Арина Вольская

Всего лишь спор

Пролог

Несколько лет назад…

Достаточно высокий парень стоял на платформе, наблюдая за приближающимся другом и его невысокой спутницей, слегка склонив голову набок. Его поза была достаточно расслабленной, но в то же время очень самоуверенной. Прищуренный взгляд неотрывно следил за парой, а в глубине глаз затаились какие-то непонятные эмоции. То ли грусть, то ли раздражение. А может быть, и вовсе боль или ненависть.

Ничего не замечающая пара подошла к этому молодому человеку. На лицах обоих играла легкая улыбка. Парень выглядел спокойно, расслабленно и даже немного беззаботно. Девушка же была напряжена. В глубине её глаз затаились тоска и печаль. Изредка она бросала грустные взгляды на своего спутника.

— Опаздываете, — коротко сказал ожидавший молодой человек, обмениваясь рукопожатием с другом.

— Прости, пробки, — ответил второй парень, и глянул на молчаливую девушку, которая ограничилась простым «привет».

На неё обратил внимание и первый. На его губах появилась ухмылка.

— Ну что, малышка, попрощаемся?

Девушка немного затравленно посмотрела на парня.

— Мне тебя обнять, что ли? — недовольно спросила она.

— Крошка, мне хватит и поцелуя, — он ухмыльнулся, краем глаза отмечая, как напрягся его друг. И, не теряя времени, притянул девушку к себе за талию, тут же коснувшись её губ своими в легком поцелуе. Она оторопела, а её спутник тут же оторвал друга и ударил того по лицу. Парень отшатнулся, но равновесия не потерял.

Он поднял тяжелый взгляд на друга, которого отвлекла его спутница, преградив путь собой. Встала на цыпочки и, едва дотягиваясь, сама поцеловала парня. Тот, на мгновение замерев, тут же обхватил девушку за талию, приподнимая над землей и перенимая инициативу.

Пострадавший парень грустно усмехнулся, тыльной стороной руки вытирая кровь с разбитой губы. У друга был сильный и поставленный удар.

Отвернувшись от парочки, он медленно двинулся к седьмому вагону, засунув руки в карманы джинсов. Его мысли крутились вокруг совсем другой представительницы женского пола, поднимая на поверхность совсем не радужные эмоции.

Он искренне полагал, что его другу очень повезло. И надеялся, что у этой парочки все будет хорошо. Но сам зарекся иметь с кем-либо серьезные отношения, да и не верил в то, что кто-то может полюбить и его так же, как и его друга. У него уже была любовь — скорость и адреналин. А больше ему ничего не нужно.

Глава 1

Звонок. Ну вот и все.

Быстро покидав тетради и ручки в сумку, я махнула одногруппникам на прощание и поторопилась на выход.

Никто и не думал меня останавливать и спрашивать, куда я так тороплюсь. Все уже давно привыкли, что Алинка, то есть я, прихожу вовремя, ухожу сразу же. В университете не задерживаюсь.

Конечно, они совершенно не понимали, что творится в моей жизни на самом деле. Да у меня и не было желания об этом рассказывать.

В свои девятнадцать лет я официально считалась серой мышкой и ботанкой. Конечно, как еще назвать девушку, которая одевается скромно, никогда не красится, особо за собой не следит, и при этом является отличницей? Плюс, ко всему этому, никогда не гуляет, не ходит по клубам, не теряет времени попусту. Да и неприметные длинные русые волосы, в сочетании с серыми глазами, лишь усиливали эффект.

Впрочем, я и не отрицала. Это действительно было так. Я никогда не выделялась из толпы, всегда была тихой и спокойной. Спокойно реагировала на издевки и перешептывания за моей спиной. Мне было не до этого. Были дела и поважнее, чем пытаться изменить о себе мнение. Мне это было просто-напросто не нужно. Зачем? Через пару лет я закончу обучение в университете и больше никогда их не увижу.

Быстро добравшись до общаги, я тут же включила ноутбук, и достала всю необходимую документацию. Ничего особенного, просто бухгалтерская работа на дому, с довольно неплохой зарплатой. Большего я позволить себе не могла, поскольку университет бросать не собиралась, а пропускать занятия категорически было нельзя. Без высшего образования в столице никуда. А хорошо оплачиваемая работа мне нужна в будущем.

Ноутбук — это единственное, на что я потратила деньги за последние пять лет без особой необходимости. Именно столько времени прошло с тех пор, как отец бросил нас, оставив мать со мной и моим младшим братом, которому на тот момент было всего пара месяцев, одних. Мама не работала, так как нужен был уход за Владиком. И я в свои четырнадцать лет уже соглашалась на любую подработку, лишь бы в семье было хоть немного больше денег. Единственным нашим доходом были алименты, которые отец любезно согласился выплачивать.

Но этих денег катастрофически не хватало. Именно поэтому я уже второй год работаю на одной фирме с трудовой книгой на чужое имя. Да, опыт мне не поможет при устройстве на работу после окончания университета, но выбора другого у меня не было. Надо было как-то тянуть семью, помогать всеми силами. Они на меня рассчитывают.

Моя повышенная стипендия единственная была тем, что не шло в семейный бюджет. Это был тот прожиточный минимум, который был необходим мне для жизни. Все остальное я отдавала в семью. Им нужнее. Владик еще совсем маленький, в этом году пошел в школу, а это дополнительные расходы. И я просто не могла себе позволить оставить эти деньги при себе. Я взрослая, справлюсь.

Я сидела допоздна, доделывая все необходимые документы, которые завтра уже нужно отвезти в налоговую инспекцию. К сожалению, возможно, для этого придется пропустить некоторые пары. Но это было той необходимостью, которая заставляла меня поступать неправильно.

Мне даже не помешали мои соседки. Две среднестатистические стервы, которые постоянно глумились надо мной, слушали музыку на всю громкость, и ржали, как кобылы. Поначалу было сложно работать в такой обстановке, и я пыталась с ними поговорить по-человечески. Но, к сожалению, это было просто невозможно. Они лишь смеялись на мои слова, издевались, и продолжали вести себя так же безобразно. Типичные подростки, которые висят на шее своих родителей, тянут из них деньги, и даже не собираются это прекращать. И это не смотря на то, что они уже совершеннолетние.

Со временем, я, конечно, привыкла к такой обстановке и таким условиям работы. Вот так и сегодня я уже не обращала внимания на их рассуждения и ржач.

Не знаю, во сколько я уснула, но когда прозвенел будильник, мне показалось, что прошло всего несколько минут. Впрочем, я к этому привыкла. Постоянное недосыпание было неизменной частицей моей жизни.

Заставив себя подняться, я принялась приводить себя в порядок. В отличие от своих соседок, я старалась вести себя тихо, ибо имела совесть, и не хотела их разбудить. Да, я вела себя неправильно, если учитывать, что они себя вели с точностью, да наоборот. Но ничего не могла с собой поделать, особенности воспитания.

Когда я была готова к выходу, одевшись в привычные старые джинсы, поношенную цветастую блузку, и привычные кроссовки, я быстро выпила чашку кофе, и, схватив заранее подготовленные документы, выскочила из комнаты, не забыв прихватить куртку. Спустилась с третьего этажа, поздоровалась с охранником, и оказалась на улице. Как обычно, дошла до остановки, радуясь, что на улице все еще было тепло, не смотря на то, что уже был конец ноября. Зашла в свой автобус, крепко схватилась за поручень, игнорируя свободные места. Они другим нужнее, а меня потом совесть мучить не будет.

Пока ехала, задумчиво смотрела в окно. Мысли были заняты предстоящей сессией. Несколько курсовых уже лежали готовыми у меня в комнате. И практически со всех предметов должны быть автоматы. Оставались всего несколько преподавателей, с которыми нужно решить небольшие проблемы, и можно будет спокойно полностью погрузиться в заработок денег. Это даст возможность взять дополнительную работу. Тогда, возможно, я даже съезжу к своей семье домой. К сожалению, такая возможность мне представлялась крайне редко. Либо финансы не позволяли, либо просто не получалось из-за учебы и работы.

Увидев знакомое здание, я поспешно выскочила на улицу. Спустя пять минут я уже с надеждой становилась в не очень большую очередь. Возможно, я даже успею на занятия.

Спустя два часа я уже со вздохом облегчения покидала налоговую. В который раз мне удалось все сделать правильно, не смотря на фальшивые документы, которые давали мне возможность выполнять свою работу. Возможно, когда-то меня поймают на этом. Но я надеялась, что успею устроиться легально до этого печального момента. Иначе моей семье придется туго.

Еще полчаса езды, и я уже возле корпуса своего университета. На первую пару на сегодняшний день я все-таки опоздала, и устроилась на лавочке возле аудитории, где у нас должна была проходить следующая пара.

Еще полчаса ожидания, и прозвенел звонок. Осталось взять у Иванки конспект предыдущей лекции, и найти время, чтобы переписать его.

— Привет, — поздоровалась упомянутая девушка, невысокого роста с кудрявыми светлыми волосами и зелеными глазами, присев рядом.

Иванна была хорошим человеком. Не смотря на то, что она нигде не работала и жила с родителями, она все же старалась помогать семье во всем, и, по возможности, тратить только свои деньги. Винить её было не в чем. Как я уже говорила, в нашей столице без высшего образования никуда, разве что на стройку. И у девушки просто не было пока возможности стать полностью независимой. Тем более, что её родителям будет очень больно, если их единственная дочь просто съедет и откажется от любой помощи. Как жаль, что некоторые черствые люди этого не понимают, и осуждают даже её. Лично у меня она вызывала лишь гордость. Не все способны сделать тоже, что и она. А жить такой жизнью, как я, во-первых, не каждый сможет, а во-вторых, я никому такого не пожелаю. Я бы точно не хотела, чтобы Иванка оказалась в такой же ситуации. И сделаю все возможное, чтобы мои дети ни в чем таком не нуждались.

— Привет, — кивнула я ей. — Вы много писали?

— Да нет, — улыбнулась она, протягивая мне свою тетрадку.

В отличие от остальных одногруппников, Иванка относилась ко мне очень хорошо, и не брезговала со мной общаться. А так же она была тем человеком, который всегда без лишних вопросов давал свои конспекты мне, когда я пропускала занятия. Просто она понимала, что просто так я бы не прогуливала.

— Спасибо, — вздохнула я, принимая тетрадь. — Я завтра верну.

— Да не торопись, — добродушно улыбнулась девушка. Мне было неудобно перед ней, но лишь потому, что не привыкла принимать чью-то помощь. Я всегда считала это своей задачей — помогать другим. И со спокойной душой отдавала свои конспекты и сделанные домашние задания всем, кто попросит. Конечно, я понимала, что они лишь пользуются моей добротой, но ничего не могла с собой поделать.

И да, мне было больно и обидно, когда, не смотря на это, надо мной продолжали издеваться, и обсуждать то, какая я скучная, серая, и ботанка. Но спокойно терпела. Ведь, как я говорила, у меня были проблемы и поважнее.

— О, смотри, а это не твои соседки? — вдруг спросила Иванка, кивнув куда-то в сторону. Глянув в том же направлении, я действительно увидела Дашу и Ярославу, стоящих буквально напротив аудитории, возле которой мы сидели.

— Да, они, — нахмурилась я и отвернулась. Что бы они тут не делали, меня это не касается.

— Интересно, что они здесь делают? — заинтересованно произнесла сокурсница.

— Мне без разницы, я с ними не общаюсь, — пожала плечами.

— А я, кажется, знаю, — с сомнением отозвалась девушка. Я вопросительно посмотрела на неё. — Вон — Кирилл Сомаров. Ну, из параллельной группы. Они от него глаз не отрывают, — я глянула на указанного парня.

Типичный мажор, на первый взгляд. Одет с иголочки, по моде, в явно дорогие вещи. Брюнет, с зелеными глазами. Метр восемьдесят пять ростом. Про этого нахального бабника я знала все. Мои сожительницы еще на первом курсе успели его расписать во всех подробностях, вплоть до того, где он ошивается и с кем кувыркается в постели. И ничего, кроме отвращения, он у меня не вызывал. И я тихо радовалась, что он знать меня не знает, и никогда не обратит на меня внимания, не смотря на то, что мы учимся в параллельных группах и довольно-таки часто пересекаемся.

— Ну да, местная знаменитость, — кивнула я, и тут же отвернулась.

— Он такая сволочь, но по нему почему-то сохнет большая часть девчонок, — с отвращением проговорила Иванка. В этом плане мы с ней тоже были похожи. Она просто входила в тот небольшой процент людей, которые еще не деградировали.

— Нас это не касается, — и слава Богу.

