Неизвестный

i_c699dbffce9f276a

Посвящается моей Оливии. С любовью.

Джорди. Глава 1. Джорди. Необычное соглашение

– По условиям соглашения госпожа Риверс проведет назначенный судом срок в вашем учреждении на исправительных работах. Данный пансионат является постоянным местом пребывания госпожи Риверс на срок исправительных работ, и она не имеет права покидать его без специального разрешения руководителя и без сопровождения.

Мужчина в синем деловом костюме дочитал документ до конца и выжидающе посмотрел на обе стороны, заключавшие договор.

Госпожа Риверс сидела, закинув ногу на ногу, на стуле в выцветших джинсах, коротком топе и устало разглядывала наручники на своих запястьях.

«Цирк, да и только, – думала она про себя. – Исправительные работы в учреждении для пенсионеров, которые доживают здесь свой век. Это что-то вроде сиделки что ли? А все лучше, чем тюрьма».

Она бросила спокойный, скучающий взгляд на мужчину, готовящего документы для подписи, потом более приветливый на женщину, которая представляла принимающую организацию. Ей было около шестидесяти лет, уверенные движения и манера держаться выдавали энергичную, деятельную натуру. Госпожа Эрика Голденблюм вызывала у Джорди симпатию, и девушка улыбнулась ей, показывая этим свое дружелюбие и готовность к сотрудничеству.

– Может, вы снимете с госпожи Риверс наручники? – Эрика уже была на ее стороне. – Только после подписания всех документов. Тогда госпожа Риверс переходит под вашу ответственность. – Так давайте уже все подпишем побыстрее!

– Добро пожаловать в наш пансионат! – сказала Эрика после того, как полицейские ушли. – Пойдем, я проведу для тебя маленькую экскурсию и покажу твою комнату.

Эрика и Джорди вышли в светло-голубой коридор. Почему-то женщина никак не могла поверить в то, что представшая перед ней хрупкая девушка на самом деле совершила нападение на двух полицейских, а именно за это она была направлена сюда. Но начинать беседу с расспросов о возможно неприятном для девушки прошлом Эрика не стала.

– У тебя необычное имя, – сказала она вместо этого, открывая дверь в одну из комнат. – Это не мое настоящее имя. Я взяла его себе, когда решила коренным образом изменить свою жизнь. – Джорди нравилась эта дружелюбная, энергичная женщина и она чувствовала, что хочет быть с ней открытой. Это лучший способ приобрести друга или сторонника, а ей так необходимы были сторонники. – И как же ты изменила свою жизнь, если я, конечно, могу об этом спросить? – Почему бы нет? – Джорди хитро улыбнулась. – Я не могу вам вот так просто объяснить причины, может быть как-нибудь позже за чашечкой чая, – еще одна лукавая улыбка, – просто однажды я ушла из дома. Хотела дойти до теплого моря, убежать от стандартов и требований общества. – Продолжай, – Эрика внимательно смотрела на девушку. – Мне казалось, что у меня в жизни другое предназначение, нежели выйти замуж и нарожать детишек, – Джорди снисходительно улыбнулась, вспоминая себя в то время, – хотя детей я очень хочу, – тут же добавила она. – Тогда ты попала в нужное место, – засмеялась Эрика, – старики – это те же дети.

Глава 2. Микки

Джорди определенно здесь нравилось. Старички, так она про себя их называла, охотно знакомились с новым членом своей семьи. Эрика представила Джорди как студентку, приехавшую в Баварию из Парижа для прохождения практики.

– Если хочешь, то можешь сегодня отдохнуть, адаптироваться к новой обстановке, а завтра мы найдем тебе занятие по душе, – сказала Эрика, когда они оказались около парадного входа в главное здание. – Спасибо, вы очень добры, – ответила Джорди, окидывая взглядом зеленые пространства на территории пансионата, – но труд – это лучший способ адаптации. «Что я такое говорю?»

Она посмотрела на кусты роз, растущие с обеих сторон широкой асфальтовой дороги, ведущей от высоких ворот к парадному входу, и заметила работающего там мальчика лет десяти.

– И если вы не возражаете, я бы с удовольствием помогла сегодня вон тому парнишке. Я люблю ухаживать за цветами.

Эрика улыбнулась:

– Конечно. Инициативу мы всегда поддерживаем. Пойдем, узнаем, чем ты можешь помочь Майклу.

Весь оставшийся день Джорди провела с Майклом. Микки, так она его называла, оказался веселым открытым мальчиком, и они мигом подружились. Он рассказывал Джорди о жизни в пансионате, вспоминал разные истории про его обитателей, а Джорди слушала его, то очень внимательно, то заливаясь безудержным смехом. Мама Микки работала здесь поваром, а он сам занимался чем угодно по своему желанию. Хотя как выяснилось в течение разговора, «чем угодно по своему желанию» включало заботу о всех растениях и деревьях на территории учреждения.

От вопросов о своей жизни Джорди пока увиливала, переводя разговор на другие темы:

– Расскажи мне лучше о том, кто руководит всем этим, кто у вас здесь главный? – А ты разве не знаешь? – удивился мальчик. – Тетя Эрика тебе еще не рассказала? – Не успела, расскажи ты! – попросила Джорди – Завтра пятница, и она придет завтра. – Она? – удивилась девушка. – Да! Ее зовут Оливия. Мама говорит, что надо иметь очень большое сердце, чтобы в таком возрасте заботиться о других людях, – с гордостью произнес Майкл.

Так значит, Оливия.

– Сколько же ей лет? – спросила Джорди, представив даму в годах. – Не знаю, – он пожал плечами. – А сколько тебе лет?

– Вообще-то ты не должен меня об этом спрашивать, – пожурила его Джорди, – но тебе как моему другу я отвечу. Мне двадцать четыре года.

– Ну вот, она такая же, как ты, может чуть-чуть повзрослее, – уверенно произнес Майкл. – Да? Surprise – второй раз в течение пяти минут Джорди была сильно удивлена. – И она добрая, ты говоришь? – Очень! – Красивая? – девушка спросила ради шутки, предполагая, что вряд ли красивая молодая женщина запрет себя в такой, хотя и прекрасной, но все-таки глуши. – Она самая красивая на свете! – восторженно отвечал мальчик. Так восторженно, что сердце Джорди вздрогнуло от чего-то, похожего на ревность. – И наверняка самая умная! – она сделала ударение на слове «самая». – Да, – улыбаясь, ответил Майкл, не замечая ее саркастического тона.

Джорди была заинтригована. И ей уже не терпелось увидеть эту женщину. Как минимум, всегда приятно смотреть на красоту.

– И она твой друг? – вдруг спросила девушка.

Мальчик гордо кивнул головой в знак согласия.

– А почему ее нет сегодня? Она здесь не часто бывает? – Несколько раз в неделю, – отвечал Майкл. – И завтра ты познакомишь меня с ней? – спросила Джорди, положив руку ему на плечо. – Конечно! – воскликнул он. – А давай сыграем в прятки, – неожиданно предложила Джорди. – Ты любишь играть в прятки? – Это моя любимая игра! – Майкл был вне себя от восторга.

Вечер они провели тоже вместе. После беготни по парку, они валялись на траве, и Джорди рассказывала Майклу истории из своей жизни, конечно, только те, которые можно было рассказать десятилетнему мальчику.

После ужина они гуляли вместе с его мамой по территории пансионата и даже смогли немного поиграть в мяч. Спать они разошлись уже большими друзьями, чему Джорди была несказанно рада.

Прежде чем уснуть, Джорди успела подумать о том, что ей хорошо, что, наверное, это эйфория, но первый день прошел как в сказке: солнце, зеленая трава, улыбающееся лицо Эрики, красные розы, желтые розы, улыбающееся лицо Микки, старички на лавочках во время вечерней прогулки… «Спасибо тебе, Господи, я бы не смогла выдумать для себя лучшего исправительного учреждения» – промелькнула последняя мысль, и Джорди уснула.

Глава 3. Оливия

Утром Джорди и Майкл занялись поливкой сада. Они принесли со склада шланги, соединили их друг с другом, подсоединили к водопроводу в подвале главного здания и начали полив с дальних уголков зеленой территории пансионата.

Солнце только взошло и Джорди казалось, что по утреннему саду разлили волшебный солнечный эликсир, блещущий каплями на замшевых зеленых листьях яблонь. Настроение было чудесным. «Наверное, рай на земле выглядит именно так» – думала про себя Джорди, восхищенно оглядываясь вокруг.

– Ничего, что я тебя так рано поднял? – спросил Майкл. – Ты что! – воскликнула Джорди. – Это прекрасно! Такое волшебное утро! Я очень тебе благодарна, – девушка потрепала его по голове. – Тогда я пойду, включу воду, а ты пока перекладывай шланг от дерева к дереву. Каждую яблоню надо поливать около пяти минут, – объяснял Микки, – Я пошел! – прокричал он убегая.

Джорди потянулась, ожидая, когда из шланга потечет вода, запрокинула голову в небо. Д-а…Кто бы мог подумать, что место исправительных работ окажется таким сказочным. «Вы приговорены к двум годам рая!» – произнесла она вслух тоном прокурора.

Наконец вода с бульканьем вырвалась из шланга, и Джорди направила все свое внимание на полив.

Вернулся Микки, и они начали обход сада.

– У тебя всегда хорошее настроение? – спросил мальчик. – Почему ты так думаешь? – задорно взглянула на него Джорди. – Мне так кажется… Мне кажется, что тебе радостно сегодня и вчера ты весь день смеялась. С тобой весело, – вслух размышлял Майкл. – С тобой тоже! – девушка пощекотала его под мышкой.

Майкл отпрыгнул в сторону и попытался ответить тем же, но Джорди ловко увернулась. Глаза мальчика заблестели, он хотел было броситься за ней, но водяной шланг в его руках мешал быстрому передвижению. И тут его осенило. Майкл, в восторге сам от себя, направил шланг с льющейся из него холодной водой в сторону Джорди. Струя была недостаточно сильной, и он зажал основание шланга пальцами. Джорди ошеломленно раскрыла глаза и, прежде чем она успела крикнуть «Не-е-ет!!!», ее накрыло фонтаном брызг.

– Микки!!! – закричала она возмущенно. – Микки! Берегись!

Он бросил шланг и побежал что было сил по направлению к главному зданию, сгибаясь по полам от смеха.

Джорди, понимая, что догнать его со шлангом в руке будет не просто, послала ему вдогонку мощную струю воды, которая ударила его по ногам. Потом, не выпуская шланга с льющейся водой из рук, бросилась за ним.

Микки занял оборонительную позицию на дороге около главных ворот, пытаясь укрыться за кустами роз. Джорди неслась туда со скоростью света. Но в тот момент, когда она думала, что настигла Микки, он вскочил на ноги и разъединил оказавшиеся у него части шланга друг от друга. Теперь грозное оружие оказалось в его руках.

Джорди открыла рот от удивления и тут же получила в солнечное сплетение мощную струю воды. Хохоча, она упала на землю, а Микки устроил извержение воды из шланга прямо над своей головой. Ему хотелось быть таким же мокрым и счастливым, как она.

Вдруг напор воды резко спал, а через секунду и вовсе исчез. Джорди, промокшая до нитки, удивленно поднялась, повернула голову туда, где, по ее мнению должен был находиться Микки, и столкнулась взглядом с незнакомой женщиной, причем и вправду очень красивой женщиной. Та смотрела прямо на Джорди.

«Оливия!» – молнией пронеслось в голове девушки.

– Оливия! – воскликнул Микки и бросился ей навстречу. – Ты приехала! – Доброе утро, Майкл! – женщина перевела свой взгляд на мальчика. – Чем это вы здесь занимаетесь? – Мы с Джорди поливаем сад.

По всему было видно, что Микки ей очень рад.

Оливия ласково улыбнулась ему, легонько прижав к себе, потом вновь обратилась к Джорди, которая завороженно смотрела на нее:

– Оливия Стоун. Очень рада знакомству. Вы, должно быть, наша новая практикантка из Франции.

Она говорила и вела себя очень уверенно. Как королева в своем королевстве. И все же ей не удалось скрыть своего удивления от сценки, только что наблюдаемой ею на клумбе.

– Джорди Риверс, мне тоже очень приятно, – ответила ей девушка, опустив глаза и еле сдерживаясь от желания расхохотаться. – Майкл! Иди, переоденься. Встретимся за завтраком, – сказала она мальчику, потом обратилась к Джорди. – Возьмите у Эрики сменную одежду, потом я жду вас у себя в кабинете.

С этими словами она еще раз потрепала Майкла по плечу и направилась в главное здание.

Глава 4.Новая договоренность

Уже через пятнадцать минут Джорди была в кабинете руководителя или, точнее, руководительницы. Оливия сидела за столом, Джорди напротив нее в кресле. Девушка вспомнила вчерашнее подписание соглашения и отметила про себя, что в кабинете Оливии царила совсем другая атмосфера, более утонченная что ли, она не могла полностью уловить ее.

Джорди бросила взгляд в окно и увидела главную дорогу, по бокам которой росли знакомые уже розы. Она осмотрела лужайки в поисках Майкла, но мальчика нигде не было. Встретимся за завтраком…

– Рада приветствовать тебя в нашем учреждении, Джорди, – прервала ее размышления Оливия. Она улыбалась, с интересом глядя на девушку. Ее голос был мягким, взгляд внимательным, выражение лица приветливым и открытым. – Спасибо. – Джорди незаметно для себя расслабилась. Рядом с Оливией она почему-то чувствовала себя спокойно и уютно. Хорошо. Она чувствовала искреннюю симпатию с ее стороны и начинала понимать, почему все жители дома так обожали эту женщину.

Оливия заметила некоторую отрешенность во взгляде девушки и после некоторой паузы спросила:

– О чем ты думаешь? – Ни о чем, – ответила Джорди, пожав плечами.

Оливия улыбнулась. Спокойно улыбнулась, как будто именно это она и ожидала услышать:

– Расскажи мне немного о себе, – попросила она. – Что вы хотите знать? – произнесла девушка задумчиво. – Все, что ты можешь мне сейчас рассказать, – Оливия откинулась на спинку кресла в ожидании рассказа.

Джорди нахмурила брови. Что я могу рассказать о себе? Точнее вопрос был в другом, открываться или нет. Риторический вопрос. Я чувствую себя так, будто бы мне предложили миллион долларов, а я не знаю, что с ним делать!

Девушка чувствовала, как мысли улетают от нее.

– Я люблю море, – наконец произнесла она. – Мне приятно думать, что я живу на побережье, и море – неотъемлемая часть моей жизни, будто я вижу его утром, днем и вечером, будто это обыденное явление и мы с ним родные как брат и сестра. Я не родилась на берегу моря и не плавала в нем как дельфин с рождения, но мне кажется, я чувствую его за тысячи километров. – Девушка пожала плечами, – Это как безусловная любовь. Я люблю его, и знаю, что оно любит меня, оно знает меня и радуется мне. – Она улыбнулась. – И в тоже время я его боюсь. Иногда эта толща воды кажется мне такой огромной, могущественной и безразличной, что становится страшно за свою жизнь.

Джорди, не отрываясь, смотрела на Оливию, внимательно следя за ее реакцией. Та растерянно молчала.

– Может быть, у вас есть конкретные вопросы? – Расскажи, где ты родилась? – спросила Оливия после некоторого раздумья. – Я родилась и выросла в Париже, – продолжала Джорди, – не в самом центре, но в красивейшем уголке, в одном из самых волшебных мест на земле, с восхитительными закатами и восходами, теплыми солнечными дождями, старинными улочками, на которых живут простые и милые люди. Короче говоря, у меня было счастливое детство. – А что потом? – спросила Оливия, гадая, что же смогло превратить маленькую счастливую девочку в девушку, сидящую перед ней. – Потом? – Джорди опять пожала плечами. – Счастливая юность, которая длится до сих пор. – Я не понимаю, – Оливия качала головой, нахмурив брови. – Вы не понимаете, куда я бежала от счастливой жизни? Я не бегу от нее, Оливия. Я иду ей навстречу.

Джорди смеялась, видя, как молодая женщина хлопает широко раскрытыми от удивления глазами, переворачивая свою модель мира с ног на голову и обратно, так, чтобы та хоть немного помогла ей представить, о чем говорит Джорди.

– Что же тогда для тебя счастье, если не дом, родные, блестящие перспективы на будущее? – Оливия пыталась понять, но для этого ей нужны были какие-то точки соприкосновения. – Какие блестящие перспективы? – удивилась Джорди. – Ты же училась в Сорбонне… – Откуда вам это известно? Не думаю, что это есть в моем тюремном досье. – Прежде чем принять решение о том, что некая госпожа Риверс будет пребывать в моем учреждении на исправительных работах, я очень внимательно изучила всю предоставленную мне информацию. – И? – Джорди больше не улыбалась. – И узнала, что ты училась в Сорбонне, – дружелюбно закончила Оливия, желая рассеять атмосферу недоверия, мгновенно возникшую в комнате.

Воцарилось молчание.

«Боже! С какой стати я вдруг предположила, что она может относиться ко мне иначе, нежели как к нарушительнице общественного спокойствия», – думала про себя Джорди.

«Боже! Ну зачем мне надо было об этом вспоминать! Ведь все так хорошо начиналось!» – думала Оливия.

Необходимо было срочно что-то предпринять, чтобы вернуть прежнюю искренность и легкость, и она решилась:

– Джорди! Давай договоримся, – произнесла Оливия серьезным тоном. – Я доверяю тебе, – пауза, – а ты доверяешь мне.

Девушка по-прежнему молчала, задумчиво глядя на нее, но взгляд ее смягчился. Потом она неожиданно встрепенулась:

– Идет! – и после секундной паузы добавила. – Вы что-то говорили Майклу про завтрак?

Оливия смеясь, покачала головой:

– Да, конечно! Идем!

Глава 5. Выводы первого дня

Когда они шли по коридору в кафе, Джорди поймала себя на мысли о том, что чувствует невероятную легкость в общении с окружающими, и Оливия не стала исключением. За завтраком Оливия, Джорди и Майкл сидели за одним столиком. Джорди очень внимательно следила за тем, как общаются Оливия и Майкл. Было очевидно, что между ними присутствует сильная симпатия, и девушке было интересно, как ведет себя молодая женщина с близкими ей людьми. К тому же за ними было просто приятно наблюдать.

Мальчик резво поглощал творожную запеканку, Оливия расспрашивала его о прошедшем дне. Джорди намеренно молчала.

– А госпожа и господин Либхерр тоже ходили вечером на прогулку? – Только профессор, Барбара осталась с Моникой смотреть телевизор. – Разве вчера Моника дежурила? – Они поменялись с Энди.

Оливия ласково улыбалась мальчику, он смотрел на нее с обожанием.

Кафе было решено в салатовых тонах. Светлые стены и насыщенного оттенка скатерти на квадратных столиках. Большие прямоугольные окна, почти во всю стену, выходили на левую от главных ворот лужайку, захватывая начало яблоневого сада. Утреннее солнце заливало помещение, пригревая присутствующих и заставляя их глаза светиться. И Джорди казалось, что это ее солнце всходит над лесом, что это ее солнце ласкает Оливию и Майкла, и что весь мир как всегда принадлежит ей. Они сидели за столиком у окна.

– Тебе нравится? – спросила Оливия, заметив, что девушка рассматривает помещение. – Да. Очень… – Джорди подбирала слово, пытаясь выразить свое впечатление от кафе и всего утреннего состояния, – вдохновенно! Я бы легко могла предположить, что вы нанимали дизайнера, если бы у меня не было кое-каких подозрений. – Ты права, – Оливия улыбнулась. – Зачем нам дизайнер, когда есть Майкл!

Молодая женщина с любовью погладила мальчика по голове. Микки сияющим взглядом посмотрел на девушку, та подмигнула ему.

– Джорди! Я бы хотела поговорить о твоих планах, – Оливия вдруг развернула разговор совсем в другое русло. – Мы с Майклом еще зимой разработали вариант расширения посадок в саду, и ему сейчас очень нужна помощь в этом деле.

Девушка утвердительно кивнула еще до окончания фразы.

– То есть ты согласна?

Джорди еще раз кивнула головой, с видом заговорщика глядя на мальчика. Он широко улыбался, переводя взгляд от нее к Оливии и обратно. Девушка вслед за ним посмотрела на нее. Та аккуратно резала ножом свою творожную запеканку.

«Как это должно быть волшебно, любить прекраснейшую на свете женщину» – вдруг подумала Джорди, пытаясь представить, что чувствует Майкл. Она кажется ему самой красивой, самой доброй, самой умной, нежной… Сама не замечая того, она начала рассматривать Оливию, отыскивая в ней то, что, как ей казалось, видел Микки. Удивительные глаза. Сейчас, когда в них светит солнце, они зеленые. Как горы, покрытые лесом. В них можно смотреть вечность и все равно не запомнить расположение тропинок на вершинах. А волосы… Светлые волосы Оливии волнами ложились на плечи и казались шелковыми, если вдруг их потрогать. Что за бред! Джорди, перед тобой просто красивая женщина. А тебе просто нравится смотреть на красивых людей. Все! Девушка тряхнула головой.

Был вечер. Тепло, безветренно, умиротворенно. Джорди стояла на крыльце и смотрела на дорогу, убегавшую вдаль за ворота. По этой дороге она приехала сюда и по ней же уедет. Хотя ее пребывание в доме только начиналось, она почему-то задумалась о том, что ждет ее дальше.

«Чего тебе хочется?» – спрашивала она себя.

Продолжить путь на юг, к морю, поселиться где-нибудь на берегу и провести там остаток своей жизни? Почему-то сейчас эта идея показалась ей тоскливой. Надо добавить солнца в картинку.

Или может быть вернуться домой, найти работу и жить, как все люди? Девушку чуть не вывернуло наизнанку от этой мысли. Нет. Этой картинке даже солнце не поможет.

Тогда что? Может, дело не в море? Может, море, пусть даже как самое чудесное, что есть для тебя на свете, все равно лишь отговорка, повод убежать от жизни? Постепенно ее внутренний голос приобретал все более грозные оттенки, и оттого все менее принадлежал ей самой. Убежать, чтобы не сталкиваться с проблемами обычных людей, не делать выбора, не принимать решений? Может, ты просто не умеешь жить как все? Ты просто боишься, что тебя признают неудачницей. Получается, что ты трусиха, Джорди! Вот и все! Просто трусиха!

«Да, я трусиха!» – засмеялась девушка своим мыслям, потягиваясь навстречу ласковому вечернему солнышку, и, не желая больше выслушивать бредовые идеи гротескного варианта самой себя, весело спрыгнула с крыльца и побежала к воротам, где ее уже ждал Микки с мячом.

Глава 6. Мир с собой

Новая клумба получалась очень красивой. Майкл сажал желтые розы вперемешку с красными вокруг маленькой беседки. Он говорил, что это будет место для влюбленных. И Джорди уже намеревалась проводить там вечера с книгой в руках. Но мальчик почему-то был против.

– Джорди! Это место для двоих, а не для одного! – объяснял он ей. – С чего ты взял? Разве не может человек быть одним и быть влюбленным? – возражала девушка.

Майкл хлопал глазами:

– Может. Но это место для счастливых людей. А если человек влюблен и один, то, наверное, безответно. Тогда он, наверное, не очень счастлив, – неуверенно промямлил он. – Что за глупость? – возмутилась Джорди. – Разве человек не может быть влюбленным просто так, без того, чтобы быть влюбленным в кого-то? – Это как? – он оторвал взгляд от пакета с удобрениями и ошарашенно посмотрел на девушку, которая непонятно каким образом забралась на крышу беседки и весело подмигивала ему оттуда. – Это очень просто. Ты влюблен в свой мир и вместо того, чтобы любить кого-то одного, любишь каждого. Я называю это счастьем. – Поэтому у тебя всегда хорошее настроение? – начал он догадываться, о чем говорит Джорди. – Ну да. Так что, можно? – Я хочу к тебе, – сказал Микки вместо ответа. – Залезай на перила и давай мне руку, – скомандовала она, – свешивая половину тела с крыши. – Вот так. Нравится?

Теперь они сидели на крыше рядом друг с другом. Беседка была невысокой, но все же обзор с нее был лучше, чем с земли. Они смотрели на дорогу. Вскоре за воротами, где-то может быть в километре, она раздваивалась. Левое ответвление вело сначала к озеру, а потом в горы, правое, более широкое выходило на шоссе, соединяющее пансионат с внешним миром. Джорди поймала себя на мысли о том, что любила смотреть на эту дорогу. Она была для нее символом ее жизни до пансионата и одновременно символом свободы, потому что ей нельзя было выходить за ворота без сопровождения. Хотя она никогда не чувствовала себя в доме как в тюрьме, но часто останавливала себя при мысли прогуляться по лесу в одиночестве, не желая поднимать этот вопрос и вынуждать Эрику или Оливию решать его в свою пользу.

Потом они смотрели на горы. Иногда на узких тропинках, проложенных для туристов, можно было видеть оленей с выводком, а рано утром с зеленых долин практически c самых вершин доносился звон колокольчиков пасущихся там овец.

– Сказочное место, – задумчиво сказала Джорди, переворачиваясь на спину и устремляя свой взгляд в небо.

Микки последовал ее примеру.

Облака, подсвеченные золотыми лучами садящегося на западе солнца, медленно проплывали прямо над их головами.

– Мне с тобой хорошо, потому что ты любишь меня или потому что я нахожусь в твоем мире, который ты любишь? – вдруг спросил он очень серьезно.

И Джорди поняла, что все это время он думал над ее словами. Она повернула к нему голову и ласково улыбнулась.

– Наверное, и так и так. С одной стороны, тебя невозможно не любить. А с другой стороны, мой мир дает мне силы видеть в людях то хорошее, за что ими можно восхищаться. – А у меня есть свой мир? – Он есть у каждого, – ответила Джорди. – Тебе ведь почти всегда весело и радостно?

Микки кивнул головой, глядя на девушку так, будто та рассказывала ему сказку.

– Это значит, что твой мир с тобой. И он заботится о тебе. – А он всегда будет заботиться обо мне?

– Да. Ведь этой твой мир. Он всегда будет таким, каким ты захочешь.

Они пролежали на крыше до самого позднего вечера. Облака сменились звездами, а они все разговаривали. Потом за ними пришла мама Майкла, и они пошли спать.

Глава 7. Фитнес-инструктор

Чем ближе Джорди знакомилась с жизнью пансионата, или дома, как она его называла, тем больше она понимала, что у каждого здесь свое место: у Оливии, у Майкла, у Эрики, и тем больше ей хотелось стать частью этой общины, завоевать любовь и доверие живущих здесь людей. Хотя «завоевать» – это не совсем верное слово.

За обедом Джорди выступила с предложением:

– Оливия, скажите, в dашем учреждении предусмотрены физические нагрузки для клиентов? – Ты имеешь в виду занятия спортом? – Да. Что-то наподобие этого. – Удивительно, что ты об это спрашиваешь. Как раз сейчас мы разрабатываем новую программу ежедневных физических упражнений. А почему тебя это интересует?

Джорди бросила хитрый взгляд на Микки, потом уверенный и спокойный на Оливию:

– Я бы хотела вести утреннюю зарядку в доме для всех желающих, – сказала она, и за столом воцарилось молчание.

Оливия задумалась. Она внимательно смотрела на молодую девушку, и Джорди знала, что это был оценивающий взгляд.

Как ответственная за жизнь и здоровье всех обитателей своего учреждения, Оливия за несколько секунд прокручивала в голове все возможные варианты, прикидывая, сможет ли Джорди это делать, что для этого нужно, и чем это выгодно им всем.

– Я думаю, мы можем попробовать, – наконец произнесла она.

Майкл облегченно выдохнул, Джорди довольно улыбнулась.

– Первые занятия будут проходить под присмотром нашего медработника, я полагаю, Эрика или Энди смогут помогать тебе. А там все в твоих руках. Сегодня после обеда подойди к Эрике, обговорите с ней детали, чтобы завтра или послезавтра мы могли начать. – Спасибо за доверие, – тихо ответила Джорди, пораженная тем, насколько быстро Оливия приняла это решение.

Джорди никогда не работала инструктором по фитнесу и сейчас она, как обычно, надеялась на то, что у нее все получится, а также на то, что упражнения для людей в возрасте будут достаточно простыми. Для нее эти утренние занятия были прекрасной возможностью ближе познакомиться с жителями дома и стать для всех своей.

Пока же самым близким человеком в доме для нее был Майкл. Они проводили вместе все дни напролет, и, хотя к этому их обязывала работа в саду, оба получали от общения неподдельное удовольствие. Джорди всегда обожала детей, мгновенно находила с ними общий язык, да и сама оставалась большим ребенком, несмотря ни на что. Поэтому в доме рядом с Микки она была собой. Они носились по саду, придумывали разные дурачества, разговаривали о серьезных вещах или увлеченно сажали цветы и ухаживали за деревьями. Микки был для нее как младший брат, и она знала, что он относится к ней также.

Еще Джорди было очень комфортно и уютно рядом с Эрикой. Эта умная энергичная женщина сразу выказала по отношению к девушке свою симпатию, поэтому Джорди с первых минут ощущала ее поддержку и одобрение. Эрика всегда интересовалась, как у нее дела, и та чувствовала, что это были не просто вопросы вежливости. Часто после работы в саду Джорди и Майкл приходили к ней в кабинет, и пили вместе с ней чай, а перед сном молоко с печеньем на кухне. Эрика, в отличие от Оливии, жила в пансионате, поэтому всегда была рядом, что бы ни случилось. По вечерам они сидели все вместе на веранде на втором этаже и разговаривали, или ходили гулять на озеро. Эрика стояла с полотенцами на берегу, пока Джорди и Майкл резвились в воде. Тогда горы многократно повторяли их веселые крики. Или она плавала вместе с ними, и тогда тишину вокруг нарушали лишь тихие всплески воды.

Глава 8. Мысли в яблоневом саду

Постепенно Джорди вливалась в жизнь дома. Она уже знала всех по именам, знала, о чем поговорить с каждым. К ней обращались с просьбами, приглашали зайти в гости. Для обитателей дома Джорди стала еще одним ребенком. Она понимала, что люди откликаются только на искреннее отношение, понимала, что любовь можно получить лишь взамен на любовь, и поэтому с каждым днем чувствовала, что все больше влюбляется в этих людей и в это место, ставшее для нее на данный момент родным домом.

Джорди думала обо всем этом, прогуливаясь вечером по яблоневому саду. Оливия купила его вместе с землей, несколько лет назад, когда решила построить дом для престарелых. И, хотя они с Микки не сажали его, Джорди знала здесь каждое дерево. Солнце скатывалось к горизонту, не прощаясь, заливая счастьем и умиротворением сердце каждого человека. Так, по крайней мере, казалось девушке. Она была счастлива и уверена в том, что в такие моменты невозможно грустить. Ведь ты не один, на тебя смотрят предзакатные горы, каждый твой шаг отдается в их груди эхом, деревья, прежде чем погрузиться в сон, ласкают твое лицо листьями, чувствуя любое шевеление твоего сердца.

Да, Джорди была счастлива и ей хотелось от этого счастья плакать. Ее сердце было переполнено любовью, любовью ко всему, что ее окружало, к самым прекрасным людям на свете, которые находились сейчас рядом с ней. Это была любовь, не требующая взаимности, когда можно просто наслаждаться человеком, его прекрасной душой, еще не желая обладать ею, не желая быть для него самым важным на свете.

Зная свою жадную натуру, Джорди чувствовала, что это счастье не продлится долго, что наступит момент, когда она выберет себе цель, сердце, которым она захочет владеть и отдать взамен свое. Без этого она не могла. Ей необходимо было быть влюбленной. Это была ее любимая дорога – дорога завоевания сердец.

Джорди улыбнулась и покачала головой. Зачем? Зачем тебе это? Ни одно счастье взаимной страсти не сравниться с этим ощущением блаженства и никомунепринадлежания!

Девушка запрокинула голову, раскинула руки, обнимая вечернее розовое небо. Джорди! Что ты сделаешь со своею жизнью на этот раз?

Глава 9. Лучший способ впечатлить женщину

– Всем спасибо, все молодцы! Увидимся за завтраком! – утренние занятия закончились. Джорди ободряюще хлопала улыбающихся старичков по плечам. – Господин Майер, у Вас сегодня все отлично получалось, я обратила внимание на то, как вы старались!

Седовласый мужчина, неуверенно улыбаясь, посмотрел на молодую девушку, не зная, верить ли ее словам.

– Еще пара дней, и вы догоните остальных! – она подмигнула ему.

Комнату, где проходили занятия, можно было назвать спортивным залом с большой натяжкой, и то, лишь благодаря двум шведским стенкам напротив окон. В пансионате шел ремонт, поэтому Джорди располагалась здесь в ожидании нового спортзала. Майкл практически всегда был рядом с ней. Его фигурка, старательно делающая наклоны или приседания, заставляла Джорди чувствовать себя олимпийской чемпионкой в таком виде спорта как «преподавание утренней гимнастики».

– Ну что, Микки, на пару подтягиваний тебя еще хватит? – она подняла мальчика так, чтобы тот смог ухватиться за турник.

Майкл легко подтянулся десять раз и спрыгнул.

– Теперь твоя очередь! – неожиданно раздался голос Оливии.

Джорди и Майкл одновременно повернули головы и увидели ее, стоявшую облокотившись о косяк двери. Она наблюдала за ними, улыбаясь.

– Оливия! – воскликнул Майкл и бросился к ней. Джорди уже привыкла к тому, что его реакция всегда была такой. – Доброе утро, Оливия! – произнесла девушка, прикидывая, что бы все это значило. – Так как насчет упражнений на турнике? – повторила женщина после приветствия. У нее было явно хорошее настроение. – Должна же я проверить своего инструктора на профпригодность! – похоже ей доставляло удовольствие видеть недоумение в глазах Джорди. – Что я должна сделать? – спросила та непонимающе. – Что-нибудь, чтобы могло нас впечатлить! – Оливия скрестила руки на груди и заговорщически подмигнула Майклу. – Может быть, не на турнике? – спросила девушка после нескольких секунд обдумывания. – Тогда что? – спросила Оливия, сделав нарочито требовательный вид.

Теперь была очередь Джорди хитро подмигивать Майклу. Она разбежалась по длине комнаты и сделала колесо три раза подряд.

– Ну, как? – она вопросительно взглянула на Оливию, испытывая легкое головокружение после прыжка. – А приземлиться на обе ноги сразу? – не унималась молодая женщина.

Колесо было одним из любимых упражнений девушки, но сделать «рандат», то есть приземлиться на обе ноги сразу, у нее никогда не получалось. И все же Джорди раздумывала лишь секунду, после чего разбежалась и прыгнула. Вот ее ладони касаются пола, одна, другая, сейчас она должна сгруппироваться и выпрыгнуть на обе ноги. И в тот же момент Джорди почувствовала жесткий пол, ударяющий по внешней стороне левой ступни и пронзительную боль в лодыжке. В комнате вдруг стало не хватать воздуха, в глазах потемнело, и девушка потеряла сознание.

Она не видела, как Майкл бросился к ней, как побледнела Оливия, она была где-то далеко, где было даже лучше, чем здесь.

Джорди очнулась на руках у Оливии, чувствуя боль в левой лодыжке и легкую тошноту.

– Джорди! Слава Богу, ты очнулась! Ты в порядке? Что у тебя болит? – дрожащий голос и испуганное выражение лица Оливии выдавали ее искреннюю тревогу за девушку.

Джорди обвела комнату взглядом в поисках Микки, все еще не в состоянии вымолвить ни слова. Дышать было тяжело. Она постаралась подняться, но безуспешно:

– Все нормально! Я просто не очень стойко переношу боль, – проговорила она с трудом, продолжая оставаться на руках у Оливии. – Почти всегда падаю в обморок. А где Майкл? – Он побежал за Эрикой! Пожалуйста, не вставай! Сейчас кто-нибудь придет, и тогда мы перенесем тебя в твою комнату!– глаза Оливии были полны раскаяния. – Джорди, прости меня! Это была глупая идея! Мне очень жаль! – Все в порядке, Оливия! Вы не виноваты в том, что я не умею этого делать.

Оливия недоумевающе уставилась на девушку:

– Почему ты не сказала? Зачем тогда?...

Джорди слабо улыбнулась:

– Не могла же я отказаться от возможности впечатлить вас! – Ты сделала это… – молодая женщина лишь ошарашенно покачала головой.

Глава 10. Почему иногда так приятно болеть

– Ты голодна? Я принесу тебе завтрак, – Оливия ушла на кухню, не дожидаясь ответа молодой девушки, которая лежала на кровати в своей комнате. Эрика наложила ей тугую повязку на лодыжку и велела отдыхать.

Джорди растерянно смотрела в окно на ясное небо, верхушки деревьев, волнующиеся от легкого ветра. Она прикидывала, чем же ей заняться эту пару дней, или точнее, как же сделать так, чтобы никто не заметил, что она не собирается «отдыхать», как выразилась Эрика.

Джорди опустила ноги на пол, попыталась встать. У нее это без труда получилось, так как стоять можно и на одной ноге, а вот ступать на поврежденную ногу оказалось не так легко. Девушка слегка поморщилась и через несколько прыжков оказалась у окна. Она поискала глазами Микки около клумбы, которой они сейчас занимались. Мальчика там не было. Чтобы услышать, как он появится, Джорди распахнула окно. Она улыбнулась, ощутив дуновение утреннего ветра, и немного неловко запрыгнула на подоконник.

В ту секунду как открылась дверь и вошла Оливия с подносом, Джорди вспомнила о ней, но было уже поздно.

– Что ты делаешь? – сердито уставилась на девушку хозяйка дома. Джорди попыталась закрыть лицо ладонями, скорчив под ними жуткую гримасу раскаяния. Потом взглянула на Оливию одним глазом, оценивая, насколько та рассержена: – Мне нечем оправдаться, и придумать я уже ничего не успею. – Так-так-так… – Оливия поставила поднос на стол, – похоже, кто-то не знает, чем заняться, – она посмотрела на девушку. – Тогда, если ты не возражаешь, я составлю тебе компанию. В моем кабинете сейчас строители и мне просто негде работать.

Оливия удивилась сама себе, произнеся это. Но отчего-то ей не хотелось уходить от Джорди, а здесь нашелся такой хороший предлог, она будет рядом с девушкой, чтобы та не вздумала безалаберно относится к своей травме.

Джорди открыла рот от удивления. «Что происходит? Оливия приносит мне завтрак, изъявляет желание провести со мной свое драгоценное время… Господи, это твоих рук дело? Тогда спасибо тебе!»

– Может, вы тогда и с ложечки меня покормите? – спросила девушка, как всегда, проверяя границы своей наглости.

Джорди, только не надо с ней флиртовать!

– Называй меня, пожалуйста, на «ты». Хорошо? – попросила Оливия, решив проигнорировать шутку девушки. Она посмотрела на Джорди, продолжавшую сидеть на подоконнике. Солнце поднималось над вершинами деревьев, скользило по дороге, соединяющей дом с остальным миром, раскидывало пятна света на полу в комнате Джорди, а еще светило Оливии прямо в глаза. – Хорошо! – Джорди улыбалась, глядя на молодую женщину перед собой. Убийственное сочетание красоты, доброты и уверенности в себе. Ах, Оливия!

Девушка всегда чувствовала себя беззащитной перед красотой. Все время, как она себя помнила, красота трогала ее до глубин души, западала в самое сердце, и сердце ее искало в окружающем мире то, что могло пронзить его насквозь. Так Джорди могла жить.

И, хотя Оливия не могла разглядеть лица Джорди из-за того, что солнце слепило ей глаза, она чувствовала на себе ее взгляд, который она могла бы описать, как «наглый, длящийся дольше положенного в рамках приличия и все же по-детски невинный улыбающийся взгляд».

Несмотря на все вызывающее поведение девушки, Оливии казалось, что перед ней ребенок.

– Мне перенести твой завтрак на подоконник, или ты все же сядешь за стол? – спросила она, отодвигая для девушки кресло. – Не беспокойся! Я уже спускаюсь к тебе! – отвечала Джорди, смакуя это слово «к тебе». Она часто нарочито вежливо называла людей на «вы», подчеркивая тем самым дистанцию, а точнее свою собственную отстраненность от человека. Но сейчас был совсем не тот случай. Ей хотелось находиться как можно ближе к Оливии.

Джорди! По–моему, мы нашли в кого влюбиться!

Глава 11. Битва характеров

После завтрака Джорди, все же признав, что чувствует себя не совсем хорошо, согласилась принять горизонтальное положение. Через мгновение после этого она уже спала. Оливия собралась на третий этаж за документами, но на пути из комнаты невольно остановилась около кровати спящей девушки. Она рассматривала бледное, несмотря на загар лицо, со спокойными чертами, хрупкое девичье тело, в котором она подозревала немалую силу. И в этот момент Джорди совсем не казалась ей ребенком. Какими же будут эти несколько месяцев? Молодая женщина тряхнула головой, будто отгоняя от себя внезапно нахлынувшие мысли, и вышла из комнаты.

Проснувшись, Джорди обнаружила Оливию в деревянном кресле-качалке около окна. Та читала какие-то документы, мерно покачиваясь в кресле. Джорди решила не выдавать своего присутствия и молча наблюдала за молодой женщиной. Проверим теорию о материальности взгляда.

Через минуту после этого Оливия подняла голову и встретилась глазами с Джорди. Та как всегда улыбалась.

– Привет, – сказала Оливия. – Привет, – Джорди была тронута той мягкостью, с которой Оливия произнесла это. – Как ты себя чувствуешь? – Намного лучше. Думаю, завтра я уже смогу бегать и поливать сад. – Даже не думай, – тон молодой женщины был спокойным, но спорить с ней Джорди отчего-то не решилась. Она лишь открыла рот от удивления и откинулась на подушку. Вот это да! Да у нас здесь целое препятствие на пути к свободе! Хотя ужасным заточением это тоже назвать нельзя!

Молодая девушка приподнялась на локоть и вновь обратилась к Оливии:

– Я думаю, мы должны сделать так, как скажет Эрика. Она же из нас врач.

Оливия отложила бумаги в сторону:

– К твоему сведению, Джорди, я тоже врач! – сказала она, ожидая ее реакцию.

Джорди вытаращила на нее глаза от удивления.

Оливия еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ну, что ты придумаешь на это раз?

– Это не правда... – только и смогла выдавить из себя девушка.

В ответ на это Джорди услышала звонкий смех молодой женщины.

– А вот здесь тебе повезло! Это на самом деле шутка! У меня всего лишь хорошая медицинская подготовка. Без нее никуда в моем деле. – Слава тебе Господи! – Джорди облегченно выдохнула. – Это значит, что решать будешь не ты! – Это значит, что решать буду я, но, основываясь на рекомендациях Эрики, – сказала Оливия спокойно.

Это уж слишком, мадам «я здесь всем руковожу»!

Джорди внимательно посмотрела на молодую женщину, гадая, насколько та серьезна. Потом расслаблено улыбнулась и вслух ответила:

– Хорошо!

А про себя подумала: «Как бы не так!»

Оливия удивленно приподняла одну бровь, чувствуя, что преимущество в этом маленьком сражении неожиданно выскользнуло из ее рук.

– Кстати! – Джорди легла на спину и с загадочной улыбкой устремила свой взгляд в потолок. – Чем ты обычно занимаешься? Я имею в виду, что тебе приходится делать как руководителю учреждения? Всегда думала, что быть начальником это замечательно, можно целый день напролет веселиться, и все за тебя сделают другие. Но ты постоянно занята.

