Дарья Донцова

Амулет Добра

© Донцова Д. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Моему внуку Мишеньке Субботину-Донцову

Глава 1

Без друзей очень трудно жить

Пошлавон вышла из подвала и поежилась. На улице лил дождь, дул сильный ветер, и редкие прохожие бежали, не останавливаясь, никто не обращал внимания на тощего, дрожащего от холода щенка. Пошлавон уныло посмотрела по сторонам, вздохнула и решила пойти к магазину: там над ступеньками есть козырек, он укроет дворняжку от противных холодных капель, а кто-нибудь из покупателей может дать ей поесть. Иногда Пошлавон доставались сосиски. Сосиски! Собачка облизнулась и побрела по лужам. Пару раз мимо нее, дворового щенка, живущего в грязном подвале, проходили домашние псы, одетые в дождевики и резиновые сапоги, у них имелись ошейники и поводки, за другие концы которых держали хозяева. У Пошлавон не было своего человека, ей не повезло родиться в уютном доме, спать на мягких креслах-диванах, есть вкусный паштет из банок и проводить вечера, положив голову на колени любимой хозяйки. Пошлавон жила одна, она никому не была нужна.

Шлепая лапами по холодным лужам, собачка шагала вперед и вдруг услышала скрипучий голос:

– Эй, как тебя там зовут, стой!

Пошлавон замерла, она пока плохо понимала человеческую речь. Чаще всего она слышала: «Пошла вон», и псинка решила, что ее так зовут. А тут вдруг кто-то обратился к Пошлавон на собачьем языке.

Псинка завертела головой и увидела на краю тротуара непонятное толстое пучеглазое существо не очень большого размера. Оно было одето в бордовую куртку с золотыми пуговицами.

– Ну-ка, помоги, – велел Не-пойми-кто.

Пошлавон опешила.

– Здравствуйте, вы собака?

– Ну до чего мне дураки надоели, – вздохнул незнакомец. – Если я пес, то ты табуретка!

Пошлавон заморгала.

– О нет! Вы ошибаетесь. Я видела табуретки, на них люди сидят. А раз вы умеете разговаривать на нашем языке, значит, вы собака.

– Неужели на моем трудном жизненном пути попался философ? – фыркнул пучеглазый Не-пойми-кто. – В отличие от тебя, я владею иностранными языками, могу болтать еще на кошачьем, беличьем, бурундучьем. Кроме того, в Прекрасной Долине в ходу универсальный язык, его все учат с рождения, поэтому мы можем пообщаться.

Пошлавон разинула пасть.

– Вы кто?

– Почтовый жаб Густав, – начал закипать незнакомец. – Неужели не понятно?

– Простите, – пробормотала Пошлавон, – я еще маленькая.

– Юный возраст не является оправданием глупости, – отрезал Густав, – и лени. Ну-ка, достань ящик!

– Какой? – не поняла Пошлавон.

Жаб показал лапой на зарешеченное окно подвала магазина.

– Шел себе с посылкой, вдруг откуда ни возьмись появился человек, пришлось отпрыгнуть в сторону. Люди такие неосторожные, никогда не смотрят под ноги, считают, что они на земле одни, цари природы. Короче, лезь туда и достань что велю.

Пошлавон протиснулась между прутьями и взвизгнула.

– В чем дело? – спросил жаб. – Упаковка, не дай бог, помялась? Или, что еще хуже, разорвалась?

– Нет, я поцарапалась, – пожаловалась Пошлавон.

– Экая ты нежная, – пробурчал Густав, – ерунда, шкура быстро заживет. Видишь коробку?

– Нет, тут темно, – ответил щенок.

– Собаке свет не нужен, – вскипел Густав. – Ну почему на моем тернистом жизненном пути всегда встречаются не способные на продуктивные действия личности?

– Что такое посылка? – спросила Пошлавон. – Я не знаю.

– Ммм, – простонал Густав. – Сказано сто раз! Коробка! Картонная.

– Длинная, как колбаса? – обрадовалась Пошлавон. – Она тут лежит.

– Тащи ее сюда, – распорядился Густав.

Щенок с большим трудом справился с задачей.

– Не сразу, но получилось, – обрадовался жаб. – Все, мне пора, да и тебе тоже, ступай домой, пока от матери не влетело.

– У меня нет мамы, – сказала Пошлавон.

Густав моргнул.

– Значит, бабушка в угол поставит за то, что поздним вечером по улице шляешься, или отец накажет.

– Я живу одна, – объяснила Пошлавон.

Жаб скрестил передние лапы на груди.

– Сколько тебе лет?

– Не знаю, – пролепетала Пошлавон.

– О боже! – воскликнул Густав. – Спрошу по-другому. Сколько раз ты ела деньрожденный торт?

– Что это такое? – не поняла Пошлавон.

– Бисквит. С кремом. Сверху свечки. Они горят. Их задуть надо, – зачастил жаб.

– Я боюсь огня, – испугалась Пошлавон. – Вчера какой-то человек в меня петардой ткнул, теперь на боку ссадина, она очень болит.

– Ясно, – протянул Густав, – ну-ка, присядь.

– Зачем? – насторожилась Пошлавон. – Ты хочешь меня побить?

Жаб скорчил гримасу.

– Нет, я устал, залезу тебе на спину, довезешь меня до входа.

– Куда? – опять растерялась Пошлавон.

– Туда, – обозлился Густав, – хватит задавать глупые вопросы. Выполняй.

Пошлавон распласталась на грязном мокром асфальте, и ей стало еще холоднее. Густав ловко забрался щенку на спину, устроился между лопатками, поставил перед собой посылку и проворчал:

– Ну и славная же у меня сегодня лошадь. Ни седла, ни ошейника, ни поводьев. Придется держаться за уши, хорошо они у тебя длинные. Знаешь, где лево-право?

– Что? – спросила Пошлавон.

– Собака Баскервилей, пошли мне терпения, – простонал Густав. – Договоримся так. Я дергаю здесь – ты поворачиваешь в эту сторону, дергаю там – рулишь туда, тяну за оба уха – останавливаешься. Ясно? Вперед!

Густав шлепнул задними лапами Пошлавон по бокам. Щенок вздрогнул и побежал вперед.

Глава 2

Дорога домой

Нестись пришлось долго, пару раз Пошлавон повернула не туда, за что получила от почтового жаба сочные шлепки. Но всякая дорога рано ли поздно заканчивается, Пошлавон притормозила около полуразрушенного сарая, стоящего неподалеку от огромной мусорной свалки.

Густав слез.

– Бери посылку.

– Я? – удивился щенок.

– Видишь тут еще кого-нибудь, кроме нас? – вскипел Густав. – Хватай коробку и шагай за мной.

Почтовый жаб открыл дверь ветхого сарая и прыгнул в темноту. Пошлавон последовала за ним, споткнулась, упала, больно ушиблась, взвизгнула, получила пинок от Густава и услышала сердитую речь жаба:

– Хватит валяться, у нас всего минута, чтобы пробежать.

– Куда? – не сообразил щенок.

Густав показал на здоровенную железную бочку, которая загораживала весь проход, запрыгнул собаке на спину и схватил ее за уши.

– Когда дерну, несись вперед быстрее ветра. Не потеряй посылку.

– Передо мной мусорный бак, – пролепетала Пошлавон, – на него бежать нельзя.

Густав издал резкий свист, бочка повернулась, наклонилась и легла на пол. Она оказалась пустой, ее дно вдруг стало таять, перед глазами щенка появилась точка света, она превратилась в кружок, затем в большое пятно, такое яркое, что Пошлавон зажмурилась.

– Вперед, прыгай внутрь контейнера, – заорал Густав, сильно дергая «коня» за уши, – лети стрелой!

Дворняжка, не раскрывая глаз, рванулась с места, порезала лапу о битый кирпич и вдруг ощутила под ногами что-то мягкое, приятное. В нос ударил незнакомый, но почему-то родной запах, стало тепло. Пошлавон открыла глаза и ахнула.

Глава 3

Прекрасная Долина

На невероятно голубом небе сияло яркое солнце, повсюду щебетали птицы, вокруг расстилалась нежная зеленая трава. Впереди, совсем близко, виднелся уютный двухэтажный дом с красной черепичной крышей и резным крылечком, на его окнах стояли горшки с буйно цветущими геранями.

– Где я? – прошептала Пошлавон.

– В Прекрасной Долине, – сказал жаб, – в самом лучшем месте на свете.

Дверь домика распахнулась, из него вышла дородная собака в цветастом фартуке. Пошлавон сразу поняла, что перед ней мопс. В супермаркет, перед которым псинка выпрашивала подачки, часто приходил умный мопс Фанди со своим хозяином. Он всегда просил своего папу угостить Пошлавон чем-то вкусным, поэтому бездомная псинка считала мопсов очень добрыми. Мопсиха всплеснула лапами.

– Густав, сколько можно тебя ждать! Ты принес книгу тетушки Элли?

– Вместо благодарности одни упреки, – надулся жаб. – Эй, Пошлавон, иди сюда.

Мопсиха прищурилась.

– Кого ты так ласково кличешь?

Густав показал на обомлевшую, ничего не понимающую дворняжку.

– Знакомься, Муля. У нее никого нет, на боку рана от петарды. Этот собачий экземпляр помог мне достать посылку из подвала, я ее туда случайно уронил. Пришлось взять эту недотепу с собой. Так получилось.

Мопсиха приблизилась к гостье, та вжалась в землю и взмолилась:

– Не прогоняйте меня отсюда.

Хозяйка дома погладила псинку по голове.

– Никто не собирается тебя гнать. Как мне к тебе обращаться?

– Пошлавон, – прошептала псинка.

Мопсиха вздохнула.

– Никого нельзя так звать. Давай придумаем тебе хорошее имя. Ну, например, Мафи в честь моего субботнего кекса. Ты любишь маффины?

– Они не дерутся? – осторожно уточнила Пошлавон.

Муля спрятала лапы под фартук.

– В Прекрасной Долине никто не выясняет отношения на кулаках. Пошли в дом, Мафи, надо промыть твою рану, а потом выпьем какао, заодно познакомишься с маффинами. Ну, не стой, шагай вперед!

– Знаешь, Муля, она глуповата, – заметил жаб, – не сразу понимает смысл того, что ей говорят. Умные слова до ее мозга с запозданием доходят.

Мопсиха с укоризной посмотрела на Густава.

– Если ты живешь одна и никогда не ела кексы, откуда взяться сообразительности? И когда собаку не любят, она не развивается. Но все поправимо. Мафи, не стой столбом, нас ждет вкусный ужин.

Собачка хотела спросить, что такое ужин, но удержалась от вопроса и двинулась за Мулей, повторяя про себя: «Я Мафи, Мафи, Мафи, Мафи я». И чем дальше щенок произносил новое имя, тем больше оно ему нравилось, отзываться на Пошлавон больше категорически не хотелось.

Глава 4

Милый дом

– Ступай мыть лапы, – ласково произнесла Муля, когда они с Мафи оказались в комнате, где за столом сидела маленькая худенькая мопсиха с хитрой мордочкой.

– Зачем? – удивился щенок.

– Нельзя садиться есть с грязными лапами, – строго заметила хитрюга. – Разве ты об этом никогда не слышала?

– Не-а, – призналась Мафи.

– Мама! Она откуда? – захихикала незнакомая собачка.

– Оттуда, – вздохнула Муля. – Густав привел ее из мира людей. Мафи еще совсем крошка, родителей у нее нет, поэтому кое-что ей придется объяснять. Мафуня, знакомься, это твоя сестра Куки.

– Здрасте, – поклонилась Куки.

– Сестра, – протянула Мафи, – но у меня ее нет. Я живу одна.

Куки подскочила к гостье и дернула ее за хвост.

– Не было, а теперь есть. Ты чем-то недовольна? Я старшая, ты должна меня слушаться. Мама, мы можем спать в одной комнате? Пусть енот Виктор из сарая двухэтажную кровать притащит. Чур, я сплю наверху.

Куки весело запрыгала вокруг Мафи. У щенка закружилась голова – столько новостей за один день: встреча с жабом, переход в Прекрасную Долину, знакомство с Мулей, Куки и, оказывается, надо мыть лапы…

– Не спи, шагай в ванную, – засмеялась Куки.

– Это где? – не поняла Мафи.

– Последняя дверь по коридору, – подсказала Муля, – не задерживайся, а то на какао появится пенка.

– Фуу, – скривилась Куки, – бе-е!

Мафи повернулась и хотела выйти из кухни.

– Стой! – закричала Куки. – Не трогай розовое мыло. Иначе тебе Капа нос начистит. Запомнила?

– Подойди-ка, – велела Муля и открыла большой шкаф, – вот тебе полотенце, красивое, оранжевое. Нравится?

– Зачем оно мне? – не понял щенок.

– Лапы обо что вытирать станешь? – захохотала Куки. – О голову?

– Все твои полотенца будут цвета апельсина, – улыбнулась Муля, – солнечные. Утром проснешься, пойдешь умываться, глянешь на свое полотенчико и сразу улыбнешься. Полотенце должно приносить радость. Попрошу Зефирку, она вот тут в углу вышьет имя «Мафи».

– Мои полотенчики розовые, – затараторила Куки, – не хватай их! Поняла? Ну, иди же! Почему ты такая медлительная?

Прижимая к себе приятно пахнущий чем-то сладким кусок мягкой ткани, Мафи дошла до последней двери. Открыла ее и приросла лапами к полу. Такой красоты она никогда не видела. Белый кафель, голубой рукомойник, много-много разноцветных полотенец, халатов, на полочках полным-полно всяких баночек, бутылочек…

Мафи постояла в восхищении, а потом начала отворачивать пробки и нюхать содержимое склянок. В нос ударяли разные приятные запахи. В самый разгар увлекательного занятия за ее спиной раздалось покашливание. Мафи обернулась, увидела кого-то толстого, черного, громко сопящего, испугалась и уронила банку, которую держала в передних лапах. По белой плитке растеклась розовая лужа.

– Ну теперь тебе Капа голову оторвет, – сказало незнакомое существо, – ты ее драгоценное мыло разлила.

– Простите, я не нарочно, – заскулила Мафи, – первый раз здесь очутилась.

– Незнание чего-то не является оправданием безобразия, – произнесло существо. – Я Зефирка, твоя сестра.

– У меня уже есть сестра, Куки, – робко заметила Мафи.

– Родственников бывает много, – засопела Зефирка, – порой их больше, чем надо. Нас у мамы пятеро, Куки самая маленькая. Если она начнет тобой командовать, шепни мне, я наведу порядок. Куки хорошая, но она считает себя взрослой и самой умной, приходится ее иногда на место ставить. Самая умная у нас Феня, они с Капой почти одного возраста. Еще у нас есть Марсия, она чуть старше Куки и немного моложе меня. Поняла?

Мафи никак не могла сообразить, о чем говорит Зефирка, но на всякий случай кивнула.

Черная мопсиха улыбнулась.

– Ладно, объясню еще раз. Ты находишься в доме, который называется «Мопсхаус». Здесь живут: наша мама Муля, старшие сестры Капа и Феня, младшие Марсия, Зефирка и Куки. У нас есть папа Беар, тетя Луна и бабушка Ада, но они на работе, в командировке. Где – я понятия не имею. Спросила у Мули: «Куда отправились папочка, бабуля и тетушка?» Мама ответила: «Это секрет. Вот подрастешь и все узнаешь». Теперь ясно?

Мафи заморгала.

– Мулю и Куки я уже видела, сейчас с тобой познакомилась. А где Капа, которая нос мне начистит за разлитый флакон?

– Здесь, – раздалось из коридора, и в ванную вошла толстая мопсиха в ярко-розовом платье, на шее у нее висели большие синие бусы. – М-да! Мое мыло!

– Я нечаянно, – стала оправдываться Мафи.

– За нечаянно бьют отчаянно, – процедила Капа.

Мафи поняла, что ей сейчас достанется, упала на коврик, закрыла глаза, вжалась в пол и замерла.

– Эй, ты чего? – спросила Зефирка. – Капа, она заболела?

Мягкая лапа опустилась на макушку Мафи и ласково потрепала ее между ушами, потом тихий голос произнес:

– Здесь никого никогда не бьют, я просто процитировала глупую поговорку жаба Густава. Извини, не хотела тебя напугать. На вот!

До носа Мафи долетел аромат чего-то очень вкусного, ее глаза сами собой открылись, и она увидела небольшой, слегка обкусанный и помятый ломтик сыра. Прежде чем мозг сообразил, следует ли так поступать, рот Мафи сам открылся, зубы схватили угощение.

– Чавкать неприлично, – вздохнула Зефирка, – наверное, это очень вкусно.

– Завидовать тоже не стоит, – одернула ее Капа. – Мафи, я не сержусь на тебя, понимаю, что ты случайно мыло разлила, но больше без спроса ничего не бери. Теперь спокойно мойся и возвращайся в столовую.

Капа развернулась и пошла к двери. Мафи увидела, что у нее на хвост надето красивое кольцо, смахивающее на цветок, а на задних лапках сверкают браслеты.

– Она хорошая, – прошептала Мафи, когда Капа исчезла в коридоре.

– Ничего так, – кивнула Зефирка. – Капитолина строгая, но справедливая. И своим личным куском сыра она не всех угощает.

– Ты собака? – полюбопытствовала Мафи.

– Ну да, разве не видно, – хихикнула Зефирка, – я мопсиха, такая, как Капа, у нас в семье все мопсы. Поэтому дом наш и называется «Мопсхаус». У всех коттеджей есть названия, и мопсы живут не только тут. Например, Черчиль, хранитель архива и библиотеки, учит щенков, жутко умный. Черчиль со своей названой сестрой чихуахуа Антониной обитает в Книгохаусе. Наша деревня небольшая, рядом с ней расположены другие поселки, туда можно на велосипеде проехать. Деревушек много, везде живут собаки-кошки-белки-хомяки-бурундуки, ты попала в замечательную страну, имя которой Прекрасная Долина. Все понятно?

– А почему ты черная? – недоумевала Мафи.

– Такая родилась, – раздалось в ответ, – цвет шерсти роли не играет, главное, какая у собаки душа, вот она не должна быть черной. Мой лапы, и пошли в столовую.

Глава 5

Первый ужин

Когда Мафи вернулась в комнату, за большим столом сидело такое множество незнакомцев, что у гостьи закружилась голова.

– Это Капа, рядом с ней Марсия, – начала называть всех по имени Муля, – потом Феня, слева Куки, ты ее уже знаешь, белка Матильда…

Мафи кашлянула.

– Простите, белка тоже мопс? Не похожа как-то.

– Нет, белка это белка, – пояснила Муля, – а сидящая рядом с ней Антонина – чихуахуа, это собака, но не мопс. И черепахи Че и Ге не мопсы.

– Да, – хором сказали черепашки, – с этим не поспоришь, мы не собаки.

Муля поставила перед Мафи тарелку с чем-то круглым, бежево-коричневым и большую кружку с цветочным орнаментом.

– Ну-ка, попробуй.

Сидевшая по соседству Куки ткнула Мафи лапой в бок:

– У меня именная посуда. Видишь, написано «Куки». И у всех наших такая. А у тебя нет!

Капа постучала лапой по столу:

– Куки, прекрати. Мафи только приехала, будет и у нее своя чашка.

– Мама, почему Капа мне все время замечания делает? – заныла Куки.

– Дорогая, Капа старшая сестра, – ответила Муля, – она обязана младших уму-разуму учить.

– Я уже и так умная, – фыркнула Куки. – Надоели поучения! Не хочу их слушать.

– Ты сейчас не очень правильно себя повела, – мирно заметила Муля, – похвасталась своей чашкой. Так поступать неправильно. Кто-то должен тебе это объяснить.

– Я хорошая! – подпрыгнула Куки. – Я всегда говорю правду! Зачем ты сказала, что я плохая?!

Капа отложила вилку.

– Куки, ты опять все неверно поняла. Мама не говорила, что ты плохая! Даже очень хорошая собака может совершить неправильный поступок. Я тебя люблю, поэтому воспитываю. Мафи, не сиди с раскрытым ртом, ешь!

Щенок откусил от неизвестного ему предмета и замер.

– Ну как? – осведомилась Зефирка.

Мафи молчала.

– Это маффин, – пояснила Муля, – тебя в честь него назвали. Теперь попробуй какао.

Мафи покорно сделала глоток и опять застыла.

– Мама! Она язык проглотила, – захихикала Куки, – наверняка у нас будет еще одна Феня!

Высокая худая мопсиха в круглых очках, сидевшая возле Зефирки, опустила голову, вздохнула, потом вдруг еле слышно спросила:

– А входную дверь заперли? Уже вечер.

– Не волнуйся, Фенечка, – ответила Зефирка, – все хорошо.

– Мне не по себе, – прошептала Феня, – вдруг кто-то придет, унесет мои книги.

Куки закатила глаза.

– Кому они нужны! Ужасно скучные! Толстые!

Белка Матильда укоризненно посмотрела на Феню.

– Нельзя быть такой трусливой.

– Просто опасаюсь за старинные издания, – прошептала Феня. – Мне их мопс Черчиль дал, разрешил из библиотеки домой принести. Они очень ценные.

– Дорогие книги – красивые, – перебила Куки, – разукрашены бисером, блестками, камушками. Они всегда с картинками, в переплетах, на которых золотыми буквами название написано. А у тебя старые тома, рисунков в них нет! Пылью пахнут. Они твою спальню делают похожей на магазин барсука Пети, к нему никто не ходит, потому что он сам не помнит, где какие конфеты лежат, полный беспорядок у него в лавке. Мама, я права?

– Не совсем, – ответила Муля.

Феня поправила очки.

– Куки, в книге главное – содержание, в моих скучных изданиях можно найти ответы на все вопросы. Если научишься читать, то никогда не будешь одинокой, книги – лучшие друзья и прекрасные учителя, они помогут стать лучше, воспитают душу, научат думать.

Белка Матильда засмеялась.

– Фенюша, много размышлять вредно, лучше работать. Что ты сегодня делала? В смысле, лапами? Как маме помогла?

– Ну… читала историю Прекрасной Долины, конспектировала ее, составляла памятку по борьбе с вольфами, – пробормотала Феня.

Зефирка отпила какао.

– Феня, вольфов не существует, это все сказки.

– У меня другое мнение, – прошептала Феня.

Капа постучала ножом по тарелке:

– Внимание! К нам приехала Мафи, давайте уделим ей внимание. Куки сейчас замолчит, Феня перестанет рассуждать о вольфах, а Зефирка прекратит лопать маффины. Дорогая, шестой кекс за две минуты – это слишком.

– Мама, – заныла Куки, – почему Капа опять командует?

Муля стряхнула со скатерти крошки.

– Капа старшая сестра, ее надо слушаться. Зефирка, вспомни, что тебе велел врач? Мопсихе, которая сидит на диете, больше двух маффинов с какао есть нельзя.

– Она уже седьмой лопает, – немедленно влезла Куки.

Белка Матильда поморщилась.

– Ябедничать нехорошо.

– Нехорошо, – хором повторили черепашки Че и Ге.

– Я просто сказала как есть! – возразила Куки.

– Не всегда можно правду вслух произносить, – объявила Зефирка, – бывает хорошая правда, а бывает плохая.

– Нет! Правда всегда хорошая, – уперлась Куки, – просто тебе она сейчас не понравилась.

Капа повернулась к гостье:

– Мафи! Почему ты молчишь? Тебе не по вкусу кексы? Или какао не сладкое?

– Она вылизывает тарелку, – захихикала Куки. – Фу, бе-е! Это невоспитанно!

– Невоспитанно говорить кому-то «невоспитанно», – хмыкнула Матильда.

– Мама! Белка мне замечание делает, – подпрыгнула Куки. – Она мне не сестра.

Муля промолчала, а Мафи смутилась.

– Простите. Там оставались крошки.

– Тебе понравилось угощенье, – улыбнулась Муля, – я рада.

– Вкуснее ничего в своей жизни не ела! – выдохнула Мафи.

– У нас, похоже, появилась вторая обжора, – объявила Куки.

– А кто первая? – спросила Зефирка.

– Ты, – хором сказали черепашки.

– Просто у меня хороший аппетит, – ответила черная мопсиха, – если тело здоровое, оно есть хочет.

– Но если тело все время будет есть, оно станет совсем здоровенным и у него заболит живот, заломит лапы, как у Черчиля, – менторски заметила Капа.

– И придется покупать новую одежду, – добавила Феня, – на мой взгляд, лучше заработанное потратить на книги.

– На игрушки, – оживилась Куки, – мячики, грызальные палочки.

Капа повернулась к миниатюрной мопсихе, которая до сих пор не произнесла ни слова:

– Марсия, почему ты сидишь над пустой тарелкой?

– Мне обидно, – дрожащим голосом произнесла та, – все заняты Мафи! Обо мне никто не думает.

– Мафи только что приехала, – пробормотала Зефирка, – поэтому ей надо уделять внимания.

– И забыть про меня? – надулась Марсия. – Даже кекса не дали!

– Вон их сколько, – ласково сказала Муля, – целое блюдо, бери любой.

– Мафи ты сама на тарелку сладкое положила, – не успокаивалась Марсия. – Понятно. Я ухожу. Я на всю жизнь обиделась! Навсегда. Никогда вас не прощу.

– Дорогая, – начала Муля, но Марсия вскочила и убежала.

– Она из-за меня расстроилась? – испугалась Мафи.

– Не обращай внимания, – захихикала Куки, – Марсия вечно на всех дуется.

– Мне пора домой. Спасибо за вечернее какао!

Феня тоже поднялась.

– Запру за тобой дверь.

– Не беспокойся, – попыталась остановить мопсиху Матильда, – я сама расчудесно справлюсь.

– Ты аккуратная, ответственная, – прошептала Феня, – но иногда язычок замка отходит. Я подергаю ручку, задвину щеколду.

– А я постелю Мафи, – сказала Муля и ушла.

Капа велела:

– Зефирка, надо помыть посуду. Куки! Куки! Куда она подевалась?

– Как всегда, удрала втихаря, чтобы не убирать со стола, – вздохнула Зефирка. – Когда речь заходит о помощи по хозяйству, Куки сразу улепетывает.

– Спокойной ночи, – дуэтом произнесли черепашки и удалились следом за Феней и белкой.

Мафи осталась в пустой комнате, увидела на одной тарелке нетронутый маффин, живо схватила его, запихнула в пасть и застонала от наслаждения.

– Я приберегла для себя кексик, чтобы полакомиться им в постельке, – раздался за ее спиной голос Зефирки. – Сейчас отнесу его в спальню и дам тебе, Мафи, пижамку. Упс! А где мой кексик?

Мафи быстро проглотила кекс.

– Честное слово, я не знаю! Не видела его.

– Она слопала твой маффин, – пропищала из коридора Куки, – я видела. Запихнула в рот, ам-ам и нету.

– Ябеда-корябеда, турецкий барабан, кто на нем играет? Куки-таракан, – пропела из кухни Капа.

– Просто я сказала правду, – заныла Куки.

Капа заглянула в столовую.

– Куки, сейчас Марсии надоест дуться, она выйдет из ванной, где всегда запирается, когда обижается, и ты отправишься чистить зубы. Мафи, если хочешь что-то взять, просто попроси и получишь это. Врать никогда не надо. Жизнь лгуна очень сложна.

– Почему? – не поняла Мафи. – Если я признаюсь, что съела кекс, Зефирка меня больно побьет.

– Нет, – отрезала Капа, – в Прекрасной Долине розги не в ходу. Тебе скажут: «Мафи, больше не бери чужое, это некрасиво, подойди к маме и попроси у нее кексик». И все. Конец истории. А теперь представь, что на вопрос: «Кто слопал маффин?» ты солгала: «Не я, сюда залетала птичка и его склевала». Тебе поверят, ты пойдешь спать, ночью от сладкого заболит живот, побежишь к маме, она, прежде чем дать тебе лекарство, поинтересуется: «Мафи, что ты съела?» Ответить правду ты не сможешь, ведь вечером-то соврала про кекс, придется фантазировать дальше: «Меня угостили колбасой». Муля тебе микстуру против отравления нальет, а ты-то сладким объелась. И что? Тебе станет только хуже, поедешь в больницу, а там врач со своим вопросом: «Что слопала на ужин?» Будешь безостановочно неправду говорить, совсем расхвораешься, потому что тебе назначат неправильное лечение, сто уколов сделают. У тебя шерсть выпадет, хвост отвалится, и придется в конце концов признаться: «Я слопала маффин Зефирки». Намного проще сразу правду сказать: «Извините, не удержалась, утянула кексик сестры, больше никогда так не поступлю». И конец истории. Если будешь честной, твоя жизнь станет лучше и счастливее.