— Да, только он почему-то смотрит в нашу сторону, — как-то нервно произнесла Иванка, заставив меня напрячься. Сейчас моя способность сливаться со стенкой была как-никак полезна. Вероятно, он обратил внимание на мою собеседницу.

— Может, тебе стоит уйти? — сочувственно предложила я.

— Эм, Алин, — неуверенно начала девушка, и, соболезнуя, посмотрела на меня. — Он на тебя смотрит, — я так и окаменела. Проверять её слова я не стала. Не хватало еще столкнуться с ним взглядом.

— Нет, я думаю, ты путаешь. С какой радости ему на меня смотреть? — с нервной усмешкой спросила.

— Не знаю, но сейчас узнаем. Он идет сюда, — совсем обреченно объявила Иванка.

— Прекрасно, — скривилась я, и тут же приняла невозмутимый вид. Думаю, разговор будет коротким, если вообще будет.

— Алина Калинова? — послышался голос, не выражающий особых эмоций. Скорее просто деловой.

— Да? — я повернулась к нему, подняв на него взгляд.

— Мне сказали, ты пишешь курсовые на одни пятерки? — ухмылка, появившаяся на его лице, вызвала у меня лишь приступ тошноты.

— Для себя — да, — твердо проговорила я. Разговаривать с этим типом совершенно не хотелось.

— А для меня? — ухмылка сменилась соблазнительной улыбкой, и парень присел рядом, слегка наклонившись ко мне.

— Это тебе к Антипову, из параллельной группы, — невозмутимо отозвалась, имея в виду еще одного отличника на нашем потоке. В отличие от меня, он делал работы на заказ. А мне и без этого дел хватало. К тому же, я в принципе не могла брать денег за помощь. Неважно, в какой форме.

— А может, все-таки к тебе? — улыбка на его лице стала шире. — Я хорошо заплачу.

— Тебе к Антипову, — твердо проговорила, и подвелась. — Я этим не занимаюсь, — и, не оборачиваясь, отправилась в аудиторию. Надеюсь, он от меня отстанет, и мы больше не увидимся. Точнее, надеюсь, что он, как и прежде, больше не будет обращать на меня никакого внимания.

* * *

Кирилл проводил фигурку девушки насмешливым взглядом, откидываясь на спинку лавочки. Перед его внутренним взором сама собой появилась другая девушка, которую он вот уже несколько лет старательно выкидывал из головы. Жаль, что она не желалаповиноваться его воле.

— У тебя кровожадный взгляд, Кир. Что, отказала?

Он перевел взгляд на друга. И насмешливо изогнул бровь.

— Ты во мне сомневаешься? Это вопрос времени.

Как и в случае со всеми. Как и в случае с Ней. Это нужно всего лишь доказать.

— Остановись, пока не поздно, Сомаров. Она не из тех девчонок, что у тебя были до этого.

— А из каких она девчонок? — Кирилл сузил глаза, прекрасно осознавая, что со стороны это выглядит угрожающе.

— Она как Ната, — на лице его друга появилась глупая улыбка, которая появляется каждый раз при упоминании этой девушки, с тех самых пор, как Кирилл поцеловал её на его глазах.

Мысленно ухмыльнувшись воспоминаниям, он взглянул на Дмитрова и других парней. Что ж, другу придется доказать свою правоту. Ему же остается доказать обратное. Очередная игра. Отлично.

— Санек, как насчет того, что я смогу уломать эту серую мышку? Спорим? После она ваша.

Друг поморщился от его слов и покачал головой. Что ж, Кирилл в который раз убеждался, что тому лучше не знать, что он все еще постоянно вспоминает о той, которую тот ненавидит.

* * *

Как только прозвучал последний звонок, я, как обычно, быстро собралась и поспешила на выход, помахав одногруппникам рукой. Сегодня еще предстояло заехать на фирму. Не смотря на то, что мне была предоставлена возможность работать дома, в офисе появляться так же изредка надо было.

Выскочив на улицу, я, не оборачиваясь, пошла на остановку. Все необходимое у меня было с собой, волноваться было незачем.

— Может, подвезти? — любезный голос, который вызывал у меня лишь отвращение, заставил меня остановиться. Я недоуменно обернулась и уставилась на Сомарова, который как раз тушил сигарету ботинком.

Его вопрос привел меня в замешательство. Зачем ему предлагать меня подвезти? Решил, что так можно меня подкупить? Или это оригинальный способ уговорить меня согласиться написать ему курсовую?

— Ну так как? — на его лице расплылась самодовольная ухмылка, которая тут же меня отрезвила.

— Нет, спасибо, — вежливо отозвалась я, и, отвернувшись, пошла дальше на остановку.

— Да брось, неужели душный, вонючий, забитый людьми транспорт лучше мотоцикла? — Кирилл поравнялся со мной, издевательски поглядывая на меня. Его внезапное чрезмерное внимание к моей персоне пугало меня. Мне это было совершенно не нужно.

— Да, лучше, — ответила я, поморщившись от табачного дыма, который шел от этого парня.

Что же касается его слов… Я всегда считала, и буду считать, что это очень безрассудно — ездить на мотоциклах. Статистика смертей на них была слишком велика, чтобы я могла смягчиться по отношению к ним. Ничего против этого вида транспорта я не имела, но сама лично на него никогда садиться не собиралась.

— Типичная реакция правильных девочек, — ухмыльнулся Кирилл, и я хмуро посмотрела на него. Он от меня отстанет или нет?

— А смысл ожидать чего-то другого? — вопросительно приподняла брови. — Иди своей дорогой, Сомаров, я не буду тебе писать курсовую. С этим тебе к Антипову, он учится не хуже меня, — бросила напоследок, и, устремив взгляд вперед, ускорила шаг.

— Да не нужна мне твоя курсовая, — ухмыльнулся парень, вновь догнав меня. Я едва не застонала. — Не хочешь как-то прогуляться? — его предложение заставило меня застыть. Хорошо хоть мы уже добрались до остановки.

— Я занята, — спокойно отозвалась через минуту, даже не взглянув на него.

— Всего на час, — не унимался он.

— Я занята всегда, — невозмутимо пожала плечами. — Пока, — махнула рукой, и тут же заскочила в подъехавший троллейбус.

Обернувшись на дверь, я увидела ухмылку на его лице. Поджала губы. Что-то тут не так. С чего вдруг он решил проявить внимание к такой серой мышке, как я? В какую игру он решил меня втянуть?

* * *

Он с ухмылкой наблюдал, как отъезжал троллейбус. Девчонка явно не понимает, с кем играется. Дразнить льва очень опасно. И скоро она это поймет.

Хмыкнув, он достал телефон, чтобы позвонить начальству.

События сегодняшнего дня подкинули слишком много мыслей для размышления. Ему нужно было расслабиться. Желательно, в компании милой брюнетки.

Поморщившись от собственных предпочтений, он все же набрал номер, чтобы предупредить о своем очередном прогуле.

* * *

Вернувшись в общагу, я со вздохом повалилась на кровать. Полежав минуту, подвелась. Нажала на кнопку включения ноутбука. Принялась переодеваться.

Я даже не сразу заметила, что комната пустовала. Мои любимые сожительницы куда-то пропали, и я наконец-то смогла нормально поработать, после того, как переписала пропущенную лекцию. На удивление, работа пошла немного быстрее, чем обычно. Вероятно, потому что на этот раз меня никто не отвлекал.

Впрочем, мое счастье продлилось недолго. Спустя два часа, когда время приближалось к десяти вечера, в комнату ввалились эти девицы, громко хохоча. Вздохнув, я тут же постаралась отгородиться от ненужного источника звука. Увы, этот самый источник самым наглым способом вторгся на мою территорию.

— Слышь, очкастая, — я поморщилась от такого обращения. Со зрением у меня было все в порядке, и в коррекции я не нуждалась. — Ты чего к нашему Кирюше прицепилась? — вопрошала Яся, получив на свой вопрос лишь молчание. Я пыталась сосредоточиться на работе.

— Ты чё, оглохла? — присоединилась и Даша. — Он наш, ты поняла? Чтобы мы тебя близко возле него не видели. Уяснила? — она грозно склонилась надо мной.

— Даша, я на него не претендую, успокойся, — вновь поморщившись, спокойно отозвалась я.

— Ты меня не поняла, — она резко схватила меня за волосы, заставив меня вскрикнуть от боли. — Мне не важно, кто на кого претендует. Я тебе сказала, чтобы я тебя даже близко рядом с ним не видела. Уяснила? — она сильнее сжала руку.

— Уяснила, отпусти, — закрыв глаза, страдальчески отозвалась я.

— Так-то лучше, — усмехнулась она, убрав свою руку, и пошла к себе на кровать. Яся над этой сценой лишь посмеялась.

Потирая затылок, я искоса глядела на них. Чудесно, благодаря этому Сомарову, мне теперь стоит опасаться своих сожительниц. Никогда бы не подумала, что они могут такое учудить.

Я попыталась вновь сосредоточиться на работе, но постоянно с опаской поглядывала на девиц. Возможно, если бы они играли по-честному, и не нападали на меня вдвоем, я дала бы сдачу. Но так шансов у меня не было.

Впервые за много лет в моей голове появилась мысль обстричь волосы. Конечно, мне нравилось то, что они у меня длинные, но в свете сегодняшних событий…

Отогнав от себя эти мысли, я все же смогла погрузиться в работу.

А следующим утром, проснувшись, я попросту боялась идти в университет. Одно дело, когда Сомаров просто ни с того, ни с сего пытается со мной общаться. И совсем другое, когда мне угрожают расправой мои сожительницы. Теперь мне придется вести себя очень осторожно, и постараться на время сливаться со стенкой каждый раз, когда он будет рядом. А это будет теперь сделать крайне сложно, если он так и будет продолжать проявлять ко мне повышенное внимание.

До пары оставалось еще прилично времени, и я потратила его на работу. Не хотелось придти на занятия раньше и натолкнуться на него.

В результате, я так засиделась, что наоборот опоздала на пять минут. К моему счастью, преподаватель тоже припозднился, и я с облегчением опустилась на свободное место, чувствуя несколько десятков любопытных и удивленных взглядов на себе. Ну, конечно, в кои-то веки я опоздала.

Вероятно, стоило оглянуться и посмотреть, кто именно на меня смотрит. Возможно, тогда бы у меня был шанс вовремя пересесть туда, где он меня не найдет. А так я вздрогнула и испуганно посмотрела на Сомарова, когда он плюхнулся рядом со мной. Утешало только одно — сожительницы этого не увидят. Вот только у меня не было сомнений — уже через пару минут после начала перемены они будут обо всем осведомлены.

Я подскочила буквально сразу же, ища пути к отступлению. К сожалению, с левой стороны от меня сидело еще человек пять, с интересом наблюдающие за мной. С правой — Сомаров, — изумленно следящий за моей реакцией. Впрочем, удивление быстро сменилось насмешкой.

— Неужто я такой страшный? — ухмыльнулся он.

— Дай пройти, — я поджала губы, раздумывая, будет ли это слишком, если я залезу на парту, и проползу по ней к выходу?

— А чем тебя не устраивает это место? — Кирилл продолжал надо мной издеваться. Его вовсе не смущали наблюдающие за нами ребята.

— Дай пройти, — упрямо повторила я, и уже хотела исполнить свою бредовую идею по побегу по партам, но в аудиторию вошел преподаватель.

Я с отчаянием опустилась обратно на место. Все, сожительницы меня в покое не оставят. И, что самое ужасное, из-за них Владик с мамой могут остаться без моей помощи. И я боялась представить, что тогда с ними будет. Я чувствовала себя ответственной за них. И только я буду виновата, если потеряю возможность помогать им.

— Ты какая-то странная, — тихо усмехнулся Кирилл, беззаботно развалившись на месте. Надо будет попробовать вообще не ходить на совместные пары.

— Вот и отсядь от меня, — я нервно постукивала ручкой по дереву, впившись взглядом в преподавателя.

— Зачем? Мне это нравится, — он пожал плечами, с насмешкой глядя на меня.

— Ты раньше даже внимания на меня не обращал, продолжай в том же духе, — я все больше и больше паниковала. Нужно было срочно что-то придумать.

— Не хочу, — Кирилл соблазнительно улыбнулся, и неожиданно его рука оказалась у меня на плечах. Меня передернуло, и я тут же сбросила его руку. Теперь он уже со скептицизмом смотрел на меня. — Не будь такой врунихой, ты переигрываешь, — ухмыльнулся он, и его рука переместилась на мое бедро. Я и сама не поняла, как моя ручка воткнулась в его конечность, заставив того выругаться и подняться на ноги, отскочив от меня. Все взгляды тут же были обращены на нас.

— Извините, мне надо выйти, — тихо произнесла я, поднявшись следом и схватив свою сумку. И тут же выбралась из-за парты, даже не взглянув на Сомарова, схватившегося за свою руку.

