Беллы, помимо ее воли, прозвучал жалобно.

– А ты здесь останешься. Одна будешь жить. Без нас. Как ты всегда и хотела.

Ребенок явно повторял слова кого-то из взрослых, и Белле нестерпимо захотелось узнать, чьи именно.

– Это кто же такое решил?

– Мы. Вместе с папой.

Руки Беллы судорожно сжали руль. Ох, будь сейчас рядом с ней Юрка, ему бы не поздоровилось! Это надо же, какую нелепицу умудрился втемяшить детям в головы. В Америку они поедут! Без нее! Размечтались!

– В общем, так, – холодно произнесла Белла. – Без меня, дорогие мои дети, вы поедете с крыши на чердак. Ясно вам? А в такую даль я вас с отцом не отпущу. Кто за вами там смотреть будет?

– Тетя Лизон.

– Очень ей нужно!

– Она добрая. Не то что ты.

– У тети Лизон своя дочка есть, ей бы с ней управиться.

– Ты ничего не знаешь. Тетя Лизон сказала, что у нее есть соседка, одинокая, которая тоже растит двух маленьких детей. Мы у нее с папой поселимся, и нам всем вместе будет в ее доме очень хорошо.

Амелия наконец вынырнула из своего смартфона и посмотрела на брата с возмущением:

– Ты что болтаешь? Разве забыл, что это тайна? Папа нам по секрету сказал, велел, чтобы мы маме не рассказывали!

– Да неужели? – холодно произнесла Белла.

– Да! А Гера дурачок, все тебе разболтал!

– Значит, соседка, говорите? И она станет о вас с папой заботиться?

– Да!

Белла замолчала. Она задыхалась от гнева. Даже свернула на обочину, чтобы не устроить ДТП. Перед глазами висела густая красная пелена. Какой негодяй! Задумал увезти ее детей! Теперь ясно, зачем ему понадобился развод. За океаном его уже ждет американская принцесса. И ничего, что жених с двумя детьми. Для Беллиного спятившего муженька это не повод, чтобы отказаться от задуманного плана. Это Белле ставили в вину то, что она родила Амелию, еще не сходив в ЗАГС. А вот заокеанской богатенькой цаце Юрка готов был простить даже двоих чужих отпрысков.

– Мама, мы сегодня вообще поедем?

Белла кинула взгляд на заднее сиденье. Нет, дети у нее совершенно бесчувственные. Сидят и смотрят на нее, словно им невдомек, отчего мать так побледнела. А может, они и впрямь ничего не чувствуют? Ни к ней, ни к бабушке, ни к деду? Вот отца они любят, но опять же, пока он потакает их прихотям. Стоит Юре в чем-то отказать одному или другому, дети ругают и его.

Мелькнула злая мысль: может, пускай поедут? Чужбина и мачеха быстро научат их уму-разуму. Но тут же другая мысль вытеснила первую. А ну как мачеха ретиво возьмется за воспитание несносного пасынка и еще более несносной падчерицы? Как бы не переусердствовала и не погубила тетка ее детей. Пусть они невоспитанные, пусть чудовищно грубые и эгоистичные, но это дети Беллы, и она их любит. И отдавать никому не собирается.

Сама не зная зачем, Белла достала телефон и позвонила следователю. Торопов ответил сразу, словно ждал ее звонка.

– Вы уже знаете? – спросила Белла.

– Если вы о скоропостижной кончине вашей свекрови, то да, ваш муж мне только что позвонил. Еду к вам.

– Меня там не будет.

– В бега решили податься? Зря. Все равно найдем.

По голосу было слышно, что он пытается подбодрить Беллу. И она неожиданно подумала: вот Торопов совсем другой, он все чувствует правильно. Он живой, он теплый, он не такой, как эти двое, что сидят на заднем сиденье, и еще тот, что остался в доме.

– Мне бояться нечего.

– А вот ваш муж уверяет в обратном.

– И что он говорит?

– Утверждает, что это вы прикончили его мать.

– Вранье!

– По его показаниям, вчера вечером вы его напоили виски, так что он полностью потерял контроль. И сделали вы это специально, чтобы он не мог слышать крики матери и не сумел вовремя прийти ей на помощь.

– И вы ему верите?

– Нет. Я уже говорил, что вы производите впечатление разумной женщины. Захотели бы прикончить свекровь – придумали бы чего-нибудь поумнее.

Слушая следователя, Белла внезапно почувствовала, как злость на мужа отступает. Вот странное дело! Почему, вопреки всякой логике, она вместо того, чтобы ненавидеть этого человека, начинает его жалеть? Может быть, потому что Юра страшно глуп? Или причина в том, что следователь явно разделяет ее мнение? И вообще он на ее стороне.

И Белла решила предупредить Торопова:

– Учтите, раз уж у Андриасовых началась такая эпидемия и до вечера и мой муженек отправится за своими родителями, я тоже ни при чем. Я еду на работу и буду весь день в школе.

Торопов уточнил, в какой школе она работает, и пообещал, что лично наведается к ней после того, как закончит осмотр места происшествия. По его словам Белла поняла, что арестовывать ее он не собирается, во всяком случае не прямо сейчас. Стало чуточку легче. К своим детям она повернулась в куда лучшем настроении, чем несколько минут назад.

– С вашим отцом о побеге в Америку мы еще поговорим вечером. А сейчас едем в город.

И, нажав на газ, она лихо вырулила на проезжую часть прямо под носом огромного внедорожника, разразившегося в ответ на ее маневр негодующим воем. Но Белла лишь помахала разгневанному водителю ручкой. Настроение у нее вдруг сделалось прекрасным, хотя даже ей самой было решительно неясно, с чего бы это.

Глава 7

В этот день Белла умудрилась не опоздать. Даже удивительно, как это у нее получилось. Она вошла в класс за несколько минут до начала урока, успела приготовиться к контрольной и провести ее. Она сама поражалась собственной выдержке. Муж задумал побег вместе с детьми. Свекр со свекровью погибли. Над самой Беллой нависло обвинение в двойном убийстве. Совершенно ясно: если расположенного к ней милягу Торопова сменит другой следователь, он обвинит во всем случившемся именно ее. А при самом плохом раскладе ей может грозить реальный тюремный срок.

Но Белла сидит себе в школе, ведет уроки, словно ничего в ее жизни не изменилось. И даже настроение хорошее. Хотя, казалось бы, что хорошего происходит? Ровным счетом ничего. Разве что знакомство с Тороповым можно отнести к плюсам. И, похоже, один плюс перевешивает все минусы.

На перемене она проверила, как там поживает планшет, который она изъяла у своих детей. Все-таки ценная вещь, а Белла привыкла уважать собственность, пусть и чужую. С планшетом все было в полном порядке. Она поставила его на зарядку и заглянула узнать, чем там развлекаются ее дети.

Почти сразу ее внимание привлек к себе значок – конверт. Значит, кому-то пришло сообщение. Кому? Ясно, что не детям, они слишком малы, чтобы иметь собственные почтовые ящики. Да и не нужны они им. Наверное, Юра или свекровь со свекром пользовались планшетом, чтобы входить в свою почту. Белле стало интересно, и она открыла сообщение. Оно было совсем коротким.

«Мое предложение остается в силе». Адрес отправителя принадлежал Вадиму – мужу Лизон.

Наверное, снова о подготовке к похоронам. И Белла закрыла почту.

Больше ничего интересного в планшете не было. К тому же прозвенел звонок на урок, и она вернулась к своим обычным делам.

Торопов появился в классе после шестого урока, когда основная масса учеников уже разошлась по домам. С Беллой остались лишь двоечники, которых она пригласила на дополнительные занятия. В свободное от основной работы время она не брезговала частными уроками. Но платные клиенты обычно появлялись ближе к концу года, когда на носу были выпускные экзамены. В середине года пока затишье, и поскольку время сейчас у Беллы имелось, она занималась с отстающими просто так, без всякой оплаты.

Другие учителя недоумевали:

– Зачем ты с ними возишься? Не успели во время урока, шалили, отвлекались, с какой стати тебе тратить на них время?

Но Белла иначе не могла. С самого детства, сколько она себя помнила, она всегда относилась к порученным ей заданиям со всей серьезностью. Даже будучи совсем маленькой, получив от мамы наказ вытереть пыль или подмести пол, Белла не успокаивалась, пока последние пылинка и мусоринка не отправлялись в ведро. Она искренне считала, что, если она не сумела вдолбить ребенку нехитрые азы математики во время урока, значит, нужно остаться с ним и повторить материал, который оказался ему не по зубам.

Торопов при виде десяти учеников за партами недовольно нахмурился:

– Ожидал поговорить с вами тет-а-тет.

– Мы уже заканчиваем.

Повернувшись к детям, Белла спросила:

– У кого-нибудь есть еще вопросы? Нет? Тогда на сегодня все свободны.

Семиклассники не заставили себя упрашивать. Они побросали тетради с учебниками в сумки и, радостно гомоня, бросились прочь из класса. Задержались лишь две девочки. Это были любимые ученицы Беллы, которые неплохо успевали, но хотели стать еще лучше. Девочки были из небогатых семей, не самые способные, но очень старательные.

– Изабелла Арсеньевна, вы самая лучшая наша учительница.

– Мы вас все очень любим!

После признания в любви девочки тоже убежали. Торопов покосился на Беллу с хитрецой:

– Специально подговорили девчонок? Хитрый ход? Реклама?

– И не думала даже!

– Сам не знаю, почему я вам все время верю.

– Потому что я говорю правду, и вы это чувствуете.

Торопов усмехнулся.

– В нашем деле на одни чувства полагаться никак нельзя. Нужны факты.

– И каковы же факты?

– А факты таковы, что ваша свекровь скончалась не своей смертью. А ваш муж, узнав последние новости, свалился с сердечным приступом.

Белла не проявила особого сочувствия. Лишь поинтересовалась:

– Жить будет?

– Будет.

– А что свекровь? Что за последние новости? Как она погибла?

– Задушена.

– О!

Белла была искренне изумлена. Конечно, она ожидала услышать что-то в этом роде, но одно дело – ожидать, а другое – услышать.

Да еще Торопов прибавил:

– По всей видимости, убийца проник в спальню жертвы не через окно, а через дверь.

Это заявление окончательно сразило Беллу.

– Хотите сказать, что минувшей ночью по нашему дому разгуливал убийца?

Торопов кивнул.

– И в связи с этим есть вопрос о вашем алиби.

– Нет у меня никакого алиби, – нахмурилась Белла. – После того как муж заснул, я покопалась в его телефоне.

– Зачем?

– Он что-то говорил о некой Танюше, которая когда-то была любовницей свекра и могла держать на Андрея Георгиевича зуб.

– Так-так.

Торопов явно заинтересовался. Белла поспешила умерить его пыл:

– Это было давно, еще до моего появления в их семье. Лет восемь назад.

– Слишком давно, – приуныл Торопов. – Но, возможно, отношения свекра и этой Танюши впоследствии возобновились?

– Я тоже так подумала.

– Почему же вы искали номер этой девушки в телефоне мужа?

– Они с отцом работают вместе. А эта Танюша была с работы.

Торопов сделал себе отметку. Белла была готова поклясться, что насчет Танюши.

– А что вы делали потом?

– Легла спать.

– А муж?

– Не знаю.

– Как это?

– Мы теперь спим в разных комнатах. После того как я узнала о разводе, как-то не хочется ложиться с ним в одну постель.

Торопов воздержался от ответной реплики, и Белла была благодарна ему за деликатность.

– Поэтому я спала в детской вместе с Амелией, со своей дочерью. А муж… Когда я его оставила, он был мертвецки пьян.

– Насколько мертвецки?

– Ноль семь виски.

– Прилично.

– И без закуски.

– Более чем прилично.

Белла решила не упоминать, что тоже опрокинула пару стаканчиков.

– Значит, вы легли спать в спальне дочери. И ничего подозрительного ночью не слышали?

Белла постаралась припомнить, но не смогла.

– Нет. Я обычно очень крепко сплю.

– Крепкий сон бывает у людей с чистой совестью.

Комплимент был тем более приятным, что в очередной раз говорил: следователь на ее стороне, он верит в ее невиновность. Хотя это могло быть и ловушкой. Но чего ради следователю расставлять ее Белле? Она и сама была рада сотрудничать с полицией.

– Прошу вас, подумайте, у кого, кроме вас, вашего мужа и его родителей, были ключи от дома?

– Даже не знаю. Например, у меня своих ключей от дома нет.

– Почему?

Белла горько хмыкнула:

– Мне они не полагаются.

– Даже так?

– Да. Мое положение в семье Юры и его родителей ниже некуда.

– А у ваших детей есть ключи?

– Нет, зачем им? Они еще маленькие, чтобы ими пользоваться.

– Ключи вашего мужа при нем. Комплекты ключей покойных мы тоже обнаружили в доме. Остается понять, как убийца проник ночью в ваш дом. Чьими ключами он воспользовался?

– Даже не знаю, – пробормотала Белла. – Конечно, еще ключи есть у Лизон.

– Это кто?

– Старшая сестра Юры.

– Так-так.

– Не делайте стойку, Лизон живет в Штатах.

– Прилететь не могла?

– Исключено. Свекровь буквально накануне вечером разговаривала с ней, отчитывалась о приготовлениях к похоронам. Они обсуждали, когда Лизон сможет получить визу и успеет ли она на погребение отца. Визы у Лизон еще нет, и ее прилет исключен.

– Тогда могу предположить такое развитие ситуации. Перед тем как совершить нападение на вашего свекра, преступник завладел его комплектом ключей. Убежал. А в минувшую ночь вернулся, чтобы довершить начатое, и оставил ранее украденные ключи, поскольку больше они ему не нужны. Видимо, на убийстве вашей свекрови он решил остановиться.

У Беллы даже мороз пробежал по коже.

– Жуть какая. Это как же сильно нужно ненавидеть эту семью, чтобы сделать такое?

– И это плавно подводит нас к тому, есть ли у семьи вашего мужа враги?

– Да сколько угодно!

– Как я понимаю, они были не самыми милыми людьми?

– Сволочи, каких еще поискать! И это не только мое мнение. Очень многие именно так о них отзываются.

– Кто именно, не скажете?

– Скажу, – кивнула Белла. – И координаты дам. Сами понимаете, все, кто имел причины злиться на мою свекровь, моментально становились моими лучшими друзьями. Я совсем к этому не стремилась, они сами выражали желание дружить со мной.

Число тех, кто имел зуб на покойных, было велико. Белла назвала Торопову девять человек, троих мужчин и шесть женщин. Все родственники.

– Впрочем, особой дружбы у нас так и не сложилось. Потому что стоило этим людям прилюдно проявить некоторое расположение ко мне, как свекровь мигом признавала их злейшими врагами и уже окончательно изгоняла из дома.

– А в чем причина такой вражды с родными, не скажете?

– Там много всего было. Если рассказывать, то и дня не хватит. По большей части это обида. Когда мой свекр начал подниматься по служебной лестнице, многие родственники наивно полагали, что он и им протянет руку помощи.

– Но ошибались?

– Очень жестоко. И конечно, получив отказ, затаили на него обиду, которая перерастала потом в открытую вражду. Я могла бы вам рассказать подробно, но мне еще нужно заехать за детьми. Хотя, может, муж их заберет?

– Не заберет. Он в больнице.

Белла растерялась.

– Наверное, мне надо к нему сходить.

– Нет. Он просил вас не появляться у него.

– Вот как? Ладно.

На самом деле Белла ничуть не огорчилась. Не хочет Юра ее видеть – и не надо. Она тоже не очень-то рвется встретиться с ним. Вот только что ей делать с детьми? Куда им троим податься? Возвращаться в Огарково, в дом, где произошло уже два убийства, и ночевать там?.. При одной только мысли об этом у Беллы холодели руки. Она никогда не была трусихой, но согласитесь: когда в доме, где вы ночуете, происходят подряд два убийства, возвращаться туда больше не хочется.

Торопов ее страхи не разделял.

– Если все правильно в моих рассуждениях, то преступник не намерен туда возвращаться.

– Почему вы так решили?

– Я уже объяснял: он оставил ключи вашего свекра у входа.

– Может, они там так и лежали. А может, у преступника есть дубликат. Свекр нанял для строительства дома бригаду рабочих. Они залили фундамент, возвели стены, сделали крышу. Потом проводили коммуникации и занимались внутренней отделкой. Там было много народа. Если злодей затесался среди рабочих, у него было достаточно времени, чтобы сделать дубликат ключей. Кстати, я знаю, что кое-кто из рабочих остался недоволен размером оплаты.

– Кто именно? Имена назвать можете?

Увы, в этом Белла была не сильна.

– Об этом вам лучше расспросить Юру. Он много помогал отцу в процессе строительства, вникал во все мелочи. Меня пригласили побывать в этом доме, когда все работы были окончены. Я с рабочими контактировала мало. Видела их, конечно, некоторых в лицо узнать могу, но по именам их я не помню.

– Что же, спасибо и на этом. Но если вы не поедете в Огарково, где же вы останетесь ночевать?

– В городе у свекра есть еще квартира.

– Вот как.

Белле почему-то показалось, что следователь разочарован. Интересно почему? Не нравится, что у кого-то есть и дом в ближнем пригороде, и квартира в центре? Или он планировал предложить Белле более привлекательный вариант?

– Там вам будет не страшно?

– Нет. Во-первых, дверь изнутри можно на засов закрыть, а через окна туда не забраться, четвертый этаж. Во-вторых, это же обычный многоквартирный дом, там повсюду соседи. Если что – закричу, они прибегут.

– Я бы не стал так уж полагаться на соседей. По своему опыту скажу, что люди нынче пошли такие, что и носа не высунут, даже если вас станут убивать прямо у них под дверью.

– Выбора у нас с детьми все равно нет: либо там, либо в Огаркове. Но без мужа я туда не сунусь ни за что.

Торопов предложил подвезти Беллу, но она отклонила его любезное предложение. Если они с детьми остаются ночевать на Лиговке, надо еще купить что-то из продуктов. У самой Беллы аппетита не было, но детям в конце долгого дня нужен горячий ужин.

Суп сварить в микроволновке – задача для настоящих виртуозов. Белла себя к таковым не причисляла. Ее кулинарные подвиги были куда скромнее. Но все же соорудить кашу в микроволновке она могла.

А еще можно было попробовать новенькую пароварку. К счастью, когда они отключали в квартире газ и горячую воду, родственникам не пришла в голову мысль снять еще и провода, так что электричество пока было. И отопление тоже. В принципе не так уж и плохо.

Повеселевшая при одной мысли о том, что сегодня не придется тащиться в проклятое опостылевшее Огарково, Белла отправилась по намеченному маршруту.

О причудах мужа, о том, что он категорически не хотел ее видеть, она даже не думала. И очень зря. Потому что с бывшим мужем Беллы все было совсем не так просто. Сказавшись больным, Юра солгал. По прибытии в больницу ему вдруг резко стало лучше.

– Полегчало, – с просветленной улыбкой произнес он. – От госпитализации отказываюсь.

Врачи не стали настаивать. Измерили давление, сделали ЭКГ и, убедившись, что с пациентом и впрямь все в порядке, отпустили. Полиция к этому времени тоже отбыла восвояси, так что остановить Юру было некому.

Выйдя из больницы, он отправился по своим делам. Уведомить Торопова о своем чудесном выздоровлении он и не подумал. Напротив, Юра сделал все, чтобы избавиться на несколько часов от всякого постороннего присутствия. Полиция, жена, даже дети были ему сейчас только помехой. У него созрел план, и в этот план они никак не вписывались.

Будучи не самым умным человеком, Юра чувствовал себя неплохим психологом. Близких он изучил досконально и мог со стопроцентной точностью сказать, как каждый из них поведет себя в той или иной ситуации. Сейчас он был уверен, что Белла не останется ночевать с детьми в пустом доме в Огаркове. Она и в лучшие времена его не любила, а после двух смертей и носа туда не сунет.

Это идеально соответствовало планам самого Юры. На всякий случай он позвонил Белле и голосом умирающего поинтересовался, как поживают дети.

– Как Гера? Как Амелия? Они в порядке? Ты за ними хорошо смотри. Они самое дорогое, что у меня есть.

Жена отреагировала на его заявление именно так, как он и ожидал:

– А как я, тебя не интересует?

– И как ты?

Снисходительно-ленивый тон мужа окончательно взбесил Беллу. Она крикнула:

– В порядке твои дети! На Лиговке! Ужинают!

И бросила трубку. Юра довольно улыбнулся. До чего же просто, оказывается, манипулировать близкими. Пожалуйста, он свободен на всю ночь. Больше его никто не побеспокоит. Были бы живы отец с матерью, их такие пустяки бы не остановили. Мама названивала бы Юре всю ночь, чтобы убедиться, что он жив и с ним не случился новый приступ. А отец еще до открытия больницы сумел бы пройти наверх и поговорить с главврачом, чтобы обеспечить сыну наилучший уход.

Но родители умерли, и отныне Юре предстояло самому заботиться о себе. Ощущение было для него непривычным. Прислушавшись к себе, он понял, что, пожалуй, это чувство его пугает. Под ложечкой засосало, в животе появился холодок. Но если он сейчас не переломит судьбу и не возьмет жизнь в собственные руки, он не сделает этого уже никогда. И тогда он обречен влачить жалкое существование, к которому не привык и привыкать не хотел.

Юра не обманывался: оставшихся после родителей денег не может хватить ему и детям надолго. Да, кажется, что их много, но недвижимость требует регулярных вложений. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться. А тех доходов, что были у отца, у Юры не будет никогда. Если только сейчас он не провернет одну штуку, о которой думает уже давно.

– Или пан, или пропал, – шептал он, успокаивая самого себя. – Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Но эти уговоры помогали слабо. Отчаянно не хотелось возвращаться в дом, который отнял жизни у двух самых близких ему людей. Он буквально тащил себя от остановки к дому. Ноги как будто бы свинцом налились, каждый шаг давался с трудом. Даже одышка откуда-то появилась. Но Юра знал, что он должен туда поехать. И поехать именно этой ночью.

Завтра может быть уже поздно.

Завтра в Питер прилетают сестра с мужем. Она уже позвонила Юре и сообщила, что визу дали и билеты на самолет они с Вадимом купили. Поэтому нужно торопиться. Никак нельзя позволить Вадиму первым добраться до бумаг в сейфе отца. Заокеанский зять столь активно ими интересовался, что в какой-то момент даже привел Андрея Георгиевича в состояние, близкое к панике.

Юра до того никогда не видел своего отца даже просто взволнованным. В любой ситуации Андрей Георгиевич умудрялся сохранять хладнокровие и выдержку, без которых принять правильное решение в бизнесе просто невозможно. Эти его качества и позволили нищему студенту без связей и знакомств, когда-то ютившемуся в общежитии в комнате на троих, сделать столь успешную карьеру и занять кресло генерального директора крупной энергетической компании.

С самого детства Юра был уверен, что отец не потеряет самообладания в любой ситуации. Но все изменилось в одночасье несколько лет назад после слов Вадима. Юра на них и внимания бы не обратил, если бы не лицо отца. Впервые в жизни он увидел родителя растерянным, даже испуганным. Это напугало и самого Юру. Он стал внимательнее прислушиваться, о чем шла речь у зятя с отцом.

– Вы же понимаете, Андрей Георгиевич, что в России это открытие обречено на забвение. Бумаги будут многие годы пылиться на полках, а потом какой-нибудь чиновник просто избавится от них. И в то же время, – тут тон Вадима сделался вкрадчивым, – в то же время в Штатах очень заинтересованы в том, чтобы использовать расчеты вашего друга.

– Не понимаю, о чем ты говоришь?

– Пусть, – усмехнулся Вадим. – Пусть всего вы не понимаете, вам и не нужно. Но вы должны понять главное: я в жизни вашей дочери появился не просто так. Это произошло не по моей воле.

– Хочешь сказать, что тебя заставили на ней жениться?

Андрей Георгиевич пытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой.

– Жениться на Лизончике было моим собственным желанием. Но оно получило одобрение у людей, чьи имена я вам называть не стану.

Отец молчал, и Вадим продолжил:

– Вы же понимаете, что я могу сильно усложнить жизнь вашей дочери. У нас общий ребенок, я легко могу добиться, что ваша дочь будет выслана из страны, а дочка останется со мной. Подумайте, как Лизон переживет такой удар.

– Ты не посмеешь причинить вред Лизон!

– Правильно. Если вы будете вести себя осмотрительно.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Этих бумаг у меня нет.

Юра недоумевал. О каких бумагах речь?

– Ага, – произнес Вадим с довольным видом, – значит, вы все-таки понимаете, чего я хочу добиться. Это уже прогресс в нашем диалоге.

– Я не могу тебе ничем помочь. Документы не у меня.

– Но они окажутся у вас в ближайшее время. По нашим сведениям, Захарчук заканчивает свои расчеты. Очень скоро он принесет их вам.

Юра знал, кто такой Захарчук. Речь шла о старом знакомом его отца – чудаке дяде Семе. Дядя Сема Захарчук был необычайно привязан к отцу Юры.

Причину этой привязанности сам Юра не понимал, просто знал, что она существует.

Отец тем временем сказал:

– Почему ты думаешь, что Семен отдаст бумаги именно мне? Есть же научные центры, академические лаборатории.

– Бросьте, Андрей Георгиевич.

Тон Вадима был снисходительным и одновременно покровительственным. Юра был поражен: никто в целом мире не смел так разговаривать с его отцом. Никто, кроме Вадима. И отец почему-то это допускал.

– Захарчук никому, кроме вас, не доверяет.

Голос Вадима снова стал вкрадчивым и сладким.

– Вы же знаете, как я люблю вашу дочь. А любя ее, я должен позаботиться и о вашем благополучии. Но подумайте, легко ли вам будет, зная, что вы живете у меня из милости?

– Я не нищий.

– Бросьте, это вы здесь можете хорохориться. А в Штатах ваши деньги – ерунда, плюнуть и растереть. Куда лучше для такого человека, как вы, всю жизнь занимающего высокие посты, и в старости жить в собственном особняке и пользоваться заслуженным уважением. Уважением, которое дают деньги. Очень большие деньги! Их у вас нет, но они могут появиться.

Отец задумался.

– И о какой сумме идет речь?

– Вот это другой разговор, – обрадовался Вадим. – Узнаю своего дорогого свекра – человека дела.

Тут его взгляд упал на Юру. Потом Вадим взглянул на Андрея Георгиевича, затем снова на Юру. Отец все понял. Он немедленно велел Юре уйти. Конечно, он далеко не ушел. Завернул в спальню матери, которая находилась через стену, и приник к электрической розетке.

Не одна Белла изучила возможности этого дома. Юра тоже был не лыком шит. Он давно приспособился к жизни в подчиненном положении и понял, что, если что-то нельзя получить силой, атакой в лоб, можно зайти с флангов.

Сейчас он очень хотел понять, что за торг идет у отца с Вадимом. Юра не был жадным, но деньги любил. Может, и ему, Юре, удастся погреться у этого огонька?

Он приник ухом к розетке. Сумма, которую назвал Вадим, его потрясла. У него даже ладони зачесались, так захотелось получить эти деньги. Речь шла даже не о сотнях тысяч, а о миллионах! Юра едва удержался, чтобы не ворваться к отцу с криком:

– Соглашайся! Чего ты ждешь?!

Он знал, что отец никогда не прислушивался к мнению сына, считал его человеком недалеким и, что греха таить, неудачником. Те, кто не достиг в жизни социальных успехов, не поднялся по карьерной лестнице, не занял руководящей должности, в глазах его отца не значили ничего. Очень жаль, что собственный сын настолько жалок, но ничего не попишешь. Существовать Юра имел право, но вот права на голос ему в семье не полагалось.

Единственный раз Юра пошел против воли родителей, женившись на Белле, и этим ему теперь кололи глаза при каждом удобном случае. А случаев таких, что говорить, было немало. Белла оказалась не тем нежным цветочком, в который он по молодости влюбился. Он был уверен, что женится на существе трепетном и хрупком. Но действительность грубо опрокинула все мечты Юры. Белла оказалась человеком властным даже больше, чем его собственные родители. Женитьба на ней окончательно отравила его жизнь. И постепенно он начал ненавидеть и Беллу, и свою жизнь.

Сестра давно звала брата к себе, и наконец он решился. Но поехать с пустыми руками в чужую страну было бы глупо. Юра решил, что если отец колеблется, то у него никаких сомнений нет. Есть товар, есть купец. Что здесь долго думать?

Да, все решено. Сегодня он поедет в дом, найдет бумаги, которые так не терпится получить Вадиму, возьмет их и передаст мужу Лизон. Может, всех денег он от Вадима и не получит, тут Юра не обманывался, Вадим изыщет способ, чтобы не заплатить полностью всю предложенную отцу сумму. Но какую-то часть обещанного обязательно отстегнет. А Юра со своей стороны постарается, чтобы эта часть была побольше.

Отцу эти бумаги все равно уже не пригодятся, а он на них сумеет подняться.

С этой мыслью Юра ехал в Огарково. Бумаги, которые так интересовали Вадима, все еще там. Юра не знал точно, где они лежат, но не сомневался, что отец припрятал их где-то под боком. Этой ночью Юра намеревался обыскать весь дом.

Глава 8

Дом встретил его молчанием. В первый момент у Юры затряслись поджилки. Здесь было так жутко! А вдруг убийца не ушел? Вдруг до сих пор бродит где-то поблизости? Юра никогда не был храбрецом. Только мысль о грандиозном богатстве заставила его двигаться вперед. Деньги, которые можно получить легко, практически даром, – вот что имело сейчас значение.

– Ничего, все будет в порядке, – подбадривал он самого себя. – Ничего не случится.

Еще по дороге Юра заехал в спортивный магазин и вооружился хоккейной клюшкой. Вообще-то он хотел взять бейсбольную биту, но бит в продаже не оказалось.

– Не продаем! – отрезал продавец.

Пришлось взять клюшку. Но так было, пожалуй, еще лучше. Если кто увидит его с клюшкой в руке, поймет, что купил ее сыну. Сколько можно одалживать клюшку у соседей, надо мальчику уже иметь свою.

Юра даже подумал, что можно купить еще коньки для Геры, который увлекся игрой в хоккей, но потом решил не покупать. Если все получится, как он рассчитывал, он уже совсем скоро покинет эту страну. А Белла без него вряд ли станет водить Геру на каток. Жене вечно некогда – то у нее ученики, то дополнительные занятия, а на него и собственных детей ей наплевать. Правильно говорила ему мама, не надо было связываться с этой женщиной.

Он вошел в дом, основательно закрыл за собой дверь и ненадолго прислушался. Было тихо и неуютно. Если совсем откровенно, Юра этот дом не любил. Выстроенные отцом хоромы подавляли его, как подавляло все, что сделал отец. Юра прекрасно отдавал себе отчет, что ему никогда не сравняться с родителем ни по уровню образованности, ни в карьерных достижениях.

На секунду отец встал перед его глазами как живой, и Юра едва удержал рыдание. Отца он любил. И мать любил. Поверить в то, что они ушли из жизни, было невероятно трудно, почти невозможно. Смерть матери потрясла Юру даже сильней, чем отца. У них в роду все мужчины уходили из жизни рано, почти никто не дотягивал до шестидесяти. Отцу в этом году должно было исполниться шестьдесят пять. Все последние годы он говорил, что скоро его не станет. Готовил, так сказать, семью к неизбежному.

Уход отца был для Юры в какой-то степени ожидаемым, хотя он никогда не думал, что отца убьют. Вот это и впрямь его потрясло. Как такое могло случиться? Когда Юра думал о том, как может умереть его отец, то полагал, что такой уважаемый человек должен уйти у себя дома, в окружении рыдающих родных и близких, съехавшихся со всей земли, чтобы проститься с таким великим человеком.

А что на деле вышло?

Никто его мыслям не ответил. Да и кто мог ответить в пустом доме? Ничего другого не оставалось, как заняться тем, ради чего он сюда пришел. У него было на примете несколько местечек, где могли оказаться те самые бумаги, отданные отцу. Письменный стол в комнате. Гардеробная, точнее – верхняя ее полка. И еще сейф.

Юра прекрасно помнил день, когда дядя Сема принес к ним в дом голубенькую папочку с двумя белыми веревочками, завязанными трогательным бантиком. Это было чуть больше недели назад. Подумать только, всего неделю назад все были живы, никто и подумать не мог, что в их жизни произойдут такие страшные перемены. Дядя Сема был старым папиным другом, еще по институту. Папа считал его чудаком, но уважал безмерно. Юре это было непонятно.

В их семье ценить полагалось только успех – свой или чужой. Но дядя Сема на успешного человека никак не тянул. Носил он всегда один и тот же пиджак, брюки у него на коленях засалились и вздулись пузырями, ботинки были стоптаны. Но дяде Семе, казалось, не было до этого никакого дела.

Когда как-то раз Юра попытался обратить внимание отца на это, тот вспылил:

– Как ты смеешь судить Семена? Ты в школе еле-еле на тройки учился! А Семен настоящий гений.

– Почему же он такой бедный?

– Кто тебе сказал? Сема отлично зарабатывает, на жизнь ему хватает. Просто он все свободные средства тратит на свои изыскания. А если бы он устроился в какой-нибудь научный центр, и вовсе бы купался в роскоши.

– Почему же он туда не устраивается?

– Не хочет. Для него важнее свобода. Когда у него заканчиваются деньги, он оформляется по договору. Делает работу, потом возвращается к себе в лабораторию и продолжает свои изыскания.

О том, что у дяди Семы в подвале дома, где он жил вдвоем с мамой, оборудована настоящая лаборатория, Юре было известно. Он только не понимал, чем именно этот чудак в старом костюме занимается. То, что исследования касались энергетики, ясно. Но когда дядя Сема, отнюдь не делавший из своей работы какой-то особой тайны, пытался что-то по существу объяснить Юре, тот не понимал. В лучшем случае Юре было понятно одно слово из двадцати. Уловить даже общий смысл он никак не мог. Понял только, что дядя Сема планирует изобрести и собрать устройство, с помощью которого человечество смогло бы черпать чистую энергию прямо из воздуха.

– Что-то вроде солнечных батарей?

– Что-то вроде. Только работать этот прибор будет и днем и ночью. Для него солнечный свет не будет основным источником. Ведь энергия разлита буквально повсюду, иначе ни ты, ни я, никто другой на планете не смог бы прожить и минуты.

Для Юры это звучало какой-то сказкой. Безумный ученый пытается изобрести вечный двигатель или источник вечной энергии для этого двигателя. В кино и в книгах таких ученых обязательно высмеивали. Так Юра и думал, поэтому относился к изысканиям дяди Семы несерьезно, вплоть до того дня, когда ему довелось услышать разговор Вадима с отцом. Вот тут пришлось в спешном порядке пересмотреть свое отношение и к дяде Семе, и к его открытию.

Пусть Вадим зазнайка и вообще неприятный тип, но деньги у него водятся. Сестра рассказывала, какой богатый у них дом. И не только рассказывала, но и показывала на фотографиях. Увиденное чрезвычайно впечатлило Юру. Особенно понравился ему бассейн во дворе. Не просто лоханка с водой, а настоящее озерцо с собственным водопадом, обсаженное зелеными растениями. Сестра уверяла, что Юра тоже сможет купить себе такой дом с бассейном, когда приедет к ним.

– Возьмешь кредит, все живут в кредит, ничего страшного. Ставка минимальная. Можно найти банк, который даст даже под полпроцента в год. Представляешь, полпроцента? Все равно что даром! Будешь работать у меня в магазине, мне нужен курьер. Платить тебе буду три тысячи в месяц.