Глава 6

Семья нужна всем

Прошло три месяца. Каждое утро просыпаясь в мягкой постели, Мафи осторожно приоткрывала правый глаз и осматривала комнату. Дворняжка очень боялась, что Прекрасная Долина ей приснилась, вот сейчас она поднимет оба века, увидит грязный подвал, услышит: «Эй, Пошлавон!» Но всякий раз душу Мафуши наполняло огромное счастье. Она лежала в своей кроватке в пижамке с вышитым на кармане кексом. В комнате на полках стояли книжки, в ящике лежали игрушки… Мафи вскакивала и неслась в ванную.

За время, прошедшее со дня приезда, дворняжка многому научилась. Теперь она знала, что лапы надо мыть перед каждой едой, зубы чистить два раза в день. По утрам нужно пробежать десять кругов вокруг поляны с цветами, это называется зарядкой. После завтрака необходимо убрать посуду. На кухне висел распорядок дежурств, в понедельник маме на кухне помогала Куки, во вторник Марсия, в четверг Зефирка, в пятницу Капа, очередь Мафуши наступала в среду и субботу. Но у Марсии всегда очень болели лапки. Она брала тарелки, приносила их на кухню и начинала стонать.

– Мои лапки! Они все потрескались! А губка в мыле, оно ранки щиплет. Ой, ой, ой! Мне так больно, а придется в воде возиться! Обидно!

Куки же случайно роняла на пол тарелки и хныкала:

– Ну вот, опять расколотила часть сервиза прабабушки. Вот ты, Мафи, очень аккуратная, у тебя лучше всех получается убирать со стола и мыть посуду. А я маленькая, пока не научилась.

Мафи было жаль лапы Марсии, не хотелось, чтобы та обижалась. И, чего греха таить, гордое звание «Та, которая Лучше Всех Моет Посуду», данное ей Куки, очень радовало. Мафи нравилось, когда ее хвалили, она изо всех сил старалась заслужить всеобщее одобрение. И как-то так получилось, что Мафи стала дежурить на кухне и за Куки, и за Марсию.

Собачка потихоньку привыкала к своей семье и стала понимать, кто есть кто, узнала, у кого какой характер. Мама Муля спокойная, добрая, она всех хвалит, не любит сердиться. Если ты нашкодила, то надо живо бежать к маме, кидаться ей на шею и каяться в содеянном, сказать:

– Мамусечка, ты лучше всех! – а потом зашмыгать носом, всхлипнуть…

Муля вздохнет:

– Ладно, понимаю, ты не нарочно цветы в саду сломала, не плачь, вот тебе сдобный сухарик.

И все! Можно опять бежать гулять.

Капа тоже не злая, но за словом в карман не лезет, когда кто-то нашкодит. Она может лихо отругать безобразницу, а то и наказать ее. Старшая сестра совесть Прекрасной Долины, больше всего она не любит, когда врут. Но у Капуши есть слабое место: она обожает наряжаться, ей очень нравятся бусы, браслеты, красивые пояса, шляпки. Капитолина обожает хорошее мыло, шампунь, разные кремы. На ночь она мажет хвост чем-то липким из одной банки, правую заднюю лапу из другой, левую переднюю из третьей. У Капитоши в ванной десять видов зубной пасты, полно духов, коробок с ароматической пудрой. Поэтому если ты совершила проступок и Капа, громко стуча лапой по столу, ругается что есть мочи, обещает оставить хулиганку без ужина, то надо горько раскаяться, а потом подарить старшей сестре гель для душа. Где его взять? Пойти к провизору Берримору, вымыть ему пол в аптеке, натереть воском деревянный прилавок, выдрать сорняки в огороде, а дог за это даст мыло, духи или что-то еще.

Феня примерно того же возраста, что и Капа, но у нее совсем другой характер. Фенечка боится всего на свете: грозы, дождя, лягушек, червячков, муравьев, неожиданных гостей, громких звуков, доктора бурундука Пашу. Феню приводят в ужас шорох листьев, скрип половиц, она предпочитает не высовываться из дома без особой необходимости. А когда Фенечка отправляется к мопсу Черчилю за книгами, она всегда берет с собой большой кружевной зонтик в качестве оружия. Злых существ в Прекрасной Долине нет, но надо быть бдительной. Вечером Феня обойдет весь дом, запрет все двери, по пять раз подергает каждую ручку, посмотрит под всеми кроватями, столами – вдруг там затаился враг. Но не считайте Феню глупой, она очень умная, много читает, лучше всех знает историю, литературу, физику, химию, математику. Феня записывает все семейные расходы, распределяет бюджет, планирует, что кому купить, она казначей и бухгалтер семьи.

Чем мопсы зарабатывают на жизнь? Муля вышивает картины, Капа мастерит украшения. Все эти изделия с большим удовольствием покупают жители Прекрасной Долины. Но больше всех золотых монет добывает Зефирка, она гениальная портниха, может из куска марли сшить роскошное свадебное платье, поэтому к ней стоит очередь из клиентов. Зефирка терпелива, добра, умна, никогда не злится, но и на солнце бывают пятна. Зефирка отчаянная обжора. Врач бурундук Паша постоянно говорит ей:

– Зефирка, тебе необходимо сбросить вес.

Черная мопсиха соглашается и даже садится на диету. Утром, вкусно закусив кашей и выпив чаю с вареньем, она громогласно объявляет:

– Все. Теперь я питаюсь исключительно листьями салата.

Зефирка честно терпит до обеда, сев за стол, она самоотверженно отказывается от вкусной похлебки и… через час все слышат ее бодрое чавканье. Зефирка залезла в буфет, стащила оттуда конфеты, печенье, кексы… В спальне портнихи всегда пахнет булочками, под подушкой у нее гора фантиков от фруктовых батончиков. Капа постоянно журит сестру, недавно она ей сказала:

– Возьми себя в лапы. Прекращай лопать после ужина сухарики в шоколадной глазури и запивать их грушевым лимонадом.

– Капочка, объясни, пожалуйста, почему утром так крепко спится, а поздно вечером так сладко естся? – ласково спросила Зефирка.

Старшая сестра растерялась и ушла, ничего не ответив.

Марсия, в отличие от Зефирки, всегда капризничает за столом. Каша ей не по вкусу, посыпьте ее сахаром, нет, лучше положите варенье, фу, теперь слишком сладко, дайте кусок селедки, ну и гадость, она рыбой пахнет…

Накормить Марсию – большая проблема. Чтобы она съела курицу, надо снять с тушки кожу, мелко-мелко ее порубить, уложить красиво, украсить. Муля просто с лап сбивается, придумывая, что приготовить для капризули. Марсия очень обидчива, надувается при любой возможности и отличается редкой злопамятностью. Вчера она сказала Зефирке:

– Два года назад, в шесть вечера, десятого декабря ты у меня с тумбочки ириску без спроса взяла.

– Не помню, – ошарашенно ответила Зефирка.

– А мне до сих пор обидно, – отрезала Марсия.

Вот такой у Марсии характер, но она лучший парикмахер Прекрасной Долины. Все вокруг знают: если перед праздником позвать Марсию, она из тебя сделает красавицу. Марсия тоже хорошо зарабатывает, правда чуть меньше, чем Зефирка.

Куки пока не работает, она маленькая, ей всего десять месяцев. Куки ходит к мопсу Черчилю на уроки письма и чтения, а названая сестра Черчиля, чихуахуа Антонина, учит ее петь и танцевать. Куки ухитряется одновременно находиться в нескольких местах. Вот только что она была на кухне – и раз, уже в саду. Куки ужасная болтушка, рот у нее никогда не закрывается, даже во сне она что-то бормочет. Тише воды ниже травы Куки становится, лишь когда Муля намеревается попросить ее что-то убрать или помыть, вот тогда Куки делается незаметной и вмиг исчезает.

А еще Куки мастер задавать разные вопросы, она всегда говорит другим в лицо правду, не задумываясь, стоит ли это делать. Куки терпеть не может, когда ей делают замечания, но она не обижается, как Марсия, а бросается в бой, кричит: «Не хочу слышать упреки! Сама знаю, как правильно поступить».

Иногда Куки делает вид, что не слышала слов старших, и поступает по-своему. В этом случае, как правило, получается плохо. Вот недавно Капа предостерегала ее: «Не трогай осу, она кусается», Куки, пробормотав: «Опять замечание», смела насекомое хвостом с подоконника. Догадываетесь, что произошло потом? Правильно. Оса жалит самую маленькую мопсиху.

В доме мопсов постоянно бывают гости: белка Матильда, черепашки Че и Ге, хомяк Зигфрид, Черчиль, Антонина, заглядывает почтовый жаб Густав. Друзей у жителей Мопсхауса море, и все, кто прибегает в уютный дом с красной черепичной крышей, очень приятные животные, даже врач бурундук Паша, который всегда носит в сумке шприцы, таблетки, микстуры. Паша делал Мафи прививки, ей было страшно, но совсем не больно. Когда доктор входит в прихожую, Мафи никогда не выскакивает в окно, чтобы спрятаться от него в саду. А вот Зефирка, услышав из холла скрипучий голос бурундука: «Эй, есть тут кто живой?», живенько пододвигает к подоконнику табуретку, сопя от усилий, вскарабкивается на нее, вываливается сочной грушей в клумбу и рысит в кусты, подбирая выпавшие из карманов платья печенье, конфеты, мармеладки. Почему она так поступает?

Зефирка прекрасно знает: Паша достанет из своей необъятной сумки сантиметр, обхватит им талию лучшей портнихи Прекрасной Долины, щелкнет языком, распушит хвост и скажет маме:

– Муля! Обжоре необходим особый режим питания. Ей надо есть три раза…

Потом бурундук помолчит и прибавит:

– Три раза в неделю. В понедельник, среду и пятницу.

Ну разве хочется услышать подобное? А вот если спрятаться в густой зелени, то Паша уйдет, не обмерив Зефирку, и та с чистой совестью от души поужинает три раза подряд. Но, увы, блестящая шубка Зефирки просвечивает сквозь ветки, и Куки кричит:

– Мама! Вижу Зефирку! Она в кустах спряталась! Ой, сестра мне лапой грозит. За что? Я просто сказала правду.

В семье есть папа Беар, бабушка Ада и тетя Луна, они уехали на работу. Куда? Ответа Мафуся пока не знает, впрочем, Марсия, Куки и Зефирка тоже. Старшие сестры сказали младшим:

– Вам все расскажут, когда придет время.

– Мафуся, ты где? – закричала из кухни Муля.

Мафи встрепенулась и, перестав думать о жителях Мопсхауса и их друзьях, бросилась на зов.

Глава 7

Брат Эдгар

– Что-то у меня лапы чешутся, – сказала Муля, когда Мафи вбежала на кухню, – принеси-ка из спальни капли. Они в синей бутылочке, которая стоит на тумбочке у кровати. Похоже, аллергия началась. Интересно, от чего бы? Все тело чешется и горит.

Мафи взглянула на стол.

– Пирог! Ты его съела? Он посыпан кокосовой стружкой. Мамочка, у тебя от нее всегда раздражение.

– Ошибаешься, – сказала белка Матильда, сидевшая в кресле, – пирог принесла я, специально предупредила в кондитерской: «Никакого кокоса! Муле его нельзя».

Мафи подергала носом.

– Но я его чую! У меня хороший нюх!

Матильда встала и наклонилась над пирогом.

– Безобразие! Пекарь перепутал! Муля, прости меня.

– Ты не виновата, – ответила мама, почесываясь.

– Сейчас принесу лекарство, – пообещала Мафи и помчалась к двери, на ходу она услышала, как Матильда сказала:

– Капли нужная вещь, но давай сходим в баню, надо как следует помыться. Я помогу тебе, потру спинку. После водной процедуры тебе сразу легче станет.

Мафуся ринулась по коридору и налетела на Зефирку. Та уронила стопку модных журналов, из одного вылетела шоколадка.

Из детской высунулась Куки и тут же закричала:

– Мама, Зефирка бегала на почту, получила свои журнальчики и купила толстую-претолстую конфету. Мама! Мама! Зефирка принесла шоколад! Ей же его есть нельзя.

Продолжая орать, Куки спряталась в комнате.

– Зефирочка, прости меня, – взмолилась Мафи, – честное слово, я не нарочно.

– Я не сержусь, – ответила Зефирка, кряхтя собирая рассыпанные по полу журналы, – просто мне обидно.

– Не хотела ничего плохого делать, – завиляла хвостом Мафи, – у шоколадки обертка помялась? Пожалуйста, не расстраивайся. Хочешь, я принесу тебе из кладовки цукаты из апельсиновых корочек?

Зефирка вздохнула.

– Знаешь, Мафи, в конфетах главное не фантик, а содержимое. С животными та же история: никакое самое роскошное платье, даже то, которое сшила я, не сделает собаку или кошку доброй и ласковой, если она злая да грубая. Обидно мне не из-за разорванной фольги, а из-за несправедливости жизни. Ну почему, слопав сто граммов конфет на ночь, утром весишь на два кило больше? Каким образом всего сто граммов сладкого превращаются в два кило, прилипшие к талии? У тебя есть ответ на этот вопрос? Ты можешь объяснить сие загадочное явление?

– Нет, – растерялась Мафи, – я еще маленькая, пока только буквы учу. Тебе надо спросить у хранителя библиотеки Черчиля или у бурундука Паши, он врач, он про это знает.

– Доктор свою песню споет: «Зефирка, ешь меньше, должно помочь», – вздохнула черная мопсиха и ушла.

Мафи помчалась в комнату Мули, вбежала и подпрыгнула. У открытого окна стоял незнакомый пес в темных очках.

– Здравствуй, дорогая Мафуня, – ласково сказал он, – очень рад тебя видеть. Как твой бок? Ожог от петарды прошел?

– Да, – удивилась Мафи. – Откуда вы меня знаете?

Пес засмеялся.

– Солнышко, я же твой дядя Эдгар.

– Дядя? – заморгала Мафи. – Это кто такой?

– Брат мамы, – ответил Эдгар. – Ну, что надо мне сказать? Как ведут себя воспитанные щенки, когда видят любимого родственника? Ну? Помнишь?

– Здрасте, – выпалила Мафи. – Вы, как папа Беар, бабушка Ада и тетя Луна, были в командировке, а теперь вернулись?

– Именно так. Молодец, – похвалил Эдгар, – умница. У меня к тебе просьба. Я только что приехал, очень устал, хочу пить и есть.

– Пойдемте скорее в столовую, – радушно предложила Мафи, – там много вкусного.

– Какая ты хорошая, умная девочка, – улыбнулся Эдгар, – но, посмотри, моя одежда помята, мне надо переодеться. Сходи к Муле, попроси у нее ключи от моего шкафа.

– Связку, которую она всегда на шее носит? – уточнила Мафи. – Там два ключика. Я не знаю, к каким замкам они подходят, в доме запоров нигде нет, все открыто, даже буфет с печеньем-вареньем.

– Солнышко, это ключи от моего личного гардероба, – пояснил Эдгар, – очень просил Мулечку их сохранить. Поторопись, дорогая.

Мафи галопом отправилась назад. Столовая оказалась пуста. Ни Мули, ни Матильды там не оказалось, на столе лежал передник мамы, а сверху сверкали ключики на цепочке. Мафи сразу вспомнила, что белка предложила Муле сходить в баню, и замерла. Как поступить? Муля не запрещала брать связку, но она всегда висела у нее на шее, удивительно, что сейчас осталась в столовой. Мафи думала, мама никогда не снимает ключи, но ведь в баню с ними не пойдешь. Надо бы спросить у Мули разрешения, но она моется, а дядя Эдгар очень устал, хочет есть, но не может ходить по дому в грязной одежде.

Мафи схватила ключи и поспешила назад.

– Какая ты молодец! – обрадовался дядя, взяв связку. – Милая, я так устал! Командировка была долгой, опасной!

– Папа Беар, бабушка Ада и тетя Луна тоже скоро вернутся? – обрадовалась Мафи.

– Да, да, – закивал Эдгар, – они передавали тебе привет, просили сказать: «Мафи, ты лучшая». Солнышко, у меня в горле пересохло. Принеси стакан воды, пожалуйста.

– Конечно, дядя Эдгар, – заверила Мафи, – уже спешу.

– У меня самая лучшая племянница на свете! – воскликнул пес. – Заботливая, милая, красавица Мафулечка.

Мафи стало так приятно, ну так здорово, словно она съела четыре кекса, испеченных мамой. С самой счастливой улыбкой собачка полетела в кухню, открыла буфет, где стояли именные кружки, и начала осматривать посуду. Прямо перед глазами виднелись чашки, которыми все пользуются каждый день, на них было написано: Муля, Капа, Феня, Зефирка, Марсия, Куки, Мафи. На верхней полке стояли фарфоровые бокалы Беара, Луны, Ады. Чашки со словом «Эдгар» не было. Мафи огорчилась. Наверное, ее разбили, дядя очень расстроится. Ну ничего, ему сделают новую, еще лучше прежней.

Мафи взяла самый красивый стакан из голубого хрусталя, наполнила его чистой холодной водой и очень аккуратно, не расплескав ни капельки, донесла его до спальни мамы. У двери Мафуня перевела дыхание и распахнула ее со словами:

– Простите, дядя Эдгар, не нашла вашу личную…

Мафи замерла. А где пес в темных очках? Комната Мули пуста, в ней никого нет. Собачка медленно обвела взглядом помещение и разинула пасть. Откуда в стене над столом большая черная дыра? Там же всегда висит картина под названием «Полдень в Прекрасной Долине»? А сейчас она валяется на полу…

– Мафи! Куда ты подевалась? – раздалось из коридора ворчанье Капы. – Ты же должна полить розы.

– Я тут, – еле слышно сказала Мафи, – принесла воду, а его нет! Он на меня обиделся?

Капитолина, звеня бусами, вошла в спальню и застыла на пороге.

– Тут был дядя Эдгар, – принялась путано объяснять Мафи. – Попросил ключи от своего гардероба, потом я побежала…

– Какой дядя Эдгар? – неожиданно тихо спросила Капа.

– Мамин брат, – пояснила Мафи, – он только из командировки приехал. Очень милый. Передавал привет от папы, бабушки и тети.

Капа дернула одно из ожерелий, обвивавших ее шею, оно разорвалось, на пол посыпались разноцветные шарики.

– Ой! – испугалась Мафи. – Капочка! Не расстраивайся, я соберу все и нанижу вечером на леску.

– Не надо, – прошептала Капитолина, – это неважно.

Мафи так и села. Неважно ее колье?! И это сказала старшая сестра? Да она каждый вечер протирает все свои драгоценности специальными мягкими тряпочками, укладывает их в замшевые мешочки. Капа очень бережно относится к украшениям.

– Стой тут, не шевелись! – велела Капа и высунулась в коридор. – Феня! Скорей! Сюда!

Послышался топот, в спальню бочком втиснулась Фенечка.

– Что случилось? На нас напали? Кто? Воры? Где?

Мафи захихикала. Ну Феня, как всегда, боится не пойми кого, сейчас Капа сделает ей замечание.

Но старшая сестра молча показала лапой на дырку в стене.

Феня попятилась.

– Нет! Нет! Нет!

– Мафи видела дядю Эдгара, – мрачно произнесла Капа, – брата мамы.

Фенечка схватилась за голову.

– Катастрофа! Как нам теперь быть?

Капа сдвинула брови.

– Не терять присутствия духа. Самое ужасное, что может сделать собака в сложной ситуации, – это впасть в истерику. Зови Черчиля и Антонину. Я сообщу маме.

– Муля заболеет от такого известия, – всхлипнула Феня. – Может… промолчать? Ничего ей не говорить?

– Глупо скрывать то, что скрыть невозможно, – пробормотала Капа. – Мафи, как выглядел Эдгар?

Мафи сообразила, что приключилась какая-то особенная неприятность, намного хуже, чем разбитая ею вчера любимая чашка Мули, и начала размахивать лапами.

– Он похож на пуделя Гектора, но не кудрявый.

– Цвет глаз назови, – нервно перебила Феня.

– Не знаю, – протянула Мафи, – он был в черных очках.

– В черных очках! – в ужасе повторила Феня и прикрыла передними лапами голову. – Спаси нас, Амулет Добра.

Капа посмотрела на дыру в стене.

– Феня, сейчас не время впадать в истерику, соберись. Поспеши к Черчилю и Антонине, приведи их сюда.

– Я боюсь, – прошептала сестра, – вдруг он рядом.

Капитолина почесала правое ухо.

– Включаем логику. Он забрал Его. Значит, ему нет смысла оставаться в Прекрасной Долине. Сейчас Эдгар уже на полпути к…

– Не произноси это имя, – всхлипнула Феня, – мне страшно. Не могу выйти из дома.

– Сама сгоняю за Черчилем и Антониной. А ты отправляйся к маме, – после короткой паузы велела Капа.

Фенечка вынула из кармана кружевной носовой платочек, прижала его к глазам, сгорбилась и, всхлипывая, удалилась.

– Случился ужас-ужас? – прошептала Мафи.

Капа глянула на рассыпанные бусы.

– Пусть лучше Муля все тебе расскажет, а я поспешу к хранителю архива и библиотеки.

– Бом-бом-бом, – донесся откуда-то торжественный звон, – бом-бом-бом.

Мафи присела.

– Что это?

– Набат, тревога, – вздохнула Капа, – до сих пор я ни разу не слышала его и очень надеялась, что колокол никогда не проснется. Иди в столовую.

– У меня трясутся лапы, – призналась Мафи, высунулась в коридор и вздрогнула: – Там лампа погасла! Мне страшно.

Капа подошла к самой младшей сестре.

– Знаешь, чего больше всего на свете следует опасаться? Страха. Тот, кто пугается темноты, вскоре начинает бояться сумерек, а потом и солнечного света. Ступай к маме и ничего никогда не бойся.

Глава 8

Прекрасный и опасный Флоран

– Спасибо всем, что пришли, – сказала Муля, оглядывая друзей и членов семьи, собравшихся в гостиной. – Мафи сегодня встретилась с дядей Эдгаром, он был в черных очках.

Чихуахуа Антонина прижала передние лапки к груди.

– Ах!

– Кто такой дядя Эдгар? – завертела головой Куки.

– Никогда о нем не слышала! – подхватила Зефирка.

– И мне о нем не говорили, а это обидно, – пропищала Марсия.

Муля встала и прошлась по комнате.

– Куки, Марсия и Мафи еще слишком малы, чтобы знать правду об Эдгаре. Зефирке я собиралась рассказать про Амулет Добра через неделю, как и положено, открыть ей истину в ее день рождения. Но придется изменить правилам. Черчиль, у тебя получится лучше, начинай.

Библиотекарь откашлялся.

– Очень прошу присутствующую молодежь не перебивать мой рассказ вопросами, зададите их, когда я закончу. Сразу скажу: лично я против, чтобы здесь сейчас присутствовали Куки, Мафи и Марсия.

– Вот как ко мне тут относятся, – обиделась последняя. – Почему Черчиль так сказал?

Мопс закатил глаза, вместо него ответила белка Матильда:

– Потому что ты уже задаешь вопрос. А просили этого не делать. Маленькие дети не умеют себя вести, и у них мало ума. Я тоже за то, чтобы малышню удалить с собрания.

– Нет, – возмутилась Куки, – я сообразительнее многих.

Капа распушила уши.

– Тот, кто имеет ум, не затевает глупых споров. Черчиль! Они останутся. У нас нет выбора. Сделай одолжение, начинай без долгих предисловий. Если кто прервет тебя, мы поймем, что этот член семьи не умеет себя вести по-взрослому, и велим ему покинуть гостиную.

Мафи быстро прикрыла лапами рот. Нет, нет, нет, она ни за какие кексы не произнесет ни слова.

– Давным-давно, в незапамятные времена, – голосом профессора, который привык читать длинные лекции, начал Черчиль, – в Прекрасной Долине появился незваный гость. Почтовым жабом тогда был Франки, он вернулся с посылкой из мира людей, забыл запереть за собой таинственную дверь, и к нам пришел большой пес с круглыми желтыми глазами. Незнакомца звали Вольф, он рассказал, что в мире людей голодал, его били, мучили, не любили, и попросил разрешить ему остаться в Прекрасной Долине. Жители Долины от души пожалели Вольфа и стали ему помогать. Новому члену общины построили дом, вылечили его больную спину, ему приносили вкусную еду, красивую одежду. Новичок плакал от радости, говорил, как он счастлив. Вскоре все его полюбили за кроткий нрав и желание помочь другим. Вольф стал садовником, у него оказался большой талант, он вырастил необыкновенные цветы, которых мы раньше никогда не видели. Мой отец был очарован, когда узрел большой куст, усеянный кипенно-белыми огромными махровыми соцветиями, который Вольф принес ему в подарок со словами:

– Карл, мне хочется посадить в знак моей величайшей благодарности за приют и ласку это волшебное растение у вас под окном. Оно будет всегда прекрасным, через некоторое время изменит цвет, станет красным. Цветок называется Флоран, он подарит вам здоровье, силу, долголетие.

Отец поблагодарил Вольфа и, конечно, разрешил украсить наш сад. Все остальные жители тоже захотели посадить эти цветы, и их получали. Вольф трудился не покладая лап, высаживая Флораны во дворах. Кусты оказались так хороши, что жители Прекрасной Долины постоянно любовались ими, не могли оторвать глаз от лепестков, которые розовели, краснели, синели, лиловели, чернели… Моему отцу, ученому Карлу, тоже очень нравился наш Флоран, папа часами сидел около него в кресле-качалке, вдыхал аромат, не ел, не пил. А я находился у ног отца, мы с ним вместе не могли уйти от куста, что-то нас не отпускало, у нас не осталось никаких желаний, кроме одного: смотреть не отрываясь на цветы. И вдруг! Бац! Было такое ощущение, что ко мне в уши, нос повеял свежий ветер, и я очнулся. Смотрю, Флорана нет, вместо него зловонная черная лужа, около нее стоит Ада, мать моей подруги Мули, с кастрюлькой в передних лапах, оттуда идет розовый дым.

– Карл! – громко сказала она. – Черчиль, очнитесь!

Папа вскочил с кресла.

– Ада, дорогая, что случилось? Ах, прекрасное растение погибло! Какая жалость! Надо попросить Вольфа, чтобы он посадил новый Флоран.

– Карл, сколько времени ты сидишь в саду? – спросила Ада.

Папа посмотрел на меня.

– Ну… час, наверное, мы с Черчилем пообедали и решили отдохнуть перед тем, как составлять каталог в библиотеке.

– Какой сегодня день недели? – не утихала Ада.

– Суббота, – засмеялся я, – выходной. В другое время мы не можем лентяйничать. Папа преподает щенкам науки, а я переписываю те старинные книги, которые истрепались. Времени на отдых в саду нет.

– Давайте зайдем к вам в дом, – предложила Ада, – сейчас вы здорово удивитесь. Не вздумайте спорить!

Мы с папой переглянулись и усмехнулись. Аду иногда заносит, она начинает делать всем замечания, считает себя мегаумной, хотя надо признать, что мама Мули выдающаяся мопсиха, я очень жду ее возвращения. М-да, я отвлекся. Ложусь снова на курс рассказа.

Мы вошли в столовую…

Черчиль поправил очки.

– И замерли! Повсюду пыль, по углам паутина, скатерть покрылась плесенью.

– Что это? – ахнул папа. – Колдовство? Еще утром наш домик был таким уютным!

– Нет, Карл, – отрезала Ада, – сегодня не суббота, а пятница, вы с Черчилем две недели без движения провели в саду. И все жители Прекрасной Долины давным-давно ничего не делают, они сидят около своих Флоранов. А вот на меня колдовство Вольфа не подействовало. Я очень испугалась, когда поняла, что в Прекрасной Долине появилось зло, но потом решила: необходимо что-то делать, и в старинной книге прадедушки Снапика нашла рассказ про Вольфа.

Черчиль встал, заложил передние лапы за спину и начал расхаживать по комнате.

– Старшие участники нашего собрания знают историю Прекрасной Долины, а для молодого поколения придется ее повторить. Но сначала Куки, Мафи и Марсия должны поклясться, что не расскажут ничего своим сверстникам. Малышам истину не открывают. Ну, вы понимаете, что я вам сказал?