— Да ты больная, — зло бросил он. Я была всего в паре сантиметрах от него в этот момент, но уже через пару секунд, тяжело дыша, шла в туалет по коридору.

Закрывшись в кабинке, я присела на корточки и закрыла лицо руками. По щекам неожиданно потекли слезы. Навалилась какая-то усталость, и я наконец-то поняла, насколько вымотана. Учеба, работа, и так по кругу. Это был привычный ритм жизни для меня. А Сомаров с неожиданно агрессивно настроенными сожительницами, стали перебором.

Дверь в туалет резко хлопнула, и я вздрогнула от страха. Я и забыла, что этот парень так просто не оставляет такого поведения. Да и кто оставит? Я ему руку ручкой ранила. До крови.

— Выходи, поговорим, — зло проговорил Кирилл где-то возле умывальников.

Я тут же вскочила на ноги, отойдя подальше от двери, сумку повесила через плечо, утерла слезы. И прикрыла рот рукой, дабы случайно не вскрикнуть.

— Выходи, Блядь, — удар раздался по двери соседней кабинки. Та со скрипом открылась.

Я закрыла глаза, сдерживая крик. По щекам вновь потекли слезы. Липкий страх прошелся вдоль позвоночника. Было сложно даже представить, что он может со мной сделать.

— Выходи, Сука, — на этот раз я вскрикнула. Дверь моей кабинки содрогнулась от удара.

Я тут же обеими руками зажала рот, и еще сильнее зажмурилась. Пусть он уйдет, пожалуйста.

— Открой дверь, милая, — зло ухмыльнулся он, дернув за ручку.

Я отрицательно замотала головой, прекрасно понимая, что он этого видеть никак не мог. На мое счастье, двери здесь были высокими, и полностью скрывали меня.

— Выходи, говорю, — он снова долбанул по двери. Та подозрительно затрещала.

Знаю, я идиотка. Но мне было искренне жаль портить учебное имущество из-за разногласий с этим парнем. А потому я на трясущихся ногах подошла к двери, и открыла её. После чего вновь прижалась к стенке.

Сомаров со скептицизмом открыл дверь шире, после чего глянул на меня. Не знаю, что его остановило. Возможно, слезы на моем лице. Возможно, мои испуганные глаза. А возможно, и бившая меня дрожь. Но, тем не менее, он стоял и просто смотрел на меня.

— Тьфу, — сплюнул он в унитаз. — Дура, — и, развернувшись, просто ушел, вновь громко хлопнув дверью.

Вот тут наконец-то у меня взыграла совесть. Я всегда знала, что моя доброта меня ни до чего хорошего не доведет, но даже это, кажется, было за пределами разумного.

Быстро вытерев слезы, я побежала следом. Он шел к лестнице, и я бросилась за ним.

— Кирилл, — позвала я его. Тот остановился, помедлил, а потом все же посмотрел на меня с явным недоверием. — Тебе руку промыть надо, — неуверенно промямлила я, и, не выдержав его взгляда, уставилась на его ботинки. Он медленно начал приближаться ко мне, я же непроизвольно стала отступать. Мы остановились лишь тогда, когда моя спина натолкнулась на стену.

— Ты, — произнес Кирилл, резко схватив меня за подбородок, и заставив смотреть себе в глаза. Я вцепилась руками в ремень сумки, надеясь, что это придаст мне сил. Злой взгляд меня совсем не радовал. — Откуда ты вообще только такая взялась? — фыркнул он, так и не отпустив меня.

— Мы уже третий год в параллельных группах учимся, — тихо отозвалась я. Вспомнились угрозы сожительниц, и я тут же скривилась. Нашла, чем заняться. Нужно было бежать, пока он давал шанс.

— Я тебя вчера впервые увидел, — усмехнулся Кирилл, переместив свою руку на мой затылок. Пальцы зарылись в волосы, собирая их в кулак. Я зажмурилась, ожидая боли. — И все же ты меня боишься, — ухмыльнулся он. Так ничего и не почувствовав, я удивленно распахнула глаза. — Почему? — от его заинтересованного взгляда мне стало неловко.

— Тебе надо промыть рану, — вновь произнесла я, прикусив губу. Надеялась хоть так унять эмоции внутри. Надо срочно приводить свою жизнь в привычный порядок. Иначе, с такими темпами, я долго не протяну.

— Промыть рану, — с усмешкой он недоверчиво покачал головой, и вновь приподнял мое лицо за подбородок, только уже второй рукой. — Ты в своем уме?

— Ладно, не хочешь — как хочешь, — кивнула, намериваясь как можно быстрее его покинуть. — Твое право. Отпусти.

— Не хочу, — немного помедлив, отрезал он. Я вновь испуганно посмотрела на него. — Почему ты меня боишься? Вчера этого не было, — теперь вместо любопытства в его глазах была лишь внимательность. Он изучал, пытаясь найти ответ на моем лице.

— Отпусти, — я сказала более твердо, и почувствовала себя немного увереннее.

— Не отпущу, пока не скажешь, — усмехнулся Кирилл, подойдя еще ближе ко мне. Если до этого между нами было хоть какое-то расстояние, то теперь не было и его.

И все же, я не стала отвечать. Не в моих правилах жаловаться. Сама со всем разберусь.

Я просто стояла и молчала, смотря в его глаза насыщенного зеленого цвета. А он и не думал отводить свой взгляд, продолжая им сверлить меня.

— Отвечай, — раздраженно отозвался Сомаров после нескольких минут таких гляделок. Кажется, я его вновь разозлила.

— Отпусти, — он крепче сжал свою руку на моем затылке, и я стукнула зубами, не собираясь выдавать ни звука. Боль тоже можно скрыть. Раньше удавалось, и сейчас получится.

— Алина, ты ведешь себя крайне глупо, — зловеще сузив глаза, тихо, но четко проговорил он.

— Это в моем репертуаре, — согласно кивнула я. Кто бы еще пошел из-за угрызений совести помогать такому, как Сомаров, после того, как сам ранил его, защищаясь от него же?!

— Значит, не играешь, — задумчиво проговорил он. И я тут же вспомнила, что что-то подобное он уже говорил сегодня в мой адрес. — Это будет даже интереснее, чем я думал, — склонил он голову набок.

— О чем ты? — я все еще плотно сжимала зубы.

— Да так, — усмехнулся парень. — Даже не пытайся от меня скрыться, Алина. Все равно найду, — хватка на затылке ослабла, но рука так и не исчезла.

— Ничего, еще три года, и мы больше не увидимся, — по привычке кивнула я.

— Три года? — Кирилл вновь недоверчиво посмотрел на меня. — Ты думаешь, что за три года ничего не изменится? — он фыркнул на такую перспективу. — До конца года твоя жизнь изменится до неузнаваемости, обещаю, — усмехнулся парень. Как будто мне было нужно такое обещание.

— Учебного или календарного? — чисто из интереса спросила я с печальной усмешкой. Кажется, он был абсолютно прав. И это произойдет совсем скоро.

— Оба, — улыбнулся Кирилл. По-обычному. Не нагло, не самодовольно, не соблазнительно. Просто обычно. Не видела раньше на его лице такой улыбки.

— Чудесно, у меня есть время собрать вещи и укатить домой, — кивнула, понимая, что никуда не уеду. Глупо сейчас бросать университет. Да и вряд ли я еще где-то найду нормальную работу. И эта была чистой случайностью.

— Ты же этого не сделаешь, не так ли? — его улыбка тут же наполнилась ехидством.

— Послушай, Самаров, а ты можешь просто оставить меня в покое? — и дать возможность жить мне прежней скучной серой жизнью.

— Не могу, я на тебя поспорил, — вновь усмехнулся он, заставив меня изумленно посмотреть на него.

— На меня? — я почувствовала, как внутри все противно скрутило от тошноты. Хорошо хоть кроме кофе я сегодня больше ничего не пила и не ела. Желудок был пуст.

— Да, на тебя, — Кирилл безразлично пожал плечами. Лишь глаза выдавали заинтересованность. — Не правда ли, будет интересно узнать, насколько быстро я смогу тебя сломать? — зловеще зашептал он, склонившись к моему уху. — Насколько быстро ты поравняешься со всеми остальными? — меня передернуло от такой перспективы. Теперь понятно, почему у него такое повышенное внимание ко мне. Меня вновь переполнило отвращение к нему. В конце концов, я же живой человек, а не вещь какая-нибудь.

— И на что поспорили? — скрипя зубами, поинтересовалась у него. Стало интересно, насколько дорого они меня оценили.

— На мой мотоцикл, — шепнул он мне на ухо, после чего я почувствовала поцелуй в шею. И тут же меня передернуло. — Так что я выиграю, — его рука, которая раньше лежала на моем подбородке, оказалась на моей шее. Пальцы легонько сжались. Мне стало неудобно дышать. — И ты мне не помешаешь, ясно? — его глаза наконец-то посмотрели в мои.

— Это мы еще проверим, — выдохнула я, схватившись за его руку, и попытавшись убрать её со своей шеи.

— А ты милая, — неожиданно рассмеялся Кирилл. — А за руку не волнуйся, не отрежут, — усмехнулся. Я же его веселия совершенно не разделяла. — Еще увидимся, Алина, — он вновь рассмеялся, и, отпустив меня, отправился вниз по лестнице. Все еще веселясь.

Я сползла вниз по стенке, устало уткнувшись затылком в бетон. Что ж, во всяком случае, я теперь точно знала, что так просто от парня не отделаюсь. Вероятно, сожительницы убьют меня до того, как он успеет продвинуться в своем деле. Час от часу не легче.

«Я тебя вчера увидел впервые» — мысленно передразнила я его. Не видел бы еще лет десять, и я была бы просто счастлива.

Удивительно, что он вообще рассказал мне про спор. Обычно все делается наоборот. Сначала выигрывают, а уже потом жертва случайно обо всем узнает. В чем смысл был мне рассказывать сейчас? Такое чувство, что ему это как-то помогло. Отнюдь. Скорее, наоборот.

Устало вздохнув, я поднялась, и отправилась обратно в туалет. Надо было хоть смыть соленую воду, пока она совсем не впиталась в кожу.

* * *

Его веселье пропало так же внезапно, как и появилось. На смену ему пришло раздражение.

Эта девчонка или дура, или просто притворяется.

Но как же она похожа на Неё… Такая же тихая, скромная, и все же с зубками. Только внешность совсем не та.

Он раздраженно провел ладонью по лицу и взъерошил волосы.

Похожа она, или не похожа, ему-то что? У него задача проста — доказать, что она ничем не отличается от всех остальных. И он это сделает.

И плевать, что в груди появилось какое-то дурацкое чувство. Непонятное, назойливое, и донельзя паршивое.

Он выиграет спор, даже если для этого ему придется погубить все то, что он так старательно выстраивал все эти годы. Даже если ему придется ломать собственные принципы или самого себя.

Такова цена за победу. А иначе никак. Иначе можно просто сдохнуть, без права на еще один шанс.

Без права доказать самому себе, что он всегда прав. Всегда. И она — всего лишь очередное доказательство его правоты.

Нет. Еще нет.

Но обязательно будет.

Один раз он уже проиграл, второго он не допустит.

Глава 2

Вероятно, не следовало возвращаться на пары. И я это знала, вот только моя правильная натура воспротивилась этому, и притащила обратно на следующую пару. Даша с Ясей тут же попались мне на глаза. Они о чем-то разговаривали с парнями из окружения Сомарова, и над чем-то насмехались.

Проверять, заметили они меня или нет, я благополучно не стала. Просто незаметно проскользнула в аудиторию, и уселась на свое место. Слава Богу, на этот раз мы будем в разных аудиториях, хоть и в соседних. Все же лучше, чем то, что было раньше.

Я устало опустила голову на сложенные руки, игнорируя взгляды одногруппников и перешептывания за своей спиной. Кажется, теперь это вокруг меня надолго.

Когда прозвенел звонок, я даже почувствовала удивление от того, что мои сожительницы так ко мне и не подошли. Вероятно, расправа меня ждет в общежитие, где не будет лишних свидетелей. Может, не возвращаться? Переночую где-то на вокзале… Другие же ночуют как-то.

Вздохнув, я села ровно. В общагу придется по любому идти. Там ноутбук, работа.

— Алин, — Иванка неуверенно позвала меня, присев рядом.

— Да? — я устало глянула на неё. — Ах, да, точно, конспект, — вспомнила, и тут же полезла в сумку.

— Да я не об этом, — вздохнула девушка. — Ты знаешь, что Сомаров на тебя поспорил? — я так и замерла, протягивая ей тетрадку. Помолчала.