Оливия недоверчиво посмотрела на девушку. Лицо той выражало искренний интерес.

– Если я скажу тебе, что чем выше должность, тем больше проблем приходится решать, и что президент США, возможно, самый занятой человек на Земле, ты мне поверишь? – спросила она скептически.

Джорди закинула руки за голову.

– Это конечно совсем не относится к делу, но, Оливия, мне кажется, такой прекрасный и правильный человек, как ты, совсем не умеет врать. Поэтому я поверю тебе, даже если ты скажешь, что ты и есть президент США.

Оливия смотрела на девушку, не зная как ей реагировать.

– Не от того ли у тебя хорошее настроение, что тебе придется провести в своей комнате весь завтрашний день, а также четверг и пятницу, – попробовала она разбавить самодовольное выражение лица во всю веселящейся Джорди.

– Что – вскликнула та. – За что?!?

– За неординарное чувство юмора.

Оливия в который раз заметила, что ей доставляет удовольствие эти перепалки с девушкой.

– Оччень смешно! – Джорди скорчила ей гримасу.

Оливия невинно пожала плечами:

– Не тебе же одной веселиться.

Джорди рассмеялась, согласная с ней.

Потом был обед. Приходил Майкл, и Джорди, опираясь на них обоих, допрыгала до кафе. Это стало уже традицией, обедать ли, завтракать, ужинать или просто пить чай вместе, если Оливия была здесь. А Оливия бывала здесь все чаще. Каждый день. И для себя и для других она объясняла это ремонтом, требующим ее постоянного присутствия. Хотя Джорди и Майклу не требовалось объяснений. Они просто радовались этому факту и готовы были провести в состоянии ремонта всю жизнь.

В кафе Джорди не удалось избежать расспросов и советов по поводу вывиха. Она растеряно улыбалась, убеждая всех, что все в порядке и что это пройдет через пару дней. Оливия пила чай с загадочной улыбкой на лице, имея свое мнение по этому поводу, но, не оглашая его. А Майкл восторженно рассказывал, как все случилось, причем было очевидно, что он восхищался девушкой, и это восхищение передавалось другим.

Да-а... Прыгнуть, неудачно приземлиться, упасть в обморок, и ты героиня. Вот это карьера. Качала головой Джорди.

Потом в кафе пришла Эрика и присоединилась к ним за столиком. Она спрашивала Джорди о самочувствии и сказала, что как только пройдет боль, девушка сможет вернуться к обычному режиму передвижения.

– Эрика! Ты как всегда добра ко мне! – воскликнула Джорди, уткнувшись головой ей в плечо.

Эрика ласково похлопала девушку по спине.

Оливия улыбалась, глядя на них. Ей было приятно видеть, что Джорди здесь любят.

Глава 12. Планы по благоустройству

После обеда Джорди предложила Оливии поработать на свежем воздухе.

– Будем валяться на траве, греться на солнышке, рядом Микки, он обрадуется нашей компании. – Я думаю, это неплохая идея, – согласилась Оливия. – Это отличная идея! Нам нужен плед и зонт для пикника, чтобы ты могла читать в тени, мы же не загорать идем! Микки принесет это из кладовой, а ты пока можешь захватить то, над чем тебе хотелось поработать сегодня.

Все произошло очень быстро. Оливия и глазом моргнуть не успела, как оказалась на солнечной лужайке с планом помещений и территорий пансионата рядом с довольными Джорди и Майклом. С одной стороны, она никогда раньше не работала на улице, лежа на газоне, ей это просто никогда не приходило в голову. Образ разлегшейся на траве женщины никогда не возникал у нее в голове рядом с образом руководителя учреждения. А теперь она удивлялась, почему. Так как именно в данный момент это ощущалось настолько естественным, правильным и прекрасным, что ей казалось, это было чуть ли не ее собственное решение.

Оливия заколола волосы, разложила перед собой карту планируемых изменений в пансионате и с карандашом в руках начала рассматривать знакомые уже линии и обозначения.

– Ты знаешь, что скоро у нас будет бассейн? – обратилась она к Джорди некоторое время спустя.

Девушка лежала рядом с ней на спине, положив руки за голову и наблюдая за движением облаков в небе.

– Да, Микки говорил об этом что-то. Как скоро? – она лениво выпускала из себя слова, ни на секунду не отрываясь от объекта своего внимания.

И, хотя со стороны могло показаться, что она полностью поглощена этим созерцанием, Джорди всем своим существом ощущала Оливию, ее интонации, настроение и даже положение тела. И для этого ей совсем не обязательно было смотреть на нее.

– На следующей неделе привезут плитку и начнут ее укладывать. А через две недели я рассчитываю открыть купальный сезон. – Да-а, – все тем же ленивым тоном протянула Джорди.

Оливия собралась было опять погрузиться в свои размышления, но потом передумала и повернулась к Джорди.

– Что да? – спросила она. – Да значит да, – просто ответила ей девушка. – А если точнее? – она не была рассержена. Несмотря на ленивые ответы Джорди, она чувствовала, что та внимательно ее слушает, что девушке важно и интересно, то, о чем она говорит. Оливия всегда ощущала себя подобным образом в ее присутствии. Сейчас же ей хотелось знать, о чем та думает. – Что значит твое «да»? – Это метафизический вопрос, ты знаешь об этом? – Тогда я хочу услышать метафизический ответ.

Джорди недоверчиво посмотрела на нее одним прищуренным глазом.

– Хорошо!

И ни секунды не раздумывая, продолжила:

– Дорогая Оливия!

Черт! Мне нравится произносить твое имя!

– Каждую секунду человек посылает в окружающий мир тысячи сигналов. Конечно, они разнообразны, но, в принципе, их все можно свести к двум видам: да и нет. Принятие и отвержение, согласие и отрицание. И это влечет за собой огромные последствия для человека, потому что мир отвечает нам тем же. Мы ему да, он нам да. А на нет и суда нет. Понимаешь меня? – Джорди смотрела на Оливию.

Оливия кивнула головой, ожидая продолжения.

– Это больше, чем просто слова. Это ключи. Как ты думаешь, почему все психологи говорят, что если хочешь чего-либо добиться от человека, то сделай так, чтобы он сказал тебе сначала «да». Пусть это будет ответ на любой пустяковый вопрос. Опустим тот момент, что психологи – это не физики и не могут полностью понять механизм протекания этого процесса. Неважно. «Да» – и человек поворачивается к тебе лицом, он готов для тебя что-то делать. «Да» – это волшебное слово. Не «пожалуйста», а «да».

Джорди все больше расходилась, а Оливия улыбалась, глядя на нее. У тебя такой умный и серьезный вид, Джорди. Если бы ты только знала!

– Так вот, дорогая Оливия! Мое «да» значит, что я полностью принимаю тебя и то, что ты говоришь. Что мне это важно, что я поддерживаю тебя в этом вопросе, да и во всех остальных тоже. Что ты принадлежишь к той части моего мира, которой я говорю «да» и что я обращаюсь к тебе своей лучшей положительной стороной. Но если ты хочешь говорить точнее, не будем употреблять слово «приземленнее», – при этом Джорди произвела характерное движение бровями, – то мое «да» значит следующее: «Это прекрасно, Оливия, Оливия, Оливия, что через две недели ты открываешь купальный сезон. Почту за честь сделать это вместе с тобой. Готова собственными руками эту плитку выкладывать.

Последние слова Джорди произнесла с подчеркнутой нежностью.

Оливия молчала, заворожено глядя на девушку. Она чувствовала себя так, будто ей только что объяснились в любви. И отчего-то ей нравилась мысль о том, что Джорди будет участвовать в строительстве бассейна.

– Тебе приходилось раньше выкладывать бассейны? – спросила она после паузы. – Нет, – удивленно ответила Джорди. – А разве это имеет значение?

Оливия рассмеялась ее искреннему удивлению:

– Конечно, когда речь идет о тебе, это не имеет ровным счетом никакого значения. Только я надеюсь, не получится как с рандатом в спортзале, – она вопросительно изогнула левую бровь.

Отчего сердце Джорди с силой ударилось о землю. Я полагаю, тебе известно, что за такой взгляд можно простить все.

– Выбор всегда за тобой! – ответила она вслух, равнодушно пожав плечами. – Ты даже не попыталась обидеться, – заметила Оливия. – Тебя вообще можно вывести из себя? – Конечно! Как ты думаешь, я здесь очутилась? – Да, кстати! Очень волнующий меня вопрос. Это так странно! Ты производишь впечатление умиротворенного человека.

Джорди широко улыбнулась:

– Все дело в том, что это всегда мой выбор. Примерно так: ОК, ну все, я выхожу из себя! При этом я продолжаю чувствовать себя в полном согласии со своим миром, или как ты говоришь, умиротворенно. Просто гнев и ярость – это средства выражения себя и доказательства своей невиновности что ли, когда все другие аргументы исчерпаны. Хотя это же является и моментальным признанием обратного. – Я могу попросить тебя рассказать мне о том, что случилось там, в Мюнхене? – спросила Оливия. – Хочешь послушать мою точку зрения? – Хочу услышать первоисточник! Джорди удивленно повела бровями: – Спасибо за доверие! – Мы же договорились! – Оливия перевернулась на спину, приготовившись слушать. – К тому же горю от нетерпения узнать, чем же можно тебя так разозлить, что ты полезешь в драку с полицейским? – она шутливо ткнула локтем Джорди в бок. – Ооо! Это очень просто! Лично тебе достаточно будет только попросить! – И что ты сделаешь? – И я полезу в драку с кем угодно и где угодно. Хочешь вот с господином Майером подерусь! Или с Энди! – Джорди! Перестань нести глупости! Рассказывай!

Глава 13. Погружение в прошлое

Девушка глубоко вздохнула и начала:

– Был прекрасный весенний вечер! Воздух пах сыростью и едва начавшими распускаться нарциссами. Я шла по городу в поисках приличного заведения, где можно было бы перекусить. – Например, МакДональдс! – вставила Оливия. – Пусть будет МакДональдс, – согласилась Джорди. – Нет, так не пойдет, я не хочу сказку. Я хочу правду! – возмутилась Оливия. – Жаль огорчать тебя, но у каждого своя правда! – Хорошо! Хочу твою правду! – Оливии отчего-то было очень весело. Может, от того, что рядом с Джорди она чувствовала себя необычно. Будто весь мир начинал вертеться вокруг нее одной. – Тогда заведение не так уж важно. Важно то, что настроение было волшебным. Мюнхен очень красивый город, не мне тебе рассказывать. А когда ты просто проезжаешь мимо, не останавливаясь, не присваивая себе красоту какого-либо места, тогда она становится для тебя в сотни раз ценнее, потому что ты разговариваешь с этим местом на равных, понимаешь? Как две родные души, которые неизвестно, когда увидятся вновь, но никому от этого не грустно, потому что каждый счастлив своим счастьем. – Джорди! У тебя даже самые страшные истории начинаются так волшебно? – Оливия недоверчиво посмотрела на девушку. – Это не страшная история. Это история того, как я попала сюда. Это именно и есть волшебная история. – А полицейские в ней злодеи. – Не совсем. Полицейские – это добрые феи, ведь они привели меня к вам. – Джорди! Как тебе не стыдно! Драться с феями! – Оливия вовсю веселилась. – Не имею привычки стыдиться своих поступков! – ответила девушка, поражаясь поведению обычно сдержанной молодой женщины. – Так что было дальше? – Дальше по дороге, вдоль которой я шла, проехала полицейская машина. Мне не понравилось, как посмотрел на меня водитель. – И? – спросила Оливия серьезно. – Я показала ему средний палец. – О Боже! – воскликнула Оливия. – За что? – Сама не знаю. В принципе, я не хотела этого делать. Так вышло само собой. – Дальше? – Меня попросили предъявить документы. – И ты, конечно же, отказалась, – Оливия покачала головой. – Конечно! – Джорди невинно пожала плечами. – Хорошо, что они хотя бы были у тебя с собой. – Это точно. Потом один из них вышел из машины и еще раз в вежливой форме попросил меня предъявить документы, – продолжила Джорди.

Оливия закрыла глаза, в ужасе от того, что должно было последовать дальше.

– Я остановилась, мне стало интересно, чем все это закончится. Тот, который остался в машине, сказал, что они будут вынуждены препроводить меня в участок, если я откажусь. Я предложила ему попробовать. Они стали вызывать по рации женский патруль, чтобы у меня не было к ним никаких претензий. И чтобы облегчить им работу, я легонько ударила ногой колесо их машины и сказала, что это можно рассчитывать как нападение. – О, Джорди! – прошептала Оливия. – И даже после этого ни один из них не решился дотронуться до меня. Тогда я запрыгнула на багажник и попыталась разбить заднее стекло. И лишь в этот момент, тот, который был на улице, попытался остановить меня. Ну а здесь я уже полезла в драку. И хотя меня сразу скрутили, было очень весело. У меня даже синяков не осталось.

Джорди улыбалась, вспоминая тот вечер.

– Боже мой! Ну зачем тебе все это надо было? – Оливия не могла поверить в то, что только что услышала. – Как я могу доверять тебе Майкла, клиентов? – она поднялась, ошарашено глядя на Джорди, в ужасе от всего услышанного.

Девушка тоже села, не зная, что ей ответить. В ее голове проносились тысячи мыслей. Джорди хотела объяснить Оливии, что она любит людей и очень редко злится, что она готова навсегда отучиться от этого, если это вернет Оливии радостную и беззаботную улыбку, что это был единственный случай в ее жизни, когда она вот так вот без причины напала человека, и то, только потому, что тот был по определению сильнее. И даже при этом не испытывала злости. Но она молчала, понимая, что слова здесь бессильны.

– Это неправда, – наконец выдавила из себя Оливия. – Да, и поэтому один в один совпадает с протоколом задержания, – горько улыбнулась девушка. – Джорди, скажи, что мне делать! – Оливия беспомощно уставилась на нее. – Доверять мне, как и раньше. Ты ведь знала все это, когда принимала решение об исправительных работах. Почему сейчас тебя это так пугает? – Может, потому что ты говоришь об этом так спокойно, – Оливия смотрела в глаза Джорди, пытаясь отыскать в них следы ярости, но видела там лишь солнечный свет и притаившуюся улыбку. – Почему ты улыбаешься? – спросила молодая женщина. – Потому что ты смешная, когда напугана. – А мне не надо бояться?

Джорди улыбнулась еще шире:

– Ты же не собираешься спрашивать у меня документы? – А если тебе не понравится, как я на тебя смотрю, – не унималась Оливия.

Если ты посмотришь на меня таким же взглядом, как тот парень, я буду в восторге. Джорди прыснула со смеху от этой мысли:

– Максимум, что тебе грозит, это неприличный жест в свой адрес.

Оливия раскрыла рот от удивления.

Джорди, ну почему бы тебе просто не сказать, что ей нечего опасаться рядом с тобой. Что за глупая гордость!

– Ты ведь открыто издеваешься надо мной, – Оливия устало покачала головой. – Может быть, самую малость, – сказала девушка примирительным тоном.– Ну, что ты решила? Я собираю свои вещи или «ты доверяешь мне, я доверяю тебе»? – процитировала Джорди соглашение, заключенное между ними в день встречи. – Нет! – воскликнула Оливия в ответ на первую часть предложения девушки. – То есть да, – после того, как услышала вторую. – Ты доверяешь мне, я доверяю тебе.

Мысль о том, что Джорди уйдет, показалась ей еще ужаснее, чем все то, что она только что услышала.

Глава 14. Ночное купание

Джорди, Эрика и Майкл сидели на берегу озера. Нога у Джорди давно прошла. Они только что искупались, и их волосы были мокрыми от воды. Укутавшись в полотенца, они расположились на толстом бревне бывшей многовековой сосны и любовались склонами гор. За ними садилось солнце. Было тепло и безветренно.

– Майкл, ты не замерз? – спросила Эрика мальчика. – Может нам пора уже возвращаться? Джорди, ты как? – Я бы еще посидела, – ответила девушка. – Да мне не холодно! – воскликнул Майкл, хотя по нему было видно, что он уже очень устал и немного дрожал. – Давайте еще посидим, совсем немножко! – Хорошо! – Горные озера так красивы, – восхищенно произнесла Джорди. – Мне кажется, Оливия выбрала самый райский уголок на нашей прекраснейшей голубой планете.

Эрика с улыбкой посмотрела на девушку.

– Тебе здесь нравится?

Джорди пожала плечами.

– Это удивительно, но мне не просто здесь нравится. Я ощущаю это место своим домом, я люблю его, как я люблю Париж, как я люблю море. Я выхожу утром на крыльцо, смотрю на восходящее солнце, на утренние цветы, деревья, на блестящую дорогу, и я знаю, что это именно то место, где я должна сейчас находиться, что оно так же принадлежит моей жизни, как и я сама.

При этих словах Майкл обнял Джорди и уткнулся ей носом в бок. Она поцеловала его в мокрую макушку.

– Ты знаешь, – задумчиво отвечала Эрика, – я чувствую то же самое. Ты появилась здесь, и будто все стало на свои места. Не хочу сказать, что нам чего-то недоставало, но … – Вот вы где! – неожиданно раздался голос Оливии. – Почему меня никто не позвал? – спросила она с наигранным возмущением. На ней была фланелевая пижама с эмблемой пансионата. Видимо, она оделась так, чтобы после купания чувствовать себя комфортно.

Джорди обрадованно смотрела на нее, даже не пытаясь что-либо ответить. Единственное, что крутилось у нее на языке, так это «тебе безумно идет эта пижама!»

Майкл повернул к ней голову:

– Оливия! – сказал он немного устало, но, без сомнения, радостно. – Мы не предполагали, что ты еще здесь, – ответила на ее вопрос Эрика. – Как вода? – Оливия подошла к ним, положила полотенце с купальником на ствол дерева и села рядом с Джорди. – Прекрасно, – ответила девушка, с трудом вспоминая слова. Она восхищенно смотрела на молодую женщину, и, видимо, глаза ее так сияли, что Оливия невольно улыбнулась. – Тогда, может, кто-нибудь изъявит желание составить мне компанию? – Нет, спасибо, – ответила Эрика.

Майкл растерянно глядел то на Джорди, то на Оливию. Ему очень хотелось с ней искупаться, но он замерз и устал.

Джорди отрицательно покачала ему головой:

– В другой раз, – тихо сказала она ему, крепче прижав мальчика к себе.

Оливия выжидающе смотрела на девушку. Джорди рассмеялась:

– Конечно, я не могу отказаться от такого предложения, – сказала она, вставая и скидывая полотенце с плеч. – Только вот… – она в нерешительности посмотрела на свой мокрый купальник, который лежал рядом на бревне, потом на Оливию. – Не представляю, что опять надену это. – Что ж, – ответила та. – Майкл, тебе придется отвернуться, ты ведь простишь нас за это? – обратилась она к мальчику, но тот уже лежал на руках у Эрики с закрытыми глазами. – Вот и замечательно. – Закончила она шепотом, переводя взгляд на Джорди. – Ты готова?

Джорди хитро улыбнулась и кивнула головой в знак согласия. Потом быстро, чтобы не замерзнуть или не передумать, сняла с себя сухую одежду и, в одно мгновение преодолев несколько метров, отделяющие ее от воды, запрыгнула рыбкой в озеро.

Проплыв под водой несколько метров, она вынырнула на поверхность и оглянулась на берег. Только Эрика и дремавший Майкл были там. Через секунду впереди от нее раздался очень тихий всплеск, и она увидела Оливию, выплывающую из глубины.

– Только не говори мне... что была капитаном… школьной команды… по плаванию,... – попыталась пошутить Джорди, переводя дыхание между гребками. – Ха!.. Ежедневные купания… не проходят даром… – отвечала Оливия медленно плывя вперед. – Что-то я тебя здесь первый раз вижу... – усомнилась в ее словах Джорди, двигаясь за ней и фыркая от воды. – Ой-ой-ой!.. Звучит так... будто ты здесь завсегдатай!.. – А разве нет?.. – подзадоривала ее девушка. – При этих словах она попыталась схватить Оливию за лодыжку. – Я, между прочим... тоже здесь… часто появляюсь… – Оливия повернулась к ней и пригрозила пальцем в ответ на ее выходку.

Джорди лишь повела бровями и с головой ушла под воду. Вынырнув, она увидела, что Оливия размеренно продолжила свой путь к центру озера. Ах, Оливия! В который раз подумала Джорди, пускаясь за ней вдогонку.

Оливия обернулась:

– Спасибо... что согласилась… поплавать со мной... – вдруг проговорила она.

От удивления Джорди чуть не захлебнулась:

– Тебе не за что… меня благодарить!.. Точно также… я могу сказать... «спасибо за то... что захотела искупаться вечером»… – Она даже нахмурила брови от несогласия.

Оливия улыбнулась в воду, и они продолжили купание молча.

Вдруг с берега послышались крики Эрики:

– Мы-ы домо-о-о-ой! – она махала им одной рукой, другой прижимая к себе Майкла.

Оливия помахала ей в ответ, провожая их взглядом, потом посмотрела на Джорди:

– Не замерзла?.. – Да замерзла... – ответила девушка, – но так не хочется… выплывать!.. – Сейчас вернемся…и попьем горячего чаю… – проговорила Оливия, поворачивая к берегу.

Джорди ушла в глубину в том же направлении. Почему-то под водой она чувствовала себя комфортнее.

Выйдя на берег, они стали одеваться.

Только не смотри на нее, сразу получишь красную карточку! Девушка тщательно растирала волосы полотенцем, потом очень сосредоточенно натягивала джинсы. Неужели тебе совсем не хочется посмотреть? Она поморщилась, как она всегда делала при наличии какого-либо недовольства собой. Застегнув рубашку и обернув полотенце вокруг головы, Джорди, наконец, повернулась к молодой женщине.

Оливия была уже в пижаме, и также сушила свои волосы полотенцем. Джорди вдруг почувствовала себя очень уставшей.

– Ты готова? – спросила ее Оливия.

Девушка кивнула головой:

– Да, пойдем.

Ты балда, Джорди! Сколько раз тебе говорить, что не надо сдерживать свою любовь к людям!

– Джорди, с тобой все хорошо? – тревожно спросила Оливия, глядя на молодую девушку. Та нахмурилась, с особым упорством рассматривая мох под ногами. Так случалось с ней, когда она испытывала внутренние противоречия. Одна часть ее хотела того, от чего другая часть пыталась уберечь. И тогда она начинала вести себя просто по-свински, потому что в этот момент теряла ощущение собственной невиновности. Только не это! Только не с ней! – Джорди! Что случилось? – спросила Оливия настойчивее. Что не так? Все же было прекрасно!

Джорди холодно посмотрела ей в глаза. Ну почему бы тебе просто не поверить, что это может быть ей интересно?

Оливия расстроено покачала головой:

– Ведь если бы это была Эрика или Майкл, да кто угодно, ты бы ответила! – воскликнула она. – Эрика обычно обнимает меня, когда спрашивает, – сказала Джорди, капризно выпятив нижнюю губу. – О Господи! Ну конечно, я должна была догадаться! – Оливия сделала шаг к Джорди, обняла ее и поцеловала в мокрую макушку. Девушка уткнулась лбом ей в плечо и обвила руками за талию. Это сон! – Ну как? – спросила Оливия, чувствуя некоторую раздраженность, но не решаясь ее показывать. Боже! Ты еще такой ребенок! – Намного лучше, – выдохнула Джорди. – Теперь ты мне расскажешь, что это было? – она погладила девушку по волосам.

Джорди тяжело вздохнула:

– Иногда я теряю ощущение того, что мир любит меня. И в эти моменты мне кажется, что я есть нечто плохое, и что меня вообще нельзя любить. И тогда я начинаю вести себя соответствующе.

Оливия молчала. Потом сказала:

– Теперь ты видишь, что это неправда? Что это ужасное заблуждение с твоей стороны? – Да. И это прекрасно! – Джорди сделала шаг в сторону пансионата. – Пойдем?

Глава 15. Смущающий разговор

На кухне, которая располагалась рядом с кафе, где они обедали, их ждала только Эрика.

– Майкл ушел спать, как покупались? – спросила она. – Ой! Чудесно! – Джорди плюхнулась за стол, где уже стояли две чашки с чаем с молоком, одна для нее, другая для Оливии. – Эрика! Спасибо тебе! Мы мечтали о твоем чае, с того момента, как только вылезли из воды!

Оливия села за стол напротив Джорди и, греясь, обхватила ладонями приготовленную для нее чашку.

Эрика налила себе стакан молока и присоединилась к ним:

– Оливия, уже поздно, ты останешься?

Молодая женщина улыбнулась ей и покачала головой в знак согласия:

–Устала, к тому же здесь так хорошо!

У Джорди округлились глаза:

– Ты останешься здесь?!? – Неужели это возможно?!? – А где ты будешь ночевать?

Оливия рассмеялась в ответ на ее удивление.

– У Оливии здесь своя комната, как и у всех нас, – ответила за нее Эрика. – А ее сейчас не ремонтируют? – Пока нет, но скоро и до нее доберутся, – ответила Оливия, делая глоток чая. – Вот это да! И часто ты здесь остаешься? – Джорди до сих пор не могла поверить услышанному. – На самом деле, не часто. Но приятно иметь такую возможность. – Понятно. – Джорди помолчала секунду, потом спросила, – Кто-нибудь расстроился, что ты не вернешься в город?

Оливия посмотрела на девушку, не зная сердиться ей или просто смириться с этой ее непосредственностью.

– Можешь дать мне метафизический ответ, – улыбнулась Джорди.

Молодая женщина скорчила ей гримасу:

– Очень смешно! – потом через секунду ответила, – Нет, никто не расстроился! – и, предупреждая следующий вопрос Джорди, добавила, – Некому, если ты это имела ввиду.

Джорди невинно похлопала ресницами:

– Да. Это именно то, что я хотела услышать.

Через секунду поняв, что она только что сказала, девушка быстро поправилась:

– Ой! То есть услышать! Тьфу! То есть, то есть сказать… э-э-э…то есть э-э-э…то есть спросить!

Джорди опустила голову на стол и несколько раз ударилась лбом о столешницу:

– Боже мой!

Наверное мое лицо красное как помидор!

– Так что ты хотела? – переспросила Оливия.

В ответ девушка пробубнила что-то невнятное в стол. Ну вот! Без красной карточки не обошлось!

Эрика рассмеялась и погладила ее по голове.

Глава 16. Велосипед

Рано утром Джорди и Эрика стояли на крыльце у парадного входа. Джорди ждала Майкла, чтобы поливать цветы, а Эрика вышла к ней поболтать и вместе насладиться прекрасным утром. Они молча смотрели вперед на позолоченные солнцем ворота, на дорогу за ними, на лес и встающее в горах солнце.

Джорди думала о том, какая красота окружает человека в его жизни, о том, что каждое утро неповторимо и можно запросто только лишь на этом основании просыпаться каждый раз другим новым человеком. Моя голубая планета определенно прекрасна!

– О чем ты думаешь, Эрика? – спросила она обожаемую ею женщину.

Эрика улыбнулась:

– Я думаю о том, что на завтрак будет каша. – Ты точно решила? – спросила Джорди.

В обязанности Эрики входило составление меню, и сегодняшний день был расписан еще вчера. Но на кухне всегда были продукты, чтобы приготовить что-нибудь незапланированное. Джорди с Майклом этим вовсю пользовались. Например, кто-нибудь мог внезапно захотеть манный пудинг или итальянскую пасту с сыром, и тогда Эрика вносила срочные коррективы. В детях, так называли в пансионате Джорди и Майкла, на кухне души не чаяли, так что подобные просьбы воспринимались с горячим энтузиазмом. Хотя такое случалось не часто, потому что обычно они питались тем, чем и остальные.

– Да. А у тебя есть другие предложения? – спросила Эрика. – Нет. Сегодня я с удовольствием поем кашу.

Джорди заметила, что в пансионате изменились не только ее привычки, но и предпочтения в еде. Если раньше она представить не могла, что будет с нетерпением ждать молочного супа или спаржу на ужин, то теперь это было так естественно. Что же будет дальше?

– О чем думаешь ты? – спросила Эрика в свою очередь.

Джорди скользнула взглядом по горным вершинам, за которыми лежала ее прежняя жизнь.

– Я думаю о том, что это огромное счастье для меня стоять сейчас здесь в ласковых лучах прекраснейшего утреннего солнца рядом с тобой, – при этих словах Джорди хитро подмигнула ей.

Эрика посмеялась вместе с ней, соглашаясь. Они постояли так еще немного, и женщина ушла распорядиться насчет завтрака.

Джорди же запрокинула голову, заложила руки за спину и, закрыв глаза, подставила лицо солнечным лучам и легким теплым потокам утреннего ветра. Вдруг она почувствовала чье-то присутствие рядом. Майкл!

– Должна сказать тебе, ты сегодня засоня! – С чего бы это? – возразила Оливия, а это была именно она, в кроссовках, спортивных шортах и топе. Она возвращалась с утренней пробежки. – Встала я сегодня пораньше тебя! – она уперлась руками в бедра, тяжело дыша после бега. –Доброе утро, Джорди!

Джорди стояла, разинув рот от удивления, не в силах вымолвить ни слова. Она была поражена в самое сердце. Не имея возможности что-либо поделать с собой, Джорди пялилась на Оливию во все глаза. Боже мой! Вот это да! Оливия и вправду была поразительно красива, а при таком минимуме одежды она производила просто сногсшибательное впечатление. Вспомнив ночное купание, Джорди подумала, что правильно сдержалась и не посмотрела тогда на нее, потому что сейчас ей просто хотелось повалить Оливию на траву и… Джорди! Почему каждый раз, когда ты ее видишь, ты ведешь себя просто как идиотка!

– Доброе, – наконец вымолвила девушка, с огромным усилием отводя взгляд в сторону, не видя перед собой ничего.

Оливия выжидающе смотрела на нее. Что это? Она покраснела? От нее не ускользнуло вспыхнувшее в глазах Джорди восхищение. И Оливия почувствовала, что ей это было приятно. О чем ты думаешь! Этого просто не может быть! Тебе показалось!

– Джорди! Чем ты так удивлена? – Э-э-э…

Скажи хотя бы что-нибудь!

–Э-э-э… Я много чем удивлена! – наконец проговорила она. – Во-первых, тем, что ты здесь. Знаешь, непривычно видеть тебя таким ранним утром, к тому же в таком э-э-э… одеянии. Во-вторых…

О! Где же моя способность нести любую чушь!

– Во-вторых, тем, что ты бегаешь по утрам, хотя это как раз не удивительно.

– Почему? – Бег – это очень серьезное занятие. Вы подходите друг другу. – Ты считаешь бег скучным? – спросила Оливия, начиная делать упражнения на растяжку.

Джорди упрямо нахмурила брови. У тебя что, рентген в голове? И стала повторять за ней движения.

– Да. Я считаю бег скучным, – ответила Джорди.

– Я могла бы и не спрашивать. Дай угадаю, может, ты предпочитаешь велосипед?

– Это определенно интереснее. – И тебе было бы не скучно кататься со мной утром на велосипеде? – спросила Оливия, делая наклоны.

К чему я вообще клоню?

– Ты бегом, а я на велосипеде? – переспросила Джорди, повторяя за ней. – Да. – Прекрасная идея! Просто отличная! – Что нам для этого нужно? – Оливия закончила упражнения и накинула себе на плечи полотенце, которое висело рядом на скамейке. Это на самом деле могло бы быть интересно! – Самое главное – велосипед, – ответила Джорди, удивленная течением разговора. – Может, тогда купим тебе велосипед? – внезапно предложила Оливия, не менее удивленная своим поведением этим утром. – Купим мне велосипед? – повторила за ней Джорди, чувствуя, как ее лицо расплывается в широкой улыбке. – ДААА!!! Купим мне велосипед!!! – воскликнула она, прыгая с крыльца, в одно мгновение перелетая скамейку и устремляясь на газон.

Намотав несколько незамысловатых геометрических фигур по зеленой траве, повалявшись на ней как следует, Джорди наконец–то вернулась к Оливии. Глаза ее блестели.

Оливия смотрела на все это проявление радости и чувствовала, как сама наполняется ею. Да! Мы сегодня же купим тебе велосипед!

Глава 17. Радость Оливии

Днем Оливия съездила домой и поменяла двухместный кабриолет на вместительный минивэн. Она намеревалась взять с собой, кроме Джорди и Майкла, еще и Эрику, если та согласится. В общем, после обеда ею была запланирована почти семейная вылазка. Оливия радовалась этому как ребенок. Как же давно мы этого не делали! И как же это было весело! Последний раз Оливия, Майкл и Эрика выезжали вместе в город на день рождения мальчика. Тогда они здорово провели время. Почему же мне так и не пришло в голову это повторить? Ах, Джорди! Если бы не ты!

Оливия в который раз уже задумалась над тем, как изменилась жизнь в пансионате с появлением молодой девушки. Джорди излучала счастье и радость, и все жители пансионата ее просто обожали. Если раньше Оливия знала, что они хорошо делают свою работу, что они конкурентно способны на рынке подобных услуг, то теперь она была уверена, что нет на земле более волшебного и особенного места, чем их дом. То, что принесла в жизнь пансионата и его обитателей Джорди, как казалось Оливии, нельзя было оценить и в миллионах евро, потому что девушка просто раздаривала счастье направо и налево.

Джорди могла вломиться в кафе во время обеда и позвать всех смотреть на стаю бабочек, чудом залетевших на лужайку. Или расписать простыни политическими надписями и вечером, нарядившись привидениями, они с Майклом устраивали марш протеста по коридору главного здания. При этом они собирали в свою колонну всех встречающихся им на пути, выходили на улицу, и там собирали остальных. Маршируя таким образом, выкрикивая доведенные до абсурда политические лозунги, они находили Эрику и требовали у нее справедливости. Старички воспринимали каждую подобную выходку с огромным энтузиазмом, им было не важно, за что выступать, их захватывало чувство общности, и это было главнейшим достижением всей акции. Майкл каждый раз смеялся до коликов в животе, Джорди подначивала его различными кричалками, Эрика качала головой, выражая для вида недовольство тем, что теперь никого невозможно будет уложить спать.

Джорди! Оливия улыбнулась про себя. Только ты так умеешь! Молодая женщина стояла перед розами, распускающимися вдоль главной дороги пансионата, перебирая в памяти все моменты, связанные с девушкой.

Вот Джорди сидит на берегу озера, поднимает на нее глаза, и сердце Оливии вновь замирает от восторженного взгляда молодой девушки. Или вот сегодня утром, Оливия прерывает ее размышления, и девушка чуть не падает со ступенек, ошарашенная ее появлением.

Или момент их первой встречи. Даже сейчас молодая женщина невольно улыбнулась, вспоминая то утро. Джорди, вся мокрая до нитки, стоит по ту сторону розовых кустов со шлангом в руке, с невыразимым удивлением на лице и сияющими глазами, такими сияющими, что кажется, будто это само солнце смотрит на тебя и хочется зажмуриться, но нет сил отвести глаза.

Оливия вдруг осознала, что уже не первый день все ее мысли вертятся вокруг девушки. Когда Джорди была рядом, просто невозможно было думать о чем-либо другом, так как она всегда была в центре внимания. Но если вдруг так случалось, что Оливия была где-нибудь одна, осматривала ли готовые после ремонта комнаты, делала ли телефонные звонки, то на заднем фоне в ее голове постоянно мелькали мысли о Джорди.

Сначала она связывала это с тем, что должна удостовериться в безопасности ее присутствия в пансионате. Потом она думала о Джорди, так как думала о Майкле, а они почти всегда были вместе. Сейчас же, закрывая глаза и представляя какой-либо уголок своего учреждения, Оливия уже не могла вообразить его без молодой девушки.

Надо будет обязательно рассказать тебе об этом! Я думаю, ты порадуешься! Оливия с заговорщической улыбкой на лице направилась в главное здание.

Она постучалась в кабинет к Эрике:

– Привет! Занята? – Заходи! – Эрика вышла из–за стола в ее направлении. – Что-нибудь случилось? – Все в порядке! Речь пойдет не о работе! – Оливия загадочно улыбнулась. – Я вся внимание. – Как ты смотришь на то, если ты, я, Джорди и Майкл поедем сегодня в город на прогулку? – С радостью! – ответила Эрика, – по какому поводу?

Тут улыбка Оливии стала еще шире:

– Мы купим Джорди велосипед! – Велосипед? – удивилась Эрика. – Джорди захотела велосипед? – Не совсем так. Мы разговаривали сегодня утром о моих занятиях бегом, и мне пришла в голову идея купить ей велосипед. – Что ж! Отличный повод съездить в город. – Эрика внимательно посмотрела на молодую женщину. Та была, как всегда спокойна и сдержана. Но сердце подсказывало Эрике, что с Оливией что-то происходит. – Может и Майкл будет чаще кататься на своем велосипеде, если у него будет компания, – добавила она вслух. – А еще мы хотим вместе бегать по утрам, – не выдержала Оливия, – то есть я бегать, а Джорди… – Как по утрам? – удивилась Эрика, не дослушав Оливию до конца. – Ты будешь приезжать сюда рано утром? – Знаешь, я думаю вообще переехать в дом на время ремонта. Что скажешь? Я провожу здесь все дни напролет. Так будет удобнее.

Это было то, чего Эрика совсем не ожидала услышать. Или ожидала? Она видела, что с молодой женщиной что-то творится, и от этого Эрике становилось неспокойно.

– Ты уверена? – спросила она. – Да. – Оливия кивнула головой. – Ты уверена, что это из-за ремонта? – неожиданно для себя добавила Эрика. – Конечно, – рассеянно ответила Оливия, не совсем понимая, о чем идет речь. Она подошла к окну. Майкл носился за Джорди по лужайке. Та перепрыгивала через цветочные клумбы, оборачивалась, строила ему рожицы и бежала дальше. Майкл изо всех сил пытался ее догнать, превозмогая душивший его смех. – Поверить не могу, что это именно она учинила всю эту историю в Мюнхене, – задумчиво произнесла Оливия. – Это все полицейские выдумки, – постаралась успокоить ее Эрика. – Нет, – отрицательно покачала головой Оливия. – Джорди рассказала мне свою версию произошедшего. Один в один совпадает с рапортом. – И что ты думаешь по этому поводу? – осторожно спросила ее Эрика. – Я думаю, – Оливия повернулась к ней, – что это привело ее к нам и является уже только поэтому правильным. К тому же, какой смысл рассуждать о правильности того, чего уже не сделать по-другому. – Она пожала плечами, бросила еще один взгляд на лужайку, потом добавила, глядя Эрике в глаза, – Ты ведь тоже от нее без ума!

Та улыбнулась, беспомощно разводя руками:

– Ничего не могу с этим поделать. Она обладает удивительной способностью заставлять людей чувствовать себя рядом с ней особенными. – Именно! – Оливия подняла вверх указательный палец. – Будь готова после обеда отправляться. – На этих словах она вышла из кабинета.

Глава 18. Поездка в город

Джорди и Майкл расположились на заднем сиденье, громко распевая какую-ту песню и прилагая все усилия, чтобы раскачать минивэн.

– Прекратите! – пыталась утихомирить их Эрика.

Оливия улыбалась, ведя машину:

– Оставь! – она даже покачивалась им в такт.

Они ехали по лесу в предгорьях Альп. С обеих сторон возвышались огромные темно-зеленые ели. Солнце стояло высоко в небе. На обочинах и в начале леса земля была покрыта ковром из желтых одуванчиков. Они были везде, и в этом году они были удивительно желтыми, они обращали на себя внимание, и все никак не хотели переходить на другую стадию своего развития. Никак не хотели становиться седыми и разлетаться по ветру. И казалось, что они так и останутся стоять желтыми. Невероятно желтыми, радостными и безразличными ко всему, кроме своего радостного существования.

Какая-то эра одуванчиков! Подумала Оливия про себя. Потом произнесла вслух:

– Джорди! У меня для тебя приятный сюрприз!

Все, включая Эрику, повернулись к Оливии.

– Ты купишь мне два велосипеда? – пошутила девушка. – Лучше! Я выдам тебе зарплату! – Оливия посмотрела на Джорди в зеркало заднего вида. Лицо той выражало удивление: – Деньгами? Ты дашь мне деньги? – спросила она неверящим тоном. – Да, – невозмутимо ответила Оливия. – 300 евро. Тебя устроит?

Джорди пару раз хлопнула ресницами, потом нахмурила брови:

– Мной многонедельный труд стоит всего 300 евро?

Оливия не ожидала такого вопроса. Мельком взглянув на девушку и поняв, что та просто шутит, она расслабилась:

– Твой труд бесценен. Сколько ты хочешь? – Ладно! 300 евро меня устроит! Я всех приглашаю в ресторан! – воскликнула Джорди. – В Макдональдс! – обрадовался Майкл. – Только не в Макдональдс! – в ужасе замотала головой Эрика.

Разве могло быть по-другому? Подумала про себя Оливия, а вслух добавила: – Но сначала мы купим тебе одежду.

Джорди скорчила гримасу, отыскивая ее глаза в зеркале заднего вида. Ей нравились эти переглядки:

– Мисс «отменный вкус» надоел мой рабочий комбинезон или приелись мои дырявые джинсы?

Оливия скорчила ей ответную гримасу:

– Мисс «я делаю, что мне вздумается» безупречно выглядит в своих джинсах. Просто покупки – это всегда приятно! – Принимается! – успокоилась Джорди. – Сначала шоппинг, потом ресторан!

Они выбрали небольшой уличный ресторанчик, где подавали итальянскую кухню. Эрика, Майкл и Оливия о чем-то увлеченно говорили, в то время как Джорди разглядывала прохожих.

– Майкл! Пиццерия – это также весело! – убеждала его Оливия. – Но это не пиццерия! – возражал он. – Ты прав! – она устало покачала головой. – Но здесь можно поесть пиццу! – И мы ее уже заказали, – добавила Эрика. – В Макдональдс сходим в другой раз. – Когда? – тут же спросил он. – Э–э–э… может, на следующей неделе? – предположила Оливия и посмотрела на Джорди, желая узнать ее мнение.

Казалось, девушка все также была поглощена улицей, но прежде чем, кто–либо успел позвать ее, она ответила:

– Я за!

После чего она повернулась к присутствующим лицом и улыбнулась:

– Хоть на следующей неделе, хоть завтра! – Это заговор! – возмутилась Оливия, уставшая от нытья Майкла по поводу Макдональдса, а теперь ей показалось, что и Джорди его поддерживает. – Что мы тогда здесь делаем, если всем хочется… – Мы здесь, потому что мне понравилось это кафе, – спокойно объяснила Джорди, обращаясь ко всем, но в первую очередь к Майклу, – А так как я приглашаю вас на обед, то я и решаю, где мы будем есть. – Она говорила размеренно, немного растягивая слова, всем своим видом показывая, что это настолько само собой разумеющееся событие, что едва ли требует объяснения. – И мы больше не будем поднимать этот вопрос, потому что нам везде хорошо, если мы вместе! Правда, Микки? – Джорди серьезно посмотрела на него. Тот растерянно кивнул головой, чувствуя себя виноватым, но, не совсем понимая, за что именно с ним разговаривают как с маленьким. Девушка притянула его к себе и чмокнула в макушку. Взгляд ее при этом был устремлен на Оливию. – Вот уже кому-то несут мороженное! – воскликнула Эрика, заметив направляющегося к ним официанта.

Джорди, оставив свою руку лежать у Майкла на плече, опять повернулась на улицу.