Конечно, это было здорово. Но ровно до тех пор, пока Юра не смекнул, что может получить гораздо больше без помощи сестры. Вадим говорил, что знает серьезных людей, которые заплатят за бумаги дяди Семы огромные деньги. А Юра был уверен, что эти бумаги дядя Сема как раз и передал в той самой голубенькой папочке.

Почему Юра так подумал? Просто вид у дяди Семы был торжественный и немного испуганный.

– Ты даже не представляешь, Андрюха, – произнес он, едва войдя в дом. – Кажется, мне все удалось! Он работает! Приборы четко фиксируют появившуюся мощность. Конечно, надо еще все просчитать, но главное – моя теория верна! Я свою часть работы выполнил. Теперь дело за тобой.

Отец кивнул, но вид у него был не радостный. Он даже не хотел брать у дяди Семы его папочку, но тот возмутился:

– Ты что? Забыл наш уговор? Ты обещал мне помочь!

– Сема, я все помню.

– Или ты не держишь слово?

Услыхав такое, отец отбросил все колебания:

– Давай папку сюда!

Дядя Сема ее протянул, но рука его дрожала.

– Только ты учти, так, на всякий случай. Возможно, в этой папке скрыто будущее человечества.

– Сема, не преувеличивай.

– Эту энергию можно использовать для благих дел, но можно и для войны.

Рука отца замерла в воздухе.

– Для войны? – задумчиво спросил он.

– Конечно! Источник постоянно возобновляемой энергии, который не требует ни громоздких электростанций, ни проводов. Прибор может быть перевезен и установлен в любом уголке планеты. Благодаря моему открытию лазеры станут универсальным оружием. «Звездные войны» смотрел? Что-то в этом роде и будет твориться. Сам подумай, даже простым железным ножом можно вырезать игрушку для ребенка, а можно убить его мать. А уж тут…

Дядя Сема недоговорил. Лицо его сделалось каким-то печальным.

– Идея-то, Андрюха, оказывается, все время лежала на поверхности. Дураки мы были, что ее не замечали. Там все просто. Я тебе сейчас объясню.

И дядя Сема вновь углубился в свои объяснения, которые отец частично понимал, а вот Юра – нет. Он бы все равно послушал, очень уж его заинтересовала эта история, но отец с дядей Семой скрылись в кабинете. Голубая папка была в руках отца. Когда спустя два с половиной часа они вышли, папки у отца уже не было.

Все последующие дни из дома он ее не выносил, Юра за этим следил. Он еще раньше понял, что отец колеблется, не знает, какую сторону принять. Старого друга Семена, без гроша за душой, или Вадима, мерзкого типа, который может обеспечить им всем райскую жизнь?

Конечно, были у Юры некоторые сомнения. Выгорит или нет задуманное дядей Семой дело, было еще неизвестно. Сколько раз он появлялся на пороге их дома с фразой: «У меня все получилось!», но всякий раз его изобретение оказывалось пшиком. Результат, которого удавалось добиться в подвале, не подтверждался в государственной лаборатории. Юра знал, что, с тех пор как отец стал генеральным директором, он распорядился создать научный центр. Там трудилось всего несколько человек. Занимался этот центр исключительно тем, что проверял расчеты дяди Семы на практике. Отец и дяде Семе предлагал пойти туда официально, но тот неизменно отказывался.

– Я не могу. Там слишком много народа.

– Какое много? Два лаборанта, научный сотрудник, руководитель и его заместитель.

– Все равно. Это слишком много. Я боюсь.

– Чего? Чего ты, чудак, боишься?

– Всего! Последнее время мне все время кажется, что за мной кто-то ведет слежку. Это ощущение не оставляет меня ни днем ни ночью.

– У тебя паранойя.

– Не знаю. Но я даже мать перестал пускать в лабораторию. Не потому, что я ей больше не доверяю, просто не нужно, чтобы она что-то знала. Вдруг ее будут спрашивать. Или даже допрашивать. Пусть лучше ничего не знает.

– Кто ее может допрашивать? Ты же для наших стараешься.

– В том-то и дело, что среди наших в последнее время слишком много не наших развелось! Ты единственный, кому я могу верить.

Юра слушал и удивлялся недальновидности дяди Семы. Даже для Юры было очевидно, что как раз отцу-то доверять не стоит. Слишком недоволен он был страной, в которой жил. Отец решительно не одобрял нечистоплотных чиновников и вороватое правительство.

– В общем, я на тебя надеюсь. Больше не на кого.

Отец пообещал, что все сделает. И все же заветную голубую папочку он из дома не вынес. Ни в научный центр, ни куда-либо еще. Похоже, отец все же ждал приезда Вадима. Ждал, но не дождался.

В письменном столе ничего интересного для Юры не оказалось. Он обыскал его весь, выдвинул все ящики, простукал места, которые казались подозрительными, – вдруг отец приказал соорудить в столе тайник, наподобие тех, что Юра видел в музее? Но нет, ничего такого не было. Итальянский письменный стол был прочным, красивым, но никаких секретных отделений в нем не было.

Юра не отчаивался. Он и не надеялся, что поиски голубой папки увенчаются успехом сразу.

Теперь в гардеробную.

В гардеробной на верхних полках хранились всякие коробки, старые журналы и прочий бумажный хлам. В принципе отец мог сунуть папку сюда. В гардеробную можно было попасть прямо из его кабинета. Но и там ничего не оказалось. Юра добросовестно переворошил всю макулатуру, но ничего голубого цвета он не нашел. У него даже мелькнула мысль, а не избавился ли отец от самой папки? Она была такой старомодной, а родитель любил все современное. Если отец поступил именно так и переложил расчеты дяди Семы в другую папку, то все, это конец. Юре никогда не найти этих бумаг, в другой папке он их просто не узнает.

Немного передохнув, Юра вернулся в кабинет. У него была надежда на сейф, в котором отец держал деньги на хозяйство, а мама – свои драгоценности. Даже Юра пару раз просил у отца разрешения положить в сейф свои отпускные. Код он знал, так что открыл его без труда. Но и здесь голубой папки не оказалось. Да и не поместилась бы она в сейфе. Но и просто бумаг здесь не было. Доллары были, евро, даже китайские юани имелись, а никаких бумаг не было.

Юра приуныл. Какое-то время он просидел, глядя перед собой, потом пошел на кухню, чтобы глотнуть воды и приготовиться к новому рывку. Помимо сейфа, который его так разочаровал, было у отца еще одно хранилище. Именно там он держал свидетельства о собственности, документы на машины, на дом, все прочие официальные бумаги. Это был не совсем сейф, кодового замка на нем не имелось, открывался и закрывался он с помощью обыкновенного ключа. Собственно говоря, именно там следовало прежде всего искать бумаги.

Кто-нибудь другой на месте Юры начал бы поиски отсюда, но Юра с детства приберегал самое вкусное на потом. Слишком нерешительным он был. Ему даже лакомство попробовать бывало страшновато, хотелось все обдумать и взвесить. Иногда этот метод работал, и тогда Юра, всласть налюбовавшись пирожным со взбитыми сливками, съедал его все. Иногда происходил сбой, и тогда он обнаруживал на блюдечке лишь безнадежно растаявшее эскимо. Чтобы этого не произошло сейчас, надо было взять себя в руки и выпотрошить несгораемый шкаф.

Он приступил к решающей стадии операции.

Юра двинулся в комнату матери. Свет он зажег не сразу. В какое-то мгновение ему показалось, будто за окном мелькнула тень. Это вселило в него такой страх, что он поскорее зажег свет и убедился, что все в порядке: окно закрыто, кто бы там ни мелькал, в дом он проникнуть не сможет.

Ничего, что на окнах нет решеток. Никто не посмеет сюда влезть.

Юра успокаивал себя, но в душе он по-прежнему отчаянно трусил. По какой-то причине его отец не установил решетки и забор вокруг участка, даже примитивной охранной сигнализации не сделал. Юра несколько раз намекал, что надо бы поставить сигналку, но всякий раз получал ответ, мол, пока не закончена стройка и в доме толкутся рабочие, устанавливать сигнализацию просто глупо. А тот, кто предлагает подобное, безнадежно туп.

Ключ от несгораемого шкафа, в котором хранился семейный архив, обычно лежал на самом шкафу. Берегли эти бумаги не от воров, для которых они вряд ли представляли ценность, а от детей. Что Гера, что Амелия обладали удивительной способностью прятать понравившиеся им вещи в самые невероятные уголки, так что найти их потом оказывалось делом затруднительным.

Как-то раз Амелия так ловко запрятала бабушкин золотой браслет в ведро с мусором, что пропажа обнаружилась лишь по счастливой случайности. Белла случайно рассыпала его, а собирая, чертыхаясь и ругая саму себя за неловкость, внезапно нашла пропажу.

– Откуда здесь браслет взялся? – ахнула она.

Амелия отпираться не стала.

– Я убрала.

Еще раньше в ведро отправились тетина косметика, мамин набор для рукоделия и папин новенький бумажник, часы и обручальные кольца родителей.

Геру какие-то там дурацкие цацки не интересовали. Этот мальчик специализировался на ключах от машин. Ключи и брелоки он обожал буквально до дрожи.

– Дай! Дай мне!

Полагая, что даже простое владение этими ключами приближает его к миру взрослых мужчин, к миру папы и деда, Гера охотился за ключами с фанатизмом. И частенько преуспевал.

А после того как дети нашли и разрисовали собственные свидетельства о рождении, так что их пришлось менять, было решено все подлежащие порче вещи спрятать и запереть для надежности на ключ. Так у них и появился этот шкаф.

Сначала он стоял в городской квартире, а затем переехал с ними в этот дом. Теперь дети подросли, прятать от них вещи уже не было нужды, но привычка осталась. А раз шкаф был, надо было его использовать. Юра пошарил рукой, но ключа на обычном месте не обнаружил.

Куда же он делся?

Шкаф был почти два с половиной метра высотой, узкий и чрезвычайно стильный. Стеклянная дверца отделения лишь на первый взгляд казалась хрупкой, а на самом деле была способна выдерживать нагрузку в несколько тонн.

Но все-таки Юра подтащил стул, взгромоздился на него и убедился, что ключа действительно нет.

Вот так дела! И как же теперь быть?

Юра присел на тот же стул, и снова ему показалось, что за окном кто-то движется. Кто-то ходил вокруг дома. Там слышались шаги, хотя этот человек и старался ступать осторожно. У Юры, который не отличался храбростью, внутри все так и замерло. С огромным трудом он взял себя в руки. Он, взрослый сильный мужчина, находится у себя дома. В крайнем случае у него есть клюшка, которой он будет защищаться.

Какое-то время Юра сидел в тишине, слушая, как шаги то приближаются, то снова отдаляются и даже затихают совсем. Кто-нибудь другой давно бы выглянул в окно, но, как мы помним, Юре всегда было трудно решиться на что-то, он предпочитал сидеть и слушать. И относительно успокоился он лишь после того, как за окном все стихло.

Но зато этот перерыв позволил ему вспомнить, что у них имелся запасной ключ от шкафа. В комплекте с самого начала было три ключа. Три отделения, три дверцы, три ключа. Но замки на всех отделениях одинаковые, так что было решено ключи разделить между взрослыми членами семьи. Один ключ отец оставил себе, второй вручил матери, а третий отдал Юре.

Свой ключ отец положил на шкаф. Куда дела ключ мама, Юра не имел ни малейшего понятия. А вот его ключ так и лежал вместе с другими вещами в ящике его собственного письменного стола. Вспомнив об этом, Юра почувствовал прилив сил. Он поспешил наверх. Поиск ключа занял у него около четверти часа, но оно того стоило – ключ был найден. Едва сдерживая нетерпение, он помчался снова вниз. Замок легко щелкнул, и он наконец получил доступ к содержимому шкафа.

У него даже руки дрожали, когда он увидел заветную голубую папку. Она! Та самая! Даже белые тесемки завязаны на бантик. Похоже, отец не притронулся к документам, которые оставил дядя Сема. Юра схватил папку и убедился, что это именно то, что он ищет. Все бумаги были исписаны мелким четким почерком дяди Семы. Слова, цифры, графики, какие-то непонятные картинки и значки. Юра какое-то время пытался вникнуть в написанное, но быстро сдался. Если уж он объяснений дяди Семы не понимал, то разобраться в его записях надежды нет вовсе.

Но если Вадим предлагает за эти документы хорошие деньги, их стоит продать.

Совесть Юру не мучила. Тот факт, что документы уплывут за океан вместо того, чтобы остаться в России, его не смущал. Куда важнее было понять, сколько он получит за эту сделку. Только это и интересовало сейчас Юру.

– Сколько же он мне заплатит? Неужели миллион? Наличными!

Перед мысленным взором Юры вставали картины одна прекраснее другой. Вот он на берегу Атлантического океана любуется волнами. За его спиной огромная вилла с белоснежными стенами, вокруг пальмы, очаровательная блондинка с длинными локонами готовит для него «Маргариту». А вот другая картина, еще соблазнительнее. Юра – владелец шикарного казино. За окнами мелькают огни Лас-Вегаса, к парадному входу подъезжают пижонские «Феррари», длинные лимузины и яркие «Кадиллаки». Все высаживают толстосумов, которые просто обязаны оставить часть своего состояния в казино у Юры.

Его мечты прервал стук в дверь. От неожиданности он вздрогнул и покрылся холодным потом. Значит, ему не показалось! Возле дома кто-то ходит. Какое-то время Юра сидел тихо, надеясь, что потревоживший его покой исчезнет так же внезапно, как и появился. Но надежде не суждено было сбыться. Стук раздался снова. Стучали громко и властно. И Юра понял, что нужно отреагировать.

С клюшкой в руках он пошел к дверям. Настенные часы показывали почти половину двенадцатого. И кто в такое время решил явиться к нему в гости?

Глава 9

Белла провела ночь спокойно. Что ни говори, в городской квартире ей нравилось куда больше, чем в загородном доме. Здесь и магазины все под рукой, и гимназия, и детский сад, и музыкальная школа, куда она водила Амелию. И поликлиника, и библиотека, и почта, и банк. А в Огаркове любое рядовое событие превращалось для нее в целое испытание. Чтобы отвезти детей в школу и в сад, а вечером забрать их оттуда, Белле приходилось учитывать все пробки, накладки и опоздания. Получалось идеально далеко не всегда. Последние полгода Белла жила в состоянии постоянного стресса.

Долго так продолжаться не могло. Услышав известие о разводе, Белла расстроилась только в первый момент. Да и расстроил ее не сам развод, морально она была готова к нему давно, а то, каким образом муж провернул это дело. Тайком, у нее за спиной, а потом еще почти целый год жил с ней, а о разводе – ни гу-гу.

– Чего переживать? – попыталась утешить она саму себя. – Развод – это совсем не страшно. Куда страшнее, когда развестись не получается.

Белла приуныла. Ей было что вспомнить. Прошлое ее было далеко не столь безоблачным, как ей хотелось. И хотя этой истории уже больше десяти лет, некоторые события до того сильно врезались в память, что даже теперь она без труда могла воскресить картины прошлого. Помимо воли, в голову полезли воспоминания.

Вот она сидит на грязном земляном полу, в потрескавшееся окошко дует, ей холодно, хочется есть и пить. Но ни еды, ни воды ей не оставили. Уйти она тоже не может, она наказана. Нога прикована к кровати, и Белла знает, что так она проведет всю ночь. Утром ей, скорее всего, дадут попить и немного поесть, потому что надо идти работать на огород и в поле, а без еды у нее совсем не будет сил.

У нее и сейчас сил мало. Долго ли она сможет протянуть на таком скудном рационе? Если она хочет жить, спасаться надо сейчас, пока хоть какие-то силы еще есть. А вместе с ними и надежда, что она сможет добраться до ближайшего населенного пункта и получить там помощь.

Только бы ей удалось справиться с замком! Только бы ночь оказалась достаточно темной для побега! Только бы ее враг не проснулся!

В половине двенадцатого, уже задремав, Белла неожиданно вздрогнула. Ее смартфон попискивал.

Пришло сообщение от Юры:

«Прощай! Это конец. Я уезжаю, больше мы с тобой не увидимся».

Белла встревожилась. Чему конец? Почему конец? И куда муж уезжает? Как он в принципе может сейчас взять и куда-то уехать? А кто будет хоронить его родителей? Он не может повесить это на Беллу. А между тем такое ощущение, что уезжает Юра насовсем и прощается тоже навеки.

Она попыталась дозвониться до него, чтобы проверить, не пьян ли он, но телефон оказался вне зоны доступа.

– Сумасшедший совсем стал, – проворчала Белла, но тут же выбросила мужа из головы. – Развелись так развелись, делай что хочешь.

Потом она выпила снотворное, проверила, закрыта ли дверь на засов, и отправилась спать. Перед сном Белла достала найденную подвеску и снова покрутила ее в руках. Почему она сегодня не отдала медальон Торопову? Момент для этого был подходящий. Но Белле хотелось самой повнимательнее изучить странную находку. Клеймо на подвеске обнаружить не удалось, но у Беллы создалось впечатление, что это серебро с чернением.

Может, даже ручная работа.

Где-то Белла видела похожий узор. Но где? Она еще немного повертела подвеску в руках, но так и не обнаружила никаких опознавательных знаков. Вот если бы с другой стороны была гравировка, что-то вроде «такой-то на память от такого-то». Но нет, ничего похожего не было.

Впрочем, Белла знала, к кому может обратиться за помощью. Среди друзей Юры был некто Саркис, ювелир. Белла набрала его и не забыла похвалить саму себя за то, что вовремя скопировала записную книжку мужа.

– Алло, Саркис, не разбудила? Это Белла, жена Юры. Помнишь меня?

Саркис помнил. Он был явно удивлен.

– Подвеска? Серебро с чернением? Правильные треугольники, большие и маленькие? Конечно, я ее помню. Я ее делал.

– Для кого?

– Юра меня попросил. И эскиз с этими треугольниками тоже он принес. А для кого она предназначалась, я не знаю. Кажется, он говорил, что это для отца, но я не уверен.

– Давно это было?

– Где-то с полгода назад, – ответил Саркис и нетерпеливо спросил: – У тебя все? А то я тут немного занят.

На заднем плане слышался женский смех. Было ясно, что ювелира ждет бурная ночь. Белла на мгновение испытала что-то похожее на досаду или ревность. У всех нормальных людей есть личная жизнь. У всех, кроме нее! И виноват во всем Юрка.

– Белла, у тебя что-то еще? – допытывался Саркис.

– Все. Спасибо тебе за помощь.

– Юрке привет!

Белла убрала трубку. Она была удивлена. Андрей Георгиевич заказывал ювелиру эту подвеску? Но для кого? Уж явно не для свекрови. Та всегда носила золото. Лизон тоже не подходила, она не появлялась в стране уже несколько лет, а подвеска была сделана всего полгода назад. И еще Юра передал Саркису эскиз, значит, он тоже был заинтересован, чтобы подвеска выглядела именно так и не иначе.

Странно, у Юрки она такой подвески не видела. Может, для детей заказывал? В подарок?

На этом Белла и успокоилась. В принципе такое могло быть. Муж и свекр буквально заваливали детей подарками. Увы, дети эти подарки не слишком-то ценили. Получили Герасим или Амелия в подарок подвеску, не понравилась она им – зашвырнули и забыли.

Глаза у Беллы слипались. Она не слишком волновалась за мужа. Несмотря на странное сообщение, до утра ему ничего не грозит. Что бы там ни задумал ее муженек, из больницы, где он сейчас находится, до утра его не выпустят. А утром она предупредит Торопова, что Юра собирается смыться, и тот предпримет меры. Торопов – человек дела, такой мужчина точно не подведет. На него можно положиться в любой ситуации.

В мыслях о миляге следователе, с которым у нее установился хороший контакт, Белла заснула. Снились ей зеленые леса, полные зверей и птиц, и цветущие луга, благоухающие травами. Даже во сне она чувствовала запах свежей травы и цветов. Это было очень приятно, просыпаться утром совершенно не хотелось. Однако пришлось.

Звонок в дверь заставил ее выбраться из постели. Мимоходом Белла глянула на часы. Пять утра. Какая рань!

– Кто там?

– Это я, Лизон, – ответил знакомый голос.

Приехала! Сердце у Беллы екнуло. Все-таки явилась! Когда Белла открывала дверь, сердце у нее стучало уже часто-часто, в горле встал комок. Белла терпеть не могла сноху, та отвечала ей взаимностью. Одно время женщины откровенно ненавидели друг друга. Потом Лизон уехала в Америку, осталась там жить, вышла замуж, завела собственного ребенка, перестала цепляться к Белле, и ненависть приутихла. Но сейчас достаточно было одного звука ее голоса, чтобы былая неприязнь в сердце Беллы вновь поднялась.

– Почему ты дверь изнутри закрываешь?

– Боялась, мало ли кто ворвется.

Следом за Лизон появился Вадим. Он держал два больших чемодана, да еще на плече была объемная сумка.

– Вот мы дома никогда не закрываем дверь, – гордо заявила Лизон, словно в этом было ее личное достижение. – В нашем благополучном районе не бывает краж или чего-то подобного.

– Очень за вас рада. А я вот берегусь как могу.

– Но ты должна была знать, что мы можем приехать. Должна была ждать нас. А то стоим у двери почти час.

Конечно, она преувеличивала.

– Могла бы на сотовый позвонить!

– Я и звонила. Маме, Юре – никто не отвечает. В чем дело? Юры вчера весь вечер не было в скайпе. Я хотела поговорить с ним, обсудить наш с Вадимом приезд.

– Лизон сообщила Юре, когда нужно будет нас встретить. Но в аэропорту никого не было!

Белла развела руками:

– Юра попал в больницу.

– Ой! Что с ним?

– Не знаю. Что-то с сердцем.

– Что именно?

– Я не знаю, – вынуждена была ответить Белла. – Он мне не объяснил.

И тут же услышала:

– Удивляюсь я тебе, Белла!

– Как можно быть такой черствой? – вторил жене Вадим.

– Ладно. Мама тоже здесь? Она с тобой и детьми?

– Мама?

Белла удивленно взглянула на сноху. Лизон крутилась перед зеркалом, поправляя прическу. Вадим расстегивал курточку на Ангелине, которую они звали на английский манер Анжелиной. К Белле медленно приходило осознание, что оба они еще ничего не знают о смерти свекрови. Ну, Юрка, ну, мерзавец! Попадись он Белле! Трус несчастный! Она понимала, что муж не сказал сестре о смерти их матери. Почему он так поступил?

– Так что? Где мама? Здесь она?

– Нет, – выдавила Белла.

– А где же она? В Огаркове?

– Хм.

Белла предпочла не отвечать и прошла на кухню. Раз уж ее разбудили в такую рань, нужно попытаться сварить кофе в микроволновке. Удастся ли это? Дети тоже проснулись и затеяли возню с Анжелиной. Герасиму с Амелией очень нравилась младшая сестренка. Они и раньше всегда с удовольствием болтали с ней по скайпу, а теперь, увидев в реальной жизни, нашли ее ужасно хорошенькой и тут же пригласили в свою комнату, чтобы показать игрушки. Анжелине было пять лет, по-русски она говорила отлично, но без о'кей, конечно, обойтись не могла.

Белла услышала, как Амелия спрашивает у американской сестренки:

– А что такое «ухей»?

Не успела Белла улыбнуться, как за ее спиной раздалось:

– Так что с похоронами папы? На какой день их назначили?

Это в кухню пришли Лизон с мужем. Вадим принюхался:

– Угостишь кофейком?

– Садитесь.

– А мы привезли с собой сладости.

Еще несколько лет назад Лизон жила в этой квартире, радовалась хорошей работе, карьере, новой машинке. Хотя бы одним из детей Андрея Георгиевича можно было гордиться. Дочь умница, красавица, еще и дипломированный экономист.

Побывав в Америке, Лизон настолько прониклась величием и богатством этой страны, что немедленно захотела навсегда присоединиться к этому празднику жизни.

– Поеду! – заявила она опешившим родителям. – Выучу там английский, получу диплом. Денег на обучение у меня хватит. А там посмотрим.

Лизон отправилась за океан, где не только реализовала все планы, но и нашла мужа, американца армянского происхождения. Восторгу родителей не было предела. Дочь с этого момента была окончательно вознесена на пьедестал. Юра, и прежде не пользовавшийся уважением родителей, окончательно ушел в тень. Что он разрушил, она поправила. Дочь полностью реабилитировала семью в глазах общественности. Даже свекровь оживилась. Еще бы, подцепила такого жениха! На фоне их свадьбы даже неудачная женитьба Юры казалась не такой трагической.

О намерении свекра и свекрови уехать в Америку Белла знала давно. Она только не ожидала, что им и Юру удастся сманить за собой. Сама Белла не собиралась в чужую страну с чужими ей людьми. Она и дети останутся в России, и точка. Здесь ее родина, ее дом, могилы ее предков, ее мать, родные и друзья. Чужие края ей не нужны. Да еще если в этих краях будут обитать свекровь со свекром. Видеть еще и там их опостылевшие физиономии – ни за что.

Белла много думала о том, что если свекра со свекровью за то добро, что, по их словам, они не уставали делать людям, Господь приберет в рай, то Белла в этом раю оказаться бы ни за что не захотела. Даже если будут сильно звать, туда же, где свекр со свекровью, она нипочем не сунется. Лицезреть их целую вечность – это пострашней всякой пытки. Пусть в ад, но только без этих двоих!

Наконец Лизон спросила:

– Где мама?

Может быть, в другой раз Белла и постаралась бы подготовить ее к страшной новости. Все-таки мать. Не совсем Белла была черствой, понимала, что Лизон к матери чрезвычайно привязана. Да и та любила свою девочку, и особенно эта любовь усилилась, когда девочка стала их выигрышным лотерейным билетом в новую жизнь. В другое время Белла бы смягчила новость, но сейчас не смогла.

Выпалила Лизон прямо в лицо:

– Умерла твоя мама! Убита!

И отвернулась, не желая видеть изменившееся лицо снохи. Пусть та вредная, но такого удара Белла ей точно не желала.

– Пожалуй, пойду соберу детей, – пробормотала она.

– Постой! – кинулся за ней Вадим. – Ты врешь!

Он схватил Беллу за руку и потребовал уже совсем грозно:

– Скажи моей жене, что ты все врешь!

– Пусти! – строго проговорила Белла. – Не смей меня трогать.

Как ни странно, Вадим ее послушался, руку отпустил. А Белла повернулась к Лизон:

– Если не веришь мне, позвоните следователю Торопову. Он ведет дело об убийствах твоих родителей. Телефон я тебе дам.

К тому времени, как Белла собрала детей, умыла их и привела на кухню, чтобы накормить кашей, Лизон и Вадим исчезли. Осталась только Анжелина.

– А где твои родители? – удивилась Белла.

– Уехали.

– А ты как же?

– Меня оставили, – простодушно произнесла девочка. – Сказали, чтобы я с тобой побыла.

Белла растерялась. Она не знала, как ей поступить. Надо идти на работу, но куда деть Анжелину? Вроде бы логичнее всего взять ее с собой и отдать в садик вместе с Герой. Но как знать, примут ли туда ребенка на один день? Учитывая полное отсутствие медицинских справок у девочки, маловероятно. Она первая бы заявила протест, если бы воспитательницы стали брать невесть чьих детей прямо с улицы. А вдруг ребенок болен? Заразит других детей, что тогда делать? Нет уж, о садике и речи не могло идти.

Но и оставить пятилетнего ребенка одного Белла не могла.

– Пойдешь со мной, – сказала она Анжелине.

– А куда?

– В школу.

– Как хорошо! Я уже хожу в школу! – обрадовалась девочка. – Сейчас принесу свои тетрадки.

Она сбегала в комнату и принесла оттуда маленький хорошенький рюкзачок с нарисованными длинноногими и большеглазыми куклами, значки и наклейки.

– Тетя Белла, посмотри мои тетрадки, – с гордостью произнесла Анжелина.

Белла взяла тетрадки в руки, взглянула и смогла лишь вымолвить:

– Ого!

Только это ей и удалось выдавить. Что-то похожее на зависть проснулось в Белле. Похоже, способностями девочка пошла в мать. Тетрадки Амелии никогда Беллу не радовали. Даже палочки у дочери получились все сплошь кривые. Одни загибались крючком, другие почти лежали. Ни одной ровной или хотя бы стоящей под нужным углом не было. А у Анжелины все задания были сделаны просто на загляденье, несмотря на то что она была младше Амелии на два года.

– Это ты писала?

– Я!

Девочке всего пять лет, она далеко пойдет. Нет, такую отличную ученицу нужно держать при себе.

Сегодня у Беллы было всего четыре урока. Относительно свободный день. Четыре часа Анжелина как-нибудь выдержит. В конце концов, она отправит малышку на урок физкультуры. Попросит физкультурника Пашу, чтобы он разрешил девочке покувыркаться где-нибудь в углу на матах. Объяснит как-нибудь, выкрутится.

И все равно Белла не понимала Лизон. Да, у нее страшное горе, она переживает, но нельзя же бросить собственного ребенка.

– Завтракай, пойдешь с нами. Собирайся.

Анжелина оказалась на редкость неконфликтной девочкой. Она безропотно и даже с удовольствием съела кашу, которую сварила Белла. Облизнулась и похвалила:

– Вкусно!

Амелия с Герой в это же время на два голоса ныли, что каша отвратительная и есть они ее под страхом смертной казни не будут.

– На вкус это просто дерьмо! – всхлипнула Амелия.

– Не говори так!

Белле было обидно слышать такое от дочери. К тому же она знала, что каша сегодня получилась совсем неплохо. Молоко, овсянка, чуточку сахара и несколько крупинок соли.

– А почему не говорить? – тут же встала в позу дочь. – Папа всегда так говорит о твоей еде! Ты готовишь дерьмово!

– Ваш папа…

Белла моментально вспыхнула. У нее было множество претензий к мужу в том, что касается питания детей. С раннего возраста Юра таскал их по фастфудам, уверяя всех, что спасает их от голодной смерти, потому что жена не готовит дома нормальную еду. Под нормальной он понимал жареное мясо, наваристые супы, опять же с мясом, и горы жареной картошки. Поскольку всему этому Белла предпочитала разнообразные каши, а на десерт свежие фрукты, Юра и сам считал, что Белла морит их голодом, и детям умудрился внушить эту мысль.

Амелия с братом быстро подсели на все эти фастфуды, и предложение отправиться в очередное подобное заведение находило всегда горячий отклик.

А предложение это звучало у них в семье часто, слишком часто. Сама Белла наблюдала посещение этих закусочных не реже трех раз в неделю, значит, с отцом дети бывали там еще чаще. Конечно, после картошки фри и гамбургеров мамина отварная рыбка с овощным пюре не вызывала у детей никакой радости.

Такой режим питания портил желудки, печень. Белла это видела, но Юра упорно не желал замечать очевидного. Ни Герина жуткая аллергия, ни застой желчи у Амелии не заставили Юру признать свою неправоту. Болезни у детей могли появиться от чего угодно, но только не от той еды, на которую он однажды их подсадил.

От этих мыслей Беллу оторвал голос дочери.

– Так что наш папа? – услышала она.

И подняв глаза, увидела, как Амелия, уперев руки в бока, смотрит на нее. В глазах дочери был открытый вызов матери. Ну-ка, говорил ее взгляд, попробуй что-нибудь сказать плохого о моем папе! Только попробуй!

Белла вздохнула и произнесла:

– Ваш папа иногда бывает не прав.

– Папа всегда прав!

Белла не ответила. Не хотелось начинать день с ссоры. Из этих ссор она выходила с головной болью и такой разбитой, что хоть плачь. А ведь ей еще целый день работать. Лучше промолчать.

Анжелина, которая молча дожидалась, пока спор между матерью и дочерью стихнет, улучила минутку и спросила:

– А можно я съем?

– Что?

– Кашу.

Анжелина жадно смотрела на тарелку Амелии. Похоже, она и впрямь рвалась доесть кашу за братом и сестрой. Глаза у нее так и горели.

– Хочу, хочу кашки! – захлопала она в ладоши.

В Амелии с Герой проснулась жадность. Нет, сваренную мамой кашу они есть по-прежнему не хотели. Но еще больше они не хотели, чтобы ее съела Анжелина. У них в головах не укладывалось, как это может такое быть, чтобы что-то принадлежащее им досталось другому. Пусть даже это всего лишь невкусная мамина каша, а получить ее хочет полюбившаяся им обоим сестричка.

Гера и Амелия моментально прикончили свои порции. Да еще и тарелки вылизали, чтобы никому точно ничего не досталось. И Белла почувствовала к Анжелине искреннюю симпатию. Давно ей не удавалось так легко и быстро накормить своих капризников завтраком. Теперь благодаря этой малышке с блестящими глазками все трое могут отправляться в путь в отличном настроении.

Между тем господин Торопов, к которому Белла отправила своих прибывших из-за океана родственников, находился в сложном положении. Меньше всего ему сейчас хотелось общаться с дочерью потерпевших, но она рвалась к такому общению очень рьяно.

– Я еду к вам.

– Нет-нет, не надо. Меня нет в отделении.

– Но я хочу понять, что произошло с моей мамой. Мне сказали, она тоже погибла. Как такое могло случиться?

Торопову всегда было непросто рассказывать родным об обстоятельствах гибели их близких. А тут родная дочь убитой. И судя по голосу, далеко не самая уравновешенная. Но пообщаться с ней все равно придется, как ни крути. Торопов нашел, как ему казалось, Соломоново решение.

– Могу увидеться с вами во второй половине дня. Раньше никак.

– Ладно, – буркнула та. – Тогда скажите мне, в какую больницу вы отвезли Юру.

– Юру?

– Моего брата Юру! Его жена сказала, что брату стало плохо во время допроса и ваш сотрудник отвез брата в клинику. В какую именно?

– Не знаю.

– Так узнайте!

Торопов пообещал, что узнает, и с облегчением закончил разговор. Он очень надеялся, что заполошная американская гражданка в ожидании ответа не станет разыскивать своего брата по всем городским клиникам, потому что она все равно ничего не добьется.

О том, что Юры в данный момент быть не могло ни в одной из больниц Санкт-Петербурга или Ленинградской области, следователь знал уже полтора часа. Полтора не самых приятных в его жизни часа. Именно столько времени прошло с момента обнаружения тела молодого мужчины в лесу на окраине сельского поселения Огарково.

Стоило Торопову узнать, где найден труп, как он понял, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Только бы не он, – взмолился следователь про себя. – Только бы кто-нибудь другой!

Собрав людей, он немедленно выехал на место происшествия.

Этот небольшой лес, вернее, то, что осталось от него после вырубки, служил естественной границей между Огарковым и коттеджным поселком «Чудный уголок». Обитатели этих двух мест любили заниматься здесь спортом. На окоченевшее тело молодого человека как раз и наткнулись две девушки, совершавшие утреннюю пробежку в лесу.

Сначала их внимание привлекли следы на снегу. Следы явно принадлежали босому. Потом они увидели на небольшом расстоянии от дороги что-то темное, чего вчера на этом месте не было. Заинтересовавшись, что бы это такое могло здесь появиться, не в меру любопытные девицы сошли с дорожки и полезли в снег. Итогом этой зарядки был звонок в полицию от одной из рыдающих девиц. Вторая билась в настоящей истерике здесь же, на снегу.

Прибывшая группа быстро определила, что сбылись самые худшие ожидания. Лежавший на снегу труп они опознали практически мгновенно.

– Он!