— Знаю, — спустя минуту кивнула. Она забрала свои конспекты. — Он мне сам сказал. Сегодня, — я безучастно уставилась в доску. Значит, он и не планировал что-то скрывать. Теперь это будет общеизвестным фактом, и я стану весьма знаменитой. Как серая мышь, которая в будущем должна поравняться с остальными.

Меня передернуло. Теперь в мой адрес будут постоянные насмешки и издевки. И я даже боялась себе представить, какие еще действия теперь будут по отношению ко мне.

— Мне жаль, Алин, — Иванка в утешающем жесте положила руку мне на плечо.

— Ну почему я? — с отчаянием спросила я, схватившись за свою голову руками.

— Это все из-за курсовой… — тихо проговорила девушка. Я напряглась. — Он её заказал у Антипова, но ему стало… интересно. Ты отказалась, и его это зацепило.

— А ты откуда все это знаешь? — я с сомнением посмотрела на неё.

— Его друзья… Там, в коридоре… Все это только что рассказывали твоим сожительницам… — Иванка пристыжено отвела взгляд.

— Чудесно, — выдохнула я, вновь устроив голову на руках. Закрыла глаза.

Ну за что мне все это? Было мне проблем мало, называется. Интересно, насколько меня хватит? Может, есть смысл сдаться сразу, чтобы это закончилось как можно быстрее, и я смогла продолжить нормально жить?

Меня передернуло от этой мысли. Нет, я просто не смогу.

— Алин, ты не волнуйся. Сейчас ведь сессия начинается, а потом будут каникулы. Он и забудет про тебя, — неуверенно говорила Иванка.

— Не забудет, — выдохнула я, так и не поднимая головы. — Он пообещал, — фыркнула. Девушка замолчала. — Да ладно, Иванка, все в порядке, — я натянуто улыбнулась, наконец-то посмотрев на неё.

Она неодобрительно покачала головой. Но промолчала, поскольку в аудиторию вошел преподаватель.

Может, на заочку перевестись? А что, тоже вариант. Там он меня вряд ли достанет.

Я так и сидела всю пару с отсутствующим выражением лица. На автомате писала. Ни на кого внимания не обращала. И лишь пыталась придумать что-то такое, что могло бы меня спасти.

Когда прозвенел звонок, в голову так ничего и не пришло. С тяжелым вздохом я впервые махнула рукой только Иванке, и, не торопясь, пошла на выход. Я даже не знала, радоваться мне или плакать, что сегодня было только две пары. Теперь предстояло разобраться с сожительницами. Интересно, как они отреагировали на то, что им рассказали про спор?

— Подвезти? — насмешливый голос заставил меня вздрогнуть, стоило только выйти на улицу.

— Будешь теперь преследовать меня? — вздохнув, спросила я, обернувшись на Сомарова.

— Нет, всего лишь добиваться своего, — усмехнулся он. — Ну так как? Подвезти?

— Спасибо, пару десятков метров я пройду пешком, — снисходительно улыбнулась, и, развернувшись, пошла к общежитию.

— Так ты из общаги? — кажется, я сумела его удивить. Он поравнялся со мной.

— Да, а почему это тебя так удивляет? — глянула на него.

— Ну, ты же вчера куда-то ездила. А мне сказали, что ты никуда не ходишь, нигде не гуляешь, — пожал он плечами.

— Мало ли что говорят, — фыркнула я. Еще не хватало, чтобы все про мою работу узнали.

— Так значит, ты все же не такая серая мышка, которой претворяешься? — рассуждал Сомаров, когда мы уже подошли к общаге. Я обернулась на него.

— Послушай, Кирилл, тебе ничего не светит, ясно? Мне ясно дали понять, чтобы я держалась от тебя подальше. Так что, пока, — и прямо перед его носом помахала рукой. Развернувшись, уже взялась за ручку двери, но он меня схватил за предплечье.

— Это кто тебе дал понять? — сузив глаза, он смотрел на меня, выглядя крайне раздраженным.

— Все, — я дернула руку на себя, но вырвать из его хватки не получилось.

— Алина, я все равно добьюсь своего. Неважно, сколько времени пройдет. Неделя, месяц, год. Я добьюсь, ясно? — его угрожающий тон мне совсем не понравился.

— Чудесно, пусть это произойдет лет через пять, — фыркнув, я еще раз дернула руку на себя. И с облегчением освободилась от его хватки. — Удачи, — и, развернувшись, наконец-то вошла в общагу.

Без препятствий дойдя до комнаты, я с облегчением осознала, что у моих сожительниц, кажется, еще идут пары.

Быстро переодевшись, я включила ноутбук и вновь села за работу. Это сейчас был хороший способ отвлечь себя от плохих мыслей.

Спустя полтора часа, когда дверь открылась, я напряженно застыла, вглядываясь в монитор и ничего там не видя. Яся с Дашей, как всегда, над чем-то смеялись. Завидев меня, они смолкли, и через пару секунд уже оказались рядом с моей кроватью. Я продолжала не обращать на них внимания.

— Ну что, очкастая, рада? — грозно проговорила Яся. И я наконец-то взглянула на них. Их вопрос меня удивил.

— В смысле? — я настороженно наблюдала за ними. Обе не предпринимали никаких действий по отношению ко мне.

— В смысле, Сомаров хочет тебя трахнуть, — шепнула мне Даша, склонившись надо мной. Меня передернуло от её слов.

— Мы даже не будем ему мешать, — усмехнулась Яся. — Думаю, это будет забавно. После него тебе будет открыт путь в любые штаны, — они обе рассмеялись, видя на моем лице отвращение. — Только запомни, милочка, он не твой, он наш. Уяснила? Даже не пытайся его потом удержать. Он развлечется, и станет нашим, — они вновь рассмеялись, и пошли на свои кровати. Меня же все еще переполняло отвращение. Представляю, кем я стану, когда Сомаров добьется своего.

— И кстати, — вдруг сказала Даша, вновь обращаясь ко мне. — Не тяни. И только попробуй ему помешать. Он поспорил на свой байк, и если он его лишится, то мы тебе все лохмы повыдираем, ясно? — я презрительно кивнула, памятуя вчерашний опыт. Супер. Теперь либо я очерню свою честь, отдав её в руки этому Сомарову, либо меня закопают где-нибудь на заднем дворе. Ни тот, ни другой варианты меня категорически не устраивали.

Ну, во всем этом есть только один плюс — на данный момент сожительницы меня калечить не собираются, а Сомарову, кажется, своего времени не жалко. Чудесно, есть время уехать. На каникулах. А там…

Нет, уехать не получится. Денег не будет, да и алименты теперь приходят только на Владика. Придется остаться.

Значит, будем бороться. Пока не знаю как, но все же…

* * *

Следующий день у меня начался очень странно. Мои любимейшие сожительницы отсутствовали, что было очень удивительно. Первая пара начиналась только через час, а их уже нет.

Я решила особо этим голову себе не забивать, и, быстро приведя себя в порядок, вновь села за работу.

Когда до начала второй пары, с которой у меня сегодня и начинались занятия, оставалось всего полчаса, в комнату шумно зашли мои сожительницы, тяжело дыша.

— Слышь, очкастая, тебя там физрук видеть хочет, — тут же сказала Яся, вызвав у меня удивление. Физкультура у меня закончилась в прошлом году, и я понятия не имела, что могло понадобиться моему преподавателю.

— Зачем? — я нахмурилась, наблюдая за ними.

— Откуда мы знаем? — фыркнула Даша. — Сказал найти тебя и привести в раздевалку, — что-то мне не понравилось в их взглядах, но я не стала придавать этому значения.

— В раздевалку? — повторила. — А в учительской он уже не может меня ждать? — склонив голову набок, я скептически наблюдала за ними.

— Ты дура? — огрызнулась Яся. — У них там перестройка, поэтому он и ждет тебя в раздевалке.

— Ладно, иду, — вздохнула я, захлопывая ноутбук. День начинается как никогда весело.

Быстро обувшись и надев курточку, не забыв прихватить сумку, чтобы потом сразу на пары идти, я быстро выскочила на улицу. Спортивный корпус находился сразу за общежитием, и я быстрым шагом последовала туда.

На двери здания висело объявление, что корпус временно не работает, и занятий пока нет. Зайдя внутрь, я не обнаружила никаких следов перестройки в холле. Нахмурившись, пошла в раздевалку. Было непривычно видеть это здание пустым. Обычно здесь всегда было прилично народу.

Но стоило только зайти в раздевалку, и слегка пройти внутрь, как я застыла, смотря на… хм… обнаженного Сомарова, который вытирался полотенцем. Его взгляд метнулся ко мне, и он тоже застыл. Я же непроизвольно скользнула глазами вдоль всего его тела. Почувствовала, как краснею, и поспешно отвернулась, намериваясь выйти.

— Стоять! — гаркнул Кирилл, и я послушно замерла, зажмурив глаза. Такого поворота событий я совершенно не ожидала. — И что же ты забыла здесь, Алина? — его голос раздался прямо над моей головой, и одна его рука легла на моё плечо, заставив меня вздрогнуть.

— Мне сказали, — я запнулась, удивленная тем, как пискливо звучит мой голос.

— Что? — его голос звучал подозрительно спокойно.

— Что меня здесь ждет мой преподаватель, — выдохнула. Кажется, так я еще не краснела. Перед глазами все еще стояла картинка обнаженного Кирилла.

— Да ладно? — ехидно проговорил он. — И кто это тебе такое сказал?

— Сож… — я замолчала, сопоставив факты. И тут же застонала. — Какая же я дура, — оскорбленная собственной глупостью, выдала. Ну конечно, как я могла сразу не догадаться, что Даша с Ясей не будут выполнять просьбу преподавателя, особенно, если она касается меня?

— Сож… кто? — не унимался Кирилл, склонившись к моему уху.

— Неважно, — вздохнула. — Можно я пойду? У меня пара скоро, — кажется, я вновь покраснела.

— У меня тоже, — усмехнулся парень. И резко развернул меня к себе. С расширившимися глазами я вновь смотрела на обнаженное тело. Прикрыться он не додумался, повесив полотенце себе на шею. — Нравится? — ехидно поинтересовался. Я промолчала, попытавшись отвернуться. Он тут же положил мне свои руки на плечи. — А тебе не кажется несправедливым, — его лицо оказалось в сантиметре от моего уха, — что ты меня увидела без одежды, а я тебя нет? — его голос казался приторно-сладким, при этом пропитанным легкой насмешкой.

— Не кажется, — испуганно отозвалась я. Еще не хватало, чтобы он меня сейчас силой раздел.

— А мне кажется, — усмехнулся Кирилл. — Требую моральную компенсацию. Только попробуй не ответить, — и, не успела я даже спросить, что он имел в виду, как он притянул меня ближе к себе и поцеловал.

Я рефлекторно выставила руки вперед, положив их ему на грудь и пытаясь оттолкнуть. Губы сами собой плотно сжались. Меня передернуло от отвращения, стоило мне только представить, скольких девушек он целовал.

Думаю, не сложно догадаться, что в моей жизни такое было впервые. Когда все девочки только начинают встречаться с мальчиками, я работала, и мне было не до амурных дел. Да и потом тоже. А тут этот Сомаров нарисовался… Все впечатление от моего первого поцелуя испортил.

— Я же предупредил, — выдохнул Кирилл. — Сама напросилась, — злая усмешка заставила меня снова попытаться оттолкнуть его от себя. Но у меня ничего не получилось. Он резко развернул меня к себе спиной и припечатал к шкафчикам. Руки больно врезались в железо.

— Отпусти, — пискнула я, зажмурив глаза.

— Ты, Алина, такая забавная, — задумчиво проговорил парень, прижавшись ко мне. — Мне даже интересно, какая ты в постели, — голос понизился до шёпота, и дыхание обожгло кожу возле моего уха. Я же скривилась от его слов. У всех одно и то же в голове. Он действительно не мой, и никогда таковым не станет. Мы с ним с разных планет.

— Надеюсь, ты подавишься, когда об этом узнаешь, — фыркнула, пытаясь как-то изменить свое положение.

— Ты говоришь об этом утвердительно, значит, все уже для себя решила, — усмехнулся Кирилл. Одна его рука скользнула на мой живот, обхватывая талию.

— А у меня был выбор? — я горько улыбнулась. Иначе я поступить просто не могу. Семья во мне нуждается.

— Вообще-то да. Мотоцикл-то мой, — хмыкнул он. Другая его рука скользнула к змейке моей куртки, расстегивая её.

— Зато жизнь моя, — тихо проговорила я, но он меня услышал. И замер, обняв обеими руками за талию, забравшись под ткань ветровки.

— Твоя, — спустя пару минут напряженного молчания, ответил Кирилл. — Но я дал тебе выбор, ты все еще можешь отказаться, — какое благородство с его стороны.