– Да, – хором произнесли щенки, – клянемся!

– Клятва не просто слово, – с укоризной произнесла белка Матильда, – ее нельзя назад забрать. Прежде чем клясться, следует хорошенько поразмыслить. А вы, не подумав, быстренько ляпнули. Вдруг не получится язык на привязи держать? Вот по какой причине детям ничего не рассказывают, они глупы. Их надо увести отсюда. И Зефирку тоже.

– Мотя, они не подведут, – сказала Муля, – я за них ручаюсь. А Зефирка их старше, ей все равно через неделю в день рождения истина откроется.

Черчиль откашлялся.

– Я очень нервничаю, поэтому мой доклад слегка непоследователен. Наверное, сначала надо было сообщить им про нашу миссию на Земле. А я увлекся историей Вольфа.

– Ничего, Черчиль, говори как получается, – приободрила мопса Капа, – все поймут.

Глава 9

Хранители

– Ученый обязан методично доносить материал до слушателей, – протянул хранитель архива и библиотеки. – Ну, ладно. Не стану переживать, идеальных мопсов не бывает, если совершил оплошность, не кори себя, просто в дальнейшем не допускай подобных ошибок. А вот если ты постоянно делаешь глупости, самозабвенно каешься в них и снова некрасиво поступаешь, то ты глупец. Кха-кха. Итак. Как возникла Прекрасная Долина? Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, словно новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него есть Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Корова и коза подсказали голодным, что можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца, кошки издревле лечили своим теплом радикулиты, плохое настроение, боль в руках-ногах. Собаки зализывали раны, отгоняли злых духов. Понимаете, люди постоянно совершают глупости, то войну затеют, то революцию, вечно выясняют между собой отношения. Собаки и кошки пытаются объяснить неразумным: жить надо в мире, любить свою семью, не делать зла окружающим, не врать, не воровать, не завидовать. Но не в коня корм. Люди изобрели машины, сделали много научных открытий, в космос полетели. Они вроде умные, но глупцы, потому что никак не перестанут ругаться, выяснять, кто богаче.

Черчиль потер лапой ухо.

– Работать Хранителем тяжело. Человека, даже если он прекрасный, заботливый, ответственный, приходится постоянно оберегать. Поэтому срок нашей жизни в мире людей короток, Хранители устают и возвращаются к себе домой, в Прекрасную Долину, где живут счастливо, отдыхают, набираются сил и, если понимают, что готовы снова охранять человека, превращаются в щенка и уходят через Волшебную бочку к людям. А человек и не подозревает, что около него бессмертный Хранитель. Скажу больше, некоторые люди не догадываются, что и их собственные души живут вечно. Поэтому многие хозяева, похоронив свою собаку или кошку, страдают. Но этого делать не стоит. Животное непременно вернется, просто его внешний вид станет другим. Мафи, перестань ерзать, ты меня раздражаешь егозливостью.

– Черчиль, – вздохнула Муля, – у нее наверняка полно вопросов, ты сжато рассказываешь то, что щенки усваивают за год обучения. Мафечка, спроси что хочешь.

– Значит, я тоже Хранитель? – прошептала Мафи. – Уже жила в Прекрасной Долине? И сейчас вернулась? Но где же моя родная семья? Где моя мама?

Капа погладила висевшие у нее на груди синие бусы.

– Дорогая, разве ты не поняла? Покинув мир людей, животные снова оказываются в своих родных семьях, они получают новое тело неразумного щенка, котенка и некоторое время растут, ничего не зная. Потом идут в школу, узнают историю Прекрасной Долины, пьют особый чай, который готовит ветеринар Паша, и хоп! Память возвращается. Мы вспоминаем, кем были в мире людей раньше, кого охраняли, сколько раз ходили через Волшебную бочку к человеку. Сейчас наша бабушка Ада живет в дружной семье Кругловых, но она сюда вернется, когда покинет земной мир, и снова станет щенком. Все просто, Мафи. Вспомнив, кого охраняли, мы опять уходим к людям, к тем самым, которых берегли раньше, но они нас не узнают. Иногда, правда, у человека закрадываются сомнения…

Капа засмеялась.

– Мы с Адой на протяжении столетий заботимся о семье Кругловых. Однажды хозяйка вдруг сказала: «Смотрите. Мартина (так они меня назвали) вылитая Боня моей бабушки. Боня умерла, когда я ходила в школу, но я хорошо помню, что она спала, засунув голову под подушку, и обожала носить бусы. Все наши мопсихи именно так поступали. И Роза, и Эльвира, и Нэнси, а теперь Мартина. Ну просто чудеса! Почему собаки, живущие у нас, так спят и приходят в восторг от бижутерии?»

А я сижу и думаю: «Хозяйка! Это же элементарно. Мы с Адой мама и дочка, у нас одни повадки. Роза, Эльвира, Нэнси… это все мы. А еще были Аманда, Криси, Натали, Жози, о них ты даже не подозреваешь, потому что в те времена ни тебя, ни твоей бабушки еще не существовало. И да, нам с Адой нравится спать, прикрыв голову подушкой, а еще мы в восторге от украшений. Не стоило тебе рыдать над телом Бони, это же я, только в теле Мартины».

– Но я не мопс! – с отчаяньем воскликнула Мафи. – У меня не было хозяев, я жила в подвале…

Муля сложила лапы на животе.

– Дорогая, тебе предстояло непременно обзавестись хозяином, но что-то случилось, и ты очутилась на улице. Иногда бывает сбой программы. Все бродячие собаки – это Хранители, которые почему-то не смогли найти своих людей. Мы не понимаем, по какой причине подобное происходит, пытаемся разобраться в ситуации, и когда-нибудь сбой удастся устранить. Ты моя дочь, ты всегда помогала одной семье, фамилию которой узнаешь в положенное время, и все тогда вспомнишь. Но в тот день, когда ты отправилась в мир людей, твои хозяева внезапно улетели жить в другую страну. Ты просто с ними разминулась. Черчиль узнал о случившемся и послал к эмигрантам мопсиху Кэтти. А тебя мы потеряли. Так, увы, иногда случается. В тебе половина мопса и половина бигля. Почему тебе досталось такое тело? Твои хозяева так переживали уход Черри, так они тебя звали, что поклялись никогда больше не заводить мопсенка. Очень глупо, конечно, но кое-кто так делает. И как было тебя вернуть в семью? Ты стала дворняжкой, но у тебя душа мопса. Если б ты не встретила Густава, то жила бы некоторое время на Земле, а потом вернулась в Прекрасную Долину. Но жаб столкнулся с тобой и понял…

– Я сразу сообразил, – проскрипел Густав, – вот она, потеряшка из семьи Мули, ну и прихватил ее с собой, но открыть найденке правду не мог.

– Не переживай, дорогая, – улыбнулась чихуахуа Антонина, – поживешь пока в своем дворняжечьем теле, потом, когда Кэтти устанет и ее душа прилетит домой, ты переселишься в щенка мопса и отправишься к своим людям. Но до этого еще далеко, сначала тебе предстоит выучиться в школе, выпить Волшебного чая, вспомнить, кого охраняешь… Иногда бывают казусы. Вот Феня, отправившись в очередной раз к людям, вместо своей охраняемой семьи очутилась в цирке и научилась жонглировать шариками.

– Прикольно, – засмеялась Куки. – Фенечка, покажи, как это делать!

Феня смутилась.

– Да, был пердюмонокль в моей биографии. Странно, конечно, но мне в цирке понравилось. Я, естественно, очень переживала, что люди остались временно без защиты, когда наконец-то снова попала к ним, пришлось много работать, чтобы все на свои места вернуть. Они там наломали дров! Но, признаюсь, в шапито было весело. Я надевала разные платья, мне аплодировали, я стала там примадонной! М-да! Как-нибудь, Куки, я продемонстрирую тебе свой талант жонглера. Но не сейчас.

Зефирка робко кашлянула.

– Правильно ли я поняла, что существует некий круговорот? Я живу у людей, охраняю их, потом мой земной век заканчивается, душа летит в Прекрасную Долину к любимой семье. Я снова делаюсь крохотным щенком, ничего не помню, подрастаю, хожу в школу, пью Волшебный чай и… Опля! Память оживает. И я жду, пока придет час моей отправки к людям, момент, когда тот, с кем я работаю в паре, покинет земной мир. Когда он вернется домой в Прекрасную Долину, я снова стану щенком. Но на сей раз внутри собачьего ребенка будет взрослая душа Зефирки, все умеющая, знающая. Так?

– Да, милая, – согласилась Муля, – ты очень умная.

– Но зачем, вернувшись в Прекрасную Долину, душа животного становится ничего не помнящим неразумным малышом? – пропищала Куки.

– Чтобы как следует отдохнуть, дорогая, – пояснил Черчиль.

– Хорошо бы некоторым представителям человеческой расы знать: выбрасывая пса или кота на улицу, обижая их, пуская в ход кулаки, они лишаются Хранителей и в конечном итоге вредят только себе, – протянула Антонина.

– А сколько можно оставаться в Прекрасной Долине? – спросила Мафи. – Капа, ты как долго здесь?

Капитолина поправила бусы.

– Девятый год. Вместо меня сейчас на земле Ада. Мафи, срок отдыха в Прекрасной Долине зависит от того, как быстро устанет Хранитель, которого ты должна заменить. Некоторые и пять лет со своими людьми не выдерживают.

Черчиль сдвинул брови.

– Мафи, Куки, Марсия, Зефирка еще маленькие.

– Вовсе нет, – возразила Зефирка, – я уже взрослая, лучшая портниха Долины.

– Конечно, про меня никто хорошего слова не сказал, – надулась Марсия, – я вам это на всю жизнь запомню. Сама себя похвалю, раз вы такие. Кто здесь лучший парикмахер? Вот про Куки и Мафи верно отмечено, они полные несмышленыши. Но не я! Я большая! Почему мне раньше про Хранителей не сообщили? Я обижена навсегда!

– Марсия, прекрасно, если собака умеет работать лапами, – сердито сказала Капа, – ты очень талантлива в своем деле, и Зефирка тоже. Но собака становится взрослой, когда начинает шевелить извилинами мозга, а не только лапами. Ты пока думаешь лишь о своих обидах, а Зефирка – о том, где ей конфеты раздобыть. Вот почему вы ничего до сегодняшнего дня не знали. Возраст по паспорту и возраст души не всегда совпадают. У некоторых псов по десять свечек на деньрожденном торте, а в реальности им и годика нет.

Черчиль погладил Капу по плечу.

– Мафи, Куки, Зефирка, Марсия, слушайте дальше молча. Понимаю, вы хотите получить ответы на все вопросы, но нам надо спасать Прекрасную Долину от очень большой беды. Поэтому прекратите разговоры. Почему у вас два уха, столько же глаз, а язык один? А? Чтобы внимательнее слушать, лучше видеть и поменьше болтать. Люди разные. Есть злые и глупые, они не понимают, что животные их охраняют, и плохо обращаются с нами. Слава богу, таких мало, большинство людей добрые, кое-кто даже понимает наш универсальный язык. Но на Земле есть некто, ненавидящий Прекрасную Долину, он мечтает ее уничтожить.

– Почему? – пискнула Куки.

Глава 10

Злой волшебник Барклай

Мафи толкнула сестру в бок. Черчиль закатил глаза, вместо него ответила Муля:

– Имя ему Генрих Барклай. И на самом деле он не человек, хотя и выглядит таковым, а злой волшебник, который терпеть не может весь людской род. Мечта Барклая: гибель всех Хранителей, потому что тогда он сумеет завладеть душами людей. Мы своим присутствием делаем человека лучше, добрее, ответственнее, вытесняем из него гнев, злость, жадность, прививаем ему сострадание, умение сочувствовать. А Генрих хочет, чтобы люди стали завистливыми, готовыми убить своих соседей ради получения их домов и денег. Самое страшное – это зависть, она расцветает только в злой и жадной душе. Добрый человек хочет, чтобы всем жилось хорошо. Разве тот, кому уютно и спокойно, пойдет воевать с другими? А Барклаю нужны сражения, в которых люди гибнут. Генрих питается энергией ненависти.

Муля замолчала.

– Говори, мамочка, – прошептала Зефирка, – мы очень внимательно слушаем тебя.

– Ей трудно, – сказала чихуахуа Антонина, – потому что сейчас надо сообщить правду про своего брата Эдгара.

Муля отвернулась к стене, где висела большая картина, на которой изображалась ваза с цветами.

Черчиль сел в кресло и подсунул себе под спину подушку.

– Лучше я. Много-много лет назад среди Хранителей нашелся предатель. Мопс Эдгар, находясь в мире людей, познакомился с Генрихом Барклаем и стал верно ему служить.

– Почему Эдгар так поступил? – ахнула Мафи. – Ой! Молчу.

– Хороший вопрос, дорогая, – неожиданно похвалил самого маленького члена семьи Черчиль. – Жаль, ответа на него нет. Сначала Эдгар стал делать гадости людям, которых должен был охранять. Он подливал им капли зла в еду и постепенно менялся сам. Со временем брат Мули перестал походить на мопса. Он вырос, укрупнился, у него появилась густая клокастая темная шерсть, глаза приобрели желтый цвет.

– Оборотень, – печально уточнила Антонина.

– Да, – согласился Черчиль, – Эдгар стал вольфом, одним из бессовестных, хищных существ, которые служат Генриху. Барклай обещал, что, придя к власти, он сделает Эдгара главным в Прекрасной Долине. А брат Мули очень тщеславен, он мечтает повелевать. Генрих приказал своему верному помощнику проникнуть в Прекрасную Долину и посеять там повсюду кусты Флорана. Эдгар проник к нам, и его никто не узнал. Он обманул всех, начал сажать в садах ядовитые кусты, которые отнимали у жителей Прекрасной Долины способность двигаться, превращали всех сначала в ленивые кучи, а потом в существ, которым ничего не надо. Большое счастье, что на Аду прекрасный, но ядовитый аромат Флорана не подействовал, она составила противоядие, облила им куст, около которого в анабиозе сидели мы с отцом, и в конечном итоге спасла и освободила нас от чар.

Черчиль вскинул голову.

– И вот тогда в этой прекрасной комнате, где мы сейчас находимся, собрался Совет Старейшин, на котором единогласно было принято решение не рассказывать маленьким детям о злом волшебнике Генрихе и предательстве Эдгара. Щенкам объявили, что кусты Флорана вызывают опасную сонную болезнь, поэтому их нужно немедленно уничтожить. Ада не покладая лап варила ведрами противоядие, и скоро от ужасных растений не осталось даже листочка.

– Почему, почему, почему, – заерзала Куки, – почему от детей скрыли правду?

Белка Матильда невоспитанно показала лапой на Феню:

– Вот она, случайно услышав не предназначенный для ее ушей разговор, узнала в детстве про колдуна. И что? Напугана на всю жизнь! Каждый день с ужасом ждет беды, лишний раз на улицу не высунется. Трясется, как молочное желе кондитерши Алины. Каждый вечер по сто раз проверит, как заперты окна-двери. Но самое неприятное иное. Фене уже много лет, но она никак не может собраться поменять тетю Луну, с которой в очередь хранит одну семью. Луна устала, хочет отдохнуть в Прекрасной Долине, просит каждый день: «Фенечка, тебе пора прибыть сюда щенком». Феня, что ты отвечаешь?

Мопсиха опустила голову на грудь.

– Мне страшно.

– И чего ты боишься? – не отставала Матильда.

– Злого Генриха и Эдгара, – пролепетала Феня. – Черчиль, пожалуйста, давай сделаем так, что я навсегда останусь в Прекрасной Долине.

– А кто сменит Луну? – сурово спросил главный библиотекарь.

Феня всхлипнула и затряслась.

– Не знаю. Меня тут-то паника охватывает, а в мире людей я сразу лишусь разума.

– Сумасшедшая собака не очень хороший Хранитель, – вздохнула Капа.

Матильда завернулась в свой роскошный хвост.

– Понимаете, да? Страх Фенечку почти съел, лишает ее разума. Почему так вышло? Фенюша была слишком мала, когда услышала про Барклая, отсюда и беда. Кое-что детям знать не стоит, подрастут и выяснят правду. Если ее сообщать младенцам, часть Хранителей превратится, как Феня, в бланманже, какой от них тогда толк?

– Что такое бланманже? – не поняла Мафи.

– Ну очень вкусная еда, – облизнулась Зефирка.

– Но подросткам необходимо знать правду, – топнула Марсия. – Очень обидно, когда тебя за младенца считают.

– Какую правду, сколько правды и когда детям следует узнать правду, решают взрослые, – отрезал Черчиль. – Тинейджеры разные, на некоторых из них правда действует как чистый яд. Вон полюбуйтесь на Феню, она даже спит со шваброй в лапах.

– Давайте перестанем ругать Фенюшу, – остановила хранителя библиотеки Муля, – не каждый способен на подвиг, не стоит требовать от любого мопса самозабвенной храбрости. Совет Старейшин решил так, как решил. Нет смысла обсуждать сделанное, надо восстановить Амулет Добра.

– Это что? – хором поинтересовались Марсия и Зефирка.

– Ох, зря мы связались с малолетками, – закатила глаза белка Матильда.

– Молчим! – одновременно сказали все щенки.

Капа откашлялась.

– Матильда, ты излишне сурова, они просто хотят понять. После освобождения Прекрасной Долины от злого колдовства Старейшины поручили отцу Черчиля, гениальному ученому, защитить нашу страну. Карл собрал лучших ученых: среди них дед Матильды, отец черепах Ге и Че, мать Мули, этот коллектив создал оберег. Если в Прекрасную Долину снова нагрянет враг, волшебный медальон надо принести в особое место, провести там некий обряд, и зло мигом исчезнет. Карл взял готовый Амулет и спрятал его. Где? Этого он всем не сказал. Но я, Капа и Феня знали: оберег хранит Муля.

– Да, – кивнула Мулечка, – он лежал в сейфе за картиной, ключ я всегда носила на шее. Но, на беду, сняла его, когда пошла в баню. Начала чесаться из-за кокосовой стружки в пироге. Мы с Матильдой пили кофе, и вдруг обе ощутили зуд, да такой сильный, что пришлось в баню бежать. У нас открылась аллергия. Мне стало так невыносимо, и я сделала то, чего никогда раньше не делала: оставила ключи без присмотра. Мою голову словно туман окутал. А Мафуня увидела связку и отнесла ее Эдгару.

– Я не знала, что нельзя, – зарыдала Мафи.

– Тебя никто не ругает, милая, – ласково заметила Муля, – ты стала жертвой Эдгара.

Феня прижала лапы к груди.

– Ужасно! Мы беззащитны, Прекрасная Долина погибнет.

– Никогда, – отрезал Черчиль, – наша задача заново сделать Амулет.

– Как? – хором спросили все.

– Все Старейшины сейчас отсутствуют, – всхлипнула Матильда, – рецепта создания Амулета нет. Вернее, он хранится в памяти тех, кто находится в мире людей. Мы ничего не сможем сделать!

– Можно сказать? – робко поинтересовалась Феня.

– Если хочешь сообщить, что тебе страшно и как все ужасно, то лучше помолчи, – предупредила Матильда.

– Нет, – смутилась Фенечка, – то есть да, я очень боюсь, но хочу сказать о другом. В библиотеке есть книга. Рецепт составления Амулета – в ней.

– Черчиль, ты знал об этом? – ахнула Муля. – Почему нам ничего не сказал?

– Конечно, я в курсе, – кивнул мопс. – Но как открыть том? Он заперт на волшебный замок. Я не владею секретом, а отец в мире людей.

– Может, ты просто не хочешь этого делать? – прищурилась Матильда.

– Почему? – опешил Черчиль.

Белка распушила хвост.

– Ну… мне вдруг так показалось. Ты самый умный в Прекрасной Долине и не можешь книгу открыть?

– Матильда, никто не владеет всей информацией на свете, – произнес мопс, – я сказал: издание охраняется магией.

– Я вот никак не выучу таблицу умножения, – призналась Марсия. – Черчиль прав. Нельзя все знать.

– Твои проблемы никому не интересны, – огрызнулась Матильда, – каждый должен сам справляться с трудностями, не жалуясь. У нас важное дело, не до твоих глупостей.

Марсия подпрыгнула.

– Вот как вы ко мне относитесь! Ухожу! На всю жизнь запомню злые слова.

– Дорогая, – начала Муля, но Марсия, гордо вскинув подбородок, направилась к двери и исчезла за ней.

– Давайте не будем скандалить в момент опасности, – прошептала Феня. – Пошли в хранилище, я знаю, что надо делать. Думаю, мы разберемся.

Глава 11

Ключ от Волшебной книги

– Это книга? – удивилась Мафи, рассматривая большой шар. – А как ее читать? Страниц нет, обложки тоже, том похож на пузатую вазу, в которой Зефирка держит пуговицы, только отверстия сверху, чтобы лапу просунуть, нет. А где скважина? Куда ключ вставлять?

– Ты видишь футляр, – пояснил Черчиль, – манускрипт внутри его, а сейчас временно избавь нас от своих вопросов. Феня, ты на самом деле в курсе, как открыть волшебный замок?

Мопсиха откашлялась.

– Один из нас должен добровольно с улыбкой отдать свою самую любимую коллекцию, ту, что собирал не один день. Ее следует сжечь в печи, которая стоит в лаборатории профессора мопса Карла, обсыпать пеплом сферу, и она откроется.

– Интересно, – сказала Матильда, – откуда тебе этот способ известен?

– Много читаю, – смутилась Феня, – нашла в библиотеке справочник «Практическое пособие по магии», там написано, что так можно открыть любой запор.

– Значит, это не точно? – засуетилась белка. – Мы спалим чью-то радость, и ничего не получится? Мне-то все равно, я не коллекционер. Но жалко того, кто зря пострадает. Где гарантия, что волшебный замок откроется? Вдруг инструкция неверная?

– Не попробуем – не узнаем, – вздохнула Муля, – бесполезно рассуждать. Тут или да, или нет, но выяснить «да» или «нет» можно только опытным путем.

– У кого есть собрание чего-то ценного? – громко спросил Черчиль.

– У меня, – запрыгала Куки, – я коллекционирую красивые камушки. Уже двенадцать штук собрала. Могу их прямо сейчас принести.

– Разве булыжники могут сгореть? – удивилась Матильда.

– Печь Карла расплавит все, даже метеориты, – заверил Черчиль, – неси, дорогая.

Куки рванула к двери.

– Нет, – остановила ее Феня, – твои камни не подойдут.

– Почему? – заморгала Куки. – Они страшно красивые.

– Понимаешь, – забубнила Феня, – чтобы получился правильный эффект, нужно отказаться от чего-то невероятно любимого. От самого лучшего! Оторвать от сердца! Ты же свои камушки не очень ценишь.

– Они мне очень даже нравятся, – надулась Куки, – я их нашла на дорожках, вымыла, в коробочку сложила.

– Уж очень легко ты с сокровищем расстаешься, – отметила Антонина, – конечно, можно твои камушки сжечь, но толку не будет.

– Нам книгу не открыть, – протянула Матильда, – я не слышала, что у кого-то есть раритеты. Вроде никто ничего не собирает.

– У Зефирки есть коллекция, – пропищала Куки, – она ее прячет.

– Нет, нет, нет, – испуганно заверещала лучшая портниха Прекрасной Долины.

– Да, да, да, – повторила Куки, – я видела толстый альбомчик в красной обложке.

– У меня ничего нет, – возразила Зефирка, – честное слово.

– Она врет, – топнула Куки, – лгать некрасиво. Один раз я зашла к сестре в спальню. Она в кресле сидела, в плед завернулась, а на коленях толстая-претолстая книга! В обложке яркой, как огнетушитель пожарного енота Фреда.

– Не было такого, – протянула Зефирка, отступая к двери.

Куки подбежала к сестре.

– Я подумала, что ты взяла в библиотеке сказки, попросила картинки посмотреть, а ты ответила: «Это для портных, там выкройки, я их собираю». Я ушла, Зефирка потом ко мне подошла и попросила: «Куканя, не рассказывай никому про альбомчик. Это моя самая большая тайна. Я тебе сошью красивое платьице из синей ткани в белый горошек».

Куки взялась передними лапками за подол:

– Вот оно, на мне! Здоровское, да? Я слово сдержала, никому ничего ни мур-мур, только вам сейчас.

– Дорогая, у тебя есть коллекция? – спросил Черчиль. – Прежде чем отвечать, подумай как следует.

Зефирка заплакала.

– Да! Я ее всю жизнь собираю! Это лучшее, что у меня есть! Самое прекрасное! Дорогое! Любимое.

– Отдавай немедленно, – скомандовала Антонина.

– Спокойно, – произнес почтовый жаб Густав, – Фенюша четко объяснила: подборку нужно отдать добровольно. Так?

– Да, – согласилась Феня, – отнимать нельзя, иначе не сработает магия.

– Если пригрозить, что ей никогда не будут давать ничего вкусного, то Зефирка добровольно альбом притащит, – пропищала Куки. – Вот я бы с радостью все отдала. Камушки свои сто раз уже предлагала, но вы их не хотите. А Зефирка жадина.

Мафи стало жаль Зефирушку.

– Но у тебя, Куки, любимых вещей нет. Тебе ничего не жаль, потому что ты ничего не обожаешь.

Муля поманила Куки лапой:

– Милая, сядь около меня. Ты хорошо понимаешь значение слов «отдать добровольно»?

Куки приподняла уши.

– Добровольно – это значит собственными лапами протянуть. Пообещаем Зефирке спрятать от нее навсегда все булочки, и она альбом отдаст.

Муля склонила голову.

– Отдать добровольно – это поделиться чем-то от всей души, а не из-за страха лишиться булочек. Если коллекцию отобрать, ничего не выйдет, волшебство сработает только на энергию добра. Так, Феня?

Мопсиха поправила очки и кивнула.

– От обиды, злости, жадности исходит черная энергия, она не поможет.

– Зефирушка, подумай, твои выкройки могут спасти Прекрасную Долину, – протянула Антонина.

– Не надо мучить Зефирку, – попросила Матильда, – смотрите, как она горько плачет.

– Но больше ни у кого коллекций нет, – возразила Антонина, – без того, чтобы сжечь выкройки, нам не обойтись.

– Давайте разобьем футляр или разрежем его пилой, – начала выдвигать предложения Матильда, – расплавим его.

– Это не поможет, – грустно произнесла Феня, – магия не боится ни клинка, ни лезвия, ни огня. Она включается лишь на благородный порыв души, откликнется, когда кто-то забудет о себе ради других, отдаст самое дорогое для общего счастья. Это очень трудно. Я бы не смогла.

– И Зефирка не может, отстаньте от нее, – возмутилась белка.

Черчиль подошел к окну.

– Как чудесна наша Прекрасная Долина, родина, где мы живем. Неужели она погибнет? И что будет с людьми, если врагам удастся уничтожить страну Хранителей? Человечество попадет в плен к черному колдуну Генриху Барклаю, люди превратятся в злобных существ, потеряют способность любить, их души погибнут. Судьба Прекрасной Долины в лапах Зефирки. Но мы не имеем права влиять на ее решение. Выкройки очень ценная вещь, в особенности для портнихи.

Черная мопсиха втянула голову в плечи, опустила хвост и медленно, лапа за лапу, побрела к двери.

– Ты куда? – забеспокоилась Матильда.

– За альбомом, – прошептала Зефирка, – мне безумно жаль то, что я собирала с любовью. Но я не могу позволить уничтожить наш мир. Я отдам коллекцию.

– Еще неизвестно, права ли Феня, – сказала вслед уходящей белка.

Матильда произнесла фразу так громко и сердито, что Мафи вздрогнула и от всей души пожалела Зефирку. Вдруг Фенечка ошибается? Главную ценность Зефирушки сожгут, а ничего не получится?!

Глава 12

Подвиг Зефирки

– Это просто фантики! – удивленно воскликнула Мафи, когда Черчиль откинул красную обложку альбома, который подала ему Зефирка.

– Обертки из-под конфет, – хихикнула Куки, – тоже мне, богатство. А где выкройки?

Зефирка горестно вздохнула.

– Я солгала. Не хотела выглядеть обжорой.

– Врать плохо, – тут же заявила Куки, – и все в курсе, что ты поесть обожаешь.

– Да, – хором пропели черепашки Че и Ге, – мы знаем!

Зефирка вздохнула и показала лапкой на один фантик.