– Сын тех двух покойников!

– Как его там… Юра!

– Но почему он здесь? Да еще голый?

От места, где лежало тело, до дома самого Юры было не больше трех километров. До ближайшего жилья и того меньше. В принципе он мог добраться до человеческого жилья, где получил бы помощь. И судя по следам, он пытался это сделать. Почему же он не пошел по дорожке? Вероятно, в темноте он просто ее не заметил, двинулся дальше в лес, упал и умер.

– На голове гематома.

– Ударился?

– Больше похоже, что его ударили.

Ударили, раздели и вывезли в лес умирать.

Всю последнюю неделю в городе и области держались морозы. Ночью термометры опускались до двадцати пяти градусов, а за городом градусники показывали и все тридцать или даже тридцать два. Минувшая ночь как на грех выдалась одной из самых холодных за последнее время. И кем бы ни был злоумышленник, напавший на Юру, он явно рассчитывал, что, оставшись на морозе совершенно голым, Юра погибнет очень быстро.

– Но если хотели представить дело как несчастный случай, зачем раздевать? Да еще донага? Ведь ясно, что голый мужик сам в лес не побежит.

– Но у одетого у него оставался бы шанс выжить. А так…

Следователю представлялось, что выбранный способ умерщвления скорее подразумевал удовлетворение каких-то садистских наклонностей убийцы. И то, что он не прикончил Юру сам, а предоставил это сделать морозу, вполне укладывалось в эту версию. Торопов представлял себе ужас, который довелось испытать погибшему перед смертью. Вот он идет, вокруг темный лес, он не чувствует ни рук, ни ног, ничего не соображает, не понимает, куда и как долго ему еще идти. Кричит, зовет на помощь. Но вокруг одни покрытые снегом деревья и холодные звезды.

Торопов в эту минуту и сам ощутил мороз, сковывающий движения, мешающий думать.

– Он поддался панике, это ясно. Забрался бы на ближайшее дерево и увидел, что до поселка не больше трехсот метров.

Но погибший не знал, что находится так близко от спасения. Наверняка, очнувшись в темном лесу, он вообразил, что до ближайшего жилья много километров. Это лишило его мужества. Вся его дальнейшая борьба за жизнь свелась к хаотическим перемещениям по хорошо знакомому ему лесу. Полицейские прошли по цепочке следов и убедились, что погибший без толку бродил, заблудившись буквально в трех соснах. Юрий мог бы спастись, прояви он чуточку больше отваги, но не сумел вовремя сориентироваться и замерз.

– Винить во всем одного парня тоже нельзя. Травма головы не могла не сказаться на его состоянии. Тошнота, головокружение, в глазах двоилось. Еще добавить сюда страх смерти. Вот и получилось, что парень замерз в двух шагах от места, где мог бы найти спасение.

– А откуда он шел?

Следы погибшего привели к дороге. Здесь явно стояла машина, рисунок протектора следователь приказал тщательно зафиксировать. Он уже догадывался, какой машиной мог воспользоваться убийца. Это была одна из тех двух, что находились в гараже потерпевших, «Рено» или «Форд». Судя по ширине колес, скорей всего, это «Форд».

И следователь не ошибся. Когда они вернулись в дом, который стал свидетелем уже третьего убийства, хозяйского «Форда» во дворе не было. А еще вчера он был здесь. Конечно, машину мог взять сам Юрий, но что-то подсказывало следователю, что для личных нужд он воспользовался бы своей машиной и предпочел не трогать машину отца.

Однако могло быть и так, что Юрий решил отогнать вторую машину в служебный гараж. После смерти отца служебный транспорт надлежало вернуть. Но по дороге что-то пошло не так.

– Возможно, на него напали. Потерпевший мог посадить в машину злоумышленника, который в безлюдном месте бросился на него, оглушил, отнял одежду и выкинул на снег, посчитав мертвым.

– Так что? Съездить на место службы?

– Обязательно. Поговори с людьми, расспроси. Может быть, кто-нибудь вспомнит, что погибшим угрожали. Или что у погибших были конфликты с кем-нибудь. Словом, не мне тебя учить, ищи любую зацепку.

– Хорошо.

– И расспроси о некой Танюше, с которой у покойных были особые отношения.

Дальше Торопов распорядился найти исчезнувший «Форд», в котором могли остаться улики.

– Вряд ли преступник раскатывает на угнанной машине. Скорее всего, бросил «Форд» где-нибудь по пути в город или уже в городе. Надо искать.

Сотрудники забегали. А сам следователь понял, что должен позвонить главной подозреваемой. В этом деле у него имелась пока только одна крепкая подозреваемая, она же по стечению обстоятельств и главная свидетельница.

Белла, жена погибшего и невестка убитых, вызывала у Торопова смешанные чувства. С одной стороны, ему было жаль женщину, которая явно натерпелась всякого и от властного свекра, и от деспотичной свекрови, и от безвольного мужа. С другой стороны, личные чувства не имели на его службе никакого значения. Если Белла виновна в трех убийствах, она должна за них ответить. И никакие оправдания не помогут ей избежать тюрьмы.

Глава 10

Не подозревая о черных тучах, которые сгущались над ее головой, Белла спокойно провела уроки. Анжелине у них в школе очень понравилось. Белла упросила учительницу начальных классов взять девочку к себе на урок в 1-й «А». После окончания занятий та дала новой ученице самую лестную характеристику.

– Усидчивая. Работоспособная. Умненькая. Она сказала, что ей всего пять.

– Так и есть.

– Но она уже неплохо читает, оперирует суммами до двадцати и умеет писать. Правда, пишет только латинскими буквами, кириллицу не знает. Но все равно не все мои первоклашки умеют так хорошо считать и писать. Сказала, что научилась всему сама, родители с ней не занимались. В школе они в основном рисовали картинки и играли на компьютере.

– Интересно было бы узнать методику, по которой учили ребенка.

– Девочка же вам сказала, что училась самостоятельно. Вряд ли речь идет о какой-то особой методике.

Но учительница считала, что Анжелина привирает. Возмущенная Белла спросила у племянницы:

– Деточка, скажи, кто тебя учил?

– Джеки.

– Кто?

– Джеки, – повторила девочка. – Он мне называл сначала буквы, потом цифры, а я запоминала. Потом он стал давать мне задания: сложить, вычесть. Жаль, что говорит он только по-английски. Сначала мне не все было понятно, но потом я научилась его понимать.

– И кто он, этот Джеки?

– Просто Джеки. Он живет у мамы в планшете.

– Видите, все-таки работала какая-то обучающая программа, – торжествующе произнесла учительница.

Белла не стала с ней спорить, забрала племянницу, и вдвоем они поехали за Амелией и Герасимом. От родителей Анжелины по-прежнему не было вестей, и Беллу это стало уже порядком раздражать. Позвонить Лизон она не могла, та не оставила ей номер. А телефон мужа, у которого Белла могла бы спросить номер снохи, был весь день выключен. И это тоже порядком злило Беллу. За неимением лучшего она привезла детей на Лиговку. Подходя к дому, услышала знакомый голос:

– Обзавелись еще одной малышкой?

Оглянувшись, Белла увидела Торопова.

– Откуда у вас еще один ребенок?

– Анжелина – дочка Лизон.

– Ах, вот в чем дело. А почему вдруг девочка с вами?

Белла объяснила. И следователь попросил у нее прощения.

– Столько всего навалилось в последнее время. Увидел вас с еще одним ребенком, вот и подумал…

– Что вы подумали?

– Черт знает что подумал. Забудьте.

Но Белла потребовала. И тогда, краснея, Торопов признался, что на мгновение, на одно крошечное мгновение ему подумалось, что Белла девочку украла.

Этого оказалось достаточно, чтобы Белла вознегодовала:

– За кого вы меня принимаете? По-вашему, я воровка? Похитительница детей? Может быть, еще и в убийцы меня запишите?

Лицо следователя в этот момент приняло такое выражение, что Белла невольно ахнула:

– Вы что? Вы меня подозреваете? Всерьез? И кого же я убила? Свекра? Свекровь? Или сразу обоих?

Торопов мялся и выглядел смущенным.

– Это версия вашей снохи.

– Лизон обвиняет меня в убийстве свекра и свекрови?

– Она сказала, что у вас с ними были напряженные отношения. По ее словам, других подозреваемых на роль преступника у нее нет.

Белла слушала и понимала, что Торопов неспроста явился сюда к ней.

– Вы пришли, чтобы арестовать меня?

– Нет, что вы. Пока такой необходимости нет.

– Пока?

У Беллы внутри все опустилось. А ведь вчера они со следователем так чудно поговорили, ей показалось, что у них полная гармония в отношениях. Но сегодня все изменилось. Что же послужило причиной? Еще не зная о смерти Юры, она предположила то, что лежало на поверхности. Приехала Лизон, пообщалась с Тороповым, и вот пожалуйста, следователь смотрит на Беллу как на врага.

– Что вам Лизка наговорила обо мне?

– Кто?

– Лизон.

– Вы имеете в виду маму этой чудесной малышки?

И Торопов выразительно показал взглядом на Анжелину, которая слушала их, широко распахнув глаза. Только теперь Белла спохватилась, что ее детям еще никто не сказал про смерть бабушки и дедушки, не говоря уже об Анжелине. И Белла сказала:

– Если хотите поговорить, пойдемте с нами наверх. Дети будут в комнате, а мы с вами поболтаем на кухне.

Ей показалось, что следователь обрадовался. Он заскочил в магазин, купил тортик к чаю и конфеты для детей. Сама Белла предпочла бы, чтобы он купил для них фруктов, тех же яблок, но ничего не стала говорить. Они со следователем не приятели, чтобы она давала ему такого рода советы. Потом рука об руку, сопровождаемые тремя ребятишками, они взлетели на лифте на третий этаж и оказались перед дверью квартиры.

Только сейчас, открывая дверь ключом, Белла задумалась, кому теперь принадлежит эта квартира. Лизон? Юре? Свекр всегда говорил, что Юра его разочаровал, а вот дочка – умница и разумница. Такой и все нажитое в наследство оставить не грех.

«Раньше я всегда думал: наследство только сыну, – говорил он. – А теперь думаю, чем дочка провинилась, чтобы ее оставить ни с чем?»

И Белле внезапно стало страшно. А вдруг старый пень перед смертью и правда написал завещание в пользу Лизон? Что тогда будет с ними? С ней, с детьми? Конечно, вряд ли Лизон решится выставить на улицу семью брата, но все-таки окончательно отравить Белле жизнь сможет.

– И Юрка еще на звонки не отвечает, – с досадой произнесла Белла, входя с Тороповым в квартиру. – Вы не знаете, где он?

Едва раздевшись, дети убежали в комнату доигрывать утреннюю игру.

– Руки помойте, с улицы ведь пришли. И умойтесь!

Но послушала ее лишь Анжелина. Герасим и Амелия не обратили на слова матери никакого внимания. Белла заметила, как Торопов удивленно взглянул на нее, и покраснела от стыда. И это еще хорошо, что Амелия с Герой просто убежали, а не посоветовали маме заткнуться или еще что-нибудь в этом роде. А вздумай она настаивать, именно так бы и получилось. «Отстань» или «отвали» было бы самим ласковым, что она услышала бы в ответ.

Чтобы скрыть смущение, Белла повернулась к следователю и повторила:

– Не знаете, где Юра?

Но Торопов не ответил. Стоял, глазел по сторонам и не скрывал удивления при виде ободранных стен.

– А что это у вас? Ремонт?

– Если бы, – хмыкнула Белла и неожиданно разоткровенничалась: – Когда семья мужа переехала за город, стали думать, что делать с городской квартирой. Я предлагала оставить ее для жизни зимой, когда дети ходят в сад и в школу, а мы с мужем работаем. Наверное, если бы я настаивала, чтобы квартиру продали или сдали, они бы сделали тут ремонт и оставили ее для жизни. Но если я предлагала оставить, они решили ее сдавать. Только желающих ее снять не нашлось. Тогда решили продать, но без ремонта тоже никто не хотел. В общем, оставили как есть.

– Но здесь не слишком приятно находиться.

– Что делать? В Огарково я одна ни за что не поеду. Только подумаю об этом месте – сразу мертвые чудятся. Брр!

Белла включила чайник и в ожидании, пока он закипит, уселась рядом с Тороповым.

– Спрашивайте. Вы же сюда за этим пришли?

Но следователь спросил у нее совсем не о том, о чем она думала.

– Вы любили своего мужа?

Услышав вопрос, Белла не смогла скрыть удивления:

– Почему вы спрашиваете?

– Ответьте, пожалуйста.

– Нет, не любила. То есть когда-то у меня было к нему чувство, но Юра постарался сделать все, чтобы уничтожить его.

– Значит, мужа вы не любили?

– В последнее время так и вовсе презирала.

– Тогда я смело могу вам сказать, что этой ночью его не стало.

Какое-то время Белла приходила в себя. А потом уточнила:

– Хотите сказать, что Юра умер?

– Да. И по всей видимости, он тоже убит.

Она побледнела.

– В доме? Это снова произошло в нашем доме?

– Мы осмотрели дом, там имеются явственные следы пребывания вашего мужа. Нападение было осуществлено в тот момент, когда ваш муж вышел из дома или его подстерегли где-то по дороге. Тело найдено в лесу неподалеку. В нескольких километрах от места обнаружения тела на пригородной трассе найден угнанный автомобиль марки «Форд».

– Служебная машина свекра, – пробормотала Белла.

– Да. Судя по всему, именно на ней преступник вывез вашего мужа в лес, где и оставил несчастного замерзать на снегу. Затем негодяй отъехал от места преступления, бросил автомобиль у трассы и скрылся. То ли его ждал сообщник, то ли он уехал на попутной машине. Мы сейчас наводим справки, вдруг кто-то из водителей его видел. Но надежда найти свидетеля крайне мала.

– И когда точно это случилось?

– Вы имеете в виду убийство?

– Да.

– Эксперты считают, что ваш муж скончался где-то в промежутке между одиннадцатью и половиной двенадцатого ночи.

Белла молчала, не в силах справиться с охватившими ее чувствами. В половине двенадцатого ночи она получила от мужа прощальную эсэмэску. Выходит, Юра прислал ей предсмертное письмо. В последнюю минуту он думал именно о ней, о Белле. Как трогательно и трагично одновременно.

Но тут же смутное беспокойство овладело Беллой. Как-то странно получается. Зачем Юрка вздумал прощаться с ней таким образом? Лучше бы сказал прямо, мол, караул, погибаю. И вообще, если, замерзая ночью в лесу, он был в состоянии отправить эсэмэску, значит, и на помощь звать тоже мог! Почему же он этого не сделал? Зачем предпочел послать жене туманное послание вместо того, чтобы вызвать к нему МЧС?

Белла рассказала об эсэмэске Торопову.

– Телефона у вашего мужа при себе не было. Собственно, у него при себе совсем ничего не было. Он был найден абсолютно голым.

Представив, какой ужасной была его смерть, Белла наконец-то содрогнулась. Нет, не о себе она горевала. И даже не о Юре. Она не соврала следователю, когда призналась, что совсем его не любила. Белла думала сейчас о детях. О Герасиме и Амелии, которые беззаботно играли в соседней комнате и не подозревали, что в одночасье вдруг стали сиротами. Вот кого ей было жаль, так это детей.

Она перевела взгляд на следователя и встревоженно пробормотала:

– Вы же не думаете…

– Что это вы его прикончили, а потом сами себе отправили эсэмэску? Нет, не думаю. Хотя вроде все указывает на вас.

– Почему? Почему на меня?

– А у кого было основание ненавидеть мужа и его родителей? Только у вас. Да вы и сами не скрывали своей ненависти к ним.

– Но я жила с этими людьми уже много лет. У меня выработался своеобразный иммунитет. Да, они меня раздражали, порой просто бесили, но если уж я их не прикончила в первый год совместной жизни, то теперь и подавно бы не стала. Да еще после развода. Зачем мне их убивать? Никакой личной выгоды я от этого не получила бы. Поищите преступника в другом месте.

– Мы ищем. Наведались на работу к вашему свекру. Там о нем все скорбят и отзываются очень положительно. По отзывам сотрудников, ни у кого не было ни малейшей причины для ненависти. Удивительное дело, за все то время, что ваш свекр возглавляет организацию, ни у кого не возникло претензий к нему. Все его решения были взвешенными и верными. Даже увольняя своего заместителя, он долго и обстоятельно объяснял тому, по какой причине они расстаются, так что уволенный еще его же и благодарил.

– А в душе затаил злобу! – воскликнула Белла. – Вы бы проверили этого уволенного!

– Мы и проверили. Но это было три года назад. И этот человек сразу нашел работу за рубежом, в данный момент в России его нет. Но мы связались с ним по скайпу, и он поклялся, что не знает никого, кто бы затаил против Андрея Георгиевича зло. Просто не человек ваш свекр, а какая-то ходячая справедливость.

– Так и есть. Он по гороскопу Весы. Рассудительный и чертовски холодный знак.

– А вы?

– Я Скорпион, муж – Рак. То есть был Раком.

– А я Водолей.

Белла не знала, зачем ей это, и решила сменить тему:

– А Танюшу вы нашли?

– Да. Мы ее нашли и побеседовали с ней. Она не стала таиться и подтвердила, что действительно одно время состояла с вашим свекром в интимных отношениях. Но, как вы правильно сказали, они перестали встречаться еще восемь лет назад. Ваш свекр прекратил эти отношения, откупившись от любовницы повышением по службе, чему она была очень рада. И еще она сказала, что для Андрея семья всегда была на первом месте. Он этого никогда не скрывал, поэтому она на него не в обиде. Он подарил ей машину, помог с первым взносом по ипотеке, повысил в должности, так что расстались они красиво.

– А по Юре она что сказала?

– Ничего хорошего. Что он бледная тень своего отца. Неудачная его копия.

Это Белла и сама знала. Но она видела, как Торопов отводит глаза, и поняла, что следователь узнал у Танюши еще кое-что. Но что?

Торопов в самом деле колебался. Он был под впечатлением после разговора с обладательницей пышной груди четвертого размера. Танюша призналась ему, что состояла в интимных отношениях не только с Андреем Георгиевичем. Одно время, уже после разрыва с начальником, она встречалась с его сыном. Правда, Юра не произвел на нее впечатления, хотя по возрасту был ей ближе и вроде бы должен был лучше подходить.

– Знаете, говорят, природа отдыхает на детях больших людей, – сказала она. – Так вот, на Юрке она здорово отдохнула. Кисляк и зануда. В сексе полный ноль, я уже не знала, как от него отделаться.

И сейчас следователь колебался, не зная, говорить ли Белле об измене ее мужа. В конце концов, Торопов решил, что не стоит. Как-то некрасиво получается: человек уже мертв, а он жене о нем такие вещи рассказывает. Вроде как поощряет вдову отомстить изменнику.

Торопов даже покраснел от этих мыслей, но Белла его выручила, потому что как раз в этот момент спросила:

– А о врагах, которые могли быть у Юры и свекра со свекровью, эта Танюша что-нибудь сказала?

– По ее словам, на работе к Андрею Георгиевичу ни у кого не было никаких претензий. А вот в личной жизни… Здесь все далеко не так однозначно.

Белла хмыкнула. Интересное кино получается. Даже давно брошенная свекром любовница и та в курсе их семейных неурядиц. Но оказалось, что Торопов имел в виду совсем не ее, не их с Юрой брак и даже не отношение к ней свекра и свекрови.

– У вашего свекра имеется родной брат. Вот о нем и его семье и пойдет речь.

– Брат? Никакого брата у Андрея Георгиевича нет, эта Танюша что-то путает. Во всяком случае, я никогда этого брата не видела и не слышала, чтобы о нем говорили. Хотя…

Белла вдруг вспомнила подслушанный разговор Лизон со свекровью. Тогда они говорили о каком-то дяде Серже, и Лизон считала, что родной брат имеет право присутствовать на похоронах. Выходит, у свекра и правда имелся брат!

– Вот в том-то и дело.

И Торопов так хитро посмотрел на Беллу, что та пожала плечами:

– Хотите сказать, что все правда? Брат ненавидел брата? Ненавидел настолько, что убил его?

– Первым делом, услышав какую-то версию, мы проверяем слова свидетелей. Рассказ Танюши о брате, который может считать себя обиженным, проверили тоже. И такой брат нашелся.

– Родной брат Андрея Георгиевича?

– Самый что ни на есть родной. Сергей Георгиевич. Старше вашего свекра всего на год. И живет, представьте себе, вместе со своей семьей в Санкт-Петербурге последние двенадцать лет.

– Двенадцать лет?

Белла была поражена.

– Сергей Георгиевич? Никогда не встречала его.

– А между тем Сергей Георгиевич существует. Как и двое его сыновей, дочь и семеро внуков, трое из которых уже достигли совершеннолетия.

Белла вопросительно взглянула на следователя.

– А брат может считаться наследником?

– Если не останется прямых наследников, то да, родной брат по закону является наследником второй очереди.

– Прямые наследники – это кто?

– Дети, родители и супруги.

Белла прикинула. Родители свекра давно умерли. Супруга, получается, тоже. Остаются дети. Но Юра погиб.

– Осталась одна Лизон. Если и она…

Торопов кивнул.

– Вы правильно догадались. Если умрут дети вашего свекра, то наследовать за ним будут наследники второй очереди. Внуки, бабушки, дедушки и братья.

– Внуков они тоже планируют приговорить?

– Необязательно. Хотя не исключаю и такой вариант.

Белла похолодела.

– Не может быть! Семья моего свекра неидеальна, иначе Юра бы у них не родился, но чтобы кто-то из них мог пойти на такое…

– Я тоже вначале так подумал. Но Танюша рассказала мне об одном разговоре, свидетельницей которого она стала. Несмотря на то что разговор состоялся довольно давно, она до сих пор под впечатлением. Можете себе представить?

– Наверное, он ее серьезно потряс.

– Вашему свекру звонил брат. Как поняла Танюша, этот человек просил Андрея Георгиевича об услуге, которую тот отказался выполнить.

– А что за услуга?

– Брат просил устроить его жену в больницу под именем вашей свекрови.

– Как это? – удивилась Белла. – И зачем?

– Они примерно одного возраста, похожи внешне. Во всяком случае, на фотографиях в паспорте сразу их не отличишь.

С этим Белла была согласна. Она сама на паспортной фотографии была похожа на какого-то дракончика, хотя перефотографировалась четыре раза.

– Но зачем одну женщину выдавать за другую?

– У жены Сергея Георгиевича не было страховки, а у жены Андрея Георгиевича – целых два полиса, один обязательного, второй – добровольного страхования. Вот по одному из них его брат и собирался положить в больницу свою жену.

– Ничего себе! Это же противозаконно.

– Совершенно верно. Но для человека, попавшего в трудную ситуацию, обмануть государство – куда меньшее зло, чем позволить любимой женщине умереть. И он полагал, что брат войдет в его положение.

– И как? Вошел?

Торопов покачал головой.

– Судя по имеющимся у нас данным, супруга Сергея Георгиевича скончалась десять лет назад от порока сердца, который ей давно следовало бы прооперировать. Но операция стоила больших денег, которых у семьи не было.

– Но это было уже давно. С чего бы им начать мстить теперь?

– Этого я не знаю. Но там было еще много всего, о чем свидетельница не знает.

– Зачем вы это все рассказываете мне?

– Это же ваши родственники. У вас случилось несчастье, погибли Андрей Георгиевич, его жена. Думаю, семья его брата имеет право знать об этом. Надо им сообщить.

Белла внимательно посмотрела на Торопова.

– Зачем вам это?

– Не стану скрывать: эти люди вызывают у меня наибольшие подозрения после вас и Лизон. Но Лизон не было в стране, когда случились все эти смерти. А вы…

Он замолчал.

– А что я?

Торопов на вопрос так и не ответил. Вместо этого он смущенно закашлялся и продолжил:

– А вы должны позвонить вашим родственникам.

– Дяде Сержу?

– Да, ему. Телефон я вам дам.

– Но как я объясню свой звонок?

– Соврете что-нибудь. Скажете, что нашли их номер в записной книжке свекра. Ваша задача – не просто сообщить им о смерти Андрея Георгиевича, его жены и сына, самое главное – напроситься в гости к этим людям и познакомиться с ними. Если не удастся побывать у них, пригласите к себе. Любым способом проникните в их семью, посмотрите, чем они живут, что это за люди. Если увидите что-то подозрительное, сообщите мне.

– Вы хотите заставить меня шпионить за ними?

– Это в ваших же интересах. Или вы хотите отправиться под суд за преступления, которые не совершали?

– Конечно нет!

– И я не хочу, чтобы вы отправились на зону. Видите ли, вы мне симпатичны. Но предупреждаю, что, если другого подозреваемого найти не удастся, несмотря на всю симпатию, сгодитесь и вы.

Сначала Белла покраснела от гнева, потом побледнела от страха. Зачем она злится на Торопова? Он действует как друг, честно предупреждает о возможной опасности. Она должна не злиться на него, а благодарить. И еще Белла подумала, что очень может случиться именно так, как предсказывает следователь, – она отправится на зону. От этой мысли Белла еще раз побледнела и покраснела. В итоге лицо приобрело зеленоватый оттенок.

– Так вы хотите, чтобы виновник был найден и наказан?

– Очень хочу!

Торопов вглядывался в нее с минуту, а потом сказал:

– Если вы не согласитесь, я пошлю в семью ваших родственников своих людей. Но мне бы не хотелось так поступать. Появление полиции вызовет подозрения и обязательно насторожит преступника, если таковой имеется. Ваше же появление будет выглядеть естественно, оно никого не удивит. Да, свекр и его брат не общались, но сообщить о смерти Андрея Георгиевича его ближайшим родственникам вы были обязаны. Вас поймут и примут.

Белла все еще молчала, и следователь поторопил ее:

– Решайтесь! Через несколько минут здесь появится еще одна ваша родственница, и разговаривать в ее присутствии будет невозможно.

– Почему вы уверены, что Лизон появится через несколько минут?

– Потому что мы с ней договаривались о встрече. Она сказала, что вы сейчас будете дома. Но вы, как я понимаю, предпочли отправиться на работу?

Белла молча кивнула. Какова Лизон! Была уверена, что Белла просидит весь день с детьми, и даже не потрудилась спросить, каковы ее планы. Впрочем, вероятно, Лизон считала, что Белла уже взяла на работе отпуск по случаю смерти родственников. А то обстоятельство, что она даже и не подумала попросить в школе, чтобы ее отпустили на несколько дней, было еще одной жирной двойкой в длинном списке прегрешений Беллы.

Не любит их семью. Не уважает. Даже не подумала изменить свой обычный распорядок дня. Бесчувственная.

Белла была уверена, что, если бы дело касалось самой Лизон и ее работы, Лизон тоже не стала бы брать отпуск. Только разыграла бы все с таким видом, будто ей самой жаль до слез. Большую кривляку, чем ее сноха, трудно было представить.

– А она уже знает о смерти Юры?

Торопов отрицательно покачал головой.

– Тогда вас ждет спектакль, – вздохнула Белла. – Не хочу при этом присутствовать, так что, пожалуй, пойду к этому Сержу. Давайте телефон и адрес.

– Так вы решились?

– А что мне остается? – невесело улыбнулась Белла. – Вы же сами сказали, что иначе мне одна дорога – в тюрьму.

Торопов хотел что-то сказать, явно ободряющее или даже лирическое, вид у него был для этого подходящим, но не успел. В дверь позвонили. Стало ясно, что разговор у них не получится. Белла только успела взять телефон и адрес. Вот уже каблучки домашних туфелек Лизон цокают по коридору. Эта жеманница даже дома ходила на каблуках, а свои кокетливые тапочки не поленилась перевезти через океан. Сейчас появилась в кухне в тапочках цвета взбесившейся фуксии с огромными пушистыми помпонами и на каблуках.

– Уже уходишь? – удивилась она, заметив, что Белла прощается со следователем.

– Да, нужно идти.

– Я просил Беллу удалиться, потому что хочу поговорить с вами.

Поняв, что сноху изгоняют, чтобы они со следователем посекретничали, Лизон буквально расцвела. Похоже, скорбь по отцу и матери, которую она демонстрировала утром, была наигранной, иначе сейчас безутешную дочь вряд ли стали бы заботить такие пустяки, как минутное торжество над Беллой.

Велев детям вести себя хорошо, а Амелии сесть за уроки (хотя Белла была уверена, что дочь и не подумает заняться домашним заданием), она поспешила прочь из дома. Во-первых, доверенное Тороповым дело буквально жгло Беллу, а во-вторых, спешила уйти до первого взрыва рыданий, которыми разразится Лизон при известии о смерти Юры.

Вовсе не скорбь по поводу преждевременной кончины брата будет причиной ее слез. К брату Лизон была привязана куда меньше, чем к матери и отцу. Но она ни за что не упустит такую отличную возможность поплакать на людях. Лизон катастрофически ошиблась в выборе профессии, когда послушалась отца и пошла учиться на экономиста. Ей была прямая дорога в театр. Там она отлично реализовала бы свои способности и, наверное, стала бы более терпимым человеком, чем теперь.

Глава 11

Белле повезло, она сумела убежать еще до начала истерики Лизон. Когда Белла закрывала за собой дверь квартиры, на кухне раздавались лишь приглушенные голоса Лизон, Торопова и Вадима, пока еще никаких криков. Оказавшись на улице, Белла не стала тянуть кота за хвост и сразу же позвонила по номеру Сергея Андриасова. Нужно было как можно скорее брать быка за рога.

Услышав молодой голос, Белла удивилась:

– Можно попросить Сергея Георгиевича?

– Вы позвонили папе, но он отдал этот номер мне, – несколько смущенно признался собеседник.

– Значит, вы его сын?

– Да. Меня зовут Артур.

Белла решила, что может поговорить и с Артуром. Пусть и не прямой наследник, но тоже лицо заинтересованное.

– Хочу сообщить вам, что ваш дядя на днях скоропостижно скончался.

– Дядя Леня умер? – ахнул Артур. – Нет, не может быть, это какая-то дурацкая шутка. Я разговаривал с ним вчера вечером.

– Речь идет об Андрее Георгиевиче.

Возникла пауза.

– Такого дяди у меня нет, – прозвучал холодный голос.

– Как же? Андрей Георгиевич – брат вашего отца. Он умер.

– Мне все равно. Извините.

Раздался сигнал отбоя. Ничего не понимая, Белла набрала тот же номер, но теперь никто не отвечал. Она позвонила еще раз, звонок сбросили. Наконец, сообразив, что с ней просто не желают общаться, Белла задумалась. Как же быть? Торопов выразился однозначно: Белле надлежит втереться в доверие к семье родственников и выяснить, есть ли среди них человек, способный на убийство.

Только сейчас, после первой неудачи, она сообразила, что сделать это будет не так-то просто.

«Интересно, он что, думает, что я ношу с собой специальный прибор, который помогает определить, кто убийца, а кто нормальный человек? Даже если я к ним приеду, увижу их всех, как я пойму, убивали они или нет?»

Беллу охватило отчаяние. Как она может справиться с таким заданием? Что вообще происходит вокруг? Три убийства: свекр, свекровь, муж. И как знать, возможно, Юра был не последним.

Кто следующий? Такое впечатление, что убийца подбирается к ней и детям все ближе и ближе.

На оживленной улице Белле внезапно стало по-настоящему страшно.

Накатила паника. Белла огляделась и подумала, что практически любой может оказаться ее потенциальным убийцей. Хоть та женщина. Хоть тот мужик. И даже тот дед может – пусть он и седой, но плечи у него широкие и двигается он достаточно уверенно.

Глаза Беллы перебегали с одного лица на другое. Ноги подкашивались.

– Нет, так я сойду с ума. Так нельзя.

Белла попыталась дышать ровно, но ничего не получалось. Сердце стучало, словно готовясь выпрыгнуть из груди. И тут она вспомнила слова одной учительницы из их школы.

– Когда мне трудно, – говорила та женщина, – я еду к матушке Ксении и всегда получаю у нее помощь. И не я одна.

Белла по наивности поинтересовалась, кто такая эта матушка, что всем помогает, и увидела в ответ удивленный взгляд. Оказалось, речь шла о петербургской святой – Ксении Блаженной.

– Но ты ведь не местная, – поспешила найти для нее оправдание Светлана, ее лучшая подруга.

Не местная. И верующей Беллу назвать было нельзя.

Но как-то раз, поддавшись уговорам, она все же съездила с подругами на Смоленское кладбище, походила вокруг небольшой часовенки, в которой покоятся мощи святой. Белла тогда увидела, что место это оживленное – десятки туристов и паломников. Стены часовни были выкрашены в приятный для глаз зеленый цвет. Белла с удовольствием побывала там, но никакого особенного чувства не возникло. Просто хорошо прогулялась в приятной компании, вот и все.

Но сейчас почему-то Беллу потянуло на Васильевский остров. Вот прямо сейчас. Немедленно. Ее даже не остановило то, что часовня открыта до пяти вечера. Белла могла не успеть, но помчалась. Запрыгнула в метро, доехала до «Приморской», а оттуда резво потрусила вдоль речки Смоленки, мимо армянской церкви Святого Арутюна, через мостик… Скоро она оказалась у ворот кладбища.

Часовня была еще открыта, Белла забежала в нее и перевела дух. Успела! Теперь надо попросить у святой… Но что попросить? Этого Белла не знала. Поймать убийцу? Уберечь ее детей от смерти? Что просить? О чем молиться? И как? Она ведь толком не знает ни одной молитвы. Так, какие-то обрывки крутятся в голове.

– Господи, помоги и помилуй. И спаси еще тоже.

Мысли Беллы метались, но внезапно все стихло. Ей стало тепло и спокойно. Так спокойно, как не было уже давно. А потом она поняла, что прежняя жизнь закончилась, теперь начинается новая. Чтобы она оказалась лучше предыдущей, Белле придется постараться, но все в итоге у нее будет хорошо.

Из часовни она вышла совсем другим человеком. Спокойным, уверенным в своих силах. Они пришли не откуда-то из воздуха, а появились как раз в тот момент, когда она прикоснулась к надгробию, под которым лежали мощи святой.

Чудо это или нет? А если нет, что тогда считать чудом? Белла договорилась сама с собой, что будет считать случившееся чудом, если история эта закончится для нее счастливо. Если она останется с детьми. Если никто из родных больше не умрет.

Рассуждая так, она двигалась не к своему дому, где ее не ждало ничего нового. Она направлялась к метро, а дальше пересадкой до станции «Звездная», где обитала семья дяди Сержа. Там Белла вышла и поняла, что ей нужен район застройки конца 1970-х. В этих унылых коробках обитало семейство ее родственников.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что уровень жизни этой части семьи сильно отличается от того, который Андрей Георгиевич устроил для собственного семейства. Белла подозревала подобное, недаром у жены Сергея не оказалось даже обязательного для всех медицинского полиса. Только самые нуждающиеся, чаще всего трудовые мигранты, оказываются в такой ситуации.

Впрочем, тут же напомнила себе Белла, пусть когда-то эта семья и испытывала трудности, но за минувшие годы многое изменилось. Пусть дом старый, пусть подъезд грязный и заплеванный, а стены разрисованы, все равно это свое жилье. Хотя когда Белла поднялась на последний этаж, где обитала семья родственников, она приуныла окончательно. Дощатая дверь в квартиру говорила, что здесь обитают люди, давно махнувшие рукой на свою жизнь, на самих себя, не боящиеся ни чертей, ни воров, потому что брать у них по большому счету нечего.