От Оливии не ускользнуло то, как Джорди вела себя по отношению к Майклу. И она отчего-то была уверена, что та утихомирила его ради нее.

– Джорди! На кого ты все смотришь? – спросила Эрика. – Я смотрю на красивых людей! – ответила девушка. – Люблю красоту! – Она повернулась к сидящим за столиком, столкнулась взглядом с Оливией и помимо своей воли добавила. – Очень!

Глава 19. Котенок

Они вышли из ресторана. Джорди с наслаждением вдохнула теплый воздух и осмотрелась по сторонам. Руки ее были заложены в задние карманы новых голубых джинсов. Пахло летним вечером. Майкл увидел на дороге цветной камешек и присел на асфальт разглядеть его. Оливия проверяла пропущенные звонки на телефоне. Эрика в нерешительности стояла у выхода:

– Пойду куплю еще этих вкусных булочек! Вечером будет, с чем пить чай! – и она исчезла в дверях ресторана.

Тут Джорди наткнулась взглядом на маленького котенка в конце улицы, совсем крошечного. Он шатко сидел на обочине. Девушка засмотрелась на него и не заметила, как с соседней улицы на небольшой, но достаточно опасной скорости вывернула машина. Майкл находился у нее прямо на пути.

– Майкл! – Джорди дернулась в его сторону, но мальчик уже увидел надвигающийся на него автомобиль и успел отскочить.

Оливия резко обернулась на крик. Майкл выглядел испуганным, глаза же Джорди сузились. Она, не отрываясь, смотрела на удаляющуюся серебристую Ауди. И тут раздался тоненький, но от того не менее истошный визг какого–то животного. Оливия не разобрала, кому он принадлежал. Но для Джорди он был словно спусковой крючок. С криком «КОТЕНОК!!!» она рванула к тому месту, откуда доносился визг. Бросив на бегу взгляд в сторону котенка и убедившись, что тот еще жив, она пронеслась дальше. Автомобиль притормозил на перекрестке. И в тоже мгновение к нему подлетела Джорди, левой рукой открыла дверцу, правой – буквально вырвала водителя из салона. Оливия плохо понимала, что происходит. Оглянувшись в поисках Эрики и не обнаружив ее, она повернула Майкла за плечи к себе:

– Стой здесь! Жди Эрику и ни в коем случае не выходи на дорогу! Пожалуйста! Ты меня понял?

Майкл растерянно кивнул головой. Оставив его около ресторана, Оливия быстро побежала к Джорди. Та с искаженным от ярости лицом вжала опешившего мужчину в крышу его автомобиля. Наконец Оливия добежала до них.

– Джорди! – она схватила девушку за руку, – Джорди, милая, отпусти его! Оставь его, пожалуйста!

Неизвестно почему, но голос Оливии оказал на девушку нужное воздействие. Она еще раз в упор посмотрела на бледного от страха мужчину и выпустила его из рук. Тот медленно сполз на асфальт. Не глядя на Оливию, Джорди бегом бросилась к сжавшемуся в комок котенку. Он жалобно пищал, безуспешно пытаясь отползти от дороги.

Девушка опустилась перед ним на колени. По щекам ее текли слезы. Ей хотелось взять его на руки, но она не знала, как это сделать. Она подозревала, что, скорее всего у него могут быть переломлены лапки. Ему чудом не зацепило мордочку и не намотало на колесо. Благо машина двигалась не очень быстро.

– Ты такой крошечный! Малыш! Не плачь! Все уже хорошо! Все хорошо, малыш! Мы отвезем тебя к врачу, и все будет просто отлично! – Джорди повторяла это как заклинание.

Одновременно к ней с разных сторон подбежали Оливия и Майкл. Мальчик и так был напуган всем произошедшим, а, увидев почти визжащего от боли котенка и плачущую Джорди, он тоже начал всхлипывать.

Джорди подняла на Оливию красные от слез глаза. Лицо ее было на удивление спокойным:

– Нам надо отвезти его к ветеринару! – Да, конечно! – Оливия прижала к себе дрожащего Майкла, чувствуя, как у нее самой на глаза наворачиваются слезы.

Тут из ресторана вышла Эрика с пакетом булочек в руках. Остановившись на секунду в удивлении от представшей ее глазам картины, она поняла, что надо бежать за машиной.

Глава 20. Серьезная беседа

После посещения ветеринара, где котенку наложили гипс на передние лапки, они возвращались в пансионат. Джорди бережно держала его на руках, с содроганием вспоминая, как он мяукал во время процедуры. Врач сказал, что обычно в таких случаях делают наркоз, но, котенок был еще слишком мал для этого. Поэтому поглаживания и ласковые успокаивающие слова, которые Джорди шептала ему на ушко, были единственным обезболивающим. Теперь же, устав от всего пережитого сегодня, он мирно спал на руках у Джорди, устроив свою маленькую головку у нее в ладони. Его передние лапки, забинтованные поверх гипса до половины, были неестественно вытянуты. Майкл то и дело заглядывал к нему, желая погладить. Эрика дремала на переднем пассажирском сиденье: этот день оказался изматывающим и для нее тоже. Оливия молча вела машину, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Она сама не знала, кто же ее больше беспокоит: котенок, от чьего визга во время накладывания гипса у нее разрывалось сердце, Майкл, который столько сегодня насмотрелся, что вряд ли захочет ехать на следующей неделе в «Макдональдс» или Джорди, которая, хоть и утверждала, что с ней все нормально, все же выглядела очень бледной и усталой.

Солнце медленно опускалось по небосклону к вершинам тех самых елей, мимо которых вся компания ехала днем.

– Оливия, ты ведь останешься? – спросила Джорди. – Думаю да. Возвращаться нет сил. Сегодня был изматывающий день! – Да уж, – согласилась девушка, – глядя на мирно сопящую Эрику.

Они в молчании продолжили ехать дальше. Через некоторое время Оливия, наконец, набралась мужества и высказала девушке то, что лежало у нее на сердце с того момента, как они сели в машину:

– Джорди! Я знаю, что на тебя бесполезно ругаться, поэтому я тебя просто попрошу. Хорошо? – спросила она таким спокойным и серьезным тоном, что у Джорди замерло сердце в предчувствии чего-то страшного. – Да, конечно! Все, что угодно… – девушка выдавила из себя дежурную фразу. Уж лучше бы ты ругалась, чем разговаривала со мной так! – Ты знаешь, чем могла закончиться твоя выходка на дороге? – Что ты имеешь в виду? – Мужчина мог сообщить в полицию, и тебя могли вернуть в тюрьму.

Лицо Джорди окаменело:

– Я совсем об этом не подумала. – Он мог ответить тебе, и тогда вместо ветеринара мы бы поехали лечить твой сломанный нос, – продолжала Оливия. – Ты представляешь, что испытал бы Майкл, если бы тебя избили у него на глазах? – Прости! – произнесла Джорди с выражением искреннего раскаяния на лице. – Джорди! Я не знаю, как, но так сложилось, что ты стала членом нашей семьи. Зная тебя сейчас, могу предположить, что, по–другому, наверное, и не могло выйти. Поэтому я прошу тебя, в следующий раз подумать о тех, кто тебя любит, а лучше вообще ничего подобного не совершать.

Говоря это, Оливия устало смотрела на дорогу. И в этот момент впервые за весь день Джорди пожалела о своем безрассудном поведении. Видеть Оливию расстроенной было выше ее сил.

– Хорошо… – выдавила из себя она. Котенок заворочался у нее на руках, видимо почувствовав ее неловкость. – Тихо, малыш, спи, все хорошо! – Могу я тебя еще кое о чем спросить? – задумчиво проговорила молодая женщина. – Да, конечно… – настороженно ответила Джорди. – Как твои родители и близкие люди реагируют на твои выходки? – Они не знают! – удивленно ответила девушка, уверенная, что в этом-то вопросе она поступает как истинная дочь, заботящаяся о своих родителях. – Джорди! А они вообще знают, где ты сейчас находишься? – воскликнула Оливия, чуть ли не затормозив от внезапной догадки, осенившей ее.

Этот вопрос застал Джорди врасплох. Она попыталась выдавить из себя что-то, отчетливо понимая, что молчанием подпишет себе обвинительный приговор, но слова застряли у нее в горле.

Не услышав положительного ответа, на который она, по правде говоря, уже и не рассчитывала, Оливия остановила машину на обочине. Проснулась Эрика. Окинув непонимающим взглядом обстановку в минивэне, она спросила:

– Что случилось? – Эрика, спаси меня! – раздался жалобный голос девушки с заднего сиденья. – А что случилось-то? Почему мы не едем? – забеспокоилась женщина. Она перевела взгляд с Джорди на Оливию. Та выглядела невероятно рассерженной, и в то же время очень расстроенной. – Джорди! Ты должна позвонить им и все рассказать! – потрясенно проговорила Оливия, все еще не веря в то, что подобное вообще может происходить на самом деле.

Девушка молчала, понимая, что ей придется сейчас согласиться со всем, что Оливия скажет, если она не хочет очень большого скандала. А она не хотела.

– Также я думаю, мы должны пригласить их как-нибудь на выходные, чтобы они смогли увидеть, как ты живешь, убедиться, что с тобой все в порядке. Я больше чем уверена, они за тебя очень переживают! – продолжала Оливия.

Тут Джорди широко открыла рот, желая, было что-то возразить, но потом, передумала. А может не такая уж и плохая идея? Увижу ма, па… Похоже, мне не отвертеться…

– Хорошо, – наконец вымолвила она. И тут же добавила, – а если они приедут не одни? – У нас достаточно места для дюжины человек, – прозвучал ей в ответ спокойный голос Оливии, показавшийся девушке ледяным. Джорди поняла, этот вопрос решен молодой женщиной окончательно и спорить, просить или уговаривать здесь бесполезно. Вечером придется звонить родителям, рассказывать им о своем местонахождении и звать в гости.

Глава 21. Бали

Сегодня должны были привозить плитку для строительства бассейна. Сама ниша была уже готова, и оставались декоративные работы. Может, это было и банально, но Оливия, посоветовавшись с жителями пансионата, выбрала голубые и синие цвета для оформления бассейна. Ожидалось, что плитку выложат за неделю, поэтому в следующие выходные планировалась вечеринка по поводу открытия купального сезона. Конечно, сам по себе купальный сезон был давно открыт, но немногие из старичков плавали в озере, а так у всех желающих появлялась возможность поплавать, не выходя за пределы пансионата.

Джорди и Майкл с утра висели на воротах в ожидании машины. Оба загорелые, в белых майках, Майкл в коротких голубых шортах, а Джорди – в такого же цвета джинсах, и со стороны они выглядели, как братья-близнецы. Это впечатление создавалось само собой, несмотря на то, что черные волосы Джорди были мягкие и волнистые, а светло-русые волосы Майкла были прямые и жесткие.

Бали, так они назвали котенка, в честь малазийского острова, играл рядом на траве. Джорди каждую минуту оборачивалась на него, проверяя все ли с ним в порядке. Он то ловил свой хвост, перекатываясь с боку на бок, то вдруг останавливался, садился по возможности прямо и начинал умываться, облизывая забинтованные лапки и пытаясь утирать ими мордочку. Да, малыш! В гипсе это не совсем удобно! Думала Джорди, умиленно глядя на него.

Она сделала для котенка домик из коробки и старого шерстяного одеяла у себя в комнате, но Бали не согласился в нем жить. Спал он у Джорди на подушке; когда она сидела где-нибудь, тут же забирался ей на колени; и вообще не отставал от нее ни на шаг, куда бы она ни шла, смешно прыгая за ней на своих лапках: нормальных задних и перебинтованных передних.

В пансионате шутили, что под видом котенка Джорди достался пес. Но таким своим поведением он ясно показывал, кого считает своей хозяйкой. И хотя Бали никогда был не против понежиться на руках у Эрики, поиграть на веранде с Майклом, перехватить молока или погонять кусочек колбаски на кухне, никто не считал его общественным котенком. Для всех он был питомцем Джорди.

Уже через неделю его пребывания в пансионате жители дома в один голос заявили, что Бали и Джорди одной крови, как в сказке Киплинга про Маугли. У котенка был такой же независимый нрав, как у его хозяйки, он был так же безрассудно смел, и самое главное, Бали, как и Джорди, был неравнодушен к Оливии. Конечно, последнее являлось доказательством их кровного родства только для Джорди, но необычное отношение котенка к Оливии заметили все.

В ее присутствии он сидел как вкопанный на одном месте, позабросив все свои забавы и сопровождая зачарованным взглядом каждое ее движение. Если других он мог без устали кусать и царапать задними лапками, передние, на всеобщее счастье были у него в гипсе, то Оливия была единственной из обитателей пансионата, чьи руки не пострадали от его коготков, и у кого на коленях он мирно спал, даже если где-то рядом находилась Джорди.

И, что удивительно, Оливия тоже не относилась к нему как к несмышленому маленькому котенку. Для нее он неожиданно стал союзником. Сидя вечером на веранде и любуясь закатом, она могла весело подзадоривать Майкла или Джорди, а чаще всего их обоих, гладя Бали у себя на коленях. И то, что котенок выбирал молодую женщину, являлось как бы залогом ее правоты. Джорди почему-то не решалась с ней спорить, когда ее вторая половина, ее «брат по крови» принимал сторону противника. Она лишь качала головой и говорила, что, несмотря ни на что, ночью Бали спит на ее подушке. Оливия же смеялась и говорила, что этого никто не видит, и поэтому этот аргумент не может быть засчитан.

Утром же Бали носился по газону, играя со струями воды в то время, как Майкл поливал сад. Казалось, ничто не может отвлечь его от этого занятия. Однако стоило только Оливии появиться на краю лужайки, как котенок забывал обо всем на свете и начинал смотреть на нее своими желтыми кошачьими глазами.

Глава 22. Бассейн

Но сегодня утром Оливия не появилась ни во время полива, ни позже, когда Джорди поехала кататься на велосипеде. Ее машины также не было у ворот. Поэтому мысль о том, где была сейчас молодая женщина, время от времени посещала Джорди, пока они с Майклом и Бали ждали прибытия машины.

А Оливия решила вечером устроить для всего пансионата показ старого итальянского фильма. Ремонт в кинозале еще не начался, и он был пока еще пригоден для просмотра кино. Эта идея пришла к молодой женщине ночью и настолько захватила ее, что утром же она умчалась за пленкой для проектора.

Как ни странно, Эрики тоже не было на месте. Она уехала в ближайшую деревню за свежим хлебом. Но Джорди узнала об этом только, когда к ней подбежала Моника с радиотелефоном в руках:

– Джорди! Это по поводу бассейна! Поговори, пожалуйста!

Начинался день.

– Да, конечно, а где Эрика? – спросила Джорди, беря протянутый ей телефон. – Ее нет. Так же как и Оливии. Так что ты за старшего!

Глаза Джорди округлились от этих слов. Я за старшего? Неужели никто из них так и не знает, что я пребываю здесь на исправительных работах? Впрочем, через секунду Джорди, рассудив, что этот пансионат ей как дом родной и она на самом деле способна принять решение, касающееся его судьбы, уже разговаривала по телефону.

Дело было в следующем: один из грузчиков, которые должны были привозить материалы для бассейна, заболел. И теперь вопрос стоял в том, чтобы отложить мероприятие на завтра, так как вдвоем ребятам пришлось бы разгружать машину до ночи. Девушка, узнав, что коробка плитки весит около 16 кг, а мешок клея не больше 25, решила, что не желает ждать ни дня, и сама будет разгружать машину вместо третьего грузчика. О том, что это тяжело даже для нее, она конечно, как всегда не подумала.

– Приезжайте, мы вас очень ждем! – был ее ответ.

Грузовик с плиткой, Оливия с кинофильмом и Эрика со свежим хлебом подъехали одновременно. Джорди с Майклом открыли ворота и впустили всех по очереди.

Когда Оливия узнала от одного из прибывших грузчиков, что им должен помогать кто-то из пансионата, она очень удивилась и стала объяснять ему, что это ошибка, что в пансионате сейчас находятся одни старики и женщины и что это в принципе невозможно.

– Как же так? – настаивал на своем мужчина. – Вы же сами сказали, чтобы мы приезжали, и что вы найдете нам помощника. – Я сказала? – еще больше удивилась молодая женщина. – Когда? – Утром по телефону.

В этот момент, увидев, что Оливия о чем–то спорит с прибывшим мужчиной, к ним подошла Джорди:

– Вы разговаривали со мной, и если оставите нас с мисс Стоун на минутку, то скоро я присоединюсь к вам в разгрузке машины.

Вопросительное «Вы» от грузчика и «ты» от Оливии прозвучали одновременно.

– Можно тебя? – Джорди взяла ничего не понимающую молодую женщину за локоть и отвела в сторону. Прежде чем Оливия успела сообразить, в чем дело, девушка выпалила: – Я прошу тебя не просить меня не делать этого! Я ведь обещала участвовать в строительстве бассейна – это раз. Во-вторых, я раньше подрабатывала грузчиком, когда в дороге заканчивались деньги. И, наконец, я хочу этого всем сердцем. Правда. А то нам пришлось бы ждать до завтра или послезавтра.

Глаза Оливии округлились от возмущения. Один день! Ты не можешь потерпеть один день!

– И подождали бы! Ничего страшного! – почти закричала она. Мысль о том, что Джорди будет таскать тяжести наравне с мужчинами, заставляла у нее сжиматься все внутри. – Не такой ценой! – Какой такой ценой, Оливия! – кажется, Джорди даже немного обиделась. – Я намного сильнее, чем выгляжу! К тому же вечером будет очень смешно на меня смотреть, когда от усталости у меня совсем съедет крыша! – Джорди смотрела на нее веселыми и одновременно умоляющими глазами, а Оливия чувствовала себя загнанной в ловушку. Она не могла ни разрешить, ни запретить девушке разгружать машину.

Понимая бессмысленность приводимого ей аргумента, молодая женщина все же беспомощно вымолвила:

– Я хотела вечером посмотреть фильм. – Вот и отлично! – с энтузиазмом воскликнула девушка. – А вечером мы будем смотреть фильм! Ура! – чуть ли не запрыгала она от радости. – А вдруг ты уснешь? – А что за фильм? – «Развод по-итальянски» с Марчелло Мастрояни и Софи Лорен. – Ни за что на свете я не усну! Я сяду рядом с тобой, и ты сможешь будить меня, если что! – Джорди улыбалась, но глаза ее оставались при этом серьезными.

Оливия, стряхнув с лица беспомощное выражение, так же серьезно спросила:

– Ты понимаешь, о чем просишь? А если ты потом не сможешь родить детей? – Не беспокойся! Своих детей я всегда найду способ привести в этот мир! – Джорди взяла Оливию за руку. Это прикосновение подействовало на нее самым предательским образом. Оливию уже давно никто не держал за руку. И может быть, именно это нежное и одновременно очень уверенное прикосновение лишило Оливию последней способности к сопротивлению.

Неожиданно, девушка посмотрела вниз, где на ее ноге пытался устроиться Бали, скатываясь и опять забираясь на ступню. Джорди победно перевела взгляд на молодую женщину.

– Хорошо! – наконец сдалась Оливия, решив про себя, что раз уж и Бали не на ее стороне, то не имеет смысла настаивать на своем.

И все же она вызвала на подмогу двух находящихся в данный момент в пансионате мужчин: медбрата Энди, который подменял сегодня Монику, и Роберта, который работал в гараже и обслуживал принадлежащий пансионату автобус.

Глава 23. Такая приятная неадекватность

Вечером Джорди, довольная и уставшая лежала на траве, раскинув руки в стороны и пытаясь обнять то ли небо, то ли весь земной шар. Несмотря на то, что практически всю работу сделали приехавшие грузчики, которым помогали Энди с Робертом, Джорди удалось урвать пару коробок. Мешки сразу же показались ей не в меру тяжелыми, и она перешла на коробки с плиткой, но те были не слишком удобными для перетаскивания. Поэтому вся ее деятельность по разгрузке машины быстро превратилась в то, что Джорди то и дело запрыгивала в бассейн и расчищала место для мешков и коробок. Но напрыгалась она за сегодняшний день предостаточно.

На лице ее блуждала глупая счастливая улыбка, губы подрагивали, а руки откровенно дрожали. Джорди обожала это состояние, когда наконец-то удавалось достичь такого уровня усталости, что мозг вырабатывал все свои ресурсы на день, и позволял жизни вокруг течь беспрепятственно, не вмешиваясь и не контролируя.

Наконец-то! Джорди ликовала. Закрыв глаза, она с наслаждением вдыхала еще теплый вечерний воздух. Пахло водой. Видимо, ветер каким-то чудом доносил запах с озера. Поэтому пахло ровной водной гладью, приближающимися сумерками, розовыми кустами и скошенной травой, которая лежала повсюду после того, как Майкл днем ровнял газон.

Наверное, именно так пахнет счастье! Подумала Джорди. Вдруг она почувствовала что-то холодное и мокрое на своей щеке.

– Бали! Присоединяйся! – сказала она, приоткрыв один глаз и посмотрев на котенка. Тот тыкался своей мордочкой Джорди в лицо, будто бы нюхая ее или проверяя, спит она или нет. – Ты еще такой крошечный! Мой тигренок! – она осторожно подняла его с земли и положила на свой живот, – правда, так лучше?

Бали неуверенно балансировал на всех четырех лапах, пытаясь удержать равновесие.

– Мяу! – наконец, пропищал он и уставился на девушку. – Ну, ты чего? – Джорди погладила его одним пальцем по шерстке между ушками. – Ты же у меня такой смелый! Держись, давай!

Сжалившись над котенком, она помогла ему свернуться клубочком у себя на животе, а потом, не без удовольствия убедившись в том, что ее руки по-прежнему дрожат, легла обратно на спину.

Тут к ним подбежал Майкл. Он опустился рядом, загребая ладонями скошенную траву:

– Джорди! Оливия зовет всех ужинать!

Девушка опять приоткрыла один глаз и несколько секунд просто наблюдала за мальчиком.

– Оливия зовет всех ужинать… – наконец эхом повторила она, думая, что ей все-таки нравится эта мысль. Она представила, как Оливия идет светло-голубым коридором, стучится в комнаты, потом заглядывает в гостиную, нет ли там кого, выходит на веранду, видит на газоне Джорди, Майкла и Бали и машет им одной рукой, другой прикрывая глаза от солнца.

Джорди улыбнулась, потом вдруг запела:

– But all I can do, is hand it to you, and your latest trick… Не хочу есть! – наконец, сказала она, повернув голову к Майклу. – Ну, пойдем! Без тебя скучно! – настаивал он.

Джорди приподняла одну бровь:

– Это уважительная причина! – и улыбнувшись еще шире, добавила. – Хорошо, мой дорогой Майкл! Поднимай тетю Джорди! Мы идем ужинать!

По дороге в столовую она трогала, будто пробовала на ощупь, все, что попадалось им навстречу, каждое дерево, каждую скамейку, при этом не переставая напевать свою песню.

– Джорди! Что с тобой? Ты странная! – заметил Майкл. – Хуже или лучше? – спросила Джорди, укладываясь спиной на крыльцо и кладя ладони на ступени. – Такие теплые. Солнышко грело их целый день! – Ты курила марихуану? – спросил Майкл. – Кто тебе сказал? – Мама так говорит! – Что я курю марихуану? Ты хоть знаешь, что это такое?

Мальчик задумался.

– Майкл, я просто устала, и мой мозг больше не мешает мне. Вот и все! – успокоила его Джорди. – А обычно он мешает тебе? – Обычно с ним приходится долго договариваться, и все равно обо всем не договоришься. – Она поднялась. – Пойдем!

Когда они вошли в кафе, большинство уже поели. Старички сидели и просто общались. Моника угощала всех индийским десертом.

– Дамы и господа! – раздался голос Джорди.

Все повернулись в ее сторону.

– Глубоко уважаемая нами фрау Оливия Стоун, – продолжала Джорди, – хочет сделать заявление! – Я? – удивилась Оливия. Теперь все взгляды были обращены к ней. – Какое заявление? – спросила она у Джорди так, как спрашивают подсказки. Она, как и все, улыбалась. – Ты же приготовила нам сюрприз, – шепотом пояснила Джорди, плюхаясь на стул за их столиком.

Майкл смотрел на нее, ожидая, что же будет дальше.

– Ты имеешь в виду вечерний показ фильма? – уточнила Оливия. – Даа! – девушка гордо кивнула головой. – Джорди, милая, все уже знают! – Оливия обеспокоено посмотрела на нее. И сердце ее сжималось отчего-то, очень похожего то ли на жалость, то ли на нежность. Все таки не надо было разрешать ей разгружать машину!

Джорди пару раз хлопнула глазами, потом неуверенно поднялась:

– Уважаемые дамы и господа! Дезинформация! Желаю всем приятного чаепития! До встречи в кинозале!

По улице Джорди шла, вперившись взглядом в розовое небо, туда, где садилось солнце. Ей было очень спокойно и радостно идти и смотреть туда. Сердце ее наполнялось ощущением свободы и всемогущества, так как было непонятно, где заканчивалась она, а где начиналось это розовое небо.

Майкл шел от нее слева, а Оливия справа. Мальчик взял Джорди за руку, и той показалось это настолько само собой разумеющимся, что через секунду она обнаружила в своей правой руке ладонь Оливии.

Как это у меня так получилось? Сама себе удивилась Джорди. Оливия улыбнулась ей, представляя, какую милую картину они втроем сейчас собой являют.

– Давайте съездим на море? – вдруг предложила Джорди. – На море? – удивилась Оливия. Вопрос девушки был неожиданным, но казалось, как нельзя лучше подходил ситуации. Такое спокойствие и умиротворение, какие господствовали сейчас в душе Оливии, можно было ощущать только на морском берегу. – Почему бы и нет! Давайте съездим на море!

Джорди радостно сжала ладонь Оливии в своей. Молодая женщина ответила ей тем же, понимая, что давно уже ни для кого ей не хотелось делать то, что она готова была сделать для Джорди.

Глава 24. В темноте кинозала

Когда они пришли в помещение, предназначавшееся для просмотра кинофильмов, на улице уже сгущались сумерки. В зале горел тусклый свет. Эрика вместе с Майклом рассаживали старичков по местам. Энди стоял рядом с выключателем, готовый по команде Оливии погрузить зал во тьму. Майкл не собирался смотреть фильм, так как ему было не очень интересно. Он решил, что лучше ляжет пораньше спать, чтобы утром приготовить что-нибудь на завтрак для родителей Джорди. Они должны были приехать на следующий день. Джорди была полна радостным ожиданием по этому поводу, и оно опьяняло не хуже усталости. Видимо все это вместе взятое и повлияло на девушку так, что большинство жителей пансионата были уверены в том, что она напилась. Кто-то пустил слух, что Оливия лично достала для нее бутылку шампанского из винного погреба в честь приезда родителей девушки.

– Микки! Забери, пожалуйста, Бали с улицы в мою комнату! – попросила Джорди мальчика перед его уходом. Он кивнул и убежал.

Старички рассаживались в передней части маленького зала. Рядом с ними выбрала себе место и Эрика. Оливия же должна была следить за проектором, поэтому села в последнем ряду. Джорди, как и обещала, составила ей компанию. Девушка развалилась в кресле, улыбаясь во весь рот.

– Джорди! Ты пьяная! Я согласна со всеми! – И что? – Ничего. Просто забавно. – Я же говорила, будет забавно! – И она опять запела непонятно откуда возникшую у нее в голове песню.

Оливия стала налаживать проектор. Час назад она делала пробный просмотр, поэтому сейчас требовалось всего лишь запустить его, но что-то было не так. Она копалась в нем с явным недоумением на лице, от которого Джорди готова была прыснуть со смеху.

– Что же это такое? Может, пленка перевернулась? – спросила она, поднимая, наконец, голову. Ее золотистые длинные волосы были распущены. Она попыталась сдуть с лица выбившуюся прядь волос, потом опять залезла носом в проектор. Джорди, прежде чем единая мысль промелькнула в ее голове, заправила ей мешающую прядь за ухо.

Наконец, Оливии удалось включить проектор, и на экране появились первые кадры. Молодая женщина довольно откинулась на спинку кресла. Джорди решила сделать тоже самое, и почти уже коснулась затылком бархатного материала, как услышала у себя прямо над ухом:

– Джорди! Кто обещал не спать? – Оливия улыбалась ей одной из своих самых очаровательных улыбок. Джорди улыбнулась ей в ответ. Она уже забыла о фильме.

– Что ты на меня так смотришь? Я серьезно! Не вздумай уснуть!

Вдруг Оливия на секунду отвлеклась, переговариваясь с первыми рядами, а потом, сев обратно и наклонившись к Джорди, как можно тише прошептала:

– Эрика просит нас общаться немного потише, а то мы мешаем. – Да, они же сидят в километре от нас! – возмутилась Джорди, – Как она может хоть что-то слышать!

Последние слова Джорди произнесла неожиданно тихо, почти неслышно. Повернув голову к Оливии, она столкнулась с ней взглядами. Оливия находилась к ней как никогда близко, так близко, что девушка чувствовала ее теплое дыхание на своем лице. Они смотрели друг другу в глаза. Момент затягивался. Если бы Джорди была в себе, если бы она не прыгала весь день в бассейн и обратно, если бы она не была такой уставшей… Но все было так, как было, и у Джорди просто не хватило сил сдержать себя. Она подалась вперед…

– Синьора ожила! – воскликнула служанка в фильме.

Джорди вздрогнула и, наконец, поняла, что она собиралась сделать. Ее губы застыли буквально в миллиметре от губ Оливии. Она подняла глаза на молодую женщину, и увидела на ее лице выражение разочарования????? В тот момент Джорди была уверена в этом.

Она все-таки поцеловала ее. Легко, по-дружески, в щеку. На лице опять заиграла лукавая улыбка, и все обернулось в шутку. Для Джорди тема была закрыта. На сегодня, по крайней мере.

Оливия же никак не могла сосредоточится на фильме, который любила и знала наизусть. Она устремила на экран невидящий взгляд, пытаясь убедить себя, что ничего не произошло, что ей все показалось. Оливия помнила, как она разговаривала с Джорди, как повернулась сказать ей что-то… А потом… потом она просто утонула в ее глазах…

Глава 25. Риверсы и кое-кто еще

Утром следующего дня Джорди с Майклом ждали у открытых ворот прибытия родителей девушки. Джорди, чувствуя себя совершенно неспособной устоять на одном месте, то взбиралась на одну из колонн, служивших опорами красивым кованным чугунным створкам, потом спрыгивала оттуда и кувыркалась на мокрой еще от росы траве вместе с Бали, всячески задирая котенка. Или щекотала Майкла под мышками, а потом, в одно мгновение перелетая ограждение из кустов роз, устремлялась к газону. Душа ее рвалась из тела, и девушка просто не знала, что делать, чем заняться и как дождаться того момента, когда из-за поворота покажется автомобиль, везущей к ней ее родителей.

То и дело Джорди хваталась за ворота, согревая теплом своих ладоней холодные металлические прутья. Именно так, а не наоборот. Потому что внутри нее сейчас горел ядерный реактор самого настоящего счастья, и вырабатываемой им энергии хватило бы, как казалось самой девушке, на еще одно солнце. Она ослепительно улыбалась, окидывая сияющим взглядом окружавшее их с Майклом утро.

Дорога темнела, заворачивая в лес. Вдруг послышался шум приближающегося автомобиля, что заставило сердце Джорди бухнуть в груди так, что удар отозвался во всем теле.

Едут!!! Не успев как следует усесться на колонне, Джорди уже спрыгивала обратно и бежала открывать ворота. Время будто бы замедлило свой ход: Джорди отчетливо видела пятна солнечного света на дороге, на траве газона, видела, как блестели металлические прутья решетки, как лес был расчерчен полосами утреннего света. Но единственным звуком, долетающего до ее сознания, был шум работающего мотора, все остальные звуки исчезли. А может, их и вовсе не было. Стук ее сердца слился с шумом мотора, на несколько мгновений они стали единым целым, и Джорди показалось, что ее сердце – это и есть двигатель автомобиля, который вез к ней ее самых родных и любимых людей. Именно в этот момент Джорди отчетливо чувствовала, насколько родных и любимых, хотя еще не представляла, что их будет больше, чем она ожидала.

Автомобиль не успел пересечь линию ворот, как из него выбежала светловолосая женщина средних лет и устремилась навстречу Джорди.

– Мама! – девушка с восторженным криком заключила женщину в свои объятья, повторив через секунду уже намного мягче, почти шепотом, – Мама!

Регина, так звали мать Джорди, горячо прижимала своего ребенка к себе, по щекам ее текли слезы счастья:

– Девочка моя! – наконец смогла вымолвить она. – Моя маленькая девочка! – Мааа! – Джорди подхватила ее и легко закружилась по лужайке.

На лице Оливии, наблюдавшей эту сцену из окна, появилась нежная улыбка с оттенком грусти. Она не могла представить, как можно быть вдалеке от столь горячо любимых родителей долгие месяцы. По рассказам Джорди, в ее семье царило полное взаимопонимание, поэтому молодая женщина удивлялась, что же такое заставило девушку оставить свою семью? Что смогло заменить ей тепло семейного очага и любовь близких?

Оливия увидела, как из заехавшего в ворота автомобиля вышел высокий седовласый мужчина, подошел к двум не видящим ничего вокруг женщинам и остановил их кружение по газону своим объятием.

Это, должно быть, ее отец, подумала Оливия, спускаясь вниз, чтобы встретить приехавших родителей Джорди. Издалека ей не удалось рассмотреть их лица, чтобы увидеть какое-то внешнее сходство, которое обычно встречается между детьми и родителями. Но одного взгляда на эту троицу было достаточно, чтобы ощутить вихри тепла и нежности, бушующие вокруг.

Идя по направлению к ним, Оливия подумала, что ей непривычно видеть Джорди в роли дочери. Даже издалека чувствовалось, как девушка скинула окружающую ее всегда, несмотря на жизнерадостность, ауру неприступности. Не боясь казаться слабой, она с головой окунулась в захлестнувшие ее эмоции, в ощущение безопасности, душевного спокойствия и уюта, которое, как она рассказывала, всегда возникало у нее в присутствии родителей.

Это было незаметно на первый взгляд, но Оливия четко это чувствовала. Мимолетные изменения в движениях, в том, как Джорди смеялась, как клала руки на талию матери, как поворачивала голову в сторону Майкла и кивала ему, как касалась лбом плеча отца – все это были движения человека, ищущего и принимающего защиту и заботу, а не самоуверенной и ничего на свете не боящейся Джорди Риверс.

На секунду Оливия почувствовала острый укол ревности к ним за то, что при них и для них Джорди была такой открытой, что они могли подарить девушке это ощущение безопасности и счастья.

Тут внимание Оливии привлек молодой человек, с кошачьей ловкостью перелезающий через высокий забор пансионата, в месте чуть правее от главных ворот. На миг Оливия испугалась, но потом со стопроцентной точностью определила в лазутчике брата Джорди. Ошибиться было не возможно. И дело было не в том, что он был похож на нее внешне, а это должно было быть так, дело было в той уверенности, которую излучал молодой человек. Он шел по траве так, будто весь земной шар принадлежал ему, будто трава росла на лужайке все это время для того, чтобы однажды он прошелся по ней.

– Поразительно! – прошептала Оливия.

А молодой человек незаметно подкрался к Джорди со спины, и до того, как она успела заподозрить его присутствие, закрыл ей глаза своими ладонями. Джорди замерла на секунду, прижав его руки к лицу, потом с криком «Себастьян!!!», не открывая глаз, развернулась к нему и упала в его объятья.

– Басти! Братишка! – ласково проговорила она.

Он подхватил ее на руки и со смехом закружил вокруг себя. Видимо, это традиция, подумала про себя Оливия.

– Не могу поверить! Так и хочется спросить, какими судьбами! – Джорди смотрела на брата обожающими глазами, и, кажется, готова была вот-вот расплакаться. – Так и хочется ответить «проездом», – улыбнулся он. – Подожди рыдать! Ты еще не всех гостей встретила! – ласково подмигнул он ей и, взяв за плечи, осторожно развернул в сторону ворот.

Джорди остолбенела. Этого не может быть! Такого количества сюрпризов я не выдержу! Это бред! В двух шагах от нее стояла женщина, которую она когда-то любила как никого другого на этом свете. И пусть все, что между ними было, осталось далеко в прошлом, Джорди знала, что никогда не сможет разлюбить ее. Элизабет стояла перед девушкой, держа за руку свою маленькую дочь.

Джорди не могла вымолвить ни слова. Она не доверяла своим глазам в этот момент. Элизабет наклонилась к дочери и что-то шепнула ей на ушко. Та не успела сделать шаг навстречу Джорди, как девушка сорвалась с места и схватила ребенка на руки. И тут же к ним подошла Элизабет:

– Привет! – еле слышно сказала она.

Джорди, продолжая держать маленькую девочку на руках, подалась вперед, пока не коснулась своим лбом лба женщины:

– Привет! – так же тихо ответила ей Джорди.

Внимание всех присутствующих было приковано сейчас к ним двоим.

Сестра? Подумала Оливия, но сердце ее отчего-то сжалось. Оно, видимо, уже знало, что это не так.

– Ты приехала ко мне? – шепотом спросила Джорди женщину. – Когда я узнала, что твои родители и Басти едут к тебе, меня невозможно было удержать!

Элизабет взяла ее лицо в свои ладони и в порыве переполнявшей ее нежности стала покрывать его поцелуями. Джорди, не имея больше возможности сдерживать свои чувства, заплакала. Она плакала и смеялась одновременно.

Оливия вдруг ощутила необъяснимое желание развернуться и уйти. Даже не уйти, а убежать, куда глаза глядят, только чтобы не видеть этой сцены. Не видеть, как эта женщина целует Джорди, не видеть, как Джорди плачет от счастья рядом с ней. Она сама не понимала, отчего ей было невыносимо трудно на это смотреть. Но правила приличия и воспитанности не позволили ей сделать этого. Поэтому Оливия осталась стоять на месте, пытаясь смотреть куда угодно, только не на двух женщин.

Маленькая девочка на руках у Джорди обняла ее за шею, по-детски пытаясь успокоить. Она не понимала, почему «тетя Джорди» плачет, когда ее мама так счастлива.

– Все в порядке, Женевьев! – девушка чмокнула ребенка в нос мокрыми от слез губами. – Это я от радости! Ты же знаешь, как я вас всех люблю! Я и не думала увидеть тебя, а вот ты здесь, у меня на руках, обнимаешь меня. Это же просто волшебно!

Джорди говорила эти слова, неотрывно глядя на Элизабет. В ее глазах теперь тоже стояли слезы. Джорди смотрела в них и понимала, что все еще любит ее, до боли, до безумия, до потери сознания, до остановки верчения земного шара.

Оливия собирала последнюю волю в кулак, чтобы дождаться, когда это приветствие закончится. Неожиданно кто-то взял ее за руку. Она удивленно обернулась. Это был Себастьян. Он улыбался:

– Здравствуйте! Меня зовут Себастьян Риверс, я брат Джорди. Еще пара минут, и окружающий мир оживет для них. А пока, разрешите, я представлю вам наших родителей.

Оливия позволила вести себя, как ребенка, испытывая внутри себя облегчение и благодарность по отношению к нему за то, что он таким непринужденным образом вывел ее из уже успевшей стать для нее тяжелой ситуации.

– Мама! Папа! Рад представить вам эту очаровательную женщину! – Оливия Стоун! Добро пожаловать в наш пансионат! – Оливия пожала протянутые ей руки.

Джорди обернулась на раздавшиеся за ее спиной голоса.

– Оливия! – воскликнула она. – Доброе утро!

В этот момент Джорди не думала о том, как все это должно было выглядеть в ее глазах. Она не думала о том, что Оливия только что наблюдала их встречу с Элизабет, и как она должна была к этому отнестись.

Джорди взяла Элизабет за руку и подвела к тому месту, где стояли Себастьян, Майкл, Оливия и ее родители. Майкл выглядел совсем растерянным от такого количества незнакомых ему людей, и, видимо, для придания себе уверенности, прижимался к хозяйке пансионата.

– Оливия! Себастьян уже представил тебе наших родителей? А это Элизабет и Женевьев! – Джорди улыбаясь, смотрела на молодую женщину. – Очень приятно, – ответила Оливия. – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Джорди покажет вам ваши комнаты. А я прошу извинить меня. Мне надо работать.– С этими словами она ушла, ни разу не взглянув на девушку.

Джорди непонимающе посмотрела на ее удаляющуюся фигуру. Потом повернулась к родным.

– Пойдемте, я познакомлю вас с Эрикой.

Продолжая держать Женевьев на руках, она повела всех в дом, гадая, что же это за дела у Оливии могут быть важнее приезда ее родителей. Мысль о том, что женщина просто ревнует, не приходила в голову ни ей, ни тем более, самой Оливии.

Глава 26. Теория поцелуев

Предоставив гостей в надежные и заботливые руки Эрики, которая как Джорди и ожидала, была сегодня утром само радушие и доброжелательность, девушка направилась в кабинет Оливии. В другой раз она, возможно, испытывала бы даже страх, потому что никогда ранее Джорди не видела Оливию в таком настроении. Но сегодня Джорди шла, окруженная, будто невидимым щитом, переполнявшим ее счастьем. Она закрывала глаза и вновь чувствовала на своем лице поцелуи Элизабет, которые лучше всяких слов говорили ей о том, что Элизабет все еще любит ее. И Джорди летела по коридору, окрыленная этим ощущением. Она любит меня! Чувство вины было неведомо ей сегодня. Да и как можно быть хоть в чем-то виноватой, если тебя любят столько людей, столько самых прекрасных на свете людей?

– Оливия? – Джорди тихонько постучалась в дверь и вошла.

Женщина стояла у окна и даже не отреагировала на стук.

– Ты за что-то сердишься на меня? – девушка приблизилась к ней и тронула за руку.

Оливия молча повернулась. Несмотря ни на что, она была рада видеть Джорди, но слова застряли у нее в горле.

– Хочешь, я вернусь обратно в тюрьму? Какой мне смысл оставаться здесь, если ты со мной не разговариваешь? – спросила Джорди еле слышно. Она улыбалась. Казалось, ничто в этот момент не может потревожить ее счастья.

Оливия покачала головой:

– Я не сержусь и не хочу, чтобы ты уезжала. – Она посмотрела вниз и с удивлением обнаружила, что они держатся за руки, и их пальцы переплетены. Горькая улыбка появилась на ее губах: – Поздравляю тебя с приездом твоих родителей, – наконец, произнесла Оливия. – Ты ведь не это хочешь сказать, – заметила Джорди Молодая женщина покачала головой. – Что? Скажи, пожалуйста! – Почему она целовала тебя в губы? – решилась молодая женщина после минутного молчания. – Потому что люди, когда любят, целуют друг друга в губы, – пожала плечами Джорди. Оливия вдруг ясно вспомнила, как вчера Джорди поцеловала ее в щеку. – А когда целуют в щеку, это что значит? – она вопросительно смотрела на девушку, сама не зная, как у нее получилось, завести такой разговор. Впрочем, с Джорди было невозможно разговаривать о чем-либо, кроме того, что на самом деле тебя волновало. – Оливия! Ты ревнуешь или мне кажется? – спросила девушка. Ее лицо все более расплывалось в довольной улыбке.