– К моей работе коллекция отношения не имеет. Вот эта обертка от батончика с начинкой из марципана. Мама мне его подарила, когда я сильно простудилась. Я съела конфету и очень быстро выздоровела. А вон зеленая бумажка, она из-под леденца, который Марсия мне просто так дала. Совершенно неожиданно. Я очень расстроилась из-за того, что неправильно рассчитала материал на брюки для дога Берримора. Штанины короткие вышли. Берричка очень интеллигентный, он, увидев бриджи, объявил, что всегда хотел штаны до колен, но я-то поняла свою ошибку и рассказала о ней Марсии, а сестра принесла леденец на палочке. Я его увидела и поняла, как меня Марсинька любит.

Зефирка перевернула страницу.

– Вафельки! Я их получила от Черчиля, когда впервые сама прочитала вслух рассказ. Не помню, как он назывался и про что был!

– Зато вафли из памяти не выбросила, – съехидничала Матильда.

Зефирушка кивнула:

– Да. Они были очень вкусные, шоколадные с прослойкой из малинового варенья. Черчиль, где ты их раздобыл?

Хранитель библиотеки смутился.

– Забыл. Наверное, в кондитерской. Извини, я не придал значения такой ерунде.

Зефирка прижала альбом к груди.

– Вот видишь! Я тоже могла навсегда выкинуть из головы твой подарок, но открою альбом и снова переживаю минуты радости, думаю, как меня мама, Марсия, Черчиль любят. Куки, это не фантики, а коллекция прекрасных моментов жизни.

– Зефирушка, – ласково сказал почтовый жаб, – я принесу тебе замечательные ириски, ты начнешь заново составлять коллекцию.

– Но эта исчезнет! – с отчаяньем воскликнула черная мопсиха. – И забудется все мое прежнее счастье.

– У меня есть драже «Морские камушки», – пробормотала Антонина, – пакетик очень красивый, переливается разными цветами.

– А я подарю тебе новый альбом в кожаном переплете с золотым замочком, – пообещал Черчиль, – к нему есть ключик.

– Но этого больше не будет, – заплакала Зефирка, – никогда. Я частично умру.

– Ну и глупость приходит некоторым в голову, – всплеснула лапами белка, – ты живехонька-здоровехонька останешься.

Зефирка положила альбом на стол.

– Нет! Забуду про Марсину конфету, вафли Черчиля, батончик с начинкой из марципана от мамы. Мы состоим из воспоминаний. Нет их – нет нас.

– Хорошо, – вздохнул Черчиль, – уноси альбом.

– Нет, – отрезала Зефирка, – я просто с ним прощалась. Да, воспоминания очень ценны, но они важны лишь для меня, это личное. Когда речь идет о спасении Прекрасной Долины, надо забыть о себе. Если гибель моего альбома поможет победить злого колдуна, я отдам его без сожаления. Вот так! Забирай, Черчиль. Можно я не пойду его жечь?

Феня обняла младшую сестру.

– К сожалению, магия сработает, только если ты сама поднесешь к печке спичку.

– Может, не надо? – пропищала Матильда. – Бедная Зефирка, уничтожатся все счастливые моменты ее жизни.

Черная мопсиха повернулась к Черчилю:

– Пошли!

– Хорошо, дорогая, – кивнул мопс, – нам надо спуститься в подвал, остальные останутся здесь.

Когда Черчиль и Зефирка покинули комнату, Антонина ушла через другую дверь, Куки и Капа побежали за ней. Мафи посмотрела на Мулю.

– Можно я сбегаю домой? У меня в спальне лежит пряник в виде сердца, мне его дала кошка Маркиза за то, что я ей скамейку в саду покрасила.

– Сходим вместе, – предложила Муля.

Через пятнадцать минут, когда Зефирка и Черчиль снова появились в главном зале библиотеки, Куки, Антонина, Мафи и Муля уже успели вернуться.

– Что делаем дальше? – спросил хранитель архива и библиотеки.

Феня откашлялась.

– Пусть Зефирка поместит пепел на сферу.

Черная мопсиха зачерпнула лапой серый порошок и начала сыпать его на шар. Мафи затаила дыхание. Но ничего не случилось.

– Не работает! – подвела итог Матильда. – Ага! А я предупреждала!!!

– Феня, ты ошиблась! – укорила сестру Капа.

Фенечка схватилась лапами за голову.

– Не может быть!

– Мы зря сожгли коллекцию Зефирки, – расстроилась Капа.

Черная мопсиха отчаянно заплакала, ее слезы попали на шар, смешались с пеплом…

– Смотрите, – ахнула Куки, – пепел становится красным.

– Нет, голубым, – ошарашенно подхватила Капа, – цвет быстро меняется.

Послышался тихий звон, словно кто-то начал трясти рождественские колокольчики, сфера увеличилась в размерах, стала розовой, зеленой, желтой, раздался щелчок, шар развалился на две части и растаял. На столе очутился толстый том в ярко-желтом переплете.

– Волшебная книга! – благоговейно пролепетала Феня. – Не думала, что мне когда-нибудь посчастливиться ее воочию увидеть.

– Открывай, Феня, – торжественно произнес Черчиль, – прочитай нам, как создать Амулет.

Феня спрятала лапы за спину.

– Нет. Книга мне не подчинится.

– Да она просто боится, – хихикнула Куки, – а я нет.

– Стой! – воскликнула Фенечка. – Не делай то, что собралась.

Но Куки уже схватилась за переплет и взвизгнула:

– Ай, ай! Горячо! Она жжется.

– Поднять обложку может только Зефирка, – пояснила Феня, – и она же сумеет прочесть текст. Я не знала, что пепел срабатывает только тогда, когда на него падают горючие слезы.

Черная мопсиха потянулась к тому.

– Лучше возьми кухонные варежки Мули, – остановила ее Куки.

Но Зефирка уже коснулась переплета.

– Зачем рукавицы? Он холодный.

– А где буквы? – удивилась Капа, уставившись на страницу.

– Неужели не видишь? – поразилась в свою очередь Зефирка. – Вот они, такие красивые, их, наверное, рисовал художник.

– Там чистая бумага, – возразила Куки, – я еще не научилась хорошо читать, но тут и читать-то нечего.

Зефирка откашлялась.

– Волшебный Амулет…

– Подожди, – попросила Муля и протянула черной мопсихе поднос, накрытый полотенцем, – это тебе от всех нас.

– Что там? – воскликнула Зефирка.

– Открой, – улыбнулась Муля.

Зефирушка аккуратно стащила полотенце и ахнула:

– О! Это мне?

– Да, – хором воскликнули все.

Потом Муля сказала:

– Пряник в виде сердца от Мафи, ириски от жаба Густава, драже «Морские камушки» от Антонины, мармелад в виде звездочек дарят Че и Ге, я положила конфетки из сухофруктов.

Черчиль открыл письменный стол.

– И новый альбом. В синем переплете с застежкой и замочком. Смотри не потеряй ключик.

– Спасибо, – прошептала Зефирка, – у меня составится новая коллекция. И я снова буду знать, как вы меня любите.

Капа протянула сестре коробочку.

– Там большая шоколадная медаль. Зефирка, воспоминания – это хорошо, но надо жить не прошлым, а настоящим, твердо зная, что впереди прекрасное будущее. Ты совершила подвиг, мы тобой гордимся. А теперь читай рецепт.

Глава 13

Храбрость трусихи Фени

Черная мопсиха откашлялась и начала:

– Для создания Амулета, охраняющего Прекрасную Долину, нужен набор особых камней и оправа. Все необходимое хранится в тайнике в пещере, которая скрыта в горе. Открывает волшебную дверь чешуйка от панциря черепахи Зои. Возьмите ее и…

Зефирка остановилась.

– Простите, дальше написано: «Зефирка, остальное прочитай только Фене и так, чтобы никто не слышал».

– Книга знала, что Зефирушка ее откроет? – ахнула Мафи.

– Она же волшебная, – кивнул Черчиль, – значит, нам надо идти к Зое и взять у нее кусочек от панциря. Он откроет дверь в пещеру, где хранятся драгоценные камни и оправа.

– Не получится, – пропели Че и Ге.

– Почему? – удивилась Капа.

– Около дома бабушки речка течет, но она оттуда никому даже капельку зачерпнуть не даст, – пояснил Че. – Зоя очень экономная.

– Жадная, – уточнила Куки, – она не разрешила мне посидеть на каменной скамейке у своих ворот.

– Наверное, ты громко разговаривала, хохотала, вот Зоя и решила прогнать шумную докуку, – хмыкнула Матильда. – Сколько ей лет?

– Скоро год, – объявила Куки, – Муля на праздник торт испечет с прослойкой из вареной сгущенки. Мой любимый.

– И особые шоколадные кексы, – облизнулась Мафи.

– Я спросила про Зою, – пояснила Матильда, – кто-то может назвать ее возраст?

– Сто лет, – ответил Че.

– Десять тысяч, – выдвинул иную версию Ге.

– Сильное расхождение в цифрах, – усмехнулась Антонина.

– Почему? – удивился Че. – Все, что больше сотни, это десять тысяч.

– Дорогой, ты ошибаешься, – ласково сказала Муля.

– После ста идет пятьсот, – объявила Куки.

Черчиль кашлянул.

– Когда создадим Амулет Добра, тогда и начнем учить черепах с Куки математике, сейчас перед нами другая задача. Необходимо взять у Зои чешуйку и открыть дверь в тайную кладовую, где есть все необходимое. Пошли!

Куки подпрыгнула.

– Я готова!

Капа встала.

– Вернусь через минуточку.

– Идти должны все, – сказала Феня, – а Марсия обиделась!

– Надо ее уговорить, – пробормотала Муля.

– Вот еще, – фыркнула Матильда, – на сердитых воду возят, пусть сидит дома и дуется, пока не лопнет. Без капризули обойдемся. Нас много.

Зефирка показала на страницу:

– Тут ясно написано. В дорогу должны отправиться Капа, Марсия, Куки, Феня, Мафи, Черчиль, Антонина, почтовый жаб Густав, белка Матильда, Че и Ге. Выйти надо всем вместе, если кто в пути отстанет, другим нужно идти, не обращая внимания на то, что ряды поредели. Но выйти надо всем вместе. Я должна остаться стеречь Волшебную книгу. Если не сможете войти в пещеру и сделать Амулет, над Прекрасной Долиной сгустится полная тьма, жители погибнут. Мне же, перед тем как навсегда исчезнуть, предписано сжечь книгу, чтобы она не попала к Генриху и Эдгару. Тут даны все инструкции, но прочитать их могу только я. Муле вменяется в обязанность тщательно закрыть дома тех, кто идет делать новый Амулет Добра. Ей надо там прибрать, унести продукты, застелить постели, ну да мама знает, как управиться с хозяйством. И ей же необходимо испечь самые вкусные маффины на свете и огромный торт, который все съедят, если дело благополучно завершится. Вам пора. Путь не близкий, оденьтесь удобно, возьмите самое нужное, и в путь. Времени немного. Смотрите, за окном смеркается.

Черчиль одернул жилет.

– Смеркается? Это невозможно. Сейчас полдень. В Прекрасной Долине солнце никогда не закатывается раньше девяти вечера.

Куки подбежала к окну.

– Солнышка нет, на небе появились серые тучки, не белые облака.

– Это очень плохо, – прошептала Феня, – очень, очень, очень.

Черчиль взял со стола бронзовый колокольчик и встряхнул его – он запел.

– Хватит болтать, – велел мопс, – всем полчаса на сборы. Берите по одному рюкзаку. Только самое необходимое.

– Ой, – поежилась белка, – наверное, на пути встретятся всякие ужасы!

Феню затрясло в ознобе.

– Может, тебе остаться, дорогая? – спросила Матильда. – Еще заболеешь от страха и…

– В книге сказано, что выйти надо всем вместе, – перебила ее Зефирка, – еще там написано: «Будьте внимательны, не поддавайтесь своим желаниям, они могут вас погубить. Если кто-то побоится отправиться в путь, поход станет бессмысленным. И только Фене будет точно известно, куда идти, только она получит карту, полное руководство действий, план сбора Амулета. Только ей разрешено нести на груди мешочек, в котором будут храниться необходимые документы». Так велит Волшебная книга.

– Если Феня испугается, останется дома, то ничего не получится? – поежилась Мафи.

– Да, – кивнула Зефирка, – именно так.

– Я пойду, – лязгая зубами, прошептала самая умная мопсиха.

– Тогда наклони голову над книгой, – попросила Зефирка, – прислонись лбом к этой странице.

Фенюша на подкашивающихся лапах приблизилась к столу и выполнила указание. Том вспыхнул синим огнем, таким ярким, что все зажмурились, в комнате внезапно резко запахло свежескошенной травой.

– Готово, – объявила Зефирка.

Мафи разлепила веки, книга больше не сияла, а у Фени на шее висел на красном шнурке коричневый мешочек.

– Спрячь его под одежду, – посоветовала Зефирка.

– Сейчас, – пролепетала Фенечка, пятясь к двери, – мне очень надо в туалет.

– Трусиха, – хихикнула Куки, глядя вслед убежавшей сестре, – у нее от испуга живот скрутило.

– Нет, дорогая, – мягко сказала Муля, – Феня на редкость отважная.

– Она от ужаса трясется, – возразила Куки.

Муля погладила Куки по голове.

– Трус боится и убегает, ничего не делает, он не может справиться со своим страхом, тот его подавляет. Феня сейчас в шоке, но она повесила на шею мешочек и собирается в поход. Фенечка храбрее вас всех.

– Это почему? – возмутилась Куки. – Я тоже ничего не боюсь!

– Тебе не приходится сражаться с испугом, – пояснила Муля, – думаю, по малолетству ты просто неправильно оцениваешь опасность пути. А Феня все понимает, у нее кровь стынет в жилах, она борется с ужасом и свое первое сражение выиграла. Я горжусь ею.

Зефирка подняла лапу.

– В Волшебной книге сказано, что вам удастся сделать Амулет Добра лишь в том случае, если вы сможете избавиться от всего плохого, что живет внутри вас. Пока вы будете уговаривать Марсию, я объясню все Фене.

– Я очень хорошая, – запрыгала Куки, – я всегда говорю только правду и только в глаза.

Зефирка вздохнула.

– Пора в дорогу, погода портится, это приближается зло. Если Прекрасная Долина погрузится в полную тьму, зло победит добро. Понимаете? Вам надо успеть отправиться в путь, пока не исчез свет, если погаснет последний луч, всему конец.

Глава 14

Каприз Марсии

Мафи посмотрела в окошко, увидела, что голубое небо покрывает серая пелена, ощутила, как на загривке сама собой поднимается шерсть, и бросилась в свою спальню складывать рюкзак. Нужные вещи нашлись не сразу. Ругая себя за медлительность, Мафуся наконец-то собралась, выбежала в коридор и услышала из спальни Марсии нестройное пение.

– Прости, прости, прости меня, – выводил тоненький голосок, – виновата я, виновата!

Мафи приоткрыла дверь в комнату сестры и опешила. Марсия сидела в кресле, гордо вскинув голову, у окна стояла Антонина, чихуахуа пела покаянную песню.

– Что она делает? – спросила Мафи у Мули.

Та шепнула:

– Марсия потребовала, чтобы мы извинились перед ней. Надо вспомнить все-все плохое, что ты причинила Марсии, сказать о нем вслух, а Тоня извинительный напев исполнит. Если кто-то откажется, Марсия никуда не пойдет, и тогда случится огромная беда.

– Ого, – пробормотала Мафи, – а если я ничего не совершала? Не помню, чтобы оскорбила сестру.

– Ты просто забыла про мелкие обидки, нанесенные Марсии, у нее список обижалок на каждого, – вздохнула Муля.

– Виновата-а-а-а, – допела Антонина. – Кто следующий?

Черчиль повернулся к Мафи.

– Милая, теперь твоя очередь. Марсия уже всех остальных простила.

Мафи занервничала.

– А что я сделала?

Марсия вытащила из-под подушки листок.

– Все записываю. Ты к нам приехала четырнадцатого числа. Пятнадцатого съела мой сухарик! Личный! Любимый! Слопала и даже не чихнула!

– Где я его взяла? – впала в недоумение Мафуша.

– В столовой, на большом блюде, – пояснила сестра.

– Но там лежала еда для всех, – пробормотала Мафи – Муля разрешила ее брать.

Марсия надулась.

– Там был один кусочек. Я на него особым взглядом смотрела, без слов понятно было – он мой. А ты! Сцапала его без спроса! Забыла?

Мафи чихнула. Она не понимала, что надо сейчас сказать. Марсия вещала дальше:

– Шестнадцатое число. Громко смеялась, издевалась, говорила: «Хвост надо покороче сделать». Ты собиралась ножницами мой хвостик отрезать!

– Не может быть, – заспорила Мафи, – мне такое и в голову не придет!

Феня робко кашлянула.

– Марсинька, я вспомнила. Мафи эти слова в свой адрес сказала. Куки ее за хвостик потянула и пропела: «Во длинный какой! Как пояс у Зефирки». А Мафи ответила: «Хвост надо покороче сделать, а как – не знаю».

– Да! Точно! – запрыгала Куки. – Я предложила: «Давай отгрызу», а она не захотела.

Мафи быстро села и спрятала хвост под себя. Марсия стукнула лапой по одеялу.

– Не смейте Мафи выгораживать! Меня унизили, оскорбили, а вы! Шестнадцатое число, вечер…

– Дорогая, сколько у тебя обид в списке Мафи? – осведомился Черчиль.

– Триста пятьдесят восемь, – процедила Марсия. – С места не сойду, пока она прощения не попросит.

– Извини меня, – живо сказала Мафи.

– За что? – осведомилась сестра.

– За все, – нашла правильные слова Мафуся.

Марсия слезла с кровати.

– Скопом? Без уточнения? Это неискренне.

– Дорогая, нам без тебя не спасти Прекрасную Долину, – продолжил Черчиль.

– Вот и отлично, – хихикнула Марсия, – наконец-то извинитесь как следует, вечно меня третируют.

Раздался удар грома.

– Милая, давай Мафи по пути прощение за все попросит? – предложила Капа.

Марсия выставила вперед переднюю лапу.

– Слова! Одни слова! Пусть делом свое раскаянье докажет. И вы все тоже!

– Прекрасно, что ты хочешь? – быстро спросила Муля.

Марсия начала загибать когти на правой лапе:

– Мафи должна нести мой рюкзак, Куки пусть отдаст мне розовую жилетку с капюшоном… Черчиль, Антонина, Матильда, Капа и вообще все обязаны называть меня Королевой, – продолжала Марсия. – Еще хочу зеленый зонтик Фени!

– Хорошо, Ваше Величество, – поклонился мопс, – Мафи, возьми королевский рюкзак.

– Мы будем ей кланяться? – возмутилась белка.

– Не отдам жилетку, – уперлась Куки.

– Зонтик – мое оружие, – пробормотала Фенечка, – за него удобно прятаться и, думаю, им удобно от врагов отбиваться. Правда, я пока с недругами воочию не сталкивалась, но теоретически параплюйка подойдет!

– Что? – заморгала Марсия. – Все слышали? Феня в меня плевать собралась! Да после такого оскорбления я даже не шелохнусь!

– Дорогая, Феня произнесла «параплюйка», – остановил негодующую Марсию Черчиль, – данное слово появилось в России в конце восемнадцатого века, когда дворяне начали массово говорить между собой на французском, не хотели, чтобы их слуги понимали. Параплюйка – это зонтик, по-французски он называется параплю. Сейчас уже мало кто так говорит.

– Очень удобный, – бормотала самая ученая мопсиха, – зеленый зонтик прямо лучшая защита. У меня есть еще белый и синий, но зеленый самый надежный. Может, Марсинька согласится на мой красный дождевик?

– Нет, – отрезала капризница, – зеленый зонтик!!!

Фенечка прижала к груди то, что хотела заполучить вредная сестра.

– Могу предложить красивый чехол на хвост, с вышитыми райскими птичками.

– Нет! – топнула вредина.

– В придачу к нему леденец на палочке, – прибавила Феня.

– Конфета определенно лучше зонтика, – отметила Зефирка.

– Нет! – разозлилась Марсия. – Нет!!!

– Фенюша, времени нет. Надо торопиться, – мрачно сказал Черчиль, – необходимо удовлетворить требования Марсии.

– Поняла, – вздохнула Феня, – Марсинька, вот зонтик.

Мафи схватила рюкзак и закинула себе на спину.

– Ваше Величество, я забрала багаж.

Марсия посмотрела на Куки, та вынула из сумки розовую жилетку и молча протянула ее вздорной сестре.

– Хорошо, – повеселела «царская особа», натягивая жилет, – я готова!

– Ты вредная, капризная и глупая, – выпалила Куки. – А твои дурацкие требования мы выполнили, потому что надо Прекрасную Долину спасать.

Глаза Марсии начали медленно выползать из орбит.

– Что ты сказала???

У Мафи от предчувствия большой беды похолодели уши, она закричала:

– Куки! Зачем ты меня обзываешь?

Марсия выдохнула.

– А-а-а! Это было про Мафи!

– Нет! – ринулась в бой самая правдивая сестра. – Нет! Я говорю…

Капа схватила Куки за шкирку и поволокла ее в коридор со словами:

– Ясно, что ты меня имеешь в виду! Сейчас объясню тебе, как со старшими разговаривать надо.

– Нет, нет, – вопила Куки, – речь идет о любительнице обижаться.

Раздалось мычание, похоже, Капа запихнула в пасть Куки то ли шарф, то ли шапку.

– Она точно говорила о Капитолине? – с подозрением осведомилась Марсия.

– Да, да, да, – закивали все, а Муля добавила: – Солнышко, ты же слышала, Куки произнесла: «Речь идет о любительнице наряжаться». А кто у нас заматывается в бесчисленные бусы?

– Капа! – хором ответили присутствующие.

– Наряжаться? – переспросила Марсия. – Мне послышалось другое, пообижаться.

– Это тоже про Капу, – зачастила Антонина, – вечно она губы надувает, если я у нее браслетик беру.

– Не-е-ет, – уперлась Марсия, – не ври! Я на всю жизнь на Куки обиделась! Никуда не пойду! Точка!

Мафи чуть не зарыдала от отчаянья, а еще ей очень хотелось отшлепать Куки, приговаривая: «Не всегда надо говорить правду, порой кривда лучше». И что теперь делать? Марсия ведет себя отвратительно, но и Куки не лучше! Почему и та, и другая не думают о беде, которая вот-вот грянет над Прекрасной Долиной? Отчего их волнуют только собственные переживания?

Черчиль всплеснул лапами.

– Марсия, дорогая, речь шла не о тебе, ты ни на кого не обижаешься! Сие невозможно.

– Почему? – надулась еще сильнее Марсия.

– Ты же Королева, – пояснил Черчиль, – а монаршие особы никогда не таят обид.

– Почему? – удивилась Мафи. – Они же люди.

– Нет, солнышко, они императрицы, – пустился в объяснения хранитель архива и библиотеки. – Чем королева отличается от простой собаки? Самодержица не может дать волю эмоциям, она не станет орать, ругаться, скандалить, дуть губы, как… ну… как…

– Мопсиха Роза, – подсказала Муля, – вот она вразнос идет по любому поводу. Королевы всегда демонстрируют хорошее воспитание, ласковы с окружающими…

– Королева может велеть отрубить Куки голову, – выпалила Матильда, – но она отдаст приказ с улыбкой, не нервничая, сохраняя хорошие матеры.

Мафи зажмурилась. Боже! Что делать, если Марсия сейчас навесит на морду приветливое выражение и нежно прощебечет: «Отрубите Куки голову вместе с ее чересчур правдивым языком»?

– Если Императрица обижается на подчиненных, то она не монархиня, а мопсиха Роза, которая читать не умеет и учиться не хочет, – добавили Че и Ге.

Мордочка Марсии приобрела задумчивое выражение. Пару минут она стояла молча, потом вдруг радостно улыбнулась.

– Уважаемые подданные, нам пора в путь.

Мафи уронила свой рюкзак. Вот это метаморфоза. Марсия никогда не смеется, постоянно ходит с кислым видом, и вдруг!

– Мафи, – крикнул из коридора Черчиль, – ты где?

Самая младшая сестра подхватила рюкзаки, забросила их на спину, поспешила во двор и вдруг ощутила, что кто-то смотрит ей вслед. Мафи обернулась. На пороге дома, взявшись за руки, стояли Муля и Зефирка, они были такими серьезными, что у Мафи в груди стало холодно.

– Никогда не смотри на тех, кто остается, – шепнула Антонина, – им очень тяжело.

– Нам хуже, – вздохнула Мафи, – мы отправляемся в поход, а они остаются дома.

Чихуахуа похлопала ее между ушами.

– Тем, кто ждет своих близких, ушедших на борьбу со злом, или тем, у кого родные болеют, очень и очень непросто. Они никак не влияют на ход событий, им остается только ждать. Поверь, Мафи, лучше болеть и сражаться самому, чем знать, что кто-то из твоих любимых поражен недугом или идет на врага, а ты ему ну никак помочь не можешь.

Глава 15

Черепаха Зоя

– Она когда-нибудь убирает в доме? – чихнула Куки, входя в захламленную комнату.

– Последний раз бабушка брала веник, когда родила папу, – ответил Че.

– А сколько лет вашему отцу? – поинтересовалась Мафи.

– Не знаем, – хором ответили черепашки.

Потом Ге протянул:

– Папочка женился, когда люди еще в каретах ездили. Он нам рассказывал, как его чуть было повозка не задавила, когда он на свою свадьбу спешил.

– Зоя! – крикнул Черчиль.

– Там кто-то есть? – спросил скрипучий голос.

– Да, – ответил мопс.

Темная занавеска, висевшая между буфетом и книжным шкафом, зашевелилась, на пол посыпались комья пыли. У Мафи зачесалось в носу, она изо всех сил постаралась сдержаться, но в конце концов не выдержала и оглушительно чихнула.

– Зараза в доме! – загудела большая черепаха, выходя в гостиную. – Вы кто? Зачем привели сюда особь с аппендицитом? Я заболею! Уходите.

Мопс решил не обращать внимания на слова хозяйки.

– Здравствуйте, Зоя, это Черчиль.

Черепаха повернула голову.

– Чирий? Только прыщей мне не хватало. Откуда вы взялись? Таких черепашат я еще не встречала. Где ваши панцири? Неприлично ходить голыми. Ох уж эта молодежь! Ну и порядки теперь. Помнится, в одна тысяча двести десятом году меня бабушка наказала за то, что я положила ей в салат пукательную травку. Получилось весело, бабуля полпанциря потеряла. Я тогда была неразумна, но ходить голышом мне и в голову прийти не могло.

– Зоя, мы собаки, – вздохнула Антонина.

– И белка, – добавила Матильда, – нам на спине ничего таскать не положено.

– Собаки? Белка? – заморгала Зоя. – Это что такое?

– Ой, она ничего не знает, – захихикала Куки.

Правый глаз Зои вспыхнул красным огнем.

– Кто ничего не знает? Да я выучила в школе наизусть «Илиаду» и «Одиссею»! У меня докторские степени по философии, психологии, математике, химии, физике! Я пишу учебники по логике! А ты кто?

– Здрасте, я Куки, – пропищала мопсиха. – А почему у вас так грязно?

Мафи ущипнула сестру за хвост.

– Ой, – взвизгнула та, – я только спросила! И это правда! Здесь пыль ковром лежит повсюду.

– Апчхи, – снова не выдержала Мафи.

– У нее аппендицит, – перепугалась Зоя, – зараза.

– Не знаю, что это такое, но у меня его нет, – сказала Мафи.

– Зоя, аппендицит не вирус, а воспаление червеобразного отростка слепой кишки, оно не передается по воздуху, – спокойно пояснил Черчиль. – Мы мопсы, ваши внуки Че и Ге с нами дружат.

– Внуки? – скривилась черепаха. – Кто они такие?

– Это мы! – пропищали черепашата. – Привет, бабуля.

– Зачем притопали? – занервничала Зоя. – Оторвали меня от работы, я пишу книгу по философии трансцендентального бытия экзистенциального сознания личности вневременного поля и душевной самоопределенности.

– Что она сказала? Я ничего не поняла! – пропищала Куки.

Мафи снова чихнула, а Феня подошла к Зое.

– Многоуважаемая госпожа профессор, можете дать нам одну чешуйку с вашего панциря?

Хозяйка медленно повернула голову.

– А зачем?

– Надо, – объяснила Антонина.

– Очень? – уточнила Зоя.