Дверь ей открыл седобородый дедушка. Спина у него была сгорбленная, а лысая голова тряслась. Он опирался на клюку и смотрел на Беллу снизу вверх.

– Сергей Георгиевич?

– А?

Дедок приложил к уху ладонь. Он ничегошеньки не слышал.

– Я спрашиваю, вы Сергей Георгиевич?

– А?

Глухой пень! Но если это он, смело можно вычеркнуть брата Андрея Георгиевича из числа подозреваемых. Этот старичок не только кого-то убить, но даже просто поднять руку не сможет. Для него выйти из квартиры – уже подвиг.

Все-таки кое-что смущало Беллу. Старик выглядел лет на восемьдесят, а ведь Сергей Георгиевич был всего лишь на год старше брата. Конечно, тяжелая жизнь, трудности, испытания, а еще горе и утраты могли человека состарить преждевременно. Но все же Белла не могла поверить в то, что видит перед собой именно Сергея Георгиевича. Если они со свекром родные братья, то должны быть хоть немного похожи. А здесь ничего общего.

– Дедушка, дома есть кто-нибудь?

В прихожей вдруг откуда-то возникла темноволосая девочка. Голову ее украшали десяток косичек. Девочка что-то защебетала не по-русски. Белла старательно прислушивалась, но этот язык ей был незнаком. Это не русский и не армянский. Сыновья Сергея Георгиевича женились на среднеазиатских женщинах? И сам он на старости лет освоил новый язык? Но если он такой способный, почему такой бедный?

На звук голосов прибежала еще одна женщина, постарше. Постепенно Белла начала понимать, что перед ней совсем не те, кто ей нужен.

– Почему вы здесь живете? А где Сергей Георгиевич? И Артур?

Услышав имя Артура, женщина и девочка заулыбались.

– Артур? Вам нужен Артур?

– Да. Вы его знаете?

– Дадим вам его телефон.

– Его здесь нет?

– Нет.

– Но это их квартира?

– Они здесь не живут. Сдали квартиру нам.

Вот в чем дело! Выходит, семья Сергея Георгиевича купила плохонькую квартирку, прописалась, а потом сняла где-то другое жилье. А в эту квартиру они пустили тех, кому приходится еще хуже, чем им. Как говорится, все познается в сравнении.

– Как мне найти Артура и Сергея Георгиевича? У вас есть их адрес?

Женщина замотала головой. Адреса хозяев квартиры она не знала, но телефон их Белле дала. К сожалению, это был тот самый номер, который уже имелся у самой Беллы. Огорченная неудачей, сыщица попыталась позвонить Торопову, но тот не отвечал. Наверное, был занят – успокаивал Лизон.

Устав за целый день, Белла ненадолго зашла в уличное кафе согреться и передохнуть. В этот момент ее телефон неожиданно зазвонил. Решив, что это прорезался Торопов, она нажала на вызов. Номер незнакомый, но ведь у Торопова может быть и несколько номеров. Но голос в трубке был женским:

– Простите, вы Изабелла?

– Да, а вы кто?

– Я Кира.

– Какая Кира?

– Вы меня не знаете, но так уж получилось, что это мы с подругой нашли утром в лесу вашего мужа.

Вот кто ей позвонил! Теперь Белла ни за что на свете не согласилась бы прервать разговор. Она чувствовала, что Кира позвонила ей не из любопытства. У нее было что-то важное, что нужно знать Белле.

– Знаете, когда мы его нашли, он был уже мертв. Но на снегу рядом с ним было что-то нарисовано.

– Рисунок? – встрепенулась Белла. – Юра перед смертью рисовал?

– Я бы не назвала это рисунком, скорее просто несколько черточек, но получилось похоже на два слова.

– И что это были за слова?

– Там было написано «дядя Сема».

– Как? – Белла подумала, что ослышалась.

– Так нам показалось. Конечно, начинался снегопад, буквы припорошило снегом. Мы могли ошибиться. Но нам показалось, что написаны именно эти слова.

– Полицейские мне ни о чем таком не сказали.

– Должно быть, к моменту, когда полиция приехала на место происшествия, снег совсем засыпал буквы. А вы знаете этого дядю Сему?

Белла молча кивнула, совсем забыв, что собеседница не может видеть ее кивок. Да, дядю Сему она знала. Собственно говоря, дядей он никому из семьи Андрея Георгиевича не был, а был старым, еще институтским другом свекра. Они поддерживали отношения долгие годы. Самой Белле было решительно непонятно, что связывает ее подтянутого, холодноватого и ироничного свекра с этим расхристанным человеком, вечно путающим носки и теряющим вещи. Но сам свекр утверждал, что Сема – его душа и его сердце, когда он рядом, Андрей Георгиевич знает, что жизнь продолжается.

Конечно, это было сказано чересчур патетически, и Белла подозревала, что у свекра есть какой-то интерес к своему другу, помимо того, что тот его забавляет. Теперь вот оказывается, что имя этого человека написал ее муж, твердо зная, что умирает.

– Не понимаю, – пробормотала Белла. – Не мог дядя Сема никого убить. Он не такой!

Она вызвала в памяти его облик – маленький смешной человечек, который щурит близорукие глаза, не видит дальше собственного носа, рассеянный, чудаковатый, мягкий и безобидный. Дядя Сема был классическим растяпой, вечно все ронял и забывал. Поверить в то, что он мог справиться с рослым молодым мужчиной, было невозможно. Не говоря уже о том, что Юра попал в лес на машине, а дядя Сема машину водить не умел. Даже не знал, с какой стороны к ней подойти, чтобы она завелась.

Нет, если речь идет о том самом дяде Семе, которого знала Белла, а не о ком-то другом, отзывающемся на то же имя, обвинить его в смерти Юры нереально. И в смерти свекра и свекрови тоже. Амелию дядя Сема боготворил, а Андрея Георгиевича обожал. И потом, убийцей свекра был человек высокий и тяжелый. А в дяде Семе метр пятьдесят с кепкой, и весит он от силы килограммов семьдесят. Он никому не мог причинить вреда.

– А больше там ничего не было написано?

– Нет, только… Не знаю, говорили ли вам в полиции, но у вашего мужа в руках была белая ленточка.

– Ленточка?

– Скорее даже тесемка.

Белле ничего такого Торопов не говорил. Но она не держала на него зла. Что проку в какой-то белой тесемке? Как она может помочь найти убийцу?

– Спасибо вам, – уныло произнесла Белла. Надо было все же поблагодарить эту Киру за участие.

– Может быть, мы вам можем чем-нибудь помочь?

– Нет, – голос Беллы звучал печально. – Что вы можете?

– Кое-что мы с подругой можем. Нам не впервой расследовать преступления. Можно сказать, мы на этом собаку съели. Не верите? Ваш телефон, к примеру, мы без всякой помощи полиции нашли. По базе данных.

– Это не так уж трудно, если есть под рукой… Говорите, у вас есть база данных жителей города?

– И области.

Белле пришла в голову отличная мысль.

– А вы можете найти информацию о людях, чьи имена и фамилии я вам сейчас продиктую? У меня есть номер сотового и адрес, где они все зарегистрированы.

– Это очень много. При таком обилии сведений странно, что вы не можете сами выйти на этих людей.

– Они не живут там, где зарегистрированы. А по телефону общаться со мной не желают.

Голос у Беллы задрожал. Обида, помимо воли, рвалась наружу. Что за люди такие? Ей необходимо с ними поговорить, случилось несчастье, а они трубку бросают! Может, и правильно, что свекр прекратил общаться с братом и племянниками? Может, не такие уж они бедные и несчастные? Во всяком случае, с Беллой они ведут себя некрасиво.

Кира, о которой Белла даже забыла, деловым тоном произнесла:

– Ждите. Я вам перезвоню.

Белла осталась в кафе. Торопов по-прежнему молчал. Спустя десять минут, когда Белла уже начала подумывать, что надо двигаться в сторону метро, ей позвонила Кира:

– Простите, что так долго.

– Вы что-нибудь узнали?

Белла ожидала, что Кира попросит прощения и скажет, что за такой короткий срок узнать ничего невозможно, но неожиданно услышала в ответ:

– Вся семья ваших родственников прописана действительно в одном месте. Но одна из Андриасовых – владелица четырехкомнатных апартаментов. Чутье подсказывает, что кто-то из ваших родственников, а возможно, что и все они проживают именно там.

У Беллы такого сыщицкого чутья не было, но ей тоже казалось, что на этот раз ей должно повезти.

– Диктуйте!

– Улица Звездная…

– Звездная? Я ведь сейчас недалеко от нее!

Белла поднялась на второй этаж и не без трепета нажала на кнопку звонка. Она была готова к тому, что ей не откроют. Но дверь отворилась, и Белла увидела на пороге женщину лет сорока пяти, улыбчивую и приветливую.

– Вы на массаж? – воскликнула она прежде, чем Белла успела хоть что-то сказать. – Заходите скорей!

Белла не заставила себя упрашивать. Главное, попасть в эту квартиру, а там она что-нибудь придумает.

– Что же вы так задержались? – не унималась женщина, хлопоча вокруг Беллы, доставая ей тапочки, помогая пристроить пальто на полку и принимая из ее рук увесистую сумку. – Я уже с ребенком гулять собралась идти.

– Я не знала, – растерянно пробормотала Белла, не очень-то понимая, о чем они говорят.

Хозяйка квартиры явно приняла ее за кого-то другого. Но Белла решила пока молчать.

– Да ничего, что задержались! – воскликнула женщина, по-своему истолковав смущение Беллы. – Главное, что вы все-таки пришли. Проходите, пожалуйста.

Они прошли в комнату, где стоял массажный стол.

– Устраивайтесь.

Женщина снова захлопотала. Белла, присев на стул, пыталась привести в порядок свои мысли. Во-первых, кто она? Держится уверенно, стало быть, хозяйка? Похоже, что это жена одного из сыновей Сергея Георгиевича. Женщина была сероглазой шатенкой, очень подвижной, несмотря на полноту.

Она закончила приготовления к массажу, который явно собиралась делать Белле, и повернулась к ней. На ее лице отразилось удивление.

– Что же вы? Почему не раздеваетесь?

– Простите, – пробормотала Белла. – Я к вам не на массаж пришла.

– Кто вы?

– Я жена вашего родственника.

– Кого именно?

– Юры, Юрия Андреевича. Сына Андрея Георгиевича.

Женщина покачала головой:

– Никогда не слышала о таком. Вы уверены, что попали туда, куда хотели?

– Андрей Георгиевич Андриасов – родной брат Сергея Георгиевича, вашего свекра.

– Ах, вот в чем дело!

Женщина улыбнулась.

– Да, я что-то слышала об этом человеке. Но мне казалось, что братья давно не общаются.

– Да, так и есть. Но Андрей Георгиевич на днях скончался. И я подумала… посчитала, что вам нужно знать об этом.

– Ах, вот оно что! Значит, он умер? Конечно, это все меняет, – согласилась женщина. – И вы приехали к нам, чтобы лично сообщить моему свекру о трагедии? Как любезно с вашей стороны.

– Любезность ни при чем. Мне пришлось это сделать. Вначале я пыталась сообщить по телефону, но Артур не захотел меня слушать.

– Почему?

– Он не объяснил. Просто бросил трубку, едва я упомянула про Андрея Андриасова. Я даже не успела ничего сказать.

– Знаете, я вам скажу честно, вашего свекра здесь не очень любят. Не знаю, в чем дело, меня не очень-то посвящают, да и сама я не интересуюсь. Но краем уха я слышала, что Андрей Георгиевич непорядочно поступил с братом.

– Я тоже ничего толком не знаю.

– Вот как? И вы тоже? Выходит, это какая-то тайна?

– Выходит, что так.

Женщина какое-то время молчала. Неожиданно ее глаза заблестели.

– Вам не кажется, что здесь какая-то тайна, нам с вами нужно с ней разобраться?

Белла именно так и думала. Ей будет куда легче действовать, когда рядом есть поддержка. Но пока она не будет рассказывать, что свекра убили. Хозяйка между тем говорила о своем:

– Мои мужчины отправились на рынок за рыболовными снастями. Хотят поехать на зимнюю рыбалку. Ушли давно, думаю, что скоро вернутся. Тогда мы с ними и поговорим.

– Значит, Сергей Георгиевич живет с вами?

– Да. И еще наши дети, Лиля и мальчики.

– Мальчики?

– Нарек и Тигран. Наши сыновья.

В этот момент в комнату вбежала малышка лет четырех.

– А вот и Лиля, – обрадовалась ей женщина и объяснила Белле: – Лиля – наша младшенькая, у нее с братьями большая разница. После двоих сыновей почти пятнадцать лет у нас с мужем не было детей. Мы уже решили, что и не будет, а потом вдруг – Лиля!

– Значит, вы жена Артура?

– Да, зовут меня Наташа. А вас как?

Белла представилась. Она чувствовала, что они с Наташей подружатся. Женщина была ей симпатична. Она ничего не изображала, не кривлялась, а искренность и простоту Белла ценила в людях прежде всего. А между тем чувствовалось, что Наташа не из бедных. На руках у нее была парочка симпатичных колечек с камешками, в ушах золотые сережки.

И сама квартира выглядела не роскошно, но очень респектабельно. Мебель, обои, техника – все было новым и качественным. Белла и сама бы не отказалась так жить. Словом, Наташа была женщиной обеспеченной, и если Беллу не обманули, то квартира по документам принадлежала именно ей. Но она вела себя просто и сердечно, совсем не так, как можно было ожидать.

Белла даже начала прикидывать, не рассказать ли Наташе хотя бы часть правды. Похоже, с ней легко будет найти общий язык. Белла считала, что двое цивилизованных людей вообще всегда могут договориться, если только один из них не начинает воображать о себе слишком много. Но Наташа была не из таких, Белла это сразу поняла.

– Скажите, у вашего мужа ведь есть брат?

– Армен. Они с женой и детьми сейчас живут в Арташате.

Белла знала, что Арташат – город в Армении.

– А почему они туда подались? У них же есть квартира в Питере?

– Ее они сдают.

– А живут в Армении? Почему?

– Объясню, как это получилось. В прошлом году им пришлось уехать. У матери Вартушик – это жена Армена – заболела мать. Сюда старушка лететь категорически отказывается, хочет умереть там, где прожила всю жизнь. К тому же старушка клялась, что врачи не дают ей и месяца, что ей очень плохо, она хочет умереть на руках у дочери. Поэтому Вартуш поехала к ней. Чтобы иметь возможность ухаживать за матерью, оставила детей здесь. Но Армен с детьми без нее долго не выдержали и тоже полетели в Арташат.

Какое-то время Белла осмысляла услышанное, а потом спросила:

– И как бабушка?

– Представьте себе, жива и здорова. После приезда дочери ей стало лучше. А когда прилетел зять с внуками, она встала и пошла готовить для них долму. Так и выздоровела потихоньку. Но из Армении уезжать по-прежнему отказывается.

– Ясно. И давно они улетели?

– Уже больше года.

Значит, одного подозреваемого можно было вычеркнуть. Хотя Армения не Марс, оттуда можно и вернуться. На всякий случай Белла сделала отметку в памяти. Когда встретится с Тороповым, попросит его проверить, не пересекал ли в последнее время Армен границу России.

– Если массаж не состоится, может быть, хотите чаю? Или кофе?

– Чай, – попросила Белла. – Если можно, зеленый. А кофе я не пью.

– Я тоже не люблю, а вот муж со свекром готовы пить кофе целый день. Пока была жива свекровь, они так и делали. Но после ее смерти варить кофе стало некому, сами мужики ленились, а я заваривала только чай. Вот они и перешли со мной на чаек.

– Значит, вы еще застали свою свекровь живой?

– А как же? Жили вместе довольно долго.

– И как она вам?

– Свекровь она и есть свекровь. Не скажу, что испытывала к ней огромную любовь, но мы ладили. Она не лезла в мои дела, а я не совала нос в ее кастрюли. Можно сказать, дружно жили.

– И никогда не ссорились? – с трудом скрывая зависть, спросила Белла.

– Так, чтобы дошло до открытого столкновения, – нет, не припомню. Несколько раз обижались друг на друга, расходились по своим комнатам, но потом быстро мирились.

Белла вздохнула. Она-то со своей свекровью находилась в состоянии войны всегда. Борьба у них то затухала, то разгоралась в полную силу. Но так, чтобы хоть пару деньков пожить в перемирии, – до этого дело не доходило никогда. В минуты обострения отношений так и вовсе, стыдно сказать, дело доходило до драк, а уж швыряние предметов и порча имущества – это было в порядке вещей.

– Не скажу, что свекровь была сущим ангелом, – продолжала Наташа. – Она бывала капризной, слишком избалована была любовью мужа. Он ведь ее буквально на руках готов был носить, не скрывал этого. Конечно, свекровь по-женски этим пользовалась. Но в то же время умела быть поддержкой и опорой всем нам. Этого у нее не отнять.

– Значит, Сергей Георгиевич любил жену?

– Очень.

– И тяжело переживал ее кончину?

– Конечно.

– А как вы думаете, ваш свекр мог винить в смерти жены своего брата?

– Но при чем здесь он? – удивилась Наташа. – У свекрови был застарелый порок сердца. Ей надо было оперироваться, но она все тянула. Боялась, что умрет на операционном столе. Как мы ее ни уговаривали, она так на операцию и не согласилась.

– А я слышала, что все произошло потому, что моя свекровь отказалась одолжить свой медицинский полис твоей.

На какое-то время Наташа замерла.

– Кто тебе такое сказал?

– Слышала.

– Это полная ерунда! – энергично взмахнула рукой Наташа. – Может, такой разговор и был, может, этот полис мой свекр со свекровью у твоих просили, только дело совсем не в этом. Мы с мужем зарабатываем достаточно, чтобы оплатить операцию даже без всякого полиса. Да там и не нужно было ставить никаких дорогостоящих клапанов или стимуляторов, нужно было всего лишь убрать помеху на пути кровотока. Это надо было сделать, если бы не каприз свекрови, убедившей саму себя, мужа и детей, что она умрет на операционном столе. В итоге она умерла, но не на операционном, а за кухонным. Как всегда и хотела.

В это время в прихожей раздался шум.

– Вернулись. Пойдем к ним!

Белла с любопытством последовала за Наташей. Ей было интересно взглянуть на человека, который был одним из близких родственников ее врагов и мог стать ее лучшим другом. Ведь известно, что нет более прочной дружбы, чем та, что родилась из противостояния общей опасности.

Глава 12

Сергей Георгиевич внешне очень отличался от брата. Настолько сильно, что Белла даже заколебалась, правда ли этот человек – родной брат ее свекра? Нет, сходство имелось, но трудно уловимое. В отличие от брата Сергей Георгиевич был полным, если не сказать тучным. И еще он был совсем невысоким, а Беллин свекр совсем немного недотягивал до двух метров. И самое главное, его взгляд, открытый и немного простодушный, был так не похож на выражение лица Андрея Георгиевича, уверенного в своих силах, делового, холодного человека.

Но потом Белла присмотрелась получше и поняла, что Сергей Георгиевич им все-таки родня. Ее собственный сын Герасим оказался похожим на двоюродного деда просто до чрезвычайности. Взгляд, движения, даже мимика были у них одинаковыми. Наклоняясь, Сергей Георгиевич закряхтел, точь-в-точь как Герасим, когда у него что-то не получалось со шнурками.

Подумать только, а она-то всегда ломала голову, на кого похож ее сын? На отца, конечно, на кого еще? И вот он ответ, стоит у нее перед глазами, пыхтит и кряхтит, стягивая с себя обувь. В точности как Гера. И ведь Герасим и Сергей Георгиевич даже ни разу не встречались. Вот что значит гены.

Сергей Георгиевич наконец справился с обувью, распрямился и взглянул на Беллу.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся он ей.

Улыбка у него тоже была хорошая, открытая. Андрей Георгиевич, например, никогда так не улыбался. Здороваясь с незнакомым человеком, он всегда смотрел на него оценивающе, словно прикидывал, насколько велик размер его банковского счета. А вот у Сергея Георгиевича, похоже, были другие ценности. И смотрел он на Беллу, вовсе не думая о том, велико ли ее состояние и есть ли оно у нее вообще.

– Артур, папа, вы не узнаете Беллу?

Мужчины переглянулись. И Белла почувствовала, как они насторожились.

– Белла? Изабелла, да?

Сергей Георгиевич отвел взгляд. Он явно был смущен.

– Вы меня знаете, – шагнула вперед Белла, – я невестка вашего брата. Пришла сказать, что он умер. Сын ведь вам не сказал об этом?

Не отвечая ей, Сергей Георгиевич прошел на кухню. Встал там спиной к ним, опершись об обеденный стол, наверное, тот самый, за которым умерла его супруга, и замер. Белла хотела пойти за ним, но ее перехватил Артур.

– Как ты здесь очутилась? – сердито прошипел он. – Как ты нас нашла?

– А тебя не интересует, зачем я к вам пришла?

– Какое нам дело? Если дядя умер, это ваши проблемы. Или у вас денег на его похороны не хватает? Так я в это никогда не поверю!

– Деньги у нас есть. И дело совсем не в этом.

– А в чем?

Белла замялась.

– Говори или убирайся.

Наташа пыталась протестовать, но Артур строго взглянул на нее, и та умолкла. Поняв, что спорить с мужем ради гостьи ее новая подруга не будет, Белла выпалила:

– Твоего дядю убили! И тетю тоже! И Юру… Юру тоже убили!

Вот теперь Артура проняло. Он даже сел на полку для обуви, стоящую в прихожей.

– Как убили? – только и смог прошептать.

В это время из кухни показался Сергей Георгиевич.

– Прошу меня извинить, – сказал он. – Так что брат? Здоров?

Белла бросила на Артура укоризненный взгляд. «Ты ему до сих пор не сказал?» – вот что говорил этот взгляд. Но Артур молчал. Известие о том, что дядя, тетя и кузен не просто умерли, а были убиты, начисто лишило его дара речи. И Белла поняла, что объяснять придется ей самой.

Она повернулась к Сергею Георгиевичу:

– Ваш брат умер.

– Ох.

Сергей Георгиевич пошатнулся. Артур и Наташа кинулись к отцу, подхватили его под руки и помогли добраться до кресла.

– Умер, – шептал тот, едва переставляя ноги. – Андроник умер. Какой ужас.

Лицо его исказилось. Каковы бы ни были их взаимоотношения, известие о смерти брата потрясло старика.

– Как это случилось? Он болел?

– Нет.

– Отчего же он скончался?

Пришлось Белле рассказать, как было дело. И чем глубже вдавалась она в подробности, тем отчетливей убеждалась, что никто из этих троих не причастен к смерти ее родственников. Слишком эмоционально они на все отреагировали. Такое не сыграешь даже после долгих репетиций. А они ведь не знали, что Белла заявится к ним со своими новостями. Когда она закончила, Сергей Георгиевич закрыл лицо руками.

– И брат, и Амелия, и Юра – все погибли! Какой ужас! – наконец он оторвал руки от лица. – Но кто мог совершить подобное зверство?

– Не знаю. Я думала, вы сможете мне сказать.

– Я? Но откуда?

– Все-таки вы братья.

– Увы, мы с братом много лет практически не общались. Звонок раз в год с дежурным поздравлением ничего не значит.

– Но когда-то вы были близки.

– Росли вместе.

– Вы знали своего брата лучше, чем кто-либо другой.

– Когда-то мне тоже так казалось. Но потом брат отдалился, у него появились свои друзья, свои интересы. Да и его взгляды на жизнь отличались от моих. Нам было трудно найти общий язык. Честно сказать, мы не очень-то и пытались. Я был слишком слабохарактерным, чтобы на чем-то настаивать. А ему это было и не нужно. Он был рад избавиться от меня.

– Почему?

– Как тебе сказать… В Тбилиси наш отец работал сапожником, а у матери вовсе не было образования. Она работала поварихой в детском саду, но взяли ее туда по знакомству и ничего важнее приготовления каши не поручали.

– Кашу тоже должен кто-то варить. И сапоги сами по себе не сошьются.

– Я это понимаю. Но все-таки приятнее, когда папа у тебя академик, а мама тоже какая-нибудь звезда.

– Родителей не выбирают.

– Верно, их не выбирают. И с ними какое-то время приходится жить. Но потом их ведь можно просто забыть.

Кажется, Белла начинала догадываться, в чем заключалась причина нежелания свекра общаться с братом.

– Андрей Георгиевич порвал с вами отношения, потому что вы напоминали ему ваших родителей?

– И их, и нашу прежнюю жизнь. И Амелия, твоя покойная свекровь, между прочим, тоже не на графских простынях родилась.

– Да?

Белла была изумлена. Свекровь всегда держалась с окружающими как королева. Не со всеми, конечно, а только с теми, на кого она хотела произвести впечатление. С остальными, включая невестку, она вела себя как заблагорассудится. Но хорошие манеры у нее все же имелись, этого отрицать нельзя. Белла до сего дня была уверена, что это родители сумели привить их ее свекрови.

И вот теперь она не без удивления слышала, как обстояли дела в действительности.

– Совсем простая семья у них была. Отец – алкоголик, мать вечно с ним скандалила. Жили очень бедно. Сестра дурой уродилась, в интернат для слаборазвитых ее отдали. Да еще брат у Амелии наркоманом был. Небось тоже тебе об этом не рассказывала?

– Никогда.

– Еще бы, – фыркнул Артур. Он уже окончательно пришел в себя, к нему вернулась его язвительность. – Таким родством не похвастаешься перед высокопоставленными друзьями. Вот и отодвинули нас подальше, чтобы мы случайно не проболтались, кто они есть на самом деле.

– Артур, помолчи, – велел ему отец. – Мы с ними перестали общаться не только поэтому, там много всего было. Но я зла на брата и его жену не держу. Что было, то прошло. Пусть бы они жили долго и счастливо. Я всегда только этого им и желал.

И все же скрытая горечь прозвучала в словах Сергея Георгиевича. Он был обижен на брата, на его жену за то, что они отвернулись от него. Это было ясно. Но могла ли эта обида заставить его убить брата? В этом Белле еще предстояло разобраться. Несмотря на то что родственники производили впечатление хороших и славных людей, полностью подозрений с них Белла все равно не сняла.

Может быть, это они перед ней изображают дружное семейство, а стоит ей шагнуть за порог, как тут же передерутся! Никогда нельзя верить людям, основываясь лишь на своем первом впечатлении. Вот как она, например, влипла с Юркой. Посмотрела на его родных, вообразила, что они такие воспитанные и благородные. А потом такое из новых родственничков поперло, что только успевай отмахиваться.

К тому же она еще не видела старших внуков – горячих молодых ребят, Тиграна и Нарека.

– Могу тебе сказать, что у Андрея с институтских времен остался только один друг, Семен. Маленький, несуразный, смешной. Вечно он всюду опаздывал, все терял, все забывал. Но Андрей говорил, что он первый у них на курсе. И что все профессора в один голос пророчат Семе великое будущее.

Белла кивнула. Она поняла, о ком он говорит. Дядя Сема бывал у свекра в гостях, Белла этого забавного человека тоже видела. Именно его имя написал на снегу умирающий Юрка. Совпадение? Или нет?

– Очень Сема был способный, – продолжал вспоминать Сергей Георгиевич. – Я был уверен, что он сделает большую карьеру.

– Но он ее так и не сделал?

– Так ты же помнишь, какие при советской власти были тяжелые времена для настоящей науки. Семина лаборатория быстро закрылась. Потом все помещения хозяйственники сдали в аренду, кое-что под шумок и вовсе приватизировали. Семе, разумеется, ничего не досталось. Он всегда был ротозей, его умудрялись обманывать свои же коллеги. А уж когда страна вступила в рыночные отношения, Семе и вовсе пришлось туго. Но Андрей вроде бы что-то ему на жизнь подкидывал. Андрею тогда как раз везти начало. Даже не просто везти, а пришло его время, в гору пошел. А Сема… Словом, ты вот говорила, что я знаю своего брата. Так Сема его в тысячу раз лучше знает. Если кто в курсе, за что могли убить Андрея, то только он.

Белла недоверчиво покосилась на Сергея Георгиевича. Может, отводит ей глаза? Следы заметает? Мол, езжай к Семе, он знает, а мы ни сном ни духом, такие милые и пушистые.

Но Сергей Георгиевич, глядя прямо в глаза Белле, повторил:

– Только Сему я могу назвать из тех, с кем Андрей встречался в последнее время.

– А откуда вы это знаете? Вы же с братом не общались.

– С праздниками мы друг друга поздравляли. И на этот Новый год созванивались. Поздравляю. Спасибо. Как дела. Хорошо. Андрей еще до этого как-то упоминал, что Семен приезжал к нему. И потом еще раз. Больше ни о ком не говорил, только о нем.

Белла кивнула. Вроде бы пока придраться не к чему, Сергей Георгиевич ведет себя абсолютно естественно. Но все же раз приехала, надо проверять эту семью дальше.

– А где ваши внуки? Хотелось бы и с ними познакомиться, раз уж пришла. Когда мы теперь еще увидимся.

– Как? – удивился Сергей Георгиевич. – А похороны брата?

– Разве вы придете?

– На похороны Андрея и его семьи мы все обязательно придем. Там и повидаете моих внуков.

И все же Белла решила дождаться возвращения Нарека и Тиграна. И когда молодые люди появились на пороге, была вынуждена признать, что и эти ребята ей нравятся. Открытые, дружелюбные, без двойного дна. Но кто их знает? Белла не могла сразу отказаться от подозрений. И они, и сам Артур были физически крепкими. Конечно, при желании они могли бы расправиться с Юркой, который в спортивном зале на тренировке в последний раз был еще в школе. И уж точно справились бы и с Андреем Георгиевичем, и со спящей свекровью.

Стоило ей выйти на улицу, как позвонила Кира:

– Все прошло удачно?

– Да.

– Звоню, чтобы удостовериться, что с тобой все в порядке, – неожиданно перешла она на «ты».

– А что со мной может быть?

– Все-таки уже трое твоих родственников отправились на тот свет. Не хотелось бы, чтобы ты была следующей.

Белла была в этом с Кирой целиком согласна. Конечно, не хотелось бы. Если она умрет, кто позаботится о ее детях? Лизон? Об этом даже подумать страшно. Если Лизон родную дочку голодом морит, девочка на обычную кашу смотрит с восхищением, то что учудит сестрица Юрки с пасынком и падчерицей?

– Нет-нет, я в порядке, – поспешно откликнулась Белла. – Спасибо за помощь, но мне кажется, что это не они.

В голове у Беллы крутилось другое имя.

– Собираешься наведаться к этому дяде Семе? – догадалась Кира.

– Да.

Итак, оставив Артура, Тиграна и Нарека про запас в качестве подозреваемых, Белла решила разобраться еще с одним персонажем. Возвращаться домой ей казалось преждевременным, улов был слишком жалким. Белла планировала нанести еще один визит. Она собралась прямо этим вечером навестить дядю Сему. Во-первых, именно его имя написал Юра перед смертью, а во-вторых, брат ее свекра тоже назвал дядю Сему человеком, наиболее близким Андрею Георгиевичу. И хотя хиляк дядя Сема никогда в жизни не справился бы с Юрой, все же он мог оказаться свидетелем чего-то важного.

– Мне нужно узнать адрес дяди Семы.

– А что ты о нем знаешь?

– Фамилия Лобачев. Живет с мамой в поселке Колтуши.

– Плевое дело, – заверила ее Кира, – с такими данными тебе и в горсправке нашли бы адрес. Правда, у нас гораздо быстрее.

И не обманула. Белла не успела дойти до метро, как Кира ей перезвонила.

– Адрес нашла. Кстати, ты в Колтуши через «Ладожскую» поедешь?

– Наверное.

– Я буду тебя там ждать.

– Зачем? – удивилась Белла.

– Этот дядя Сема может оказаться причастным к убийству твоего мужа. Тебе нужно соблюдать осторожность.

– Дядя Сема безвреднее осенней мухи.

– Но рядом с ним могут быть опасные люди. Одной тебе к нему соваться не следует.

И хотя Белла предпочла бы, чтобы с ней поехал мужчина, например следователь Торопов, но в ее положении выбирать не приходилось. Спасибо, что Кира предложила помощь. Белла только спросила:

– А как я тебя узнаю?

– Я рыжая. Встречаемся наверху у эскалатора через сорок минут.

Ровно через сорок минут к Белле, поднявшейся из метро по эскалатору, подошла молодая женщина, чьи огненно-рыжие волосы и впрямь могли быть подарком небес. К ним прилагались золотистые брови, такие же густые золотистые ресницы и целая россыпь веснушек, хотя на дворе было не лето и даже не весна.

Белла удивилась, как Кира ее узнала. Та объяснила:

– Видела твою фотографию в паспорте.

– В каком?

– В твоем, разумеется.

Беллу это немного покоробило. Понятно, что Кира способна взломать любую базу. Или Торопов показал ее фото? Но эта версия понравилась Белле еще меньше, ведь тогда получалось, что понравившийся ей мужчина за ее спиной ведет двойную игру. Хотя ксерокс паспорта Беллы приложен к делам об убийствах свекра, свекрови и мужа. Выходит, у Киры есть доступ к этим документам? Но это же против всяких правил.

Белла покосилась на Киру с подозрением. Очень странная особа. Ладно бы сказала, что видела фотографию Беллы на страничке в соцсетях. Нет, специально уточнила, что именно в паспорте видела. А как это могло быть? Стоит ли Белле доверять этой рыжей? Да, она помогла ей раньше, но сейчас другая ситуация. Сама же Кира говорила, что Белле есть чего опасаться.

Но Кира ничего не замечала и только распоряжалась:

– До нужного нам места ехать минут двадцать. Машину я оставила на стоянке. Пойдем.

– Послушай, а что это ты взялась мне помогать?

– Не только я. Мы обе.

– Обе?

– Я и Леся. Мы живем в «Чудном уголке», занимаемся домашним хозяйством. И нам скучно.

– Так ты от скуки сюда ко мне принеслась?

Белле что-то с трудом верилось.

– Еще интересно, кто это возле нашего поселка людей убивать вздумал, – помедлив, сказала Кира. – Это же непорядок, если поблизости будет болтаться преступник, правильно?

– Для этого есть полиция.

– Если ты беспокоишься насчет Торопова, то он в курсе, что я поеду с тобой.

– Правда? – недоверчиво переспросила Белла.

– Если хочешь знать, это вообще его идея. Сам он с тобой поехать не может, но волнуется. Вот и попросил, чтобы я составила тебе компанию.

– Как попросил?

– По телефону. Я как раз позвонила, чтобы узнать, что новенького по делу о замороженном трупе, а он мне предложил сопроводить супругу убитого к важному свидетелю.

Вроде бы звучало неплохо, но Белла все же сказала:

– Следователь не знал, что я собираюсь к дяде Семе. Как же он просил меня подстраховать?

– Он имел в виду брата твоего свекра. К нему я не успела, но уж в Колтуши я тебя одну ни за что не отпущу.

К этому времени на улице совсем стемнело. Белла понимала, что Кира права. Даже если дядя Сема безвреден, неизвестно, какие опасности могут подстерегать ее по пути. Незнакомые места, наверняка плохо освещенные и безлюдные. Хоть Колтуши и активно застраиваются в последние годы, до статуса полноценного городского микрорайона им далеко. Пока там частная застройка. Куда лучше отправиться в такое место в компании друга. Вот только точно ли Кира – друг?

– Не против, если я позвоню Торопову?

– Звони.

На этот раз Торопов ответил. Он подтвердил слова Киры и вдобавок заверил, что Белла может полностью доверять новой знакомой.