Оливия понимала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с этим поделать:

– Тебе кажется, – только и ответила она. – Тогда какая муха тебя укусила? Почему ты сбежала от нас?! – У меня очень много работы, – холодно произнесла она, высвободив свою руку и направившись к столу. – Давай отложим ее на понедельник, – попросила Джорди, таким тоном, будто на все сто процентов поверила ей. – Ты мне очень нужна! Это безумно радостное и важное событие для меня, и я хочу, чтобы ты была рядом. Пожалуйста!

Джорди использовала самое действенное оружие против Оливии: искренность и открытость. Она знала, что Оливия вряд ли сможет ей отказать хоть в чем-нибудь, если ей показать, насколько Джорди это действительно нужно.

Джорди последовала за молодой женщиной, села на стол и обняла ее за талию, положив голову ей на плечо. В этот момент она чувствовала себя всесильной:

– Ты ведь не сердишься на меня ни за что, верно? – спросила она еще раз.

Оливия осторожно, будто боясь спугнуть, положила руку на голову девушки и погладила ее по волосам:

– Нет, не сержусь, – тихо ответила она, гадая, слышит ли Джорди бешеные удары ее сердца. – Ты ведь знаешь, что я очень люблю тебя? – продолжала Джорди. – Нет, не знаю, – также тихо отвечала Оливия.

– Почему не знаешь? – удивилась Джорди, подняв голову и посмотрев прямо в зеленые глаза Оливии. Что ты сделаешь, если я тебя сейчас поцелую?

Оливия также смотрела в глаза Джорди, уже и не помня заданного ей вопроса. Вдруг она резко вырвалась из ее рук и отошла к окну. Молодая женщина совершенно не понимала, что с ней происходит.

– Оливия! Ответь мне, что ты решила! – Джорди продолжала сидеть на столе, никогда еще не чувствуя себя так свободно в присутствии Оливии. – Ты пойдешь со мной?

Оливию в этот момент раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она была уверена, что не сможет часами наблюдать за Джорди с Элизабет, с другой стороны, она не сомневалась, что Джорди была абсолютно искренна, когда просила ее быть рядом с ней. Оливия глубоко вздохнула, решив сделать все возможное для того, чтобы у Джорди были самые волшебные выходные, которые только можно представить, и согласилась.

Глава 27. Небезынтересное прошлое Джорди

После завтрака все отправились на озеро. Эрика прихватила с собой пару пледов, а Себастьян тут же вызвался помогать их нести. Джорди шествовала впереди. На одной руке у нее сидел Бали, жмурясь под лучами утреннего солнца, за другую руку держалась Женевьев. Майкл бежал вприпрыжку рядом, совершенно очарованный маленькой девочкой. Оливия шла в компании Себастьяна и Эрики, стараясь выглядеть радушной хозяйкой. Но оттого, что дружные и самодостаточные Риверсы везде чувствовали себя как дома, ей было очень сложно это сделать. В глубине души она была благодарна брату Джорди за то, что тот с самого начала составлял ей компанию, и она не чувствовала себя одинокой среди всеобщего веселья.

Надеяться на общество Джорди ей не приходилось. Впрочем, не только ей. Девушка была полностью поглощена Женевьев, Майклом и Бали. Едва дойдя до озера, они тут же стали носиться в догонялки вдоль берега, позабыв обо всем на свете.

– Это совершенно нормально для них, – неожиданно раздался над ее ухом голос Себастьяна, который буквально прочитал ее мысли. – Никто не может конкурировать с Женевьев за внимание Джорди!

Оливия ответила ему понимающим кивком и благодарной улыбкой.

Регина и Фредерик захотели прогуляться вокруг озера, поэтому на берегу, не считая во всю веселящейся ребятни, остались Эрика, Оливия, Себастьян и Элизабет. Они разложили пледы и кто сел, кто лег, подставляя лица теплым солнечным лучам и любуясь играющими у воды детьми. Джорди в этот момент сложно было назвать взрослым человеком. Все трое бегали по замысловатым траекториям, создавая вокруг Бали веселое броуновское движение и оглушая округу своим заразительным звонким смехом.

Оливия украдкой посмотрела на Элизабет. Та с нежной улыбкой наблюдала за дочерью. Или за Майклом. Или за Джорди. Сложно было разобрать.

– А что случилось с котенком? – спросил Себастьян, имея ввиду то, что его передние лапки были в гипсе.

Эрика в общих чертах изложила ему всю историю. На подробности произошедшего духу не хватило даже у такой эмоционально закаленной и много повидавшей на свете женщины, как она.

– Джорди напала на того водителя? – воскликнул Себастьян. – Хотя, ничего удивительного, – протянул он. – Она всегда была сумасшедшей. Никогда не понимал, как ты смогла прожить с ней столько лет в относительном мире и спокойствии, – добавил Себастьян, обращаясь к Элизабет.

– Басти, ты лучше других знаешь, что твоя сестра может быть самым миролюбивым человеком на свете, когда захочет.

– Вы вместе снимали квартиру, когда учились в университете? – оживилась Эрика, тут же воспользовавшись возможностью узнать что-нибудь о прошлом Джорди из первых уст.

– Нет, – мягко ответила Элизабет. – Я жила вместе с Джорди и ее семьей в их доме. Мы любили друг друга.

На ее лице промелькнула тень воспоминания, но говорила она об этом совершенно спокойно, без тени смущения.

– Вот как! – немного растерянно отозвалась Эрика, но быстро взяла себя в руки. – Я не знала, – искренне призналась она.

– Я полагаю, не вы одна, – дружелюбно заметила Элизабет и повернулась к Оливии.

Женщины впервые, может быть, за все время с приезда Риверсов прямо посмотрели в глаза друг другу. Элизабет с интересом, Оливия – с опаской. Хозяйка пансионата не могла избавиться от ощущения, что ее жизненный уклад перевернут с ног на голову, и что красивая молодая женщина перед ней, в чем-то похожая на нее саму, является главной причиной этих изменений.

– Да, я тоже не знала, что Джорди любила женщину, – наконец, произнесла Оливия, чувствуя, что все ожидают ее ответа. – То есть любит, насколько я могу судить.

– О нет! – рассмеялась Элизабет. – Уже нет!

И хотя гостья не уточнила, что же конкретно «уже нет», у Оливии отлегло от сердца. Она почувствовала приятную легкость в голове, не заметив внимательного взгляда Эрики, обращенного на нее.

– Мне кажется, вам стоит завести котенка, – Себастьян со смехом кивнул в направлении Женевьев, которая с непередаваемым восторгом брала Бали на руки и прижимала к груди.

Элизабет согласно покачала головой, не сводя с дочери любящего лучистого взгляда. Оливия внимательно посмотрела на молодую женщину. Та без сомнения чувствовала себя своей в кругу семьи Риверсов. Очевидно, что они провели вместе немало времени. А еще Оливия не могла не отметить прекрасный вкус Джорди. Элизабет была красива той естественной природной красотой, которая бросается в глаза не сразу, но, раскрывшись, навсегда завоевывает твое сердце. И вот уже через пару часов в обществе Элизабет, Оливия почувствовала к ней симпатию. Ощущение тревоги исчезло, и вместо него пришло понимание того, насколько вся жизнь Джорди была пронизана любовью.

Глава 28. Взгляды Себастьяна Риверса

После ужина Оливия сидела на скамейке перед свежеподстриженной лужайкой. Розовые кусты по периметру благоухали свежестью, которой можно было наслаждаться вечно. Что Оливия и делала. Справа за газоном начинался яблоневый сад. Залитая вечерним солнцем трава была расчерчена вытянутыми строго параллельными тенями деревьев. Вокруг стояла благодатная тишина, какая бывает только после долгого наполненного заботами дня. С горных вершин доносился мерный успокаивающий звон колокольчиков – овцы поднимались на пастбище.

– Не помешаю? – поинтересовался Себастьян, стараясь звучать как можно тише, чтобы не нарушать общую умиротворенную атмосферу.

Он стоял рядом с Оливией с чашкой чая в руках, дружелюбно улыбаясь.

– Нет, – Оливия покачала головой. – Ни в коем случае.

– Прекрасная местность, – заметил Себастьян, усаживаясь рядом на скамейку.

Вслед за хозяйкой он устремил свой взгляд на возвышающиеся за лесом высокие горы. Оливия опять покачала головой. На этот раз утвердительно. Они так и сидели, наслаждаясь вечерней прохладой, ароматом цветов и ощущением разлитого в воздухе спокойствия, пока со стороны главного входа в дом не раздались веселые возгласы Джорди и Майкла, которые вышли на улицу поиграть в мяч перед сном. В руках Джорди была ее любимая кружка. Девушка осторожно пасовала мячик Майклу, чтобы не расплескать содержимое. Заметив Оливию и Себастьяна, она приветливо помахала им рукой.

– Если что, нам даже тест на ДНК не потребуется, – тихо рассмеялся Себастьян.

– Вы очень похожи, – согласилась Оливия, провожая Джорди и Майкла долгим взглядом, пока те не скрылись за воротами. На асфальтированной площадке перед въездом в пансионат играть в мяч было удобнее всего.

– О да! – произнес Себастьян. – Но мне это никогда не помогало!

– В чем?

– Мои подружки влюблялись в нее чуть ли не с первого взгляда. В нее, а не меня, хотя в детстве мы были вылитыми близнецами.

– Да? – удивилась Оливия. – Как интересно… И сколько же вам было лет?

– Это всегда так было, – отмахнулся Себастьян. – Вне зависимости от возраста. Я хорош собой, умен, со мной весело, но вот в дом врывается Джорди, тащит с улицы какого-нибудь голубя с оторванным крылом и все тут же начинают играть в доктора. Или я наконец-то решился пригласить на свидание самую красивую девушку в округе, она сидит у нас в гостиной, я отлучаюсь на кухню всего на пару минут для того, чтобы принести ей содовую, возвращаюсь, а они с Джорди уже вовсю обсуждают планы на ближайший уикенд. И самое обидное то, что мне потребовалось несколько недель, чтобы осмелиться с ней просто заговорить, а Джорди не тратила ни секунды на размышления, опасения и так далее.

– Вот как? – улыбнулась Оливия. Она с легкостью представила себе эту картину. Да, это было так похоже на Джорди.

– Нет, даже не это, – со смехом возразил себе Себастьян. – Самое обидное это то, что она влюбляет в себя людей в два счета, а потом бегает от них, потому что ей неудобно, что человек испытывает к ней более сильные чувства, чем она к нему.

– Да, это на самом деле, обидно, – согласилась с ним Оливия. – Но ты же ведь шутишь? У нее же не было отношений со всеми этими девушками?

– Нет, конечно, нет. Элизабет была ее единственной любовью.

– Была и осталась? – уточнила Оливия, увлеченно рассматривая расположение бутонов на кусте роз.

Себастьян внимательно посмотрел на нее, прежде чем ответить.

– Нет. Они друзья. Не просто друзья, а самые близкие и родные друг для друга люди. Это сложно объяснить.

По выражению лица Оливии он понял, что ему все же стоит попытаться.

– Это совсем другая любовь. Здесь больше благодарности и нежности. У них были тяжелые сложные времена, когда Элизабет решила вести обычную общественно приемлемую жизнь. Сказала, что хочет замуж и детей.

Он говорил, и Оливия видела, что ему не легко это вспоминать. Значит, Джорди было не легко через это пройти.

– Они очень много ссорились, и вообще была угроза того, что они расстанутся, – продолжил Себастьян. – Но они смогли забыть все обиды, все плохое и оставить в своих отношениях только хорошее. Они всегда потрясающе понимали друг друга. И Элизабет всегда и во всем поддерживала Джорди. И моя сестра решила, что она не хочет лишаться в своей жизни такого друга, такого близкого и родного человека, который все о тебе знает и любит тебя. Это просто победа. Победа любви над разочарованием, болью и обидой. Поэтому Джорди так дорожит этими отношениями.

Кажется, Оливия начинала понимать его.

– Любви, именно той, которой ты так опасаешься, здесь больше нет. Они не влюблены друг в друга. Но они очень сильно друг друга любят. Такое бывает. Тем, кому очень повезет.

Молодая женщина была так сражена его последними словами «тем, кому очень повезет», что начало фразы совершенно пропустила мимо ушей. И только через несколько мгновений до нее дошел весь смысл сказанного Себастьяном. Он был таким открытым, таким искренним и доброжелательным, а еще так напоминал ей Джорди, что отрицать что-либо у нее не было никакого желания.

– Это так заметно, что я чего-то опасаюсь? – только и спросила она с горькой улыбкой.

– Мне – да, – ответил Себастьян.

Его голос звучал легко, как полет птицы в утреннем небе. Может быть, поэтому Оливия не так сильно смутилась, как могла бы. Ее щеки покрылись легким румянцем. И он единственный выдавал ее волнение.

– Вот так вот, – рассмеялся Себастьян, чтобы как-то развеять возникшую неловкость. – В очередной раз, встретив прекраснейшую из женщин, я опять опоздал.

– В каком смысле? – встрепенулась Оливия.

– Вы очень красивы, – только и сказал Себастьян. – Я бы на месте Джорди влюбился с первого взгляда.

– Ты так открыто обо всем говоришь, – Оливия совершенно не знала, как ей реагировать на его слова.

– В нашей семье принято открыто говорить о любви! – тут же объяснил ей Себастьян. – Любовь – это самая волшебная и правильная на свете вещь. Здесь нечего стыдиться или скрывать.

– Ты прав, – подумав, согласилась она. – Как же ты прав.

В этот момент Джорди с Майклом появились в воротах пансионата. Они вдоволь наигрались и теперь возвращались обратно в дом. Увидев, что Оливия с Себастьяном до сих пор сидят на скамейке перед лужайкой, они направились к ним.

Майкл тут же бросился к Оливии на руки. Она со смехом обняла его и прижала к себе. Джорди села на еще теплый асфальт так, чтобы видеть всех троих. Бали, оказавшись на земле, стал забираться к Себастьяну на кроссовки.

– Какой неугомонный, – заметил тот.

– Правда, здесь красиво? – спросила Джорди брата.

– Правда, – согласился тот, и многозначительно добавил, – Красота здесь повсюду.

Джорди сначала растерянно улыбнулась ему, потом невольно посмотрела на Оливию, которая, к счастью, была занята Майклом и не успела уловить скрытого подтекста в его словах, потом опять на брата. Лицо ее просияло, и она легонько стукнула его по ноге, не забыв погладить Бали, оказавшегося под рукой.

– Я всего лишь констатирую факты, – беспечно сказал Себастьян, пожав плечами.

Он с хитрой улыбкой смотрел на сестру, а она думала о том, что очень по нему соскучилась, что ей на самом деле не хватает его рядом, его, такого веселого, любящего и все понимающего без слов.

– Басти, – прошептала Джорди, и на глазах ее заблестели слезы.

– Только не надо плакать, – сказал Себастьян, помогая ей подняться на ноги.

– Я совсем капельку, – попросила Джорди, уткнувшись носом в его плечо.

– Конечно, – ответил он, крепко обнимая сестру.

Глава 29. Диалог

Ранним утром Оливия, выйдя на кухню, столкнулась там нос к носу с Элизабет, чему была немало удивлена.

– Доброе утро! – сказала она, стараясь звучать как можно приветливее.

– Доброе! – с улыбкой ответила ей Элизабет. – Ищу молоко для Женевьев. Мы уже проснулись.

– Оно здесь, – сказала Оливия, открывая холодильник и протягивая Элизабет запечатанную коробку молока.

– Я подогрею его?

– Да, конечно!

Обе чувствовали некоторую неловкость.

– Теперь мне будет спокойнее, – опять улыбнулась Элизабет, открывая молоко, а затем заправляя волнистую прядь светло-русых волос за ухо, чтобы бросить Оливии наполненный благодарностью взгляд. – Я вижу, что Джорди счастлива здесь. Очень счастлива.

– Я думала, она всегда счастлива, – честно призналась Оливия.

– Когда мы виделись последний раз перед ее отъездом, она была сама не своя. То есть, конечно, она веселила всех вокруг, как она всегда это делает, но ей не хватало чего-то очень важного. Поэтому я не стала ее останавливать, хотя совершенно не поддерживала эту идею с морем.

– Да, сумасшедшая идея!

– И вот теперь, она такая спокойная, беззаботная, радостная… Как раньше…

– Ты думаешь, Джорди захочет здесь остаться?

– Думаю да. – Элизабет поставила стакан молока в микроволновку и прямо посмотрела на свою собеседницу. – Она нашла то, что искала. Мне кажется, здесь ее дом.

– Это так, – уверенно произнесла Оливия, складывая руки на груди и облокачиваясь о кухонный стол позади нее.

– Я рада, – ответила Элизабет и опустила голову, будто задумавшись. – Рядом с ней всегда весело и радостно и жизнь кажется легкой и беззаботной. Нет повседневности, быта. Жизнь как сказка.

Оливия изумленно смотрела на женщину, узнавая себя в каждом ее слове.

– Так умет только она, – Элизабет подняла на Оливию глаза, в которых сквозила грусть. – Мне и сейчас этого не хватает. Мы ведь можем говорить откровенно? Я очень люблю своего мужа. Очень. И все же… Иногда я жалею, что он в чем-то не похож на нее.

– И тебе никогда не было страшно? – спросила Оливия.

– Страшно? Да! – мгновенно призналась Элизабет. – Страшно, что она разлюбит меня и оставит? Да, конечно. Когда любишь такого человека, как Джорди, от которого все без ума, и который легко сможет продолжить свою жизнь без тебя, потому что смысл ее для него заключается в чем-то совершенно неуловимом? Конечно, страшно. Но я смогла поверить в то, что она будет любить меня вечно. И вот видишь, – Элизабет не сдержала извиняющейся улыбки. – Даже сейчас, когда мы давно не вместе, мы любим друг друга. Сейчас я знаю, что если кому в этом мире и можно доверять, так это ей. Если она полюбит тебя всем сердцем, то это на всю жизнь.

Оливия понимала, что слова «полюбит тебя всем сердцем» были всего лишь оборотом речи, но ей показалось, что Элизабет обращалась именно к ней.

Неужели, это так очевидно? Пронеслось у нее в голове.

– Элизабет, дорогая! – раздался из коридора голос Джорди. – Ты нашла молоко?

С этими слова девушка появилась в дверях.

– О! – только и смогла она произнести, увидев на кухне двух женщин, разговаривающих между собой. Причем, судя по их лицам (у Элизабет оно было взволнованным, как всегда, когда она говорила о своих чувствах, у Оливии оно было слишком спокойным, как всегда, когда Оливия пыталась свои чувства скрыть), они уже успели сказать друг другу самое важное.

– Как мило! – улыбнулась Джорди, заходя на кухню. – Доброе утро, Оливия! – повернулась она к хозяйке пансионата, внимательно заглядывая ей в глаза в попытке догадаться о смысле их разговора.

– Привет, – рассмеялась та, качая головой. – Даже не пытайся!

– Но вы же говорили обо мне! – воскликнула Джорди.

– Ты слишком уверена в себе, – бросила Оливия, направляясь к выходу.

– На свете множество других тем для разговора, – добавила Элизабет, присоединяясь к ней.

– Как быстро они пришли к взаимопониманию, – пробормотала Джорди, все же расплываясь в довольной улыбке.

Что может быть лучше того, когда два любимых тобою человека понимают друг друга.

Глава 30. Волшебный вечер

После воскресного ужина Риверсы уезжали домой. Оливия, Эрика, Майкл и Джорди собрались у ворот, чтобы проводить их. Оливия переживала за девушку, как та воспримет это расставание, но Джорди, похоже, было совершенно не до этого. Она увлеченно строила Женевьев и Майклу всяческие гримасы, отчего все трое закатывались веселым звонким смехом.

– Сейчас я кого-то съем, – устрашающе произнесла Джорди, широко раскрыв рот и наклоняясь к Женевьев, демонстрируя серьезность своих намерений.

Девочка с визгом побежала от нее прочь. На бегу она оборачивалась и, видя, что Джорди преследует ее все с той же страшной миной на лице, старалась бежать еще быстрее, захлебываясь при этом от смеха. Но через пару шагов была настигнута своей преследовательницей и незамедлительно подброшена в воздух. Несколько раз.

– Женевьев, нам пора, – как всегда мягко произнесла Элизабет, пытаясь привлечь внимание дочери.

Но та не замечала никого вокруг. Да и разве можно что-нибудь заметить, когда ты находишься в эпицентре веселья!

– Джорди, – раздался голос Элизабет, в котором звучало сожаление. Она сама хотела бы, чтобы ее дочь могла чаще видеть обожаемую ею тетю.

– Ах, – девушка выпрямилась, не отрывая солнечного взгляда от смеющейся Женевьев.

Элизабет подошла к ним и взяла дочку на руки.

– Вы ведь приедете еще? – спросила Джорди, оборачиваясь к Оливии, будто спрашивая разрешения.

Та согласно кивнула.

– Конечно, – ответила Элизабет, обнимая подругу.

Джорди притянула ее к себе, коснувшись лбом ее виска.

– Я люблю вас, – наконец, произнесла она, звонко чмокнув Женевьев в щеку. Потом резко отвернулась и буквально повисла на шее у стоявшего, как нельзя более кстати, рядом Себастьяна. Тот оторвал ее от земли и покружил несколько раз вокруг себя.

Затем пришла очередь Регины и Фредерика прощаться с дочерью. Они обнялись втроем. Также немногословно. Оливия подумала, что объятия в этой семье во многом заменяют слова, и это показалось ей правильным. Риверсы в который раз поблагодарили Оливию и Эрику за гостеприимство и заботу о Джорди и сели в машину, где уже ждали отправления Себастьян, Элизабет и Женевьев. Джорди в последний раз помахала им рукой, и автомобиль с ее родными, мягко тронувшись, двинулся прочь.

Казалось, целая жизнь прошла с того момента, как вчера утром девушка встречала свою семью на этом же самом месте. Деревья в лесу темнели. Прохладный ветер говорил о скором приближении ночи. Джорди смотрела вслед давно исчезнувшей машине, заложив руки в задние карманы джинсов. Ей все же было немного грустно. Совсем немного.

– Пойдем, – раздался рядом голос Оливии.

Джорди обернулась, и ее грусть растаяла при одном только взгляде на женщину.

– Куда? – спросила девушка, расплываясь в доверчивой улыбке.

Как же хорошо опять почувствовать себя маленьким хулиганистым ребенком.

– Домой.

– Домой, – задумчиво повторила Джорди. – А где Эрика и Майкл?

– Они ушли спать.

– Я и не заметила, – сказала Джорди, подходя к Оливии.

– Ты поранилась? – удивленно спросила та, осторожно дотрагиваясь до взявшейся непонятно откуда совсем еще свежей царапине на руке Джорди чуть выше локтя.

Прикосновение было настолько неожиданным, что у Джорди перехватило дыхание. Она медленно перевела взгляд туда, где Оливия касалась загорелой кожи. Ее пальцы чуть подрагивали, но она не спешила опускать руку, нежно водя пальцами вдоль линии плеча.

– Наверное, задела розовый куст, когда бегали с Женевьев, – хрипло ответила Джорди.

– Наверное, – тихо согласилась Оливия, с совершенно отсутствующим видом продолжая гладить Джорди по руке.

Потом она будто бы очнулась и подняла на девушку глаза. В них было столько тепла и искренней заботы, что слова, которые Джорди хотела сказать, застряли у нее в горле. Оливия тоже молчала. Девушка чувствовала, что ей становится все труднее дышать. А также она чувствовала, как дрожит рука Оливии, сжимающая ее локоть. Но женщина не опускала горящего взгляда, в котором все больше читалась решимость.

О Боже! Она собирается меня поцеловать! Пронеслось у Джорди в голове, и сердце бухнуло сначала где-то в горле, потом в животе, а потом ударилось о позвоночник, своими движениями точь-в-точь отображая смятение, испытываемое его хозяйкой.

Оливия качнулась вперед, почти коснувшись губами губ Джорди, но потом вдруг неожиданно дернулась в сторону. И она убежала бы, если бы девушка не схватила ее за руку. А, схватив, Джорди притянула ее к себе и, наконец-то, поцеловала. Страстно, нежно, самозабвенно. Чтобы Оливия не вздумала опять убежать, Джорди одной рукой обвила ее шею, а другой крепко держала за талию. Но Оливия и не пыталась вырваться. Вместо этого она обняла девушку за спину, скользнув ладонями по футболке.

Когда они разомкнули объятья, обе глубоко вздохнули. Будто бы это был их первый вдох с того момента, как были произнесены последние слова. Впрочем, так оно и было.

– Я не простила бы себе, если бы не сделала этого, – сказала Джорди, улыбаясь краешком губ, которые дрожали.

– Я бы тоже тебе не простила, – нервно рассмеялась Оливия ей в ответ.

Оглянувшись, она взволнованно сцепила пальцы рук.

– Ну и место мы с тобой выбрали.

– Как на ладони, – согласилась с ней Джорди, окидывая влюбленным взглядом территорию пансионата, на которую уже успели опуститься сумерки.

Затем они обе направились к дому, медленно и осторожно ступая рядом друг с другом, чтобы как можно дольше сохранить возникшее ощущение волшебства происходящего.

Глава 31.Неожиданный визит

– Ты никогда не думала о том, чтобы сбежать?

Вопрос прозвучал довольно странно в блаженной атмосфере безмолвного раннего утра. Джорди в задумчивости повернулась к Эрике.

– Нет, – ответила она, хорошо подумав. – Это, наверное, первое место, где меня ни разу не посещали подобные мысли.

Что-то во взгляде Эрики насторожило Джорди. Она внимательно посмотрела на женщину, пытаясь прислушаться к своим внутренним ощущениям. Но они смолкли так же внезапно, как и появились. Та теперь по-матерински мягко и тепло улыбалась ей. Так же, как она делала всегда.

Джорди успокоенно вздохнула и опять повернулась к застывшим в дымке за лесом горным вершинам. Как же она любила этот вид! Разве можно желать сбежать от такого?

– Никогда не думала, что смогу полюбить горы так сильно, – произнесла Джорди. – Никогда не думала, что кто-то в моем сердце сможет соперничать с морем.

Она опять посмотрела на Эрику. На этот раз открыто, весело, с нежностью и благодарностью. И Эрика опять улыбнулась ей. И на этот раз Джорди поняла, что ей не показалось. Что-то беспокоило Эрику. Но прежде, чем девушка успела спросить, что именно, Эрика потрепала ее по плечу, поцеловала в щеку и ушла.

Джорди удивленно повела бровями, решив позже непременно выяснить, что творится с Эрикой. Думать о том, что женщина волнуется из-за их отношений с Оливией, ей не хотелось. Потому что тогда у Эрики были реальные причины для волнений

– Привет! – услышала

Оливия появилась на крыльце бесшумно. Слово призрак.

– Прогуляемся по лесу?

И они пошли за ворота, к озеру, чтобы над безмолвной гладью воды застать последние следы тающего утра.

Джорди никогда не надеялась, что сможет разделить это ощущение прекрасности окружающего мира с кем-то. Но вот она стояла у неподвижной кромки воды, глядя, как туман, поднимаясь все выше, обнажает высокие стройные сосны на том берегу. Вот она стояла, держа за руку женщину, которая восхищала ее каждым своим проявлением, и понимала, что не надо ничего разделять, понимала, что красота существовала для них обеих, потому что они были вместе. Нечто неоспоримо правильное и естественное было в этом. Над елями показалось солнце, ласково скользнуло первыми лучами по лицам влюбленных, заставив их слегка прикрыть глаза.

– День будет жарким, – улыбнулась Оливия. – Перед обедом можно сходить искупаться с Майклом.

– Обязательно, – кивнула Джорди.

Оливия, не имея ни сил, ни желания противиться внутреннему всепоглощающему желанию дышать одним воздухом, повернулась к ней. Блаженство безмятежного прекрасного утра вырывало ее из привычного пласта реальности, погружая в другую. Погружая в ту реальность, где прежде всего были ее чувства. Ее чувства к Джорди. Еще вчера эмоции последних дней ошеломляли ее, пугали, все больше отдаляя от обычной ласково тянущейся солнечной повседневности, где ей не надо было ни о чем задумываться, не надо было ничего признавать. Сейчас же, окутанная этой другой действительностью, она больше не боялась, потому что ощущала невозможность другого бытия и естественность этого.

Джорди обняла ее. Чтобы привыкнуть к этому прекрасному чувству, что ты больше не один. Вместе с тем, кого любишь. Если к этому чувству вообще можно привыкнуть.

Когда они возвращались в пансионат, то буквально врезались в Майкла. Или он в них врезался. Мальчик играл в войнушку. Что было само по себе удивительно. И еще более странным было то, что он бегал с оружием: кривой деревянной палкой, должной означать самую современную штурмовую винтовку, не меньше. Добавив к этому звуки, которые он издавал, картина становилась весьма устрашающей.

Майкл выбегал из-за угла здания, расстреливая все на своем пути, когда столкнулся с Джорди и Оливией.

– Ааа, – прохрипела Джорди, хватаясь за сердце. – Ты попал в меня!

Она театрально упала сначала на колени, а затем всем телом на асфальт. Лицом вниз.

Майкл был настолько шокирован произошедшим, что сначала не мог вымолвить ни слова, глядя округлившимися от ужаса глазами на распростертую на земле девушку.

– Джорди, вставай, – несмело позвал он, когда вспомнил, что это была всего лишь игра.

– Не могу, – глухо отозвалась она. – Ты меня застрелил!

– Джорди, вставай, пожалуйста! – все больше пугался Майкл.

– Не могу! – опять ответила девушка. – Я ведь мертвая!

– Хватит валяться! – в отчаянии воскликнул Майкл. – Я же не хотел! Я же играл! Поднимайся, пожалуйста!

– Хорошо, – рассмеялась Джорди, переворачиваясь на спину. – Сейчас оживу.

Она смотрела, улыбаясь, на Оливию. Та на нее. Женщина качала головой.

– Ты напугала его, – сказала она.

Затем она притянула Майкла к себе и ободряюще потерла ему спину.

– Госпожа Риверс? – раздался позади них мужской голос.

Джорди нахмурилась, продолжая лежать на земле.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Инспектор Торнби, – представился мужчина, свысока глядя на девушку. – Я здесь с проверкой.

Он выглядел подтянутым и бодрым в своем темно-синем костюме, который сидел на нем идеально. Безликий и суровый одновременно. Как самый настоящий винтик правоохранительной системы.

– Какой проверкой? – вмешалась Оливия. – Мисс Стоун, руководительница пансионата, – добавила она, встретив его удивленный взгляд.

– Да, конечно, – произнес он. – Мисс Стоун. Мы не нашли вас на рабочем месте, поэтому начали без вашего согласия.

– С какой проверкой? – повторила Оливия, и в голосе ее послышалась сталь.

– В ваше распоряжение поступила нарушительница правопорядка. В наши обязанности входит отслеживание состояния ваших подопечных, отметки наличия прогресса или ухудшения в поведении, – сухо отрапортовал он.

Джорди молча поднялась с земли. Отряхнула джинсы.

– На каком основании? – ледяным тоном спросила Оливия.

Ее красивое нежное лицо пошло пятнами от душившего ее гнева. Джорди никогда не видела женщину такой рассерженной. Разъяренной.

– Предписание помощника прокурора, – инспектор Торнби протянул ей сложенный вчетверо документ.

Оливия, не глядя, схватила бумагу.

– Вы один? – спросила она.

– Мой напарник опрашивает клиентов вашего заведения.

Оливия закрыла глаза. Казалось, когда она их откроет, то виновник ее ярости будет испепелен на месте. Джорди тронула ее за руку.

– Не стоит так реагировать, – тихо произнесла она, не спуская глаз с мужчины, застывшего перед ними в вежливом безразличном ожидании.

– Я сейчас решу этот вопрос, – так же тихо ответила ей Оливия. – Прокурор мой хороший друг. То, что, еще можно решить, конечно, – добавила она, и с этими словами весь облик ее принял выражение прежнего, но такого обманчивого спокойствия. Женщина развернулась и ушла по направлению к зданию.

– Вы будете что-то проверять или мы можем идти? – спросила Джорди, раскрыв руки ладонями вверх.

– Вы можете идти, – сдержанно ответил ей Торнби. Сам он смотрел Оливии вслед. Нахмурившись.

– Спасибо, – сказала Джорди, взяла бывшего в течение всего разговора ниже травы тише воды Майкла за руку и повела за собой в столовую.

Проверка проверкой, а завтракать очень хотелось. Несмотря на то, что девушка не представляла, как она сейчас войдет в кафе, где собрались практически все жители пансионата, и посмотрит им в глаза. Уже будучи, как сказал инспектор Торнби, нарушительницей общественного спокойствия, а не студенткой из Парижа.

Хорошо, что чувство голода после утренней прогулки было практически нестерпимым. Иначе она бы не заставила себя сейчас появиться в столовой практически в гордом одиночестве.

– Бали! – позвала Джорди, подходя к зданию. – Бали, ты нужен мне! Где ты, маленький хулиган?

Но котенка нигде не было.

– Эх, – вздохнула девушка, и, продолжая держать Майкла за руку, открыла дверь столовой.

Она остановилась на пороге с гулко бьющимся сердцем, готовая встретить осуждающие взгляды. Но на нее, казалось, никто не обращал внимания. Все были заняты завтраком. Благо, он и правда всегда был достоин того, чтобы посвятить ему всего себя. Эрика за их столиком заметила появившуюся в дверях парочку и помахала им рукой, приглашая присоединиться к ней.

Слегка опустив голову, Джорди прошла к столику, ведя за собой Майкла.

– Привет, – сказала девушка.

– Ох, наконец-то, – обрадовано воскликнул Микки, тряся в воздухе рукой, только что освобожденной из цепкого плена ладоней Джорди.

– Прости, дорогой, – рассмеялась девушка, взъерошивая ему волосы. – Что здесь было? – спросила она Эрику.

– Ничего особенного, – ответила та. – Они задали пару вопросов. Получили одинаковые, будто под копирку ответы, и, казалось, остались ими довольны.

– И как старички восприняли эту новость? – спросила Джорди, осторожно оглядываясь на завтракающих постояльцев.

– Не волнуйся об этом, – сказала появившаяся у их столика Тереза, мать Микки.

Она принесла Джорди и Майклу завтрак.

Девушка подняла к ней голову.

– Не волноваться? – слабо улыбнулась она. – Мне так стыдно.

– Не стоит, девочка моя. Я, конечно, давно подозревала. Но это ничего не меняет.

– Что вы давно подозревали? – удивилась Джорди.

– Что студентам из Парижа нечего делать в нашей глуши! – решительно отрезала Тереза, поставила на стол тарелки с кашей и с достоинством удалилась.

Джорди проводила повеселевшим взглядом ее массивную фигуру.

– И чего это не меняет? – пробормотала она непонимающе.

Но настроение ее немного просветлело.

– Я присяду? – спросила Моника, отодвигая пустующий стул Оливии.

И медсестра резво расположилась рядом с девушкой.

Джорди выжидающе смотрела на нее.

– На тебе лица нет, – весело заметила Моника. – Точнее не было, сейчас что-то уже проявляется.

– Проявляется? – переспросила Джорди. – Какая хорошая новость.

– Если говорить обо мне, то я давно знала, – продолжила Моника как ни в чем не бывало.

– Вот как, – уставилась на нее девушка.

– Я думаю, все знали, – честно призналась Моника, сморщив лоб. – На ресепшене как-то появилась копия твоего общественного договора. И, как ты сама понимаешь…

Ее круглое полноватое лицо приняло многозначительное выражение. Потом она опасливо покосилась на Эрику.

– Я надеюсь, нам не попадет за это?

– За это нет, – ответила Эрика, и в голосе ее удивительным образом смешались нотки неодобрения и смирения.

– Ух, – обрадовано выдохнула Джорди, откинулась на спинку стула, обвела уже ставшим чуть более уверенным взглядом постояльцев и опять произнесла, – Ух! Вот это американские горки!

В этот момент она почувствовала, как кто-то осторожно трогал ее ступню под столом.

– А вот и ты, маленький хулиган!

Бали забирался к ней на ногу. Как умел. Смешно закидывал передние загипсованные лапки на ремни сандалии и отталкивался задними.

– Вот теперь все в полном порядке, – рассмеялась она.

– А где Оливия? – спросила Эрика, и Джорди подскочила бы на стуле, если бы не необходимость оставаться неподвижной, давая Бали возможность штурмовать ее ногу.

– Она хотела звонить прокурору, – ответила девушка, медленно сползая под стол.

Взяв котенка, она поднесла его к своему лицу:

– Сделаешь это в обед!

Потом так же аккуратно поставила его на пол.

– Я захвачу у Терезы пару бутербродов с какао и поднимусь к ней, – сказала она Эрике с Майклом.

Глава 32.Страх

Джорди стояла в коридоре с подносом в руках, прислушиваясь к звукам за дверью кабинета Оливии.

Тишина.

Она осторожно постучала в дверь фалангой пальца. Произведенный ею звук был больше похож на скребок мыши в углу, потому что этой же рукой она продолжала держать поднос.

Тишина.

И когда девушка уже была готова стучать в дверь ногой, та перед ней буквально распахнулась.

– Завтрак… в постель, – неуверенно произнесла Джорди, увидев, что Оливия будто была ей совсем не рада.

– Проходи, – сказала хозяйка пансионата, смягчаясь.

– Я уже подумала, что не сносить мне головы, – рассмеялась девушка.

– Ты из столовой? – спросила Оливия, внимательно глядя на Джорди. – Кто тебя там развеселил?

– Тереза, – ответила Джорди, ставя поднос на стол. – И Моника.

Она взяла кружку с какао и предложила ее женщине.

– Может, позавтракаешь?

– У меня нет аппетита, – сказала Оливия, устало садясь в свое кресло. – Как тебя встретили в столовой?

– Как всегда, – беспечно произнесла Джорди. – Оказывается, все уже давно обо всем знали.

Оливия долго смотрела на нее, потом глубоко вздохнула и потерла лоб.

– Как – знали? – тихо спросила она после паузы.

– Копия соглашения попала на ресепшн. А дальше дело техники.

– Господи, – Оливия прикрыла глаза. – Я так испугалась, – продолжила она негромко. – Сама не знаю чего. Что тебя сейчас заберут. Или что клиенты взбунтуются. Господи, я так испугалась.

Она говорила тихо, пытаясь себя этим успокоить. Ее рука, которой она по-прежнему терла лоб, слегка дрожала.

– Ну не надо было так реагировать, – прошептала Джорди, до глубины души пораженная тем, насколько серьезно Оливия восприняла ситуацию.

Она сидела на краешке директорского стола, готовая в любой момент соскользнуть на пол, чтобы оказаться перед женщиной на коленях.

– Ничего этого не произошло, – произнесла Джорди. – Все обошлось.

Оливия открыла глаза. И даже слабая улыбка появилась на ее красивом бледном лице. Она просто смотрела на склонившуюся к ней девушку и молчала.

– Мне нужен отпуск, – сказала она, наконец. – И какао.

– Второе с легкостью, а вместо отпуска у нас скоро будет праздник! – сказала Джорди, протягивая женщине кружку и бутерброды.

– Какой праздник?

– По случаю завершения строительства бассейна!

Джорди соскочила со стола и радостно завальсировала по комнате.

– Ты совсем забыла об этом? – внезапно остановилась она посреди кабинета.

– Я совсем забыла не только об этом, – сокрушенно покачала головой Оливия.

– Для тебя это все слишком? – тихо спросила Джорди, став вдруг серьезной.

Оливия задумалась и отвела взгляд.

– У меня такое ощущение, будто меня сносит потоком. Даже не потоком, а лавиной какой-то, – с горечью в голосе ответила она. – Я не привыкла столько чувствовать.

Обе молчали, застыв в своих положениях. Оливия в кресле. Джорди перед ее столом. Холодная, неприятная волна ошеломляющего неверия окатила девушку с головы до ног, схватила за горло, а потом отступила.

– Конечно, – первой ожила Джорди.

– Прости меня по…– хотела было извиниться Оливия, но Джорди перебила ее.

– Не вздумай, – она уже улыбалась, засовывая ладони в задние карманы джинс. Почти обычною своею счастливою улыбкой человека, которому неведомы земные горести. – Ты ни в чем не виновата. И если тебе так легче, то значит, так правильно.

Оливия, наконец, подняла на нее глаза. В них было столько раскаяния.

– Я пойду поиграю с Майклом? – спросила Джорди, не имея сил выдерживать этот разрывающий ей сердце взгляд.

– Иди, – отпустила ее Оливия.

– Стой! – тут же воскликнула она, не успела девушка сделать и шага по направлению к двери.

Джорди с вопросом обернулась на нее. С надеждой.

– Иди, – все же произнесла Оливия и кивнула в подтверждение своих слов.

– Далеко ли ты собралась? – спросила девушку появившаяся на пороге Эрика.

– Эрика! – воскликнула Джорди и буквально набросилась на пожилую женщину. – Я так рада тебя видеть! – говорила она, крепко прижимая ничего не понимающую женщину к себе.

– Что случилось? – удивленно спросила та, не пытаясь вырваться из железных объятий. – Мы же только что виделись в кафе?

– Ничего, – ответила Джорди. – Я иду играть с Микки. Ничего.

И она отпустила ее. Потом, уже дойдя до порога, с непонятной Эрике грустью в глазах посмотрела на Оливию, потом на Эрику:

– Счастливо оставаться!

– Что это было? – Эрика, удивленно сдвинув широкие седые брови, смотрела ей вслед.

– Мы... я даже не знаю, как это назвать, – ответила Оливия, опять прикрывая глаза ладонью.

– Поругались?

– Нет, – отмахнулась Оливия. – Нет-нет, – она даже рассмеялась. – Мы… – она все пыталась подобрать слова, потом подняла голову и прямо посмотрела на Эрику, признавая свое поражение в этой попытке. – Я не знаю, как это назвать.

– Оливия, девочка моя, как-нибудь назови это, пожалуйста, – попросила ее Эрика, начиная волноваться.

– Я влюбилась в Джорди и сказала ей, что не могу быть с ней, – произнесла она ровно и спокойно. И тут же добавила, – пока. Пока не могу быть с ней.

– Давай по порядку, – тяжело вздохнула Эрика, грузно опускаясь в кресло напротив хозяйки пансионата. – Часть про «влюбилась» можешь опустить. Это я давно подозревала.

– Давно? – воскликнула Оливия. – Вы все сегодня с ума меня решили свести своими давними познаниями? Весь пансионат обо всем знает, и только я волнуюсь, как оказывается, ни о чем.

Она вскочила с кресла и, тут же взяв себя в руки, степенно подошла к окну.

– О чем ты волнуешься? – спросила ее Эрика. – И почему ты не можешь быть с Джорди?

– Я.. просто... не могу себе этого пока позволить, – произнесла Оливия, обхватывая плечи руками. Она смотрела в окно, неосознанно выискивая взглядом девушку и Микки. – Я никогда не испытывала ничего подобного. Вдруг это не по-настоящему? Вдруг это ревность? Чувство собственничества? Вдруг это ослепление пройдет через пару дней?

– Ослепление, – медленно повторила Эрика вслед за молодой женщиной. – Ей должно быть больно.

– Ей было бы еще больнее, если бы это случилось позже. Сначала я должна разобраться в своих чувствах. Для меня это все не просто. Я не Джорди, – уверенно произнесла Оливия.

Потом повернулась к Эрике:

– Ты не осуждаешь меня?

Пожилая женщина коротко вздохнула и смиренно произнесла:

– Сегодня такой день, когда я никого ни за что не осуждаю. Ни наших младших медработников за распространение по пансионату любой информации, ни тебя, за то, что ты влюбилась в девочку. Хотя, признаюсь, еще вчера меня это сильно беспокоило.