– Да, – воскликнули мопсы.

– Очень-очень? – повторила хозяйка.

– Да-да.

– Очень-очень-очень?

– Да-да-да!

– Ну, – протянула черепаха, – раз очень-очень-очень…

Мафи начала мелкими шажочками приближаться к Зое. Сейчас владелица очень грязного, захламленного дома скажет: «Берите». И как снять чешуйку с ее панциря? Подцепить когтями? Но все костяные пластины лежат ровно, плотно, прямо как черепица на крыше. Может, есть какой-то инструмент вроде консервного ножа? Чешуйкоотдиратель?

– Раз очень-очень-очень, – говорила Зоя, – раз так нужно… я правильно поняла, это же нужно?

– Невероятно! – подтвердила Антонина. – Вы нас всех спасете.

– Ну раз очень-очень-очень нужно, необходимо, – талдычила Зоя, – если жизненно важно… то… тогда… конечно…

Мафи захотелось пнуть черепаху. Ну когда она уже наконец произнесет: «Берите!»

Зоя замерла с открытым ртом, зажмурилась и засопела.

– Заснула! – испугалась Мафи.

Черепаха приоткрыла один глаз.

– Кто? Где задремал? Нельзя здесь без моего разрешения храпеть! Если вам прямо до смерти нужна одна из моих чешуек… да?

– Да, да, да, – заорали все присутствующие.

– То я вам ее… не дам! – отрезала Зоя.

– Фу! Вот противная! – закричала Куки.

– Кто гадость сказал? – нахмурилась бабка черепаха.

– Радио! – соврала Антонина.

– Она солгала! – заявила Куки. – Я так сказала.

– Ты назвала меня противной? – уточнила Зоя.

– Нет, – засучил лапами Черчиль, – Куки не желала вас оскорбить. Она очень маленькая, слова путает. Хочет конфетку, а просит лимон. На самом деле Куки считает, что…

– Мерзко не дать нам чешуйку! – затараторила Куки. – Вон их у вас сколько! Миллион штук! А мы одну-единственную просим! Ма-аленькую! Вы очень противная! И жадная! И грязнуля! Вот. Не смотрите так! Я правду говорю! Врать не надо, а Антонина сейчас солгала. И Черчиль тоже. Это неправильно. Правда – самое лучшее на свете.

– Хм, – пробормотала Зоя, – какая страстная речь. Да ты пламенная революционерка, дорогая! А от пламенных революционеров в жизни одни неприятности. Давай рассуждать логически. Чья чешуйка?

– Ваша, – чуть спокойнее произнесла Куки.

– Кому она нужна? – продолжала Зоя.

– Нам, – ответила Мафи.

– Моя чешуйка нужна вам, – медленно сказала Зоя. – И почему я должна ее отдать?

– По доброте душевной, – нашла правильные слова Антонина.

– Я ею не обладаю, – хмыкнула Зоя, – в смысле душевной добротой. Какой от нее прок? Этак все раздашь, а что мне останется?

– Вредина, – прошипела Куки.

– Зато богатая, – спокойно возразила Зоя, – в моем доме всего полно.

Мафи приуныла.

– Никогда она с куском панциря не расстанется, – вздохнула белка, – пошли отсюда.

– Мы не можем уйти, – протянула Феня, – на улице темнеет, надо во что бы то ни стало сделать то, что нужно.

– Ты же видишь, Зою не переубедить, – заворчала Матильда, – не все в жизни удается, иногда следует признать поражение, смириться.

– Только не в этом случае, – отрезал Черчиль. – Многоуважаемая Зоя, нет ли какого-то способа получить вашу чешуйку?

– Есть, – кивнула черепаха, – ее можно купить. Тысяча золотых монет.

– Сколько? – подпрыгнул Черчиль.

– Это много? – шепотом спросила Мафи у Фени, та поправила очки и очень тихо ответила:

– Мы на десять золотых год живем и ни в чем себе не отказываем.

– Она с ума сошла! – возмутилась Мафи.

– Жадина, – всхлипнула Куки.

– Это не я жадная, это вы бедные, – возразила Зоя, – и наглые. Сначала хотели бесплатно чужую собственность получить, а потом вам цена не понравилась.

Черчиль сделал несколько вдохов-выдохов.

– Многоуважаемая профессор, вы такая умная, – заканючила Антонина. – Вероятно, подскажете, ну как нам получить нужное? Денег нет!

– Нет монет – нет чешуйки, – отрезала Зоя, – хотя… Уберите дочиста мой дом, приведите в порядок огород, и я, так и быть, поделюсь кусочком панциря.

Мафи начала озираться. Большая гостиная, в которой все находились, напоминала склад потерянных вещей. Чего тут только нет! У стены поломанная лестница, рядом высится пирамида из эмалированных тазов разного размера. Кресла завалены газетами, журналами, старыми календарями. На диване громоздятся подушки, одеяла всех мастей, на столике лежат коробки с шахматами, шашками, жестянки с чаем-кофе, кульки конфет, из широкой вазы торчат красные носки. И все покрыто пылью…

– Соберите ключи, – продолжала Зоя, – лет пятьдесят назад я случайно разорвала суровую нитку, на которой они висели, и теперь не могу найти, чем отпирать шкафы с постельным бельем. У меня остался всего один комплект.

– Вы пятьдесят лет пользуетесь единственной простыней? – вытаращила глаза Антонина. – И она еще цела?

– Середина истерлась, а края как новенькие, – заверила Зоя. – Ну? По лапам? Договорились?

– Нам требуется одна чешуйка, – подала голос Феня, – следовательно, мы чистим только гостиную.

– У меня пятнадцать комнат, – пробормотала Зоя, – могу дать столько же пластинок панциря за работу.

– Времени нет, – возразил Черчиль, – драим зал за одну чешуйку.

– Ну ладно, – нехотя согласилась Зоя, – надеюсь, вы понимаете, какая вам честь оказана? Разрешили помыть дом доктора наук, профессора, академика, великого философа, гения научной мысли. Вы читали мои книги?

– Нет, – пискнула Куки.

– Да, – выронила Феня.

Зоя повернулась к самой умной мопсихе.

– И? Что скажешь? Потрясающе, да? Великолепно? Поражает оригинальностью мышления, потрясает красотой слога?

– М-м-м, – выдавила из себя Фенечка, – именно так. Я в восхищении.

Зоя расплылась в улыбке.

– Погоди, дам тебе автограф. Кто еще изучал мои труды?

После небольшой паузы Черчиль поднял лапу, за ним то же самое сделали Антонина, Марсия. Увидав, что даже капризница присоединилась к группе фанатов старой черепахи, Мафи сообразила: сейчас все врут, чтобы добиться расположения противной хозяйки, и тоже задрала правую лапку.

– Эй, – защебетала Куки, – Мафи, а ты не врешь?

– Отлично, – кивнула Зоя, – ну-ка, откройте вон тот шкаф, там мои труды. Новые. Всего год назад привезли. Вы должны будете их законспектировать и выучить. Начинайте уборку и помните, как вам повезло: вы прикасаетесь к быту великой черепахи. Вперед и с песней! Я буду подписывать свои гениальные книги, смотреть, как вы работаете, слушать, как поете.

Мафи сбросила со спины два рюкзака.

– У вас есть ведро?

Зоя, медленно шагавшая к полкам, притормозила.

– Большое или маленькое? Квадратное или круглое? Высокое? Низкое? – засыпала вопросами хозяйка.

– Чтобы Фене было до носа, – вздохнула Антонина.

– Цвет какой? – не успокаивалась Зоя. – Красный, синий, белый?

– Любой подойдет, – заверил Черчиль.

Зоя начала загибать когти.

– Большое ведро, любой формы и колера, по росту почти как Феня?

– Да, – обрадовалась Мафи. – Где его найти? На кухне? В чулане? Или, может, в сарае во дворе?

– В магазине, – отрезала хозяйка, – у меня ведер нет.

Черчиль потерял свое олимпийское спокойствие.

– С какой целью тогда вы задали тьму вопросов?

– Из научной любознательности, – пояснила черепаха, – никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Вдруг в новой книге мне понадобится результат опроса по философской проблеме ведер? А у меня данные уже имеются.

Черчиль застонал, схватил стопку газет и понес ее во двор. Мафи решила повторить действия хранителя архива и библиотеки, Куки ловко вскарабкалась на подоконник и принялась снимать занавески, Антонина и Марсия кинулись собирать разбросанные по полу вещи…

Глава 16

Чешуйка

Гостиную убирали до утра. Когда в окна дома черепахи заглянул чахлый рассвет, усталый Черчиль крикнул:

– Зоя! Идите сюда!

Никто ему не ответил.

– Где она? – отчаянно зевая, спросила Мафи.

– Спать давно ушла, – пояснила Марсия. – Слышите храп?

– Че, Ге, попросите бабушку прийти сюда, – сказала Муля. – Минуточку, а где черепашата?

– После полуночи они подошли ко мне, – объяснила белка Матильда, – и хором спросили: «Вы сможете спасти Прекрасную Долину?» Я ответила: «Конечно, даже сомневаться не стоит». Тогда Ге воскликнул: «Ну раз справитесь, то мы пойдем, устали очень. В книге было написано, что выйти надо вместе, а в дороге кто-то и потеряться может». И уползли!

– Предатели! – выкрикнула Куки.

– Никогда не надо осуждать других, – вздохнул Черчиль, – дать слабину может каждый. Их потом стыд съест.

– Они нас бросили, – кипела Куки.

– Все. Я на них навсегда обиделась, – заявила Марсия.

Мопс усмехнулся и ушел в коридор. Мафи села на диван, она хотела пить, есть, но еще больше спать. Голова ее стала тяжелой, лапы превратились в неподъемные камни. Мафуша свернулась клубочком, зевнула, и вдруг кто-то выключил свет.

– Бам-бам-бам, – зазвенело над ухом.

Мафи подпрыгнула, свалилась на пол и открыла глаза.

– Ты заснула, – с легкой укоризной произнесла Марсия, – потом в комнате часы забили и разбудили тебя. Очень вовремя ты очнулась, Зоя наконец-то идет.

В комнате на самом деле появилась черепаха.

– Уже отмыли? Плохо старались, – процедила она, – повсюду пыль, грязь. Некачественная работа.

– Стало лучше, чем прежде, – заметил Черчиль, входя следом за хозяйкой. – Как мы можем получить чешуйку?

Зоя поморщилась.

– Алчные псы. Им оказали великую честь, а они…

– Давайте чешуйку, – потребовала Куки.

Черепаха подняла правую переднюю лапу.

– Во-первых, не командуй в чужом доме, во‑вторых, у тебя нос не дорос великим черепахам указания раздавать, в‑третьих, я и когтем не пошевелю, пока не услышу вежливую просьбу. С упоминаем всех моих титулов! Кроме того, получив от меня роскошный подарок, вам придется оставить отдарок.

– Что? – не поняла Мафи.

Зоя показала на синие бусы, украшавшие шею Капы.

– Мне положено это ожерелье!

– Она с ума сошла?! – запищала Куки.

– Мы убрали комнату, – холодно сказала Антонина, – выполнили ваше условие полностью. Теперь ваша очередь.

– Замолчи, наглое существо, – приказала Зоя, – иначе я уйду, и не видать вам чешуйки!

– Нет, – топнула лапой Куки, – я буду говорить, пока…

Антонина сдернула со стола салфетку и запихнула ее в пасть Куки.

– Неплохое решение, – одобрила Зоя. – Итак! Бусы и ваша просьба о получении чешуйки с поклонами и похвалами.

Капа погладила ожерелье, сняла его, несколько секунд подержала в лапах, потом протянула старой черепахе.

– Носите с удовольствием, пусть оно принесет вам удачу.

– М-ммм, – замычала Куки и рванулась вперед, но Антонина ловко подставила ей подножку. Самая честная мопсиха шлепнулась, чихуахуа быстро села ей на голову и попросила.

– Мафи, плюхнись сверху, я маленькая, худенькая, лапки слабые, не удержу Куки.

Мафи бросилась на помощь, Феня и Черчиль начали кланяться Зое, нараспев произнося:

– О, великая, самая умная профессор, о талантливая и прекрасная…

Марсия спряталась за книжный шкаф и молча наблюдала за происходящим.

Минут через десять Зоя смилостивилась.

– Хорошо. Дам чешуйку. Идите на задний двор и возьмите ее. До свидания.

– Э, нет, – протянула Антонина, изо всех сил удерживая извивающуюся Куки, – я вам больше не верю. Мы сейчас убежим, а вы дом запрете, и прощайте. С какой это стати чешуйка на улице? Она у вас на панцире.

Зоя засмеялась.

– Кусочки не отодрать, они сами отпадают, я так линяю. Собаки шерсть теряют, а черепахи чешую роняют. Во дворе найдете нужное.

– Марсенька, Королева наша, Ваше Величество, тебе не трудно посмотреть? – ласково попросил Черчиль.

Марсия вихрем унеслась прочь.

– Вам надо обратиться к психологу, – наставительно заметила старая черепаха, – вижу явные проблемы с доверием по отношению к друзьям.

– Там, там, там, – закричала Марсия, вбегая назад, – там горы этих чешуек! Их так много, что и не сосчитать.

– Ну да, – кивнула Зоя. – Кому они нужны? Может, заодно выбросите? Освободите дворик.

Мафи разинула пасть, Антонина ахнула, Куки воспользовалась моментом, вскочила, выплюнула кляп и закричала:

– Почему вы нас заставили комнату мыть? Чешуйки же никому не нужны!

Черепаха засмеялась.

– Вам же одна понадобилась. На мой взгляд, это мусор, для вас – ценность. Грех было этим не воспользоваться. Чем ты недовольна? У вас чешуйка – у меня чистая комната и прекрасные бусы.

– Я сейчас тебя укушу, – зарычала Куки.

Зоя хмыкнула и спряталась в панцирь.

– Ну-ну, попробуй!

Куки метнулась было к черепахе, но Мафи успела схватить сестру за заднюю лапу и понесла ее на улицу.

– Пусти, – визжала Куки, – я ее съем! Разорву! Она гадкая! Мерзкая!

За спиной Мафи раздался громкий стук. Зоя захлопнула дверь.

– Черепахи, оказывается, очень даже быстро бегают, – заметила Антонина, – скорехонько свое жилье заперла. Что нам дальше делать?

Черчиль показал лапой влево.

– Вон там течет река, надо умыться, успокоить Куки, попить, поесть.

– Куки, пошли купаться, – предложила Антонина, – Марсия, давай с нами.

– Отдохнем и двинемся дальше, – продолжал Черчиль. – У Фени план дороги есть.

– Да, – подтвердила мопсиха.

– Ты его хорошо спрятала? – забеспокоилась Матильда. – Нельзя, чтобы документ посторонние увидели. Это очень опасно.

Феня прикоснулась лапкой к груди.

– Не беспокойся, Мотя. Я не расстаюсь с ним.

– Даже когда спишь? – не утихала белка.

– Конечно, – заверила Фенечка, – я очень чутко сплю, если кто приблизится, мигом почую.

– И мыться с ним будешь? – наседала Матильда.

– Нет, тогда сниму мешочек, – после небольшой паузы уточнила Феня, – он промокнуть может, но хорошо закопаю его в одежду.

– Умница, – похвалила Матильда, – я бы тоже так поступила.

– Спасибо, Мотя, – смутилась Феня. – Мафи, вот тебе чайник, принеси водички, мы ее на костре вскипятим и сварим какао.

– Ты взяла посуду? – удивилась Капа.

– Совсем немного, – пробормотала Фенюша, – еще лекарства, разные мелочи, без которых никак. Мало ли что в дороге случиться может.

– То-то у тебя рюкзак неподъемный, – захихикала только что прибежавшая Куки и встряхнулась.

– Ой, ой, – взвизгнула белка, – капли летят.

– Я купалась, – пояснила Куки.

– Вернее, мы ее в воду сунули, чтобы охладилась, – засмеялась Антонина. – Правда, Марсия? Ой! А где наша королева? Наверное, на берегу осталась. Не надо ей одной там сидеть.

Мафи взяла чайник.

– Принесу водички и приведу Марсию.

Глава 17

Прозрение Марсии

Когда Мафи подошла к речке, Марсия сидела на большом плоском камне и молча смотрела на небо, затянутое серыми тучами. Мафи поняла, что сестра устала, чем-то расстроена, и решила завести разговор.

– Противная эта Зоя, правда?

Марсинька молча кивнула.

Мафи приободрилась: если Марсия реагирует на вопрос, значит, она не обиделась, и продолжила:

– Ваше Королевское Величество, ты хочешь купаться? Куки помылась. Мы тоже можем поплавать, вода теплая.

Марсия повернула голову и, не моргая, уставилась на Мафушу, та испугалась.

– Ваше Величество! Не хотела вас обидеть!

– Не называй меня так, – шмыгнула носом сестра.

– Ты же приказала к тебе как к королеве обращаться, – пробормотала Мафи.

– Зоя противная, – вздохнула Марсия, – вредная, велела нам ее нахваливать, именовать Великой ученой. Мне было так неприятно ей хорошие слова говорить.

– Но ты их произнесла, – отметила Мафи.

– Да, – согласилась Марсия, – потому что без чешуйки нам не открыть тайник. Мне было очень некомфортно.

– Все позади, – начала утешать ее Мафи, – забудь.

– Не получается, – вздохнула Марсия, – мысли в голове пляшут.

– Я, если что-то неприятное на ум взбредет, произношу: «Подумаю об этом завтра», – поделилась своим опытом Мафи, – а завтра опять про завтра говорю.

– Вот и я размышляю, – продолжала Марсия, – вы меня королевой называете, пожелания мои исполняете. А почему?

– Потому что иначе ты обидишься и никуда не пойдешь, – выпалила Мафи, ойкнула и попятилась.

Ну все! Сейчас Марсия закатит очередную истерику, убежит, поход за камнями сорвется. Тьма опустится, все погибнут… А почему случится кошмар? Из-за нее, Мафи, она заразилась от Куки правдолюбием и произнесла слова, кои в присутствии капризницы говорить нельзя. Хотя… в книге сказано: только выйти надо вместе! Теперь можно уже не бояться, что Марсия надуется и удерет. Все перед ней кланяются по привычке.

Марсинька всхлипнула, закрыла мордочку лапками и помчалась вперед. Мафи вскочила, запуталась в траве, упала, снова поднялась, ринулась за сестрой, но споткнулась обо что-то трясущимися от волнения лапами и снова шлепнулась, больно стукнувшись носом о торчавший из травы камень.

Когда Мафи наконец-то сгруппировалась и двинулась вверх по склону, Марсии и след простыл. Мафи медленно побрела туда, где горел костер. Что сказать участникам похода? Как объяснить им отсутствие Марсии? Придется раскаиваться в собственной глупости, рассказывать, как она поговорила с Марсией. Нехорошо получилось. Мафи, вздыхая, приблизилась к сидевшим у огня. Первой ей на глаза попалась Марсия, она громко говорила:

– Пожалуйста, простите. Мне очень стыдно. Я увидела черепаху Зою, услышала ее слова и поняла, как отвратительно себя вела. Не называйте меня королевой. Хочу, чтобы меня любили как Марсию, а не подлизывались из опасения, что я не пойду собирать Амулет Добра.

– Мы любим тебя как Марсиньку, – улыбнулся Черчиль. – У каждого есть недостатки. Феня трусиха, Капа шмотница, Зефирка обжора, Куки и Мафи не очень умны, даже у Мули есть темное пятно – она слишком добрая.

– Быть доброй плохо? – робко спросила Мафи.

Черчиль взял прут и выкатил из костра печеную картошку.

– Доброта – прекрасное качество, но пользоваться ею надо с умом. Прежде чем совершить хорошее дело, рассуди, вдруг оно на самом деле плохое.

– Это как? – не поняла Куки.

Антонина взяла клубень и начала дуть на него, перебрасывая из одной лапки в другую.

– У Куки раздулся флюс. Она пришла к врачу. А доктор говорит: «Ой, Куки, надо удалить зуб, но я очень добрый, мне так тебя жаль! Выдернуть клык легко, но это больно. Укол сделать тебе придется, горькое лекарство пить, неделю еще ранка ныть будет, ни сухарик съесть, ни кусок мяса прожевать. Ой, ой, я добрый, мне так тебя жалко. Не стану выдирать зуб, не хочу тебе неприятности причинять!»

– Он что, тю-тю? – заморгала Куки.

– Нет, просто слишком добрый, – усмехнулась Антонина.

– Мафи, ты, когда бегала дворовой собачкой в мире людей, видела у магазина пьяниц? – неожиданно спросил Черчиль. – Что они делали? И как на них другие реагировали?

– Да, встречала, – поежилась Мафи. – Очень противные, злые, могут больно ударить. Хорошие люди мимо них за продуктами шли. Самые добрые попрошайкам деньги давали.

– Добрые давали попрошайкам деньги, – повторил Черчиль. – А что любители спиртного с ними делали?

Мафечка вздыбила шерсть на загривке.

– Покупали бутылки и становились совсем отвратительными, дрались, ругались.

Черчиль взял у Антонины картошку и начал снимать с нее кожуру.

– Поделиться с кем-то своим доходом – прекрасный поступок. Но надо знать, кому ваша помощь пойдет во благо, а кому во зло. Если купить ребенку из бедной семьи игрушку, книгу, одежду – это очень хорошо. И просто так от чистого сердца принести бабушке-соседке продукты, лекарства, теплый платок, пальто – это замечательно. Но некоторые люди дают деньги пьяницам, лентяям, считают, что проявили доброту, и очень довольны собой. На самом деле они совершили злой, глупый поступок. Не всякий достоин помощи, не каждому она идет на пользу. Вот Феня, например. Учась в школе, она очень жалела хомяка Кирилла, делала за него домашние задания, один раз на уроке труда табуретку за него сколотила. Фенюше хотелось быть доброй. И что? А?

Феня взяла протянутую Черчилем картошку.

– Неладно получилось. Кирилл даже читать не умеет. Моя помощь ему навредила. Некоторые так привыкают, что за них всегда кто-то все делает, что ничего сами совершить не способны.

– В семье, где я работаю Хранителем, – вступила в разговор Капа, – была когда-то девочка Галя. Она родилась с дефектом, на одной ступне мизинца не было. Некоторые на свет без рук-ног появляются или с тяжелыми болезнями, но живут весело и счастливо. А Гале мама все время говорила: «Ой, ой, давай тебя одену, ты же слабенькая, больная!» Мать дочь очень жалела, ухаживала за ней, все проблемы решала, от любых испытаний ее оберегала, уроки за нее делала, постель на ночь расстилала, утром убирала. И что вышло? Галя давно взрослая, но она ничего делать не умеет, сидит на шее у старушки-мамы, не работает, ноет: «Я несчастная, больная, заботьтесь обо мне». Хорошо, когда мать ребенка любит, плохо, когда она его чересчур любит. Не всегда большая любовь уместна. И с правдой так же! Не всегда она нужна!

– Лгать никогда нельзя! – объявила Куки.

Черчиль взял кружку с какао, протянутую Феней.

– Сложный вопрос, дорогая. Повторяю, прежде чем что-то сделать или сказать, надо подумать. Не бывает двух одинаковых случаев. Взять у матери без спроса монетку, купить леденцов, а потом солгать, что конфеты тебе соседка за помощь в саду дала, – очень плохо. Но представь такую ситуацию: Мафи упала, сильно поранилась, и теперь у нее на носу здоровенный шрам. Мафи приходит к тебе и плачет: «Куки, я уродина?» Как ты поступишь? Выпалишь: «Да, прямо жуткая, страшнее ведьмы». И это будет чистая правда. Или улыбнешься: «Конечно, нет, Мафинька, отметина совсем незаметна, врач сказал, что она скоро исчезнет». Это будет ложь. Как ты поступишь, дорогая?

Куки притихла.

– Надо всегда говорить честно.

– Но тогда Мафи будет целыми днями страдать, плакать, заболеет от переживаний, – протянула Антонина.

– Лгать плохо! – с отчаяньем воскликнула Кукася.

– Но, если соврать, это даст сил Мафи жить дальше счастливо, – продолжала чихуахуа. – Твой выбор?

– Я скажу правду, – пролепетала Куки, – зачем врать? Шрам от лжи не исчезнет.

– Я бы в этом случае соврала, – вздохнула Капа.

– Такая неправда именуется «ложь во спасение», – пояснил хранитель библиотеки, – потому что она спасает кого-то.

– Принять решение, как, кому и что говорить, трудно. Надо всегда думать над каждым словом, – вздохнула Феня.

Черчиль поставил пустую кружку на землю.

– Если собака начинает думать, как поступить и что сказать, значит, она взрослеет. Если же бездумно мелет языком и делает то, что ей в сию минуту на ум взбрело, она маленькая и глупая.

– А в каком возрасте становятся взрослыми? – поинтересовалась Мафи.

Феня сняла очки и начала протирать стекла шарфом.

– Взрослость не зависит от прожитых лет. Например, бульдог Фредди очень пожилой, а душевно неразумный щенок. Мафи, читай книги, от этого умнеют.

– Если я говорю всем только правду и только в глаза, значит, я маленькая и глупая? – спросила Куки.

Капа встала.

– Скажу тебе правду в глаза. Да, ты маленькая и глупая. Но пока это не страшно. Вот если через пять лет ты таковой останешься, тогда дело плохо. Вставайте, нам пора в путь. Небо все сильнее тучами затягивается.

Марсия быстро сняла с себя розовую жилетку и отдала Куки.

– Вот. Прости, что отняла!

Куки схватила душегрейку.

– Здорово. Я ее так люблю.

Марсия протянула Фене зеленый зонтик.

– Прости. Мне стыдно!

Фенечка водрузила на нос очки.

– Он же тебе очень нравится. Можешь оставить его себе, дарю навсегда.

– Спасибо тебе большое! – опустив голову, поблагодарила Марсия.

Марсия повернулась к Мафи:

– Застегни на мне, пожалуйста, рюкзак.

Мафуся заморгала. Всем понятно, что зеленый зонтик и розовая жилетка очень нравятся Марсии. Куки свою душегрейку тоже любит и забрала ее, Феня без своего зонтика раньше никуда не ходила, но она секунду назад подарила его Марсии. Теперь настала очередь Мафи. Как ей поступить? Марсия худенькая, маленькая, ей непросто будет тащить рюкзак, но и Мафи нелегко с двумя. Что делать?

– Ремни затяни, – продолжала Марсия, – у тебя спина шире.

Мафи забросила на спину оба мешка.

– Да мне не тяжело. Если устану, ты их понесешь. Друзья должны помогать друг другу.

Глава 18

Погода портится

– Нам куда? – спросила белка, когда небольшой отряд оказался на перекрестке дорог.

Феня сняла с шеи кожаный мешочек, вытащила оттуда план и показала влево.

– Туда.

– Уверена? – усомнилась Матильда. – Можно карту посмотреть?

Феня быстро засунула бумагу на место.

– Нет.

– Ладно, – не обиделась белка, – как скажешь.

Некоторое время все шли молча, потом почтовый жаб буркнул:

– Идите, я догоню вас, – и юркнул в кусты.

– Кто-то много печенной в золе свеклы съел, – хихикнула Антонина.

– Буряк вкусный получился, – облизнулась Капа, потрогала свою шею и отдернула лапу.

– Тебе жалко свои бусы? – спросила Мафи.

– Да, – призналась Капитолина, – они мне очень шли, я обожала их. Когда я в последний раз жила в мире людей, у той, что звалась моей мамой, было ожерелье невиданной красоты. Круглые крупные камушки, гладкие, приятные на ощупь, цвета южного неба, глубокий синий такой, а внутри камней что-то мерцало, переливалось. Я могла на них часами смотреть, когда мама уходила на работу, надевала их и любовалась на себя в зеркале. Бусы, которые забрала Зоя, на то колье очень похожи.

– Когда я вернусь в страну людей, обязательно отыщу для тебя такое, – пообещала Мафи.

– Спасибо, – улыбнулась Капа, – жаль, моя хозяйка то ожерелье потеряла, пошла в театр, а замочек расстегнулся. Она вернулась домой в слезах, сказала, ее какой-то мужчина толкнул, колье упало и словно под землю провалилось.