Несколько удивленная, Белла ответила, что все поняла, и повернулась к Кире.

– Поехали.

Из рассказов свекрови Белла помнила, что домик матери Семена находится на отшибе.

– Кругом поля. Летом навозом воняет, зимой ветер в проводах гудит. Из окошка выглянешь – пусто, темно, ни огонька вокруг. Не понимаю, как люди могут жить в таких местах? Да еще в дом войдешь – кроликами пахнет. Тоска от такой жизни за душу берет.

Белла тогда, помимо воли, вздрогнула. Ах, знала бы ее дорогая свекровь, что и Белле пришлось пожить в таком же доме. Но она этого не знала, и слава богу, а то, наверное, еще больше стала бы презирать Беллу. Хотя куда уж больше.

Правда, свекровь не скрывала, что в гостях у Семена и его матери Аделины Вилевны они побывали последний раз году этак в 1990-м. Тогда, чтобы выжить, многие держали кроликов. С тех пор в жизни ученого и его матери могли произойти некоторые перемены. Но когда они с Кирой затормозили у нужного дома, Белла убедилась, что перемены эти не к лучшему и главным образом касаются самого домика, который за прошедшие годы совсем одряхлел, врос в землю по самые окошки и ничем не напоминал жилье светила российской науки.

– Ты уверена, что мы там, где нужно?

– Взгляни сама на адрес.

Белла посмотрела на смартфон в руках Киры, потом перевела взгляд на табличку на заборе и была вынуждена признать:

– Да, все верно.

За домом начинались поля, дальше просматривались корпуса новостроек. В самом домике не светилось ни одно окошко, во дворе света тоже не было. К счастью, уличный фонарь находился неподалеку, и подругам удалось рассмотреть, что к дому ведет узенькая дорожка в снегу.

– Пойдем?

– А что остается?

И они вдвоем затопали к дому. Только сейчас Белла в полной мере оценила компанию Киры. Ветер гудел в проводах и в ветвях деревьев. Было неуютно, холодно, страшно, где-то выла собака. Совсем не верилось, что в пятистах метрах отсюда они свернули с трассы, где было светло, были магазины и прочие приметы цивилизации. Здесь этой самой цивилизацией и не пахло, а пахло совсем другим.

– Спорю, что уборная у них на улице.

Белла вспомнила красочный рассказ свекрови и кивнула:

– На улице.

– Живут же люди, – пробормотала Кира, но без всякого восторга.

А Белла просто дернула плечом:

– Жуть!

Хотя по своему опыту она могла сказать, что человек – такое существо, которое способно привыкнуть ко всему. Жила и она сама какое-то время в спартанских условиях. В шесть утра подъем, умываться некогда, завтракать будем после работы. Надо успеть до наступления жары сделать как можно больше на участке. Поэтому долой умывание, чистку зубов, причесывание и прочую ерунду. Менять пижаму, чтобы переодеться в рабочую одежду, тоже непозволительная трата времени. Спать надо прямо в том, в чем завтра будешь работать. Встала – и вперед на грядки.

Такой жизнью Белла прожила целых полгода. Даже теперь, вспоминая об этих месяцах, она вздрагивала.

Посадка, поливка, прополка, уборка, сортировка урожая, а потом все по новой. И постоянная угроза физической расправы. За любой проступок, за любую ошибку.

Белла очень надеялась, что хотя бы осенью она сможет вздохнуть, зимой ведь на грядках не больно-то покопаешься. Но оказалось, что зимой предстояло заниматься возведением курятника, в котором планировалось поселить на откорм бройлеров. И она сдалась. Удрала из этого жуткого места, чем вызвала искреннее недоумение людей, от которых сбежала. Они-то ничего необычного в своей жизни не видели и вовсе не считали, что делали что-то плохое для нее.

Белла тогда тоже удивлялась, а со временем поняла, что часто люди, находящиеся, казалось бы, в немыслимо тяжелых условиях, ничего ужасного в своей жизни не видят. Живут себе и не понимают, почему другие ахают и ужасаются.

Глава 13

Поднялись на старенькое крыльцо, где из трех ступенек одна отсутствовала начисто, вторая хранила следы неумелой починки, а третья прогнулась и затрещала. Зато дверь оказалась неожиданно добротной. Не исключено, что так казалось из-за десятка слоев краски, которой она была покрыта поверх дерматина.

– Тук-тук-тук, – постучала Белла, поскольку звонок им обнаружить так и не удалось.

Никто не ответил. Они постучали сильней, потом еще. Никто не отзывался. Толкнув дверь, Белла поняла, что она открыта. Ей стало страшно. Теперь по законам детективного жанра в доме обязательно должен был лежать труп. Видимо, Кира подумала о чем-то подобном, потому что полезла в сумочку и извлекла оттуда какой-то продолговатый предмет.

– Фонарик, – шепнула она Белле.

Узкий белый луч рассеял тьму. Кира с Беллой шагнули через порог и оказались в теплой и даже чуточку душной прихожей. К счастью, кроликами здесь уже не пахло. Но все равно пахло неприятно – пылью, трухой и плесенью. Неудивительно, все стены были завешаны старьем, внизу шеренгами выстроились резиновые сапоги, мужские ботинки, растоптанные женские босоножки, туфли и пять пар валенок с галошами разных цветов, форм и размеров.

Похоже, хозяева дома отличаются крайней бережливостью и не привыкли что-то выбрасывать на помойку. Рай для старьевщика.

Они толкнули следующую дверь и очутились в комнате. Стоящая вдоль стен мебель была произведена еще во времена СССР. Мебели было много. Повсюду полки, набитые старыми книгами, запыленными фарфоровыми статуэтками и вазами. Все это сохранилось с тех времен, когда жизнь еще улыбалась молодому ученому и его родителям.

А вот телевизор, который Белла увидела в гостиной, оказался современным. Это была практически единственная новая вещь из всех, что они увидели.

Но пока Белла глазела по сторонам, Кира думала о другом:

– Хозяев здесь нет.

Внезапно под потолком вспыхнула лампа.

– Вы кто такие?

Они моргали сослепу и не могли рассмотреть, кто к ним обращается.

– Кто такие, спрашиваю? – рявкнул тот же голос.

Глаза у Беллы уже немного привыкли, и она сумела разглядеть крепкую старуху, которая держала в руках ружье. Душа у Беллы ушла в пятки. Не хватало еще погибнуть от выстрела этой берданки.

– Долго мне ждать?

– Я Белла, невестка Андрея Георгиевича.

– И чего тебе надо, невестка?

– Повидать дядю Сему. Мы ведь туда попали? Вы же Аделина Вилевна, правильно?

Старуха опустила ружье.

– Да, туда вы попали, – произнесла она уже куда более миролюбиво. – Аделина Вилевна – это я. В дом-то вы как попали?

– Через дверь.

– Она открыта была?

– Да.

Старуха, так и не выпустившая из рук ружье, крикнула куда-то в глубь дома:

– Семен, горе мое! Снова ты дверь открытой оставил! Когда запомнишь, что дверь запирать надо? Вишь, чего надуло!

Ответа не было. Старуха снова завопила:

– Иди сюда, сынок, гости у нас!

Это тоже не возымело действия. Тогда бабка постучала по полу ружьем, которое все еще держала на манер посоха.

– Слышишь, что ли? Поднимись в комнату!

Минуту спустя где-то под половицами раздался звук захлопнувшейся двери и скрежет ключа. Еще через некоторое время в комнату вошел маленький человек. Увидев его, Кира чуть не прыснула. Голова у хозяина дома была совершенно лысой, зато борода доходила до пупа. И что это была за борода – густая, роскошная, с проседью.

– Белла! – обрадовался он, увидев гостью. – Ты как меня нашла, девочка?

Белла не отвечала, и он встревоженно спросил:

– Случилось что?

Белла кивнула.

– И что?

При мысли, что ее свекр умер, свекровь задушили, Юрку убили, а дядя Сема сидит себе и ничего не знает, из глаз Беллы ручьем хлынули слезы. Старуха кинулась утешать ее. Ружье она при этом не выпустила. Дядя Сема посмотрел на нее строго:

– Убери ты отцову двустволку, мама. Знаешь ведь, что и случайно из нее не выстрелишь. Затвор еще отец снял, а новый так и не поставил. Ее выкинуть надо.

– Тебе все бы выкинуть! Вот помру, хоть все вывези. А пока я жива, все останется на своих местах!

Дядя Сема не стал спорить. Судя по нагромождению старых вещей, дело это было бесперспективное. Он повернулся к Белле:

– Так что же случилось?

– Ох, дядя Сема, вы же не знаете ничего!

– О чем?

– Так все завертелось… Я должна была раньше вам сообщить. Вы же единственный друг Андрея Георгиевича.

– Что-то случилось с Андреем?

Белла рассказала, что произошло. Причем начала с Юры. Упомянула, что было написано на снегу. При этом она пристально наблюдала за дядей Семой, пытаясь уловить страх или смятение в его глазах, но ничего не увидела. Сколько ни вглядывалась Белла в лицо ученого, она видела только горе из-за смерти близкого человека.

– Но как же это? Почему?

– Это еще не все.

И Белла рассказала о смерти свекрови. Тут уже и мать Семы, присутствующая при разговоре, всплеснула руками:

– Кому в голову могло такое прийти? Конечно, жена у Андрея скверная бабенка была, но чтобы убивать…

– Мама, я же просил не говорить о ней никогда плохо.

– А я что? – встрепенулась старуха, видно, разговор у них с сыном уже был, и не один. – Я и говорю: и похуже нее бабы живут, и ничего, здравствуют.

– А как Андрей все это вынес? – перебил старуху дядя Сема. – Надо ему позвонить. Такое горе: жена, сын. Он их очень любил. Мама, где мой телефон? Опять ты его брала и на место не положила?

Белла тяжело вздохнула. Пока ничего подозрительного она не увидела. Пришла пора рассказать о смерти самого Андрея Георгиевича. Вот тут Белла наконец убедилась, что дядя Сема знал о своем друге что-то такое, за что действительно могли убить. Услышав, что его друг убит, дядя Сема побледнел еще сильнее. У него даже взгляд остановился.

– Убит? – прошептал он. – А дом цел? Убийцы, конечно, там все разграбили, но хотя бы не сожгли?

Белла очень удивилась:

– Почему вы решили, что это были грабители?

– А кто же еще? У Андрея было что взять. Скажите, а сейф они вскрыли?

– Сейф? Да, сейф был открыт.

Сейф и впрямь был открыт, об этом Белле сообщил сегодня следователь. Но он сказал, что деньги и другие ценности не тронуты, документы на дом и другую собственность в порядке. Было непонятно, зачем сейф вообще вскрывали. Следы взлома в доме не обнаружены, все вещи в порядке. Да, следы поисков были, но поисков методичных и аккуратных.

Торопов даже признался:

– Складывается впечатление, что грабитель хорошо знал, что искать, и все прочее его не интересовало. У меня даже появилась мысль, что поиски вел ваш муж.

– Юра?

– Да. Он ушел из больницы следом за нашим сотрудником, доставившим его в клинику. Попросту удрал. Мы прервали допрос, потому что ему стало плохо с сердцем. Доставили в больницу, но он, оставшись наедине с врачами, предпочел отказаться от госпитализации, сказал, что полегчало. Прямым ходом он направился в Огарково. Его видели соседи, когда он с самым решительным видом с хоккейной клюшкой наперевес двигался к дому от остановки. Странно, да?

– Очень странно, – кивнула Белла. – Но что Юра искал дома?

– А вот это я бы хотел узнать у вас.

Тогда Белла не знала, что ответить Торопову. Но теперь задумалась. Юра что-то искал, шаря в сейфе, в гардеробной на верхней полке и в несгораемом шкафу. Что-то крайне важное. А вот теперь и дядя Сема со страхом интересуется, взломали неведомые преступники сейф или пощадили его?

Услышав, что сейф взломан, дядя Сема побледнел окончательно. И едва дыша, спросил:

– А несгораемый шкаф?

Удивление Беллы достигло максимума. Как дядя Сема точно назвал два места из трех, которые интересовали грабителя! Никакого, конечно, не грабителя, а Юру. Но выходит, дядя Сема знает, что там с таким рвением искал Юра?

– Он был вскрыт тоже.

– Ах!

Дядя Сема схватился за грудь, словно его ранили из папиного ружья.

– А папка? – закричал он не своим голосом.

– Какая папка?

Вместо ответа дядя Сема подскочил к комоду и из нижнего ящика извлек несколько канцелярских папок, хранящихся здесь со времен царя Гороха. Распластанные на прессе невесть сколько лет назад, они все еще ждали, чтобы их свернули по намеченным сгибам, завязали тесемочками и пустили в дело. Раритетные вещи! Во всяком случае, ни Кире, ни Белле давно уже не доводилось видеть этих допотопных папочек для бумаг. Они все были из голубенького картона, на всех имелись белые завязочки. При виде этих завязочек Кира подалась вперед.

– Та папка, которую вы потеряли, была такой же? – странным голосом спросила она.

– Да! Один в один!

– И завязки тоже белые?

– Я же говорю: один в один. Этих папок у моей мамы припасено еще много, и все одинаковые. Видите?

Дядя Сема потряс картонками.

– Так что, ее не было? Такой вот папки?

– Не знаю, – была вынуждена признать Белла.

– Это надо узнать, – заволновался дядя Сема. – Это крайне важно!

– Мы можем отвезти вас к следователю.

– Да, я поеду! Немедленно! Сейчас!

И дядя Сема бросился в соседнюю комнату, откуда появился через несколько минут уже одетым. Тот факт, что ботинки у него были от разных пар, носки разноцветными – один шерстяной, а второй хлопчатобумажный, пуговицы на пиджаке застегнуты криво, а вместо рубашки дядя Сема нацепил свитер с ромбиками, ни его, ни его мать явно не смущал.

Мать не пыталась возражать, она лишь поинтересовалась:

– Галстук тебе дать?

Это к свитеру-то!

– Мама, какой мне сейчас галстук? Разве что повеситься на нем!

Убедившись, что сын галстук не хочет, старуха пошла их проводить до порога. Грузная и высокая, она двигалась неожиданно легко для своего возраста. Сколько же ей может быть лет? Свекр говорил, что дядя Сема – вундеркинд, окончил университет то ли в шестнадцать, то ли в семнадцать. Значит, дядя Сема гораздо моложе свекра, ему всего пятьдесят пять. Но все равно матери Семы никак не меньше семидесяти – семидесяти пяти. Но расспрашивать дядю Сему о его матери сейчас было бесполезно, он находился в состоянии, близком к панике. Всю дорогу он то теребил свою бороду, не отвечая на вопросы, то впадал в ступор, не реагируя ни на что.

– Лабораторные вычисления… Эскизы… Результаты опытов… Господи, если это пропадет!.. Я конченый человек, конченый. Тогда только пойти и застрелиться!

Было ясно, что дядя Сема ужасно расстроен, но ни Белла, ни Кира не понимали причины его отчаяния. Торопов, которого они умолили пообщаться с дядей Семой, велел везти свидетеля прямо в отделение, что подруги и сделали, уложившись в самый кратчайший срок.

Торопов встретил их в своем кабинете. Дядя Сема сразу бросился к нему:

– Папка с расчетами! Где она?

Торопов отшатнулся. Дядя Сема и впрямь выглядел диковато. Его глаза вылезли из орбит и вращались, причем левый в правую сторону, а правый – в левую. Борода у дяди Семы стояла дыбом, лицо было красным, а сам он едва не плакал.

Торопов опасливо отодвинулся от безумца и повернулся к Белле с Кирой:

– О какой папке он толкует?

– Голубая папка с белыми тряпичными тесемками, – внятно произнесла Кира. – Этот человек оставил ее своему другу, покойному Андрею Андриасову. И теперь господин ученый переживает за ее сохранность. Просветите нас, была обнаружена похожая папка в доме потерпевших или нет?

К удивлению Беллы, которая ожидала, что Торопов сейчас попросит Киру удалиться и не мешать вести допрос свидетеля, следователь безропотно полез в документы и извлек протокол осмотра дома. Нагим Юру преступник мог вывезти прямо из дома, поэтому полицейские осмотрели все очень тщательно. Список найденных во вскрытом сейфе и несгораемом шкафу документов прилагался. Торопов просмотрел длинный перечень и поднял на гостя виноватый взгляд.

– Голубой папки среди перечисленного не имеется.

Дядя Сема застонал и прижал руку к сердцу.

– Умоляю! Осмотрите весь дом! Она должна быть там!

– Это так важно?

– Да! Крайне важно!

– Но что было в этой папке?

– Вы физик?

– Нет.

– С основами молекулярного строения веществ знакомы?

– В пределах курса средней школы, – осторожно ответил Торопов.

– Электропроводимость кристаллов – вам знакомо такое понятие?

– Отчасти.

– Тогда я не смогу вам объяснить. Но я вас очень прошу: найдите эту папку.

– Да что в ней такое?

– Мое открытие! Не люблю громких фраз, но будущее всего человечества может находиться в ней.

Торопов растерянно посмотрел на чудака. Белла понимала, что весь внешний вид дяди Семы говорит не в его пользу. Следователь не верит словам славного гномика. А вот Белла что-то начала припоминать. Как ни таились от нее Андриасовы, кое-какие обрывки разговоров до Беллы все же долетали.

– Дядя Сема, вы делали для Андрея Георгиевича какую-то работу? Исследование?

– Да-да! – обрадовался тот. – Уже много лет я бьюсь над проблемой усиления электромагнитного поля Земли при прохождении его через определенные формы веществ. Оказалось, что можно собрать и сфокусировать в одной точке ток, мощностью превосходящий мощность, которая образуется при взрыве водородной бомбы.

Торопов крякнул.

– Прямо из воздуха мощность собираетесь брать?

– Да! – восторженно подтвердил ученый. – Из воздуха! Из того поля, которое окружает нашу планету!

– Вот просто так? Это похоже на болтовню.

– Есть специальные расчеты. Конечно, они еще во многом нуждаются в уточнении, но главные исследования я сделал.

– И они были в той голубой папке?

– Вот именно!

– Вы считаете, что вашего друга и членов его семьи могли убить из-за них?

– Не только считаю, но и уверен в этом.

Торопов вытер неожиданно вспотевший лоб.

– Вот так пирожки.

Он взглянул почему-то на Киру, потом на Беллу. Но если Кире он ничего не сказал, то к Белле обратился с вопросом:

– А вы здесь зачем?

– Как это?

– Вас дома дети ждут.

Белла хотела ответить, что ничего, она целый день возилась с Анжелиной, пусть теперь Лизон для разнообразия повозится с ее детьми. Но Торопов сказал:

– Вашей снохе после известия о смерти родных необходима помощь близких людей.

Белла хотела спросить, при чем здесь она, но не стала. Она видела, что Торопову нужно выпроводить ее, и не стала спорить. Правда, Белла думала, что и Кира последует за ней, но та осталась в кабинете, и Торопов ничего не сказал. Это было странно и немного обидно, Белла даже надулась на следователя. И за всю дорогу, пока один из полицейских, любезно откомандированный следователем, вел машину, Белла не сказала ни слова.

Дома все уже спали. На шум открывшейся двери вышел один Вадим, вид у него был мрачный до крайности. Вадим вообще не был душкой, но таким злым и хмурым Белла его не помнила.

– Лизон стало плохо от ужасных новостей, которые ты для нас припасла.

При чем здесь она? Но Вадим знал при чем. Он был из породы людей, которым, если у них дела идут не так, как надо, обязательно требуется в своих бедах обвинить кого-нибудь другого.

– Мне даже пришлось вызвать к жене врача, – продолжал он таким тоном, словно и в этом была виновата Белла.

– Надеюсь, врачи приехали, несмотря на плохие российские дороги?

Вадим намека не понял. Он продолжал излагать новости:

– Лизон вкололи успокоительное, теперь она заснула. Врач сказал, что чем дольше Лизон проспит, тем лучше. Будить или тревожить ее нельзя категорически. Ничего, если Анжелина эту ночь поспит с вами?

– Ничего, если она совсем к нам переселится?

Белла не скрывала своего неудовольствия, но Вадим воспринял ее слова как согласие, быстро пожелал спокойной ночи и скрылся.

В квартире было две комнаты. В одной расположились Лизон с Вадимом, а в другой Белла с тремя детьми. В другой раз Белла бы поскандалила из-за такого расклада, но сегодня она слишком устала. Ничего не ответив Вадиму, она прошла в свою комнату и обнаружила еще один сюрприз. В ее постели спала Анжелина. Белла постояла рядом, глядя на безмятежно посапывающего ребенка, потом осторожно прилегла рядом. Малышка что-то пробормотала во сне, придвинулась к Белле, обняла ее за шею и нежно вздохнула.

Не успела Белла подумать, что девочка приняла ее за мать, как Анжелина тихо прошептала:

– Тетя Белла, ты такая хорошая, я тебя люблю.

Белла опешила. Ее собственная дочь никогда не проявляла такой нежности. В жизни своей Амелия не обнимала мать просто так. Если она лезла к матери с поцелуями, Белла знала: дочь или серьезно напроказила, или хочет добиться от матери какого-то подарка. А тут вдруг просто так ее обняли, да еще фактически чужой ребенок.

– Спи, маленькая, – растроганно прошептала Белла. – Я тебя тоже люблю.

На радостях она даже пошла проверить, как там ее Амелия. Вдруг и от дочери повезет получить поцелуй на ночь? Но когда накрывала одеялом раскрывшуюся дочку, та лишь отпихнула ее руку и сердито прошипела:

– Отстань! Мне жарко!

Герасим никак не отреагировал на прикосновение матери. Он спал, и дела ему не было ни до чего на свете.

Следующий день был субботним, занятий в школе у Беллы не было. Она оцень ценила график, который позволял выходные проводить с собственной семьей. Герасим и Амелия в субботу тоже никуда не ходили. Белла почти не сомневалась, что ее и сегодня заставят сидеть со всеми тремя детьми. Она даже морально подготовилась, прикинула, чем они могут заняться. Но ошиблась.

Когда она проснулась, Вадима не было, а Лизон уже была на ногах. Выглядела она странновато. Взгляд затуманенный, движения замедленные.

– Ты в порядке?

Лизон не ответила. Белла не знала, как ей быть. С Лизон явно творилось что-то неладное. Иногда она останавливалась и замирала на несколько секунд, а потом спохватывалась и двигалась дальше. Белле показалось, что лекарство, которое ей вкололи, все еще продолжает действовать. Услышав, что Лизон собирается куда-то из дома, да еще берет с собой Анжелину, она запротестовала:

– Тебе нельзя выходить на улицу в таком состоянии!

– Нет, мне надо повидать следователя.

Лизон напоминала зомби, но зомби настойчивого, одержимого своей идеей.

– Позвони ему.

– Не могу!

– Почему?

– Телефон могут прослушивать.

– Возьми мой.

– Твой тоже ненадежный.

Белла покачала головой. То, что сноха всегда была со странностями, она знала. Но сейчас Лизон смахивала на настоящую сумасшедшую.

– Мне надо идти. Я пойду.

– Ребенка хотя бы дома оставь.

– Нет! – рассвирепела Лизон. – Девочка теперь будет только со мной! Так безопаснее.

– Дома с ней точно ничего не случится.

– Нет! Мы поедем к следователю вместе.

Заторможенность Лизон внезапно сменилась лихорадочной двигательной активностью. Она заметалась по дому без всякой видимой цели.

– Что ты ищешь?

– Документы. Паспорт, мой и Анжелины.

Лизон так ничего и не нашла, но решения не изменила. Видя, что она твердо намерена ехать к следователю, Белла сказала:

– Погоди, я поеду с тобой.

– Хорошо.

Лизон все снова стало безразлично.

– Как же так, – шептала она, – как же так вышло…

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Но Лизон сидела, уронив голову на руки, и молчала. Белла пошла в прихожую и вызвала такси.

– Такси будет через десять минут. Собирайтесь с Анжелиной, – крикнула она, – я пока соберу своих.

Вернувшись через несколько минут на кухню, Белла обнаружила, что Лизон там уже нет. Она прихватила Анжелину и побежала на улицу еще до того, как машина подъехала дому, а Белла чуточку замешкалась, пока собирала своих детей. Амелия словно нарочно долго возилась с застежкой на куртке, а когда Белла попыталась ей помочь, устроила матери форменную истерику:

– Пошла вон! Ты все только портишь! Не видишь, что ты сломала «молнию»!

На то, чтобы утихомирить дочку, доказать ей, что «молния» в порядке, а затем одеть сына, который даже во время этой процедуры не выпустил из рук планшет, у Беллы ушло десять-двенадцать минут. Когда она вышла с детьми на улицу, Лизон там уже не было.

Глава 14

Вначале Белла не поняла, что оживленно гудящая толпа метрах в двадцати от их ворот имеет к ней какое-то отношение. Но, поискав взглядом Лизон и нигде ее не увидев, Белла встревожилась еще больше. Куда она девалась? Такси еще не прибыло, иначе Белла получила бы уведомление на свой телефон. Куда же девалась Лизон? Неужели уехала на попутке?

Странное утреннее поведение снохи не давало Белле покоя. Боясь, что в таком состоянии Лизон легко могла угодить в беду, Белла двинулась в направлении толпы людей.

Подходя к ним, она слышала отдельные фразы:

– Такая молодая.

– И пьяная!

– Да не пьяная она, запаха не слышно.

– Должно быть тогда, наркоманка.

– Машину-то, которая ее сбила, вы запомнили? Номера на ней какие были?

Эту фразу громко произнесла какая-то женщина, и волнение Беллы достигло предела. Выходит, возле их дома кого-то сбила машина? Какую-то молодую женщину? Белла поспешила протиснуться вперед. Амелия и Гера отстали от матери и теперь жалобно хныкали. Но Белла уже увидела ноги лежащей на земле женщины, и сердце у нее забилось. Эти ярко-красные подошвы на сапогах были ей хорошо знакомы! И сами сапоги тоже. До колена из черной замши, сбоку красивая кожаная аппликация в форме цветка. Сердце у Беллы и так стучало часто-часто, а тут вдруг заколотилось, как будто выпрыгнуть хотело.

Неужели пострадавшая – Лизон?

– Пустите меня! Пустите! Мне надо взглянуть!

Увы, на грязном асфальте и впрямь лежала сестра ее мужа. Лицо Лизон было бледным, длинные черные волосы разметались во все стороны, несколько прядей попало в лужу. Белла поняла, что, будь Лизон в порядке, она бы никогда не допустила подобного обращения со своей шевелюрой, которую была готова любовно причесывать хоть по сто раз на дню.

– Мама! – услышала она голос дочери. – Мама, нам страшно! Мы хотим к тебе!

Мгновенно обернувшись, Белла крикнула:

– Стойте там, где стоите!

Она искренне надеялась, что дети послушаются. Нельзя, чтобы они увидели свою тетю такой. И тут же Белла осознала ужасную вещь. Анжелина спустилась на улицу вместе с матерью, но теперь ее нигде не видно. Внезапно стало трудно дышать, словно Анжелина была ее собственным ребенком, который пропал.

– А где девочка? – спросила она у стоящего рядом мужчины.

– Какая еще девочка?

– Здесь должна была быть маленькая девочка!

– Кто?

– Анжелина, дочка потерпевшей. Ей всего пять лет. Она могла потеряться!

Мужчина покачал головой.

– Не знаю, я позднее подошел, ребенка уже не было.

Белла попыталась выбраться из толпы. Лизон она помочь не сможет, здесь нужна профессиональная помощь. Левая рука Лизон была выгнута неестественно, становилось ясно: там серьезный перелом. Если при таком переломе Лизон лежит молча, значит, она без сознания или вовсе мертва. В любом случае Белла ей ничем не сумеет помочь. Ее задача – найти Анжелину, пока девочка не потерялась в этой толпе.

– Анжелина! Анжелина! – кричала она. – Дети, ищите Анжелину. Она должна быть где-то здесь.

Амелия и даже Гера почувствовали, что дело плохо. Но их поиски не привели ни к чему. Анжелина не отзывалась. К Белле подошла высокая женщина, которую она приметила еще раньше, и участливо спросила:

– Кажется, вы ищете маленькую девочку?

– Да.

– Девочку в розовой меховой курточке?

– Да-да!

Анжелина приехала в розовой жилетке, белом джемпере и таких же беленьких рейтузиках. Сапожки у нее тоже были розовенькие, с пышной меховой оторочкой. Менее подходящую одежду для прогулок по питерской слякоти трудно придумать. Но Лизон с Вадимом этого не понимали или не желали понимать.

Вообще Белле стало казаться, что после возвращения ее родственники изменились разительно, и не только в том, что теперь вовсю хвалили заокеанское и ругали все отечественное. Изменения, которые в них произошли, были более глобальными. Они выпали из реальности, перестали жить в мире, который их окружал на самом деле. Что Вадим, что Лизон, оба они теперь жили вроде как в стеклянном ящике. Одевались, ели и вели себя они так, словно участвовали в каком-то феерическом шоу.

Но нет худа без добра – благодаря родительским странностям малышку Анжелину легко было различить среди других детей. Ярких курточек хватало и у других, но чтобы белые рейтузики и розовые сапожки – это уж извините.

Поэтому Белла была уверена, что нашла нужную свидетельницу.

– Вы видели ребенка? Знаете, куда делась Анжелина?

– Я видела, как ее какой-то человек сажал в машину.

– В машину? – ахнула Белла.

– Да, в ту машину, которая сбила вот эту бедняжку.

Белла с недоумением посмотрела на Лизон, на которую указывала свидетельница. Похититель Анжелины сидел за рулем машины, сбившей Лизон?

– Нет, не за рулем, – возразила женщина. – За рулем был кто-то другой, потому что открылась задняя дверца. Туда и посадили малышку.

– Вы так в этом уверены?

– Все прямо у меня перед глазами произошло, – кивнула женщина. – Теперь полицию жду. Не хотелось время терять, домой надо, обед приготовить, детей из школы встретить, а что делать? Получается, что я главный свидетель наезда. Другие подальше были, а я совсем близко стояла.

– Может, вы и номер машины запомнили?

– К сожалению, нет, растерялась слишком. Да и машина была грязная, серая вся от брызг. Не знаю, может, номер и был виден, но мне он как-то в глаза не бросился.

– Значит, машина была серая? А марка какая?

– Кто вам сказал, что серая? – удивилась женщина.

– Вы сами сказали, – удивилась еще больше Белла.

– Нет, машина была красная.

– Вы сказали серая.

– Серая в том смысле, что грязная. А так-то она красная была. А марка… У мужа моего похожая машина была. Только уже давно это было. «Форд Сьерра», так она называлась. Рухлядь.

– В смысле, старая была машина?

– Да уж точно не девочка.

Белла нахмурилась. Красная «Сьерра», что-то знакомое. Белла постаралась припомнить, но не сумела, другие мысли теснились в голове. К этому времени прибыла бригада медиков, и возле Лизон засуетились два человека – врач и медицинская сестра. С момента происшествия и до прибытия «Скорой» прошло не больше десяти минут. Лизон крупно повезло, что несчастье случилось в тот момент, когда пробок на улицах почти не было, иначе пришлось бы дожидаться помощи гораздо дольше. Возможно, даже слишком долго.

Но сейчас врачи уложили ее на носилки, надели на лицо кислородную маску. Белла приободрилась. Если бы Лизон была безнадежна, не стали бы врачи тратить кислород.

– Она выкарабкается? – подбежала она к медикам. – Я не просто спрашиваю. Это моя родственница.

– Все в руках Божьих.

Хорош ответ. Белла так и оторопела. Ладно бы у священника спрашивала, а то у врача поинтересовалась. Если уж у нас в стране даже врачи больше надеются на Бога, чем на свои силы, это должно кое-что значить. Хорошее или плохое – с этим Белла еще не до конца определилась.

Врачи увезли Лизон. Белла не стала терять даром времени, позвонила Торопову и изложила ему последние новости. В ответ услышала неожиданный приказ:

– Сидите дома! Куда ни явитесь – всюду трупы!

– Лизон еще жива, – робко ответила ему Белла. – И Юру убили совсем не там, где была я.

– Ладно, выезжаю к вам. Держите там эту свидетельницу, никуда ее не отпускайте. Приеду – допросим.

Белла огляделась. Толпа уже поредела, но особо сознательные граждане, в том числе высокая свидетельница, все еще были здесь. Амелия и Гера тоже стояли рядом. Оба они были какими-то присмиревшими и глядели на мать испуганными глазами. Даже о злости и ругани оба забыли.

– Мама, это тетю Лизон увезли?

– Почему? – хотела соврать им Белла, но передумала. – Да, тетю Лизон.

– А она живая?

– Конечно!

– Ее машина сбила?

– Да.

– У нас такая была, – неожиданно сказал Герасим.

Белла взглянула на сына с удивлением.

– Что была?

– Машина. У нас была такая машина.

– Не болтай чепухи. Не до твоих фантазий сейчас, честное слово.

Герасим обиженно надулся. Но тут Амелия вступилась за брата:

– Правда! Мама, у нас была такая машина. В гараже у папы стояла!

– Где?

– В гараже!

Белла задумалась. Дети говорили так убежденно, что она невольно прислушалась к их словам. Действительно, у мужа и свекра имелся гараж, причем где-то неподалеку от квартиры на Лиговке. Чтобы подогнать машину, им хватало всегда десяти минут. Сама Белла никогда в гараже не была, как-то не доводилось. А вот с детьми Юра, выходит, туда заезжал.

– И давно вы там были в последний раз?

– Зимой.

– Летом.

– Горе вы, а не свидетели, – вздохнула Белла.

Амелия быстро поправилась:

– Один раз летом, а другой – зимой.

– И вы там видели эту машину? Красную?

– Да.

Ответил Герасим. Белла посмотрела на сына повнимательней. Может, кому-то ее Гера и показался бы дурачком, но она-то знала, что ее мальчик очень внимательный и память у него прекрасная. Белла уже не раз убеждалась, что Гера куда лучше запоминает происходящие вокруг него события, чем можно судить по его отсутствующему виду. Если он говорит, что машина была похожа на ту, что стояла в гараже у папы, значит, так и есть. Скорей всего, та же модель и та же марка.

И тут Белла неожиданно вспомнила, почему сочетание «красный «Форд Сьерра» показалось ей знакомым. Когда-то очень давно, еще до отъезда, у Лизон была именно такая машина. Она купила ее, учась водить, потом к ней привязалась и долго не хотела продавать.

– Вот ведь…

Белла схватила трубку и снова набрала номер Торопова:

– Прошу вас, объявите в розыск красную «Сьерру»! Срочно! На ней передвигаются преступник и похищенный ребенок. Машина стояла в гараже моего мужа, а теперь ею завладел преступник!

Она ожидала, что Торопов велит ей заткнуться, но он неожиданно попросил:

– А подробнее можно? Хотя бы часть регистрационного номера? Имя владельца?

– Машина в свое время была записана на мою сноху.

– Американку?

– Да-да!

– Все понял.

Белла сунула трубку в сумочку и принялась кумекать дальше. Хорошо, предположим, когда-то эта машина была у Лизон. Но куда она делась, когда хозяйка отчалила за границу? Логично было бы предположить, что, отбывая за океан, владелица избавилась от машины. До сих пор Белла считала, что Лизон перед отъездом продала машину. Так было бы разумнее поступить.

Но, возможно, Лизон машину не продала, а просто отдала ее Юре.

Зачем она это сделала, Белла сказать не бралась, сноха была человеком со странностями. Лизон достаточно часто совершала поступки, которые казались непонятными. Вроде бы умница-разумница, а потом вдруг – чик, и переклинивает по полной программе! И тогда уж иначе как странной ее назвать было нельзя.