– Что именно тебя беспокоило? – осторожно спросила Оливия.

– Справишься ли ты с тем давлением, которое почувствуешь. Ты не из тех, кто спокойно и хладнокровно бросает вызов обществу.

Оливия молча кивнула головой.

За окном послышались крики. Джорди неслась по лужайке, перепрыгивая через кусты роз. Майкл за ней. Бали завершал.

– Она совсем не расстроена? – тихо спросила Оливия с непониманием в голосе.

– А ты бы хотела, чтобы она убивалась от горя? – усмехнулась Эрика, подходя к ней и так же выглядывая в окно.

– Нет, – смутилась молодая женщина. – Конечно, нет. Ни в коем случае.

– К тому же это лучший способ поднять себе настроение: попрыгать через розовые кусты в нашем саду. Я уже не смогу, а тебе тоже надо как-нибудь попробовать.

Оливия улыбнулась. Эрика обняла ее и по-матерински похлопала по спине.

Джорди лежала на лужайке, когда Эрика нашла ее после обеда. Микки играл с Бали поодаль.

– Ты обедала? – спросила Эрика, присаживаясь на теплую пригретую солнцем траву рядом с девушкой.

– На кухне, с Терезой.

– Я уж испугалась, что ты решила изморить себя голодом. Значит, ты в порядке?

Джорди подозрительно и шутливо посмотрела на нее.

– Оливия мне все рассказала, – объяснила Эрика.

– Ты об этом… – протянула Джорди. – Мое сердце разбито.

– А если серьезно?

– Если серьезно, у меня есть Микки, Бали и ты. И горы. Что еще надо для счастья? – девушка ослепительно улыбнулась пожилой женщине.

– Джорди!

– Эрика, когда будет серьезно, я расскажу тебе первой. Сейчас не о чем печалиться, – сказала Джорди и повернула голову в сторону играющих Бали и Микки.

– Ты настолько уверена в себе? – спросила Эрика строго.

– Я настолько уверена в ней, – просто ответила Джорди. Потом рассмеялась, – И в себе, конечно, тоже. – Потом добавила, – И в любви, – своим обычным не сомневающимся тоном, не вызывающим ни у кого возражений, потому что утверждала она таким тоном вещи, в которые каждому хотелось верить. – Не надо забывать, что мы здесь говорим о любви.

– О любви? – весело уточнила Эрика.

– Только о ней, – кивнула Джорди и опять посмотрела на женщину.

– А если этого не произойдет? – став вновь серьезной, спросила Эрика. – Если она так и не решится?

– Тогда по завершению своего срока я пойду к своему морю, – невозмутимо ответила Джорди, следя взглядом за прыгающим невдалеке Бали.

– Значит, любишь ее? – спросила Эрика. Она сейчас внимательно смотрела на девушку, хитровато сощурив свои серые проницательные глаза.

– А разве по мне не заметно? – искренне удивилась Джорди.

– Заметно, – рассмеялась пожилая женщина. – Еще как заметно. Просто хотела услышать это от тебя.

– Я люблю ее, – сказала Джорди.

Глава 33. Беглецы

Ужинала Оливия опять одна. То есть вокруг были ее старички. Энди подходил к ней пару раз, предлагая свою компанию. Тереза крутилась вокруг нее больше обычного, видимо, заметила ее встревоженное лицо. Но ничто это не могло заменить Оливии привычную атмосферу. Кого-то не хватало.

– Эрика, почему я ужинаю одна? – спросила Оливия, набрав на сотовом номер своего заместителя.

– Потому что мы с Джорди и Майклом отвозили Бали к ветеринару поменять гипс, – ответила ей женщина, и Оливия услышала в трубке шум дороги.

– Ты за рулем?

– Мы уже возвращаемся. И мы уехали без тебя, потому что…

– О не-ет! – раздался на заднем фоне возглас Джорди. – Тебе сейчас попадет из-за меня!

Оливия покачала головой. Потом смиренно произнесла, глядя на Терезу, застывшую рядом с ней в очередной попытке подложить в тарелку молодой женщины дополнительный кусочек творожной запеканки:

– Не делайте так больше.

Увидев испуг на добродушном лице поварихи, она поправилась:

– Это не вам.

– Эрика, я жду вас всех в кафе. На ужин, – решительно сказала она, затем попросила Терезу накрыть стол еще на троих.

– С тобой я поговорю позже, – сказала Оливия, поднимаясь, когда троица переступила порог столовой.

Эрика с Джорди неуверенно переглянулись между собой, не совсем понимая, кому именно молодая женщина адресовала сию реплику. Но потом они заметили Бали, уже ласкающегося о ноги хозяйки пансионата. Майкл так же нерешительно замер позади Джорди, будучи не совсем уверенным, что его не коснется гнев местной небожительницы.

– На тебя я не сержусь, садись, – сказала ему Оливия.

Она кивнула на стул рядом с собой.

– На Эрику тоже не ст… – хотела было заикнуться Джорди, но взгляд Оливии ее остановил.

– С тобой я поговорю после Бали, – произнесла молодая женщина.

Затем она посмотрела на Эрику. Может, чуть строго. Как смотрят на любимого ребенка, зная, что нет сил его ругать.

– Ваш ужин ждет вас, – сказала Оливия, обращаясь ко всем.

– Какое совпадение! Мы тоже его ждем, – шутливо сказала Джорди, но Оливия будто не слышала ее шутки.

Эрика осторожно завела разговор о планах на завтрашний день, о прибытии нового оборудования в кабинет физиотерапии, о завершении строительства бассейна и благоустройства территории вокруг него. Оливия ей отвечала. Сначала задумчиво и устало, потом более спокойно, хоть и с некоторым усилием, затем, как обычно, сдержанно, но цепко и внимательно слушая. Джорди поняла, что гнев Оливии не коснется Эрики, и потеряла к разговору начальный интерес. И вскоре уже еле сдерживалась, чтобы не зевать во весь рот. Майкл же, не стесняясь, клевал носом. Но не решался издать не звука. Даже покончив с запеканкой, тарелку со стаканом переставлял так тихо, будто они были живыми и спали, а он не хотел их разбудить.

– Я провожу его? – спросила Джорди.

Она уже отодвинула стул и собиралась вставать.

– Ты – нет, – ответила Оливия. – Эрика, проводи, пожалуйста, Майкла.

– Конечно, – ответила пожилая женщина.

– Спокойной ночи, – сквозь застывшие в полуулыбке губы шепнула Джорди Микки, когда он проходил мимо нее.

– Ты решила меня избегать? – спросила Оливия, когда они остались одни. – Ты на самом деле меня избегаешь?

Джорди почувствовала, как множество чувств смешались в ее душе, словно краски в палитре маленького ребенка, впервые взявшего в руки кисточку. И сейчас она уже сожалела о том, что они поехали в клинику без Оливии. И о том, что обедала она на кухне. И о том, что весь день ее прошел вдалеке от этой женщины. Женщины, которая вдруг казалась такой чужой сейчас, и, при всем этом, Джорди по-прежнему чувствовала, что любит ее. И чувствовала, как сильно и гулко бьется ее сердце при взгляде в серо-зеленые глаза, взирающие на нее с неверием, возмущением, но вместе с тем с надеждой и непоколебимым знанием. В глазах Оливии сейчас можно было прочесть все, о чем она не могла говорить словами.

– Если только совсем немножко, – произнесла девушка, сдерживая улыбку, как самый верный признак того, что говорила она серьезно.

– Не смей этого делать, – сказала Оливия.

Она решительно поднялась и ушла.

Джорди ошеломленно раскрыла рот. Она смотрела перед собой, наконец-то имея возможность позволить себе улыбку. Восхищенную улыбку.

Глава 34. Экстремалы

Утром Джорди с Майклом помогали рабочим разносить растения, привезенные для благоустройства территории вокруг бассейна. Девушка с гордостью наблюдала за тем, как десятилетний Микки, смиренно склонив свою русую голову над картой, внимательно изучал ее, а потом застенчиво, но со знанием дела раздавал указания рабочим. Он был настолько поглощен поставленной перед ним задачей, что забывал даже смеяться и шутить в ответ на шутки Джорди.

Девушка же выбрала себе в спутницы небольшую нежно-зеленую тую в кадке, и носила ее по саду, прижимая к себе. На предложения рабочих помочь ей или поставить кадку на землю на предназначенное именно для этой туи место, она отвечала вежливым отказом. Ходить с деревом было так забавно, и она веселила сама себя этой милой безобидной выходкой. Ей необходима была дополнительная порция веселья.

Оливия появилась ожидаемо и неожиданно одновременно. Ожидаемо, потому что Джорди ждала ее появления. Ждала с самого утра. Точнее, с самого вчерашнего вечера она ждала того момента, когда вновь увидит хозяйку пансионата. Неожиданно – потому что никто не заметил, как молодая женщина приблизилась к месту за бассейном, где сейчас полным ходом шли озеленительные работы.

– Прекрасный способ отлынивать от работы! – раздался глубокий ровный голос Оливии позади Джорди и Майкла.

Микки притаптывал землю вокруг только что посаженной роскошной хосты. Джорди наблюдала за ним в обнимку со своей туей, говоря что-то об азалиях и петуньях.

Оба вздрогнули и повернулись к ней. Оба робко и обрадовано произнесли:

– Доброе утро…

– Мы не отлыниваем, – серьезно сказал Майкл.

– Ты нет, – согласилась Оливия, ласково глядя на него.

Затем она перевела взгляд на Джорди, и он, ее взгляд, не потерял своего тепла.

Девушка несколько раз непонимающе хлопнула ресницами, потом воскликнула:

– Ах, это!

И посмотрела на свою тую.

– Да это, – сказала Оливия, продолжая смотреть на нее.

Глаза Джорди сейчас были широко раскрыты от удивления. В попытке осознать происходящее. Молодая женщина смотрела на нее сдержанно, но в спокойном взгляде ее Джорди отчетливо улавливала радость от встречи, а в голосе девушке слышались игривые нотки. Оливия была облачена с утра в свободные шелковые брюки и блузку, в один из своих обыкновенных нарядов. То есть, конечно, необыкновенных, потому что они всегда подчеркивали не только изящество ее фигуры, но и ее независимый нрав, скрытый под маской сдержанности, ее внутреннее благородство, обезоруживающую женственность, идеальный вкус, и еще много чего. В общем, ее наряды сводили Джорди с ума, как будто мало было этих внимательных и нежных глаз, этих золотистых шелковистых волос, этой мягкой королевской улыбки.

Джорди была растеряна. То есть она была счастлива, рада, успокоена и так далее. И вместе с тем растеряна. Она стояла сейчас рядом с Оливией, видела любовь в ее глазах, и не знала, что ей делать. Не могла даже протянуть руку к той и быть уверенной, что этот жест не испугает ее. Не вызовет отчуждение на дорогом лице.

Джорди, возможно, впервые в жизни, не знала, что делать. Она знала, как завоевывать сердца, как рождать в них любовь, но что делать со страхом и предубеждением в этом сердце, она не знала. Оставалось только ждать, а ждать, как известно, никто не любит.

И все же Джорди была счастлива. Очень счастлива. Солнце ласкало ее, Оливию и Майкла, застывших напротив друг друга, купалось в почти законченном бассейне, играя светом на его ярких голубых плитках, грело снующих туда-сюда рабочих, и не забывало даже про тую в ее руках, которую девушка по-прежнему прижимала к себе. Разве этого мало для счастья?

По самому окончанию тихого часа Микки негромко, но нетерпеливо стучался в комнату к девушке.

– Что стряслось? – шепотом спросила она его, выскакивая в коридор на одной ноге и одновременно натягивая сандалию на другую ногу.

– Смотри! – возбужденно воскликнул Микки, протягивая ей достаточно потрепанного вида скейтборд.

– Ох ты! – воскликнула Джорди по-прежнему шепотом, с восхищением принимая доску из рук мальчика. – Где ты достал его?

– Роберт дал мне его только что. Сказал, что недавно разбирал в гараже вещи, и нашел старый скейт, который он сам делал для своего сына. Теперь он поставил на него новые силиконовые колеса, и мы с тобой можем кататься, – рассказал Микки, кидая настороженные взгляды в оба конца пустого коридора.

– Ты уже попробовал? – спросила Джорди.

– Я не умею, – улыбнулся Микки. – Научишь меня?

Джорди посмотрела на мальчика. Видя надежду в его взгляде, она кивнула и уверенно произнесла:

– Конечно. Силиконовые, говоришь? Сейчас проверим.

Она положила скейтборд на пол, встала на него одной ногой:

– Лови меня, если что!

Тихонько оттолкнулась и поехала. Майкл побежал за ней. Не издавая ни звука, только перекидываясь время от времени веселыми, искрящимися от восторга взглядами, они проехали несколько дверей в комнаты, двери в оба главных кабинета – Оливии и Эрики, следующие комнаты, и уперлись в конец коридора. За последней дверью послышались звуки. Старички просыпались.

Перебравшись на улицу, Джорди предложила скейт Майклу. Но тот отказался, качая головой:

– Я еще не совсем понял, как ты это делаешь.

И вот они катались на улице: Джорди, Микки и присоединившийся к ним Бали.

Потихоньку старички высыпали на улицу, погреться на послеобеденном солнце после тихого часа.

Когда Джорди в очередной раз проносилась мимо главного входа, профессор Боссонг, до этого лишь с интересом наблюдающий за троицей, восседая на лавочке, вдруг воскликнул:

– Как же тихо!

Джорди тут же остановилась.

– Невероятно бесшумный! Вот где незаменим силикон! – поддержала она пожилого господина.

Профессор, чья строгая прямая спина всегда являлась предметом восхищения всех женщин пансионата, едва заметно сгорбился, с любовью глядя на скейтборд, поджал тонкие высохшие губы и ничего не сказал.

– Хотите прокатиться? – спросила Джорди.

Он тут же поднял на девушку живые глаза с хитрым, веселым прищуром, подумал пару секунд, и кивнул:

– Хочу.

– Сидите здесь, я сейчас вернусь! – сказала Джорди и стремглав бросилась на ресепшн.

Через сорок минут Эрика стояла на крыльце и сурово вглядывалась в небольшую толпу, собравшуюся возле ближайшей к крыльцу скамьи.

– Кто-нибудь видел Энди? – спрашивала она у возбужденно гудевших старичков.

Но прежде, чем ей успели ответить, из-за угла здания показалась довольно странного вида человеческая конструкция: стоя обеими ногами на скейтборде, поддерживаемый под руки с одной стороны Джорди, с другой стороны искомым ею медбратом, по дорожке по направлению к Эрике неспешно катился господин Майер. Выглядел он, как самолет, который предпочел взлету спокойную прогулку по взлетной полосе.

– Вот ты где, – довольно сердитым тоном произнесла женщина, когда конструкция поравнялась с нею. – Я уже на четвертый звонок, пришедший с ресепшена, отвечаю.

Процессия остановилась. Энди неуверенно смотрел на свою начальницу. Толпа старичков заволновалась. Повнимательнее вглядевшись в нее, Эрика поняла, что это была очередь, а не просто стихийное скопление людей. Очередь, видимо, на катание, которое, учитывая возраст участников, вполне можно было назвать экстремальным. При всем при этом в очереди даже было две женщины.

Эрика глубоко вздохнула и покачала головой, потом спросила:

– Вы крепко их держите?

– Крепко, – ответила Джорди, выжидающе глядя на нее.

Она была готова свернуть мероприятие по первой же команде пожилой женщины. Но команды не последовало.

– Ну хорошо. Я за Барбарой, – только и сказала Эрика и ушла обратно, продолжая так же скептически покачивать головой.

Глава 35.Настольные игры и не только.

Вечером после ужина Оливия шла по коридору, и он казался ей пустым. Самые стойкие из старичков все еще гуляли на улице, но многие уже разошлись по своим комнатам и готовились ко сну. Ни Джорди, ни Майкла из окна своего кабинета она не увидела перед тем, как покинуть его. И вопрос об их местонахождении невольно занимал собою все ее мысли.

Она решила заглянуть к Эрике. Та последнее время лучше нее знала, где пропадают эти двое. Тихонько постучав, она приоткрыла дверь в кабинет своего заместителя. И поняла, что ее поиски закончены.

– Вот вы где! – одними губами произнесла она, входя.

Майкл сидел напротив Эрики за ее столом, хмурясь на лежащую перед ним доску с шашками. Судя по соотношению его белых шашек к черным Эрики, его ждал неминуемый проигрыш. Пожилая женщина с довольным выражением лица наблюдала за его сосредоточенными размышлениями, ожидая следующего хода Микки, который, как она была уверена (и это можно было прочитать во всей ее расслабленной позе откинутого на спинку кресла тела), не несет в себе никакой угрозы.

Джорди же дремала на небольшом диванчике для посетителей, вытянув стройные ноги через подлокотник. На ее груди покоилась раскрытая книга.

– Кто бы мог подумать, что туи столь утомительны, – негромко произнесла Оливия и увидела, как губы Джорди расплылись в нежной, радостной улыбке.

Женщина подумала, что та проснулась, но в остальном Джорди продолжала лежать неподвижно. Оливия бросила Эрике вопросительный взгляд, и та кивнула в ответ, как бы говоря «да-да».

– Если бы в моей молодости кто-то улыбался во сне при звуках моего голоса, мне было бы все равно, какого он пола, – сказала Эрика, переводя взгляд на все еще думающего Микки.

– Что? – возмутилась Оливия. – Теперь ты уже на ее стороне?

– На твоей стороне скучно, дорогая моя девочка, – ответила Эрика.

– Прекрасно, – сказала Оливия, подходя ближе, чтобы иметь лучшую возможность изучить происходящее на доске. – Вот этой, Майкл, – указала она на крайнюю левую шашку.

– Она меня съест, – неуверенно протянул мальчик.

– Да, – подмигнула ему Оливия.

– Да! – обрадовано воскликнул он, не сводя глаз с доски. – Конечно!

– Какая ты мстительная, – вздохнула Эрика, наклоняясь к столу.

– Это всего лишь намек, – сказала Оливия, разворачиваясь.

Теперь она внимательно осматривала тот диванчик, на котором спала Джорди.

– Намек на то, что станет со всеми неверными, – продолжила за ней Эрика.

Оливия ответила ей только победным взглядом и лукавой улыбкой. Потом она присела на краешек дивана и посмотрела на реакцию Джорди. Никакой.

– Эрика, когда у нас будет праздник? – спросила Оливия в пространство.

И они стали обсуждать завершение строительства бассейна.

Когда Джорди открыла глаза, поняв, наконец, что прекрасный сон о неземной музыке, ласкающей ее слух, несколько более реален, чем казалось на первый момент, локоть Оливии уже покоился на невысокой спинке дивана, почти касаясь ее ног. Сама хозяйка пансионата о чем-то негромко, но весело переговаривалась с Эрикой и Майклом.

Первые несколько секунд Джорди просто смотрела на нее с замиранием сердца. Замирание не помогало, и сердце колотилось так, как будто дремало вместе с ней, а, проснувшись, желало наверстать упущенное. Оливия была так близко. Джорди чувствовала бедром тепло ее тела. Чувствовала, как та дышит, ровно, спокойно. Бедро трепетало бы, если могло.

– Выспалась? – услышала она голос Эрики.

Оливия тут же повернулась к проснувшейся девушке, и они встретились взглядами.

– Выспалась? – ласково повторила молодая женщина, когда Джорди ничего не ответила Эрике.

Девушка продолжала восхищенно смотреть ей в глаза, боясь вздохнуть, пошевелиться. Отвечать никак не входило в ее планы. Лишь бы успеть насмотреться.

– Видимо, еще не совсем, – рассмеялась Оливия. – Пойдем, я провожу тебя и Майкла в ваши комнаты.

Вот тут, наконец, Джорди вспомнила о существовании Эрики. Она повернула к ней голову, недоумевающе нахмурив брови.

– Тебе не послышалось, – ответила та на ее безмолвный вопрос.

Оливия поднялась, Джорди с Микки последовали ее примеру.

– Спокойной ночи? – неуверенно спросила девушка у Эрики, уже стоя на пороге.

Наступающие сумерки сгущались за окном, позволяя ломаной линии гор постепенно превращаться в ровное синее полотно неба.

– Спокойной, – с улыбкой кивнула Эрика.

Не успели они выйти в коридор, как Майкла забрала мама. Тереза быстро шла им навстречу, уверенно и с силой переставляя свои мощные ноги с крупными лодыжками. Белый халат ее развевался при ходьбе. Вот с кем-кем, а с ней Джорди не хотелось иметь разногласий ни по какому поводу. Женщина выглядела так, будто легко и не морщась могла свернуть голову любому крупному животному. Наверное, именно такие физические силы были необходимы для работы на кухне.

- Хорошо, что я всегда знаю, где его искать, – сказала Тереза, подходя к ним.

Она улыбнулась, и у девушки отлегло от сердца. С улыбкой Тереза представала совершенно безобидной.

- Кого ты сейчас имеешь в виду? – спросила ее Оливия.

- Вас обеих, – ответила женщина после того, как быстро посмотрела сначала на одну, потом на другую.

Джорди с Оливией попрощались с Микки и Терезой, и вскоре остались одни в заполненном сумраком коридоре.

- Моя комната там, – сказала Джорди.

Она осторожно указала рукой и глазами в сторону от себя, сама при этом не двигаясь с места. Она не сильно рассчитывала на то, что Оливия решится на самом деле проводить ее. Ситуация была неловкая и затягивающая в свой сладкий плен одновременно.

Оливия почти свысока, с вызовом, как всегда, прячась за маской уверенности в себе, посмотрела на Джорди, будто совершенно не была застигнута врасплох. А может, так и было на самом деле. Что-то вязкое и приятное заполняло собою грудь Джорди, ее легкие, подступало к горлу, грело солнечное сплетение, и вот она уже впитывала это что-то вместе с окружавшим их сумраком.

- Пойдем, – сказала Оливия, приглашая ее жестом.

Как и всегда, хозяйка пансионата, хозяйка положения. Джорди почувствовала, как кровь стала более вязкой, а ноги ватными.

- Конечно. Это же твое королевство, – улыбнулась она.

Они неспешно двинулись по направлению к комнате девушки. Шли так, будто темнеющий коридор был прогулочным променадом или аллеей в одном из парижских парков. И будто был приятный вечер, теплый ветерок обдувал их, а рядом прогуливались другие пары.

- Спокойной ночи, – сказала вынырнувшая из темноты Барбара и пробежала мимо них.

Оливия доброжелательно кивнула и улыбнулась старушке. Она вообще весь вечер улыбалась. Никаких следов внутренней борьбы на ее прекрасном лице, обрамленном золотой волной волос. В глубине серо-зеленых глаз уверенность, даже искорка веселья, отблеск игры.

- Мы пришли, – сказала Джорди, останавливаясь.

Она все ходила первой, давай возможность Оливии сделать решающий шаг, ответить, разбить в дребезги ту непонятную ситуацию, которая возникла между ними. Потому что сама Джорди этого сделать не могла.

- Да, – ответила ей Оливия.

Она тоже остановилась и посмотрела на девушку. Выжидающе, неуверенно. Куда только все подевалось.

«Ну вот», – подумала про себя Джорди, – «Она ничего еще не решила».

Сумрак полностью заполнил коридор, потяжелел, окружая двух женщин, создавая иллюзорное ощущение невидимости, защищенности.

- Что у нас с электричеством? – спросила Оливия, сообразив, наконец, что темнота эта не совсем естественна для обычно освещенного на всю ночь коридора.

- Ничего, – ответила Джорди, делая шаг ей навстречу.

Касаясь ее талии одними кончиками пальцев, она подтолкнула женщину к стене. Оливия послушно отступила назад. Джорди наклонилась к ней, та не шевелилась. Только смотрела на девушку, и зрачки ее становились все шире. Джорди поцеловала ее. Оливия не ответила. Точнее ответила, но как-то слишком робко, безжизненно, будто из вежливости или страха, а не из-за чувства.

Джорди отстранилась. Такой поцелуй ей был не нужен. Она опустила руки, и Оливия чуть заметно вздохнула. Они смотрели друг на друга. Одна с непониманием и вопросом, другая с сожалением, извинением, раскаянием.

- Спокойной ночи, – сказала, наконец, Оливия, когда выдерживать взгляд Джорди стало невыносимым.

- Спи сладко, – ответила ей Джорди, но женщина уже не слышала ее.

Она была далеко, так как ушла до того, как девушка обрела дар речи.

Глава 36. В глиняных джунглях.

– Я искала тебя.

Эрика догнала Оливию на подъездной аллее пансионата. Молодая женщина решила начать рабочий день с прогулки. И это было понятно. Утренний ливень превратил горный воздух в наполненный яркими густыми запахами эликсир. И женщина, прикрыв глаза, вдыхала его, наслаждаясь каждым глотком. Она медленно шла по направлению к воротам, то в задумчивости поднимая голову к просветлевшему небу, то рассеянно проводя рукой по подросшим розовым кустам, прикасаясь к нежным распустившимся цветкам. Услышав помощницу, она остановилась и выжидающе повернулась к той.

– Завтра должны привезти новую газонокосилку, – выдохнула Эрика.

Она успела запыхаться после небольшой пробежки в поисках хозяйки пансионата.

Оливия молча кивнула, глядя куда-то сквозь нее.

– Что-то не так? – спросила Эрика, насторожившись.

– Все в порядке, – заверила ее женщина. – Прогуляйся со мной.

И они вместе продолжили неспешную прогулку, иногда прерываемую короткими и шумными вздохами Эрики, которая все еще пыталась отдышаться.

– Ты уже сказала детям? – спросила Оливия спустя некоторое время, наполненное приятным молчанием двух людей, которым комфортно рядом друг с другом без слов.

– Детям? – переспросила Эрика. – Ты хочешь привлечь на сторону своей нерешительности закон?

Оливия никак не отреагировала на этот выпад, просто продолжала смотреть на пожилую женщину, ожидая ответа.

– Да уже сказала, – произнесла Эрика, не желая испытывать терпение Оливии. – Визжали от радости. Боюсь, с такой игрушкой времени на траву у них совсем не останется.

Эрика имела в виду то, что у новой газонокосилки будет сиденье и руль, как у настоящей машины. Она уже представляла, сколько кругов Джорди с Микки намотают по дорожкам пансионата, прежде чем примутся за использование техники по назначению.

Как ни странно, последние слова Эрики заставили Оливию улыбнуться.

– Майкл не допустит этого, – успокоила она помощницу.

Крики «детей», раздававшиеся с территории вокруг бассейна, все отчетливее доносились до двух женщин.

Рабочие еще вчера при помощи мини-эскаватора выкопали там несколько ям под новые яблоневые деревья. Но после утреннего ливня ямы превратились в месиво грязи. И, как ни странно, оба главных садовода устремились туда.

По мере приближения к бассейну женщины уже могли разобрать следующее:

– Я больше не могу! Я застрял! – кричал Микки.

И в голосе его смешались наигранное отчаяние и восторг от происходящего.

Джорди отвечала ему также возбужденно:

– Пробирайся за мной! Мы нашли проход сквозь кашу!

– Мы? – удивилась Оливия.

Слово «каша» не вызывало у нее вопросов. Она прекрасно представляла, как выглядела сейчас территория за бассейном, изрытая глубокими ямами.

– Джорди и ее велосипед, – объяснила Эрика.

– Они на велосипедах там катаются? – с неверием воскликнула женщина.

– На чем же еще? Лучшее средство для штурма глиняных джунглей. Ты бы их видела, – покачала головой Эрика и поморщилась с улыбкой. – Как поросята.

– По крайней мере, Микки вытаскивает свой велосипед из гаража.

Вскоре Джорди с Майклом показались из-за угла здания, подтверждая своим внешним видом слова Эрики.

По колено и по локоть в грязи, в мокрых перепачканных шортах, с велосипедами, облепленными ошметками влажной земли, довольные и счастливые, они гордо вышагивали рядом друг с другом. Бали весело прыгал чуть позади, стараясь не отставать. Бинт на его загипсованных лапках также был коричневым от грязи.

Оливия, раскрыв рот, застыла на месте при их приближении. Она переводила взгляд с Микки на Джорди, потом на Бали и обратно, и все никак не могла поверить, что можно так перепачкаться по доброй воле.

Подойдя к женщинам, покорители грязи остановились. Теперь Оливия смотрела больше на Джорди, пытаясь найти слова. Девушка уже готова была услышать собственное имя, предваряющее горячий выговор о плохом поведении. Но Оливия взяла себя в руки и только произнесла:

– Мыться! Быстро!

Опустив головы, Джорди и Микки побежали к зданию. Куски глины, как пули из пулемета, летели с колес их велосипедов, сначала взмывая в воздух, а затем с сочным звуком падая на асфальт.

Бали же остался сидеть у ног Оливии. Она посмотрела на котенка и рассмеялась. Осторожно подняла его обеими руками. Он смешно растопырил лапки в стороны.

– Кто же еще о тебе позаботится, малыш!

Джорди обернулась на бегу, потом бросила Майклу победный взгляд. Он ответил ей такой же улыбкой. И больше она ни о чем не думала.

Вчерашняя ночь, точнее вчерашний поцелуй в коридоре поздним вечером, способствовали тому, что девушка перестала смотреть на Оливию, как на объект своей любви. Той, по всей видимости, это пока было не нужно. И Джорди решила просто жить дальше, как делала это всегда. Ее жизнь в пансионате и так была прекрасна и наполнена смыслом. Была наполнена смыслом, людьми, цветами и покорением глиняных джунглей. Странно было бы желать большего.

Глава 37. Наперегонки

Яркими разноцветными ручейками текли одинаковые летние дни.

Пришло время обеда, и старички потихоньку стали заполнять кафетерий. Джорди с Майклом появились по-разному. Джорди, как переступила порог, глубоко вздохнула, приняла как можно более степенный вид, поздоровалась со всеми, а затем прошествовала к столику, за которым уже сидели Оливия с Эрикой. Через секунду в кафе ворвался Майкл, нашел глазами Джорди и воскликнул:

– Так нечестно!

После этого, тараторя что-то на ходу, подбежал к своему месту.

– Еще как честно, – возражала ему девушка, смеясь.

– Я не видел, чтобы ты меня обгоняла!

– Я несколько сократила свой путь.

– Как?

– Выпрыгнула из окна на первом этаже.

– Так нечестно! – с новой силой воскликнул он.

В ответ на что Джорди еще только сильнее рассмеялась. Она топала ногами и хваталась за живот, так ей было смешно.

– Ты бы видел свое лицо, Микки!

– Что здесь происходит? – тихо спросила Оливия у Эрики, понимая, что добиться внимания этих двоих ей пока не удастся.

Хотя Джорди была постоянно рядом, как и раньше, что-то неуловимо изменилось, Оливия чувствовала это. Невозможно не заметить, если перестаешь быть центром чьей-то вселенной.

– Они бегают наперегонки из спортзала на третьем этаже по разным лестницам, – объяснила ей помощница.

Оливия посмотрела на мальчика и девушку, продолжавших препираться за столом, и только тут заметила, что запястье Джорди было перемотано эластичным бинтом.

– Что это? – спросила она у Эрики.

Глаза ее округлились, а голос стал тревожным.

– А это они с Майклом во что-то играли, также на лестнице.

– Я посмотрю, лестница у нас область повышенного риска, – произнесла Оливия, вцепившись взглядом в забинтованное запястье Джорди.

Девушка, наконец, оторвалась от Майкла и повернулась к ней. Она еще продолжала смеяться, но, как только увидела нахмуренное лицо хозяйки пансионата, то сразу же перестала.

– Что? – спросила девушка.

– Ничего, – покачала головой женщина.

– Я падал на нее, и она хотела меня удержать, – попытался объяснить Майкл.

– Даже слушать не хочу, – ответила Оливия.

Она решительно взялась за вилку с ножом и ринулась на только что принесенный бифштекс.

– Вас вообще можно оставлять наедине без того, чтобы вы друг друга не покалечили? – забыв про бифштекс, воскликнула Оливия.

Оба замерли под ее рассерженным взглядом. Эрика хлопала глазами от удивления. Даже старички начали удивленно оборачиваться к их столику. Никто не ожидал от нее такой вспышки. Оливия отложила столовые приборы в сторону и закрыла глаза, потирая рукой лоб.

– Простите меня, – произнесла она тут же. – Пожалуйста.

– Все в порядке, – хмурясь от непонимания и неловкости происходящего, сказала ей Джорди. – Все хорошо, – тут же добавила она, видя, что ее слова не действуют на молодую женщину, и та продолжает выглядеть ужасно виноватой и расстроенной.

– Оливия! – мягко позвала Джорди и тронула ее за руку.

Она сжала ладонь женщины в своей. Эластичный бинт резал глаза своей белизной на загорелой коже Джорди. Оливия не удержалась и нежно провела пальцами по шершавой ткани. И только после этого решилась посмотреть девушке в глаза.

– Все хорошо, никто на тебя не сердится, – тихо сказала ей Джорди.

В этот момент они забыли о том, что не одни. Оливии было важно, чтобы Джорди простила ее. Джорди было важно, чтобы Оливия перестала чувствовать себя виноватой. Момент затягивался, возвращая их к тому вопросу, который не был решен.

– Правда, Майкл? – окликнула Джорди своего друга. Окликнула громко, чтобы развеять внезапно возникшее чувство интимности между ними.

– Ни капельки! – тут же оживился Микки, начав ерзать на стуле. Все это время он сидел, не шевелясь.

– Я полагаю, можно вернуться к обеду, – резюмировала Эрика.

Глава 38. Новенький.

С лап Бали сняли гипс. И он стал выглядеть как-то иначе, по-новому. Джорди никак не могла привыкнуть к его виду. Иногда она останавливалась посреди работы и долго смотрела на него, играющего на траве. Черный, вытянувшийся, худой и неимоверно красивый, той особенной животной красотой, какая встречается только у тех, кто вообще не размышляет о данном вопросе, Бали нравился ей все больше и больше. Их встреча уже не казалась случайностью. Как может казаться случайностью встреча с родной душой, со своим отражением?

Они на самом деле были похожи. Особенно теперь, когда Бали избавился от гипса, от этого очевидного, бросающегося в глаза напоминания о своей ранимости и уязвимости. Одна загорелая, другой с черной пушистой шерсткой, оба искренние, все эмоции сразу же отражаются на лице, или в случае Бали, на мордочке, и самое главное, оба уверены во всеобщем обожании и собственной безнаказанности, и такие при этом смешные.

Бали выгибался дугой и шипел при каждом удобном случае. Когда, завидев мнимую опасность, он, пытаясь выглядеть устрашающе, напрыгивал на нее боком, Джорди хваталась от смеха за живот. Часто, например, Бали осторожно, на пружинящих лапах (теперь свободных от гипсовой тюрьмы) приближался к жужжащему цветку (потому что в нем сидел шмель), а цветок потом вдруг упруго выпрямлялся, освободившись от веса насекомого, и котенок оторопело отскакивал в сторону, опять принимая свою боевую стойку, тогда уже никто не мог оставаться равнодушным, и гуляющие поблизости старички останавливались и умилялись.

Бали был очень смешным. Джорди тоже. Правда смеялась она над собой все больше самостоятельно. По-доброму, конечно, смеялась. Над своими чувствами. Над своей непреходящей любовью. Причин, для того, чтобы любовь прошла, не было. Любовь ведь в понимании Джорди была вечной. И даже невзаимность или отсутствие смелости на совместное бытие не могли поколебать это понимание, как не могли поколебать и чувство восторга, охватывающее девушку при виде хозяйки пансионата.

Оливия вела себя так, будто произошло все то, что произошло. Но перемен в Джорди старалась не замечать. Ей такая преданность и такие чувства смешными совсем не казались. И чтобы как-то справляться со все возрастающей нежностью к этим двум созданиям, она поначалу больше, чем обычно, брала Бали на руки (его она могла взять на руки), осторожно и бережно гладила, и, Джорди была почти уверена в этом, разговаривала с котенком. Вот бы знать, о чем?

Но Бали, верный своей хозяйке и своему независимому духу, вдруг перестал признавать за молодой женщиной эти ранее само собой разумеющиеся права на него, и неожиданно начал вырываться. Неожиданно для других. Самой Оливии причины были вполне понятны.

Вечерами же Бали, устав от дневных волнений, сворачивался клубком на диване у Эрики, как бы ограждая других от посягательств на любимое место Джорди. Мордочку при этом он клал на свои прямо вытянутые лапки. Видимо, по привычке. И в этот момент его полуоткрытые глаза цепко и лениво взирали на этот мир. Тогда он совсем не выглядел смешным. Потому что, должно быть, весь мир именно ему, такому спокойному и всезнающему, казался неразумным.

Несмотря на непреходящие чувства, Джорди все-таки успокоилась. Она даже привыкла к слабости в коленях. Привыкла к волнению в груди и в животе при виде Оливии, или при звуках ее голоса. И волнение, понимая, что его никуда не гонят, прочно обосновалось там. Тут же давая о себе знать, когда Джорди вдруг неожиданно слышала Оливию, еще не видя ее. Слышала ее уверенный, мягкий и спокойный голос, которым молодая женщина раздавала указания сотрудникам, и тогда Джорди, чуткая к любым самым незначительным изменениям в нем, улавливала непреклонные нотки. Или безмятежный и убаюкивающий, когда Оливия разговаривала с пожилыми жителями пансионата.

Так и сейчас, когда Джорди шла по светло-зеленому коридору, ведя рукой по гладкой прохладной стене, она вдруг услышала, как Оливия говорила кому-то:

– Все эти качества заслуживают самого пристального внимания.

Сердце Джорди запрыгало, как теннисный мячик, пойманный между столом и ракеткой. Еще не видя ни саму хозяйку пансионата, ни ее собеседника, только по голосу Оливии, по официальному тону, в котором вдруг совершенно неожиданно проскальзывали интонации флирта, Джорди поняла, что она говорит, во-первых, с чужаком, во-вторых, с мужчиной.

При обмене репликами с жильцами или работниками у Оливии не было этого фасада, некоторой деланности в голосе. А сейчас, Джорди отчетливо это слышала, Оливия играла роль. Роль неотразимой королевы своего маленького королевства. Поэтому Джорди была уверена, что говорила Оливия с мужчиной. И, обогнув угол коридора, увидела, что не ошиблась. Оливия и молодой человек стояли около дверей в ее кабинет.

Молодой блондин, по виду француз (своих Джорди узнавала сразу), зажав тоненький кожаный портфель под мышкой, увлеченно продолжал о чем-то рассказывать, жестикулируя тонкими длинно костными руками, а Оливия теперь с интересом его слушала. Джорди пригляделась: заинтересованность показалась ей несколько чрезмерной, отчего сразу же отлегло от сердца.

По ухоженному виду франта определенно можно было сказать, что он следил за собой. По его несмелой смущенной улыбке определенно можно было сказать, что он был при этом скромным и искренним. Джорди остановилась в двух шагах позади Оливии. Блондин замолчал, увидев девушку. Оливия обернулась.

– Джорди! – обрадовано воскликнула молодая женщина. – Познакомься, это Ришар! – Сказала Оливия. – Наш новый практикант из Парижа.

Джорди застыла с раскрытым ртом, не веря своим ушам.

– Он будет замещать Энди, который уезжает продолжать учебу в университете.

Но эту фразу девушка уже не слышала.

«Практикант из Парижа».

В этот момент, как Джорди ни старалась сдерживать зарождающееся внутри беспокойство, она окончательно и бесповоротно увидела в высоком щеголеватом, искреннем и все же ничем не повинном блондине соперника. Потому что он был настоящим практикантом из Парижа, а она нет.

– Джорди, что с тобой?

Эрика вышла из кабинета Оливии и тут же наткнулась на девушку, сверлящую напряженным взглядом молодого человека.

Джорди даже прикрыла глаза. Если Эрика тоже была в кабинете, значит, они беседовали там не наедине.

«Да что со мной!» – тряхнула она головой. Она прекрасно понимала, что никто не претендует на ее место в жизни пансионата и в жизни Оливии. Пока это было просто бессмысленно. А даже если и претендует, то никогда не сможет даже приблизиться к тому, чтобы занять его. По крайней мере, она очень на это надеялась. Потому что с ее стороны никто и ничто не могли сравниться с той ролью, которую теперь играло это заведение по уходу за престарелыми и эти люди в ее жизни.

– Эрика, мне кажется, я съела что-то не то! Я сама себя не узнаю сегодня! – воскликнула девушка, бросаясь пожилой женщине на шею, как она это всегда делала, в моменты очень уместного появления последней. Краем глаза замечая, что своим порывистым объятием она заставила Оливию и Ришара отойти друг от друга, давая ей дорогу.

– Впрочем, теперь уже все в порядке, – успокоила ее Джорди, отстраняясь.

Отступая назад, она совершенно случайно поймала взгляд Оливии. И то, что она увидела в ее глазах, заставило девушку поверить в то, что конкурентов у нее нет и не будет. В ближайшем времени точно. Пока эта женщина так на нее смотрит. Так проникновенно, и заботливо, и встревоженно, и смело. Смотрит так, будто они одни в коридоре.

– Ты моя красавица, моя самая любимая! – раздавался голос Джорди из кустов роз. – Такая невероятная и чудесная!

Девушка опрыскивала растения раствором против вредителей. Да, у нее была своя любимая роза. Не такая, как у Маленького Принца. Как у Маленького Принца у нее была скорее Оливия.

В бархатистый цветок забрались двое черных жуков. Джорди подозрительно уставилась на них, потом серьезно произнесла:

– Я, конечно, понимаю, что заниматься любовью в цветке – это восхитительно. Сама бы, если могла, так и сделала. Но только не в моем цветке! – сказала Джорди и решительно смахнула насекомых.

И тут же задумалась о том, где можно найти такой большой цветок, вместивший бы два женских тела, и какая нежная должно быть у цветка поверхность, как приятна она коже на ощупь.

Потом мысли ее плавно перетекли к новому практиканту. Ришару. Еще в ту самую их первую странную встречу в коридоре около офиса Оливии у Джорди зародились подозрения, что он как-то слишком восхищенно смотрит на молодую женщину. И вчера во время прощальной вечеринки для Энди они только подтвердились. Ришар был очарован Оливией.

Джорди совершенно не смущало, что юноша влюбился буквально за полтора дня. Девушка прекрасно понимала, что в отношении хозяйки пансионата подобные сроки никак нельзя назвать сжатыми.

Девушка видела, что эта его влюбленность самым коренным образом влияет на ее предвзятое отношение в Ришару. Пусть, как оказалось, сынок обеспеченных родителей, но, в общем-то совсем неплохой человек, сколько о нем можно было судить по первому впечатлению, он все равно вызывал у нее самые противоречивые чувства. И она ничего не могла с собой поделать.

Врожденная тяга к справедливости требовала доброго к нему отношения. Но некоторое подобие возмущения (о ревности, конечно, речи идти не могло) от того, что кто-то посмел проявить к объекту ее любви нежные чувства, мешали Джорди воспринимать его с обыкновенной доброжелательностью.

За этими мыслями и застал девушку Майкл.

Но их утренние приветствия были прерваны незнакомым беспокойным бибиканьем. Они оба посмотрели на дорогу. И увидели на самом деле презабавную картину.