– В мире людей иногда случаются странные события, – подтвердил Черчиль. – Мы с отцом храним по очереди семью ученых. Карл сейчас с ними. Хозяева из поколения в поколение изучают манускрипты. Дома у них роскошная библиотека. Когда хозяин и его жена уходили читать лекции студентам, я оставался один и всегда лазил по полкам. Лестница, правда, очень неудобная была, я часто падал, но потом приспособился, брал с кровати подушку, клал ее на пол и не так сильно ушибался. Один раз академик забыл кошелек, вернулся, а я на верхней ступеньке устроился, то-то он удивился. М-да! Так вот, я там нашел потрясающий том, удивительно красивые иллюстрации, сказки братьев Гримм. Начал их читать, пришел в восторг, но тут приехала хозяйка, я в спешке сунул книгу на полку. И назавтра ее не обнаружил, она исчезла. Навсегда.

– У нас на кухне иногда имбирное печенье испаряется, – облизнулась Мафи, – после завтрака возьмешь штучку, только одну, а к ужину коробка пустая!

– Исчезновение печенья нельзя считать загадкой, – усмехнулась Капа, – оно имеет простое объяснение: его кто-то съел. А вот книгу и бусы не слопаешь!

Черчиль внезапно замолчал, потом спросил:

– Где Густав?

– Наелся свеклы и засел в кустах, – весело ответила Куки. – У почтового жаба живот скрутило.

– Очень странно, – испугалась Феня, – Густав давно с тропинки свернул. Может, ему плохо?

– И Матильды нет, – забеспокоилась Капа.

– А она куда подевалась? – спросил Черчиль.

– Не знаю, – в один голос ответили Куки и Марсия.

– Белка все время последней шла, – вспомнила Мафи.

Феня вынула карту и задрожала.

– Дорогая, что случилось? – сделал стойку Черчиль.

– Вон тот камень знаменует начало Километра Волшебства, – прошептала Феня, – нам придется туго.

– Что такое Километр Волшебства? – не поняла Куки.

– Ничего, преодолеем это препятствие, – оптимистично заметил Черчиль. – Но необходимо отыскать Густава и Матильду, иначе…

С неба рухнула стена дождя, тяжелые капли запрыгали по спине Мафи, она зажмурилась. В голове ожило старое воспоминание. Вот та, кого когда-то звали Пошлавон, шагает по холодным лужам, трясясь в ознобе. Нет, нет, надо немедленно вспомнить слова, которым Мафи научила Муля. Вскоре после того, как щенок-подросток поселился в Мопсхаусе, мама спросила:

– Ты почему грустная? Кто-то тебя обидел?

– Нет, – уныло ответила Мафи, – просто вдруг вспомнилось, как я была Пошлавон.

Муля обняла Мафи.

– Что было, то прошло. Забудь.

– Ага! А мысли куда деть? – всхлипнула Мафи. – Лезут и лезут в голову, плакать от них хочется.

Муля улыбнулась.

– Дорогая, мысли похожи на ездовых лаек, если их отпустить, помчатся сломя голову не пойми куда, и в конце концов тот, кто едет на санках, свалится. Псам нужны вожжи. И мыслями тоже надо управлять. Не стоит вспоминать о Пошлавон. Только она тебе на ум придет, сразу говори: «Стоп. Об этом я подумаю завтра».

– Поможет? – удивилась Мафи.

– Непременно, – пообещала Муля и оказалась права.

Стоило Мафи тогда сказать: «Я об этом подумаю завтра», как призрак Пошлавон исчез. И теперь Мафуся знает, как прогонять неприятные мысли.

– Мафи! – закричала Куки. – Мы в пещере спрятались! Видишь нас?

– Сюда, сюда, – завопила Марсия, – скорей, промокнешь.

– Я не боюсь дождя, – ответила Мафи, – могу бегать по лужам. Вы пока там посидите, а я поищу Густава и Матильду.

– Отдай нам рюкзаки и возьми мой зонтик, – предложила Марсия.

Мафи быстро отнесла дорожные сумки в укрытие.

– Не боюсь дождя. Я побежала.

Сначала ливень хлестал как из ведра, потом притих, а вскоре и вовсе закончился. Стало очень душно, небо не просветлело, наоборот, его еще гуще затянуло серой пеленой. Мафи, постоянно отряхиваясь, бегала по округе, но жаб и Матильда словно сквозь землю провалились.

– Густав! – кричала Мафи. – Ау! Матильда!

В ответ сыщица слышала тишину. Непогода больше не бушевала, но, вот уж странность, птицы не пели, не порхали бабочки. Мафи стало тревожно: куда все подевались? Обычно после дождика выпрыгивают маленькие лягушечки, выползают улитки, появляются стрекозы, но сейчас никого! Стоит такая тишина, что от нее в голове звенит.

Чтобы нарушить тягостное молчание, Мафи заорала изо всех сил:

– Густа-а-а-ав! Ма-а-а-атильда!

– Мафи, – донесся еле слышно голос Антонины, – вернись!

Глава 19

Платье Фени

Дворняжка развернулась и со всех лап полетела назад к пещере. Первой, кого она увидела, войдя туда, оказалась белка, выглядела она плохо, ее рыжий мех промок насквозь, пушистый хвост напоминал сосульку.

– Матильда! – обрадовалась Мафи. – Ты нашлась!

– Д… д… д… д… – застучала зубами белка и начала кашлять.

– Вот, дорогая, возьми, – сказала Феня, подавая подруге кружку, – выпей залпом.

– Ч… ч… что… т-там? – спросила Матильда.

– Сироп от простуды, – ответила Фенечка.

Мотя схватила кружку, но не удержала ее трясущимися лапами, жестяная емкость вывалилась из когтей белки и угодила прямо на грудь сидящей рядом Фени.

– Ой! – воскликнула Куки. – Теперь у Фенюши платье грязное и липкое.

– Я нечаянно, – всхлипнула Матильда.

– Ерунда, – отмахнулась Феня, – вокруг полно больших чистых луж, сейчас замою пятно.

– Я с тобой! – предложила Матильда. – Покараулю мешочек с документами, пока ты стирать будешь, надеюсь, он не промок.

– Нет, – возразила Фенюша, – ты и так до косточек продрогла. Не беспокойся, бумаги в водонепроницаемом чехле.

– Но их все равно надо покараулить, – не успокаивалась белка.

– Я помогу, – вызвалась Мафи.

– С тебя тоже вода течет, – пробормотал Черчиль, – с Феней отправлюсь я, мужчина – лучшая охрана.

– Но только не тогда, когда Фенюша, раздевшись догола, стирает платье в луже, – хихикнула Антонина. – Это неприлично. Черчиль, будь вы женаты, тогда ты мог бы сопровождать Феню.

– Черчиль, почему ты холостяк? – задала неуместный вопрос Марсия.

Мопс почесал бровь.

– Как-то не приходило в голову, что надо обзавестись супругой… М-да!

Фенечка опустила голову, прижала уши, скосила глаза к носу и забубнила:

– Я не собираюсь замуж никогда… Э… Я отказалась от личной жизни ради науки… вот!.. На вечеринки не хожу… в кино тоже… читаю дома… или… в библиотеке… м-да… мне интересны только книги… манускрипты… изучение древней литературы… Ну… в общем, вот так как-то получается. И одеваться красиво я не умею… м-да… и очки у меня…

Чем дольше Феня бормотала, тем яснее Мафи понимала: самой пугливой сестре нравится хранитель библиотеки, а тот не замечает, что Феня в него влюблена.

– Значит, тебе помогу я, – оживилась белка.

Мафи посмотрела на Капу.

– Я была дворовой собакой, мне на дождь тьфу, я привыкла к нему, постою около Фени. Матильда может заболеть.

– Хорошо, – согласилась Капитолина, – иди.

Феня кинулась наружу, Мафи поспешила следом, взяла у нее мешочек с документами и деликатно отвернулась. За спиной раздался плеск, тихое пофыркивание.

– Ух, холодно, – взвизгнула Феня, – бр… бр…

– Иди помоги ей платье выжать, – велела белка Матильда, неожиданно появляясь около Мафи.

– Зачем из пещеры вылезла? – укорила ее Мафи. – Простудишься.

– А, – беспечно махнула лапой Матильда, – мокрее не стану. Феня одна с одеждой не справится, она стирать не умеет, а уж выжать платье у нее совсем не получится.

– У меня бумаги, – возразила Мафи.

– Я подержу их, – сказала Матильда и протянула лапку, – давай.

Мафуня заколебалась.

– Фенечка приказала никому руководства к действию не давать. Лучше ты ей помоги.

Матильда встряхнула мокрый хвост и затараторила:

– Мы с Фенюшей дружим, но меня она застесняется, а ты ее сестра.

– Ой, – крикнула Феня, – я уронила платье!

– Мафи, не стой с разинутой пастью, – рассердилась Матильда. – Отдай мне мешочек и помоги Фенюше.

Мафуся протянула было белке кожаную торбочку, но тут же отдернула ее назад.

– Нет! Документы доверили мне. Я не имею права их никому передать.

– Даже мне? – заморгала Матильда.

– Да, – отрезала Мафи, – Феня сама справится! Не такая уж она неумеха.

Глава 20

Таинственное исчезновение Густава

Когда все вернулись в пещеру, Капа посмотрела на Черчиля.

– Нам надо идти дальше. Но Густава так и нет. Что делать?

– Куда он подевался? – удивилась Куки.

– Может, почтовому жабу плохо? – занервничала Марсия. – Упал, лапу сломал. Или живот у него сильно болит.

– Пошли без него, – пробормотала Матильда.

– Зефирка сказала, что надо всем вместе, – напомнила Марсия, – поэтому вы меня уговаривали не обижаться.

Фенечка откашлялась.

– Перед тем как мы двинулись в путь, Зефирка попросила меня остаться и прочитала все наставления о нашем путешествии из Волшебной книги. Почему следовало выйти в полном составе? В дороге нас ждут испытания, кое-кто может их не выдержать, убежать или…

– Как Че и Ге, – сердито перебила ее Куки, – предатели!

– Кто-то может пораниться, – продолжала Фенюша, – главное, чтобы в момент, когда включится Амулет Добра, его держали двое. Один не сможет устоять, талисман очень мощный. Двое – это минимум. Трое, четверо лучше. Зефирка прочитала всем, что в дороге кто-то может отстать. Марсия, ты об этом забыла. Нас сейчас шестеро. В принципе можем идти дальше. Главное, чтобы в самом конце пути нас не меньше двух осталось. Впереди Километр Волшебства, самое опасное место дороги, лучше его миновать днем, ночью там совсем страшно.

У Мафи на спине начала дыбиться шерсть. Километр Волшебства? Ох, похоже, путешественников там не ждут шоколадные кексы!

– Но меня тревожит, что с Густавом, – продолжала Феня. – Вдруг он серьезно заболел? Бросить товарища в беде нельзя.

Матильда издала стон.

– Не хотела вам говорить, чтобы не расстраивать. Жаб нас бросил!

– Не может быть, – обомлела Капа, – он не такой!

Матильда скрестила лапы на груди.

– Я отошла на соседнюю полянку, там на опушке растет орех. Гляжу, мимо Густав скачет, да так быстро! Меня он не заметил, ветки загораживали. Жаб прыгал на трех лапах, четвертую у морды держал, на ней был браслет, вроде как у Капы.

– Украшение? – удивился Черчиль.

– Сама поразилась, – ответила Матильда, – он с ним разговаривал.

– С украшением? – усомнилась Марсия. – Оно не живое.

– Я тоже со своими синими бусами, которые черепаха забрала, болтала, – вздохнула Капа, – говорила им, какие они красивые, как люблю их.

– Густав кричал: «Дальше я не пойду. Боюсь. Уже и так много сделал. Открыл дверь», – продолжала белка.

– Ну и ну, – прошептала Феня, – уши мои, неужели вы это слышите? Густав ускакал?

Матильда высоко задрала хвост.

– Да. И я подумала: как Эдгар смог попасть в Прекрасную Долину?

Все посмотрели на Черчиля, тот собрал лоб складками.

– Эд правая рука черного колдуна Генриха Барклая, тот использовал свое магическое заклинание.

– Нет, – возразила Феня, – это невозможно. Амулет Добра был создан, чтобы зло не проникло в Прекрасную Долину. Сейчас наша страна лишилась могучей защиты, поэтому пропало солнце и наступает тьма. Но раньше, когда талисман был спрятан в надежном месте, у ведьмака не имелось шансов. Я в недоумении. Как Эдгар проник к нам?

– Не знаю, – признался Черчиль, – это загадка.

– На всякий вопрос есть ответ, – звонко сказала Матильда, – никто не может шляться постоянно из мира людей в Прекрасную Долину и наоборот. Дверь хорошо заперта. Либо ты Хранитель, либо отдыхаешь дома. Открыть дверь между мирами нельзя, это происходит лишь по велению Старейшин. Но одному обитателю Долины разрешено беспрепятственно скакать туда-сюда. Кто носит письма, посылки, кто имеет право самостоятельно разблокировать дверь? Мафи, ты как сюда попала?

– Почтовый жаб меня привел, – ответила дворняжка.

– Вот и ответ, – торжественно заявила белка, – почтальон снует безостановочно между мирами. Некоторые Хранители самозабвенные обжоры, они привыкают в мире людей к вкусностям, которых в Прекрасной Долине нет, и просят жаба их привезти. Халва, например, кондитер Бруно ее не делает.

– Густав только с виду сердитый, но он очень добрый, – пробормотала Мафи.

– Верно, дорогая, – согласился Черчиль, – замечания почтальон делает, чтобы никто не понял, какое у него нежное сердце.

– Ваш распрекрасный жаб привел Эдгара, – отрезала Матильда, – браслет его связывает с нашими врагами, это что-то вроде рации.

– У людей теперь есть мобильные телефоны, – прошептала Мафи, – они с ними не расстаются, трубка всегда в руке.

– Барклай мощный колдун, – вздохнул Черчиль, – он мог что угодно придумать. Нет, не верю. Густав не способен на предательство. Почтовым жабом абы кого не назначат. Густав умен, добр, ловок, никогда не теряется в сложной ситуации, знает множество языков. Густав не мог! Только не он!

– У кого есть ключи от двери? – спросила Матильда. – Кто способен открыть-закрыть вход в мир людей?

Черчиль начал загибать когти.

– Я. Муля. И Густав, Ада, Беар, Луна. Все.

Матильда уперла лапы в бока и стала надвигаться на хранителя библиотеки.

– Ты впустил пособника Барклая?

– Конечно, нет! – подскочил Черчиль. – Что за глупый вопрос!

– Муля могла пожалеть брата и пригласить его в гости? – продолжала белка.

– Никогда! – на едином дыхании выпалили Феня и Капа. – Это невозможно.

– Ада, Беар и Луна сейчас на работе, – не успокаивалась Матильда. – Их дома нет. Кто остается? Густав!

– Зачем жабу служить колдуну? – голосом полным отчаянья и страха спросила Феня.

Матильда положила свой хвост на плечо.

– Ответ стар, как рецепт кексов: золотые монеты нравятся всем.

– Густав честный, его нельзя купить, – вставила словечко Антонина.

– Продаются все, – отрезала белка.

– Нет, – решила поспорить Мафи, – неправда. Я ни за какие пряники друзей не предам, даже за грузовик маминых маффинов!

– А за два самосвала? Три? Пять? – засмеялась белка. – Мафи, тебя просто никто никогда не покупал. Каждый продается, вопрос в цене!

– Нет, – уперлась Мафи, – ты мерзко думаешь. Не существует такого, ради чего я в Прекрасную Долину Эдгара впущу.

Матильда закатила глаза.

– Наивные рассуждения щенка-подростка, считающего себя зрелой собакой. Смешно, право слово! Ты любишь Мулю, а? Мафи!

– Я ее обожаю! – с жаром воскликнула дворняжка. – Нет на свете никого лучше мамы.

– А если Муля заболеет? Навсегда останется в мире людей? Не сможет вернуться? У нее нарушится возвращательная способность? Что ты станешь делать? – ухмыльнулась Матильда.

– Я ее вылечу! – закричала Мафи.

– А вдруг лекарства не будет? – вкрадчиво спросила белка.

– Найду! Куплю! Украду! – пошла вразнос Мафуля. – Ради мамы я на все готова.

– Ага! – торжествующе заявила Матильда. – Вот она, твоя цена! Не золотые монеты, не бусы, не книги, как у Фени, а таблетки для Мули. Покажет Барклай тебе пузырек: «Смотри, Мафи, тут особая микстура. Муля ее выпьет и тут же очутится с тобой дома. Отдам тебе лекарство в обмен на открытую дверь в Прекрасную Долину». И? Твое решение?

Мафи замерла. В голове у нее, словно вспуганные мыши, метались короткие мысли. Мама или Прекрасная Долина? Нельзя предавать родину и друзей. Но мама-то главнее всех! Если не будет Мули, зачем Мафи Прекрасная Долина? Но в случае гибели чудесной страны куда возвратится мама, когда выпьет полученное путем предательства лекарство? Как поступить? Брать микстуру? Спасать Мулю? Или никого не предавать, но тогда мама навсегда останется в мире людей, Мафуля с ней более никогда не встретится.

Мафи закрыла глаза и отчаянно зарыдала.

Мягкие, приятно пахнущие розовым мылом лапы Капы обняли Мафушу.

– Как тебе не стыдно, Матильда, – сердито произнес Черчиль, – довела ребенка до истерики. Наболтала ерунды. Хранители всегда возвращаются домой, ничего у них не ломается.

– А вдруг? И если ты пошла восстанавливать Амулет Добра, значит, ты взрослая, – отрезала Матильда, – дети сидят дома. Некоторые приключения не для маленьких. Я всего лишь хотела дать ей понять, что иногда обстоятельства загоняют нас в угол. Не все, кто впускает зло в дверь, мерзавцы. Кое-кто просто попал в безвыходное положение.

– Не знаю, – прошептала Мафи, – мама или Прекрасная Долина?!

Капа вынула из кармана карамельку.

– Съешь, солнышко, перед таким выбором и я бы растерялась, и Феня, и Черчиль, вообще все. Успокойся. Муля дома, с нами ничего дурного не случится, все будет хорошо. Безвыходных положений не бывает. Из любой беды можно найти выход.

– Не факт, что он тебе понравится, этот выход, – вздохнула Антонина, – но он точно есть. Загнала тебя жизнь в подвал без окон и дверей? Царапай стену, грызи ее, ковыряй пол… Непременно удерешь, если проявишь упорство, настойчивость, не станешь рыдать, жаловаться на жизнь и жалеть себя.

– Если тебе станет плохо, – подхватила Капа, – скажи себе: ничего, сегодня есть проблема, а завтра я найду способ, как с ней справиться. Главное, не терять веру в свои силы, волю к победе, не превращаться в сопливую лужу, хныкающую: «Ах, помогите мне». Все можно пережить. Любая неприятность делает сильную личность лучше и добрее. А вот если ты злой, глупый и ленивый, тогда, конечно, ничего не получится. И совсем плохо тем, кого сжирает зависть. В удачное-то время им жить тяжело, а уж в минуту испытаний они сразу ломаются.

– Пора в путь, – сказала Феня, – давайте временно забудем про Густава, почтовый жаб сейчас не главная наша забота. Впереди Километр Волшебства.

Глава 21

Сундук

– Мне страшно, – прошептала Феня, когда поредевшая группа двинулась по широкой проселочной дороге.

– Куда мы идем? – спросила Мафи.

– К горе, где в пещере спрятаны драгоценные камни и оправа для амулета. Неужели не поняла? – удивилась Капа.

– Это я знаю, но где находится секретное место? – продолжала Мафи.

– Точный адрес был указан в Волшебной книге, – вздохнула Феня. – Зефирка его только мне доверила, а я вам ничего не скажу. Когда доберемся куда надо, тогда и увидите.

– Ты нам не доверяешь? – нахмурилась Марсия. – Я сейчас обижусь! На всю жизнь! Уйду отсюда! Без меня разбирайтесь!

Марсия развернулась и пошла назад. Мафи бросилась за ней и схватила за плечо.

– Эй! Что с тобой?

– Вы меня оскорбили, – зашипела Марсия.

– Стоять! – скомандовал Черчиль. – Не двигаться!

– Это ты мне? – вытаращила глаза Марсия. – Королеве?

Мафи так и села. Ну и ну! Неужели все заново? Марсия же извинилась за свое поведение, поняла, что не стоит изображать из себя императрицу, и вдруг опять принялась за старое?

Мопс поднял лапу:

– Марсия! Сядь и слушай молча.

Самая обидчивая мопсиха неожиданно покорно подчинилась. Черчиль окинул всех взглядом.

– Внимание! Километр Волшебства крайне опасное место. На первый взгляд вроде ничего сложного на дороге нет. Нет реки, через которую надо переправляться, ям, развалин, гор. Красивая местность, цветы вон растут.

– Да, да, – запрыгала Куки и потянулась к оранжевой ромашке. – Никогда не видела такую большую.

– Не трогай, – предостерегла Капа, – укусить может.

– Да ладно, – засмеялась Куки, – я уже не маленькая, меня не проведешь. Отлично знаю, что у растений зубов нет. И вообще, в Прекрасной Долине никто клыки в ход не пускает. Перестань мне замечания делать. Я сама умная, поступаю как хочу.

Куки ткнулась носом в яркую шапку цветка, покачивающуюся на длинном стебле. Лепестки быстро сложились и обхватили нос мопсихи.

– Ай-ай-ай, – завизжала Кукася, – ай-ай-ай!

Мафи кинулась к ромашке и дернула ее за жирный стебель. Цветок чихнул и раскрылся.

– Ой, ой, – рыдала Куки, – мне больно! Очень!

– Сейчас, сейчас, – засуетилась Феня, вынимая из своей сумки пузырек и марлевую салфетку, – вот, положим компресс на мордочку. Через пару секунд тебе станет легче.

– Что цветок сделал? – плакала Куки.

– Не знаю, дорогая, – призналась Феня, – возможно, укусил тебя или обжег… Никто понятия не имеет, на какие действия способны те, кто населяет Километр Волшебства. Сюда ни один житель Прекрасной Долины не ходит.

– Зачем тогда камни и оправу спрятали там, куда через поганое место идти надо? – удивилась Мафи.

– Редкие личности решатся на поход по Дороге Искушений, – сказала Фенечка. – Я таких не знаю, а ты, Капа?

– Не слышала, чтобы кто-то по своей воле сюда сунулся, – вздохнула Капитолина. – Куки, когда Старейшины сделали Амулет Добра, они подумали, что с ним может случиться беда и Прекрасная Долина окажется беззащитной перед лицом зла. Чтобы этого не случилось, был изготовлен комплект особых камней и оправа. Если талисман погибнет, можно будет быстро собрать второй.

– Что-то вроде конструктора? – предположила Антонина.

– Да, – кивнула Феня, – есть чертеж и инструкция, как собрать дубликат. Но ведь неправильно хранить запасной оберег вместе с основным. Великий ученый Карл, отец Черчиля, поместил все необходимое в пещеру в горе. Никто, кроме самого Карла, не знал о тайнике.

Феня осеклась и пробормотала:

– Ну… э… вот.

– Дорогая, – сказал Черчиль, – думаю, теперь можно открыть всем правду, которую ты верно хранишь.

Фенечка выдохнула.

– Как-то раз Карл позвал меня и сказал: Фенюша, мне пора в мир людей. Черчиль возвращается. Какое-то время он, как ты понимаешь, будет неразумным щенком. Все воспоминания к нему вернуться в три года, но я на тот момент буду с теми, кого охраняю, и не смогу ничего рассказать сыну. Феня, ты моя лучшая ученица, самая умная, поэтому слушай про Амулет Добра.

Я была поражена тем, что узнала, а Карл предупредил:

– Феня, информация о местонахождении тайника и другие сведения записаны мною в Волшебную книгу. Передай мои слова Черчилю. Если случится беда, откройте том и действуйте, как там будет указано.

– Папа ушел в семью работать Хранителем, – вступил в беседу Черчиль, – я вернулся в Прекрасную Долину, и Фенюша через три года сообщила мне о словах Карла.

– Черчиль воскликнул: «Папа объяснил, как открыть книгу?» – вздохнула Феня, – и очень расстроился, когда узнал, что нет.

– Карл забыл сказать, каким образом вскрыть футляр-шар, – улыбнулся Черчиль, – папа очень рассеян. Я надеялся, что до возвращения Карла ничего дурного не случится. А Феня стала искать в старинных манускриптах руководство к Волшебной книге. Фенечка упорная, она его нашла. Дорогая, я горжусь тобой!

– Да ладно, – смутилась мопсиха и поправила очки, – я люблю читать, получила много удовольствия, роясь в архиве, куда ты меня впустил. Я счастлива, когда работаю, мне ничего, кроме книг, не надо. Замуж совсем не хочу и о детях не мечтаю.

– Мы с тобой похожи, – удивился мопс, – я тоже испытываю всеобъемлющую радость, беря в лапы научные трактаты. Почему ты раньше мне о своей поглощенности наукой не говорила?

– К слову не пришлось, – пробормотала Феня и опустила уши, – не люблю попусту болтать.

– И я не особо разговорчив, – сказал Черчиль, – еще мне не нравятся шум, сплетни, поэтому я не хожу на вечеринки.

– Да, да, – подхватила Фенюша, – лучше посидеть над книгой. Знаешь, незадолго до того, как мы отправились в путь, я, реставрируя одну летопись, научилась писать заглавные буквы, как дог Марк, составитель первой книги о Прекрасной Долине.

– Почерк можно разработать, – вздохнул Черчиль, – а вот особые чернила… Увы, их рецепт утерян, а Марк уже много лет хранит монастырь, расположенный так далеко в горах, что туда даже почтовому жабу не добраться. Фенечка, ты, возможно, напишешь буквы, как Марк, но из-за отсутствия специальных чернил они всегда будут казаться неправильными.

Феня сняла очки, подышала на стекла, протерла их замшевой тряпочкой и сказала:

– Я обнаружила рецепт чернил и сделала их. Буквы получились невероятно красивыми. Надеюсь, моя работа понравится Марку.

– Фенюша! – ахнул Черчиль. – Вот это новость!

Мафи обрадовалась: Черчиль наконец-то заинтересовался Феней, оценил ее таланты, еще немного – и мопс поймет, самая умная мопсиха еще и самая замечательная, влюбится в нее, будет свадьба. Надо подтолкнуть Черчиля к Фенечке. Мафи подняла лапу:

– А еще вы оба обожаете имбирное печенье с орешками и сыр! У вас много общих интересов!

– Все нежно относятся к сыру и бисквитам, – фыркнула Матильда, – и я, и черепаха Зоя. Но это не означает, что мы с противной Тортиллой похожи!

– А при чем тут Километр Волшебства? – поинтересовалась Марсия.

Черчиль, внимательно смотревший на смущенную донельзя Феню, вздрогнул.

– М-да! Мы отвлеклись. Карл тщательно спрятал все, но он сильно опасался: вдруг кто-то узнает про копию амулета, захочет из любопытства пойти, посмотреть на камни с оправой и разрушит магическую силу запасного талисмана. Поэтому Карл создал Километр Волшебства, преодолеть его крайне трудно, потому что идти придется по Дороге Искушений, бороться с ними.

– С какими? – поинтересовалась Куки.

– Для каждого они свои, – пояснила Феня, – например, за тобой водится грешок любопытства. Вот тебе, Куки, и явился необычный цветок, к которому ты сразу побежала. А еще ты воспринимаешь советы как замечания, поэтому не послушалась, понюхала ромашку. И что?

– Очень сильно она кусается, – пожаловалась Куки, осторожно трогая лапой нос.

– Да, дорогая, – кивнул Черчиль, – хорошо, что рядом оказалась Фенюша с примочкой, боль утихла, и ты смогла продолжать путь. Иди ты одна, тебе бы пришлось мчаться назад к реке, чтобы умыться. Сомнительно, что ты предприняла бы вторую попытку двинуться по Дороге Искушений. Достаточно один раз обжечься, чтобы больше никогда к Километру Волшебства не соваться. Дорога Искушений живо определяет все слабые места идущего и использует их, чтобы не пропустить никого к горе с тайником. Куки поплатилась за любопытство и вечное желание спорить со взрослыми.

– Зато я честная, – похвасталась Куки, – всегда говорю правду!

– Вот почему нам велено было выходить вместе, – пробормотала Мафи. – Карл знал, что впереди Километр Волшебства, не всякий сумеет его преодолеть. Амулет же могут удержать только двое, а еще лучше трое.

– Черепашки и жаб уже смылись, – ехидно заметила Матильда.