Например, Белла никак не могла забыть нежно-персиковых панталон, привет из советского прошлого, которые увидела как-то в шкафу Лизон. Штанишки были среди вещичек от Дольче и тому подобных стильных штучек, словно бельмо на глазу. И Белла, которая вообще-то избегала обращаться к Лизон первой, не выдержала и спросила:

– Зачем они тебе?

И услышала в ответ неожиданное признание:

– Это мое приданое. Бабушка специально собирала его для меня.

Действительно, штанишки лежали тщательно упакованные в полиэтиленовый прозрачный пакетик, их явно ни разу не надевали. Здесь же было несколько полотенец и простынка, тщательно выглаженные, переложенные веточками мяты и упакованные в целлофан.

Другая бы на месте Беллы отстала, но ей словно шлея под хвост попала.

– А лежат-то они здесь зачем? – не унималась она.

– Это же бабушкин подарок. Я его храню.

– Неужели ничего получше этих штанов бабушка тебе за всю жизнь не подарила?

Лизон не ответила, отвернулась и принялась перебирать что-то на полке. Белла поняла, что сноха не хочет с ней больше общаться, ей неприятны эти расспросы, и просто отошла. Но про себя подумала, что черти у Лизон в голове водятся довольно жирные, да и в головах остальных членов семейства тоже. Если штанишки – единственный подарок, который получила взрослая Лизон от своей бабушки, это кое о чем говорит.

Почему-то вспомнив сейчас этот эпизод, Белла решила, что это не просто так. Ей нужно при первой же возможности расспросить об этом Сергея Георгиевича. Еще лучше попросить Наташу, пусть она по-родственному узнает у своего свекра.

А сама Белла из эпизода со штанишками сделала вот какой вывод. Если Лизон была способна хранить любую мелочь, она могла и свою «Сьерру» не продать, а упросить брата оставить ее в гараже. И плевать, что машина занимает место, стареет и дряхлеет без всякой пользы. Штанишки же пару десятков лет в шкафу пролежали, выдержали переезд из страны в страну, так могла и машина пару годков постоять, тем более что гараж имелся.

А на то, что занимать место в гараже «Сьерре» пришлось гораздо дольше, Лизон было наплевать. Не ей же приходилось заниматься обслуживанием машины и заботиться о сохранности ее железных внутренностей – это все делал Юрка. И впервые Белла подумала, что, пожалуй, ее муж был более занятым человеком, чем ей представлялось. Если именно на его плечи ложилось исполнение всех капризов семейства, неудивительно, что на ней муж частенько возмещал злость.

Торопов прибыл на место происшествия и тут же утащил всех свидетелей в ближайшее отделение.

– Как чувствовал, пригодится, – радовался он. – Заранее договорился со здешними.

– Зачем?

– Вы же, уважаемая, теперь не в Огаркове проживаете. Если вы на Лиговку переместились, можно предполагать, что и события переместятся следом за вами.

– Слушайте, вы на что все время намекаете? – возмутилась Белла.

– Я только подчеркиваю, что вы все время в гуще событий.

Полицейские из ближайшего отделения оказались гостеприимнее некуда и предоставили для опроса свидетелей просторный кабинет, но ничего стоящего из очевидцев Торопову выжать не удалось. Как водится, они путались в показаниях, терялись, и каждый готов был подтвердить то, что все остальные категорически отрицали.

Белла с интересом услышала, что машина была внедорожником, «Лексусом» и даже моделью отечественной сборки. Кто-то видел синий, другой – серый, третий – оранжевый автомобиль. Номер не запомнил никто, но это было и неудивительно.

– Все ясно, – подвел итог Торопов. – А вы? Почему вы требовали, чтобы я объявил план-перехват машины вашей снохи?

– Так вы это все-таки сделали? – обрадовалась Белла.

– Объясните почему.

Белла объяснила. Услышав, что основанием для ее выводов послужили слова шестилетнего мальчика и семилетней девочки, Торопов схватился за голову.

– Вы меня погубите!

– Если все так, как я думаю, я вас прославлю, – возразила Белла. – Подумайте, что будет, если по вашей наводке возьмут опасного преступника, похитителя детей!

– А если нет?

– Попросите прощения и отпустите человека. Подумаешь, вам не привыкать.

– Ладно, – вздохнул Торопов, – ваша взяла. Красная «Сьерра» в самом деле до сих пор числится за вашей снохой. Более того, по дороге сюда я заехал в гараж, который принадлежит вашему покойному супругу, и обнаружил дверь открытой нараспашку. Упомянутая машина отсутствует.

Белла едва удержалась, чтобы не завизжать от удовольствия. Все-таки она была права! И найденная ею свидетельница говорила правду. Не оранжевый «Лексус» и не серая «десятка», а именно красная «Сьерра» была на месте происшествия!

Однако если это так, то получается, что Лизон сбили на ее же собственной машине. На машине, доступ к которой имели Юра, его отец или кто-то очень близкий к семье.

Торопов уставился на Беллу, словно ожидая от нее ответа.

– Слушайте, а где Вадим? – пробормотала она. – Где Вадим, я вас спрашиваю?

Торопову это тоже было интересно. Но кроме этого, у него явно имелись и другие вопросы к этому человеку. Следователь заверил Беллу, что Вадима он хоть из-под земли, но достанет. У Торопова, дескать, с Вадимом свои дела.

– Но, боюсь, это расследование у меня отнимут.

Белла огорчилась. Именно этого она больше всего и боялась.

– Почему? Чем вы провинились?

– Не обо мне речь. Просто само дело переходит в другое ведомство.

– В какое?

Торопов ей на этот вопрос не ответил, только выразительно покосился куда-то в сторону и вверх. Что он хотел этим сказать, Белла так и не поняла, но выглядел он при этом очень многозначительно.

Вадима удалось задержать ближе к вечеру. Впрочем, он немедленно заявил, что и не думал скрываться.

– Что вы можете мне инкриминировать? Угон машины? Смешно. Эта машина принадлежит моей жене. Похищение ребенка? Еще нелепее. Это моя родная дочь. Что, я уже не могу перевезти своего ребенка с места на место в пределах одного города?

– А наезд на вашу жену?

– В каком смысле, наезд?

– В прямом смысле. Вы наехали на вашу жену на ее же автомобиле. Затем посадили в него ребенка и уехали с места преступления.

– Что за ерунда? Анжелину я подобрал на улице, девочка была одна. Где находилась в это время ее мать, я понятия не имею.

– На месте аварии остались следы краски от машины, за рулем которой вы находились. Наши специалисты проведут экспертизу, но уже сейчас можно сказать, что машина та самая.

– Понятия не имею, кто брал ее до меня, – выпалил Вадим. – Нашел я ее тоже на улице.

– Как? – в тон ему картинно изумился Торопов. – И дочь, и машину?

– Удачно, не правда ли? Сначала Анжелину увидел, взял ее за ручку, а спустя пару сотен метров и машина нашлась. Прямо как послание небес, мол, Вадим, ты все делаешь правильно.

– Свидетели видели, как был похищен ребенок.

– Лгут ваши свидетели. Или заблуждаются. Один я говорю правду.

Торопов устало взглянул на задержанного. Он видел, что тот врет. Врет нагло, в полной уверенности, что они не смогут доказать его вину. Что-то давало Вадиму такую уверенность. И Торопов даже знал, что именно. Все равно ему отчаянно захотелось хоть на минуту сбить наглую ухмылку с его физиономии.

– Вот вы все врете и даже не знаете, что ваша жена в больнице уже пришла в себя.

– Слава богу, – воскликнул Вадим, но глаза у него, Торопов это увидел, сузились. – Как она себя чувствует?

– Прекрасно, ее жизни ничто не угрожает. А узнав, что мы вас задержали и что Анжелина в безопасности, Елизавета Андриасова дала показания. Она все нам о вас рассказала.

– Все – это что?

– Что вы, например, прибыли в Россию раньше нее на несколько суток. Что из США под вашим именем вместе с ней летел совсем другой человек, ваш сообщник. Также я знаю, что только в аэропорту рядом с вашей женой оказались именно вы, а не ваш двойник.

– И вы верите в такую чушь?

– Верю, – кивнул Торопов.

– Моя жена получила травму в момент аварии, – снисходительно проговорил Вадим. – Наверное, еще и ударилась головой при падении на асфальт. Ей нужна консультация нейрохирурга. У нее в голове что-то повредилось, вот она и несет всякую чушь. Надо же такое придумать: я прилетел в Россию раньше нее! Какая нелепость!

– Все у нее в порядке, и травмы головы никакой нет. Рука сломана – это да. А голова в порядке. И молчала она до сих пор, потому что боялась за свою жизнь и жизнь дочери.

– Никто им не угрожал.

– Вы сами им угрожали.

– Это же мои жена и дочь, как я мог?

– Ваша жена согласилась помогать вам, согласилась признать путешествующего рядом с ней мужчину своим мужем. Но пошла она на это, не до конца понимая, что за черное дело вы затеваете. Прилетев в Россию, узнав о смерти матери, отца и брата, она стала догадываться, что вы имеете к их гибели прямое отношение. Разве у вас с ней не было такого разговора?

– Разговор был. Но я убедил Лизон, что не мог убить ее мать и отца.

– А она вам не поверила. И догадавшись, кто убийца ее родных, отвернулась от вас и пригрозила вам разоблачением. Вот вы и решили ее припугнуть. Или вы хотели убить и ее тоже?

– Никого я не хотел убивать и не убивал, это все ерунда. Не верьте россказням моей супруги. Да, признаю, мы с ней повздорили накануне. Но это наши семейные дела. Полиции они не касаются. Не верьте показаниям моей жены, она лжет.

– А я все же ей верю. Верю, потому что знаю, кто вы такой.

– И кто же я?

– Опасный преступник. А за вами стоят люди, представляющие еще большую опасность. Но нападение на Елизавету Андриасову исключительно ваша инициатива. Здесь вами никто не руководил. Вот только действовать вам пришлось поспешно. Сделанный ей укол не смог нейтрализовать ее окончательно.

– Какой еще укол?

– Мы проверили, никакая «Скорая» по этому адресу вчера вечером не приезжала. Вы сами ввели ей средство, которое должно было ее успокоить надолго. Но оно не сработало. На ночь вам действительно удалось ее угомонить, но к утру Елизавета пришла в себя и снова собралась бежать в полицию. Вам пришлось спешно придумывать новое средство, чтобы утихомирить ее. И вы вспомнили о красной «Сьерре», ключи от которой вы выкрали у жены. Вы очень боялись не успеть перехватить ее, потому все пошло вкривь и вкось. Вы даже не подумали, как легко будет впоследствии вычислить вас. А не подумали потому, что осуществили свой план в состоянии, близком к панике.

– С чего мне паниковать?

– Супруга ведь собиралась на вас донести.

– Да я ни в чем не виноват!

– Она планировала отправиться в полицию, но сделала ошибку, сообщив вам об этом. Вы завладели ключом от гаража, угнали машину супруги, а затем совершили на нее наезд.

– Ничего подобного! Это была случайность.

– Значит, вы признаетесь, что находились за рулем?

– За рулем машины я был, но позднее. И на Лизон я не наезжал, это сделал кто-то другой. Попробуйте теперь доказать иное, ничего у вас не выйдет!

Вадим держался вызывающе нагло. Он не сомневался в собственной безнаказанности, чем бесил Торопова до чрезвычайности. Разные следователю попадались люди, но такой типчик, который столько всего наворотил, но даже намека на раскаяние не демонстрировал, встречался впервые.

Торопов не удержался, сказал о том, о чем говорить не собирался:

– Я также знаю, из-за чего все произошло. Знаю, что людям, которые вам покровительствуют и которые помогли вам сначала нелегально проникнуть в нашу страну, а затем посадили на ваше место в самолете другого человека, очень нужны бумаги, хранящиеся в доме вашего тестя. Из-за них весь сыр-бор.

– Что за бумаги?

Вадим старался говорить спокойно, но у него это плохо получалось. Торопов видел, что впервые с начала разговора мяч на его поле.

– Вы предлагали тестю сделку еще в прошлый свой визит в нашу страну, но получили отказ.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Все вы понимаете, и даже лучше, чем я сам. Тогда вы особо не настаивали на продаже этих бумаг, потому что знали, что результаты исследований, которыми мечтают завладеть ваши хозяева, неточные, их необходимо проверить. Эти люди следили за ходом работы и, в конце концов, дали вам отмашку. Конечно, я еще многого не знаю, а вот вы варитесь в этой каше уже не первый год. Вы же и на дочери Андрея Георгиевича женились только для того, чтобы подобраться к этим бумагам.

– Да что за бумаги-то?

– Научные расчеты и чертежи, которые некий Семен Лобачев передал вашему тестю.

Больше Вадим не перебивал следователя, наоборот, слушал его очень внимательно. Торопов чувствовал, что в состоянии переломить ход этой схватки.

– Андрей Георгиевич получил от вас, вернее, от стоящих за вами людей более чем щедрое предложение. Учитывая намерение семьи эмигрировать в США, оно было очень кстати. Вы и ваши заказчики были уверены, что дело в шляпе. Но Андрей Андриасов тянул время, как только мог. И ваши хозяева стали проявлять нетерпение.

Вадим не сводил глаз с лица Торопова, словно пытаясь по нему прочесть, что еще известно следователю.

– Между тем вы получили информацию о том, что интересующие вас бумаги находятся у вашего тестя. Медлить было нельзя, и вас переправили в Россию, чтобы вы еще раз попытались потолковать с ним. Судя по всему, ответа, который бы вас устроил, вы так и не добились.

– Я с тестем даже не виделся.

– Я вам не верю. Совершенные вами убийства отлично укладываются в мою схему. Я только не могу понять, зачем вам понадобилось убивать тестя, когда он и так не прочь был с вами сотрудничать. И уж точно мне неизвестно, зачем вы убили тещу, но полагаю, здесь речь о делах наследственных. Такой удобный случай – от них обоих избавиться, еще и подзаработать на этом. Два в одном – так это у вас называется?

– Что? – Вадим расхохотался: – Вы действительно считаете, что это я убил дорогих тестя с тещей?

– Да.

– Меня даже не было в России!

– Вы пересекли границу нелегально. Никто не может сказать, когда именно вы это сделали.

– Клянусь, когда этих двоих убили, меня здесь не было.

– Но во время убийства Юрия вы были здесь.

– Предположим. Только предположим. И что? Зачем мне было убивать этого хлюпика? Да без своего папеньки он был никто, пустое место!

– И все же вы это сделали.

– Не убивал я его! Ни его, ни свекра, ни свекровь!

– А на жену наезд совершили вы?

– Нет!

Но Торопов ему не поверил. Он так и сказал Вадиму. И еще прибавил, что теперь его делом будут заниматься люди из совсем другого ведомства. А он имеет честь распрощаться с Вадимом, чтобы никогда больше не встречаться с ним – надо надеяться, ни в этой жизни, ни в следующей.

Глава 15

Подробности задержания Вадима и его ареста Белла узнала от Торопова и дяди Семы, который оказался замешан в этой истории с тремя убийствами. Белла слушала и изумлялась. Казалось бы, где три убийства, а где пропавшая голубая папка чудаковатого ученого. И вот, пожалуйста, все так переплелось, что и не расцепить.

Все эти дни с момента задержания Вадима бедный дядя Сема не переставал надеяться на возвращение драгоценной папки. Оплакивание своих научных трудов стало для него уже занятием привычным. Но время шло, папка не находилась, даже следы ее обнаружить не удалось. Обрывки белой тесемки в окоченевших пальцах Юры не в счет. Постепенно он перестал надеяться на чудо.

Белла явилась к дяде Семе, чтобы лично позвать его на похороны Андрея Георгиевича (телефон у чудака был отключен), и обнаружила его за столом среди разложенных бумаг. При виде Беллы дядя Сема проворно протянул руку и накинул на листы край скатерти. Ей удалось заметить только какие-то цифры и формулы.

– Вот пытаюсь воссоздать кое-что по памяти, – объяснил он ей. – Дело движется, но на повторение понадобится слишком много времени. Слишком.

Белле стало неприятно, когда дядя Сема прикрыл от нее свою работу. Не доверяет он ей, что ли? Но тут же она увидела на столе допотопный калькулятор, даже не на батарейках, а подключенный к сети, и удивилась:

– Разве у вас нет компьютера?

Дядя Сема нахмурился.

– Предпочитаю обходиться без него.

– Но почему? Это же удобно.

– Удобно самому пользователю, удобно и тому, кто захочет туда влезть. Нет, все результаты я держу здесь.

И дядя Сема постучал себя по голове.

– Один раз изложил все на бумаге, доверился, но сама знаешь, что из этого получилось.

И он горестно вздохнул.

– Вадим так и не признался в краже вашей папки?

– Насколько мне известно, нет.

– Он и не признается!

Это вмешалась в разговор Аделина Вилевна. Старуха возникла в дверях так неожиданно, что Белла даже вздрогнула.

– Ой, вы дома!

– А где мне еще быть? – нелюбезно буркнула та. – Конечно, я дома. А ты чего пришла?

Белла объяснила, что хочет позвать дядю Сему на похороны Андрея Георгиевича и его семьи. Старуха сверлила ее каким-то странным взглядом. Сердится? Злится?

– И вы приходите тоже, если хотите, – запоздало спохватилась Белла.

Но если она думала, что старуха подобреет после приглашения, то здорово ошиблась. Бабка и не подумала кивнуть.

– Сын пусть идет, если захочет. А я не приду. И не просите!

Повернувшись, она вышла из комнаты.

– Что это она? – спросила Белла у дяди Семы.

Но тот, невнимательный ко всему, что не касалось работы, даже не понял, о чем она спрашивает.

– Я слышал от следователя, – перевел он разговор на то, что действительно занимало, – что муж Лизон работал на американский военный концерн. Они даже официально оформили его на ставку консультанта. Но он ничего не делал, его единственной задачей было добыть для них результаты моей работы. И он их добыл!

Белла уже слышала от Торопова, что спецслужбы обвиняют Вадима в убийстве Юры и краже заветной папки. Но сама она никак не могла поверить, что Вадим мог кого-то убить. Он был для этого слишком чистеньким, слишком брезгливым, а убийство – всегда дело грязное. Вот подговорить свекра продать информацию – это Вадиму по плечу. А убийство – нет, для этого он не годился.

Она так и сказала Торопову, но тот ответил:

– Мы с коллегами считаем, что у Вадима в нашей стране были сообщники. Он мог поручить грязную работу им.

С этим Белла не могла поспорить. Находить исполнителей – это Вадиму подходит. В основе всех обвинений, выдвинутых против него, пока находилось заявление Лизон. Возможно, действовала она сгоряча, но улик против Вадима хватало.

– Камеры аэропорта зафиксировали процесс замены двойников. На записи видно, что похожий на Вадима мужчина идет от стойки таможни под руку с Лизон. А после получения багажа рядом с ней уже другой мужчина – Вадим собственной персоной.

– А вы не ошиблись?

– Как ни старались эти двое, даже прически придумали себе одинаковые, оделись в синие куртки и светлые брюки, но все же небольшие различия есть. Получать чемоданы с ней пошел двойник, а с багажом она шла к выходу уже с Вадимом.

– А тот, другой? Как его зовут?

– Мы проследили по записям видеокамер за человеком, который в самолете играл роль Вадима, выяснили, где он остановился и кто он такой. Нетрудно предположить, что Вадим и его двойник в аэропорту вновь обменялись документами. Установив наблюдение за двойником, мы узнали имя, под которым Вадим прилетел в Россию.

Торопов рассказал Белле все в подробностях, не упомянул только об одном факте. А между тем факт этот был решающим. Если Вадим прибыл в страну по документам Константина Леденеева, убить тещу и тем более тестя он не мог. Время не совпадало.

Следствие решило, что придавать большое значение этому факту не стоит. Во-первых, Вадим мог прибыть в страну и под другим именем. Пока признательных показаний добиться от него не удалось. Константина Леденеева спецслужбы вообще трогать опасались. Установили за ним слежку в надежде выйти на покупателей голубой папки, но до сих пор никаких результатов это не дало. Во-вторых, у Вадима мог быть не один сообщник. Любому другому можно было поручить устранить Андрея Андриасова, его жену и сына и хранить драгоценную папку, чтобы впоследствии передать украденные материалы за океан.

Торопов очень опасался, что папка уже пересекла границу. И не только он этого боялся.

Сейчас эта папка как будто растворилась.

– А она точно была одна? Невозможно сделать копию? – спросила Белла.

– Семен Лобачев утверждает, что копию себе не оставил. Конечно, существует вероятность, что он врет. Человек он в высшей степени странный: от сотрудничества категорически отказался, заявил, что предпочитает свободу. А от таких можно ожидать всего, что угодно.

И Торопов обратился к Белле с личной просьбой:

– Не могли бы вы на правах старой знакомой спросить у нашего ученого, точно ли у него нет копии работы?

В этом и заключалась вторая причина, по которой Белла пришла в дом дяди Семы и его матери. Несмотря на холодный прием – дядя Сема почти сразу снова уткнулся в свои расчеты, а его мать не скрывала, что присутствие Беллы ее раздражает, – она решила, что проделала долгий путь не зря. Теперь ей было что доложить Торопову, с которым они и встретились вечером того же дня.

– Дядя Сема усердно трудится, пытается восстановить результаты. Мать его говорит, что из дома он даже не выходит, работает сутками напролет. Так что никаких копий, которыми вы интересовались, у него явно нет.

– А компьютер? В ходе осмотра его дома в подвале была обнаружена вполне современная лаборатория. Но компьютера там не было.

– Дядя Сема компьютерам не доверяет и всю информацию хранит в уме.

– Если так, то странно.

– Что именно?

– Странно, что он вообще еще жив, – задумчиво произнес Торопов. – Куда логичнее со стороны Вадима и его коллег было бы убить его. Сразу после того, как папка с результатами попала к ним, они должны были устранить вашего дядю Сему.

– А его-то зачем убивать? Дядя Сема – безвредный милый человек.

– Как вы не понимаете? Чтобы он не смог провести все расчеты заново, лишив тем самым Вадима лавров. Если открытие у них, зачем им его автор?

Как ни чудовищно звучали рассуждения Торопова, в них есть зерно истины. Почему преступники оставили дядю Сему в живых? Что это, оплошность или тщательно продуманная стратегия?

– Вероятно, они побоялись его убивать так сразу. Вдруг в бумагах какая-нибудь ошибка? Леонардо да Винчи, например, во всех своих расчетах и чертежах намеренно делал ошибки, чтобы вор не сумел воспользоваться результатами его трудов.

Конечно, Белле с трудом верилось, что дядя Сема с его жалким калькулятором мог всерьез тягаться с оборудованными по последнему слову техники научными центрами, но случаются же в жизни чудеса. В основе многих научных открытий лежит мгновенное озарение, подтвержденное впоследствии сложными вычислениями. Первый этап работы дядя Сема мог проделать и на коленке, а уж потом его идеи будут доведены до ума в специально оборудованных лабораториях.

Именно для этого, видимо, и создал Андрей Георгиевич научную лабораторию под своим собственным патронажем. Идея присвоить открытие мирового масштаба заставила его быть щедрым во всем, что касалось дяди Семы. По этой причине свекр и держал ученого в друзьях. Не было у него никаких теплых чувств к своему институтскому другу, он просто хотел использовать его в своих целях, как использовал всегда и всех.

Беллу от этих мыслей отвлек голос Торопова, который все еще продолжал переживать:

– Как только за океаном проверят расчеты нашего Семы и сочтут их правильными, сам он будет им больше не нужен. В ту же секунду жизнь его перестанет что-то значить.

Белла воскликнула:

– Вы должны обеспечить дяде Семе охрану! Постоянную!

– А кто вам сказал, что это не было сделано? Дядя Сема и его дом находятся под колпаком с момента задержания Вадима. Даже еще раньше – с того момента, когда Лизон соизволила заговорить и дать показания.

– Тогда все в порядке.

– Нет, далеко не в порядке. Бумаги до сих пор не найдены. Сам дядя Сема признался, что Андрей Георгиевич говорил ему, что обеспокоен нешуточным интересом, который зять проявил к бумагам.

Белла искренне обрадовалась, услышав, что дядя Сема под охраной.

– А покушения на него уже были?

– Пока нет. А раз этого еще не произошло…

– Считаете, что папка до сих пор у Вадима?

– Не думаю. Вероятнее всего, Вадим уже успел переправить ее в США. Времени у него было предостаточно. Теперь там работают с результатами. Когда все проверят, будут действовать дальше. Но как Вадим отправил посылку? Заказной бандеролью такую вещь не отправишь, слишком велик риск. Значит, повез надежный курьер. Но тогда у Вадима должен быть еще сообщник, помимо Леденеева, но мы пока не сумели его вычислить.

В этом Белла не могла ему помочь ничем. А Торопов, видно, считал иначе, потому что по-прежнему много времени проводил в ее обществе. Даже слишком много. Каждый день он находил предлог, чтобы поговорить с ней по телефону или даже наведаться лично. Это не укрылось от глаз Лизон, которая после выписки из больницы сделалась куда тише, но полностью былую язвительность не растеряла.

– Смотрю, у тебя поклонник нарисовался. Недолго ты скорбела по Юре.

– Прошу заметить, что мы с ним уже год как в разводе. И произошло это не без твоего участия. Так что не обессудь, я теперь свободная женщина и вольна строить жизнь по своему усмотрению. Ты не можешь меня осуждать.

– Если ты думаешь, что тебе удастся соблазнить этого следователя и он повернет дело так, что я окажусь сообщницей Вадима, то учти: у папы в друзьях был не один дядя Сема. У него имелись друзья и покруче. У меня будут лучшие адвокаты!

– О чем ты говоришь? Ты знала о планах Вадима? Знала, что он собирается убить твоих родителей? И брата?

– Конечно нет! – возмутилась Лизон.

– Тогда о чем ты?

– О том, что убийца не может наследовать за своей жертвой. И если этот твой Торопов повернет все так, что я окажусь замешанной в убийстве папы, то предупреждаю: тебе это дорого обойдется. Не рой яму другому, сам останешься без гроша!

Лизон почти кричала на Беллу. А у той пелена спала с глаз. Вот о чем Лизон беспокоится. Увидела, что Торопов увивается возле Беллы, и решила, что та собирается натравить ухажера на законную наследницу свекра.

– И так несправедливо получается: твои дети получат две доли, а я одну.

– Почему?

– Не прикидывайся тупее, чем на самом деле. Я тебя насквозь вижу.

– Что ты видишь?

– Какая ты счастливая ходишь все время! Юрку еще не похоронили, а ты уже сияешь.

Белла и правда в последние дни чувствовала прилив сил. У нее снова появилось желание жить. Именно жить, а не просто тянуть лямку, встречая один серый день за другим. Теперь ей хотелось получать от жизни удовольствие, быть счастливой, быть любимой. И все эти чувства отражались и на ее лице, и в походке, и во всем поведении.

Да, Белла была счастлива. И как всем счастливым людям, ей хотелось видеть вокруг себя одни счастливые лица. Раньше бы Лизон получила от нее за свои высказывания по полной, но сейчас ей совсем не хотелось ни с кем ссориться.

– Лизон, – произнесла она примирительно, – что ты ко мне цепляешься? Я же не виновата, что Юра погиб. А сияю я… Так видит бог, перед этим я такого натерпелась с твоим братом, что…

Но Лизон на примирение была не готова. Оно и понятно, ее-то назвать счастливой было трудно.

– Чего ты натерпелась? – выкрикнула она. – Чем таким особенным мог досадить тебе Юрка? Он же против тебя хиляк был. Оплеух тебе навешать и то не сумел толком.

Это она говорила о том случае, когда Юра по наущению матери собирался показать Белле, кто в доме хозяин. Получилось это у него плохо. Повалить Беллу на кровать он сумел, даже пару ударов ей нанес, но дальше сам получил ногой в пах, согнулся и жалобно заскулил. А Белла, прорвавшись к телефону, вызвала полицию.

В тот момент она была на восьмом месяце беременности, и свекрови с Юркой пришлось туго. Прибывший участковый никак не хотел слушать, что в жены одному и в невестки другой досталась вот эта гадина, которая заслуживает вразумления кулаками. Участковый видел только живот Беллы, ее заплаканное лицо, синяк под глазом и вспоминал собственную дочь – ровесницу Беллы. Поговорил он с ее родственниками в тот раз очень строго.

Во всяком случае, с этого момента мысли о рукоприкладстве Юра оставил навсегда. Зато ему доставляло удовольствие изводить жену иными способами. Нет, он ее не бил, но унижал и оскорблял постоянно. Придирки мужа сделали Беллу толстокожей, ей самой казалось, что ее душа покрылась броней, через которую уже не проникают ни уколы свекрови, ни нападки свекра, ни въедливые реплики мужа. Разве что детям иногда удавалось пробить брешь в этом защитном панцире. И когда она в очередной раз слышала от дочери «ты плохая, отвали!» или от любимого сына «ненавижу тебя», сердце у нее обливалось кровью.

Но после смерти Юры, как ни странно, дети присмирели. А когда однажды Амелия попыталась по старой привычке предъявить матери какие-то претензии в своей обычной безапелляционной манере, то получила неожиданный отпор. Не от Беллы, а от другого человека.

Разговор между Амелией и Беллой произошел в присутствии Торопова. Услышав грубости из уст Амелии, следователь схватил девочку за руку и произнес внушительную речь, доводя до сведения маленькой хамки, что бывает с теми, кто неуважительно ведет себя со старшими. Перспектива оказаться в красочно описанном исправительном заведении для маленьких девочек совершенно поразила Амелию. С тех пор она стала относиться к матери несравнимо лучше. Однажды так и вовсе по собственной воле подошла к ней и поцеловала на ночь, событие прямо-таки невиданное, но сделавшее Беллу такой счастливой!

Вообще Белле казалось, что со смертью Юры порвались путы, которые удерживали ее в той, прежней жизни. Все закончилось. Это она и попыталась объяснить Лизон. Но та не хотела ее слушать.

– Юра был ангел! Да-да, ангел! И не спорь со мной! Я знаю, что такое жестокость мужа.

– Откуда? Вадим с тебя пылинки готов был сдувать.

– Это только на людях, – горько произнесла Лизон. – А когда мы оставались наедине… Да что там говорить, лучше смотри.

И она закатала рукав рубашки, обнажив руку до самого плеча. Белла с удивлением увидела белые точки и насечки, буквально испещрившие кожу предплечья. Точек было так много, что кое-где они сливались, образуя настоящие рубцы. Белла покрутила головой так и эдак, но рисунок так и не смогла разглядеть.

– Что это у тебя? – спросила она с недоумением. – Татуировка?

– Ага, татуировка! На память от любимого мужа.

Белла испуганно взглянула на Лизон.

– Это сделал Вадим? Но зачем?

– Чтобы немного развлечься.

– Он втыкал в тебя иголки? – поразилась Белла.

– Ага. И не только иголки.

Задрав рубашку на спине, Лизон продемонстрировала уже настоящие шрамы. Некоторые были совсем старые, другие посвежей, некоторые едва покрылись корочкой.

– Боже! – воскликнула Белла, не удержавшись. – Какой негодяй! Он тебя бил!

– Нет, это он еще ласково.

– Но почему ты позволяла так с собой обращаться?

– А ты?

– Я…

Белла растерялась. А ведь, правда, почему? Обращение Юрки было не менее жестоким. Да, на теле шрамов у нее нет, но зато душа вся покрыта ими. Так почему она это терпела? Не хотела терять статус замужней дамы? Не хотела возвращаться домой с пустыми руками? Не хотела, чтобы ее жалели, потому что она осталась с детьми на руках? Видимо, все это пришлось пережить и Лизон.

Да еще Белла снова некстати вспомнила свои мучения из той, другой жизни, еще до Юры. Из глубины души у нее вырвалось:

– Бедные мы с тобой, бедные!

Лизон в ответ разрыдалась.

– А еще он все время грозился, что заберет у меня Анжелинку, – всхлипывая, призналась она. – И забрал бы, я его знаю! Он пытался это сделать несколько раз. В последний раз, когда я сказала, что с меня хватит, что, наверное, это Вадим убил Юрку, он так испугался, что я сразу поняла: да, это он сделал. Я хотела бежать в полицию сразу, но он мне что-то вколол, от чего я стала как ненормальная. Вроде бы спала и не спала. Шевелиться не было сил. Потом немного пришла в себя, собралась в полицию, но на улице меня сбила машина.

– Это Вадим сделал!

– Уверена, что он, – кивнула Лизон. – И пусть его посадят, пусть! Назад к нему я точно не вернусь! Останусь здесь, начну жизнь заново.

Когда Лизон немного успокоилась, Белла вернулась к тому, что так волновало обеих:

– Знаешь, мне кажется, ты неправильно информирована насчет наследства. Мои дети могут получить только долю своего отца, то есть половину. А вторая половина достанется тебе и Анжелине.

– Ты так думаешь?

– Но это же логично. И потом, я слышала, что дом в Огаркове и так записан на тебя.

– Только участок, – шмыгнула носом Лизон. – Дом отец строил уже на свои средства. Не ясно, кому он достанется.

– Поверь, я не хочу грабить ни тебя, ни Анжелинку, ведь мы одна семья.

– Неожиданно это слышать именно от тебя.

– За последнее время я многое поняла. Знаешь, еще я хочу, чтобы ты познакомилась с Сергеем Георгиевичем и его семьей.

– С дядей Сержем? – удивилась Лизон. – Но зачем мне с ним знакомиться? Мы отлично знаем друг друга.

Белла покраснела, поняв, что ляпнула глупость.

– А сыновей ты его знаешь?

– Так, немножко. Когда мы с Юркой были маленькими, играли вместе с ними. Конечно, они постарше нас, но все равно я их немного помню. Потом наши родители с родителями Артура и Армена рассорились окончательно, и общение прекратилось.

– А почему поссорились, ты знаешь?

– Думаю, там была вина обеих сторон. Мои папа с мамой заважничали, а дядя Серж и его жена не хотели признать, что папа высоко взлетел. Все время пытались напомнить, что он младший в семье. Да еще эта история с наследством.

– Какая история?

– Когда умер наш дед, все унаследовала бабушка, так уж получилось. А у нее с мамой были отношения – хуже не придумаешь. Вроде как у тебя с моей мамой. Вот бабушка и заявила, что ни мама, ни ее дети ничего из дедова наследства не получат. И папа тоже не получит своей доли, если останется с мамой. Догадываешься, как поступил папа?

– Порвал с матерью и старшим братом, – прошептала Белла. Она уже начала понимать, что конфликт в семье мужа слишком далеко уходил корнями в прошлое, чтобы они с Юркой вдвоем смогли с этим справиться.

Возможно, люби они друг друга сильнее, у них что-то и получилось бы. Как знать, может быть, тогда им удалось бы изменить свою судьбу. Но Белла прежде всего видела в замужестве шанс проникнуть в богатую семью, в круг, к которому сама не принадлежала. А Юра надеялся получить безропотную овечку. Оба они ошиблись в расчетах. Ничего с этим уже не поделаешь. Они много лет платили за свои заблуждения. Юрке и вовсе пришлось заплатить слишком большую цену.

Для себя Белла решила твердо, что в следующий раз не пойдет на поводу у низменных желаний. Когда-то ей казалось, что нет ничего важнее финансового благополучия, но, пожив в семье, где было много денег, но мало счастья, она научилась разбираться в том, что в жизни важно, а что в ней мусор и суета.