— У тебя все так просто, — я усмехнулась, покачав головой. — Вот только твои фанаты на такой исход не согласны, и диктуют свои условия игры.

— Что ты имеешь в виду? — он вновь меня развернул, не выпуская из своих объятий. И внимательно посмотрел в мои глаза.

— А то, что выбора у меня нет, — с вызовом ответила я, и, положив свои руки на его грудь, попыталась оттолкнуть.

— О каких фанатах идет речь? — Кирилл сузил глаза, прижав меня спиной к шкафчикам. Он выглядел раздраженным.

— О поклонниках твоих, — фыркнула я. — Которые делают все возможное, лишь бы ты добился своего как можно быстрее.

— Имена? — зло процедил он сквозь зубы, заставив меня сжаться.

— Не скажу, я не стукачка, ясно? — огрызнулась, тем не менее, желая провалиться сквозь землю от страха.

— Ты, — одна его рука, как и вчера, скользнула ко мне на затылок, собрав мои волосы в кулак, при этом, не причиняя боли. — Ты такая неправильная правильная, — усмехнулся он, кажется, успокаиваясь. — Я играю только по своим правилам, Алина. И если ты не хочешь говорить, кто меняет мои правила, я сам узнаю, — вторая его рука скользнула ко мне на щеку. А я боялась даже пошевелиться. Его поведение мне было совершенно непонятным. — Можешь идти, — усмехнулся он, отстранившись. Сделал два шага назад, с насмешкой наблюдая за мной. Я вновь покраснела, увидев его обнаженным в полный рост. Не желая думать о том, почему у него эрекция, я быстро отвернулась и поспешила на выход.

* * *

Стоило только тонкой фигурке стремительно скрыться за дверью, как Кирилл перестал улыбаться, прикрывая глаза и стискивая зубы. Он не понимал, и категорически не хотел понимать, как эта Алина Калинова смогла его возбудить одним своим присутствием. Как заставила на короткое мгновение забыть обо всем, кроме неё и его желания. Как заставила его выпасть из реальности настолько, что ему пришлось заставлять себя фильтровать мысли, думать об ином, лишь бы не наброситься на неё прямо здесь.

Он не хотел принимать тот факт, что она его влечет так же, как в свое время влекла Она. Потому что знал, чем все это обернется для него.

Паршивое чувство в груди лишь усилилось, и он готов был рычать от того, что не мог от него избавиться просто по желанию. Ему совершенно не нравилось это назойливое ощущение, что он что-то делает неправильно.

Ему нужна лишь победа. И ничего больше.

Но почему же его снова так возбуждает то, как теперь уже она мило смущается и краснеет от его обнаженного тела? И почему же желает так получить её, зная, что она его не желает, и, понимая, что она ему не нужна?

Она ему не нужна. Ни сейчас, ни потом. Не нужна.

Во второй раз он не попадется в ту же ловушку. Он не проиграет.

Но как же все-таки искренне она краснеет… Как будто все еще…

Вздохнув, он поспешил собраться. Что-то ему подсказывало, что выйти ему нужно немедленно. А внутреннему инстинкту он привык доверять.

* * *

Стоило только выйти из раздевалки, как я почувствовала, как бешено у меня стучит сердце. Впечатления на всю жизнь.

Я поспешно вышла на улицу, надеясь, что хотя бы свежий прохладный воздух поможет привести меня в порядок. Куртку я застегивать специально не стала. Но тут же увидела своих сожительниц, стоящих на крыльце и покуривающих. Они тут же обратили на меня внимание, оглядев с головы до ног.

— Что-то вы быстро, — ухмыльнулась Даша.

— Или ты все испортила? — грозно спросила Яся.

— Вы, — я сжала зубы. Теперь понятно, что именно у них было на уме. Промолчав, я попробовала пройти мимо них.

— Стоять, — Даша тут же схватила меня за руку, дернув на себя. — Мы не для этого старались.

— Да, поэтому, ты сейчас пойдешь обратно, к нему, и сделаешь все, как надо. Уяснила? — подхватила Яся, выдохнув табачный дым мне в лицо. Я поморщилась.

— Никуда я не пойду. Вам надо — вы и идите, — отвернувшись, твердо сказала я. — Отпусти.

— Ты офигела, девочка? — Даша резко схватила меня за волосы. Черт, ну точно надо отстричь. — Тебе же сказали, ты сейчас пойдешь туда, и все сделаешь, как надо. Что непонятного?

— Мне непонятно, что здесь происходит, — скрытая угроза прозвучала в голосе Сомарова. В одной футболке и джинсах, с курткой наперевес, он закрывал за собой дверь, не отрывая от нас внимательного взгляда. С моего затылка тут же пропала рука, и Кирилл тут же задержался на нем взглядом.

— Ничего, просто беседуем, — мило улыбнулась Даша, накручивая прядь волос на палец. Я застыла, безразлично наблюдая за ними.

— Просто беседуете, значит, — усмехнулся Сомаров, и его внимательный взгляд впился в меня. Я поежилась. Не трудно было понять, что он догадался, кто именно менял его правила.

— Конечно, — теперь и Яся подключилась, соблазнительно улыбаясь. — Мы с Алиной лучшие подруги, — мое безразличие как рукой сняло. Я весьма скептически посмотрела на девушку. Да не дай Бог.

— Да что вы говорите? — Кирилл не упустил изменений на моем лице. И в два медленных шага приблизился к нам. — Тогда, думаю, вы не будете мешать мне играть, — улыбнулся он, оглядев моих сожительниц.

— Конечно-конечно, — закивала Яся, как бы невзначай расстегнув курточку, под которой была лишь блузка с обширным декольте.

— Вот и славно, — ухмыльнулся Сомаров, и неожиданно схватил меня за запястье. — Тогда мы пойдем, — и, дернув меня на себя, повел к выходу с территории спортивного комплекса. Я промолчала, не желая говорить при чужих.

— Может, отпустишь? — мрачно поинтересовалась, когда сожительницы остались позади.

— Так это они тебя отправили ко мне? — вместо ответа спросил он. Пальцы разжались, отпуская запястье, и, на этот раз, хватая меня за ладонь. У меня глаза на лоб полезли от такого действия. — Так я прав? — он посмотрел на меня и усмехнулся. — Прав, — сам себе кивнул он. — Они сегодня были там, знали, что я занимаюсь. Удивительно, что их вообще пустили.

— Ну, меня же пустили, — точнее, там никого и не было.

— Я имел в виду в бассейн, — усмехнулся он.

— Все еще регулярно ходишь туда? — скептически глянула на него. Об этом мои сожительницы тоже разговаривали еще на первом курсе.

— А я смотрю, ты неплохо осведомлена о моей жизни, — фыркнул Кирилл, тоже посмотрев на меня. — И что же ты еще обо мне знаешь?

— Всё, — пожала плечами. — Что ты учишься так себе, висишь на шее у родителей, каким-то чудом получаешь стипендию. Плаваешь регулярно каждый день, в основном, утром. Глаза зеленые, рост — сто восемьдесят пять сантиметров. Два раза в неделю ходишь в тренажерный зал. Играешь на гитаре, участвуешь в гонках на мотоциклах. Увлекаешься сборкой и разборкой механики. Любишь девушек. Серьезных отношений ни с кем не имел. Ты куришь, и пьешь. Баловался легкими наркотиками. На втором курсе загремел в милицию за хулиганство. Кажется, ты тогда с друзьями разбили витрину магазина, и разукрасили всю стену граффити. На первом курсе, зимой, попал в аварию и несколько месяцев пролежал в больнице. Ты часто пропускаешь пары, подкупаешь преподавателей и покупаешь работы. Любишь разрушать и унижать. Никогда не прощаешь. Именно поэтому все бояться переходить тебе дорогу. Еще у тебя есть татуировка на спине, в виде летающего орла. Раньше было проколото ухо. Не поверишь, но я даже знаю размер твоей одежды, обуви, и еще кое-чего, — усмехнувшись, я покраснела, вспоминая, как видела это кое-что совсем недавно.

— Откуда ты всё это знаешь? — ухмыльнулся Сомаров, повернувшись ко мне. — Входишь в клуб моих поклонниц? — его глаза подозрительно изучали меня.

— Хуже, — фыркнула я. — Живу в одной комнате с основателями этого клуба, — и поморщилась, вспоминая своих соседок.

— Даже так, — усмехнулся Кирилл. — А о тебе никто ничего сказать не может, кроме того, что ты помешана на учебе и живешь, как затворница.

— Чудесно. Вероятно, потому что у меня скучная серая жизнь, в которой ничего не меняется, и все плывет по течению, — резко отозвалась я, и попыталась вырвать свою руку из его хватки. И почему меня так разозлили его слова?

— Или потому что ты никому ничего не рассказываешь, — Кирилл отпустил мою руку, но тут же схватил за затылок, остановившись. Кажется, ему нравится так делать. — Не так ли? — он усмехнулся, и второй рукой приподнял мое лицо за подбородок. В который раз он уже повторяет эти движения?

— Тебе-то что? — плотно сжав зубы, выдавила я из себя, попытавшись сбросить его руку. Ничего не получилось. — У тебя же одна цель — затащить меня в постель, — его взгляд стал любопытным.

— Мне интересно, — он слегка улыбнулся, продолжая наблюдать за моей реакцией.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — фыркнула я.

— Я рад за неё, — хмыкнул Сомаров, склонившись ближе ко мне. — Я все равно узнаю, Алина, — тихо проговорил он, и неожиданно снова меня поцеловал. Я даже отодвинуться от него не могла, потому что он держал меня за затылок.

— Кхм, — послышалось раздраженное знакомое кашлянье позади нас, и Кирилл отстранился, усмехнувшись.

— Что-то у вас со здоровьем плоховато, — глянул он поверх моей головы на моих сожительниц, так и не убрав руку с моего затылка. — Может, вам к врачу сходить? — ехидные нотки скользнули в его голосе.

— Нет, мы абсолютно здоровы, — поразительно, как Даша могла так мило говорить, когда над ней издевались.

— О, это просто прекрасно, — протянул парень, и хитро глянул на меня. Что он удумал?

— Отпусти, мне на пару надо, — железным тоном проговорила я. Его брови заинтересовано приподнялись вверх.

— Все еще надеешься отделаться от меня? — на его лице расплылась ухмылка.

— Не надеюсь, а пытаюсь, — тихо буркнула, но он снова меня расслышал и рассмеялся.

— Я так просто не отдам мотоцикл, Алина, — усмехнулся он.

— Ты непосредственный в своих словах, — вздохнула я. Вроде дает выбор, а потом заявляет, что все равно победит. Где ж тут выбор? — Отпусти, пара уже, наверное, началась.

— Насколько я помню, у нас совместная лекция, так что можешь даже не пытаться сбежать, — улыбнулся Кирилл. — А с вами, дамы, вынужден попрощаться, — заявил он, глянув на моих сожительниц.

— Конечно-конечно, — кивнула Даша.

— Тем более, что нам тоже на пару надо, — подхватила и Яся.

— Вот и чудесно, — ухмыльнулся Сомаров, наконец-то убрав руку с моего затылка. И пошел в университет. Вздохнув, я последовала за ним, пристроившись рядом, не желая оставаться наедине со своими сожительницами. Судя по их взглядам, расправа надо мной будет быстрой.

На пару мы все-таки опоздали. Извинившись перед преподавателем, провожаемые целой кучей любопытных и удивленных глаз, мы пошли на свои места. Точнее, он пошел на свое и схватил меня за запястье, как только я собралась идти дальше. Я хотела было возмутиться, но тут же прикусила себе язык, вспомнив, что и так провинилась. И послушно плюхнулась рядом, стянув с себя курточку.

— И давно они тебя прессуют? — тихо поинтересовался Сомаров, глянув на меня. — А хотя нет, не отвечай. Я и так знаю, — самодовольно ухмыльнулся он, от чего я скривилась. — С позавчерашнего дня. После этого ты начала шарахаться от меня, как от прокаженного, — он тихонько рассмеялся. Кажется, мой страх его забавлял. Чудесно. Поработаю немного клоуном для него, бесплатно.

Пытаясь отвлечься от него, я достала конспект, ручку… И тут же посмотрела на его левую руку, которую вчера так удачно проткнула. Пластыря не было, был виден лишь небольшой красный след.

— Не болит? — я и сама не поняла, когда мои пальцы коснулись его ранения. Он скептически посмотрел на меня, и я тут же отдернула руку.

— Нет, — фыркнул Кирилл, все еще наблюдая за мной.

— Прекрасно, — кивнула, и уставилась на преподавателя, стараясь не обращать на него внимания.