– Поняла! – обрадовалась Марсия. – Километр Волшебства оживил мою обидчивость, я хотела удрать, но вы меня остановили. А Феня помогла Куки. Друзья очень важны, только вместе можно преодолеть трудности.

– Без настоящих друзей невозможно жить, – согласилась Капа.

Куки захихикала:

– Зефирке бы Дорога Искушений насыпала конфет, пирожных, булочек… Она бы мигом про все забыла, начала бы есть…

– У нее живот заболел бы, и никуда бы она не пошла, – договорила Марсия. – А мы бы не позволили ей есть сладкое.

– В принципе верно, – кивнул Черчиль. – Маленькое уточнение: друзья должны быть настоящими, которые на самом деле любят тебя, а не поддерживают отношения исходя из своих интересов.

– А как справиться с искушением? – спросила Мафи. – Не поддаться им?

– Сложный вопрос, – кивнула Феня. – Представь, что есть некто, очень-очень-очень важный для тебя.

– Мама? – спросила Мафечка.

– Или папа, бабушка, дедушка, – добавила Марсия.

– Кто-то еще важнее, любящий тебя бесконечно, – уточнила Фенечка. – Ты боишься его опечалить, сделать что-то, что ему не понравится, расстроить. У тебя в душе живет страх, но он нужен, страх совершить плохой поступок. Всякий раз, когда ты собираешься что-то сделать, подумай, не заплачет ли от огорчения, узнав о твоем поступке, тот, кто тебя больше всех любит.

– Он меня накажет? – спросила Куки.

– Нет, – вздохнул Черчиль, – он тебя очень сильно любит и не поставит в угол, просто очень-очень-очень опечалится. Мысль, что ты принесешь страдания тому, кто тебя бесконечно любит, остановит от плохого поступка.

– Не понимаю, – расстроилась Мафи. – А он кто?

– Потом подробно поговорим на эту тему, – начала Феня и осеклась. – Смотрите! Там цветок Дордоны! Найти его – невероятная удача! Его корень придает отвагу. Надо мне его выкопать и съесть.

Феня ринулась в кусты, растущие справа от дороги.

– Пойду помогу Фене, – воскликнул Черчиль и, вслед за самой умной мопсихой, поспешил в заросли.

Не успел он скрыться, как Куки воскликнула:

– Ой! Сундук! Смотрите, стоит на дороге! И откуда только взялся? Пять секунд назад ничего не было! Давайте его откроем.

– Вспомни ромашку, – предостерегла Мафи.

– У Фени лекарства есть, – отмахнулась Куки и схватилась за крышку.

– Не трогай, – крикнула Капа, – поранишься.

Но Куки легко подняла крышку и показала свои лапки.

– Я сама знаю, как поступать. А вот ты и не права! Ничего не случилось! Ну-ка, что там. Оооо! Драгоценности. Капа! Здесь твои бусы.

– Не может быть, – печально возразила Капитолина, – мое самое любимое колье теперь у черепахи Зои.

– Нет! – запрыгала Куки. – Вот же оно.

Мафи уставилась на сестру, которая держала синее ожерелье.

– О-о-о, – простонала Капитолина, – глазам своим не верю. Ну-ка!

Капа схватила украшение, поцеловала его, надела на шею, потом наклонилась над не пойми откуда возникшим на дороге сундуком и начала в нем рыться, выкрикивая:

– Браслеты! Бусы! Кольца!!! Шапочка со стразами! Носочки с бисером! Оооо! Тут еще мыло!

Капитолина продемонстрировала всем красивую пузатую бутылочку и начала отворачивать пробку.

– Стой, – опомнилась Мафи, – это искушение, не нюхай! Сними скорей все украшения!

Поздно! Капитолина поднесла открытую бутыль к носу, сделала глубокий вдох, застонала от восторга и замерла.

Мафи кинулась к ней и попыталась выдрать из лапы старшей сестры хрустальный флакон, но тот словно прирос к ней.

– Что с Капой? – обомлела Марсия. – Не шевелится, не моргает.

– Это было искушение, – всхлипнула Мафи. – Волшебный Километр понял, что Капитоша обожает побрякушки, косметику, и воспользовался этим. А я не сообразила сразу, как поступить! Матильда, почему ты мне не помогла?

– В чем? – удивилась белка.

– Ты старше меня, умнее, – заплакала Мафи, – тебе следовало стащить с Капитолины проклятые синие бусы!

– Извини, не поняла, что они плохие, – залепетала Матильда, – красиво выглядят. Куки виновата, она сундук открыла, про ожерелье сказала, вот Капа и кинулась к своим любимым побрякушкам.

– Я ни при чем, – заныла Куки. – Почему вечно я неправильно себя веду? Все мне замечания делают!

– Нет! Это твоя вина, – наседала Матильда. – Зачем колье вынула? Мы с Марсией здесь ни при чем. И Мафи тоже, от твоего противного любопытства беда случилась.

– Нет, это случилось из-за Капиной любви к украшениям, – заплакала Куки. – Отстаньте!

– Куки, ты меня гонишь? – надулась Марсия. – Велишь отстать? Ладно, до свидания.

Прежде чем Мафи успела ахнуть, Марсия развернулась и понеслась назад по дороге с такой скоростью, словно к ее спине был привязан реактивный двигатель. Куки заревела в голос, у нее вмиг промокла шерстка на шее, груди, животе, лапах… Слезы лились из глаз маленькой мопсихи потоком.

– Меня никто не любит, – причитала она, – все только замечания делают. А почему? Потому что я вам правду говорю!

Мафи испугалась, закрыла голову лапами, опустила уши и затряслась. Ну почему именно сейчас, когда на дороге появился сундук, Феня и Черчиль убежали за каким-то странным цветком?! Она, Мафи, еще не взрослая, ей не справиться с букетом проблем. Непонятно, как поступить? Нестись за Марсией и тащить ее назад? Утешать Куки? Безвыходное положение! «Из любой ситуации можно найти выход», – прозвучал в голове дворняжки голос Антонины. Мафи стряхнула оцепенение. Где чихуахуа? Куда она подевалась? Сейчас на тропе находятся рыдающая Куки, совершенно растерявшаяся Матильда и сама Мафи. Антонина словно растворилась в воздухе. Похоже, помощи ждать не от кого. Надо действовать самой!

Глава 22

Километр Волшебства

Мафи встряхнулась.

– Матильда!

– Да? – прошептала белка.

– Займись Куки, я побегу искать Феню и Черчиля, – скороговоркой выпалила Мафи. – Знаешь, куда подевалась Тонечка?

– Нет, – еле слышно сказала Матильда, – мне плохо, голова болит.

– Прекрати, – рассердилась Мафуся, – Куки хуже, чем тебе! Успокой ее.

– Как? – пролепетала Матильда. – Давай лучше я на поиски друзей брошусь!

Но Мафи уже кинулась в кусты, крича во все горло:

– Фенюша! Черчиль! Ау! Антонина! Вы где?

Бежать пришлось недолго. Метров через сто Мафи увидела на траве очаровательную колыбельку, которую прикрывал висевший сверху розовый полог, расшитый золотыми звездами. Мафуня кинулась к колыбели, бесстрашно отдернула полог и обомлела. Под очаровательным мягким одеяльцем в пижамке с изображением мишек, прижимая к себе плюшевого белого зайчика, с самым счастливым выражением на мордочке лежала Антонина. Мафи, пытаясь справиться с изумлением, начала трясти чихуахуа. Тоня спокойная, рассудительная, она обладает большими познаниями в разных науках, никогда не выходит из себя. Мафи казалось, что она идеальная собака, пример для подражания, и уж кому-кому, а ей легко пройти по Дороге Искушений. У чихуахуа нет никаких грешков, она не обжора, как Зефирка, не обижается, как Марсия, не трясется от страха вроде Фени, никогда не кинется к украшениям, не будет рубить всем правду в глаза и не боится вернуться в мир людей, чтобы хранить их. Мафи вздрогнула: вновь стать Пошлавон ужасно! Она такого никогда не захочет. Но Антонина-то ничего не опасается. И что оказалось, Антонина в глубине души мечтает снова стать маленьким щенком, спать под розовым пологом, играть с плюшевым зайкой…

Это просто невозможно, но это так!

– Похоже, я совсем не знаю Антонину, – бормотала Мафи, дергая чихуахуа за передние лапки, – никогда не беседовала с ней по душам. Тоня, очнись!

«Младенец» не открыл глаз. Мафи испугалась и наклонилась к мордочке названой сестры Черчиля. Уши уловили слабое дыхание.

– Фу! – облегченно вздохнула Мафи. – Она жива.

Некоторое время Мафи пыталась разбудить Тонечку, потом, поняв бессмысленность своих попыток, решила поискать Феню и обнаружила ее сидящей на камне со старинной книгой в лапах. Феня казалась окаменевшей. Рядом на траве полулежал Черчиль, перед ним был раскрыт толстый том. Мопс тоже не шевелился.

– Вы же уходили за цветком Дордоны! – воскликнула Мафи. – Зачем взяли книги? Вы же умные, а не сообразили, что Километр Волшебства подсунет вам…

Мафуся наклонилась над Черчилем и увидела название, напечатанное на обложке фолианта. «Сказки братьев Гримм». Все понятно. Черчилю подбросили издание, которое таинственным образом исчезло из библиотеки семьи, где он работает Хранителем. Мопс очень хотел прочитать сказки, он не сумел справиться с искушением. Мафи ощутила, как у нее на спине дыбом поднимается шерсть. Если уж все понимающий Черчиль попался на удочку Километра Волшебства, то ей, не особо умной Мафи, никогда не пройти до конца по Дороге Искушений. Надо разворачиваться, пока не поздно, и драпать отсюда со всех лап. В шею полумопса неожиданно вцепились чьи-то невидимые пальцы, Мафи попятилась, налетела спиной на колыбельку Антонины и вздрогнула. Стоп. Она не имеет права удирать. Гадкие мысли ей навевает противная Дорога Искушений.

– Я об этом подумаю! – громко сказала Мафуся. – Я об этом непременно поразмышляю, но завтра, завтра подумаю о бегстве, не сегодня.

Невидимые пальцы, стиснувшие ее шею, разжались. Мафи перевела дух и начала будить Черчиля, она толкала его, щипала, пинала, потом закричала:

– Черчиль, ты глупец! Прочитал сто библиотек и ничего не понял!

Мафуся надеялась, что, услышав совершенно несправедливые слова, Черчиль возмутится до глубины души и очнется, чтобы отругать ее. Но хранитель архива и библиотеки продолжал лежать, он не шевелился, казался замороженным, точь-в-точь таким, как Антонина. Но он был жив, Мафи слышала его слабое дыхание.

В конце концов устав, Мафи всхлипнула, вернулась к Фене и увидела, что старшая сестра держит в лапах старинный манускрипт, который называется «Как умной, но некрасивой собаке найти себе хорошего мужа и жить с ним счастливо в окружении большого количества детей».

Несмотря на происходящее, на морде Мафи появилась улыбка. Вон оно что! Фенечка, оказывается, мечтает о свадьбе! Мафи уже поняла, что ей нравится Черчиль, но то, что Феня хочет белое платье, фату, красивые туфельки, букет, торт и армию щенят в перспективе, ей и в голову не приходило. Всякий раз, когда кто-то из жителей Прекрасной Долины заказывает у Зефирки подвенечное платье, черная мопсиха говорит старшей сестре:

– Сшила, как всегда, красивый наряд, но моим лучшим произведением для невесты станет твое платье, Фенюша! Давно придумала фасон. Юбку украсит тысяча маленьких цветочков из бисера, я уже потихоньку делаю их!

И всякий раз, услышав эти слова, Феня машет лапой и отвечает:

– Зефирка, в моих планах нет замужества, я посвятила свою жизнь науке. Кастрюли, пеленки – не мой удел, замуж я никогда не выйду, мне это не нужно.

И что? На самом деле Фенечка грезит о муже и детях. Кто сказал, что нельзя совмещать научную карьеру и счастливую семейную жизнь?

– Вот так живешь с родственниками в одном доме, – зашептала Мафи, – вроде все про них знаешь. Феня, например, любит на завтрак кашу, зубная паста у нее с ароматом шоколада, она носит платья-балахоны, все время читает, я очень хорошо все ее повадки изучила. Но, глядя на эту книгу, понимаю: я совсем не знаю Фенюшу. Сначала надо выяснить, что у твоего близкого на душе, а уж потом думать, какие котлеты он ест. А я! Я глупая, никчемная, невнимательная, ничего делать не умею, ни на что не способна, у меня не получится собрать Амулет Добра, я полная неудачница, надо немедленно идти домой и…

– М-м-м, – тихо простонала Феня.

Мафи вздрогнула и кинулась к ней.

– Ты очнулась?

– Сейчас, – забормотала Фенечка, – пытаюсь лапами пошевелить, левая задняя уже двигается.

– Что с вами случилось? – закричала Мафи.

Феня шумно вздохнула.

– Побежала выкопать корень Дордоны, хотела его съесть, чтобы храбрее стать. Но цветок неожиданно исчез. И точно на том месте, где рос цветок, на земле очутилась книга, совершенно неинтересная. Я сознательно отказалась от семьи ради науки… Но лапы сами ее взяли. Такой холод сразу по телу пошел… Он заморозил сначала мой хвост, потом спину, живот, грудь. Последнее, что помню: Черчиль и Антонина идут сюда, на земле лежит еще один том, и колыбелька не пойми как материализовалась. Не успела я на нее взглянуть, как холод проник в сердце, и наступила темнота.

Фенечка встряхнулась и встала.

– А потом твой голос: «Я глупая, невнимательная, у меня не получится собрать Амулет…» Мне стало так тебя жаль, так жаль, что лед, сковавший тело, развалился.

– Значит, Километр Волшебства можно победить, – заликовала Мафи.

– Да, – согласилась Феня, делая шаг, – добро уничтожает зло, любовь – ненависть, жалость – каменное бесчувствие, надежда – отчаянье, смелость – трусость… Надо лишь, чтобы хорошее чувство оказалось сильнее плохого. Если кто-то тебя обидит, не лезь в драку, не груби в ответ, это только укрепит зло. Пожалей своего обидчика, пожелай ему добра, но только искренне, от всей души, и тебе сразу станет легче. Не будь злой, и тогда чужая злоба не навредит тебе.

– Черчиль с Антониной тоже очнутся? – спросила Мафи.

– Надеюсь, – вздохнула Феня, – вероятно, на них подействует Амулет Добра, который мы сделаем.

«А если нет? – подумала Мафи. – Или у нас ничего не получится?» Но вслух этого не сказала.

– Куки! – занервничала Феня, очутившись на дороге. – Ты плакала? Что случилось?

– Марсия убежала, – всхлипнула Куки.

– Мы пытались ее остановить, но не смогли, – затараторила Матильда.

– Мы? – удивилась Мафи. – Ты стояла и молчала!

– Нет, – возразила белка, – я ужасно переживала в душе, от волнения ничего делать не могла.

– Перестаньте болтать, – строго сказала Феня. – Видите березу? А за ней гору?

– Да, – кивнула Куки.

– Там заканчивается Километр Волшебства, нам осталось совсем чуть-чуть, – объяснила самая умная мопсиха, – давайте побежим что есть сил.

Мафи оттолкнулась задними лапами и понеслась. Ветер свистел в ушах, в носу стало сухо, мелкие камушки, покрывавшие дорогу, больно впивались в лапки, но Мафи не останавливалась, она первой долетела до березы, свалилась у ее корней и прошептала:

– Все! Мы это сделали.

– Как бы не так, – произнесла, задыхаясь, белка, – сейчас самое интересное начнется. Амулет нелегко собрать.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Мафи.

– Просто предполагаю, – пояснила Матильда, – а где Феня и Куки?

Мафи стала озираться.

– Вон там, на дороге. Почему они стоят?

– Сбегай и спроси у них, – предложила Матильда.

Мафи поежилась. Вернуться во владения Километра Вошебства? Ну уж нет! Неизвестно, что еще придумает Дорога Искушений. Мафусе-то досталось не самое тяжелое испытание, у нее несколько раз появлялись мысли о бегстве, но с ними оказалось легко справиться с помощью заклинания «Я об этом подумаю завтра». Что случится, если Мафи сейчас поспешит к сестрам? Вероятно, Километр Волшебства обозлится на собаку, затеявшую сновать туда-сюда, и придумает для нее нечто особенно гадкое.

На нос упало что-то холодное. Мафи вынырнула из своих мыслей и испугалась. Вокруг стало еще темнее, на небе сгустились тучи, снова пошел дождь.

– У нас ничего не получится, – прошептала Матильда, – Феню и Куки там что-то держит. Лучше убежать со всех лап в Мопсхаус и спрятаться там.

– Тогда Прекрасная Долина погибнет, – возразила Мафи.

– Она и так уже во тьме, – всхлипнула белка. – Все. Конец. Мы не успели. Нам не собрать Амулет Добра. Света почти нет. Вдвоем нам не справиться. Я маленькая, слабая, ты глупая. Инструкция, как делать Амулет, висит на шее у Фенюши, а она не шевелится. Конец истории. Конец всему. Мы попытались, но ничего не вышло.

– Замолчи! – крикнула Мафи и помчалась назад.

Глава 23

Ловушка для Куки

Подбежав к сестрам, Мафуся увидела, что Куки спеленало нечто серое, похожее на очень крепкую сеть. А Фенечка свободна, она стоит рядом и трясется.

– Что случилось? – оторопела Мафи.

– Мне очень страшно, – пролепетала Феня, – прямо жутко. Придется войти в пещеру! Вдруг там будет Эдгар? Или мы столкнемся с самим Барклаем? Да от нас даже горстки пепла тогда не останется. И моего главного оружия при мне нет, зеленого зонтика. Его Марсия унесла! Нет, нет, не пойду.

Феня разрыдалась. Мафи погладила ее по спине. Так, понятно, Дорога Искушений нагнала на Фенечку страх, и та не может с ним справиться.

– Откуда сетка? – сам собой вырвался у полумопса вопрос.

– Куки, – простонала Феня, – она…

– Не виновата совсем, – закричала младшая сестра, – нельзя говорить неправду! Нельзя! На дорогу выскочила большая овчарка и велела:

– Куки, скажи, что ты видишь маленькую белую кошечку!

Я ответила:

– Конечно, нет! Ты здоровенная псина!

А она:

– Куки! Громко произнеси: «Сейчас мои глаза видят очаровательного котеночка, пушистого и мягкого, как комочек ваты». Солги!

Но врать нельзя! Я отказалась, но собака не замолчала:

– Если ты соврешь, я тебя награжу, выполню твое самое заветное желание. Давай, говори про котеночка.

Я крикнула:

– Нет, ты овчарка! Я всегда говорю правду, одну только правду и ничего, кроме правды.

А монстр так засмеялся. Гадко. И продолжил:

– Куки, объясню еще раз. Если сейчас произнесешь: «Вижу очаровательную кисоньку», исполню то, о чем ты мечтаешь. Куки, что тебе более всего хочется?

И я опять сказала честно:

– Немедленно оказаться в пещере и собрать Амулет Добра.

– Это так просто, – захихикала зверюга, – вымолви всего три слова: «Вижу белую кошечку». И в тот же миг очутишься там, где надо, спасешь Прекрасную Долину. Поняла?

Я кивнула. Собачина ухмыльнулась.

– Говори!

И я произнесла:

– Ты страшная, злая овчарка. Я никогда не совру! Я говорю только правду!

Феня неожиданно перестала дрожать.

– Я ей сказала: «Куки, сейчас такой момент, что необходимо соврать. Иногда ложь может спасти жизнь. Это трудно понять, но это так. Не настаивай на своем, пожалуйста!» Но она рассердилась: «Не смей мне замечания делать, сама знаю, как себя вести». И, глядя овчарке в глаза, заорала: «Ты – собака!» Псина расхохоталась и растаяла в воздухе, на Куки упала с неба сетка, а меня страх душить начал!

– Куки, – простонала Мафи, – ну почему ты не послушалась Фенюшу? Собака же обещала выполнить твое заветное желание.

– И что? – закричала Куки. – Это было мое искушение. Черчиль объяснил, что нельзя поддаваться Километру Волшебства, он тебя испытывает. Собака решила из меня врунью сделать, но я с честью выдержала испытание. И вот!

– Нет, – устало сказала Мафи, – овчарка проверяла, сумеешь ли ты ради сохранения Прекрасной Долины пожертвовать своими принципами. Врать очень плохо. Например, ты взяла без спроса кекс, а потом сказала маме, что не брала маффин, это некрасивый поступок. Но если ради спасения родины и своей семьи надо назвать белое черным, то следует так сделать. Куки, ты попала в очень трудную ситуацию. Перед тобой встала не детская проблема. Тяжелое испытание!

Куки расплакалась.

– У меня в голове только одна мысль билась: я не стану врать, это очень плохо! Что я наделала! Почему не солгала?! Мне же Черчиль говорил про ложь во спасение, а я его урок забыла. Я глупая!

– Ты хорошая, – пробормотала Мафи, – просто еще маленькая, поэтому всегда пытаешься настоять на своем.

– Я большая, – всхлипнула Куки, – не маленькая, не надо мне замечания делать.

Феня вынула из сумки платочек и, просунув лапку сквозь веревки, аккуратно вытерла слезы, льющиеся из глаз самой правдивой мопсихи.

– Взрослой собака делается, когда начинает прислушиваться к словам тех, кто ее любит. Только малыши считают, что они умнее всех. Куки, нам надо идти к тайнику.

– А я? – всхлипнула Куки. – Со мной что будет?

– Тебе придется некоторое время постоять здесь, – сказала Феня, – сеть волшебная, ее не разрезать, не разорвать. Магия перестанет действовать, когда заработает новый Амулет Добра. Не волнуйся, все будет хорошо.

– Да? – прошептала Куки. – Ты уверена? Вы с Мафи и Матильдой справитесь? У вас получится? Мне не придется всю жизнь провести здесь в сетке?

Феня улыбнулась.

– Конечно, нет. Мы уже прошли почти весь путь, осталась чистая ерунда: вставить камни в оправу, это очень просто. Стой спокойно.

– Мне страшно, – всхлипнула Куки, – придется тут одной быть.

– Нет, дорогая, с тобой останется наша любовь, – возразила Феня, – если собаке делается страшно, одиноко, горько, она должна подумать о том, кто ее любит, и сразу на душе станет хорошо.

– Ладно, – прошептала Куки, – простите меня. Теперь перестану спорить и считать себя самой умной, начну прислушиваться к советам.

– Ну тогда я его тебе дам, – оживилась Мафи. – Громко пой, от песен все плохое исчезает. Нам можно уходить? Или кому-то все же лучше остаться с тобой? Для удержания Амулета Добра нужны двое. У березы ждет Матильда. Я могу с тобой тут посидеть, а Феня и белка…

– Я вас обеих отпускаю, – прошептала Куки, – двое – это мало, вдруг еще что-то случится, тогда Прекрасную Долину не спасти.

– Я горжусь тобой, – сказала Феня. – Куки, ты настоящий герой!

Мафи и Фенечка побежали по дороге вперед, за их спинами раздался крик:

– А-а-а-а!

Мопсихи притормозили и оглянулись.

– А-а-а-а я ничего не бо-о-о-оюсь, – завопила Куки, – а-а-а-а я храбрее всех…

– Она не плачет, а поет, – догадалась Мафи, – у Куки совсем нет голоса и слуха.

– Зато громкости хоть отбавляй, – улыбнулась Феня.

– Думаешь, Амулет Добра собрать легко? – не успокаивалась Мафи.

У Фени задрожали уши.

– Не знаю.

– Но ты пообещала Куки, что все будет хорошо, – прошептала Мафи.

Феня во весь опор понеслась вперед. Мафи кинулась за ней. Когда собаки очутились у березки, Феня остановилась, перевела дух и произнесла:

– Нельзя же было сообщить Куки правду, ей не следует знать, что все может закончиться не так, как нам хочется.

– Эй, чего вы так долго? – закричала белка, увидев сестер. – Куда нам теперь идти?

Феня показала лапой направо:

– Нам туда.

– Откуда ты знаешь? – заспорила Матильда. – Лучше посмотреть план. И вообще, может, мы не к тому холму притопали, вон их сколько! А ты ни разу в карту не заглянула.

Феня молча пошла направо.

– Стой, – возмутилась Матильда, – вдруг нужно идти в другом направлении?

– Нет, – спокойно возразила Фенюша, – я не рассматривала постоянно карту, потому что наизусть ее выучила.

Матильда подпрыгнула.

– Зачем?

– На всякий случай, – объяснила Фенечка, – мешочек мог потеряться.

– Ты схему зазубрила? – поразилась Мафи. – Это возможно?

– Ничего трудного, – улыбнулась Феня, – есть разные способы сделать так, чтобы информация навсегда в мозгу осталась. Мне трудно давалась химия. Я ее в стихах учила.

– Стихи про химию? – захихикала Матильда. – Это как?

– «Мы говорим спокойно: жир. А между прочим, он – эфир. Жир из кислот и глицерина. Такая вот у нас картина», – продекламировала самая умная мопсиха. – В библиотеке Черчиля есть толстая книга с разными многостишиями про химию. Мы пришли. Вот знак, который поставил Карл.

Мафи уставилась на пирамиду, сложенную из круглых камней, а Феня пробормотала:

– Теперь четыре шага на запад, два на восток, еще три на юг, один на север. Точно. Сюда надо приложить чешуйку черепахи, и пещера нас впустит.

– Ты не потеряла ключ? – засуетилась Матильда.

Фенечка сняла с шеи мешочек, достала оттуда кусочек панциря Зои и, прикладывая его к выемке в воротах из камней, прошептала:

– Теперь надо произнести волшебное заклинание.

– Смотрите, – ахнула Мафи, – дверь в горе открылась.

– Ну конечно, мы все правильно сделали, – кивнула Феня, – идем!

– Внутри темно, – поежилась Матильда, – а там, где нет света, происходят страшные вещи.

Фенюша открыла свой рюкзак.

– Нет проблем, я прихватила фонарик, в нем новые батарейки.

Мафи медленно двинулась ко входу в пещеру. Ей было очень страшно, чтобы не трястись от ужаса, она твердила про себя: «Я храбрая, я ничего не боюсь, я отважная, смелая, я…»

Спину задело что-то мягкое. Мафи подпрыгнула и заорала.

– Мама!

– Дорогая, это всего лишь летучая мышь, – лязгая зубами, сказала Фенечка, – она не вредная.

По тому, как мелко-мелко дрожали уши старшей сестры, Мафуся поняла, что Феня невероятно боится, и прошептала:

– Зажги скорей фонарик.

Вспыхнувший свет оказался таким ярким, что Мафи зажмурилась, чихнула, потом сказала:

– У тебя, Феня, прямо прожектор!

– Я не включала свой фонарик, – прозаикалась Феня, – и…

Что хотела сказать сестра, Мафи не услышала. На ее затылок обрушился сильный удар, в голове пронеслась мысль: «На меня с потолка упал камень». Мафи сделала шаг, покачнулась, пол пещеры, покрытый мелкими камушками, вздыбился, стремительно приблизился к мордочке собаки и больно стукнул ее по носу.

Глава 24

Вся правда о Матильде

Уши уловили тихие шаги. Мафи приоткрыла один глаз. Что? Уже утро? Почему не звенел будильник? Кто ходит по спальне? Ну конечно, это Куки. Очень странно, что она проснулась раньше Мафи, но еще удивительнее то, что Куки не прыгает, не кричит: «Мама, Мафи соня, она не хочет на зарядку бежать». И кровать сегодня жесткая, и до носа из кухни не долетают вкусные запахи, не слышно, как мама гремит кастрюлями…

Мафи села, широко открыла глаза и сразу поняла: она не дома, а в пещере, чуть поодаль лежит Феня, над ней склонилась белка.

– Матильда, – простонала Мафи, – что произошло? Почему у меня так голова болит? С потолка камень упал?

Белка выпрямилась, в правой лапе она держала мешочек с картой.

– Башка у тебя слишком крепкая, прямо железная. Я стукнула по ней изо всей силы, а ты быстро очнулась.

Мафи с трудом поднялась.

– Что меня стукнуло? Камень с потолка упал?

– Вот заладила, – поморщилась Матильда, – камень, камень…

Мафи сделала шаг, ощутила, как кружится голова, и схватилась за стену.

– Что с Феней? Она лежит на полу!

– Да что ты! – усмехнулась белка. – Кто бы мог подумать!