В воротах застрял блестящий кабриолет Ришара. А перед ним, сгорбившись в три погибели, едва передвигая ноги, шла Клара. Старушке было девяносто с лишним лет, и она была глуха, как пробка. Роберт, водитель пансионата, и приезжавшие рабочие, знали об этом. Ришар еще нет. И он сигналил мешавшей проехать пожилой женщине в надежде, что она услышит его. Бибиканье прерывалось паузами, наполненными уважительным, но напрасным ожиданием, после чего гудки становились еще резче и отчаяннее.

Джорди с Майклом, не отрывая глаз, наблюдали за ним. Оба давились смехом.

Ришар же нестерпимо для него медленно продвигался по подъездной аллее.

Вдруг девушка дернула Микки за рукав:

– Майкл! Прекращаем!

Джорди завидела автомобиль Оливии. Та возвращалась после своей ранней поездки в город.

Молодая женщина успела узреть всю картину и понять происходящее. Также от ее внимания не укрылось то, что Джорди и Микки вовсю веселятся над новеньким. Она погрозила им пальцем из открытого окна, и они, притихнув, спрятались за зелено-красной благоухающей изгородью.

И только Бали, почувствовав присутствие Оливии, гордо выбежал из кустов на обочину. Он более не боялся ее гнева.

Глава 39. Нашествие бабочек.

Вскоре наступило событие, любимое всеми жителями пансионата, но еще незнакомое Джорди – нашествие бабочек. Ярко-желтые, с несколькими крупными черными точками на крыльях, они облюбовывали территорию пансионата на пару дней, украшая ее то тут, то там воздушными, животрепещущими облаками.

Когда Джорди впервые увидела, как из леса прямо на них с Майклом, работающих на поляне перед главным входом, летела первая стайка, она просто обомлела от восторга. Маленькие садовые грабли безвольно повисли в ее руке. Она, позабыв про работу, просто стояла и смотрела, как они приближаются.

– Бабочки! – сказала она, наконец.

– Бабочки! – подтвердил Майкл. – Смотри, какая! – тут же воскликнул он, указывая на самую необычную, с красными, а не черными точками.

Джорди увидела еще одну такую же. В стайке их было всего две.

– Давай, кто быстрее поймает одну из них! – предложила она.

– Давай! – в счастливой улыбке расплылся Майкл.

Как же он обожал такие предложения. Мальчик отбежал в сторону, в которую, отделившись от общего скопления, полетела одна из необычных бабочек.

Вторая же, окруженная желтым шлейфом из подруг, полетела в другую.

– Я покажу свою Оливии! – крикнула Джорди, желая подзадорить Микки.

– А я маме! – решительно ответил он.

И они разбежались.

Бабочка Джорди будто знала о внимании девушки. То садилась на ветку, то, потревоженная малейшим дуновением ветра, покидала выбранное место. Движения ее крыльев можно было назвать уверенным трепетанием. Подруги ее вели себя более спокойно, словно понимали, что не они привлекают охотницу.

Джорди продиралась сквозь кусты, перепрыгивала через строительные награждения, огибала лавочки, во всем повторяя замысловатую траекторию красавицы с красными пятнышками. Она обогнула здание пансионата и вслед за бабочкой оказалась у бассейна. Та присела было на голубую плитку, но в то же мгновение метнулась к середине бассейна, будто желая вблизи полюбоваться белой солнечной рябью на воде.

Вода! Бассейн был полным.

От неожиданности Джорди выпрямилась. И столкнулась взглядом с Оливией, которая стояла на другой стороне вместе с прорабом, сдающим ей очередной этап работы.

И в этот самый момент с Джорди случилось то, за что все жители пансионата так обожали время нашествия желтокрылых насекомых. Несколько бабочек, не в пример своей особенной подруге, закружили вокруг Джорди, а потом все вместе сели на девушку. Та затаила дыхание. На футболке чуть ниже ключицы неподвижно сидели целых три бабочки. Если можно почувствовать прикосновение природы к своему сердцу, то это было именно оно.

Джорди подняла голову. Оливия наблюдала за ней. Женщины улыбнулись друг другу, сказав этим больше, чем уместилось бы в слова. Потом прорабу пришлось повторить последние свои фразы.

– Микки, полюбуйся на меня! – крикнула девушка, озираясь по сторонам.

Она вспомнила, что мальчик побежал в другую сторону, и осторожно переступая, двинулась к центральному входу. Они расстались именно там.

– Майкл! – звала Джорди, выглядывая его средь розовых кустов и яблоневых деревьев.

Но мальчик не показывался.

– Вы видели Микки? – спросила девушка отдыхающего на лавочке господина Майера.

Старичок откашлялся и, стараясь звучать как можно бодрее, произнес:

– Он был где-то здесь, с тобой.

«Наверное, уже поймал свою бабочку и понес Терезе», – подумала Джорди и стремглав понеслась на кухню. Незнакомое чувство внутренней тревоги гнало ее.

Гостившие у нее на футболке насекомые уже давно упорхнули, испуганные ее криками.

– Тереза! – ворвалась на кухню Джорди. – Тебе понравилась бабочка?

Женщина выключила духовку, в которой сквозь темное стекло в последние секунды работы девушка успела углядеть два противня с пирогами, и, вытирая руки, весело спросила:

– Какая бабочка?

– А-а.. сейчас узнаешь, какая! – в тон ей ответила Джорди, пятясь к выходу.

Майкла нигде не было.

Джорди обежала всю территорию пансионата, все этажи здания, была в гараже у Роберта, заглянула в подвал, но не нашла его. Ее крики, раздававшиеся повсюду, становились все более встревоженными, и вот уже привлекли всеобщее внимание.

– Что случилось? – подошла к девушке Оливия.

– Я не могу найти Майкла, – ответила ей Джорди. – Нигде.

Она запыхалась от беготни и теперь пыталась отдышаться, наклонившись вперед и оперевшись одной рукой на колено.

– Как это нигде? – раздался позади женщин голос Терезы.

Она вышла на крыльцо, поняв по крикам, что что-то случилось с ее сыном.

– Давайте еще раз обойдем пансионат, – предложила так же появившаяся у крыльца Эрика, – и спросим у клиентов, кто его где видел.

– Хорошая идея! – согласилась Джорди.

Она покосилась на старую Клару, которая опять гуляла у ворот.

Если Майкл вышел за территорию пансионата, то она, возможно, видела его.

Приближалось время ужина, начинало темнеть. Особенно в лесу. Всеобщее беспокойство усиливалось.

Клара с ласковой, как у родной бабушки, улыбкой выслушала девушку, кивая головой. Джорди в общем-то говорила не много, но громко. А когда пришло время отвечать, старушка все так же с улыбкой продолжала кивать. Джорди разочарованно выдохнула.

Через пятнадцать минут все опять собрались у крыльца. Растерянные, напуганные, совершенно не понимающие, как Майкл мог потеряться. Он всегда был рядом с кем-то.

Глаза Терезы стали огромными от волнения, и Джорди впервые подумала, что у нее красивые глаза, коря себя за несвоевременность этой мысли.

– Куда он мог убежать? – спрашивала Тереза девушку. Умоляюще глядя на нее.

Все сейчас смотрели на Джорди. И Тереза и Оливия и Эрика. Смотрели и ждали, что она скажет и что решит.

И Джорди вдруг из самого хулиганистого и беспечного человека в пансионате превратилась в самого серьезного, спокойного и в наибольшей степени сохраняющего самообладание.

– Нам остается только лес, – тихо сказала она, глядя на Оливию и Эрику. – Надо идти в лес. Нам бы пригодился Ришар.

– Я пойду с вами! – решительно произнесла молодая женщина.

Хотя решительность эта больше граничила с отчаянием. Беспокойство в ее глазах плескалось с такой силой, что Джорди хотелось обнять ее, чтобы успокоить. Терезу тоже хотелось обнять. И только Эрика еще находила в себе силы, чтобы обдумывать ситуацию.

– Я тогда останусь здесь, и мы с самыми крепкими пациентами продолжим поиски, – сказала она.

В этот момент желто-красная бабочка опустилась на розовый куст рядом с лавочкой, тут же покинула его и полетела к воротам. Джорди почувствовала, что Майкл точно в лесу. Но почему он не возвращается? Лишь бы с ним было все в порядке.

Они вышли за ворота.

– Сначала прочешем левую от дороги сторону, – сказала девушка. – Тереза, вы идите вдоль проезжей части. Через сто шагов от вас Ришар, через следующие сто шагов Оливия, потом я. Так мы охватим практически всю полосу между дорогой и озером.

Купаться в озере или заходить в воду в одиночку Майкл ни под каким предлогом бы не стал. Даже в погоне за бабочками. Джорди знала это. Джорди верила в это.

– Идем двадцать минут, не больше. Потом возвращаемся и ищем по правой стороне, – добавила она.

Тереза молча кивнула. И осталась стоять у дороги в ожидании команды о начале общего движения. Она не плакала, не причитала, но, казалось, в любую секунду могла лишиться чувств от обуревающего ее волнения, хотя и старалась держаться. Ее колотила мелкая дрожь, а глаза, уже влажные от затаившихся слез, продолжали оставаться огромными.

Джорди повернула голову и увидела Бали, принявшего боевую стойку в полуметре от девушки. Она решила, что у нее просто нет времени прогонять его домой. Он всегда ходил за ней как пес.

– Майкл! – кричала Джорди, продвигаясь вглубь леса, который начинался довольно низкой порослью.

Ей отвечало эхо. Где-то справа также она слышала крики Оливии.

– Майкл!

Бали появлялся то тут, то там из-под зарослей кустарника.

Очень скоро после начала поисков Джорди услышала еще кого-то. Возглас был таким слабым, что сначала девушка подумала, ей показалось. Но потом она отчетливо различила голос Майкла.

– Я здесь! – кричал он.

Джорди ринулась на этот звук, одновременно крича остальным:

– Сюда! Сюда!

Колючий кустарник царапал ноги, ветви невысоких деревьев сплетались между собой, мешая бежать, заставляя искать проход. Но все это, конечно, не могло остановить никого из них.

И вскоре лес, поняв, что ему не укрыть свою добычу, расступился, превратившись в высокий светлый сосновый бор, устланный мхом и кое-где поваленными деревьями.

– Так-то лучше, – подумала Джорди, чувствуя, как сердце ее совершенно оглушительно бьется в груди. От радости.

На преследовавших ее от начала соснового леса бабочек она уже не обращала внимания. Крики Майкла стали совсем отчетливыми. И в голосе его так же слышалось облегчение. Скорее всего, с ним все было в порядке.

– Я здесь! – опять услышала Джорди.

– Где? Я не вижу тебя!

– Здесь! Тут яма!

В этот момент Джорди увидела впереди казавшееся на первый взгляд совсем небольшим углубление в земле среди широко отстоящих друг от друга деревьев. Девушка бросилась туда и сама не заметила, как на подступах к краю вмятины земля ушла у нее из-под ног. Мох просто провалился под нею, и все. Джорди заскользила по нему вниз. Яма оказалась достаточно глубокой. Приземлилась она на что-то твердое нос к носу с Майклом.

Он сидел или стоял, понять было сложно, по пояс в черной жиже, которой был заполнен низ провала.

– Ты цел? – спросила она, ощупывая его плечи и ребра.

На лице Майкла красовались грязные разводы. Видимо, он плакал и размазывал слезы руками. Но сейчас он кивал ей, широко улыбаясь. Последние лучи заходящего солнца пронзали вечерний лес.

– Моя нога застряла под бревном, – пожаловался он девушке.

Только тут она заметила, что приземлилась на огромное бревно. Покрытое мхом, оно давало о себе знать всего лишь узкой зеленой полосой, пересекавшей черный круг болотной жижи, словно стрелка компаса.

– Ого! – протянула девушка.

Она соскользнула в воду, которая оказалась ей по колено, и попыталась его сдвинуть.

– Ты чего это разлегся? – тут же спросила она Микки, поняв, что он сидит, а не стоит.

– Не могу встать, – пожал он плечами. – Я упал как-то сразу под бревно.

– Вот же тебя угораздило, – рассмеялась Джорди.

Сейчас все казалось не страшным. Он нашелся, и с ним все было в порядке.

Джорди вздохнула и погрузила руки в черную воду, чтобы по ноге Майкла добраться до того места, где застряла его ступня. Жижа была теплой и противной. Джорди постоянно фыркала и строила смешные рожицы. Майкл вовсю хихикал над нею. Та смешила его специально.

Ступня Майкла попала в ловушку между сучком и бревном. Сучок же прочно застрял в земле. Сдвинуть бревно хоть на миллиметр не представлялось девушке возможным. Она не могла обхватить и половину его окружности руками.

Тут они заслышали голоса Оливии и Ришара.

– Осторожнее! – тут же крикнула им Джорди. – Не придавите нас, когда будете падать сюда!

На краю ямы, осторожно заглядывая к ним, показалась Оливия.

– Майкл! – только и сказала она, увидев по пояс погруженного в черную то ли воду, то ли жижу мальчика.

– Я застрял! – весело сообщил он ей.

– Я вижу, – улыбнулась она, всхлипнув.

Потом заправила за ухо прядь волос, выбившихся от быстрой ходьбы. Она смотрела то на Микки, то на Джорди.

Ришар осторожно спустился к ним в яму с другой стороны. Вода стала впитываться в ткань его джинсов с заметной глазу скоростью. Потому что они стали влажными и черными сантиметров на пять выше уровня икр, по которые он стоял в болотной жиже. Перешагнув бревно, Ришар попытался в одиночку поднять его. Он смог почти полностью обхватить ствол длинными руками. Но в итоге у него ничего не получилось.

– Я найду Терезу, – произнесла Оливия, наблюдая за его действиями.

– Тут понадобится целый отряд, – сказала ей Джорди. Хотя, кроме могучей поварихи, больше им было некого звать на помощь. Если Тереза не справится, придется вызывать службу спасения.

Оливия кивнула и ушла.

– На три-четыре! – подмигнула Джорди Ришару, и они вновь попытались побороться со старой сосной. И все так же безуспешно.

Бревно, казалось, даже не воспринимало таких соперников всерьез, оставаясь равнодушно неподвижным.

– Тереза! Сюда! – послышались крики Оливии.

Джорди еще раз вздохнула, утерла грязным плечом нос, который чесался, и подумала о том, что в минуты волнения голос Оливии еще прекраснее. Теперь она уже могла думать о таких вещах.

Они откинулись на спину, погружаясь по пояс в теплую воду. Ришар с одной стороны от Микки, Джорди с другой. О насекомых, обитающих в глубокой луже, ставшей их ловушкой, девушка даже думать не хотела.

– Знаешь, Микки, что я тебе скажу, – произнесла Джорди, глядя вверх, на смыкающиеся в синеве верхушки сосен.

– Что? – спросил он наивно.

– Я поняла, что очень люблю тебя! Очень, очень сильно.

Майкл ничего не ответил. Джорди резво повернула к нему голову. Он улыбался.

Ришар, ставший невольным свидетелем их разговора, почтительно смотрел в сторону.

Джорди подумала, что он, не задумываясь ни на секунду, прыгнул к ним. Хотя на нем была дорогая одежда и часы. Сейчас они покрылись черной пленочкой, сквозь которую проблескивал серебристый металл. А их можно было снять.

Ришар поймал ее взгляд и улыбнулся.

– Добро пожаловать в семью! – девушка протянула ему руку.

Он улыбнулся еще шире и уверенно сжал ее маленькую ручку своей длинной и на удивление широкой ладонью.

– Мяу! – раздалось сверху.

– Бали! – воскликнули Джорди и Микки хором.

– Я совсем про тебя забыла! – сказала девушка.

Котенок метался из стороны в сторону у самой кромки впадины. Он смотрел на хозяйку, пытаясь отыскать место для спуска.

– Даже не думай, – сказала Джорди. – Ты здесь утонешь. А хотя…

Она посмотрела на Майкла. Вода не была холодной, но мальчик успел замерзнуть, сидя в яме без движений. Губы его посинели, и он начинал дрожать. Джорди поднялась на ноги и взяла Бали в руки. Тот не сопротивлялся, только растопырил лапы и уставился расширившимися от волнения желто-зелеными глазами вниз на черную лужу.

– Погрей Майкла, он совсем замерз, – сказала Джорди, передавая котенка мальчику.

Микки прижал Бали к груди и стал гладиться щекой о его маленькую головку.

– Он и правда теплый, – улыбнулся Майкл девушке.

Время от времени Джорди с Ришаром пытались поднять бревно, но больше, чтобы согреться, нежели в надежде сладить с ним.

Все решилось с появлением Терезы. Она поменялась с Джорди местами, потому что места в яме больше не было. И уже через пару мгновений Майкл выкарабкался наверх.

– Как она это сделала? – беззвучно, одними губами спросила Джорди у Ришара.

Тот только развел руками.

– Тереза, мы ведь друзья? – спросила Джорди, глядя на подвинутое бревно. По бокам ямы, где бревно вросло в нее, теперь виднелись два коричневых месяца на зеленом мхе. След от сдвига.

Тереза рассмеялась в ответ. Все улыбались. Страхи, еще недавно сводившие их с ума, развеялись. Вместе с последними проблесками солнца. Вечер скоро должен был смениться ночью.

Все вместе они двинулись назад в пансионат. Майкл прижимал к себе Бали, Тереза прижимала к себе Майкла, обхватив сына крупной рукой за худенькие плечи. Ришар шел рядом с ними, мокрый, перепачканный, но довольный. Джорди слышала, как он иногда шутил. В светлых волосах его, как в поле борозды, виднелись черные неровные следы от пальцев. Это он пытался взъерошить свои волосы грязными руками.

Джорди с Оливией потихоньку отставали от них.

Наконец, они совсем остановились. Инициатором остановки была Оливия. Они повернулись лицом друг к другу и сначала просто стояли, любуясь. Оливия с улыбкой осматривала Джорди. С ног до головы. И все находила восхитительным. И почерневшие от воды сандалии, и мокрые шорты, и футболку, и руки в темных ручейках болотной воды. Оливия хотела сказать Джорди что-то о том, что девушка не может провести день, чтобы не перепачкаться, как маленький ребенок, но вместо этого сказала:

– Я люблю тебя.

Джорди улыбнулась счастливой довольной улыбкой. Признание Оливии не требовало ответа. Во-первых, оно было скорее похоже на нечаянное озвучивание мыслей, во-вторых, ответ этот прекрасно был известен обеим. Девушка заметила затяжки на рукавах блузки Оливии и улыбнулась еще шире. На этот раз с нежностью. Воображение рисовало ей прекрасные картины того, как молодая женщина отчаянно продиралась сквозь чащу леса в поисках горячо любимого ею мальчика.

Потом они обнялись. А когда отпустили друг друга, на блузке и юбке Оливии остались мокрые пятна в тех местах, в которых она прижималась к Джорди. Засмеявшись и взявшись за руки, они пошли к пансионату.

– Какая ты, оказывается, бываешь серьезная, – сказала Оливия.

– Бываю, – согласилась Джорди, притягивая женщину к себе за руку.

Та, смеясь, уткнулась ей в плечо, и они побрели дальше.

Глава 40. Предвкушение

Следующее утро было прекрасным. Но не как всегда. Сегодня Джорди чувствовала особенную легкость и радость. И мир вокруг казался ей чуточку более волшебным, чем обычно.

Началось все с того, что, выйдя в половине седьмого на крыльцо, она обнаружила хозяйку пансионата собственной персоной, расположившуюся на скамье перед главным входом.

Вот это сюрприз! Оливия давно так не делала. С тех самых пор, как приехали с проверкой из прокуратуры.

– Доброе утро! – хитро улыбнулась девушка, подходя к женщине.

Оливия подняла на нее глаза, и то, что Джорди увидела в них, заставило ее замереть на месте от восторга.

Это прекрасное ощущение, когда ты понимаешь, что сбывается твоя самая заветная мечта. Когда ничего еще не случилось, но все вокруг говорит тебе об этом. Когда ты видишь, как это происходит вокруг тебя.

– Привет, – так же улыбнулась Оливия.

Джорди села рядом с ней на лавочку, положив локоть на спинку. Ее рука свободно свисала вниз и пальцы вот-вот должны были коснуться плеча Оливии. Но не касались.

По тому, как Оливия расслабленно и спокойно сидела, дышала, держалась, Джорди почувствовала, что все изменилось.

Они обе смотрели на начинающий просыпаться в рассветных лучах лес. С горных вершин, как всегда, доносился хрустально чистый звон колокольчиков. И все так тихо и красиво.

Это прекрасное ощущение, когда совершенно не нужны слова. Когда все чувства и эмоции можно разделить просто одним общим бытием.

Майкл прибежал к ним, протирая глаза. Еще не проснувшийся.

– Надевал майку, подошел к окну и увидел, что вы сидите на лавочке, – сказал он, зевая.

Он сел на сверкающую росой траву, закрыл глаза и положил голову на колени.

– Майкл, вставай, мокро, – сказала ему Оливия и похлопала ладонью по скамье около себя.

Он послушно поднялся и сел рядом с женщиной.

– Я придумал конкурсы на вечер, – сказал он, немного проснувшись.

«Конкурсы! Конечно, вечеринка по поводу завершения строительства и открытия бассейна», – подумала девушка.

Микии посмотрел сначала на Оливию, потом на Джорди.

– Старички будут бегать наперегонки? – спросила девушка.

– Нет, – улыбнулся он своею наивной улыбкой. – И не скажу, какие, – тут же добавил он.

– Ну хотя бы намекни? – подначивала его Джорди.

– Нет! – отрицательно мотал он головой.

Джорди смеялась.

Оливия слушала их разговор, продолжая созерцать утренний пейзаж. Розы, сад, лужайка, еще не успевшие сбросить с себя оцепенение сна, с благодарностью встречали ласковое солнце. Воздух был прохладным и свежим. Должная наступить к полудню жара давала о себе знать только ослепительно голубым безоблачным небосклоном.

– Вот уж кого я не ожидала встретить с утра пораньше, так это вас троих, – услышали они голос Эрики.

Помощница Оливии спустилась к ним с крыльца.

– А мы вот, – Джорди развела руками, – сидим. Присоединяйся.

Девушка поднялась, Оливия с Микки подвинулись в ее сторону, и Эрика смогла тоже присесть рядом с ними. То есть Оливии даже и в голову не пришло предложить помощнице освободившееся место Джорди. Сейчас, более чем когда-либо до этого момента, она не могла позволить, чтобы между ними кто-нибудь находился.

Целый день они не отходили друг от друга. Где находилась одна, там автоматически была и другая. И если раньше они пытались держать хоть какую-то дистанцию, то сейчас, даже когда просто стояли рядом, их тени сливались в одну.

Сей факт ускользал от всеобщего внимания только благодаря тому, что все были заняты предстоящим празднованием. Ремонтные работы закончились. Рабочие свернули свои инструменты, убрали за собой последний мусор и покинули пансионат.

Спортзал и кабинеты были сданы еще пару недель назад. Из недоделанного оставался только сайт, старая версия которого была создана лет пять назад и сейчас подвергалась обновлению.

Охваченные идеей должного состояться вечером праздника и старички, и работники весь день находились в состоянии, близком к эйфорическому. Глаза горели, наряды готовились, территория вокруг бассейна украшалась. Руководил всем Майкл, которого от радости потряхивало так, что девушка уже начинала за него переживать.

Ришар смотрел на все несколько ошеломленно. Он, видимо, не ожидал столько кипучей деятельности в пансионате для престарелых.

Тереза, только сейчас позволившая вчерашнему волнению обрушиться на свою нервную систему, постоянно выходила на крыльцо и кричала Майклу, чтобы он оделся, разделся, накрыл голову, обулся, попил воды, вытер лицо и так далее. Под конец Микки не выдержал, покинул свой боевой пост в эпицентре работ по созданию праздничной обстановки и подбежал к матери. Джорди с Оливией в этот момент оказались рядом потому, что выносили на улицу фрукты.

– Мама, на меня не надо ругаться. Скажи мне просто, чего ты хочешь? – сказал мальчик, устало опустив руки и вопросительно глядя на Терезу.

От его слов женщина еще больше взволновалась.

– Мне что, теперь и покричать на своего ребенка нельзя? – спросила она у Джорди, прекрасно представляя, откуда растут ноги у такого либерального поведения Микки.

Та только пожала плечами, а потом осторожно помотала головой. Посмотрев на Оливию, она поняла, что молодая женщина не собиралась вмешиваться в их дискуссию, пребывая где-то в своем измерении.

– А зачем кричать? Когда можно попросить, – рассмеялась через секунду девушка. – Просто скажите ему, чего вы хотите!

– Я хочу, чтобы ты подошел и обнял меня, Майкл! – произнесла Тереза, стараясь, чтобы голос ее звучал строго. Но нотки отчаянной мольбы не ускользнули ни от кого.

Микки расслабленно улыбнулся и прижался к матери. Такой худенький и хрупкий мальчик к такой большой и сильной женщине.

– И делал так каждые полчаса! – заявила Тереза, видя, что метод работает.

Джорди весело подмигнула ей и побежала догонять Оливию, которая уже передавала фрукты Эрике. Та сервировала расставленные вокруг бассейна столики.

Наконец, все разошлись по своим комнатам, чтобы в вечерних уже нарядах выйти на улицу и приступить к празднованию.

Глава 41. Праздничный вечер

Джорди особенно надеть было нечего. Что, впрочем, не сильно ее беспокоило. Она чувствовала себя уверенно в любом одеянии. А в условиях постоянной работы на земле чистая одежда уже выглядела празднично. Поэтому девушка облачилась в белую футболку, казавшуюся белоснежной на ее загорелом теле, и выстиранные короткие джинсовые шорты. Помыла голову, отчего влажные волосы стали еще больше завиваться. Нацепила свои обыкновенные сандалии на босу ногу. И с самой счастливой улыбкой выскочила на улицу.

Ждать.

Оливия, девушка была в этом уверена, должна была подойти к вопросу своего праздничного облачения более тщательно. Все-таки она королева в своем королевстве. И теперь Джорди, усевшись рядом с причесанным и умытым Микки на спинку скамьи, снедаемая восторженным любопытством, ждала, когда же хозяйка пансионата появится на ступенях главного входа.

В таком состоянии Джорди была готова провести сколь угодно много времени. Что-то назревало. Что-то невероятно прекрасное и волшебное. Волшебство ощущалось везде вокруг. А момент предвкушения не мог, по ее мнению, сравниться даже с самым моментом претворения мечты в жизнь.

Вот оно – чудо. В каждом вздохе. Смешано с вечерним запахом свежести и скошенной травы, с ароматом роз. Оно в каждом неспешном движении улыбающихся старичков. В нежном пении спрятавшихся в листве деревьев птиц. Каждый миг ты запоминаешь с особой остротой, потому что это миг твоего счастья, твоей победы.

Вон она – вера. Тебе кажется, что весь земной шар вертится одной только твоей верой в то, что должно вскоре произойти. Это момент божественного могущества. Когда ты не думаешь о падении. Его нет. Потому что есть только этот миг взлета в небеса. Джорди хотелось обнять весь мир. Весь мир она ощущала в своем сердце. Он был там.

Оливия вышла на крыльцо, и Джорди с Майклом чуть было не свалились с лавочки от изумленного восторга. Она огляделась и нашла их двоих, с раскрытыми ртами, усевшихся, как галчата, на спинку скамьи. Оба только хлопали глазами, не находя слов.

Оливия и правда в элегантнейшем цвета топленого молока атласном платье в пол и без рукавов, с забранными наверх волосами, выглядела не просто потрясающе, а по-королевски потрясающе. Как и должна была выглядеть. Как и могла выглядеть только она. Столько изысканного вкуса Джорди не встречала еще ни у одной женщины. Даже у собственной матери. Не говоря уже о Элизабет. Та всегда была несколько безразлична к эффектным нарядам.

А вот Оливия…

«Ооо!», – наконец, ожил мозг девушки и подал первую после мгновения полного затишья мысль.

Второй мыслью было: «Неужели эта женщина моя?» И сердце радостно забилось, уже зная ответ на этот вопрос.

– Кто из вас соизволит быть моим кавалером? – с улыбкой спросила Оливия, глядя на Джорди с Майклом, удовлетворенная их реакцией на ее внешний вид.

Майкл подался было вперед, чтобы спрыгнуть на землю и оказаться около своей небожительницы, но потом смутился и несмело посмотрел на Джорди. Та рассмеялась, потом потрепала его по голове. Затем тут же пригладила волосы, приводя их в первоначальный вид. Не хватало еще только, чтобы Тереза переживала из-за его прически.

– Пойдем, – позвала она мальчика.

Они покинули лавочку и встали по обе стороны от Оливии, как верные рыцари. И в таком составе неспешно двинулись к бассейну, где их уже все ждали.

Майкл был неутомим. Сегодняшняя роль ведущего вечера удавалась ему с блеском. Как, впрочем, и любая другая, садовника или дизайнера, например. Джорди вдруг подумала, что очень мало знает о нем. Она никогда не спрашивала, где он родился, есть ли у него отец. Потому что ей всегда казалось, все правильно так, как есть. Майкл принадлежал дому, как и она сама, как Оливия, и Эрика, и Тереза, и Моника, и старички. Они все будто заново родились здесь, потому что здесь, в пансионате, нашли смысл своей жизни.

– О чем мечтаешь? – подошла к девушке Эрика, заметив с какой нежностью Джорди смотрела на Майкла.

– О настоящем, – ответила девушка.

– Ты ведь не о празднике? – спросила пожилая женщина.

– И о нем тоже, – рассмеялась Джорди. – Обо всем прекрасном.

Оливия, окруженная старичками, выслушивала очередную теорию профессора Боссонга, вставляя время от времени остроумные замечания. Об этом Джорди могла судить по раздававшемуся вслед за ними смеху слушателей. Профессор вырядился во фрак, отчего его высокая и худая фигура с прямой осанкой только сильнее выделялась на общем фоне.

Сегодняшняя Оливия была еще более уверена в себе, еще более неотразима. И у Джорди перехватывало дух от восхищения при взгляде на нее.

Хотя внешне в поведении молодой женщины, можно сказать, ничего не изменилось, девушка чувствовала, что воздвигнутая с момента безответного ночного поцелуя стена исчезла. Оставалось дождаться того самого мгновения, когда назревающая действительность прорвется сквозь последние остатки прежней, отжившей реальности, от которой осталась лишь видимость, имеющая силу только для стороннего наблюдателя. И то самый сообразительный должен был бы разглядеть подтекст в происходящем.

Оливия, улыбаясь и разговаривая со всеми, то и дело смотрела на Джорди, выискивая ту в праздничной толпе.

Джорди не было нужды ловить эти взгляды, она чувствовала их спиной, плечами, руками. И знание того, что Оливия любуется ею, опьяняло.

Джорди была возбуждена и спокойна одновременно. Одна ее часть вовсю предавалась всеобщему веселью и радости, другая превратилась в чуткого наблюдателя. Когда же? Когда произойдет то, чего она так ждала?

Алкоголь ее не интересовал, как и Оливию. Девушка хотела сохранить свое сознание ясным и незамутненным. Оливия, по всей видимости, тоже.

Вокруг мелькали улыбки, слышался возбужденный голос Майкла, призывающего к вниманию, но Джорди видела только Оливию.

Она не помнила, в какой момент в ней зародилась уверенность, что Оливия создана именно для нее. Несмотря на все свое отношение к жизни как к волшебной живой отвечающей твоим мыслям и эмоциям реальности, Джорди всегда до этого момента считала выражение «созданы друг для друга» некоторым преувеличением. Потому что никогда раньше не испытывала этого чувства. Влюблялась, любила, хранила верность, но вот этой уверенности, что человек перед тобой создан мирозданием именно для тебя и только ты сможешь сделать его счастливым, этой уверенности никогда раньше не было. До этого момента.

Сейчас же Джорди просто знала, что никто не сможет любить Оливию так, как она. Оливия была для нее не просто самой прекрасной женщиной на свете, она была единственной. И Джорди знала, что вся она, вся ее любовь, существуют именно для этой женщины. Ни для кого другого.

Майкл приступил к очередным конкурсам. На этот раз Джорди с Оливией оказались в разных командах и бросали друг другу хитрые и одновременно вызывающие взгляды, каждая подбадривая своих.

– Боюсь, противостояние приобретает непримиримый оборот, – со смехом заметила Эрика.

– Майкл, если что, мирить нас придется тебе, – согласилась с ней Джорди.

– Бодрее! Бодрее, дорогая Барбара! – тут же обратилась она к жене профессора, которая перед нею дула мужу на плечо, тренируясь для следующего этапа конкурсов.

Под конец импровизированных соревнований обе команды выстроились в шеренги и повернулись лицом к сопернику. Джорди с Оливией оказались напротив друг друга. Старички тяжело дышали после несложных физических упражнений. Майкл, с трудом сдерживая свой восторг, готовился к объявлению последней стадии праздника.

Вдруг сердце Джорди забилось сильнее. Сейчас, сейчас это произойдет. Хотя она сама даже толком не понимала, что именно «это».

– А теперь можете пригласить на танец любого стоящего рядом с вами человека, – одновременно торжественно и весело произнес Майкл. – Если хотите, – тут же добавил он со смущением.

Джорди смотрела на Оливию. Оливия смотрела на Джорди. Ришар, находящийся по правую руку от Оливии, был уверен, что из троих окружающих хозяйку пансионата человек, а именно его, Джорди и господина Майера, Оливия выберет его. Он все ждал, когда же молодая женщина повернется к нему. И не дождался.

Джорди видела в глазах Оливии решимость и повременила со вздохом, боясь потревожить эту решимость. Тому, что сейчас могло произойти, должны были стать свидетелями не просто многие, а все жители дома.

Во взгляде Оливии на доли секунды появилось сомнение и тут же сменилось прежним присутствием духа. Она уверенно протянула девушке руку. Звон бьющейся иллюзии в воображении Джорди был оглушительным. Вот он, этот момент. Такие мгновения сверкают на жизненном пути, как бриллианты. Они наделяют смыслом все последующие и предыдущие события, придают им особенное значение, преломляя в своем волшебном свете.

Джорди тихо рассмеялась и взяла Оливию за руку. Оливия же не смеялась. Ее взгляд пронзал насквозь. Она была очень взволнована, но не таким волнением, когда ты не знаешь, что тебе делать, а таким, когда ты принял решение и теперь готов встретить его последствия, какими бы они ни были. Решимость и волнение читались на ее лице, и от этого она была еще прекраснее. Джорди ничего не могла поделать с собой, от захлестывающего ее восторга у нее кружилась голова.

Ришар округлил глаза и раскрыл от удивления рот. Оливия даже не посмотрела вокруг себя, выбирая партнера для танца. Для нее выбор был очевиден. Оглянувшись, Ришар понял, что он один так реагирует на происходящее, он один оказался в неведении и не предполагал подобного развития событий. Старички уже вовсю танцевали с энтузиазмом, так характерным для старости. Они отдавались танцу со всей душой, не боясь выглядеть смешными и неуклюжими.

Две женщины еще больше приблизились друг к другу, сцепляя свободно повисшие руки.

– Я все понимаю, но чтобы так вот, – произнесла Джорди Оливии на ухо.

Они могли не бояться, что их услышат. Музыка заглушала любые звуки.

– Ты хочешь лишить меня уверенности? Ее и так немного, – ответила Оливия.

Но, несмотря на свои слова, она улыбнулась. Джорди, как всегда, удалось ее рассмешить.

– Нет, ни в коем случае не хочу.

Они медленно кружились, даже не удосужившись принять соответствующее танцу положение. Едва слыша музыку, о чем-то тихо переговариваясь и смеясь. Двигались, будто во сне.

Никто, казалось, не обращал на них внимания. Ришар, когда понял, что один столь поражен, поспешно отвернулся и отошел в сторону.

Никому и ни под каким углом их выбивающийся из общей толпы танец не мог показаться дружеским, хотя они даже не обнимались.

А потом Оливия просто сказала:

– Пойдем.

И повела Джорди за собой к дому, без единого слова прощания покинув праздник.

– Эх, молодость!

Профессор Боссонг смотрел вслед удалявшимся женщинам. Он стоял в компании Эрики и Ришара, заложив руки за спину. Эрика вопросительно посмотрела на него, ничего особенно не комментируя.

– Я стар и слеп, – улыбнулся пожилой мужчина, – но не настолько.

Эрика опять оставила его реплику без ответа, издав едва заметный вздох облегчения. Ришар неловко перешагнул с ноги на ногу. Его, как всегда, смущали откровенные разговоры. Вдруг он увидел Бали, выскочившего из-под куста. Ришар присел около горделиво осанившегося котенка и протянул к нему ладонь. Бали подозрительно уставился на молодого человека. Тот не успел погладить его и пару раз, как котенок упал на бок и вцепился практиканту в руку.

С возгласом удивления Ришар вскочил на ноги. Он много раз видел, как Джорди тискала котенка, словно тряпичную куклу. И тот никогда не возражал, хоть и делал очень недовольную мордочку.

– Несмотря на то, что Бали кажется общественным животным, это кот Джорди. И признает только ее, – видя недоумение практиканта, сообщил профессор.

– Я уж понял, что здесь все Джорди, – усмехнулся Ришар, глядя то на свои оцарапанные руки, то в сторону главного входа, где только что исчезли две женщины.

Оливия привела Джорди в свою комнату. Обе, чтобы отдышаться, установили некоторую дистанцию. Джорди прошла к окну и уже стоя около него, стала осматривать все помещение. Оливия так и осталась стоять у двери, прислонившись к ней спиной, словно перекрывая им обеим путь к отступлению.

Джорди оказалась у Оливии впервые. Даже в мыслях своих она сюда не заглядывала. Хотя вполне могла бы, учитывая характер ее чувств к молодой женщине.

– У тебя двуспальная кровать? – спросила Джорди, когда ее блуждающий, ловящий каждую деталь незнакомой обстановки взгляд добрался до спального места.

Оливия только покачала головой.

– Сама не знаю, почему мне захотелось после ремонта именно такую. Все годы до этого у меня стоял диван.

– Не очень, наверное, удобно спать на диване? – спросила Джорди, еле сдерживая улыбку. Она была уверена, молодая женщина сможет и без улыбки уловить скрытый смысл ее слов.

– На кровати намного удобнее, – согласилась Оливия, глядя на Джорди.

Она все поняла, и сейчас в ее глазах стоял шутливый укор, а щеки покрылись румянцем.

Вечернее солнце светило из окна прямо на дверь, покрывая силуэт Оливии позолотой, заставляя ее выглядеть еще более незащищенной, открытой, выставленной напоказ.

Джорди почувствовала, что у нее от волнения пересохло в горле. На прикроватной тумбочке стоял графин с водой.

– Я так хочу пить, – призналась она. – Тебе налить воды?

– Да, – выдохнула Оливия. – Глоток воды сейчас был бы очень кстати.

Джорди подошла к тумбочке, наполнила стакан водой и протянула его хозяйке пансионата. Молодая женщина выпрямилась и нетвердой походкой двинулась к девушке. Она не спускала с Джорди глаз, словно боялась, что та сейчас выкинет что-нибудь неожиданное. Например, набросится на нее.

– Это всего лишь стакан воды, – улыбнулась Джорди. – Пока что.

Оливия опять укоризненно на нее посмотрела. Краска только успела схлынуть с ее лица, как последняя фраза Джорди снова заставила ее покраснеть.

Напившись, она протянула свой стакан Джорди. Девушка залпом осушила его. Потом поставила графин со стаканом на место. Аккуратно, чтобы не разбить.

Оливия стояла перед ней. Сейчас в этот момент она была невероятно уязвима. Желание, смущение и какая-то неумолимость горели в ее глазах. В это мгновение Джорди поняла, что Оливия не отступит.

– Мне страшно, – сказала молодая женщина. – Только не говори, что тебе тоже. Потому что из нас двоих сильной придется быть тебе. Я трусиха.

– Хорошо, – улыбнулась Джорди. – Я согласна.

– Тебе придется постоянно напоминать мне о том, что я имела право сделать такой выбор, – продолжала Оливия. – Что я могу быть с тобой, вне зависимости оттого, кто и что думает по этому поводу.

– Хорошо, – опять кивнула Джорди.

– К тому же… ты уже занималась сексом с женщиной, а я еще нет.

Джорди рассмеялась. Нервным рваным смехом.

– Это все, что я хотела тебе сказать, – произнесла женщина, кладя руки Джорди на талию.

Хоть Оливия была очень взволнована и смущена, ей уже не терпелось снять с Джорди майку. Сначала только майку. А потом… Когда она думала об этом «потом», то чувствовала, как земля уходит из-под ног.

– У тебя неплохо получается, – произнесла Джорди. – Для начинающей.

– Ах, ты! – воскликнула хозяйка пансионата. – Ты невыносима!

– А ты неотразима, – опять рассмеялась Джорди. – Просто неотразима.

Она убрала с лица Оливии прядь волос, ласково пальцами погладила женщину по щеке, а потом со всей нежностью, на которую только была способна, поцеловала ее в губы. И Оливия ответила ей. Не как тогда ночью в коридоре, безжизненно. А ответила по-настоящему, ясно давая понять, что хочет продолжения.

Глава 42. Миссис Стоун

Джорди проснулась от странного шума. И тут же поняла, что Оливии не было рядом. Точнее она была рядом, (ее присутствие девушка могла почувствовать и с закрытыми глазами), но не в кровати. Джорди открыла глаза. Хозяйка пансионата, обернутая простыней, выворачивала наизнанку содержимое своего письменного стола, который тоже присутствовал в ее спальне.

– Доброе утро, – произнесла Джорди, с интересом наблюдая за ее действиями.

Оливия остановилась и уставилась на девушку в растерянности. Ее лицо тут же приобрело нежное выражение, и следы предшествующей интенсивной работы ума смешались с этой нежностью, отчего женщина стала выглядеть еще милее. Джорди даже зажмурилась от охватившей ее радостной мысли, что эта женщина любит ее.

– Не могу найти свой паспорт, – сказала Оливия.

Девушка мгновенно распахнула глаза и пару раз хлопнула ресницами, потом улыбнулась:

– Хотела сострить на тему штампа в паспорте, но ничего не придумала. Зачем он тебе?

– Мой паспорт путешествий, – начала объяснять Оливия. – Мне нужно слетать в Америку.

– Конечно, – согласилась Джорди. – Конечно, в Америку, конечно, прямо сейчас. Этим волшебным утром.

Оливия рассмеялась.

– Никогда ты не казалась мне легкомысленной и неусидчивой натурой, – продолжала девушка. – Что такое случилось в Америке?

– Мне надо развестись.

Оторопев от услышанного, Джорди замолчала. Теперь она лежала в кровати без тени насмешливой улыбки на лице. Оливия продолжала стоять, оперевшись на стол, и только сильнее прижимала к груди простынь.

– Ты же не замужем, – наконец, вымолвила девушка, чуть нахмурившись.

– Я хотела, чтобы все так думали, – ответила Оливия. – Потому что наш брак с Грегуаром – это давно уже чистая формальность. Я жила в Америке до того, как основать учреждение по уходу за пожилыми. Но мой муж никогда не понимал моего стремления к подобной деятельности, и вообще, кажется, мало меня понимал. Хотя и любил.

– Любил или до сих пор любит? – уточнила Джорди.

– Уверена, что по-настоящему он любит только политику, – уклончиво ответила Оливия. – Я не развелась с ним в свое время, потому что он был против. И так и вернулась в Германию неравзеденной. Тогда меня этот вопрос не волновал. Теперь же мне надо уговорить его приехать сюда, чтобы ускорить бракорозводный процесс, потому что развестись в Нью-Йорке я не могу, так как давно там не проживаю.