Да, теперь Белла не допустит подобной ошибки. Она снова выйдет замуж и будет счастлива, потому что на этот раз выберет себе человека, которого будет любить и уважать просто за то, какой он есть. Ни разу она не посмотрит на его счет в банке. Деньги, как выясняется, вещь крайне ненадежная. Сегодня они есть, завтра их нет. Да и жить Белле предстоит отнюдь не с цифрами, а с живым человеком, которого она прежде всего должна уважать.

Глава 16

Похороны всех троих было решено провести в один день. На этом особенно настаивала Лизон.

– Пожалуйста, сделаем так! Иначе я просто не выдержу.

Белла была рада пойти ей навстречу. После откровенного разговора между ними установилось какое-то подобие, нет, не дружбы, до дружбы было еще далеко, но некоего взаимопонимания. Это было так не похоже на прежнюю вражду, что Белла боялась первой нарушить хрупкое равновесие, наметившееся между ними.

Конечно, Лизон оставалась отвратительной эгоисткой. Частенько она оставляла Анжелину на попечение Беллы, даже не спросив ее согласия. Но Белла молчала. Лизон такая, какая есть, ничего не поделаешь. Вот и в день похорон, одеваясь в черное, она изрекла:

– Посидишь сегодня с детьми дома.

– Как? – удивилась Белла. – Как это посидишь? Я сейчас еду вместе с тобой в морг, а потом на кладбище.

Лизон уставилась на нее, словно впервые видела.

– Ты хочешь присутствовать на похоронах?

– А как же?

– Но ты же терпеть не могла их всех.

– Теперь-то что об этом говорить. Мы столько вместе пережили, что я просто обязана показаться на похоронах.

– А дети? С кем они останутся?

– Поедут с нами.

– Нет, – воспротивилась Лизон, – они слишком маленькие. Они даже не до конца поняли, что бабушка и дедушка умерли. Их не нужно больше травмировать.

– Вариантов у нас нет, – терпеливо объяснила ей Белла. – Детей не с кем оставить. Все близкие нашей семье сегодня идут на кладбище.

Лизон задумалась.

– А дядя Сема?

Белла всплеснула руками.

– Совсем забыла! Я же обещала, что заеду и привезу его на церемонию.

Но Лизон думала о другом.

– Он ведь до сих пор живет с матерью, так?

– Да.

– Она тоже идет?

– Нет, она не пойдет.

– Вот ей мы их и оставим! – обрадовалась Лизон. – Уверена, она будет рада посидеть с тремя чудными детками.

– Думаешь?

– Дай им с собой альбомы для рисования, карандаши и краски. И еще книжки. И какие-нибудь сладости.

– Лучше я дам им смартфоны, – проворчала Белла. – Это будет и вместо книжки, и вместо альбома.

Она сильно сомневалась, что старуха откликнется на их просьбу. Но, к удивлению Беллы, та согласилась. Правда, не сразу, а лишь после того, как ее поддержал дядя Сема.

– Ладно, пусть остаются, – проворчала она. – Но учтите, это в первый и последний раз. Терпеть не могу маленьких пакостников. Перевернут мне весь дом, все побьют, испортят и поломают.

– Нет-нет, они будут хорошо себя вести, – поспешно произнесла Белла. – Дети, вы поняли?

Испуганная троица кивнула.

– Можете их не кормить, – сказала Белла старухе на прощание.

И услышала в ответ:

– Еще чего! И не собиралась даже еду на них переводить!

Белле показалось неправильным оставлять детей в таком месте, но делать нечего. Вместе с дядей Семой они приехали сразу на кладбище. В морг они не успели. Священник, которому предстояло отпевать всех троих, тоже приехал сюда, так что часть церемонии они застали. Дядя Сема плакал над телом друга, словно малое дитя. Слез у старика было столько, что Белле даже стало неловко за собственную холодность.

У гроба мужа, свекра и свекрови она не испытывала особого трепета. А вот дядя Сема испытывал. Хотя, казалось бы, кто они для него? В сущности, чужие.

Хотя Белла заметила, что не только она не плачет. Вон напротив стоит Сергей Георгиевич, вид у него скорбный, как приличествует моменту, но не похоже, чтобы он так уж тяжело переживал смерть брата. Об Артуре с Арменом и вовсе говорить не приходится. Они то и дело украдкой оглядываются и посматривают по сторонам с таким видом, словно ищут путь к отступлению. Наташа сегодня надела черное, вид у нее был мрачный, но слез на ее лице тоже не видно. Из всех собравшихся плакал навзрыд один дядя Сема.

– Дядя Сема, не убивайтесь вы так!

– Тебе не понять, деточка.

Он едва мог дышать от слез.

– Таких людей больше никогда не будет! Никогда! Знала бы ты, как они были добры к нам с матерью. Они буквально не дали нам умереть с голоду. Если кто и достоин того, чтобы попасть в рай, это именно они.

Белла ничего не ответила, ей стало стыдно. Похоже, чего-то она не разглядела в свекре и свекрови. Вон как дядя Сема по ним убивается. А она не может выдавить ни слезинки. Лизон тоже не плакала, страдала молча. Белла постаралась настроиться на трагический лад, но мысли в голову, как назло, лезли какие-то радостные. Наконец они все свалили! Все трое ее мучителей отправились туда, куда Белла мысленно посылала их все эти годы. И сделали они это благодаря Вадиму, которого она до сих пор тоже считала своим врагом. Господи, спасибо Вадиму огромное!

Но потом Белла вспомнила, как встретила их свекровь, когда они после летних каникул вернулись из Майкопа. Какое счастливое было у нее лицо, как она обнимала и целовала Беллу, как уверяла, что соскучилась по ней. Вспомнила, как свекр, волнуясь и смущаясь, совал ей украдкой деньги, и было это не на какой-то праздник, а просто так, потому что Белла тогда не работала. Вспомнила, как ухаживал за ней Юра, какой у него был забавный вид, когда он признавался ей в любви. Вспомнила букеты, которые он дарил, стихи, которые писал. Вспомнила безумно вкусные хачапури с сыром, которые пекла ее свекровь, когда Белла была беременной. Не для нее специально пекла, но и Белле тоже кусочек доставался. Вспомнила разглагольствования свекра о политике, вспомнила всю их жизнь, которая ушла и которой больше не будет. Долгожданные слезы наконец полились из глаз.

– А я уж думал, что вы совсем бесчувственная.

Белла повернула голову и с удивлением увидела рядом Торопова. Откуда он здесь?

– Наблюдаю за вами уже почти четверть часа, и только теперь вы заплакали.

– Просто до меня доходит медленнее, чем до других.

– Или вам покойные досадили больше, чем остальным. Я тут пообщался кое с кем. Знаете, мне и раньше казалось, что ваши родственники были людьми малоприятными, но теперь я окончательно в этом убедился. Похоже, обижать тех, кто слабее, было у всех троих своего рода привычкой. Я не нашел ни одного, кто не таил бы в душе обиду на ваших родных.

– Они мне не родные. И я вам уже говорила, что они были мастерами обижать других.

Торопов помолчал, а потом признался:

– Вадим до сих пор не раскаялся в совершенных злодеяниях.

– Думаете, это не он убивал?

– Думаю, что он. Или поручал кому-то. Но все-таки было бы лучше, если бы он чистосердечно признался. Иначе у нас могут возникнуть трудности с его задержанием. Иностранец, черт его подери! От нас, то есть не от нас, а сами понимаете от кого, уже требуют, чтобы мы перестали удерживать гражданина другой страны. Пока у нас есть только заявление его жены. Но если она его заберет…

– Не заберет. Лизон никак не хочет, чтобы Вадим оказался на свободе.

– Рад слышать. Ладно, вы изображайте скорбь дальше, а я пойду еще немного поболтаю с людьми.

Церемония закончилась быстрее, чем ожидала Белла. Все официальные речи прозвучали. Выступили люди из компании свекра, сказали что-то подруги свекрови. Самые теплые слова, как ни странно, нашлись у Сергея Георгиевича, который взял слово последним. Он сказал:

– Мой брат и его жена доставили мне много огорчений. Теперь я раскаиваюсь, что принимал их слова близко к сердцу. Мне нужно было понять, что они такие, как есть, измениться не могут, сначала должен измениться я сам. Ведь в наших ссорах я тоже был виноват. Но это я понял только сейчас, когда мириться уже слишком поздно.

Белла даже всплакнула, слушая Сергея Георгиевича, по лицу которого теперь тоже текли слезы. На этой ноте три гроба опустили в землю.

После похорон Лизон неожиданно стало нехорошо. Она сильно побледнела, чуть не падала. Несчастную повезли в больницу. Было ясно, что она не до конца оправилась после аварии и такое волнение не могло не подействовать на неокрепший организм.

Произошедшее с Лизон послужило сигналом остальным. Все стали потихоньку расходиться. Никаких поминок не предвиделось.

Лизон уже из кареты «Скорой помощи» позвала Беллу.

– Где моя сестра? Где Белла? – громко крикнула она. – Позовите ее ко мне!

Удивленная Белла подошла к Лизон.

– Позаботься об Анжелинке, – прошептала Лизон. – Обещай мне!

– Ладно.

– Если со мной что-нибудь случится, возьми девочку себе.

– Не сходи с ума. У тебя просто нервное напряжение.

Но Лизон, не слушая ее, бормотала:

– Ты сможешь, я уверена. Ты все сможешь. Если уж ты прожила с моими родителями и с Юрой столько лет, ты все сможешь. Ты очень мужественная. Я тебя не любила, потому что всегда боялась. Юрка был просто слабак по сравнению с тобой. В вашей с ним паре мужиком всегда была ты.

Белле было приятно слышать эти слова, ничего подобного она не ожидала. Впрочем, Лизон ведь такая. Вроде бы умница и тихоня, а потом что-нибудь такое ляпнет, и становится ясно, что в голове у нее черти дерутся.

Но надо было еще отвезти дядю Сему домой и забрать детей. Белла была даже рада, что церемония завершилась так быстро, не придется испытывать терпение старухи. По дороге домой дядя Сема был чернее тучи, то и дело принимался плакать. Белла попыталась отвлечь его разговором.

– А ваша мама, кажется, очень привязана к вам.

Дядя Сема неожиданно охотно откликнулся:

– После смерти отца мы с мамой зажили словно в раю.

– В смысле?

– Вспомнил вот отчего-то покойника. Наверное, похороны так подействовали. У моего отца был нелегкий характер. Он любил выпить, часто обижал меня и мать. Когда он умер, мы с мамой вздохнули наконец свободно.

– А как это случилось? Ваш отец умер рано?

– Я был еще маленький, всех подробностей не помню. Но кто-то мне рассказывал, что отец ночью забрел на свиную ферму, где с пьяных глаз свалился в сборник нечистот и отходов.

– И утонул? – ахнула Белла.

Дядя Сема кивнул.

– Никто не знает, почему он там оказался. Мать мне потом говорила, что отец вроде бы той ночью пошел за комбикормом. Дескать, тамошний сторож продавал ему ворованный комбикорм для наших домашних животных. Они со сторожем, как водится, хорошо выпили. А по пути назад отец заблудился и свалился в отстойник, куда сливали все нечистоты с фермы.

– Жуть какая.

– Вообще у нас в семье несчастные случаи не редкость, – разоткровенничался дядя Сема. – Взять хотя бы моего дядю с папиной стороны. Плохой был человек, царствие ему небесное, но тоже рано умер. Да еще как трагически!

– А с ним что случилось?

Они с дядей Семой на выезде из города прочно завязли в пробке, и Белла была не против поболтать.

– Дядя погиб под колесами поезда.

– Ой!

– Когда отец мой умер, этот дом, в котором мы живем сейчас, и участок, и все хозяйство должны были отойти его брату.

– Почему ему? Почему не вам с мамой?

– Мама не была расписана с отцом. И меня она записала на свое имя. Отец все время повторял, что она нищая и что с ним она потому, что позарилась на прописку в Ленинградской области. Стоило ему немного выпить, как он совал матери кукиш под нос и повторял, что фига ей будет, а не прописка. Наверное, проживи он подольше, рано или поздно все же женился бы на матери и меня признал бы своим сыном. Но не успел.

– Да, конечно, он просто не успел, – подтвердила Белла. – А что за история с вашим дядей?

– Так вот, когда отец умер, дядя стал нас с мамой гнать прочь.

– Почему? Разве он не знал, что вы его племянник?

– Знать-то он знал, но по документам я ему приходился никем. Еще в день похорон он заявил матери, чтобы мы завтра же убирались прочь. Сказал, что знает: она вышла замуж за его брата, чтобы стать хозяйкой в доме, но он этого не допустит.

– И что было дальше?

Белле неожиданно стало интересно. Похоже, не ей одной пришлось в жизни трудно. Другим даже похлеще приходилось.

– Дальше мама упросила дядю Петю помочь нам собрать вещи и довезти нас до Феодосии. Там, под Феодосией, у мамы жила какая-то ее дальняя родственница, бабушка или двоюродная тетка. Мама говорила, что нас там примут. Дядя согласился проводить нас, если мама и ему купит билет на поезд и даст денег на обратный путь. Мы поехали. В пути он где-то раздобыл водку, начал пить, громко кричать. А потом вышел из купе, и его долго не было. Мама забеспокоилась, велела мне сидеть смирно, а сама пошла его искать. Вернулась она встревоженная. Никогда не забуду ее лицо, когда она сказала, что дяди Пети нигде нет. Что она обыскала весь поезд, но так его и не нашла. Она тогда еще сказала, что, наверное, он сошел на какой-то остановке. Мы пошли к начальнику поезда. Он тоже встревожился и пообещал разобраться. Уже на следующей станции к нам в купе вошли милиционеры и попросили маму и меня сойти с поезда, потому что дядю Петю нашли мертвым на рельсах.

– Какой печальный случай. Надо же, почти одновременно, пусть и по разным причинам, скончались двое братьев.

И еще она подумала, что случай похож на их историю. Правда, у них потерпевших еще больше, сразу трое.

И поскольку пробка не думала рассасываться, Белла снова спросила:

– А больше у вас в семье никто не умирал?

– В семье нет. А вот в институте случилось несчастье. Там в моей группе было двое ребят, парень и девушка, мы дружили. Вот они тоже погибли одновременно. А ведь были новобрачными. Лену мне не забыть никогда.

– Почему именно ее?

– Нет, я не упрекаю, что она предпочла Вову, – пробормотал дядя Сема, разговаривая словно сам с собой. – Он мог дать ей куда больше, чем я, да и подходили они друг другу. Мне было очень жаль их, когда они погибли.

– А с ними что случилось?

– Угорели в своей квартире. Отец Вовы был из партийной номенклатуры, пробил сыну кооперативную квартиру. Но это все неважно, лирика. Хотя, если бы не эта история, как знать, стал бы я столько времени посвящать науке. Именно смерть Лены отдалила меня от людей.

– Прямо какая-то цепь трагических случайностей.

– Случайностей, – кивнул дядя Сема. – Именно что случайностей.

– Но после смерти отца и дяди вы с мамой зажили счастливо?

– Да, у нас началась новая жизнь. Никто нас больше с насиженного места не гнал, на работе у мамы тоже все наладилось. Пропивать ее зарплату стало некому, мама приоделась и выглядела вполне счастливой.

– Она ведь была еще молодой. Наверное, и женихи появились?

– Наверное. В автопарке, куда мама устроилась работать, мужчин было много. Попадались холостые и даже непьющие. Но мама никого в дом так и не привела. Всегда говорила, что она уже получила, что хотела от замужества, – сына, то есть меня.

– Она вас очень любит.

– Иногда мне кажется, что даже слишком.

За разговорами они не заметили, как пробка закончилась, показались Колтуши. Теперь до дома дяди Семы было рукой подать. В свете дня все вокруг выглядело совсем иначе, чем в поздних сумерках. Обычный пригород: симпатичные домики, сады, огороды. Во дворах за невысокими заборами возятся люди. Как она могла испугаться, оказавшись здесь в прошлый раз?

– Вот мы и приехали.

Старуха встретила сына радостно.

– Садись поешь скорей. Долго ли с мороза-то простудиться? Садись, садись, ничего не хочу слышать.

Белле она перекусить даже не предложила, оставалось быстро собрать детей и вывести на улицу. Троица действовала неожиданно проворно – все сами оделись, явно им не терпелось поскорее покинуть этот дом. Провожать их вышел дядя Сема. Старуха уже гремела кастрюлями, готовя для сына обед.

Дядя Сема простился с ними ласково и торопливо ушел в дом, откуда уже слышался голос матери.

– Она вас хоть чем-нибудь покормила? – спросила Белла у детей.

Все трое отрицательно помотали головами. Анжелина даже всплакнула.

– Ты чего?

– Она злая.

– Бабка Анжелину отругала за то, что та в туалет без спроса вышла, – вмешалась Амелия. – Так на нее орала, я думала, она ее сейчас ударит. Гера заступился, тогда и ему досталось. Бабка кричала, что нас тоже в могилу запихнуть надо, тогда всем другим жить будет спокойнее.

Возмущению Беллы не было предела. Что за вредная бабка? Не любит она гостей, но неужели нельзя было потерпеть немножко? Впрочем, Белла сама виновата. Видела же, что мать Семы не шибко рада, зачем детей ей навязывала?

– А где твой шарф? – спросила она у Амелии, чтобы сменить тему. – И варежки?

Осмотр карманов показал, что шарфа и варежек нет.

– Наверное, там оставила.

– Надо вернуться.

– Нет! – заорали все трое в ужасе. – Мы туда больше не пойдем!

Даже сама Амелия, которая эти варежки очень любила, яростно закричала:

– Не надо мне ничего! Дома другие есть, их надену!

Но Белла не собиралась сдаваться, еще чего. Шарф и варежки стоят денег. Кроме того, они составляли с шапочкой комплект. Одна шерстяная шапочка смотрится невыигрышно, если при ней нет шарфика и варежек. Да и выбирал их для дочери покойный Юрка, а Белла стала после смерти мужа очень сентиментально относиться к таким вещам. Это раньше можно было капризничать, когда Юрка много всего детям дарил. Но больше Амелии от папочки никаких подарков не светит, надо ценить то, что есть. Ничего не случится, если Белла вернется в дом за забытыми варежками и шарфиком.

Она отвела детей к припаркованной у забора машине, усадила их и, убедившись, что они заблокировали изнутри двери, пошла обратно. Ей не пришлось тревожить хозяев, входная дверь была еще открыта. Видимо, дядя Сема по привычке забыл закрыть замок.

Отлично. Белле совсем не хотелось встречаться со сварливой старухой.

Она вошла в прихожую и принялась оглядываться. Где здесь могут быть варежки? Вроде бы она раздевала детей дальше, в сенях оставалась только их обувь, бросить среди гнилого тряпья детские одежки Белла элементарно побрезговала. Да, она раздевала детей уже в гостиной. Пришлось ей толкнуть дверь и еще немного продвинуться в глубь дома.

Дядя Сема и его мать были на кухне, Беллу они не видели и не слышали. Она же старалась двигаться как можно тише, чтобы не привлечь к себе внимания. Мать и сын разговаривали, голоса звучали приглушенно. Белла не особенно вслушивалась в то, что они говорят. Какое ей дело до их разговоров? Достаточно уже и того, что она вошла сюда снова и без спроса. Если она еще подслушивать станет, совсем некрасиво получится.

Но внезапно она услышала вопрос дяди Семы:

– Мама! Откуда это?

Голос его прозвучал так громко и резко, что Белла невольно насторожилась. О чем это он?

– Откуда она взялась?

Теперь голос дяди Семы дрожал от волнения.

– Мама! Откуда она здесь?

На третий раз старуха все же сыну ответила:

– Это другая, Семушка. Другая, слышишь?

– Не может быть. Другой не было.

– Копия это. Я же знаю, какой ты у меня рассеянный. Съездила, сняла копию. Специально в город моталась, чтобы ксерокс найти.

– Мама!..

Теперь было трудно сказать, чего в голосе дяди Семы больше, радости или удивления.

– Мама, ты моя спасительница! – воскликнул он. – Ты просто не представляешь, что ты сделала для меня! Для нас! Для всего мира!

– Нет мне никакого дела до всего мира, Семушка! Лишь бы ты был счастлив.

Беллу разбирало любопытство. Что там нашел дядя Сема такого, что его настолько обрадовало? Но Белла мешкала. Какое ей дело? Это их жизнь, их дела. Нашли и пусть радуются. Как на грех, у нее самой дело с поиском пропавших одежек продвигалось туго. Шарфик Белла нашла. Рядом с ним валялась и одна варежка. А вот вторая пропала, хоть плачь. Белла обыскала все кругом и уже решила, что обойдется Амелия шарфиком и шапочкой, сама виновата, не будет впредь такой разиней. Вдруг из кухни вновь раздался голос дяди Семы:

– Мама, это не ксерокс.

– Ксерокс, сыночка.

– Нет, не ксерокс. Я вижу!

– Ксерокс, родной. Цветной ксерокс.

– Ты меня в самом деле за круглого идиота держишь?

– И не думала никогда.

– Это мои записи. И сделаны они моей ручкой. Те самые записи!..

И снова дядя Сема:

– И тесемка… Одна тесемка на папке отсутствует. Мама, что это значит?

Вот теперь Белла не выдержала. Забыв и варежки, и оставленных в машине детей, она двинулась в сторону кухни, где шел такой захватывающий разговор. Долго ей идти не пришлось. Вот и занавеска, которая отделяет это помещение от гостиной. Белла чуть-чуть отодвинула занавеску, и в образовавшуюся щелочку ей стала видна часть кухни.

Она увидела старуху, замершую возле плиты с растерянным и жалким лицом. Увидела она и самого дядю Сему. Тот сидел спиной к Белле, так что его лицо она рассмотреть не могла. Зато она разглядела, что рядом на столе лежала картонная голубая папка.

Белла отчетливо видела тесемки, на которые указывал дядя Сема. Одной из тряпичных белых завязок не было, несколько белых ниток сиротливо болталось в воздухе. Глядя на них, Белла внезапно поняла, почему дядя Сема так нервничал. Это и есть та самая папка, которую преступник вырвал из коченеющих Юриных рук, оставляя того умирать в зимнем лесу.

Белла едва смогла сдержать возглас и, чтобы себя не выдать, вынуждена была заткнуть самой себе рот. Одна мысль стучала у нее в голове. Откуда? Откуда здесь эта папка? Как она оказалась на этой кухне? Кто ее сюда принес?

Глава 17

Видимо, этот же вопрос одолевал и дядю Сему:

– Мама, как здесь очутилась моя папка?

– Не знаю я ничего. А ты что, терял ее разве?

– Не притворяйся! Мы только вчера говорили, как тяжело мне знать, что потеряны результаты многомесячной работы. Теперь все придется начинать заново, практически с чистого листа. Ты сидела рядом и кивала.

– Не слушала я тебя. Кивала, чтобы ты отвязался, а сама думала, голубцы на завтра приготовить или ежики.

– Какие ежики? Ты что, не понимаешь? Эта папка была у Андрея дома. Это та самая папка, которую я ему дал и которая у него пропала. Забрать ее оттуда мог только убийца.

– Забрал и забрал, – равнодушно зевнула старуха. – Что с того? Теперь она снова у тебя. Вот и радуйся.

– Но как папка здесь оказалась?

– Тебе не все равно? Лучше проверь, все ли там в порядке, не потерялось ли что из твоих расчетов.

Дядя Сема послушно засунул нос в папку, но тут же снова отложил ее в сторону.

– Нет, я так не могу. Возможно, эта папка – единственная улика против преступника. На ней могли остаться его отпечатки или еще что-нибудь. Я не должен ее трогать.

– Так я ее возьму!

И старуха решительным жестом схватила папку прежде, чем сын успел ей помешать.

– Не смей!

Но куда ему было сладить с грозной матерью.

– Возьму и уберу до времени, пока ты снова в разум не войдешь, – сердито проговорила она. – Это надо же так обезуметь! Добрые люди ему папочку его вернули, трудись, мол, голубчик, дальше, твори свою науку. А этот неблагодарный еще нос воротит. Не хочешь – как хочешь. Уберу. Может, потом опомнишься.

Но дядя Сема вскочил на ноги и вцепился в папку:

– Мама, ты что, не понимаешь? Мы должны выяснить, кто сюда приходил. Когда ты нашла эту папку?

– Сегодня, – неохотно призналась старуха.

– А где?

– Там лежала.

И она махнула рукой в сторону входа.

– Тот, кто приходил к нам, и подбросил папку, – догадался дядя Сема.

– А кто приходил? Никто, кроме невестки Андрея, у нас сегодня и не появлялся.

Белла похолодела. Не хватает еще, чтобы эти двое помчались сейчас в полицию с доносом, что папка из дома потерпевших у них и принесла ее Белла.

Тут же она услышала голос дяди Семы:

– Нет, Белла не могла. Если бы папка все это время была у нее, она бы давно мне сказала.

– Она да ее малявки только у нас и были.

– А больше никого не было?

– Я не видела. Может, кто и заходил в прихожую, пока я в кухне крутилась. Оттуда же не видно.

Комнаты в доме были расположены таким образом, что даже стоящая в гостиной Белла не видела прихожей. Что уже говорить о кухне, которая располагалась еще дальше. Если старуха находилась в кухне, когда неизвестный подкинул папку, она и впрямь могла его не заметить.

Но тут другая идея осенила Беллу. Торопов ведь сказал, что все последние дни дядя Сема под плотным наблюдением спецслужб. И если он до поездки на кладбище дом не покидал, тогда наблюдатели должны были видеть человека, который заходил сюда. Хотя Белла сразу самой себе возразила. А что, если злодей с папкой явился уже после отъезда дяди Семы? Наружное наблюдение с дома было снято и сосредоточилось на самом ученом и на кладбище. Значит, никто не сможет сказать, что за человек приходил в дом. Никто его не видел.

А почему, собственно, злодей? Может, тот, кто принес папку, вовсе и не злодей, а, наоборот, человек хороший, глубоко порядочный, раз захотел вернуть имущество его законному хозяину.

Но кто он такой, черт возьми?

От всех этих мыслей у Беллы даже голова пошла кругом.

Но дядя Сема, сразу видно, что великая голова, уже выдвинул новое предположение:

– А не могла папка пролежать в прихожей не день, а несколько дней? Ты как думаешь?

Он обращался к матери, но та равнодушно пожала плечами.

– Могла. Почему нет? Она рогожкой прикрыта была, наружу только кончик высовывался. Сама не знаю, за каким лешим я под эту рогожку полезла. Глянула, а там папочка лежит. Могла час там пролежать, а могла и побольше.

– Несколько дней?

– Запросто.

– Понятно, – пробормотал Сема. – Так мы ничего не выясним. Надо сообщить следователю.

– А вот этого как раз не надо.

– Почему?

– Зачем им знать, что папка снова у тебя?

– А как же?

– Сам посуди: они ведь думают, у кого папка, тот и убийца Юркин. Правильно?

– Да.

– И?

– Что?

– И надо тебе так глупо рисковать?

– А что же делать?

– Сиди себе, работай, восстанавливай результаты. Потом покажешь их порядочным людям, которые оценят их по достоинству. А не этим аферистам вроде Андрюхи и его жены.

Белла удивилась. Впервые старуха позволила себе грубо высказаться об Андрее Георгиевиче и его супруге. Когда свекровь отзывалась о матери дяди Семы неуважительно, Белла этому не удивлялась. Очень мало на свете было людей, которых ее свекровь уважала. Пожалуй, что никого и не было. Разве что ее муж и немножко его непосредственное начальство. Словом, все, что говорила свекровь в адрес Аделины Вилевны, ее невестку ничуть не удивляло. Но оказывается, мать дяди Семы и сама была невысокого мнения не только о жене его друга, но и о самом этом друге.

Дядя Сема тоже растерялся.

– Зачем ты так плохо говоришь об Андрее? Какой же он аферист?

– Самый что ни на есть настоящий. Клейма на нем ставить негде было.

– Мама, вспомни, чем мы ему обязаны!

– И чем же?

– Он не позволил нам с тобой умереть с голоду, когда меня сократили.

– Ничего, от его нескольких банок тушенки, мешка сахара и муки мы с тобой не сильно разжирели.

– Он привозил нам продукты и деньги регулярно.

– А сколько ты за это для него сделал всего? Напомнить тебе? Дни и ночи корпел за столом, расчеты для своего друга чудесного делал. И работа твоя много дороже мешка муки стоила.

– Он еще счета за воду и электричество оплатил.

– А как бы ты без света работал? Только о том твой Андрей и беспокоился, как бы поиметь за твой счет как можно больше, а самому не потратиться. Может, я и выжила из ума, только даже я это понимаю.

Дядю Сему слова матери оглушили.

– Ты никогда так не говорила об Андрее.

– А что мне было делать? Он же тебя словно околдовал. Ты и слышать правду не желал. Сколько раз я и так пыталась к тебе подойти, и эдак, а в ответ вечно одно: Андрей – святой, жена его – ангел. А они тебя использовали. Эти наглые зажравшиеся морды использовали моего мальчика! Всегда! Постоянно! А ты и не замечал ничего. Легко мне было на это смотреть?

– Мама, мы с Андреем были друзьями.

– Никакими друзьями вы с ним не были. Ты был Андрею полезен. Он ждал, когда ты сделаешь свое открытие, чтобы присвоить его себе. Ты же сам сказал, что он хочет продать его своему американскому зятю!

– У Андрея было такое предложение, но он его отверг.

– Как же! А папочку твою с расчетами зажилил. Ты, как отдал свои расчеты ему, сколько раз просил, чтобы он дал им ход или вернул папку, а что в ответ слышал? Фигу! Нет, если бы его добрые люди не остановили, жадность в нем верх рано или поздно взяла бы. И работа твоя все равно уехала бы за океан. А ты, мой мальчик, ни шиша бы за нее не получил, так-то вот. Другие твоим открытием бы воспользовались, а ты продолжал бы гнить в этой хибаре вместе с выжившей из ума старухой.

В кухне воцарилось молчание. Наконец дядя Сема заговорил. Голос его подрагивал от волнения, когда он спросил:

– Мама, скажи мне правду. Ты давно так плохо об Андрее думаешь?

– Ни единой минуты не обманывалась на его счет. И он, и жена, и сынок, и доченька – все отъявленные негодяи.

– Скажи, может, это ты и убила Андрея?

– Где уж мне, старухе, с мужиками тягаться.

– Нет, – пробормотал дядя Сема, – ты еще в силе. Весной огород кто у нас перекапывает? Ты. И когда картошку копаем, именно ты полные мешки в подпол таскаешь. А на это куда больше силы надо, чтобы человека из окна вытолкнуть.

Губы старухи скривились в ухмылке.

– Еще скажи, что и подушкой сонную бабу придушить у меня силенок хватит.

Дядя Сема покачал головой:

– Я тебе не говорил, как именно погибла Амелия.

– Разве?

– Совершенно точно, не говорил. Я и сам этого не знал.

И дядя Сема произнес теперь уже с настоящим страхом в голосе:

– Мама, неужели это все ты сделала?

Новая пауза. Потом старуха произнесла с вызовом:

– А хоть бы даже и я? Что с того?

Белла ахнула. Дядя Сема вскрикнул:

– Я тебе не верю! Ты говоришь неправду!

– Убила я их, вот и вся правда, как есть.

– Молчи!

– Тебя не поймешь, – недовольно проговорила старуха. – То скажи ему, то молчи. Ты уж определись как-нибудь, сынок.

Но дядя Сема не мог определиться. Он вообще ничего сейчас не мог. Он был раздавлен. Уничтожен. Уронив голову на сложенные на столе руки, он горестно стонал.

Белла тоже недоумевала. Если Андрея Георгиевича убила эта старуха, почему перед самым концом он велел им опасаться именно Вадима? Почему именно зятя обвинял Андрей Георгиевич в своей смерти? Хотя косвенно Вадим и был виноват, а в голове у умирающего свекра все перемешалось. И папка с бумагами, из-за которой он умирал, и дядя Сема с матерью, и Вадим, который все это затеял.

В это время размышления Беллы были прерваны. Дядя Сема наконец поднял голову и спросил:

– А Юру, мальчика Андрея, тоже ты убила?

– Мальчика!.. Взрослый мужик вымахал.

– Ты его убила? Как ты справилась?

– Юрка у Андрея хлюпиком всегда был. Такого по башке огреть – что плюнуть. Он не ожидал, что от меня может опасность исходить. Повернулся ко мне спиной, вот я его и приголубила. Потом раздела и в лес отвезла.

– Зачем?

– А как же? Он тоже к твоей славе примазаться пытался.

– Зачем в лес повезла?

– Думала, что замерзнет, снежком его запорошит, никто и не найдет до весны. А папку твою забрала у него. Он в нее вцепился, даже мертвый отдавать не хотел. Только пока он без сознания был, я все равно у него из рук ее выдрала. Ни к чему, чтобы Андрюшкин змееныш твоими научными открытиями кормился. Я и Андрею перед тем, как его убить, так сказала: «Мой сын открытие сделал, ему и почет, и слава. Не позволю тебе и твоему американскому зятю на открытии моего сына барышничать».

– Никто и не собирался.

– Нет, собирались! – твердо произнесла старуха. – И не спорь со мной, со стороны виднее. Они и не думали с тобой дружить, они к тебе примазаться хотели, а потом обмануть и обобрать. За это я их и наказала. И такое было и будет с каждым, кто посмеет хоть один косой взгляд бросить на моего ребенка!

Голос старухи прозвучал до того грозно, что у Беллы мороз по спине пробежал. Да эта старуха просто какое-то чудовище! И Лизон еще решила оставить у нее детей! Страшно подумать, что она могла с ними сделать, если бы ей померещилось, что и от них может исходить какая-то угроза ее сыну.

А Аделина Вилевна между тем вошла в раж:

– Я твоя мать. И всегда, слышишь меня, всегда буду тебя защищать. До последнего вздоха! Никого не побоюсь!

– Мама, я не понимаю, как ты на такое решилась?

– А что тут особенного? Дело-то нехитрое. Одного со второго этажа столкнуть, другую сонную придушить. С таким и старуха вроде меня справится.

– Мама, это же были мои друзья!

– Чушь!

– Андрей мне всегда помогал. Подарки делал!

– Какие? Единственную новую вещь купила я сама – телевизор. С пенсии накопила. А Андрей твой только еду привозил. И только для того это делал, чтобы ты не подох с голоду раньше, чем все расчеты закончишь. Это ты подарками называешь?

– Не только! Он мне серебряную подвеску подарил. Специально у ювелира ее для меня заказывал. А на ней кристаллы, точно такие, как я в своей работе использовал, треугольники правильной формы. Знал, что мне приятно будет такую вещь иметь, вот и расстарался.

Белла вздрогнула. Она вспомнила подвеску, найденную под кроватью свекрови.

– Так это было серебро? – хмыкнула старуха. – Не ожидала. Но мог бы и на золото расщедриться.

– Дорог не подарок, дорого внимание.

– То-то ты эту подвеску мне сразу же передарил.

– Не ношу никаких украшений, ты же знаешь.

– Я-то знаю, а вот Андрей твой не очень хорошо тебя знал, если такую ненужную вещь подарил. Да и не от души он это сделал. Потерялась твоя подвеска, всего ничего я ее и поносила.

Белла знала судьбу подаренной подвески очень хорошо. Это же ее она нашла под кроватью свекрови. Видимо, жертва сопротивлялась и в пылу битвы сорвала цепочку с подвеской с шеи преступницы. Подвеска закатилась под кровать, а Белла ее там нашла.