— Интересная ты девушка, Алина, — усмехнулся Сомаров. — С тобой есть о чем поговорить, и ты совсем не составляешь впечатление ботанки, — я подозрительно уставилась на него. Это он сейчас про меня говорит?! — Ну, если только не считать внешности, — усмехнулся он, глянув на меня. Буду считать это комплиментом, чего уж мне. — И ты никого из себя не строишь. Разве что недотрогу-монашку, — я сузила глаза, и глянула на него. — Плюс, на удивление, совестная, — он задумчиво провел пальцем по своему ранению. Я вновь почувствовала себя виноватой, хоть и понимала, что это неправильно. — Жутко правильная. И ответственная, — Кирилл вновь посмотрел на меня. Его взгляд был задумчив и серьезен. — Серая, неприметная. Но ты определенно исключение из всех тех девушек, с которыми я общался, — кривая улыбка появилась на его лице. — И мне это нравится. Все нравится. Бесит, правда, но, думаю, я это переживу, — он снова усмехнулся.

— И зачем ты мне все это говоришь? — я хмуро разглядывала его. Кажется, даже после того, как он добьется своего, он от меня не отстанет. Я почувствовала себя подопытным кроликом, которого обязательно надо изучить во всех возможных ситуациях.

— Не знаю, просто захотелось, — Кирилл пожал плечами, ухмыльнувшись.

— Ты всегда делаешь и получаешь все то, чего хочешь, да? — со вздохом поинтересовалась. Лучше просто не бывает.

— В девяноста пяти процентах случаев, — согласно кивнул он.

— Может, мне посчастливится, и я попаду в один процент из этих несчастных пяти? — тихо пробормотала я. Кирилл так же тихо рассмеялся.

Стараясь больше не думать о нем, и выкинуть из головы картинку его обнаженного тела, которая снова и снова всплывала перед глазами, я уставилась на преподавателя, сосредоточившись на том, о чем он рассказывает. Правда, совсем вскоре я вновь отвлеклась, задумавшись о сожительницах. Может, попроситься переселить меня в другую комнату? Пусть даже только со второго семестра. Это уже хоть что-то.

И, может, пока что действительно отстричь волосы? До каре. Или нет, лучше ежиком, чтобы наверняка было не за что хватать.

Я стала задумчиво перебирать пряди своих волос. Двумя пальцами делала ножницы, и мысленно обрезала волосы, представляя, как это будет. А что, может, мне понравится и короткая стрижка?

— О чем ты думаешь? — поинтересовался Сомаров, наблюдая за мной. Я вздрогнула, успев на время забыть о его существовании.

— Да так, — пожала плечами. — Хочу сделать короткую стрижку. Каре, или даже ежик, — задумчиво проговорила я, вновь пальцами обрезая себе волосы на уровне подбородка.

— Не смей, — грозно отозвался парень, резко схватив мою руку за запястье, отдергивая от волос. Я тут же испуганно глянула на него, округлив глаза.

— Что? — мне казалось, что я что-то пропустила.

— Не смей обрезать волосы, — его голос все еще звучал угрожающе. Пытаясь унять бешеный стук сердца, теперь я разглядывала Кирилла удивленно.

— Почему? — думаю, мое недоумение четко отражалось на моем лице.

— Мне так нравится, — отрезал он, отпустив меня. Его взгляд метнулся вперед, на преподавателя. Челюсть крепко сжата, плечи напряжены.

— Тебе-то что? — тихо отозвалась я, теперь уже хмуро изучая парня.

— Я же сказал, мне так нравится, — сквозь зубы отозвался Сомаров. Я еще больше нахмурилась, сведя брови вместе.

— А мне-то что с того, как тебе нравится? — я сцепила руки в замок, все еще не отрывая от него взгляда.

— Тебе ведь тоже так нравится, — неожиданно сказал Кирилл, раздраженно посмотрев на меня. — Что изменилось? Почему ты решила измениться именно тогда, когда я вторгся в твою жизнь? Не меняйся ради меня. Не ради того, чтобы отшить, — я вновь взирала на него удивленно. Неожиданно, очень неожиданно.

— Да я и не из-за тебя, — совсем тихо прошептала, и он тут же начал меня изучать. — Просто, мне так будет удобнее пока что, — уклончиво пояснила я, чем вызвала у него еще больше подозрений.

— Пока что, — повторил он, сузив глаза. Кирилл явно ожидал, что я поясню ему эти слова. Я же молчала, вновь устремив взгляд на преподавателя.

Спустя пару минут сверления меня раздраженным взглядом, он вздохнул, и откинулся на спинку. Я не стала смотреть на него, чтобы понять, куда смотрит он. Это не мое дело.

Я вздрогнула, когда минут через пятнадцать его рука легла на мою спину. Пальцы пробрались под ткань блузки, коснувшись кожи. Я потрясенно уставилась на него. Его выражение лица было задумчивым. На мой взгляд он не обращал никакого внимания, увлеченный моей спиной. Его пальцы скользнули выше, добравшись до позвонка. Не имея возможности что-то поделать с ним, я тихо радовалась, что блузка не позволит ему подняться еще выше.

— Одень завтра какую-то кофту, — его голос так же был задумчив, но меня передернуло от его, кажется, приказа. Он усмехнулся на мою реакцию, и убрал свою руку, наконец-то посмотрев на меня, и соизволив встретить мой испуганный и пораженный взгляд.

— И не подумаю, — спустя минуту все же ответила я, отвернувшись.

— Я могу и расстегнуть пуговицы, — усмехнулся Кирилл. Я, изучая, посмотрела на него. Кажется, он говорил совершенно серьезно.

— Не посмеешь, — уверенно заявила.

— Хочешь проверить? — он усмехнулся, и одна его рука тут же оказалась на моем животе. Я шумно выдохнула, тут же прижав свои руки к груди.

— Убери, — сквозь зубы выдала.

— Только если пообещаешь исполнить мою просьбу, — соблазнительно улыбнулся Кирилл.

— Зачем тебе это?

— Хочу, — он невозмутимо пожал плечами. Ну да, я вновь забыла, что он всегда добивается желаемого.

— А если я откажусь? — я с вызовом посмотрела на него.

— Тогда я получу желаемое другим способом, — усмехнулся Кирилл.

— Прекрасно. И что же ты хочешь получить? — сузив глаза, я пыталась подавить панику. Мне не хотелось, чтобы он еще раз проделал то же, что и пару минут назад.

— Значит, не исполнишь моей просьбы? — ухмыльнулся парень.

— На просьбу это мало походит, — фыркнула.

— Что ж, ладно, — и Сомаров просто невозмутимо вновь уставился вперед.

— Что — ладно? — поджав губы, поинтересовалась.

— Узнаешь, — усмехнулся тот, даже не посмотрев на меня.

Нахмурившись, я отвернулась. Прекрасно. Он испоганит мою жизнь за считанные часы. Разве может быть что-то лучше этого?

Когда прозвенел звонок, я попыталась как можно поспешнее скрыться с его глаз. И успела сделать аж два шага по направлению к выходу прежде, чем он схватил меня за запястье и сам куда-то потащил. Попытка вырвать руку оказалась неуспешной.

— Отпусти, — твердо проговорила я.

— И не подумаю, — фыркнул он, и я поняла, куда он направлялся. В мужской туалет.

Видимо, именно этот факт заставил меня упереться ногами в пол. Он скептически глянул на меня и вполне спокойно потащил дальше, не смотря на мое сопротивление. Другие студенты тут же были привлечены этой сценой, и некоторые даже достали телефоны. Перспектива оказаться звездой интернета меня испугала еще больше того, что со мной собирался сделать Сомаров. Я перестала сопротивляться, и наоборот ускорила темп, оказавшись перед Кириллом. Тот скептически посмотрел на меня, глянул в сторону, усмехнулся, и я оказалась по другую сторону от него. Удивляться его благородности мне было некогда, я хотела как можно быстрее скрыться от любопытных камер.

В туалете я облегченно вздохнула, и тут же вновь запаниковала, глянув на Кирилла. Словив мой взгляд, он усмехнулся, и завел меня в одну из кабинок. Удивительно, что кроме нас здесь больше никого не было.

— Что ты собрался делать? — испуганно спросила я, наблюдая, как он закрывает дверь.

— Как чудесно, что в нашем университете везде кабинки, не так ли? — ухмыльнулся Кирилл, прижав меня к стене.

— Действительно, что может быть лучше? — фыркнула я, все еще паникуя.

— И никто не увидит, чем мы тут занимаемся, — одна его рука оказалась на моей талии, а вторая начала расстегивать пуговицы. До меня тут же дошло, что он собрался делать, и я вновь попыталась вырваться.

— Зато хорошо услышат. Особенно, если я закричу, — предупреждающе произнесла, оказавшись блокированной. Он с ухмылкой завел мои руки над головой, прижав их к стенке. Никогда не понимала, как это у них получается делать одной рукой. Теперь поняла. Мои запястья просто были слишком тоненькими в его большой ладони.

— Кричи, если хочешь, — усмехнулся он, продолжив расстегивать пуговицы на моей блузке. Я поджала губы, наблюдая за его действиями. Конечно, кричать я не собиралась. Лишь прославлю себя еще больше.

К лицу прилила краска, стоило ему только скользнуть взглядом по моей обнаженной коже. И это не смотря на то, что он просто расстегнул блузку.

— У тебя хорошая фигура, — задумчиво проговорил Кирилл. — Почему ты это скрываешь за одеждой? — он с любопытством посмотрел на мое лицо и улыбнулся. — Это рано или поздно все равно бы произошло. Так почему ты скрываешь свою фигуру? Даже многие их тех, чьи данные считаются идеальными, могут тебе позавидовать.

— Я не скрываю, мне просто все равно, — фыркнула я, желая провалиться сквозь землю от стыда. Я даже в бассейн ходила в цельном купальнике.

— Все равно? — усмехнулся он. — Девочка, да с такими данными тебя любое модельное агентство возьмет, да еще и заплатит за это.

— Ага, конечно, — кивнула. За своей фигурой я никогда не следила, потому и не обращала на неё внимания. После того, как отец нас бросил, я действительно сильно похудела. Нервы, плюс — ничего лишнего в еде, сделали свое дело за меня.

— Странная ты, Алина, — вновь задумчиво проговорил он. В этот момент хлопнула дверь, и кто-то вошел. Мы оба замолчали, хотя мне было что сказать.

Дернулась ручка на нашей двери. Кирилл улыбнулся провалу несчастного. Хлопнула дверца соседней кабинки. Послышались характерные звуки, и я поморщилась. Сомаров лишь насмешливо проследил за моей реакцией. Кабинка освободилась, парень пошел на выход. Полилась вода. Перестала. Вновь хлопнула дверь.

— Но мне это нравится, — тут же ухмыльнулся он.

— Иди ты, Сомаров, куда подальше. И забудь про мое существование, — резко отозвалась я.

— А ты когда-нибудь материшься? — заинтересовано спросил Кирилл, расплывшись в улыбке.

— Для тебя могу сделать исключение, — фыркнула.

— Не надо, хотя это было бы интересно, — меня передернуло от его задумчивого взгляда. На нецензурные слова у меня будто стояло клеймо. Я просто не могла их сказать вслух, даже если хотела.

Пока я с отвращением к себе представляла сцену моей брани, в помещение вновь кто-то вошел, и горячая ладонь Сомарова скользнула ко мне на живот, заставив меня тут же сжаться. Не от неприязни, а от какого-то другого чувства, заставившего меня учащенно задышать. Кирилл усмехнулся. Медленно он повел её по моей коже за спину, пока я внимательно за ним наблюдала. Его взгляд так же не отрывался от моего. Кажется, это была война в гляделки, которую ни один из нас не стал прекращать.

Его пальцы, как и на паре, двинулись вдоль позвоночника, встретив на своем пути преграду в виде застежки бюстгальтера. Я тут же запаниковала. Но, к моему удивлению, его ладонь продолжила путь. Добравшись до верха, он повторил свои движения, только уже в обратную сторону. Я все еще учащенно дышала.

Вновь хлопнула дверь, кто-то еще вошел. В соседней кабинке послышался слив, и спустя пару мгновений на одного стало меньше.

А мы все еще не разрывали зрительного контакта. Я все ждала, когда он оставит меня в покое. А он все не желал этого делать, продолжая наблюдать за мной.

Когда его рука вновь оказалась на моей пояснице, он убрал её. Я уже хотела было вздохнуть с облегчением, но он лишь переместил её на мой затылок. Я вновь напряглась. У меня было такое впечатление, что в скором времени я просто привыкну к постоянному присутствию этого парня в моей жизни. И хотя этого никак допускать нельзя было, я не знала, как этому противиться.