Мафуша оцепенела. Голос Матильды звучал издевательски, на ее мордочке застыла улыбка, но не милая или веселая, а противная ухмылка. Она покачивала мешочком, который всю дорогу пуще глаз берегла Фенечка.

– Мотя, – прошептала дворняжка, – что происходит?

– Что происходит! – передразнила белка. – Что происходит! Ты как была глупой, так и осталась! Никогда вам Амулет не собрать! Ни-ко-гда!

Мафи опешила. Что случилось с Матильдой? Она сейчас сама на себя не похожа. Белка обычно приветливая, говорит мопсам и Мафи комплименты, она подруга Мули, часто прибегает в Мопсхаус, подолгу пьет чай с мамиными самыми вкусными в мире кексами. Матильда всегда красиво причесывает свой пышный хвост. Но сейчас вся шерсть на нем вздыбилась, уши белки слегка опустились, верхняя губа приподнялась, стали видны белые острые зубы, которыми она легко колет скорлупу самых твердых орехов.

Мафи попятилась и уперлась в стену пещеры, ей стало страшно. Волшебный Километр остался позади, но, похоже, его власть распространяется и на горы. Иначе по какой причине белка впала в ярость? Что делать Мафи, если Матильда набросится на нее с кулаками?

– Мотя, – пролепетала Мафи, – Фенечке плохо, мы с тобой должны собрать Амулет Добра. Ты ведь для этого сняла с шеи моей сестры мешочек? Хочешь посмотреть инструкцию, как собирать оберег? Давай поскорее начнем, времени мало осталось!

Матильда расхохоталась, и чем дольше и громче она смеялась, тем страшнее становилось Мафуше, потом в ее голове вдруг стали оживать воспоминания. Вот Эдгар просит Мафи принести ему ключи от гардероба, она бежит в столовую, чтобы попросить у мамы связку, и видит ее на столе. А почему она там оказалась? Мулечка никогда-никогда раньше не снимала ее с шеи, но в тот день у нее сначала заболела голова, потом началась почесуха. Белка посоветовала Муле сходить в баню, потому что принесла ей пирог с кокосом и у Мули началась аллергия.

– Матильда! – ахнула Мафи. – Это ты!

– Я это, я! – захохотала белка. – Твоя сообразительность приводит в восторг!

– Ты вызвала у мамы почесуху, – закричала Мафи. – Муле было так плохо, что она перестала соображать, поэтому и оставила ключи в столовой. Я не виновата!

– Пирог с кокосом я приготовила для закрепления эффекта, – злорадно сообщила Матильда, – основную работу проделал порошок зудящего дерева, маленькая щепоточка на хвост – и в голове остается только одна мысль: как бы посильнее почесаться. Если помыться, все проходит. Конечно, ты виновата. Кто отнес ключи Эдгару? Не я же!

– Но ты насыпала на мамин хвост порошок, – возмутилась Мафи, – и еще угостила ее пирогом, на который у нее жуткая аллергия.

– И что? Не стоило тебе брать связку, – ответила белка. – Я ни при чем.

– Дверь в мир людей! – не успокаивалась Мафи. – Густав ее не открывал. Створку, уж не знаю как, сумела открыть ты. Почтовый жаб не предатель!

Матильда начала размахивать хвостом.

– Ошибочка вышла, я всего лишь попросила Густава принести сумку с подарком Черчилю на день рождения. Да, кошелка была тщательно закрыта, но почему почтовый жаб не проверил, что он несет в Прекрасную Долину? Ему следовало вскрыть посылку!

– Эдгар сидел в ящике! – обомлела Мафи. – Как он туда поместился? Пес большой!

Матильда уперла левую лапу в бок.

– Забыла, что Генрих Барклай великий волшебник? Он может все. Эдгар стал легче пушинки и меньше цыпленка, легко в крошечной посылке улегся. Я ее взяла и тяжести не ощутила.

– Ты выпустила злобного пса?! – удивленно спросила Мафи.

– Давай зададим другой вопрос, – топнула Матильда. – Кто его через дверь в Прекрасную Долину пронес? Вот тот и виноват!

– Густав понятия не имел, что несет, – протянула Мафи.

– На крышке была надпись «Мармелад в подарок Черчилю от Моти», – хихикнул грызун, – тактическая хитрость. Почтовому жабу следовало проявить бдительность, и ничего бы не случилось.

– Густав не предатель, он не мог убежать, – прошептала Мафуша, – это ты его прогнала.

– Нет, – возразила белка, – он сам удрал в слезах. Я отозвала в сторону глупого жаба и спросила: «Знаешь, что на самом деле было в посылке, которую ты притащил? Там сидел Эдгар. Это из-за тебя Прекрасная Долина гибнет. Я сейчас всем правду расскажу, и тебя изгонят прочь. Навсегда». Он зарыдал и ускакал!

– Че и Ге тоже ты отослала, – догадалась Мафечка.

– А, – махнула лапой предательница, – с братьями совсем легко было. Они трусы. Услышали, что для открытия пещеры понадобится две черепашьи головы отрезать, и удрапали. Не захотели свою жизнь за Прекрасную Долину отдавать. Вот они какие гадкие.

Мафи вжалась в стену пещеры.

– Нет! Это ты подлая! Ну почему я раньше не сообразила, какова Матильда на самом деле? Ты постоянно пыталась помешать нашему походу. Когда Зефирка плакала над своей коллекцией фантиков, не хотела ее жечь, чтобы открыть книгу, ты твердила: «Не мучайте Зефирку, оставьте ее в покое». И это не было жалостью по отношению к Зефирочке, которая лишилась дорогого сердцу собрания! Нет! Ты не желала, чтобы мы открыли Волшебную книгу. Но у тебя осечка вышла! Зефирка совершила подвиг, она пожертвовала свою самую любимую вещь.

Матильда скрипнула зубами, но Мафи не утихала:

– И ты постоянно пыталась нас остановить, но ничего не получалось. Добрая Фенечка дала промокшей Матильде микстуру, а ты пролила липкую жидкость и испачкала платье Фени. Ты так заахала, заохала: «Давай тебе помогу, пока будешь одежду стирать, подержу мешочек с картой!» А я пожалела Матильду, попросила остаться в пещере, сама с Феней отправилась. И что? Ты, Мотя, следом помчалась, начала предлагать: «Мафи, помоги сестре, выжми платье, мешочек можешь мне отдать», но я не поддалась на эти уговоры. Ты отчаянно хотела получить бумаги, но они в твои гадкие лапы не попали. Матильда! Как ты могла стать помощницей злого волшебника Барклая? Как тебе не стыдно!

У белки вздыбилась вся шерсть, Матильда стала похожа на ежа Федора, который встретил в своем саду хомяка Зигфрида и понял, что тот нагло, без спроса, лакомится спелыми яблоками с его дерева.

– Это вам должно быть стыдно! – заорала Матильда. – Живете в самом большом доме, а у меня маленькая избушка всего из четырех комнат.

– Мотя! У тебя огромный коттедж, – опешила Мафуся.

– Ваш лучше, – заорала белка, – с черепичной крышей! А почтовый жаб притащил себе из мира людей голубой сервиз! У меня простые керамические кружки! Мулю все любят, а меня нет! У Капы полно бус, браслетов, мыла-кремов, а у меня несколько цепочек, и все! Марсия умеет делать красивые прически, Зефирка – шить платья, им золотые монеты прямо в лапы сыплются!

Мафи попыталась остановить Матильду:

– Ты тоже можешь научиться хорошо работать лапами.

– Это долго, – взвизгнула Мотя, – и пока шьешь – вся иголками исколешься, ножницами сто раз порежешься. Я не хочу работать, как Зефирка и Марсия, я хочу получать столько денег, сколько они! Разве справедливо, что у них есть все, а у меня ничего? Мне надо все, как у всех, и побольше! Все! Все мое!!! Не ваше!

Мафи молча моргала. Вон оно что! Матильда очень завистлива, а Муля всегда говорит: «Хорошая собака не должна красть чужое, врать и завидовать. Зависть – самое страшное чувство!»

– Барклай даст мне много-много денег, – зашипела Матильда, – я все-все заполучу! Чего молчишь? Дошло до тебя, как я здорово жить буду? Ладно, ты не такая противная, как остальные. Хочешь, пойдем со мной к Барклаю, он тебя наградит. Ты за деньги себе купишь все, что хочешь! Деньги – самое прекрасное на свете.

Мафи кашлянула.

– Нет, Матильда. Настоящая любовь и дружба не продаются и не покупаются. Деньги не все могут. Ни за какие золотые монеты не приобрести аромат пирога, который печет мама, смех Куки, когда она по утрам щекочет меня, шорох конфетной бумажки, которую разворачивает Зефирка, ворчание Марсии, когда я без спроса хватаю ее филировочные ножницы, топот лап Фени, идущей вечером проверять, как заперты двери… Мне жаль тебя, Матильда, ты никогда не будешь счастлива. Купишь сапожки, как у Зефирки, а потом увидишь: у Марсии-то лучше туфельки есть… Зависть – голодный зверь, она будет поедать тебя и никогда не насытится. В конце концов зависть тебя сожрет. И, знаешь, я друзей за монеты, даже золотые, не продаю.

– Глупая ты, – засмеялась Матильда, – прощай, Мафи! Следовало тебя посильнее камнем тюкнуть, как Феню. Ну да ничего! Никуда вам с трусливой сестрой не деться, я ухожу, пещеру закрою. Сиди тут, жди, когда Прекрасная Долина исчезнет. Недолго осталось.

– Я сделаю Амулет Добра! – крикнула Мафи.

– Как? – фыркнула белка. – Я унесу мешочек с собой! Ничего у тебя не получится. Инструкции-то нет!

Мафуся не успела сказать ни слова. Матильда выскочила из пещеры, послышался щелчок, выход закрылся.

Сначала Мафи хотелось завыть в голос, но она удержалась от слез, начала уговаривать себя.

– Спокойно. От рыданий лучше не станет. Поплачу завтра. Сейчас надо привести в чувство Феню. Хорошая новость: в пещере горит свет. Где сумка Фенечки? Да вот же она! Что тут есть? Запасливая сестра должна была взять капли от обморока, она такая умная, предусмотрительная…

Глава 25

Амулет Добра

Продолжая громко говорить, Мафи нашла бутылочку, накапала из нее немного жидкости на салфетку и положила ту на мордочку Фени. Старшая сестра громко чихнула, села и простонала:

– Что случилось? Почему у меня так болит голова?

– Тебя Матильда по затылку камнем стукнула, – пояснила Мафи.

Феня кое-как смогла встать на трясущиеся лапы.

– Не может быть!

– Сейчас некогда все объяснять, – занервничала Мафи, – белка унесла мешочек со всеми бумагами.

Феня схватилась за грудь.

– Боже! Не верю.

– Верь не верь, но Мотя предательница, – отрезала Мафи. – Ты говорила, что выучила план дороги и все инструкции наизусть, помнишь, как делать Амулет Добра?

– Отлично зазубрила порядок действий, – ответила Феня. – Но мне очень страшно! Вдруг ничего не получится?

– Глаза боятся, а лапы делают, – воскликнула Мафи.

– У меня на затылке большая рана, – прошептала Фенечка, ощупывая голову лапами. – Это от камня?

– Ага, – кивнула Мафи, – потом будем лечиться, сейчас некогда. Что и как надо делать? Командуй!

– Хорошо, – встрепенулась Феня, – начинаем.

* * *

– Какая ты умная, – пробормотала Мафи, вставляя последний камень в оправу, – догадалась наизусть руководство, составленное Карлом, выучить. Амулет Добра сложно собрать. А теперь что?

– Надо взять его в лапы и прочитать заклинание, – сказала Фенечка, – держать нужно очень крепко, не выпускать. Если хоть на секунду кто-то один уберет лапку, ничего не получится. Ты готова?

– Да, – кивнула Мафи.

Феня показала на круг, выложенный на полу красными камушками.

– Встать надо в центр геометрической фигуры.

Собачки перешагнули через линию, чтобы поместиться внутри окружности, им пришлось тесно прижаться друг к другу.

– Поднимаем лапы, держа в них Амулет Добра, – скомандовала Феня.

Мафи повиновалась:

– А он тяжелый!

– Ни в коем случае не отпускай, – предупредила Феня и начала нараспев читать заклинание.

Когда она вымолвила последние слова, Мафи зажмурилась, потом приоткрыла один глаз.

– Ничего не происходит.

– Стой тихо, – прошептала Феня.

– Ты ничего не перепутала? – спросила Мафи.

– Нет, – коротко ответила Феня и затряслась.

– Что должно случиться? – не успокаивалась Мафи.

– Не знаю, – честно ответила Феня. – Карл написал: «Держать Амулет Добра до результата».

– Какого? – полюбопытствовала Мафуша.

– Понятия не имею, – вздохнула Фенечка, – крепко держи Амулет. Сейчас что-то, наверное…

С потолка пещеры раздался незнакомый голос.

– Сделали Амулет Добра. Отлично.

– Кто это? – оторопела Мафи.

Феня втянула голову в плечи и залязгала зубами.

– Через пять минут энергия талисмана включится и заполнит Прекрасную Долину, – вещал бас. – Если вы не разожмете лапы, ваша родина будет спасена. У вас есть триста секунд на то, чтобы не дать оберегу заработать.

– Мы его не отпустим, – хором сказали мопсихи.

– Глупышки, – укорил их невидимый собеседник, – вам не все рассказали. Знаете, что будет, когда Амулет Добра заработает?

– Исчезнет зло, – ответила Феня.

– Верно, – согласился некто, – но что произойдет с вами? Карл об этом специально не написал. А почему? Потому что те, кто активирует талисман, не останутся в Прекрасной Долине. Улетающее прочь зло подхватит их и унесет с собой. Феня окажется в доме Эдгара, она станет навечно его служанкой. Фенечка, ты понимаешь слово «навечно»? Это навсегда, это никогда не изменится, это не пройдет, всю свою жизнь ты проведешь со злом.

Мафи ощутила, как тело Фенечки стала колотить крупная дрожь. Лапка старшей сестры, державшая Амулет, начала сгибаться.

– Нет! – крикнула Мафи. – Феня, нет! Он врет! Этого не может быть!

Лапа Фени выпрямилась.

– Ах, Мафи, – промурлыкал голос, – зря ты так горячишься. Знаешь, что будет с тобой? Тебя унесет в мир людей. Ты окажешься там, где встретила почтового жаба Густава, около супермаркета, опять станешь Пошлавон…

Мафи стало так жутко, что не передать никакими словами. Ее лапы ощутили холодный мокрый асфальт, в нос ударил воздух, пропитанный выхлопными газами. Стало холодно, по голове и спине забарабанили тяжелые капли дождя…

– Ща будет прикольно, – в голове у Мафи раздался мальчишеский голос, – глядите, ребята, как эта грязная собака побежит!

Послышилось шипение, в бок Мафи воткнулось что-то горячее, острая боль пронзила все тело. Мафи заплакала. Ой как плохо! Ой как ужасно. Ну за что вы так со мной! Я маленькая, голодная, я вас не обижала!

– Вау, прямо в нее петардой попал, – обрадовался мальчишка.

Лапа Мафи стала медленно опускаться.

– Нет, нет, – закричала Феня, – это неправда!

– Уж поверь, – перебил ее голос с потолка, – именно так и случится.

– Мафи, если мы опустим лапы, погибнет Прекрасная Долина, – заплакала Фенечка, – из-за нас случится беда. Я буду служить Эдгару. Мне очень страшно, но я не разожму когти.

У Мафи по носу потекли слезы.

– Я снова стану Пошлавон. Но буду вспоминать Мулю, Капу, Зефирку…

– Ты их забудешь, – перебил голос, – навсегда. Одинокая, больная, никому не нужная, голодная Пошлавон, которую любой пнет, обидит… а… а… а…

Бас пропал, Мафи почувствовала, как неведомая сила тянет ее вверх, отрывает от земли, и покрепче вцепилась в Амулет. Потолок пещеры разъехался в разные стороны, Мафи на секунду зажмурилась, потом открыла глаза…

Над Прекрасной Долиной сияло яркое солнце, вокруг весело щебетали птицы и пахло пирогами Мули.

– Мы победили! – закричала Феня. – Амулет Добра сработал!

– Тьма ушла, – ликовала Мафи. – Прекрасная Долина спасена. Фенечка, посмотри, как красиво под нами. Все деревья зеленые!

– Розы цветут, – подхватила старшая сестра, – а мы летим, как птицы, держась за талисман. Куда нас несет?

– Куда нас несет? – повторила Мафи и задрожала. – Куда?

– Голос не врал, – прошептала Феня и заплакала, – меня захватит Эдгар.

– А я стану Пошлавон, – еле слышно произнесла Мафи и начала слизывать горючие слезы, которые полились из ее глаз.

– Прощай, Мафи, – всхлипнула Феня, – я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – ответила Мафи, – очень-очень. Ты самая храбрая на свете, не верь тому, кто назовет тебя трусихой. Ой, смотри, мы пролетаем над Мопсхаусом. Во дворе Муля, Зефирка, Капа, Марсия, Куки, Черчиль, почтовый жаб Густав, черепашки Че и Ге… Там повсюду разноцветные шарики, флажки, и в саду на столе мамины кексы…

– Они все живы, вернулись домой и празднуют победу, – подхватила Феня. – Нет, я не буду плакать.

– Нет, я не буду плакать, – повторила Мафи, – я порыдаю завтра.

Амулет Добра неожиданно завис в воздухе.

Мафи глянула вниз и пробормотала:

– Не так уж и высоко.

– Метров пятнадцать, – оценила Феня, – как четырехэтажный дом.

– Если мы одновременно отпустим лапы, то упадем вместе, – закричала Мафи.

– Мы разобьемся, – испугалась Феня, – и лапы небось не разожмутся, им злая магия этого сделать не даст.

– Не бойся, давай попробуем, – предложила Мафуся. – На счет «три»! Только одновременно! Иначе ту, которая не отпустила лапы, унесет не пойми куда. Ну? Раз, два…

– Три, – заорала Феня, – давай!

Мафи разжала когти и полетела вниз, ее желудок почему-то поехал вверх, уши хлопали в воздухе, хвост развевался в разные стороны. Бух! Она упала на что-то мягкое и пружинящее одновременно. Мафусю подбросило вверх, потом снова потянуло вниз. Бух! Опять вверх-вниз! Бух! Вверх-вниз.

– Мафи, – завопила Феня, летающая рядом по тому же маршруту, – мы живы!

– Что нас подбрасывает? – закричала Мафуся.

– Не знаю! – ответила Феня.

Кто-то накинул на собак толстое ватное одеяло, и они наконец-то остались лежать. Мафи вытянула лапу и коснулась Фени.

– Эй, мы живы. И мы дома!

– Вроде, – прошептала та.

Глава 26

Сладкий вкус Победы

Одеяло сдернули, собаки сели.

– Вот они! – закричала Зефирка. – Ура!!!

– Ура!!! – подхватили остальные.

– Куда мы упали? – спросила Мафи.

– Черчиль понял, что вы сейчас свалитесь, и мы подтащили батут, который стоял у качелей, – затараторила Куки. – Черчиль очень умный, он вмиг вычислил место вашего падения.

– Амулет Добра улетел? – испугалась Мафи.

– Нет, он спланировал прямо к Муле в лапы, – пояснила Зефирка.

– Зачем вы прыгали? – упрекнула сестер Марсия. – Талисман медленно снижался, он нес вас домой. Вы бы просто приземлились, и все.

Феня и Мафи переглянулись, обнялись и зарыдали в унисон.

– Хватит сырость разводить, – велела Марсия, – давайте лучше пить чай с кексами.

У Мафи на мордочке моментально высохли слезы.

– С шоколадными?

– Еще есть апельсиновые, – облизнулась Зефирка.

Мафи соскочила с батута и кинулась к столу.

– Не садись на этот стул, – попросил Черчиль.

– Почему? – удивилась Мафи.

– Видишь, на тарелке уже лежит кусочек, – зашептал мопс, – он для Фени.

– Ладно, – улыбнулась Мафи и устроилась на соседнем стуле.

Фенечка устроилась рядом с Черчилем и начала с аппетитом есть маффин.

– Дорогая, – спросил Черчиль, – как тебе выпечка?

– Как всегда, прекрасна, – ответила Феня.

– Ничего необычного? – не утихал Черчиль.

– Нет, – ответила Фенечка и потянулась за вторым кексом.

– Стой, – скомандовал Черчиль.

Феня замерла.

– Почему?

– Ты съела кекс? – напрягся мопс.

– Конечно!

– Скорей! Зовите врача бурундука Пашу, – заорал хранитель архива и библиотеки.

– Зачем? – поразилась Фенюша. – Я прекрасно себя чувствую!

– Ты проглотила кольцо! – выпалил Черчиль. – Помолвочное. С большим бриллиантом. Я прошу твоей лапы! И сердца! Будь моей женой навсегда.

– Ой, – прошептала Феня.

– Я отыскал в библиотеке книгу, – продолжал мопс, – она называется «Как оригинально сделать предложение». Там советуют бросить кольцо с бриллиантом в бокал с шампанским или положить его в десерт. Я выбрал второй вариант.

– Ой, – повторила Феня и приложила лапки к животу. – Черчиль! Я согласна! Я очень хочу стать твоей женой.

– Случайно, не это колечко ты приготовил для Фени? – спросила Мафи, показывая золотой перстенек со сверкающим камнем.

– О! – обрадовался хранитель библиотеки. – Оно самое.

– Мафуся, как ты украшение из Фенечки вынула? – вытаращила глаза Куки.

– Колечко было в моем кексе, – пояснила Мафуся. – Черчиль перепутал, положил украшение в один маффин, а Фене подал другой.

– Извините, – смутился мопс, – я очень рассеян.

Муля встала.

– На свадьбу Фенюше и Черику принесут много хорошего. Но я хочу быть первой из тех, кто сделает подарок. Мой презент не лежит в коробке. Долгие годы я оставалась в Прекрасной Долине, потому что давным-давно на Совете Старейшин было решено, что Муля за свою многовековую работу Хранителем награждается почетной пенсией. Я буду жить в Мопсхаусе, ухаживать за членами семьи, печь кексы. Это ли не счастье? Но сейчас я отказываюсь от своей почетной пенсии, я отправлюсь вместо Фени менять Луну. Фенечка очень не хотела возвращаться в мир людей, и никто не догадывался, что самая умная мопсиха мечтает выйти замуж, все думали: Феня просто боится. Но сейчас мы знаем: невеста Черчиля очень храбрая, пусть она станет вместо меня главой Мопсхауса. У них с мужем появятся дети, а ребят должна воспитывать мама. Я поработаю вместо Фенюши следующие четырнадцать лет, а потом она меня сменит. Вот такой свадебный подарок!

– Прекрасный презент, – улыбнулась Капа и погладила синие бусы, украшавшие ее шею.

– У тебя новое колье? – спросила Мафи. – Очень красивое.

– Нет, – рассмеялась Капа, – мы с Черчилем и Антониной были как замороженные, потом вдруг теплый воздух поднял нас и перенес домой. У меня на шее оказались любимые бусы, у Черчиля в лапах был том «Сказки братьев Гримм», а Антонина прилетела вместе с кроваткой и игрушкой.

– Ко мне вернулась моя старая коллекция фантиков, – ликовала Зефирка, – просто появилась на тумбочке у кровати в целости и сохранности.

Куки забарабанила лапкой по столу:

– С меня слетели веревки, чья-то невидимая рука подняла и понесла меня домой, по дороге рядом со мной очутилась Марсия. Смотрите, на моей шее появился медальон с надписью «Правда лучше лжи, но иногда ложь нужна для победы».

– У Фени в комнате материализовался зеленый зонтик, – добавила Марсия, – точь-в-точь такой, какой она мне подарила. А я оказалась в розовой жилетке, как у Куки. Простите, что я убежала, бросила вас на Дороге Искушений.

– И нас извините, – в один голос произнесли черепашки Че и Ге.

– И меня, – пробормотал Густав.

– Никто ни в чем не виноват, – сказала Феня.

– Кроме белки Матильды, – уточнила Мафи, – она обманула Густава и черепашат.

– Мы знаем, – кивнула Муля.

– Откуда? – поразилась Мафуся.

– Когда все, кроме вас, вернулись домой, Волшебная книга стала звенеть, как сто колокольчиков, – объяснила Зефирка, – я ее открыла и увидела текст, которого раньше не было. Он рассказывал о предательстве Матильды и о том, что Феня и Мафи прилетят на Амулете, который опустит их прямо в сад.

– И мы все побежали надувать шарики, – запищала Куки.

– Значит, Волшебная книга все знала, – охнула Мафи. – Почему же ты, Зефирка, не прочитала нам про счастливое завершение похода, когда мы отправились в путь? Нам бы это очень помогло. Я все время боялась, что ничего не получится.

– И я, – призналась Феня. – Меня терзал огромный страх.

– Я же сказала, этого текста раньше не было, – пояснила Зефирка, – все заканчивалось планом дороги и инструкцией по сборке Амулета Добра. Рассказ о предательстве Матильды появился потом, когда вернулись все, кроме тебя и Мафи.

В кустах, рядом с которыми сидела Мафи, послышался шорох. Самая младшая сестра обернулась и вздрогнула. На секунду ей показалось, что между зелеными ветвями мелькнул пушистый рыжий хвост предательницы.

– А куда подевалась белка? – спросила Куки.

Зефирка пожала плечами.

– В Волшебной книге об этом нет ни слова. Мы сбегали к ней домой, но Матильды там нет.

– Наверное, она куда-то убежала, – вздохнул Черчиль.

– Надеюсь, завистливая и жадная Матильда никогда сюда не вернется! – звонко сказала Антонина.

– Это невозможно, дорогая, – сказала Муля. – Амулет Добра не позволит ей приблизиться к Прекрасной Долине.

– В Волшебной книге после рассказа о возвращении Фени и Мафи есть еще одна страница, – произнесла Зефирка. – Я ее переписала и сейчас прочитаю.

Зефирка откашлялась.

– «Никто не может знать вашего будущего. Даже Волшебная книга. Почему? Потому что только от вас зависит, каким оно будет. Только ваши поступки сформируют вашу судьбу. И не надо жаловаться, если в вашей жизни что-то идет не так, надо просто понять: ты сам что-то не так делаешь. Волшебная книга не может предвидеть, согласится ли Зефирка сжечь свою коллекцию, станет ли Марсии стыдно за свою обидчивость, схватит ли Капа бусы из сундука, как поведут себя в пещере Мафи и Феня. У них был выбор. Выбор есть всегда. Пойти налево или направо? Соврать или сказать правду? Обидеться или нет? Волшебная книга не может сформировать ваше счастье или несчастье, но она способна дать вам несколько советов: не говорите, что помыли лапы перед сном, если это неправда. Когда решите, что тащите самый тяжелый рюкзак, попробуйте поднять сумку приятеля. Если у друга отнять яблоко, то у вас будет яблоко, но не станет друга. Все всегда делайте сами. Не сомневайтесь в том, что победите, иначе проиграете. Попросите прощения, если кого-то обидели. Чтобы сказать маме, папе, бабушке, брату-сестре «Я люблю тебя!», не надо ждать праздника, эти слова можно произносить каждый день».

Зефирка положила листок на стол.

– Это все.

– В Волшебной книге нет того, что мне кажется очень важным, – тихо сказала Мафи.

– Чего? – запрыгала Куки.

Мафи улыбнулась.

– Без друзей очень плохо жить!

Content

Дарья Донцова
Амулет Добра

Глава 1 Без друзей очень трудно жить

Глава 2 Дорога домой

Глава 3 Прекрасная Долина

Глава 4 Милый дом

Глава 5 Первый ужин

Глава 6 Семья нужна всем

Глава 7 Брат Эдгар

Глава 8 Прекрасный и опасный Флоран

Глава 9 Хранители

Глава 10 Злой волшебник Барклай

Глава 11 Ключ от Волшебной книги

Глава 12 Подвиг Зефирки

Глава 13 Храбрость трусихи Фени

Глава 14 Каприз Марсии

Глава 15 Черепаха Зоя

Глава 16 Чешуйка

Глава 17 Прозрение Марсии

Глава 18 Погода портится

Глава 19 Платье Фени

Глава 20 Таинственное исчезновение Густава

Глава 21 Сундук

Глава 22 Километр Волшебства

Глава 23 Ловушка для Куки

Глава 24 Вся правда о Матильде

Глава 25 Амулет Добра

Глава 26 Сладкий вкус Победы