При мысли, что она держала в руках вещь, которая была на убийце, Белле стало совсем нехорошо.

А старуха была невозмутима:

– Я все сделала правильно. Я тебя защищала.

– Нет, ты не могла. Не могла. Ты же все время была дома! Каждую ночь!

– Откуда тебе это знать, сынок? Ты же работаешь у себя внизу целыми сутками. Я тебе ужин отнесла, своими делами занялась. Ты и знать не знаешь, дома я или куда отлучилась.

– Но как ты к ним добралась?

– Еще спроси, как я адрес узнала! – фыркнула мать с презрением. – Совсем ты меня за идиотку держишь. А я еще в здравом уме и в современном мире получше тебя ориентируюсь. Я и в сотовых телефонах разбираюсь, и с новым смартфоном справилась без твоей помощи, сама поняла, что к чему. Неужели я до нужного места не добралась бы? Вышла на дорогу, поймала частника, деньги ему показала – и вперед. Довез меня почти до самого их дома. Близко-то я подъезжать не стала, осторожничала. Но и так неплохо получилось.

– А ключи? Как ты в дом к ним попала?

– Не нужны мне никакие ключи. Андрея твоего я возле дома подловила. Там и прикончила, в дом заходить не пришлось. А когда жену его убивать поехала, Амельку проклятую, так повезло мне. Юрка пьяный во двор вышел воздухом подышать, я в дверь и проскользнула. Он не заметил. А дальше вообще легко получилось. Он обратно вошел и дверь за собой не запер. Прямо как ты, ты тоже никогда входную дверь не запираешь. Юрка наверх поднялся, захрапел. А я к матери его прошла. Она тоже спала. Я подушечку взяла, личико ей прикрыла, она подергалась чуток и затихла.

– Но Амелию ты за что убила? – простонал дядя Сема. – Она вообще ни в чем не виновата была.

– Подлая она баба. И о делах мужа знала. Если бы не это, может, и пожила бы немного. Но рисковать я не могла. Знала: стоит хоть кого-то из их гнилой семейки оставить в живых, не видать моему сыну его открытия. Разве что невестку можно было пощадить, они ее в черном теле держали, вряд ли она о чем знала или догадывалась.

Белла не могла удержать вздох облегчения. Но мороз снова пробежал у нее по коже. Как близко, оказывается, той ночью, когда умерла свекровь, она и сама была к смерти. И не только той ночью, потом тоже. И она, и дети. И Белла вдруг ощутила огромную благодарность к свекрови и свекру.

– Спасибо вам, родные! – горячо прошептала она. – Спасибо, что чморили меня все эти годы, как только могли. Только благодаря этому, выходит, я жива осталась!

Но убийца продолжала свой рассказ, и Белла обратилась в слух, стараясь не упустить ни единого слова:

– Я и Юру тогда же хотела убить, чтобы уж разом со всеми делами покончить. Но наверху невестка взад-вперед шастала, я побоялась с ней столкнуться. И потом, я не знала, где этот гад твою папку спрятал. Догадывалась, что она у него где-то в доме припрятана, но где? Как искать? Я решила, что накануне приезда Вадима буду действовать.

– Ты и насчет Вадима знаешь! – ахнул дядя Сема. – Откуда?

– Ты рассказывал.

– Похоже, зря я был с тобой так откровенен.

– Наоборот! Кто бы тебя защитил, если бы не я? Чуяла, кому Юрка открытие твое продать хочет. Такое предложение, богатство само в руки лезет! Вот я и решила подстеречь его, когда этот Вадим за товаром явится. А там уж как повезет, может, одного прибью, а если получится, так и обоих.

– А если бы они где-нибудь в другом месте встречу назначили? Не у Андрея дома?

– Юрка по гороскопу Рак, а все Раки к дому очень привязаны. Да и зачем Юрке куда-то с драгоценной папкой мотаться, когда он может к себе клиента пригласить? Когда я в третий раз к их дому приехала, Юрка там один был. Я сразу поняла: сбылось. Мой он! Дала ему время папку найти, в окошки все подглядывала, ждала, когда он ее отыщет. А как нашел он ее, я в дверь постучалась. Он мне открыл – в руках клюшка, глаза безумные. Сразу видно, что драться собрался. Но меня, старуху, увидел, расслабился. А я еще и слезу подпустила, мол, пропал мой сыночек, Семочка, не знаете ли, где его искать. Юрка, как понял, чья я мать, совсем бдительность потерял. Расспрашивать начал, что да как, да почему ты пропал. Вот я воды попросила, а когда он спиной ко мне повернулся, я его и того, по темечку. Папку забрала, а самого в лес увезла.

– Как увезла? На чем?

– На машине. На «Форде».

– Как ты сумела с машиной справиться?

– Не смеши меня, Семушка. Я же всю жизнь в автопарке проработала, с шоферами да с их машинами. Водительские права трех категорий имею. Да там и некому было у меня права спрашивать. В ночном-то лесу кому они нужны?

– Новые машины – это тебе не старые «ЗИЛы».

– Правильно говоришь, – кивнула старуха. – Только для того, кто с «ЗИЛом» справиться умел, новые машины – это вроде игрушки. Там и делать-то ничего не нужно. Ключик в зажигании повернула, машина и завелась. Юрка в это время без чувств лежал, я его в салон закинула, сама села и поехала. В лес его отвезла, раздела, чтобы опознать труднее было, в снег кинула, машину в стороне бросила, а сама с папочкой домой поехала. Все, дело сделано. Да, жене его еще эсэмэску отправила: мол, уезжаю, не жди.

– Зачем?

– Чтобы думала, что он уехал. Чтобы не искала.

– Даже не буду спрашивать, как ты справилась с чужим смартфоном.

– Юра сам мне его дал. Чтобы я тебе попыталась позвонить. Пока он не видел, я его жене эсэмэску и набила.

Белла слушала и поражалась, как старуха все правильно рассчитала.

Юру в нужное время в нужном месте застала. Или ей просто повезло? В таких случаях мама Беллы говорила о людях, совершивших что-то дурное: «Ей сам черт ворожит» или «Ему черти пламя поджигали». Похоже, без нечистой силы и впрямь не обошлось.

– Ты пойми: я же все правильно сделала. Если бы не я, открытие твое в чужие руки бы уплыло. Юрка – это тебе не Андрей, он бы колебаться не стал. Это Андрея совесть до последнего держала, но и он бы долго сопротивляться не смог. А уж Юрка… Тот всегда хиляком был.

– Как ты так легко рассуждаешь о людях? Ты же их почти не знала!

– Как это не знала? Очень даже хорошо знала.

– Один раз видела.

– А твои рассказы? – воскликнула старуха. – Я этих хмырей, считай, лучше собственных родственников знала. И Юрку тоже. Если мужик со своей бабой справиться не в силах, значит, хиляк он. Твой отец хиляком был, и этот такой же.

– Отец? – насторожился дядя Сема. – А почему ты вдруг о нем сейчас вспомнила?

– Да так, к слову пришлось.

– Не может быть. Ты просто так ничего не говоришь, я это давно усек. Отвечай, почему ты отца хиляком считаешь? Потому что он пил?

– Потому что меня унижал. Запомни, Семка, только слабый мужик бабу свою унижает. Вот, мол, какой я, баба моя меня боится. А не бывает такого, страх перед мужем он ведь в бабе вместе с презрением возникает. Вот и я твоего отца сначала боялась, а потом презирать его начала. А от презрения до готовности избавиться – один шаг.

– Избавиться? Что ты хочешь сказать?

– Ты вот удивлялся, как это у меня рука не дрогнула Андрюшку из окна вытолкнуть. Еще спрашивал, не случайно ли это получилось. А я тебе прямо скажу: получилось у меня так хорошо, потому что не впервой мне подлецов на тот свет отправлять.

– Как? Как?

Дядя Сема лепетал, как младенец. Кажется, от всех маминых откровений у него случился настоящий шок. Только сейчас он начал прозревать. Его мать была убийцей и стала такой задолго до этой истории. Белла тоже уже догадалась, что смерть Семиного отца не была несчастным случаем, как сам дядя Сема считал. И отец, и его брат, судя по всему, стали жертвами хладнокровного убийства.

– И отца твоего, и дядю я на тот свет спровадила, – спокойно подтвердила старуха Беллину догадку. – Одного в отстойник с нечистотами пихнула, как раз по нему смерть была. Вонючкой при жизни был, вонючкой и на тот свет попал. Надеюсь, в аду ему найдется местечко грязное, в самый раз ему там будет. И я рада, что никогда с ним больше не встречусь. Небось в рай таких вонючек не пускают.

Переведя дыхание, старуха продолжила:

– А его брательника, дядю твоего, мне и вовсе жалко не было. Сволочной он был мужик. Тебя, маленького, наследства лишить хотел. Я его специально уговорила нас с тобой на поезде проводить. Знала, что в поезде мне с ним легче легкого будет справиться. Так и получилось. Я его в ресторане водкой напоила, дескать, надо же брата помянуть хорошенько, а потом в тамбуре под поезд столкнула.

– Да как же это?

– Он такой пьяный был, что и не понял ничего. Ни того, что умирает, ни того, что это я его убила. Так-то вот. Давно это уже было, а до сих пор вспомнить приятно, как он завопил, когда под колеса его затянуло.

И старуха замолчала. Дядя Сема тоже долго молчал, а потом произнес:

– Этого просто не может быть. Я сплю, и все это мне снится.

– Да уж поверь, все чистая правда.

– Господи, мама! Я теперь начинаю тебя бояться.

– Не бойся, – усмехнулась старуха. – Тебе я ничего дурного не сделаю. Ради тебя ведь всю жизнь старалась. Для себя лично мне ничего не надо – ни счастья, ни денег. Только для тебя, сыночек, живу.

– Мама, но ведь тебя могут…

– Что?

– Могут заподозрить.

– Брось, Семушка, кто меня заподозрит? Я же давно из ума выжила. Еле-еле из последних сил по дому ползаю. Разве таких старых да глупых в тюрьму сажают?

– Но как ты сама можешь жить с этим?

– Спокойно живу. Во всех случаях я была права. Я защищала тебя, свое дитя.

Старуха держалась совершенно спокойно. Ни одно из чудовищных признаний не заставило ее и бровью повести. Абсолютная уверенность в своей правоте – вот что было страшно. Ни запоздалого раскаяния, ни слез, ни жалоб на свою несчастную жизнь. Мать, защищающая свое дитя, всегда права. Эта женщина была настолько уверена в своей правоте, что даже не сомневалась: она все равно попадет в рай и будет сверху поглядывать на своих жертв, копошащихся внизу, и посмеиваться над ними.

Белле сделалось и страшно и противно. Она не знала, как поступит дальше дядя Сема, как сможет дальше жить с грузом, который взвалила на него мать. Но Белла знала точно, что сама она должна поскорее бежать из этого жуткого места. Да, скорее прочь отсюда! Прямо сейчас.

Отступая, Белла сделала неосторожное движение рукой и задела столик, накрытый кружевной салфеткой. Высокий фикус на столике зашатался, и через секунду раздался дикий грохот. Проклятый цветок рухнул на пол.

На кухне тоже услышали этот звук. Дядя Сема отреагировал первым:

– Что это?

Белла кинулась к дверям. Она была в такой панике, что начисто позабыла, зачем возвращалась в дом. До варежек ли ей было и шарфика, когда она узнала такие тайны, от которых кровь стынет в жилах? Выскочив на крыльцо, она несколько раз жадно глотнула воздух и опрометью кинулась к калитке. Вот и машина. Дети сидят, уткнувшись в свои гаджеты. Ни по сторонам не смотрят, ни ею не интересуются. Ни один даже головы не поднял!

Уже видя детей, Белла оглянулась на дом дяди Семы, и сердце у нее ушло в пятки. На крыльце стояла старуха и смотрела ей вслед таким взглядом… Белла даже не смогла бы сказать, чего в этом взгляде было больше – презрения или ужаса. Одно ей стало ясно: старуха поняла, что Белла подслушала их разговор с сыном. Ничего хорошего этот взгляд Белле не сулил. Аделина явно записала ее в число своих врагов и врагов сына. А это, как Белла теперь знала, беспересадочный билет на тот свет.

Белле стало совсем-совсем страшно, но тут она неожиданно увидела человека, машущего рукой. Холод куда-то ушел, и ей снова стало легко и спокойно. Теперь она точно знала, что ей ничего не грозит. Этот человек сумеет ее защитить.

– Идите сюда! – махал ей Торопов, появившийся невесть откуда. – Скорее! Ко мне!

Белла поспешила к нему. Она пробежала мимо машины (ни один из детей голову так и не поднял) и оказалась в объятиях следователя. Но это только звучало так романтично, до романтики там было далеко. Торопов просто схватил ее в охапку и поволок куда-то.

– Куда мы идем?

Но следователь ей не ответил. Вместо этого он принялся отчитывать Беллу:

– О чем вы только думали, когда сунулись в логово убийцы? И еще детей туда отвезли.

– Но я же не знала, что старуха – убийца.

И тут Белла замерла:

– А откуда вы знаете правду?

– Откуда, откуда… Я же вам говорил, что Семен Лобачев под колпаком. И дом его, понятно, на прослушке.

– Вот оно что. Так вы все слышали?

– От первого и до последнего слова.

– И о смерти Андрея Георгиевича?

– И о нем, и о его жене, и о вашем муже – я все слышал. И не я один.

– Теперь ее посадят в тюрьму?

– Поживем – увидим. Но что задержать эту гражданку нужно, это точно. Совсем бабушка распоясалась. Людей кладет чуть ли не штабелями.

Спустя минуту он вдруг спросил у Беллы:

– Как ты?

Белла вздрогнула и подняла на Торопова взгляд. Он обращается к ней на «ты»? Вот это новость. И в голосе следователя слышались новые нотки. И смотрел он на Беллу как-то иначе, чем раньше.

– Как ты? – повторил Торопов, и стало ясно, что никакой ошибки нет, он действительно хочет перейти от официального «вы» к дружескому «ты».

– Я в порядке, – бодро отчиталась Белла, хотя пальцы рук у нее еще подрагивали.

– Расследование закончено, преступник найден, – произнес следователь. – Я рад, что ты оказалась ни при чем.

– Ты не представляешь, как я сама рада! А когда… когда ее будут задерживать?

– Прямо сейчас, – заверил Торопов, – канителиться не станем. В таких делах время дорого.

И тут Белла увидела, как от соседних заборов к дому дяди Семы бегут люди в форме. Это выдвигалась группа захвата. Судя по тому, как добротно были экипированы ребята, сопротивления они ожидали самого отчаянного.

Глава 18

Задержание произошло очень быстро, ни единой капли крови, ни единого выстрела. Дядя Сема, полностью деморализованный, так и сидел за столом, не шелохнувшись, пока дом штурмовал отряд быстрого реагирования. Старуха встретила ворвавшихся к ней беззубой придурковатой улыбкой. Она не потеряла выдержки и принялась играть роль выжившей из ума старухи.

– Ой, ребятки к нам в гости пришли! Хорошо-то как! Даже голова у меня закружилась.

Бойцы смущенно переминались с ноги на ногу. Они никак не ожидали увидеть беспомощную бабушку, которая вот-вот сама богу душу отдаст.

– Семушка, твои друзья пришли. Садитесь, детки, сейчас обедать будем. Или чайку хотите?

Однако Торопов не позволил этому спектаклю продолжиться. Следом за бойцами он прошел на кухню, где хлопотала старуха.

– Не трудитесь, они у вас в доме угощаться ничем не будут. От вас ведь всего можно ожидать. Стрихнину, например, добавите по рассеянности. Что, бабушка, смотрите на меня? Небось держите в хозяйстве крысиную-то отраву, а? При вашей любви расправляться с врагами – вещь незаменимая.

Но мать дяди Семы только беззлобно рассмеялась.

– Не пойму, соколик, о чем ты?

– Мы все слышали, бабушка. Ваше признание записано от первого до последнего слова. Такое доказательство любой суд примет за милую душу. Так что готовьтесь остаток своих дней провести за решеткой.

Старуха состроила жалобную гримасу.

– Пугаешь старую, соколик. Зачем?

– Идите к выходу, мамаша. Вещички пусть вам сын соберет.

– За что?

– Вы задержаны по обвинению в убийстве как минимум троих человек. Весь ваш разговор записан, отпираться бесполезно.

– О чем это ты, соколик? Не пойму я ничего. Бабушка старенькая, бабушке прилечь надо. Сердце стучит. В голове шумит. Ноги не ходят.

– Ничего, когда людей убивали, очень даже резво двигались. И еще раньше… Да что с вами говорить. Не хотите сами идти – вас поведут. Редозубов, наручники тащи.

Услышав о наручниках, дядя Сема наконец встрепенулся.

– Не надо наручники. Я поведу.

Бережно взяв старуху под руку, он произнес:

– Пойдем, мама. Пойдем. Я буду рядом.

В ответ старая женщина сгорбилась, оперлась на руку сына и, тяжело шаркая, поплелась к выходу. Путь до дверей занял у нее чуть меньше четверти часа, старуха то и дело присаживалась отдохнуть, а под конец пути стала жаловаться на боли в сердце:

– Ох как давит! Вздоха сделать не могу!

Торопов не знал, что предпринять. Конечно, он понимал, что преступница может притворяться. А если нет? Возраст почтенный, понервничала – и вот тебе результат. Торопов не был злым человеком, он понимал, что деваться бабке, кроме как на тот свет, просто некуда. Ну а вдруг рискнет туда от него сбежать?

– Вызывайте врачей, – распорядился следователь.

Он не сомневался, что этот раунд старуха у них выиграла. Ни ему, ни коллегам из спецслужб не хотелось брать грех на душу. А Аделина этим и воспользовалась. Врачи наверняка отыщут какие-нибудь настораживающие симптомы, все-таки бабушке уже за семьдесят.

Однако, к его удивлению, медики не нашли к чему придраться. Давление у старой дамы было вполне приличным. Сердце, хотя и билось быстрее, чем нужно, но никаких пугающих пауз не делало. ЭКГ подтвердила отсутствие каких бы то ни было отклонений в его работе.

– Небольшая тахикардия, это не страшно.

Ноги у старушки тем не менее стали подкашиваться. Жаловалась она теперь на сильнейшую головную боль и песок в глазах.

– Сделать ей томографию головного мозга я в данных условиях не могу, – развел руками врач, – томографа переносного у нас еще нет. А в таком состоянии я должен гражданку госпитализировать.

Торопов хмыкнул. Все как он и думал. Он и сам почти поверил в игру старухи. Только поймав на себе пристальный злой взгляд, который она метнула через плечо, когда врачи почти выносили ее на себе, а сын метался вокруг, Торопов понял, что старая бандитка его сделала. Не удастся ему прищучить ее. Не осудят старую бабку, даже если доказательства вины будут железобетонными. Не поднимется рука упрятать ее за решетку, даже если все врачи мира в один голос заявят, что старуха здорова как юный марафонец и способна бежать двойную дистанцию.

– Похоже, бабушке удастся выкрутиться. Конечно, суд будет, но вряд ли ей дадут много.

– Если вообще что-то дадут.

Белла была бледна.

– До сих пор в дрожь бросает, как вспомню взгляд, которым она меня одарила напоследок. Казалось, убить была готова! Как я ее боюсь, ты бы только знал!

– Не надо бояться.

– А мне так страшно! – упрямо произнесла Белла. – И за себя, и за детей. И даже, представь себе, за Лизон. И, конечно, за Анжелину. Ведь старуха уже стольких убила. Вдруг и нас захочет?

– Не бойся. Я прослежу, чтобы до суда она была под стражей. А после суда она будет уже не опасна.

– Как знать. Она особа мстительная.

– Вряд ли ей будет дозволено покидать пределы дома.

– Но не посадят же ее! Она старуха, кто на такое осмелится.

– Электронный браслет решает в наше время все проблемы. Дама она преклонных лет, и тут ты права, скорее всего, в тюрьму ее не посадят. Но я лично приду на суд и буду настаивать на максимальном сроке. Пусть ее посадят под домашний арест, это будет даже лучше. Она не сможет выйти никуда за пределы участка и будет оставаться там до тех пор, пока не перестанет быть опасной обществу.

– Пока не умрет, это ты хочешь сказать?

– Или не одряхлеет настолько, что не сможет больше вредить людям.

– Не забывай, у нее сын – ученый. Вдруг он перепрограммирует этот браслет? Я слышала, такие штуки возможны.

– Во-первых, твой гениальный ученый – физик, но никак не программист. Вспомни, ты сама говорила, что он даже компьютером не пользуется. И потом, вряд ли Лобачев станет ей помогать. Мне показалось, что он искренне потрясен и не считает свою мать правой.

– Бедный дядя Сема, – вздохнула Белла. – Да, он явно ничего не знал.

– Мать здорово водила за нос и его.

– Бывают же такие женщины, просто жуть какая-то! Монстр!

Белла хмыкнула с горечью:

– А я-то всегда считала, что это у моей свекрови черти в голове водятся. А у этой старухи черти под черепушкой еще жирнее оказались!

– Все познается в сравнении, – согласился Торопов. – Один муж в сравнении с другим может показаться не так уж и плох. Да, Юра твой был не подарок, но если его сравнивать с тем, другим, то…

– С каким другим?

Торопов молчал, и Белла почувствовала тревогу:

– К чему ты это сейчас сказал?

Но Торопов молчал с таким загадочным видом, что Белла все поняла и покраснела:

– Так ты знал?

– О том, что Юра – твой второй муж? Конечно, знал. Как только ты оказалась в поле наших интересов, мы все о тебе выяснили. И то, что ты до приезда в Питер уже побывала замужем, тоже. И о твоем первом супруге мы тоже справки навели. Жуткий тип. Если сравнивать с Юрой, то второй твой муж на его фоне явно выигрывает. Но прости, как мы ни копали, сведений о твоем разводе с первым супругом найти не удалось.

– Потому что их и нет, этих сведений, – пробормотала Белла, запинаясь.

– Как это?

– Мы с ним не разводились.

– Хочешь сказать, что вышла за Юру, будучи замужем за другим мужчиной?

Белла кивнула. Именно так все и было. Это и была ее тайна, которая не давала ей покоя вот уже много лет. Не самая страшная тайна, кто-нибудь другой, пожалуй, и не думал бы о таких вещах, но Белле хватало.

– А почему же ты не развелась с первым мужем законным порядком?

– Я его боялась. – Белла говорила чистую правду. – Он был такой свирепый. Вместо развода он мог меня убить! Уже много лет прошло с тех пор, как я от него удрала, а я все еще думаю, что он может меня настичь. Знаешь, когда у нас в доме начались одна за другой эти смерти, я даже какое-то время думала, что это его работа.

Торопов смотрел на нее, ничего не отвечая.

– Какое-то время мы тоже так думали. Но потом выяснили, что у твоего первого мужа других забот хватает. Не так-то просто обращаться с людьми так, как он привык, и остаться при этом безнаказанным. Некоторое время это еще возможно, но потом приходит конец.

– Так он умер? – обрадовалась Белла, но тут же смутилась, не слишком ли громко она радуется.

– Не умер, но находится в изоляции. И будет там еще верных пять лет.

– И что теперь будет? – спросила Белла. – Меня арестуют за двоемужие?

– Вряд ли. Максимум, что тебе может грозить, это то, что ваш с Юрой брак признают недействительным. Но вы ведь и так развелись. Так что тебе ничего не грозит. Разве что задумаешь снова выйти замуж – вот тогда могут возникнуть неприятности.

– Нет-нет, – поспешно воскликнула Белла, – больше никогда!

– Никогда что?

– Никогда не выйду снова замуж!

– Почему?

Торопов выглядел расстроенным.

– Почему никогда? – повторил он. – Объясни.

– Это не для меня. Первый муж держал меня на цепи в буквальном смысле. Второй всячески изводил. Не хочу больше.

– Допустим, два раза тебе не повезло, признаю. Но ведь третий может стать счастливым.

– С чего бы это?

– Бог любит троицу, недаром так в народе говорят.

Но Белла все равно не собиралась обсуждать эту тему.

– Нет, пока говорить о чем-то таком рано. Сначала мне нужно прийти в себя.

Торопов не стал настаивать. Но вид у него после этого разговора сделался какой-то печальный.

Суд над матерью дяди Семы состоялся через несколько месяцев. Врачи досконально обследовали пожилую пациентку, но так и не выявили у нее никаких угрожающих жизни отклонений от нормы. Дело слушалось несколько часов, выступило несколько свидетелей. Дядя Сема на суде присутствовал, но свидетельствовать против матери отказался. Суд учел это его право, но положение старухи его молчание не изменило.

Самой Аделине ничего говорить было не нужно, все, что требовалось для вынесения приговора, она уже сказала. Их разговор с сыном был предъявлен суду. Заслушав признательный монолог Аделины Лобачевой, суд удалился на перерыв.

Приговор оказался и страшным, и мягким одновременно. Старуху приговорили к десяти годам, но не тюрьмы, а домашнего ареста. Как и предвидел Торопов, отныне ее передвижения должен был контролировать специальный электронный браслет. Лично Белле казалось, что, если бы вместо кардиолога дядя Сема обратился с мамой к психиатру, никакой электронный браслет бы не понадобился. Старуху отправили бы на принудительное лечение, в этом Белла даже не сомневалась.

Сразу после суда Торопов вывел Беллу на улицу и там гордо, словно это он сам принимал решение, произнес:

– Видишь, я же говорил, больше она уже не причинит никому вреда.

«Да уж куда больше», – хотела возразить Белла, но внезапно осеклась. Торопов смотрел на нее так странно, что у нее даже мурашки по спине побежали. Но это были совсем не страшные мурашки, скорее даже приятные. И ощущение, которое они принесли, было для Беллы новым. Впрочем, когда-то очень давно она испытывала нечто подобное, но с тех пор прошло столько лет, что Белла почти забыла, каково это, когда симпатичный мужчина смотрит на тебя таким долгим и многозначительным взглядом.

– Белла, – выдохнул Торопов и снова замолчал, только сверлил ее взглядом.

Белла не знала, куда деваться от смущения.

Они не виделись уже несколько недель. После той откровенной беседы, когда Белла заявила Торопову, что замуж она больше не пойдет, следователь куда-то пропал. И против воли Белла вынуждена была признать, что ей не хватает его присутствия. Она скучала, а увидев Торопова в зале суда, обрадовалась. А уж когда они с Тороповым уединились, Беллу даже в жар бросило.

– Белла, – повторил следователь и неожиданно взял ее за руку, – посмотри на меня.

Белла подняла глаза и вздрогнула. Муж Юра когда-то тоже так на нее смотрел, но никогда от его взгляда ей не становилось так волшебно-сладко. Боже, да у нее еще и голова кружится! Что, в самом деле, с ней происходит?

Она молча смотрела на следователя, ожидая, что он что-нибудь скажет, но тот молчал. А потом, словно внезапно решившись, произнес:

– Знаешь, я ведь очень люблю детей.

– Вот как?

Белла была удивлена. Ей казалось, что Торопов должен заговорить о чем угодно, но не о любви к детям.

Но он ничуть не смутился, наоборот. Плотину, которая сдерживала поток его слов, как будто прорвало.

– Да-да, – с воодушевлением кивнул он. – И еще я прекрасно с ними лажу.

– О!

– Умею воспитывать. У меня трое маленьких племянников, каждые выходные я с ними провожу по несколько часов.

– Замечательно, что ты такой заботливый дядя.

– Мне кажется, что человек я вообще неплохой.

– Все именно так и думают, – заверила его Белла.

На этом красноречие Торопова иссякло. Он снова замешкался, но собрался и проговорил:

– А еще я с трудом схожусь с женщинами.

– Разве? Я этого не заметила.

– С молодыми и красивыми, я хочу сказать.

– Вот как? Значит, меня ты таковой не считаешь?

Бедняга Торопов окончательно смутился.

– Нет-нет, ты совсем другое дело.

– Какое другое? Не молодое и не красивое?

Следователь так покраснел, что Белле показалось, у него сейчас пар из ушей пойдет. Он начал смешно приплясывать на месте, словно ему пятки поджаривали. Хотя, может, ему и правда было жарко? Наступила оттепель, температура за окном была плюсовая. На улице уже скорее весна, чем зима.

– Ты не так меня поняла, – в отчаянии воскликнул Торопов. – Совсем не так!

– Как же мне тебя понимать, если ты ничего не говоришь толком?

– Белла, я же как раз и говорю! Но ты просто не понимаешь.

Белла молчала. А Торопов неожиданно выпалил:

– Выходи за меня замуж!

Белла широко открыла глаза. Конечно, она ожидала, что Торопов сейчас начнет признаваться в своих чувствах, женщина всегда чувствует такие вещи намного раньше. Задолго до того, как у кавалера зародится мыслишка, что с этой он мог бы попробовать, женщина уже твердо знает: он попался!

Да, Белла ожидала от Торопова, когда он начал сверлить ее глазами, чего-то подобного, но чтобы сразу замуж!

– Но я не могу так сразу.

– А сразу и не надо. Я готов ждать. Неделю! Месяц! Годы!

Белла прикинула про себя. Да, два ее брака были неудачными. Но если зацикливаться на неудачах и не идти дальше, так и останешься на всю жизнь неудачником. И потом, Белла не была дурой и прекрасно понимала, что симпатичный одинокий следователь никак не может оставаться одиноким многие годы. Да и зачем им время терять?

Жизнь и так слишком коротка и может прерваться в самый неподходящий момент. История со смертью Юры и его родных многому научила Беллу. Тому, например, что не стоит жить мечтами о счастливом будущем, жить надо здесь и сейчас. И желательно счастливо. А иначе ты, такой счастливый в этом будущем, рискуешь так и не переместиться в настоящее.

Нет, так Белла не хотела. Потому она выпалила:

– Я согласна!

– Согласна?

Казалось, Торопов не поверил своим ушам.

– Ты хорошо все обдумала?

Белла кивнула:

– Да. И я не хочу ждать.

– Как?

– Совсем не хочу. Мы с Лизон решили разделить наследство поровну. Ей достается дом в Огаркове, а моим детям квартира на Лиговке. Можешь перебираться туда хоть сейчас.

Торопов снова выглядел смущенным, на сей раз по другой причине.

– Но я полагал, что жить мы будем у меня.

– Еще лучше. Квартиру на Лиговке сдадим. Найдем, на что потратить эти деньги.

Торопов сделался еще серьезнее.

– Нет, – твердо сказал он, – эти деньги принадлежат твоим детям. Квартира их, значит, и деньги за ее аренду должны пойти на их счет в банке.

– Чего? – рассмеялась Белла. – Даже не думай! В нашей стране деньги нужно тратить быстро и весело, иначе рискуешь остаться просто с грудой бумажек. Мы все-все-все их потратим.

– Поступай как знаешь. Но я к этим деньгам не притронусь.

– Какой ты скучный человек.

Но в глубине души Белле было приятно, что ее избранник столь щепетилен. Первый муж даже не думал, что у его жены может быть что-то, на что он не сможет наложить лапу. Юра тоже всегда говорил ей: «Мои деньги – это мои деньги, твои деньги – это тоже мои деньги». И если с первой частью этого утверждения Белла ничего не могла поделать, не отнимать же ей было деньги у мужа, то со второй она согласиться никак не могла. В их браке каждый тратил свои сбережения на то, что считал нужным, семейным бюджетом это назвать было трудно.

Но с Тороповым – Белла чувствовала – у них все будет иначе. Этот мужчина был совсем не похож ни на мелочного, придирчивого и эгоистичного Юру, ни на грубого первого супруга. Но самым главным было даже не это.

Когда Белла сообщила Амелии и Герасиму, что выходит замуж, она ожидала, что дети по своему обыкновению ее слов не услышат. Но получилось наоборот: оба оживились просто необычайно.

– Он что, будет жить с нами? – Сын сверкнул глазами на Торопова, застывшего в дверях.

– Да.

– Вместо папы?

– Да.

Дети даже не стали переглядываться и в одно горло завопили:

– Я так не хочу!

– Пусть он убирается! – это Амелия.

– Это наш дом! Он тут чужой! – а это Гера.

Повернувшись к Торопову, Амелия открыла рот так широко, что у нее даже кожа на лбу натянулась, и завопила что было сил:

– Пошел вон! Вон отсюда! Я сказала, вон!

Белла вспыхнула. Сейчас она своим деткам покажет, как себя вести с будущим папой! Юры, который всякий раз кидался на их защиту, больше нет, некому помешать ей пресечь это безобразное хамство. Но Торопов ее опередил. Он первым шагнул к Амелии, схватил ее за руку и энергично встряхнул:

– Будь добра, веди себя подобающим образом.

– Пошел вон, – пробормотала Амелия, но уже гораздо тише.

– Со взрослыми так не разговаривают.

– А мне плевать.

– Зато мне не плевать, – внушительно произнес Торопов, и как-то сразу стало ясно, что ему действительно совсем не наплевать. – Я собираюсь жениться на вашей маме, стать вам отцом. И я добьюсь того, что ты, маленькая леди, станешь вести себя вежливо.

Герасим смотрел на него с ненавистью.

– Ты не можешь трогать Амелию!

Торопов вместо ответа ухватил мальчика за большое оттопыренное ухо. Герасим взвизгнул не столько от боли, сколько от неожиданности – раньше с ним никто так себя не вел. Белла невольно шагнула, чтобы помешать Торопову, но остановилась.

«Стой, – прошептал ей внутренний голос. – Разве не об этом ты всегда мечтала?»

И Белла замерла на месте. Действительно, что это она? Наконец-то нашелся человек, который способен вразумить ее деток и приучить их к порядку. И что, она станет ему мешать? Да никогда в жизни! Пусть хоть раз кто-то задаст Гере трепку. Достаточно она уже натерпелась от своих детей. Пусть теперь привыкают к новым правилам жизни. Взрослых надо уважать, даже если то, что они делают, вам и не совсем по вкусу.

Торопов недолго подержал Геру за ухо. Он и потянул не сильно, разве что для острастки. Но Гера все равно тер ухо и смотрел на Торопова с ненавистью.

– Ты не наш папа! – выкрикнул он зло. – Ты не можешь нас ничему учить!

– Я не твой папа, верно. Но я собираюсь стать им.

– Ты не можешь!

– Я женюсь на вашей маме и стану вашим отцом. Твоя сестра это уже уяснила, теперь твой черед.

Пока Герасим смотрел на Торопова, разинув рот, тот спросил:

– Я тебе не нравлюсь?

– Нет!

– Ты мне пока что тоже не очень симпатичен. Извини, парень, но ведешь ты себя отвратительно. Но специально враждовать с тобою я не намерен. Предпочитаю мир. Думаю, что ты в глубине души парень хороший и желаешь своей маме счастья. Желаешь?

– Да! – Потом, кинув на Беллу взгляд исподлобья, Гера пробурчал: – Маму я люблю!

– И я тоже люблю, – немедленно влезла в разговор Амелия. – Мама, мы с Герой тебя оба очень сильно любим. Пожалуйста, не выходи за него замуж!

Но если раньше у Беллы еще оставались какие-то сомнения, теперь они исчезли окончательно. Даже просто ради того, чтобы дети говорили ей слово «люблю» почаще, стоило выйти замуж за следователя. Итак, решено, она станет женой Торопова. Сразу же, как только истечет положенный срок траура.

Кстати говоря, сколько положено носить траур в случае, когда покойный муж оказывается бывшим вот уже больше года? Может, неделю? Или даже меньше?

Content

Дарья Александровна Калинина
Закрытие Америки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18