Кирилл вновь склонился ко мне и поцеловал. Почему-то я всегда считала, что три — счастливое число. Поэтому решила не портить традицию, и, для разнообразия, ответила ему. Я не знала как, не знала, что делать. Но, кажется, этого было и не нужно. Сомаров все делал сам, а я просто не противилась.

Это было так… Никак. Никаких эмоций. Полный ноль. Хотя мне всегда казалось, что реакция должна быть обратной, и меня должно было пробить что-то вроде электрического тока. Я ждала всплеска, и была разочарована полученным.

Сомаров оторвался от меня, и внимательно заглянул в мои глаза. Безразличные глаза. Мне действительно было просто все равно. Парень на это лишь усмехнулся.

— Это будет очень интересно, — прошептал он мне на ухо, и наконец-то отстранился. К этому времени мы вновь остались одни.

— Да уж, интересно, — вздохнула я, принявшись застегивать пуговицы. Если у меня такие ощущения после поцелуя, какой может быть разговор о чем-то большем?

— Скоро пара начнется, пошли, — его голос стал безучастным, и я бросила на него изучающий взгляд. Видимо, он не привык, что после его действий кто-то может остаться безразличным. Сюрприз, парень.

— Пошли, — кивнула я, осторожно выбравшись из кабинки сразу после него. Он больше не брал меня за руку, не улыбался.

Мы вышли из туалета с одинаковыми безразличными выражениями лица. Многие с удивлением поглядывали на нас, пока мы, молча, шли на следующую лекцию. Он даже не пытался усадить меня рядом с собой. Я сама села. Не знаю зачем. Просто так.

Кирилл так и продолжал не обращать на меня никакого внимания, когда началась пара. Он выглядел задумчивым, явно о чем-то размышляя. А я скучающе стала писать конспект.

Удивительно, как мало надо было сделать, чтобы он от меня отстал.

На следующую пару я шла одна. Практику мы проходили раздельно, да он и не пытался со мной поговорить. Я вновь стала для него невидимкой. Кажется, это начало к возвращению мною в нормальную привычную жизнь. Прекрасно. Всего три дня мучений, и все вернулось на круги своя.

* * *

Кирилл отчетливо понимал, что ситуация выходит из-под контроля.

Те чувства, которые в нем вызывала эта девчонка… Они были ему знакомы. И он разучился их проявлять. Он не проявлял их даже по отношению к той единственной в его жизни, кто этого заслуживал.

Он их похоронил. Похоронил для того, чтобы больше никогда не испытывать того же самого.

Так какого хуя эти эмоции вновь у него внутри? Почему он не в состоянии от них избавиться?

Кажется, он сделал серьезную ошибку.

Это уже не просто спор на мотоцикл.

Это уже его собственная жизнь, которую он может так легко разрушить собственными руками, если что-нибудь срочно не предпримет.

Он не хотел снова испытывать то же самое, что и тогда. Не для того он столько лет с этим боролся и обещал другу, что больше таково не повторится. Он поклялся, что тот больше никогда не увидит его в том же состоянии, что и несколько лет назад.

И он сдержит свое слово.

А для этого ему нужно выиграть спор. И как можно быстрее.

Только как избавиться от паршивого чувства, живущего у него внутри, что усиливается её безразличием?

Глава 3

Мое облегчение продлилось недолго. Ровно до тех пор, пока я не вернулась в общагу. Конечно, я забыла о последствиях общения с Сомаровым. Мои сожительницы так просто от меня не отстанут.

— О, вернулась, — фыркнула Даша, тут же подскочив со своего места, стоило мне только войти в комнату. Я же просто не стала обращать на них внимания. Сняла курточку, бросила её вместе с сумкой на кровать. Хотела, было, переодеться, но меня остановила Яся.

— Ты чё, оглохла, очкастая? — раздраженно проговорила она, склонившись надо мной.

— Я вас прекрасно слышу, — спокойно отозвалась я, повернувшись к ним лицом.

— Ты что за комедию устроила, сучка? — Даша резко схватила меня за волосы. Ну все, вот и настал мой конец.

— Отпусти, мне больно, — попытка воззвать к последним остаткам совести оказалась провальной. Они лишь рассмеялись.

— Больно ей, — усмехнулась Даша, и дернула меня за волосы так, что я упала на пол, неудачно подставив левую руку. Большой палец тут же отозвался резкой болью, и я непроизвольно вскрикнула.

— Больше не подходи к Сомарову, ясно? Даже если он сам этого захочет, — зло проговорила Яся, с отвращением глядя на меня. — А если увидим, что ты никак не сопротивляешься ему, покалечим, — и, закончив на этой угрозе, они удалились на свои места.

Я же плотно сжала зубы, терпя боль в пальце. Я не знала, перелом это, или нет, но ничего поделать с этим не могла. Вроде, функционировал нормально, значит, скорее всего, просто ушиб. Завтра придется сходить в поликлинику, чтобы удостовериться.

Поднявшись с пола, я, в чем была, залезла в постель, и зажмурила глаза, пытаясь отвлечься от боли. Но ничего не получалось.

Я терпела всю ночь, и совершенно не спала. Наутро, еще до того, как проснулись самые ранние пташки, я быстро привела себя в порядок, и отправилась в поликлинику, где стала дежурить под дверью.

Несмотря на то, что я оказалась первой пациенткой, и освободилась достаточно быстро, на занятиях я так и не появилась. Вернувшись в общежитие, не обращая внимания на перебинтованную ладонь, я села за ноутбук и принялась работать. Сегодня надо было все сделать за два дня. А с одной рукой, пусть и правой, это занимало намного больше времени, чем обычно.

Я заснула прямо на клавиатуре. Вторые сутки без сна дали о себе знать. Даже сожительницы оставили меня в покое, видимо, обрадовавшись, что я не была в университете. Как хорошо, когда ты никому не нужен, и никто не будет доставать тебя звонками, и спрашивать где ты и что с тобой. Лучше просто не придумать.

* * *

Когда я проснулась, на часах уже было начало одиннадцатого часа. Вероятно, я забыла с вечера поставить будильник.

Первое, что я почувствовала, это жуткую слабость и озноб. Потом до меня дошла головная боль. А после и тошнота. Прелестно, кажется, у меня повышенная температура, и простуда. Как это замечательно, что у меня такой слабый организм.

Кое-как приведя себя в порядок, я собралась и пошла в медпункт, который, слава Богу, располагался с другой стороны моего общежития.

Спустя полчаса я уже возвращалась обратно, будучи счастливой обладательницей официального освобождения на неделю. Хоть я и не любила пропускать занятий, а сейчас была очень рада такой перспективе. Все равно конец семестра, ничего нового я уже не узнаю, а с сессией проблем возникнуть не должно.

Вернувшись, я рухнула на кровать, и, забравшись под одеяло, прикрыла глаза. Настало чудесное забвение. А работа… Успею. Завтра, послезавтра. Времени достаточно.

Я проснулась, когда хлопнула дверь. Нехотя повернула голову в сторону сожительниц, и наблюдала за ними из-под опущенных ресниц. Они обе выглядели такими… пристыженными и злыми?!

Они не разговаривали, просто уселись каждая на свою кровать, и о чем-то усердно думали. Их что-то беспокоило. Это было удивительно для них, но я решила, что мне их проблемы ни к чему. Просто вновь прикрыла глаза, и погрузилась в дрему.

На следующее утро я себя почувствовала немного лучше. Не желая получить еще и истощение, осторожно попивала чай, наблюдая, как мой организм реагирует на него. Вроде бы нормально. Надо бы еще что-то поесть, но я лучше это отложу на часик-другой… Чтобы наверняка удостовериться, что мне полегчало.

Не смотря на то, что мне все еще было плохо, я упрямо включила ноутбук и принялась за работу. Во-первых, это отвлекает, а во-вторых, это было необходимостью.

Когда Яся с Дашей вернулись с занятий, застав меня за ноутбуком, закутанную в одеяло, они лишь бросили на меня странный взгляд, и, молча, проследовали на свои места. Мне даже стало интересно, что же с ними такого произошло, что они так притихли? Впрочем, я не стала на этом зацикливаться, и вернулась к работе.

Вероятно, я не должна была удивляться, когда в нашу комнату вошел Сомаров вальяжной походкой и с безразличным выражением лица. И все же я очень удивилась, и круглыми глазами наблюдала за ним. Он же, встретив мой взгляд, усмехнулся, и прошел внутрь, осматриваясь. Когда его глаза наткнулись на Ясю с Дашей, его брови изумленно приподнялись, и вернулись ко мне. Я решила, что могу не обращать на него внимания, и вновь уставилась в монитор, застучав по клавишам одной рукой.

Раздумывать над тем, зачем он пришел в нашу комнату, мне не хотелось. Я уже успела свыкнуться с мыслью, что моя жизнь вернулась на круги своя, и Сомаров оставил меня в покое. Разрушать эту идеальную картину в моем мозге совершенно не хотелось.

— Очень интересно, — первое, что сказал Кирилл, переводя взгляд с меня на моих сожительниц и обратно. Я поежилась от его слов. Вечно ему все интересно, даже раздражает уже.

Любопытно, как он вообще пробрался в девчачье общежитие, и откуда узнал, в какой комнате я проживаю?

— Это многое объясняет, — задумчиво протянул Сомаров, вновь сбив меня. Я зло посмотрела на него.

— Либо говори, зачем пришел, либо проваливай. Здесь тебе не место, — резко проговорила я, впившись в него взглядом. Вот он и разрушил мою идеальную картинку.

— О, это еще интереснее, — усмехнулся Кирилл, с любопытством посмотрев на меня. — Ты грубишь? — кажется, он был неподдельно удивлен.

— Сомаров, это девчачья общага. Что ты здесь вообще забыл? — я бросила внимательный взгляд на своих сожительниц. Те молчали, вообще стараясь не смотреть в сторону парня. Кажется, я догадываюсь, кто повлиял на то, что они так изменились. Кирилл проследил за моим взглядом, и усмехнулся. Что-то было такое в его взгляде… Насмешка, превосходство.

— Решил узнать, почему ты уже третий день не появляешься на занятиях, — я скептически приподняла брови на его заявление. Как это он вообще заметил?! Еще и точное количество дней знает. — Вдруг ты уехала, и решила оставить меня без мотоцикла, — продолжил он, и меня вновь переполнило отвращение к нему. Заботится только о себе. Мерзкий самовлюбленный эгоистичный тип.

— Увидел, что не уехала? — мрачно поинтересовалась я. — Дверь там, — кивнула на таковую.

— Так почему ты не появляешься на занятиях? — проигнорировав мое хамство, он взял стул, и поставил его возле моей кровати, сев на него задом наперед, оказавшись ко мне лицом, и положив руки на спинку.

— У меня освобождение, — невозмутимо пожала плечами, и вновь уткнулась в монитор. Зря.

Сомаров тут же повернул ноутбук к себе, заставив меня испуганно сжаться. Ну все, приплыли. Он единственный, кто додумался посмотреть, чем я тут постоянно занимаюсь. Остальным это было просто неинтересно.

— Так вот ты чем занимаешься во внеурочное время, — усмехнулся он, но, тем не менее, очень серьезно посмотрел на меня. — Мы, кажется, юриспруденцией занимаемся, а не этим, — ткнул он в монитор пальцем, все еще не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Не твое дело, — вздохнула я, повернув ноутбук обратно к себе. Стало неуютно рядом с ним. Теперь он знал, и меня это не утешало. А что я могла сказать? Что у меня мама по специальности бухгалтер, и она обучила меня всем азам? Ну уж нет, обойдется.

— Возможно, но мне интересно, — вновь усмехнулся он.

— Тебе все интересно. Бесит, — фыркнув, мне пришлось подавлять желание собраться и свалить куда-нибудь. Нельзя, и так больная.

— А меня бесит твоя правильность, но я же молчу, — пожал он плечами.

— Слушай, Сомаров, ты зачем сюда пришел? Нервы мне помотать? — сузила я глаза. — Не видишь, я занята?!

— Вижу, но мне было интересно, что… — он замолчал, увидев, как меня передернуло от его очередного «интересно». — Что заставило тебя пропускать занятия, — усмехнувшись, договорил.

— Болею, еще вопросы? — устало вздохнув, я уперла подбородок в кулак, на согнутую в локте руку.

— А почему только одной рукой работаешь? — со смешинками в глазах, он склонил голову набок. — Или ты не такая способная, как все считают, и не в состоянии работать двумя одновременно?

— Идиот, — фыркнула я, но, тем не менее, продемонстрировала руку. Его взгляд тут же посерьезнел.

— И когда успела? — схватив меня за запястье перебинтованной руки, спросил Сомаров, осторожно осматривая и прощупывая мою ладонь.

— Позавчера, неудачно упала, — невозмутимо пожала плечами.