– Вот это да, – только и могла произнести Джорди. – Грегуар. Брак. Нью-Йорк. Сколько новых слов.

Они обе замолчали. Молчание не было тягостным. В нем не висели обида, или осуждение, или обвинение в обмане. Ничего такого. Только неожиданное удивление.

Потом до Джорди стал доходить смысл слов Оливии.

– Тебе надо развестись, чтобы... – попробовала она почву.

– Чтобы ты могла на мне жениться, – закончила за нее Оливия, глядя ей в глаза.

– Ааа, – протянула девушка с явным облегчением в голосе. – Об этом надо предупреждать до секса, – туту же добавила она с наигранным возмущением.

Теперь настала очередь Оливии хлопать глазами. Когда она поняла, что Джорди шутит, то стала искать на своем столе что-нибудь, чем можно было бы в нее запустить.

– Ах ты! – сказала она в конце своих безуспешных поисков, качая головой.

Джорди рассмеялась:

– И когда мы летим а Америку? – спросила она.

– Я лечу так скоро, как скоро мы сможем найти мне билеты, – ответила Оливия осторожно, не зная, какой ожидать реакции на это “я”.

– Я не могу полететь с тобой? – спросила Джорди растерянно.

– Можешь. Но лучше не стоит. Это может осложнить процесс переговоров, – сказала Оливия и отвела глаза, видимо тема развода была не так проста, как казалось.

– Ясно. Джорди замолчала.

– Хорошо, – опять произнесла она после недолгого раздумья.

Ей совершенно не хотелось так быстро расставаться с Оливией, но та выглядела очень решительно настроенной.

– А как же мы? – спросила Джорди, скорчив жалобную гримасу. – Как же я здесь, а ты далеко?

– Я рядом, – ответила Оливия, смягчившись. – Я всегда теперь буду рядом с тобой.

– Это радует! – сказала Джорди, – Но рядом, это в одной постели, а не в трех метрах!

Оливия, стараясь не показывать, насколько слово «постель», произнесенное в таком контексте, до сих пор смущало ее, подошла и села на кровать, выжидающе глядя на девушку. Джорди поднялась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Поцеловала ее. В губы. Нежно.

– Это простыня мне мешает, – сказала она, потянув за белый уголок ткани, скрывающий от нее хозяйку пансионата.

Оливия молча наблюдала за ее действиями, не шевелясь. Лишь щеки заливались румянцем. Когда без одежды двое, ситуацию можно назвать равной. Но Джорди до сих пор пряталась в одеяло.

Освободив ее от простыни, Джорди опрокинула женщину на спину. Та повиновалась, продолжая выполнять роль ведомого. Девушка наклонилась и прижалась влажными губами к ее голому животу. Джорди целовала тело Оливии так благоговейно, будто прикасалась к святыне. Оливия прерывисто вздохнула и закрыла глаза.

– Откуда в тебе столько нежности? – вдруг спросила она тихо.

– Во мне? – удивилась девушка, отрываясь от своего занятия. – Это в тебе. Это ты ее рождаешь. Восторг! – и она поцеловала грудь Оливии, – Трепет! – еще один поцелуй, – Нежность! – теперь уже в шею, – Желание!

– Желание? – с определенной долей веселья переспросила Оливия, глядя очутившейся перед ней Джорди прямо в глаза. – Пока я вижу только желание поболтать.

– Аах… – Джорди не нашлась, что ответить, расплываясь в довольной улыбке. Она обожала, когда Оливия так шутила. Девушка покачала головой, с восхищением глядя в любимые глаза. – Любовь! – сказала она, целуя хозяйку пансионата в губы и решительно отбрасывая скрывающее ее одеяло.

Билеты были взяты на вечер. До Нью-Йорка. Джорди должна была на такси отвезти Оливию в аэропорт. Молодая женщина уже собрала чемодан. Она планировала отсутствовать недолго. Поэтому брала с собой только самое необходимое.

Перед обедом они, наконец-то, вышли на улицу. Где их тут же отыскал Роберт, водитель пансионата.

– Мисс Стоун, – окликнул мужчина Оливию, отчего Джорди, напевающая себе под нос песню, позабыла слова.

«Миссис Стоун и не известно еще, Стоун ли», – мысленно поправила она про себя Роберта.

Мужчина остановился перед хозяйкой пансионата, явно не понимая, почему обе женщины смотрят на него с такой теплотой и одинаковой у обеих ласковой улыбкой.

– Мисс Стоун, у меня крыша протекает в гараже, – сказал он неуверенно, переводя взгляд с одной на другую.

– Роберт, ты вовремя, – воскликнула Оливия. – Я только вчера отослала всех рабочих, потому что мы закончили ремонтные работы в пансионате.

Мужчина развел руками. Добродушное лицо его приняло извиняющееся выражение.

– На крыше гаража тонкий кровельный материал. У нас даже в подвале была пара рулонов такого. Мы с Майклом перестелем кусок, – предложила Джорди.

– А ты сам не можешь это сделать? – спросила Оливия Роберта.

– Я водитель, – улыбнулся тот. – Починить мотор могу. Перестелить крышу…

И он опять развел руками.

Молодая женщина посмотрела на него. В испачканных машинным маслом коричневых штанах и закатанной по локоть клетчатой рубашке он выглядел так, будто только что вылез из-под капота.

– Мне будет чем заняться в твое отсутствие, – продолжила Джорди. – И Майклу тоже будет.

– Как будто обычно вам нечем заняться! – протестовала Оливия.

Джорди рассмеялась.

– Пожалуйста! Я еще никогда не чинила крышу!

– Это меня и пугает, – вздохнула Оливия, и по ее тону девушка поняла, что та капитулировала.

Втроем они отправились смотреть, что приключилось с гаражом Роберта. Когда они пришли, он достал алюминиевую лестницу, и Джорди тут же взлетела наверх. Оба ската крыши были пологими, так что карабкаться по ней не составило для девушки никакого труда.

– А где? – крикнула она сверху через минуту. – Я не вижу никаких дыр.

– Ближе к козырьку! В середине.

– Вижу! – крикнула она, внимательно осматривая едва заметную трещину в давнишнем изоляционном материале, который сейчас выглядел загрубевшей коркой. Потом стала спускаться обратно. Не так лихо, как поднималась, потому что спускаться всегда страшнее.

Оказавшись уже на середине невысокой лестницы, она повернулась к Оливии:

– Полная ерунда! Мы справимся за день! Майклу даже не придется лезть на крышу!

В голосе ее было столько энтузиазма и восторга от предстоящего приключения, что Оливия поняла: она никак не может лишить девушку этого задания.

Роберт что-то одобрительно пробурчал из гаража. Джорди продолжала медленно спускаться.

– Если у тебя не получится, просто заткните ее чем-нибудь и дождитесь моего возвращения, – сказала ей Оливия на всякий случай.

– У меня получится! – ответила ей девушка.

Оливия кивнула головой. Одна рука ее сама собой легла на икру Джорди, а губы машинально потянулись к загорелой коленке, которая сейчас находилась как раз около ее лица. Оливия нежно и неспешно несколько раз поцеловала Джорди в коленку, а потом прижалась к ней щекой.

– Я ненадолго, – произнесла она.

– Я знаю, – так же тихо ответила ей Джорди.

По ее тону женщина поняла, что девушка улыбалась.

Глава 43. Разлука

Вечером Майкл выгнал новую газонокосилку. И все остальные дела были позабыты. Джорди ездила с мальчиком по лужайке, наворачивая круги по давно уже скошенной траве.

Оливия слышала их веселый смех из своего кабинета, где она обсуждала с Эрикой дела, которые необходимо было вести в ее отсутствие. Отсутствие по всеобщему ожиданию должно было быть недолгим.

Майкл расставил по лужайке пустые ведра, и они с Джорди, поочередно меняясь за рулем, устроили небольшую езду с вихлянием вокруг импровизированных препятствий. В пылу веселья девушка позабыла и про Америку, и про отъезд Оливии, и про их неожиданную разлуку. Слово «разлука» вообще ни разу не появлялось в ее сознании. Америка – да. Нью-Йорк – да. Муж – да. Разлука – нет. Поэтому она вовсю веселилась с Майклом, ни в чем не изменяя себе.

Обсудив с Эрикой все, что касалось пансионата, а так же кое-что из того, что пансионата не касалось, Оливия вышла на улицу. Ей, конечно же, хотелось поучаствовать в разыгрываемом представлении. Завидев ее, Джорди развернулась и выехала на газонокосилке на асфальтированную дорожку, ведущую к крыльцу.

– Ваше такси подано, мадам! – картинно произнесла она, подъехав к хозяйке пансионата. Джорди резво спрыгнула вниз и подала молодой женщине руку.

– Какой изысканный экипаж, – произнесла Оливия.

Сохраняя величественный вид, она поднялась по ступеньке на сиденье.

– В аэропорт! – весело крикнула Джорди, усаживаясь перед ней, благо сиденье газонокосилки было широким.

– Зачем в аэропорт? – спросила ее Оливия. – На таком агрегате – сразу в Америку!

И Оливия уехала. Правда аэропорт ей все же пришлось посетить, и агрегат для переправки через океан она использовала несколько другой. Джорди же вернулась вечером в пансионат. Все уже спали. Девушка взяла ключ от комнаты Оливии и заснула там. Возвращаться в свою комнату она почему-то не могла. Ей казалось подобное равносильным возвращению в прошлую жизнь.

А утром она проснулась, как ни в чем не бывало, и выскочила на улицу, чтобы успеть помочь Майклу с поливом. Оливия была рядом, в сердце, ее отсутствие Джорди не ощущала совершенно. Поэтому слегка удивилась, когда Эрика позвала ее к телефону на ресепшн.

– Алло? – удивленно спросила Джорди в трубку, совершенно не представляя, кто там может быть.

За все время своего проживания в пансионате она общалась по телефону два раза: со строителями, когда привозили плитку для бассейна, и с родителями, когда сообщала им о своем местонахождении и звала в гости. И вот теперь ей очень странно и непривычно было прикладывать трубку к уху и вслушиваться в незнакомые звуки, прерываемые постоянным шумом и гулом голосов.

– Привет! – услышала девушка, и сердце ее сжалось от чего-то похожего на боль вперемешку с радостью.

Это была Оливия. Она приземлилась в Нью-Йорке и уже получила свой багаж. Голос ее, такой родной и любимый, звучал по-новому, измененный многими тысячами телефонных проводов. И Джорди почувствовала вдруг, насколько та была далеко.

– Привет, – ответила она, невольно улыбаясь.

Звонок был неожиданным. Они не договаривались ни о чем. Ни о том, когда Оливия вернется, ни о том, как часто она будет звонить и сообщать о результатах своих действий. Полностью доверяя друг другу, как никому другому на свете, они ни о чем не договаривались. И сейчас этот неожиданный звонок любимой женщины стал для Джорди самым настоящим подарком.

Оливия говорила что-то на другом конце линии, а Джорди просто слушала ее голос, пытаясь вычленить его среди других, отчетливо слышимых голосов. Был там и диспетчер, объявляющий начало регистрации на рейсы, и просто гул, идущий непрекращающимся фоном. Но более всего другого, конечно, девушка пыталась различить этот один единственный самый родной и дорогой на свете голос.

– Ты так далеко, – сказала Джорди, наконец. – Я тебя совсем не слышу.

– Так лучше? – спросила Оливия, стараясь говорить в телефон и еще крепче прижимая трубку к уху.

– Лучше, но будет еще лучше, если ты пройдешь в диспетчерскую, – сказала Джорди, – эту женщину я слышу просто замечательно.

Оливия рассмеялась, и у Джорди полегчало на сердце. Она расслабленно выдохнула и улыбнулась.

– А вот и Грегуар, – сказала Оливия, и голос ее опять стал отдаленным. – Я позвоню тебе позже. Целую.

– Люблю, – ответила девушка в уже затихшую трубку.

Она подняла глаза на Эрику, которая все время стояла рядом.

– Как она долетела? – спросила пожилая женщина.

Джорди растерянно посмотрела на нее:

– Не знаю.

– Ты не спросила?

– Нет, – девушка, чуть нахмурившись, покачала головой. – Наверное, нормально, если она позвонила и сказала, что все нормально, – произнесла она уже веселее, а потом, пожав плечами, чмокнула Эрику в щёку и убежала на улицу.

Глава 44. Затянувшееся молчание

Шли дни. Оливия больше не звонила. Джорди занималась своими обычными делами, изредка вспоминая, что хозяйка пансионата отсутствует. Думать об этом постоянно не было никакого смысла. Лишить себя душевного равновесия Джорди совершенно не хотела. Поэтому с еще большим, чем обычно, азартом погружалась в повседневные дела, хотя и обходила стороной крышу гаража Роберта. Эту задачу Джорди думала оставить на потом, если уж совсем невмоготу станет.

Через две недели такого беспечного и радостного существования покой девушки был нарушен звонком прокурора. Родители одного из его друзей выразили желание приехать в пансионат на экскурсию, чтобы рассмотреть возможность длительного пребывания в учреждении Оливии Стоун. Но дозвониться до нее они не смогли. После нескольких безуспешных попыток связаться с хозяйкой пансионата по сотовому телефону прокурор позвонил на ресепшн. Как заместитель и правая рука Оливии с ним разговаривала Эрика. Она заверила его, что учреждение функционирует в своем обычном режиме, за исключением того, что его глава сейчас находится по личным делам в Америке.

После этого разговора Эрика пришла к Джорди.

– Звонил прокурор, – сказала пожилая женщина с весьма озабоченным видом.

– Я не согласна на досрочное освобождение, – пошутила девушка, хлопая рукой по траве рядом с собой. – Посиди с нами. День такой прекрасный.

– Мне напечет голову, – ворчливым тоном сказала Эрика, но все же опустилась на лужайку около Джорди.

Перед ними Майкл играл на траве с Бали, и ей уже давно хотелось посидеть рядом, любуясь на двух детей, только все никак не получалось. В отсутствии Оливии она проявляла двойную бдительность в течение своего рабочего дня.

Девушка внимательно посмотрела на седую голову главной помощницы руководительницы пансионата и ничего не сказала. Она бы с удовольствием предложила той свой топ вместо панамы, но Эрика вряд ли одобрила бы такую идею.

– Звонил прокурор, – повторила пожилая женщина.

Джорди повернулась к ней, готовая услышать продолжение фразы, чье начало было таким многообещающим.

– Он второй день не может дозвониться до Оливии, – произнесла Эрика обеспокоено.

– Конечно, – рассмеялась Джорди. – Он же звонит ей днем, а у нее ночь, и она спит.

– Джорди, она не всегда спит. У нас только шесть часов разницы. А если что-то случилось?

– Что могло случиться? – с искренним непониманием во взгляде девушка уставилась на Эрику.

– Не знаю. Ну, что-нибудь, – неуверенно ответила пожилая женщина.

– Не морочь мне голову своими «что-нибудь», – опять засмеялась Джорди. – Все в порядке. Он просто не может до нее дозвониться.

– Я попробую связаться с ней сегодня вечером и, если у меня не получится, предлагаю звонить в отель, – решительно сказала Эрика.

– Хорошо, – пожала плечами Джорди. – Ты знаешь, в каком отеле она остановилась?

– Конечно, знаю! Это ты ничего не знаешь и ни о чем не думаешь!

Слова Эрики, хоть и произнесенные эмоциональным тоном, звучали скорее как шутка, нежели упрек. И обе собеседницы это понимали.

– Только звонить в отель придется тебе!

– Почему? – удивилась Джорди.

– Ты лучше меня говоришь по-английски.

– Как скажешь, – ответила ей Джорди, сморщив нос.

Ближе к вечеру Эрике, как и господину Шпрингеру, дозвониться до Оливии не удалось. Пожилая женщина практически за руку привела Джорди на ресепшн и вручила ей бумажку с телефоном отеля, о котором ей сообщила Оливия до своего отъезда.

– Как по-английски будет «здравствуйте»? – зашептала Джорди Ришару, когда в трубке уже раздавались длинные гудки соединения.

Тот в полном непонимании только похлопал своими большими серыми глазами.

– Привет! – поздоровалась Джорди с мужским голосом на другом конце линии и сразу попросила соединить ее с номером Оливии Стоун.

– Миссис Оливия Стоун выехала из отеля вчера, – вежливо сообщил ей мужчина.

Джорди решила никак не реагировать на это «миссис», хотя оно и резануло ей слух.

– А она не сообщила свой новый адрес? – спросила девушка. – Или может быть, оставила какое-нибудь сообщение для тех, кто будет спрашивать ее?

– Ничего такого. Муж забрал ее вчера утром вместе с чемоданом, и они уехали, хотя отель оплачен еще на неделю.

– Замечательно, – пробормотала Джорди.

– Такая красивая пара, – вдруг совершенно не кстати разоткровенничался мужской голос.

– Они не пара, – задумчиво ответила ему Джорди и, поблагодарив, повесила трубку.

– Грегуар забрал ее из отеля вчера вместе с вещами. Сообщений для нас она не оставляла, – произнесла Джорди, слегка нахмурившись.

Потом лицо ее просветлело, и она произнесла значительно веселее, обращаясь к Эрике:

– Вот видишь! С ней все в порядке! Она приедет или позвонит, когда сможет!

Но тень сомнения оставила свой след легкой складкой между бровей.

Ночью Джорди снилось, как Оливия говорила «по-настоящему он любит только политику», а затем отворачивалась от девушки и смотрела в сторону, в окно, обернутая простыней, и во взгляде ее таилась печаль или даже сожаление. Проснулась Джорди в холодном поту от мысли, что Грегуар до сих пор любит Оливию.

– Как же можно было не понять этого сразу?

Джорди вскочила с кровати и подбежала к окну. Ей не хватало воздуха. Распахнув обе створки, она высунулась по пояс наружу и поняла, что день не будет солнечным. Утреннее небо заволокли тучи, а на улице было очень холодно. Веяло не той обычной ночной прохладой, а настоящим осенним холодом, хотя на дворе был лишь конец августа.

Джорди закрыла окно, вернулась в кровать, закуталась поплотнее в одеяло и поняла, что не уснет. Мысль, что Оливия не свободна, что она никогда и не была свободна, лихорадила ее мозг, проникая потихонечку глубже, в душу. Эта мысль, взяв на вооружение одну из самых сильных эмоций – страх потерять любимого человека, как паразит прицепилась к ней. И девушка никак не могла от нее отделаться.

– Крыша Роберта! – воскликнула Джорди, опять вскакивая с кровати. – Пришло твое время!

Девушка приняла героическую позу, растянув одеяло позади себя, как накидку супергероя. Потом отбросила его на постель и, потирая обеими руками плечи, стала быстро одеваться.

– Вот же завернуло!

Захлопнув за собой дверь комнаты Оливии, она со всех ног понеслась к себе, чтобы переодеться в джинсы и теплый свитер.

Не дожидаясь, пока проснется Роберт или Майкл, Джорди побежала на улицу, открыла гараж и достала лестницу. Потом залезла на крышу и стала искать худое место в покрытии. Тут же принялся накрапывать мелкий противный дождь. Девушка подняла глаза к небу.

– Прохудилось? Или плачешь? – спросила она серьезно. – Я с этой-то крышей не знаю, что делать, а с тобой тем более…– добавила она уже более шутливым тоном.

Затем Джорди спустилась в подвал, радуясь возможности побороться со страхом темноты и неизвестности. Этой, такой простой и понятной неизвестности, а не той, что измерялась днями и неделями молчания любимой женщины.

Но как бы Джорди ни пыталась забыться в водовороте тут же возникших в связи с починкой крыши забот, у нее не получалось отделаться от мысли, что Оливия может не вернуться, что она не звонит не просто так, что у ее долгого молчания есть свои причины, и они связаны с ее чувствами к Грегуару. Если Грегуар до сих пор любит Оливию, то почему бы и ей не испытывать к нему какие-нибудь чувства?

Эти мысли заставляли Джорди хвататься за голову и сдавливать ее руками в попытках избавиться от неожиданного захватчика. К таким сомнениям девушка была совсем не готова.

Почему она не звонит?!

Вдобавок к этому мучению у Джорди все валилось из рук, вплоть до инструментов. И ей приходилось спускаться с крыши на землю и вновь поднимать их по мокрой, холодной и скользкой лестнице наверх. Джорди становилась все раздраженнее. По этой причине девушка как могла, избегала людей, которые были способны поддержать ее и отвлечь. Но из опасений нечаянно сорваться на них Джорди сторонилась всех. Она практически не разговаривала с Эрикой. Майкла Джорди попросила сидеть в тепле, а не лазить с ней по скользкой крыше. Старичкам обычно веселая и разговорчивая Джорди сейчас только махала рукой с высоты в ответ на приветствия, когда они заглядывали в этот удаленный уголок пансионата и проходили мимо гаража в своих ежедневных прогулках. И только Бали, который забрался за хозяйкой на крышу, по-прежнему находился рядом.

Джорди потеряла покой, и все пошло наперекосяк. Она сама не ожидала, что один телефонный звонок может все так поменять в ее мироощущении. И это пугало ее больше всего. Та радость, которая обычно жила в ее сердце, казалась незыблемой. Неужели ее так легко было потерять?

– Ты с утра ничего не ешь, – строго произнесла Эрика за ужином, подвигая к Джорди творожную запеканку. – Тереза испекла ее специально для тебя.

– Я не могу есть, Эрика, – скорчила гримасу девушка. – Меня вывернет наизнанку от малейшего кусочка.

Пожилая женщина обеспокоенно смотрела на нее. За день Джорди осунулась в лице. Ее обычно искрящийся весельем взгляд горел сейчас каким-то лихорадочным огнем.

– Попей хотя бы водички, – попросила Эрика.

Джорди поднесла ко рту стакан с водой. И этот жест тут же родил в ее душе воспоминания. Об их ночи с Оливией. Холодная вода обожгла ей горло. Она поставила стакан обратно и глубоко вздохнула. Майкл смотрел на нее во все глаза и не узнавал. Он серьезно думал, что его подруга, которая за день улыбнулась всего пару раз и то вымученной неестественной улыбкой, заболела.

– Ты же прекрасно знаешь, что все хорошо, и она любит тебя, – попробовала заговорить с ней на больную тему Эрика.

– Знаю, – ответила Джорди. – Прекрасно знаю.

– Что тебя так беспокоит?

– А вот этого не знаю. Меня просто лихорадит. Может, я простудилась?

Эрика потрогала ее лоб. Он и правда был теплым. Но жара не было.

– Ложись пораньше спать.

– Я не хочу спать. Мне кажется, я не могу спать, – тут же ответила Джорди.

– Постарайся заснуть. Тебе надо отдохнуть, – уговаривала ее Эрика.

– Мне надо успокоиться. А я не могу этого сделать. Я не могу бороться с собой. С чужими сомнениями – да. Со своими – нет. Это какой-то кошмар. Я даже гвоздь забить не могу, не то что… Никогда еще в такой степени я не ощущала своего бессилия…

Джорди прикрыла глаза. На лбу пролегла глубокая складка от постоянных дум.

Майкл молчал, решив, что сейчас не лучшее время принимать участие в разговоре. Хотя ему очень хотелось как-то успокоить Джорди. Он был готов целый день полоть сорняки, только бы она вновь стала веселой, а на улицу вернулось лето.

После ужина Джорди отправилась к себе. Зайти в комнату Оливии она не смогла. Потому что не была уверена, что теперешняя Оливия хотела бы этого.

Следующее утро встретило девушку еще более зверским холодом. Температура упала как минимум градусов до десяти. И Джорди почувствовала, что ее кошмар продолжается. Серая дождливая действительность и раздираемый жуткими мучительными сомнениями внутренний мир.

Девушка поняла, что завтракать она не сможет, накинула на спину свитер, даже не одевая, потому что согреться в таком состоянии она все равно не могла, и отправилась к гаражу. Внешний холод хоть немного, но отвлекал ее от непрекращающихся раздумий о том, кого из них двоих с Грегуаром выберет Оливия.

С самым серьезным выражением лица она приставила лестницу к стене гаража и посмотрела наверх. Моросящий дождь становился все сильнее. Джорди бросила свитер в мокрую траву рядом с лестницей и полезла на крышу. Вторая половина вчерашнего дня у нее ушла на борьбу с рулоном кровельного материала, который никак не поддавался при резке обыкновенными садовыми ножницами, и Джорди натерла у основания большого пальца мозоли на обеих руках. Но ей все-таки удалось отрезать кусок метр на два, чтобы сегодня приладить его поверх прохудившегося. Сильно прохудившегося, надо сказать, за те несколько часов, пока Джорди пыталась его залатать. Потому что вчера она сделала в кровле несколько дополнительных прорех, пока пыталась отогнуть гвоздодером козырек, чтобы подсунуть под него новый кусок материала.

Джорди взяла гвоздодер в руки, когда услышала Эрику. Та пришла звать ее на завтрак.

– Я не пойду, – ответила ей девушка. – Я не голодна.

– Джорди, тебе надо поесть, – уговаривала ее Эрика, запрокинув кверху голову и пытаясь углядеть свою подопечную на крыше.

Джорди ничего ей не ответила.

– Может, к обеду проголодаюсь, – донесся секунду спустя до Эрики голос Джорди. Такой бесцветный и равнодушный, что у пожилой женщины тут же сжалось сердце.

– Брось ты эту крышу! – попробовала зайти с другой стороны помощница. – Роберт все равно покрывает автобус брезентом.

– Ну уж нет, – слабо усмехнулась Джорди так, что Эрика даже не услышала ее.

Пожилая женщина сделала пару шагов назад и увидела Джорди, склонившуюся над козырьком с гвоздодером в руках. Когда Эрика поняла, что девушка в одной футболке, которая уже насквозь промокла, она с новой силой попыталась поговорить с ней:

– Давай я принесу тебе куртку, ты же заболеешь!

– Не надо, Эрика. Если я заболею, мне станет легче. Но этого не произойдет.

И Джорди вновь принялась за козырек. Она, конечно, понимала, что никто так не делает, и отгибать козырек в одном месте посредине крыши является не самым правильным вариантом при починке кровли, но проснувшийся в ней дух противоречия заставлял ее упорствовать в своем заблуждении. К тому же она как всегда верила, что как-нибудь у нее все получится. Пусть и не самым привычным и ожидаемым способом.

В обед Эрике снова не удалось склонить Джорди к тому, чтобы поесть. Единственное, на что она смогла уговорить девушку, так это на бутылку воды. Джорди спустилась на минуту к пожилой женщине. Футболка и джинсы на ней были насквозь мокрыми и практически одинакового грязного цвета. Хотя дождь перестал, а небо несколько просветлело, изредка радуя пробивающимися сквозь тучи солнечными лучами.

– Как продвигаются дела? – спросила Эрика участливо.

Джорди неуверенно пожала плечами и посмотрела на нее с таким видом, что Эрика поняла: Джорди сама не знает, как они продвигаются.

– Ты закончишь к ужину?

– Хотелось бы. Или я ее, или она меня, кто-нибудь кого-нибудь точно закончит, – слабо попыталась пошутить девушка.

– Я приду за тобой и отговорок не приму! Тебе придется поужинать! – произнесла Эрика с напором.

В этот момент тучи расступились, и гараж вместе с торцом здания пансионата озарился солнечными холодными лучами, в которых уже чувствовалось приближение осени.

Джорди посмотрела на небо и улыбнулась.

– Вы, оказывается, такая заботливая, фрау Голденблюм, – сказала она. А после паузы, наполненной тем, что помощница Оливии тревожно всматривалась ей в профиль, добавила, – Я люблю тебя, Эрика, знай это.

– Да как же не знать, когда ты всех любишь, – ответила ей пожилая женщина, не прерывая своего занятия. – Ты плакала? – воскликнула она.

– Нет, – ответила Джорди, поворачивая к ней голову, открыто улыбаясь, зная, что следы слез на ее лице, так отчетливо заметные при солнечном свете, выдадут ее с потрохами.

– А почему свитер лежит в траве? – спросила Эрика, понимая, что надо переводить тему. – Это тот, который Оливия тебе подарила?

– Да, – ответила Джорди, – но он совсем не поэтому лежит в траве.

Эрика тяжело вздохнула. Она совершенно не знала, что делать.

– Иди и приходи за мной перед ужином, – сказала Джорди с убийственным спокойствием. – Иди.

Когда Эрика отправилась к гаражу вечером, она еще издалека заслышала, как Джорди разговаривала с крышей. И не просто разговаривала, а на повышенных тонах.

– Зачем ты опять рвешься? Как я тебя устрою, если ты постоянно рвешься?!

– Джорди! – осторожно позвала ее Эрика.

– Я не могу постоянно отгибать и загибать этот козырек, неужели ты не понимаешь? – не слышала ее девушка. – Ты что не хочешь, чтобы тебя отремонтировали? Не хочешь, да?

– Джорди! – громче позвала Эрика.

– Я тоже не хочу! – раздался рассерженный голос Джорди сверху. – И оставайся такая! Дырявая!

Потом послышался грохот катящихся по крыше инструментов.

– Эрика, берегись! – крикнула Джорди.

Едва Эрика успела отпрыгнуть в сторону, как сначала с крыши в траву свалился молоток, потом гвоздодер и коробка с гвоздями, а потом, отчего у Эрики волосы стали дыбом, с криками, с глухим перекатывающимся стуком о крышу и звонким дребезжанием металлической лестницы о стену, сама Джорди. Упала она на спину, раскинув руки в стороны, головой как раз на свитер. Через несколько секунд, в которые Эрика уже успела подумать о самом худшем, тело девушки сотряслось то ли от рыданий, то ли от смеха.

– Джорди, – тихонько позвала Эрика, опускаясь рядом с девушкой на колени.

Наклонившись ниже, Эрика увидела, что Джорди смеется.

– Как больно, – наконец, произнесла девушка сдавленным голосом. – Как больно-то!

– Ты, между прочим, упала на свитер, – произнесла Эрика машинально.

– А ты спрашивала, зачем он здесь лежит!

Джорди не шевелилась, только смотрела на склонившуюся над ней Эрику огромными глазами. Сперва в них было только неимоверное удивление.

– Похоже, я приземлилась на молоток, – опять заговорила Джорди, чуть поерзав спиной по траве.

– Ты цела? – спросила Эрика.

– Цела и невредима, – ответила Джорди, продолжая лежать на земле. – Крыша победила. Я больше не полезу туда.

– Наконец-то! – с облегчением вздохнула пожилая женщина.

Она смотрела Джорди в глаза и видела, как удивление уступает место уже ставшей привычной в них боли.

– Так нельзя, – наконец, произнесла Джорди. – Я не могу постоянно ждать ее звонка или возвращения. Я вся превратилась в ожидание. Меня больше нет. Я не должна зависеть от этого.

– Не должна, – эхом повторила за ней Эрика, не совсем понимая, о чем та говорит.

Пожилая женщина просто гладила Джорди по голове, по мокрым волосам, которые вдруг перестали виться.

– И я не буду, – сказала Джорди и закрыла глаза.

Глава 45. Прощание

Вечером Джорди покидала в небольшой дорожный рюкзак свои вещи и отправилась к Майклу. Прощаться.

Мокрую одежду, в которой она работала на крыше, девушка оставила в своей комнате. Брать ее с собой не было никакой нужды. Судя по погоде, дожди и холода должны были продлиться еще несколько дней, поэтому высушить на себе в дороге она ничего бы не смогла.

Джорди тихонько постучалась в дверь к Майклу и Терезе и попросила позвать Микки. Тереза окинула ее скептическим взглядом, но, убедившись, что девушка еще не совсем исхудала, не стала ничего говорить по поводу того, что Джорди вот уже второй день упорно игнорировала ее кулинарные шедевры.

Майкл вышел к ней готовый ко сну, умытый, в белой майке, ребенок ребенком. Увидев девушку, мальчик бросился ей на шею и долго не мог отпустить. Потом они сели на пол, облокотившись спинами о стену.

– Я целый день хотел к тебе на крышу, – сказал он, – но мама меня не пускала. Говорила, что ты уронишь меня оттуда ненароком. Ты бы ведь не уронила?

Джорди рассмеялась.

– Твоя мама как всегда знает, о чем говорит. Я себя сегодня уронила, так что и тебя могла. Хорошо, что она тебя уберегла.

Майкл внимательно посмотрел на девушку.

– Ты в своем старом свитере, – улыбнулся он. – Ты куда-то собралась? – тут же спросил он встревожено, заметив, что Джорди полностью одета.

– Да, – ответила Джорди. – Собралась.

Майкл нахмурился. Он старался понять, но никак не мог придумать, куда это Джорди могла собраться поздно вечером.

– Купаться? – наконец, выдал он. – В такой холод.

– Можно и так сказать. Купаться. В море.

– В море? – удивился мальчик. – Мы поедем на море?

– Я ухожу, Микки, – не выдержала Джорди.

– Куда? – уставился он на нее.

– Откуда, Майкл. Я ухожу отсюда. И ты единственный, который знает об этом. Я пришла попрощаться.

Мальчик сначала смотрел на Джорди и молча хлопал глазами, а потом заплакал. По ее виду он понял, что просьбы остаться не помогут. Он совершенно неожиданно для себя и для Джорди заплакал. Громко, не сдерживаясь. Его худые плечи вздрагивали, и слезы капали на майку.

Тереза конечно же услышала его плач и незамедлительно выглянула в коридор.

– Джорди, почему мой сын плачет? – спросила она испуганно.

– Потому что ему грустно, Тереза.

– Мама, – Майкл постарался взять себя в руки, – я поговорю и приду, – сказал он, прерывисто вздыхая.

Тереза ничего не понимала, но чувствовала, что ей лучше не вмешиваться.

– Джорди, что на тебе за свитер? – только спросила она.

– Это мой старый. Я в нем приехала.

Еще раз посмотрев на обоих, Тереза ушла в комнату.

– А ты не можешь остаться? – все-таки спросил Майкл.

– Не могу, – ответила Джорди. – Если кто-нибудь будет волноваться, просто скажи, что со мной все в порядке.

– Почему ты уходишь?

– Потому что не могу больше радоваться. Мне стала нужна причина. Но радоваться по причине очень тяжело.

– Но я тоже не смогу без тебя радоваться, – воскликнул Майкл.

– Сможешь. И я смогу. Я для того и ухожу, чтобы найти ее опять, и чтобы она снова ни отчего не зависела. Чтобы мне было, что отдать тем, кого я люблю.

–А сейчас это не так?

– Сейчас это не так, – вздохнула Джорди.

Майкл опять всхлипнул.

–Микки, послушай меня, – произнесла Джорди серьезно. – Послушай меня внимательно. Даже если ты сейчас ничего не поймешь, ты должен запомнить мои слова.

Майкл поднял на нее заплаканные глаза и кивнул.

– Ты же понимаешь, что когда ты любишь человека, тебе хорошо?

Он еще раз кивнул

– И ты прекрасно знаешь это чувство, когда ты любишь. Ты узнаёшь его среди других. Вот приезжает утром Оливия, и у тебя внутри все вспыхивает от радости, потому что ты ее любишь. Или ты увидел красивую бабочку и захотел показать ее маме, потому что ты любишь свою маму.

– Узнаю, – подтвердил Майкл.

– Так вот, что бы ни случилось, как бы тебя ни обижал, ты должен сохранять его. Это чувство любви по отношению ко всему. Ты всегда, слышишь меня, всегда, между любовью к человеку и обидой или злостью или пренебрежением, да чем угодно, ты всегда должен выбирать любовь, ты меня слышишь?

Лицо Майкла стало испуганным. Джорди говорила очень серьезным тоном, говорила о вещах, о которых никогда раньше и мельком не упоминала.

– Чего ты испугался, глупенький? – рассмеялась девушка сквозь слезы. – Тут нечего бояться.

– И тогда я стану, как ты? – спросил он с надеждой.

– Тогда ты станешь лучше меня, – ответила Джорди, потрепав его по светлой голове.

– И ты вернешься?

Джорди замолчала. Только смотрела на него долго с мягкой улыбкой.

– Ты ничего не понял, да? – спросила она потом.

– Я понял, что ты уходишь, – сказал Майкл, – и что мне теперь надо любить всех вместо тебя.

Джорди притянула мальчика к себе и крепко обняла. Потом чмокнула в макушку и сказала:

– Теперь иди спать.

Майкл послушно поднялся на ноги:

– И что мне на тебя не обижаться за то, что ты уходишь? А продолжать любить? Даже в темноте ему стало заметно, как лицо Джорди расплылось в улыбке: – Ты все правильно понял.

Вернувшись в свою комнату, Джорди легла спать. Она знала, что сон не будет долгим. Но ей надо было набраться сил перед дорогой.

Проснулась она под утро. Уже начало светать. Взяв рюкзак, Джорди, стараясь не думать и не чувствовать, вышла в коридор. Позвала Бали. Уходить, не поцеловав своего котенка и не потрепав его меж ушей, казалось ей кощунством. Но котенка нигде не было. Выйдя на улицу, вдохнув полной грудью холодный влажный, казавшийся наполненным мириадами микроскопических капель воздух, почувствовав его в своих легких, Джорди направилась к закрытым воротам.

В утреннем тумане точно никто не должен был заметить того, как она перелазила через высокие ворота, даже если кто-нибудь из старичков, мучаемый бессонницей, смотрел на просыпающиеся горы в окно.

Джорди не удержалась и обернулась, чтобы еще раз посмотреть на то место, которое, как она думала, станет ее домом на долгие годы.

Пансионат спал, укутанный густым туманом. Спали и его обитатели. Люди, которых Джорди будет любить до конца. Всегда. Будет любить и ту, которая сейчас не здесь.

Это причиняло наибольшую боль – уходить от женщины, которая, как девушка была уверена, была создана для нее, с которой они были предназначены друг другу. Джорди и сейчас так думала, несмотря ни на что.

Из кустов на дорогу выскочил Бали.

– Бали! Где ты был? – воскликнула девушка и взяла котенка на руки.

Она крепко прижала его к себе, почувствовав, что его шерсть намокла сверху от росы.

Он тут же заурчал, тычась мордочкой ей в теплую шею.

– Аккуратней бегай по лесу. В траве могут быть змеи, – сказала Джорди и опустила его на асфальт.

Она двинулась дальше, прочь от пансионата, а Бали, как он делал это всегда, побежал за ней.

– Эй, так не пойдет, – сказала ему Джорди, когда поняла, что он и не собирается останавливаться. – Ты остаешься здесь за главного.

Но Бали продолжал бежать за своей хозяйкой. Джорди тоже прибавила шагу, но Бали не отставал. И только когда она добежала до поворота, дальше которого они с Майклом никогда раньше не гуляли, Бали остановился в недоумении. Он так и смотрел на нее, с выражением полного непонимания на мордочке, пока Джорди не исчезла в начинавшем рассеиваться тумане.

Глава 46. Возвращение Оливии

Через три дня после ухода Джорди Оливия ехала в такси домой. На душе у нее было очень неспокойно. А если быть точнее – от беспокойства она сходила с ума. Направившись из аэропорта первым делом в офис своего мобильного оператора, она восстановила симкарту, потерянную вместе с телефоном сразу после приземления самолета в Нью-Йорке почти две недели назад. И сейчас ехала домой. Не в квартиру, которая стояла в Аугсбурге заброшенной месяцами, а именно домой. Туда, где ее ждали. Звонить не стала. Интуиция и так подсказывала ей, что по приезду в пансионат ее ожидает самая настоящая катастрофа. Оливия просто собирала все свои силы, чтобы встретить это худшее лицом к лицу.

Когда она въехала в ворота, то сразу заметила работающего на лужайке Майкла. Одного. Мальчик бросил все и со всех ног побежал к машине. Еще не обмолвившись ни с кем ни словом, Оливия все поняла по его лицу.

Она вышла из такси, и Майкл кинулся к ней на руки. Вдалеке прогремели раскаты грома, предвещая скорый ливень. В горы вернулось августовское тепло, но дожди продолжались. Оливия крепко прижала мальчика к себе и долго гладила по голове. На крыльцо вышла Эрика. Она отметила про себя, что Оливия, несмотря на мертвенную бледность и раненный взгляд, хорошо держится. Как и должна. Как умела.

Они обменялись с Оливией короткими взглядами. Никто ничего не говорил. Наконец, когда Майкл чуть ослабил свои цепкие объятья, и Оливия более свободно вздохнула, Эрика спросила:

– Ты вернулась?

– Да. Вернулась, – ответила молодая женщина. – И как понимаю, поздно.

– Дня бы на три пораньше, – сказала Эрика, спускаясь к ней, чтобы обнять.

Так они и стояли, обнявшись втроем, молча, каждый по-своему переживая общую потерю.

А в это время мягко светившее солнце, наконец, заволокло тучами, и грянул ливень. Рядом сверкнула молния. Все трое побежали и спрятались на крыльце. Но идти внутрь на ужин, где уже собрались все старички, им не хотелось. Хотелось побыть втроем, потому что так они могли исцелить друг друга. Просто своим присутствием.

Ливень был сильным, теплым. Половина неба все еще серела тучами, а другая была светлой, озаренная косыми лучами вечернего солнца.

– Какой красивый дождь, – произнесла Оливия, глядя на струи воды, льющиеся вместе с солнечным светом на землю.

Капли на листьях деревьев и кустов ярко блестели, подрагивая от порывов ветра. Оливия с радостью и благодарностью вдыхала принесенную дождем свежесть, и это немного облегчало сдавленное от рвущихся наружу слез дыхание в груди.

А потом случилось то, что принесло покой измученным сердцам.

Небо, темная его часть, просветлело, и в солнечных ярких лучах на сером фоне сгрудившихся туч появилась большая красивая радуга, в полнеба, а над ней еще одна, чуть бледнее.

– Она вернется! – уверенно произнес Майкл, прислонившись спиной к Оливии, он обеими руками прижимал ее руки к своей худой мальчишеской груди.

В обществе друг друга они черпали поддержку. Им двоим особенно сильно не хватало Джорди, и в этом совместном бытии, с одинаковой болью в сердце, они находили успокоение.

После Оливия поднялась в свою комнату. Там было прибрано. И эта обстановка подчеркивала иллюзорность того, что произошло здесь между ней и Джорди почти три недели назад. Ни единого следа пребывания Джорди.

Затем они с Эрикой пришли в комнату девушки. На стуле висел ее свитер, на спинке кровати – джинсы. Та одежда, которая промокла в последний день, и Джорди не взяла ее с собой.

Оливия удержалась от бешеного желания схватить их и прижать к сердцу. Комната выглядела одновременно покинутой и такой, что в ней чувствовалось аура жильца. Присутствие Джорди ощущалось повсюду. Даже в на удивление заправленной кровати. Она сделала то, чего никогда обычно не делала, так как знала, что не вернется.

– Никого сюда не заселяй, – сказала Оливия Эрике, которая стояла рядом.

Эрика кивнула, потом спросила:

– Ты голодна? Или, как Джорди, объявила голодовку?

Оливия резко обернулась, когда ее помощница произнесла имя девушки, и удивленно посмотрела на нее.

– А Джорди объявила голодовку?

– Пойдем в твой кабинет, и ты расскажешь мне все по порядку, а потом я тебе.

– Я потеряла телефон, – просто сказала Оливия, прикрывая глаза и потирая лоб, как она всегда делала, когда ощущала себя неуютно.

Они разместились в ее кабинете на софе.

– Еще в аэропорту. И обнаружила это только в отеле. А в телефоне у меня было все. Абсолютно все. В почту я не зашла, потому что не помню пароль, я им никогда не пользовалась. Сайт на реконструкции, в справочной наш старый телефон, – кратко рассказала Оливия. – И начался самый настоящий кошмар. Такой фрустрации я не испытывала, наверное, никогда. Сначала я целыми днями сидела в отеле, надеясь на ваш звонок. Днем сидела и смотрела на телефон, начиная ненавидеть его за молчание. Ночью спала в обнимку, чтобы не пропустить звонок. Потом поняла, что с характером Джорди ждать от вас звонка бесполезно.

Оливия даже попыталась рассмеяться.

– Грегуар дал тебе развод? – спросила Эрика о главном.

– Нет, – покачала головой молодая женщина. – Я, когда позвонила ему еще отсюда, сказала, что просто хочу официально оформить конец наших отношений. Но когда он увидел уже в Нью-Йорке, как я сходила с ума, то в нем проснулась ревность. Он понял, что все дело в другом человеке. Причем, ты же понимаешь, что для меня сходить с ума очень нехарактерно. Поэтому он как-то сразу сделал правильный вывод, что этого кого-то я полюбила так, как никогда его не любила. И началось. Он стал просто избегать меня. Говорил, что очень много работы, и просто тянул время. Затем у него началась предвыборная кампания, и он настоял на том, чтобы я поехала с ним в Буффало, чтобы у нас было больше времени все обсудить и прийти к обоюдовыгодному решению. И я поехала. Этот маячащий на горизонте, но постоянно ускользающий муж лишил меня остатков разума. А он, оказывается, хотел совершенно обратного.

– Что значит – поехала с ним? – аккуратно уточнила Эрика. – Ты думала о том, чтобы вернуться к Грегуару?

– Нет! Конечно, нет! – воскликнула Оливия с горячностью, ясно показывающей, как она относится к одной только мысли об этом. – Ни в коем случае.

Оливия опять прикрыла глаза.

– Господи! Сколько глупостей! Надо было сразу же возвращаться домой! – она тяжело вздохнула. – В конце концов, я не выдержала, бросила все и уехала обратно. Теперь, как я вижу, спешки с разводом нет, – она невесело рассмеялась. – Я могу разводиться хоть год. И именно так я и сделаю. Без согласия Грегуара эта процедура примерно столько и продлится.

Оливия замолчала, обводя рассеянным взглядом свой кабинет, по которому уже успела соскучиться.

– Чем вы тут без меня занимались? – спросила она, переводя тему разговора, стараясь звучать беспечно. – Как крыша на гараже у Роберта?

– Крыша на гараже? – переспросила Эрика, тоже принимая веселый тон. – А ты разве не заметила, что автобус стоит на улице? А все потому, что крыша совсем прохудилась после ремонта Джорди. Не крыша, а решето теперь!

– Она ее доломала? – спросила Оливия довольным голосом, и лицо ее расплылось в невольной улыбке.

Ясно представляя себе всю картину, молодая женщина впервые за время своего возвращения искренне и легко рассмеялась.

Они говорили «Джорди», произносили ее имя, беспокоя больное место, но от этого было и больно, и сладко.

– Подожди, – опомнилась Оливия, и взгляд ее стал серьезным, а в глазах появилась надежда. – А Бали? Он ведь здесь?

Эрика отрицательно покачала головой.

– Джорди взяла его с собой? – удивилась хозяйка пансионата.

– Я не знаю. Но его нет с того дня, как она ушла. Кстати, должны ли мы сообщить в полицию о ее исчезновении? – спросила Эрика.

Она должна была об этом спросить.

– Нет, – тихо, но твердо ответила Оливия. – Всю ответственность я беру на себя. Полиция не будет ее искать.

Они опять было замолчали, но молчание было невыносимым, поэтому Оливия, хоть и знала ответ, спросила:

– А она не сказала Майклу, куда собирается?

– Нет. Не сказала. Майкл просто говорит, чтобы мы за нее не переживали и на нее не сердились. Она не могла остаться. И это правда. Я все видела своими глазами. Она бы убила себя, если бы осталась еще хоть на день. Хорошо, что всю крышу не разнесла.

Оливия опять улыбнулась. Мысль о том, что Джорди бушевала во время ее отсутствия, грела изнывающую от тоски душу.

Наконец, Эрика ушла вниз распорядиться об ужине, и хозяйка пансионата осталась одна. Она с новой силой почувствовала, насколько ей одиноко без Джорди там, где всегда было радостно и хорошо. Выйдя в коридор, Оливия направилась туда, куда только и могла пойти – в комнату девушки. Там она осторожно, чтобы не дай бог не потревожить оставленный Джорди порядок вещей, прошла вглубь и опустилась в кресло-качалку, перекочевавшее в комнату Джорди еще с тех времен, когда в кабинете Оливии шел ремонт, а Джорди вывихнула ногу и хозяйка пансионата взялась за ней присматривать, совершенно не подозревая, к чему это приведет.

Оливия закрыла глаза, позволяя мерному качанию кресла убаюкивать себя, а себе, наконец, позволяя слезы. Тихие беззвучные слезы.

Глава 47. Без Джорди

Наступила и прошла осень. Вслед за нею зима. Весной Грегуар согласился прилететь на свой бракоразводный процесс и тем самым завершить его.

Он сдержал слово, и вот, в конце апреля Оливия с Грегуаром стояли около здания городской ратуши Аугсбурга. Свободные друг от друга. Несмотря на то, что Оливия рассчитывала находиться в совершенно другом состоянии по завершению развода, не одна, а с любимым человеком, она все равно была очень рада своей вновь обретенной свободе.

Они с Грегуаром молчали. Последние минуты в обществе человека, который, как когда-то Оливия надеялась, станет ей опорой на всю жизнь, ее тяготили.

Грегуар в свои тридцать пять лет был высоким крупным мужчиной с густыми вьющимися волосами. Оливия помнила, как в молодости они были длинными, и он заделывал их в хвост. Сейчас же ее бывший муж носил короткую стрижку. Хвост не подходил к имиджу сенатора штата.

Они очень много пережили вместе, но Оливия не чувствовала связи. Она смотрела на этого мужчину, знала, что он любит ее, но также знала, что он никогда не любил ее так. Так, как Джорди. Он всегда любил ее для себя, не для нее.

И как раз в этот момент неловкого молчания она увидела, как по ступенькам к ним навстречу взбегал прокурор, бывший им с Грегуаром очень хорошим знакомым.

– Оливия! Грегуар! – радостно воскликнул Отмар, увидев их. – Что вы делаете возле городской мэрии? Опять женитесь?

– В этот раз наоборот, – ответил Грегуар, приветствуя старого друга. – Мы только что развелись. Можешь поздравить нас.

После того как прошло первое удивление, Отмар Шпрингер внимательно посмотрел сначала на Оливию, потому на Грегуара.

Женщина, которую он давно знал и которая всегда казалась ему образцом женственности, рядом с которой можно было представить исключительно сильного и властного мужчину, освободившись от оного, выглядела спокойной, как всегда прекрасной и... счастливой.

- Что-то, я посмотрю, бывшая невеста довольна больше бывшего жениха, – проговорил прокурор, стараясь шуткой развеять возникшее в груди тяжелое чувство. Эти двое всегда казались ему чудесной парой.

Все засмеялись.

– Так ты теперь свободна? – опять в шутку спросил Отмар. – И я могу попытать счастья?

Оливия с улыбкой покачала головой.

– Нет, я не свободна.

– А сейчас начинается самое интересное, – с раздражением произнес Грегуар, выпрямляясь и глядя поверх их голов, ясно давая понять, как он сыт по горло этой темой.

– Вот как, – уже без энтузиазма проговорил Отмар, откидывая полы пиджака и кладя руки на пояс. По-деловому. – Кто это? Это может быть либо мальчик, либо старик. Других мужчин в твоем заведении, из которого ты не выбираешься на свет божий, не водится. Я его знаю?

– Знаешь, – ответила Оливия, собравшись было открыть всю правду. – Это...

– Это не мужчина, Отмар! – перебил ее Грегуар, по-товарищески кладя прокурору руку на плечо. – Я бы с удовольствием рассказал тебе сию душещипательную историю, но опаздываю на самолет.

Оливия никак не отреагировала на выпад бывшего мужа. Отмар отметил про себя, что она на самом деле на него не сердилась. Молодая женщина продолжала все так же спокойно стоять, наблюдая за разговором двух друзей.

– Как не мужчина? – изумился прокурор. – Женщина что ли? – засмеялся он, показывая тем самым, насколько смехотворным звучит для него это предположение.

– Женщина, – с понимающей улыбкой произнесла Оливия. Она привыкла к тому, что Отмар постоянно веселился. И он осекся под ее взглядом.

– Не хочу больше это слушать, – проговорил Грегуар, пожимая Отмару руку. – Оливия!

Они прощались навсегда. Вот так по-будничному. Оливия почувствовала что-то наподобие сожаления. Сожаления оттого, что они не смогут быть друзьями.

– Грегуар, – проговорила она. – Спасибо, что приехал.

– Всегда пожалуйста! – отсалютовал он и побежал по ступенькам вниз, чтобы поймать такси.

Нить с прошлым была порвана. И будущее у каждого теперь будет свое.

– Ну и дела, – произнес Отмар, глядя другу во след.

– Пойдем-ка! – ту же сказал он, бережно беря молодую женщину за локоть и ведя к входу к ратуше. – Все мне расскажешь подробно.

Отмар привычным энергичным шагом зашел в кабинет, который ему предоставляла мэрия для работы во время судебных заседаний, усадил Оливию в кресло, сам сел за стол, позвонил секретарю и заказал кофе.

– Я тебя слушаю, – сказал он, изучающе глядя на хозяйку пансионата.

Они давно знали друг друга. И Оливия никогда не была похожа на женщину, которая может потерять голову от любви, это, во-первых, и от любви к другой женщине, это, во-вторых. – Давно вы вместе?

– Мы не вместе, – тут же спокойно ответила Оливия. Во взгляде ее Отмару почудилось предупреждение, но потом он понял, что молодая женщина была готова к любой его реакции.

Он оторопело смотрел на нее, дивясь все больше и больше

– Я никогда не был сторонником того, чтобы ты проводила жизнь в своей глуши. Что вообще с тобой происходит?

– Отмар, – Оливия глубоко вздохнула. Ей совершенно не хотелось пускаться в пространные объяснения. Не потому что она чего-то стыдилась, а просто потому что она это уже пережила. И оставила в прошлом. Боль потери, тоску, нежелание жить. С собой взяла только надежду на чудо. Но разве такое объяснишь? – Сейчас со мной ничего не происходит, – ответила ему Оливия. – Со мной все уже произошло. Произошло все, что могло и не могло произойти.

– Кто это? Что это за женщина такая? Эрика? Мадлен? Или как там зовут медсестру на ресепшн? – сыпал вопросами прокурор.

– Медсестра на ресепшн – это Моника. Но это не она.

Оливия улыбнулась. Потом даже рассмеялась от попыток представить на месте Джорди Эрику или Монику.

– Ее зовут Джорди Риверс, – ответила она. – Год назад ты прислал ее в мой пансионат на исправительные работы за плохое поведение.

– Риверс-Риверс... – повторил чуть слышно мужчина. – Год назад... Такая худенькая и дерзкая, да?

– Да, – подтвердила Оливия, и улыбка ее стала нежной с оттенком гордости. – Именно такая.

– Ты влюбилась в хулиганку? – не веря своим ушам, спросил Отмар. – В девчонку?

Они оба смотрели друг на друга, выжидая. Оливия молчала. Защищаться она не собиралась, зная по опыту, что попытки защиты вызовут еще больший шквал обвинений. Отмар был хорошим прокурором.

– У нее же ничего нет, – продолжал он с удивлением. – Ни образования, ни профессии, ни работы. Совершенно ничего. Что она может тебе дать?

Когда Оливия поняла, что Отмар имел в виду, она сначала не могла найти слов от изумления, а потом стала смеяться, легко и весело, так, что прокурор тоже заулыбался, хотя и не понимал, почему она смеется.

В воображении молодой женщины тут же возник образ улыбающейся Джорди, остановившейся на мгновение на бегу, смотрящей на нее с такой любовью и с таким чувством, будто весь мир принадлежит ей, и она дарит его Оливии.

– То, что у меня есть, мне не нужно в любимом человеке, – только и ответила она.

– И почему вы не вместе? – спросил Отмар, нахмурившись. Пазлы в его голове не складывались.

Оливия прикусила губу, потом прямо посмотрела на старого друга и ответила, тихо и четко выговаривая каждое слово:

– Потому что прошлым летом она ушла.

– Как ушла?

Отмар практически подпрыгнул в своем большом кожаном кресле важного человека.

– Ей же нельзя! Нельзя покидать пределы пансионата без сопровождения!

– У нее были веские на то причины.

– И ты только сейчас мне об этом говоришь? Ты хоть понимаешь, что это незаконно?

Мужчина бушевал. Но уже через секунду он, понимая, что сейчас уже ничего, кардинально меняющего ситуацию, предпринять нельзя, успокоился так же быстро, как и вспыхнул.

– Ее срок прошел. На данный момент, если у тебя нет претензий, и если она жива, – многозначительно добавил он, – она свободна.

– Она жива, – улыбнулась Оливия. Этот вопрос она не могла ставить под сомнение. – И у меня нет претензий.

– Что ты тогда от меня хочешь? – продолжал Отмар, не замечая, как перешел от обвинений к защите. – Чтобы я ее нашел? Где мне ее искать?

– Успокойся, Отмар. Я ничего от тебя не хочу, – поспешила угомонить его порыв молодая женщина. – Может, только воды.

– Я заказал кофе.

– Кофе, так кофе.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил он растерянно. – Как же ты сама ее найдешь?

– Я не буду ее искать, – ответила Оливия. Ответила мягко, но с этой мягкостью невозможно было спорить.

– На что же ты надеешься?

Отмар все больше недоумевал. Он смотрел на женщину перед собой и не узнавал ее. С одной стороны, перед ним сидела прежняя Оливия, сдержанная, красивая, знающая себе цену, временами сводящая его с ума своей недоступностью, но земная, с другой же стороны, в ней было что-то новое: неуловимое спокойствие, которое невозможно было ничем поколебать.

– Я пережила столько счастья и столько боли за последние месяцы, – ответила она на его вопрос. – И не перестала любить. И уже не перестану. А любящий человек – он всегда надеется. На чудо в том числе. Вот и все, что я могу тебе сказать.

Вечером Оливия прогуливалась по территории пансионата. В одиночестве. Она теперь многое делала в одиночестве, которое сейчас ощущалось как никогда ранее. Хотя и раньше Джорди редко составляла ей компанию в повседневных заботах. Чаще всего Джорди с Майклом делали что-нибудь на лужайке или в саду. И вот теперь, когда Оливия смотрела на Майкла, одиноко копающегося вокруг роз или яблонь, она особенно остро чувствовала и свое одиночество.

Но весна была прекрасна. Неудержима и прекрасна. И вместе с нею, так ненавязчиво, но неотступно твердящей о возрождении жизни, хотелось жить и Оливии. Воздух дышал прохладой, был прозрачен в только-только распускающейся листве, и молодая женщина ощущала его зябкость, плотнее закутываясь в кардиган во время прогулок.

Джорди не давала о себе знать вот уже более полугода, но, казалось, она покинула пансионат только вчера. Оливия видела ее везде, ей до сих пор слышался ее смех с улицы, когда она сидела и работала в кабинете. Когда кто-нибудь особенно резко распахивал дверь, хозяйка пансионата вздрагивала и оборачивалась в надежде увидеть там девушку. И с этой надеждой время ничто не могло поделать. А сама Оливия и не хотела.

Все страхи и сомнения, терзавшие ее прошлым летом, казались теперь смехотворными. Вот если бы только… Если бы только Джорди вернулась…

Несмотря на прошедшие месяцы, Оливия была уверена, что девушка любит ее. Она чувствовала это. Чувствовала сердцем, потому что и ее любовь, ставшая вдруг самым главным жителем внутреннего мира молодой женщины, росла и крепла, несмотря ни на что, отбросив обиды, сомнения и непонимание происходящего.

Обойдя пансионат по периметру, Оливия завидела на лавочке у крыльца Барбару и захотела посидеть со старушкой. Та, укрытая двумя пледами, с безмятежным наслаждением человека, оставившего все другие наслаждения позади, вдыхала свежий весенний воздух, наполненный влагой и нежными только проснувшимися запахами.

– Мой муж с господином Боссонгом затеяли очередной метафизический спор, а я решила прогуляться, – поприветствовала Барбара молодую женщину.

Оливия с нежностью посмотрела на нее, садясь рядом. Госпожа Либхерр сильно сдала за зиму. И если прошлым летом она резво участвовала в конкурсах на празднике открытия бассейна, то этой весной едва могла самостоятельно передвигаться. При мысли о том, что скоро придет ее время, Оливия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она любила своих старичков.

– Не надо плакать, – сказала Барбара, вынимая свою худую костлявую руку из-под пледа и кладя ее поверх руки молодой женщины. – Жизнь продолжается.

Женщины, молодая и пожилая, взявшись за руки, обе смотрели, как по небу бегут узкие сизые облака. Небо, еще непонятного светло-серо-розового цвета, в недрах которого еще только рождался голубой, сливалось на горизонте с бледными горными вершинами. Все было не таким, как летом. Все было таинственным, скрывавшим за своим покровом будущее.

– Нет, Барбара, – мягко возразила Оливия. – Жизнь не продолжается. Жизнь заканчивается, а затем начинается заново. Все по новой. Радоваться, смеяться, есть, дышать, все заново.

Старушка не стала спорить. Разве с молодостью, у которой вся эта жизнь еще впереди, поспоришь?

Глава 48. На Крите

Джорди встречала конец апреля на Крите, на южном его побережье, в деревушке под названием Лутро. Именно здесь она провела зиму и конец осени, отправившись в самую южную точку Европы в надежде не замерзнуть при плюсовой ночной температуре в разгар зимы, если ей придется ночевать под открытым небом. К тому же на Крите было море. Целых четыре. И все они сливались для девушки в одно. С прозрачной лазоревой водой, могучее, непокорное, ждущее ее.

Как оказалось, море на Крите зимой совершенно не такое. Неспокойное. О прозрачной спокойной воде не могло быть и речи. Бушующее, с бьющимися о каменистый берег волнами, не подпускающее к себе. И все же Джорди была рада, что она дошла. Дошла до моря. Словно завершила круг, цикл своей жизни. И можно было идти к новой мечте.

В Лутро девушке, поначалу ночующей на берегу, предложил свой кров и хлеб один из жителей деревни. Пожилой грек с весьма своеобразным семейством. Девушка же решила отблагодарить его применением своих очень хорошо развитых за лето навыков садовника, чему грек был очень рад.

И вот с наступлением весны греческое семейство заволновалось, чувствуя скорые перемены.

На вид Джорди оставалась все такой же спокойной, радостной. Но временами она затихала, и тогда Эфра, грек, внимательно поглядывал на нее, понимая, к чему такое затишье должно привести.

– Хочешь взять его с собой? – спросил Эфра Джорди, когда та в очередной раз за день пришла на берег.

– Хотя бы чуточку, – призналась девушка, глядя на пожилого мужчину, вглядываясь в его черные с хитрецой глаза, более всего выделяющиеся на загорелом морщинистом лице, пытаясь понять, как он относится к тому, что вскоре произойдет.

– Пора-пора тебе, – проговорил он задумчиво, отворачиваясь к горизонту.

Джорди так и не смогла до конца разгадать этого человека. Никогда нельзя было точно определить, какие эмоции он испытывает. То ли шутит, то ли сердится. И, несмотря на его гостеприимство, девушка всегда ощущала, что грек приглядывается к ней, точно так же, как и она к нему. Но им двоим вместе было интересно. Будто они смотрели на одно и то же, только с разных сторон. Эфра со стороны своей прожитой жизни, а Джорди со стороны необожженной еще опытом искренней веры в самое лучшее.

– Думаешь, ждут тебя? – спросил Эфра, щуря свои узкие проницательные глаза. И спрашивал не для того, чтобы услышать ответ, а будто проверял. На прочность.

Джорди пожала плечами. Волна с яростью ударилась о прибрежные камни, каждый из которых был девушке по колено, а потом с обманчивой покорностью отползла обратно. Каждый день море было разным. В конце осени провидение подарило жителям Лутро несколько теплых солнечных дней, которые Джорди практически безвылазно проводила в воде, заплывая далеко вглубь. Но едва девушка начала приходить в себя, разразился шторм, после которого море уже никогда не звало ее к себе, превратившись в своего зимнего сурового двойника.

– Это не имеет значения. Совершенно никакого, – произнесла девушка. – Я ничего не могу поделать со своим сердцем, и оно, вновь живое, зовет меня. Толкает.

– Прям толкает? – переспросил грек, и Джорди увидела, как в уголках его глаз заискрился смех, и рассмеялась вместе с ним.

– Я обрела свою радость, – сказала она. – Пришло время возвращаться к любви.

– Пойдем, – сказал Эфра. – Нельзя просто так отправляться в дальнюю дорогу.

Джорди думала, что грек уже собрал ей рюкзак, но вместо этого они прошли к нему в кабинет, и Эфра стал набирать длинный номер телефона. Длиннее обычного.

Только когда Джорди услышала на другом конце провода знакомый голос Ришара, она поняла, что грек имел в виду.

– Могу я поговорить с хозяйкой пансионата? – спросил Эфра в трубку на хорошем английском.

Джорди раскрыла рот и, затаив дыхание, стала ждать, что будет дальше. А дальше в трубке раздался голос Оливии. Спокойный, сдержанный, доброжелательный. Девушка почувствовала, как у нее закружилась голова.

Эфра поговорил с женщиной две минуты о возможности проведения интервью для журнала о престарелых, попрощался и положил трубку. Еще несколько лет назад он очень успешно трудился на поприще журналистики, и подобный вариант ведения телефонного разговора дался ему буквально на автомате.

– Теперь я могу отпустить тебя. Если поторопиться, мы успеем на вечерний паром до Афин.

– Аааа!!!!!!! – Джорди заносилась по комнате. – Она вернулась!!! Ааа!!!

– А казалась такой разумной, – проговорил себе под нос грек, качая головой.

Джорди влетела в комнату, где она ожидала увидеть Афродиту, шестилетнюю дочку Эфры, и Констанцию, его жену. Но в большой комнате, которую женщины использовали как помещение для занятий, никого не было, хотя день близился к трем часам, а в это время в доме Эфры начинались уроки пения.

Посреди комнаты стоял огромный белый рояль, привезенный Констанцией из Франции, где она жила до встречи со своим будущим мужем. Джорди всегда нравилось притворяться, что она умеет играть на рояле, и она веселила Афродиту тем, что втихаря от Констанции изображала ее манеру игры. Афродита, заливалась звонким детским смехом, прыгала по паркету и топала ножками от восторга. И просила «еще-еще!». И Джорди продолжала, делая серьезное как у Констанции лицо, прислушиваясь к звучанию инструмента и с новой силой принимаясь порхать пальцами над клавишами. Ей и самой нравилось.

Но сейчас комната была пуста. Чувствуя острую необходимость успокоиться, девушка по привычке села за рояль, откинула крышку, прикрыв глаза и глубоко вздохнув, положила руки на клавиши. И как можно тише, стараясь прислушиваться к стуку собственного сердца, стала наигрывать замысловатую, то довольно складную, то до ужаса наоборот мелодию, которой суждено было прозвучать лишь единожды, потому что потом это случайное собрание звуков девушка вряд ли смогла бы повторить.

Ее движения становились все плавнее, звуки все тише и гармоничнее, и вот уже Джорди самой нравилось то, что она слышала.

В тот момент, когда она, наконец-то, полностью успокоилась, бесшумно подкравшись сзади, и обхватив ее шею обеими ручками, на спину девушке запрыгнул ребенок.

– А вот и ты! – весело воскликнула Афродита ей на ухо.

Джорди подхватила ее снизу, чтобы девочка не задушила ее.

– Я! – прохрипела она, подсаживая Афродиту к себе на спину. – Уф!

– О чем ты играла? – спросила девочка, щекоча своими локонами Джорди щеку.

– Я играла о том, как я люблю одного человека, время идет, а я люблю ее все сильнее, – ответила девушка.

– Это меня-а? – с неотразимой смесью удивления и уверенности протянул ребенок.

– Конечно, тебя! – Джорди ущипнула девочку за ногу, та вырвалась из цепких объятий, и вот они уже бегали друг за дружкой вокруг рояля.

Смеясь на бегу, Афродита вкладывала все свои детские силенки в эту игру, так что даже пышная юбочка ее нарядного белого платья шумно шелестела.

Они не заметили, как в комнату вошла Констанция. Не обратив внимания на творящееся безобразие, женщина молча прошла к роялю, села на табурет, и только потом поздоровалась таким тоном, будто перед нею был целый зал.

Афродита в этот момент устремилась к дверям, и девушка подхватила ее на руки в самый последний момент.

– Вы закончили? – Констанция вопросительно взглянула на них. Может, ей и казалось, что она была строгой, но строгим ее взгляд назвать никак нельзя было.

– Я пришла попрощаться, – сказала Джорди, ставя ребенка на пол.

Афродита обманчиво притихла, как она всегда делала в присутствии матери.

– Проходи, – произнесла Констанция, указывая на место возле рояля. – Будем распеваться.

Джорди послушно встала на привычное уже место, держа Афродиту за руку.

– Ми-я-аа, – начала Констанция, подыгрывая себе на рояле.

– Ми-я-аа, – повторяли вслед за ней Джорди и дочка.

На второй октаве Джорди закашлялась.

– Хорошо, – проговорила Констанция. – Давайте споем. Баркарола. Оффенбах.

И опять она, даже не посмотрев на своих подопечных, начала играть.

И опять девушка с девочкой послушно приготовились петь.

– Льет жемчужный свет луна, в лагуну смотрят звезды, – начала альтовую партию сама Констанция.

– О, лазурная ночь, ты в море звезды роняешь, – запела Джорди, когда подошла очередь сопрано, смешно вытянув лицо и стараясь сделать звук как можно «круглее», как выражалась Констанция.

Афродита же, крепко схватив девушку за руку, немножко раскачивалась вместе с ней из стороны в сторону.

Когда они закончили петь, Констанция, повернулась к ним, положив руки на колени поверх серого платья, и спросила:

– Как «попрощаться»?

Джорди была уверена, что ее слова дошли до женщины только сейчас.

– Я ухожу, возвращаюсь домой.

Констанция молчала, пребывая в полной прострации.

– Но…– встрепенулась она. – У тебя прекрасное сопрано. Где я такое возьму?

Женщине никак раньше не удавалось привить своей дочке любовь к столь обожаемой ею музыке, и вот с приходом Джорди вдруг все, о чем Констанция так долго мечтала, сложилось само собой.

– Такое нигде, – мягко улыбнулась Джорди. – Но если поискать, найдете лучше!

Ко всем похвалам Констанции относительно ее голоса девушка относилась более чем спокойно. Ведь волшебство заключалось в другом. В том, что Афродите вдруг понравилось петь.

– Я же сказал, если поторопиться! – вошел в комнату Эфра, собранный в дорогу. – Мы опаздываем на паром!

Он смотрел на вытянувшихся по струнке Джорди и дочь и понимал, что они провели в таком положении уже довольно долго времени.

– Мы куда-то едем? – тут же радостно запрыгала девочка.

– Мы едем провожать Джорди, – сказал Эфра.

Афродита, не теряя времени, забралась девушке на руки:

- Я готова! – проверещала она, пребывая в полном восторге от ожидающего ее маленького путешествия.

Когда через пять минут они выехали, их провожали звуки рояля.

Перед посадкой на паром Эфра удивил Джорди еще раз. Когда протянул ей билет на рейс Афины – Мюнхен.

– О… – попыталась что-то сказать Джорди, в изумлении уставившись на билет.

– У меня пропадали мили на Люфтганзе, а тебе пригодится, – произнес Эфра, буквально силком вкладывая билет в руку девушки.

– Пригодится не то слово! – воскликнула она тихо, обращая к нему взгляд полный удивления и благодарности.

– Не надо мне ничего говорить, – проворчал грек, – лучше навести нас как-нибудь.

И Джорди показалось, что в голосе пожилого мужчины прозвучало сожаление. Но она как всегда не была уверена, было ли сожаление искренним, или Эфра решил так ее порадовать на прощание.

– Пойдем, Дита! Наша мама уже, наверное, наигралась вдоволь и успела по нам соскучиться.

С этими словами Эфра поднял свою дочь на руки и, не оглядываясь, пошел прочь. Афродита же долго смотрела на девушку, улыбаясь той из-за плеча отца.

Глава 49.Домой

При высадке во втором часу ночи в аэропорту Мюнхена Джорди ждал другой сюрприз. На этот раз не совсем приятный.

– Госпожа Риверс, вы могли бы пройти с нами? – вежливо обратился к ней представитель охранной службы аэропорта на выходе из терминала.

Джорди нерешительно остановилась перед мужчиной в форме, глядя на его добродушное лицо, ощущая, что тон его голоса не таил угрозы, но совершенно не понимая, по какой причине ее могли задержать.

– Конечно, – ответила она сдержанно.

Ее привели в обставленную офисной мебелью комнату, своим внешним видом, как показалось девушке, отличающуюся от комнаты для допроса задержанных, где и оставили в одиночестве. Через пять минут появилась женщина в такой же форме, как и остановивший ее охранник. Она принесла чай и булочку.

– Постойте, – позвала ее Джорди. – Это все? – спросила она, кивая на булочку.

Джорди имела в виду, что, в случае задержания ей должны были бы предъявить хоть какие-нибудь обвинения.

– Могу принести еще жаркое, – неуверенно проговорила женщина, несколько опешившая от напора девушки.

– Жаркое? – переспросила Джорди. – Я здесь надолго?

– Не знаю, – ответила представительница аэропорта.

– Несите тогда и жаркое, – пожала плечами Джорди, усаживаясь обратно на диван.

После неожиданного обеда девушка, видя, что никто и не спешит нарушать ее одиночество, вытянулась на диване, одновременно радуясь возможности обрести горизонтальное положение.

Проснулась она оттого, что почувствовала чье-то присутствие. Резко сев, она встретилась взглядом с молодым мужчиной в сером костюме. Бросив беглый взгляд на круглые часы на противоположной стене, Джорди отметила про себя, что ее короткий сон длился целых четыре часа. Мужчина выжидающе молчал. В его серых глазах было какое-то сдерживаемое нетерпение, а сам он весь, хотя и сидел неподвижно, создавал впечатление необузданного сгустка энергии. Наконец, мужчина забарабанил по столу пальцами, и, казалось, это позволило ему несколько расслабиться.

– Джорди Риверс? – спросил он.

– Джорди Риверс, – повторила за ним Джорди, доброжелательно и заинтересованно одновременно.

Мужчина в сером костюме не внушал ей страха. Вызывал любопытство да, опасения – нет.

– И куда ты направляешься, Джорди Риверс?

– Я иду домой.

Девушка все продолжала с интересом разглядывать его. Он же по большей части смотрел в стол и лишь изредка метал на девушку острый пронзительный взгляд.

– Домой, это в Париж? – спросил он после довольно долгой паузы.

– Нет, – Джорди покачала головой. – Домой – это домой. Здесь неподалеку. В пансионат для престарелых.

Незнакомец, наконец, прямо посмотрел на нее. И смотрел долго, сам думая в это время о чем-то, определенно связанном с Джорди. Но теперь его взгляд стал каким-то одухотворенным, в глазах исчезло колебание, и теперь появилось спокойствие.

– Подвезти? – спросил он, и дробь, выбиваемая его пальцами по столешнице, сначала усилилась, а потом затихла.

– Конечно, подвезти! – изумленно ответила Джорди, медленно поднимаясь.

Она смотрела на мужчину во все глаза.

– Отмар Шпрингер, – представился он, так же поднимаясь и машинальным жестом поправляя галстук. – Скорее всего, это не последняя наша встреча.

– Вы друг Оливии? Прокурор? – спросила девушка, вспоминая, что она уже слышала эту фамилию.

– Я очень хороший ее друг, – произнес мужчина с нажимом.

Джорди никак не отреагировала на скрытую угрозу, прозвучавшую в его фразе. Она была слишком счастлива, чтобы вместо чувства благодарности испытывать какое-либо другое.

Отмар высадил девушку на том самом повороте, где она больше полугода назад прощалась с Бали. Джорди проводила его автомобиль удивленным взглядом, и, повернувшись в сторону пансионата, тут же забыла об Отмаре. Еще ни одна дорога в ее жизни не была столь волнительной, как эта заасфальтированная, ровная, плавным изгибом уходящая вглубь леса, ведущая к счастью, к боли, к радости, к любви, ко всему.

Джорди стояла, прислушиваясь к своему сердцу, не решаясь сделать первый шаг. Она оглянулась и увидела, что обочина, и та и другая, пестреют желтыми, уже раскрывшимися, несмотря на раннее утро, одуванчиками. И куда бы Джорди не кинула взгляд, всюду лес был устлан ярким нежным ковром.

«Прямо эра одуванчиков какая-то!» – подумала Джорди и двинулась к пансионату.

Майкла она завидела еще издали, не дойдя до ворот. Сердце оглушительно забилось. Каждый взгляд приносил все новые эмоции, новую порцию умопомрачительной эйфории. Здание пансионата, казавшееся чуть ли не красным в лучах восходящего солнца, зеленые ухоженные лужайки, выглядевшие как-то по-новому, ворота, бывшие раскрытыми, потому что кто-то уже поехал за хлебом, и, конечно, Майкл, стоявший около таких знакомых розовых кустов, еще не успевших обрасти побегами после зимы, и бывших сейчас редкими и беззащитными.

– Майкл! – услышала Джорди голос Эрики.

Пожилая женщина, как всегда в белом халате, подошла к мальчику и уже тише стала что-то говорить ему.

Джорди замерла на месте, не решаясь выйти из тени, которую лес бросал на дорогу. Этот миг, этот миг, меняющий все…

Вдруг девушка увидела, как Майкл посмотрел в ее сторону. Она была уверена, что он увидел ее. От волнения она чуть не проглотила собственное сердце, подскочившее к горлу. Их разделяло метров тридцать. Микки развернулся к ней, лицо его стало вдруг радостным, и вот он уже показывал на нее рукой, привлекая внимание Эрики.

Но девушка совершенно не ожидала услышать вместо своего имени следующее:

– Бали! Бали вернулся! Эрика! Бали!

Его крики разносились по всей территории пансионата.

Джорди посмотрела вперед и на самом деле увидела своего котенка, усевшегося в центре подъездной аллеи, как ни в чем не бывало. Он, будучи раза в полтора больше себя самого, чем когда девушка видела его в последний раз, спокойно взирал на несущегося к нему и захлебывающегося счастливыми криками Майкла. Эрика поспешила за мальчиком, сама ставшая вмиг взволнованной и растрепанной.

Майкл подхватил котенка на руки и крепко прижал к себе. Джорди рассмеялась, увидев, как Бали, недовольный таким обращением, пытался увернуться мордочкой от поцелуев Микки. Но не вырывался. Эрика гладила котенка у Майкла на руках и тоже смеялась, и даже, казалось, готова была вот-вот расплакаться.

– Вся слава опять досталась коту, – произнесла Джорди практически Майклу на ухо.

Пока он и Эрика все свое внимание обратили на Бали, девушка воспользовалась прекрасной возможностью приблизиться к ним.

Майкл замер на месте с котенком в руках. Он медленно повернулся к Джорди. В этот момент, увидев его огромные, наполненные неимоверным изумлением глаза, девушка запереживала, выдержит ли его сердце столько радости в один день. Эрика также смотрела на девушку, потеряв дар речи.

Но молчание было недолгим. Уже через мгновение Микки и Эрика с новой силой и новыми криками радости бросились обнимать Джорди. Бали возмущенно мяукнул и поспешил покинуть объятия, грозившие раздавить его.

– Ты вернулась! Ты вернулась! – не переставал повторять Майкл.

– Да! Да, – отвечала ему Джорди, смеясь.

Эрика молчала. Девушка посмотрела на нее и поняла, почему. Пожилая женщина плакала. По щекам ее катились слезы, а глаза из-за этого сверкали. Сверкали счастьем.

– Эрика, – проговорила Джорди, тут же почувствовав, как и в ее горле образовался ком.

– Оливия здесь? – спросила Джорди, глубоко вздыхая, набирая воздуха в легкие и тут же выдыхая его, не имея возможности удержать.

– Здесь. Она ждет тебя.

– Она уже знает? – рассмеялась девушка.

– Нет, – отвечала ей Эрика. – Просто ждет тебя. Каждый день.

Джорди двинулась к крыльцу.

Оливия, еще из своего кабинета заслышавшая крики, поняла, что вернулся Бали, и поспешила вниз, чтобы собственноручно засвидетельствовать его возвращение. То, что второй приступ радостных возгласов был посвящен появлению его хозяйки, Оливия не поняла.

Она вылетела на крыльцо в тот момент, когда к нему подошла Джорди. Увидев девушку буквально в двух шагах перед собой, молодая женщина отпрянула назад и так и застыла на месте. И только глаза ее отражали все, что творилось в душе. Потрясение, мимолетное недоверие, тут же переросшее в изумленное осознание. Боль и радость сменяли друг друга в ее взгляде, обращенном на ту, которую она так ждала, борясь с мучительными сомнениями.

Джорди тоже остановилась, с несмелой улыбкой на губах.

Они смотрели и смотрели друг на друга. Мир со скоростью света крутился вокруг, позволяя пребывать в этом моменте только двоим, делая на миг их воссоединяющиеся сердца центром вселенной.

А в следующее мгновение Джорди уже обнимала Оливию, уже гладила по волосам и шептала слова утешения. Хозяйка пансионата плакала ей в плечо, не стесняясь своих слез.

– Прости меня, прости, пожалуйста, – повторяла Джорди, еще крепче сжимая молодую женщину в своих объятиях.

Вдоволь наплакавшись, Оливия, не выпуская руки Джорди из своей, несколько смущенно осмотрелась по сторонам:

– Где-то здесь был Бали? Я как раз вышла его поприветствовать.

Майкл с котенком на руках и Эрика подошли к крыльцу.

– Удачно вышла, – пошутила пожилая женщина.

Мальчик удивленно смотрел на Оливию. Хотя за эту зиму хозяйка пансионата плакала столько, сколько не плакала за все его детство, он до сих пор не мог привыкнуть к этому.

Не имея сил противостоять порыву, они опять обнялись все вместе. Джорди ощущала происходящее так, будто не было долгой разлуки. И они все встретились утром после короткого расставания на ночной сон.

Так, смеясь и плача и что-то говоря друг другу и опять смеясь, они и стояли.

Бали сидел рядом и незаметно урчал, прикрыв глаза.

Джорди с блаженством подумала, что, наконец-то, она дома.

Летом следующего после возвращения года Джорди, Майкл и Бали сидели на лавочке около центрального входа. Раннее июньское утро было влажным и прохладным после ночного дождя.

Девушка и мальчик уже разложили под яблонями шланги и теперь остановились поиграть с прибежавшим из леса Бали. Но кот, после того как его вдоволь натискали, сел на дорожку, принял невозмутимый вид и никак более не реагировал на заигрывания. Поэтому Джорди с Майклом тоже успокоились и уселись за скамейку в ожидании появления других членов своей непобедимой команды.

На крыльцо вышла Тереза:

– Микки, надень резиновые сапоги! Трава мокрая, простудишься!

Потом женщина посмотрела на девушку:

– Доброе утро, – улыбнулась она ей, бросив при этом инспектирующий взгляд на ее джинсы. Штанины внизу были мокрыми, но Тереза не решилась отправить переодеваться еще и Джорди.

И вот девушка уже сидела одна. Бали издали смотрел на хозяйку. Лениво. Джорди поманила его к себе. Бали отвернулся.

– Ах ты, хулиган! Иди ко мне! Быстро иди ко мне!

– Ну что ты кричишь? – спросила ее появившаяся на крыльце Оливия, как всегда облаченная в один из своих элегантных костюмов, на этот раз брючных.

– Он не идет ко мне! Хочет, но не идет!

– Потому что знает, скоро появлюсь я, и тебе будет не до него, – просто объяснила молодая женщина.

– Да? – недоверчиво спросила Джорди, раскрывая объятья и усаживая Оливию к себе на колени.

– Раздавлю ведь, – улыбнулась хозяйка пансионата, все же располагаясь у девушки на бедрах.

– Ну, чуточку! Пожалуйста! – взмолилась Джорди.

– А где Майкл? – спросила Оливия, оглядываясь.

– Ушел переодеваться. У нас есть пара минут.

Джорди, просунув руку под полу пиджака, положила ее на живот Оливии и поцеловала женщину в губы.

– Что ты делаешь? – спросила та после долгого поцелуя.

– Разговариваю с нашим будущим ребенком.

– Ты же знаешь, что я еще не беременна. Родители не рассказали тебе, как появляются дети? – улыбка Оливии стала еще более ласковой.

– В общих чертах, – произнесла Джорди. – Как появляются дети у двух девочек – нет. Но, несмотря на это, мне кажется, я буду прекрасным родителем.

– Обязательно, – согласилась с ней молодая женщина. – И я уже очень этого жду.

Она наклонила голову и запечатлела мимолетный поцелуй на губах девушки в подтверждение своих слов.

– Микки будет счастлив получить братика или сестренку, – рассмеялась Джорди.

– Или сразу обоих, – согласилась Оливия.

– Не исключено!

– Что за мысли тебя терзают? – спросила Оливия, заметив легкую складку на лбу Джорди.

– Мои родители, наверное, соскучились по мне, – проговорила девушка. – А я по ним.

– Последнее вероятнее всего, – сказала хозяйка пансионата, и от Джорди не укрылись заговорщические нотки в ее голосе.

– Что такое? – воскликнула девушка.

– Я звонила им на прошлой неделе, и они приезжают сегодня. И вообще-то, это был сюрприз! – честно призналась молодая женщина.

Все, на что Джорди оказалась способной, – это раскрыть в изумлении рот.

– Никогда, не переставай читать мои мысли и желания, – наконец, очнулась она.

– О! Обычно это совершенно не сложно! – игриво заверила ее Оливия. – Потому что они примерно об одном и том же.

Джорди захлопала глазами.

– Ты же не пытаешься меня сейчас смутить? – спросила она, чувствуя, что краснеет.

– Сейчас нет, – ответила Оливия. – Через минуту появится Майкл, и он не должен видеть тебя такой, – хозяйка пансионата, пользуясь своим положением на коленях у девушки, посмотрела на ту сверху вниз, – смущенной.

– А Элизабет приедет? – вдруг спохватилась Джорди. – И Басти?

– Конечно, приедут, – ответила молодая женщина.

– Ты ведь больше не ревнуешь? – на всякий случай уточнила Джорди.

– Нет, – покачала головой Оливия, гладя девушку по щеке. – Даже если бы очень хотела, то не смогла бы. Я знаю, как сильно ты меня любишь.

– Откуда? – притворилась удивленной Джорди.

– Кто-то говорит мне об этом каждый день! – сообщила молодая женщина.

– Ой, этот кто-то большой болтун!

– Этот кто-то самый прекрасный человек на свете. И я ее безумно люблю.

– Прямо безумно?

– Всем сердцем.

Они успели подарить друг другу еще один нежный поцелуй до прихода Майкла. А потом все вместе отправились поливать сад. В круговороте повседневных дел рука об руку с любимыми людьми было самое настоящее счастье.

The Happy End

Content

Неизвестный i_c699dbffce9f276a