— То есть ты такая неуклюжая? — усмехнулся он, вновь посмотрев на мое лицо.

— Представляешь? — ухмыльнулась я, со смехом наблюдая за его недоверием.

— Не могу представить, — покачал головой. — А ты умеешь врать, Алина, — задумчиво резюмировал он.

— Умею, но тебе пока не врала, — фыркнула. — Может, ты все-таки оставишь меня в покое? Я уж так обрадовалась, что ты вновь не обращаешь на меня внимания, — притворно разочаровано усмехнулась я.

— И проиграть мотоцикл? — Кирилл скептически поднял брови.

— Ну да, точно, это ж для тебя самое важное, — снисходительно улыбнулась.

— А ты умеешь еще и язвить, когда хочешь, — усмехнулся он.

— Это просто замечательно, так может, оставишь меня в покое? — я сделала самое любезное выражение лица, на которое только была способна.

— Ты какая-то слишком бледная. Ты вообще лечишься? — вздернул он брови. Я вздохнула. Как будто я ничего и не говорила.

— Лечусь, не видно? — фыркнула.

— Не видно, — резко припечатал Сомаров, и я изумленно приподняла брови. Ему-то что?

— Твои проблемы, — невозмутимо пожала плечами, и вновь уставилась в монитор.

— У меня такое ощущение, что тебе вообще на себя наплевать, — раздраженно заявил Кирилл, захлопнув ноутбук прямо перед моим носом, от чего я вздрогнула.

— Вероятно, потому что так оно и есть, — вновь фыркнув, я с вызовом посмотрела на него.

— Как же с тобой тяжело, — ухмыльнулся Сомаров. — Куда смотрят твои родители?

— Один — налево, другая — направо, — резко ответила. — Я уже самостоятельная, и делаю то, что пожелаю. Ясно?

— Ты сегодня слишком злая. Обычно ты белая и пушистая, — улыбнулся он.

— Ты-то откуда знаешь? — устало вздохнула, и прислонилась спиной к стенке.

— Мне было достаточно времени, проведенного рядом с тобой, чтобы это понять, — невозмутимо пожал он плечами.

— Сомаров, ты меня уже так достал, — усмехнувшись, я покачала головой и прикрыла глаза.

— Я старался, — согласился он, заставив меня улыбнуться. — Ты когда на учебу возвращаешься? — его тон вновь стал серьезным.

— Когда лучше станет.

— За сессию не беспокоишься?

— У меня автоматы, — фыркнув, я насмешливо посмотрела на него.

— Ну да, ты же у нас отличница, — усмехнулся он, и в этот момент зазвонил мой телефон. Я тут же напряглась, бросив взгляд на Сомарова, который с любопытством глянул на мобильный. Быстро схватив его, я подскочила, и, не обращая внимания на изумленный взгляд Кирилла, выбежала из комнаты.

— Да, мамочка, — на моем лице расплылась радостная улыбка, когда я ответила на звонок.

— Здравствуй, Алиночка, — послышался в ответ голос, пропитанный нежностью и тоской. — Как у тебя дела?

— Все в порядке, мам, — я не стала расстраивать её тем, что заболела. У неё и так забот хватает. — Как вы там? Как Владик? Ему нравится в школе? Двоек не нахватался?

— Да нет, что ты, Алиночка, он весь в тебя. Только хорошие баллы приносит, — я слышала по её голосу, что она улыбается. И моя улыбка стала еще шире, хотя, казалось, что это уже невозможно. Скулы болели от этого, но я ничего не могла с собой поделать.

— Это хорошо, он молодец, — закивала, хоть и знала, что она этого не увидит. — Я так по вам соскучилась, мам, — вздохнула я.

— Мы тоже по тебе, Аль. Ты приедешь на Новый год? — её голос, переполненный надежды и мольбы, заставил меня поежиться. Мне действительно очень хотелось их увидеть, но я не знала, могу ли себе это позволить.

— Я постараюсь приехать, мам, — уклончиво отозвалась я, и испуганно вскрикнула, когда на мое плечо легла ладонь, и повернула меня на сто восемьдесят градусов. Сомаров хмуро смотрел в мои глаза.

— Что случилось, Алиночка? — тут же заволновалась родительница.

— Все в порядке, мамочка, — заторопилась успокоить её я, не отрывая настороженного взгляда от парня. — Просто… Паук упал, прямо перед глазами. Маленький такой, домашний, — этих насекомых мы с мамой никогда не боялись. Но старались избегать их. Так, на всякий случай. Как говорится, береженых Бог бережет.

— Ой, ну что ты так пугаешь, — выдохнула родительница. — Алиночка, я тебя очень прошу, приезжай, а? Бог его, с этими деньгами. Просто приезжай, — мое сердце болезненно сжалось. Хотелось пообещать, но… Я не могла.

— Мам, я тебе обещаю, что постараюсь приехать, — поджав губы, начала говорить, все еще не отрывая глаз от Сомарова. — Передавай Владику привет, — улыбнулась я.

— Хорошо, обязательно скажу, моя хорошая, — согласилась она.

— Ну, все. Мам, ты извини, но мне идти надо. Знаешь, занятия… — врать я не любила, особенно маме, но ей не стоит знать, что я на больничном. Она будет волноваться, а мне этого не хотелось.

— Да-да, конечно, я все понимаю. Мы будем ждать тебя, — вздохнула она.

— Все, пока. Целую, — улыбнулась, и нажала на кнопку отбоя. Не было у меня желания слушать её прощальные слова.

— Ничего не хочешь рассказать? — тут же мрачно поинтересовался Сомаров.

— А должна? — вопросительно приподняла брови.

— Ты не планируешь ехать к семье на Новый год? — я поежилась. Все-то он понимает.

— Я не знаю. Тебе-то что? Только не говори, что тебе интересно, — скорчила гримасу.

— Я просто пытаюсь тебя понять. Тебя и твою жизнь, — серьезно проговорил Сомаров, заставив меня внимательно посмотреть на него.

— Зачем? — его слова вызывали у меня лишь недоумение.

— Мне так хочется, — пожал он плечами. Я продолжала сверлить его взглядом, не зная, что ответить. — Еще увидимся, Алина, — вздохнул Сомаров, и, отпустив меня, развернулся и пошел на выход.

Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду. Потом так же вздохнула и зашла обратно в комнату. Мои сожительницы даже никак не отреагировали на мое появление. Кажется, мое общение с Сомаровым их больше не волновало. Мне раньше казалось, что ничего не сможет их изменить. А потому я невольно задавалась вопросом — что он с ними сделал?!

* * *

Едва он вышел из общежития, в его руках появились сигарета и зажигалка, и уже через мгновение он закурил, глядя куда-то вдаль.

И мысленно выругался.

Он и не сомневался, что эта правильная девчонка будет еще больше его презирать и сторониться, когда узнает, что он сделал с её сожительницами.

Жалел ли он о сделанном? Нет. Это был хороший урок для них. Да и не привык он кому бы то ни было позволять менять его правила без расплаты. Они сами виноваты, что ума не хватило не лезть туда, куда не надо.

Докурив сигарету, он выбросил окурок в урну и отправился к своему мотоциклу.

Проводя ладонью по холодному металлу, он вздохнул и сжал пальцами переносицу.

Он продержался всего три дня. Три.

Он еще раз мысленно выругался.

Ему вспомнился разговор с Лехой. Тот, праведник хренов, все настаивает на том, чтобы он оставил Алину Калинову в покое, и забыл про спор. И в то же время насмехается. Насмехается, потому что видит, что с ним происходит. И знает, что у него внутри.

А вот откуда он всегда знает, что у него на душе — он уже давно не пытается понять. Порой ему просто кажется, что его друг — эмпат.

Кирилл сделал глубокий вдох и выдох.

С Ней все начиналось точно так же. И теперь он не может еще раз позволить этим эмоциям управлять им. Он сможет с этим справиться. Выиграет спор и забудет эту Алину.

А воспоминания о Ней, которые все еще были сильны, которые все еще причиняли боль, помогут ему в этом.

И все же он понимал, что на сей раз ему мало просто выиграть спор. Потому что, выиграв его, он, в то же время, может проиграть свою жизнь. А на это у него просто не хватит смелости.

Сев на мотоцикл, Кирилл постарался выбросить из головы обеих девушек — таких похожих, и, в то же время, таких разных. У него уже давно есть другая любовь — скорость и адреналин.

* * *

Я раньше никогда не задумывалась над тем, что, возможно, Кирилл не такой гад, каким кажется. Но его поступки по отношению ко мне все же заставили меня над этим поразмышлять.

Хотя, надо признать, своего мнения я все равно не изменила. Сомаров есть Сомаров, и его не изменит даже могила. Я лишь только нашла в нем и пару положительных качеств, которые никак не спасали его репутацию. Во-первых, он оказался весьма благородным. Не знаю зачем, но все же он потакал моим желаниям. Когда он пришел мстить мне за руку, то не стал трогать, увидев мое лицо. Когда я захотела скрыться от камер, он мне помог. И когда узнал про то, что меня прессуют мои сожительницы, то тоже что-то такое сделал, из-за чего они от меня отстали.

А во-вторых, Сомаров явно любит справедливость и честность. Не зря ведь он так злился, когда его правила решили поменять. Конечно, здесь он действовал из-за эгоистичных побуждений, но все же это можно отнести ему за плюс.

Да, и есть еще кое-что. Я точно знала, что Кирилл не будет никому рассказывать про то, что узнал. Про мою работу, про мою семью. Не знаю почему, но я была в этом уверена. Просто для него это не играло никакой роли. И ему не было никакой выгоды от того, чтобы кому-то об этом рассказывать, вот и все.

В общежитии он больше не появлялся. Сожительницы по-прежнему молчали. И я не знала, радоваться этим фактам или нет. С одной стороны, это было просто прекрасно. Я работала и мне никто не мешал.

А с другой стороны, я оказалась к этому не готова. Все время ждала, когда же Даша с Ясей начнут кого-то обсуждать и хохотать. Или просто слушать музыку и беситься. Ждала и того момента, когда в комнату войдет Сомаров, пренебрегая всеми правилами. Но ни того, ни другого не происходило.

Это было похоже на то, как будто я сижу на иголках. Погружаясь в работу, я то и дело ловила себя на мысли, что вновь вспоминаю Кирилла. И жду. Жду какой-то гадости в свою сторону. Жду, когда он наконец-то вновь продолжит разрушать мою жизнь. И жду, когда сожительницы вновь начнут мне угрожать.

И все же, не смотря на всё это, я выполнила работы даже больше, чем рассчитывала. Болезнь медленно, но верно отступала. И я была несказанно рада этому факту.

Конечно, в университет идти совершенно не хотелось. Но сессия ждать не будет.

К тому же, хорошее самочувствие гораздо больше влияет на позитивную динамику выполняемой работы.

Я вернулась на занятия в четверг, когда ощущала себя более-менее нормально.

Правда, трудно назвать мое состояние нормальным. Приближаясь к университету, я чувствовала, как меня начинает бить дрожь от одной мысли о том, что меня там ждет. Перешептывания, насмешки, издевки, колкие взгляды, и, конечно же, Сомаров… Было желание просто развернуться и вернуться в общагу. Но, по правде говоря, меня уже воротило от вида пристыженных и молчаливых сожительниц. Я уже просто боялась представить, что Сомаров с ними сделал.

Но вот уже дверь. Возле входа практически никого нет. За время моего лечения на улице значительно похолодало. И я чувствовала, что моя осенняя курточка больше не подходит для такой погоды.

Поежившись от очередного холодного порыва ветра, я дернула дверь на себя, и с облегчением вошла в относительно теплое помещение. Еще чуть-чуть, и в университете будет не намного теплее, чем на улице.

Стоило совсем чуть-чуть пройти вглубь, как я почувствовала взгляды на себе. Не оборачиваясь, я поспешила к необходимой аудитории. Благо первая на сегодня пара проходила без Сомарова.

Впрочем, кто сказал, что он оставит меня в покое? Он и я — теперь основные личности для обсуждения.

Не обращая внимания на насмешливые вопросы одногруппников, я плюхнулась на свое место. Достала тетрадь, и уткнулась в неё носом.

— Привет, — послышался неуверенный голос Иванки, и она присела рядом. Глянув на неё, мне пришлось подавить приветливую улыбку. Девушка кусала губу и явно была чем-то обеспокоена. Кажется, сейчас не до веселья.

— Привет. Что-то случилось? — мой голос звучал вполне спокойно, хотя внутри я уже содрогалась от того, что вот-вот услышу.

— Да нет, все нормально, — вздохнула она. — А почему тебя не было? — Иванна внимательно посмотрела на меня.

— Я болела, — едва заметная улыбка появилась на моем лице.

— А, тогда понятно, — облегченно выдохнула Иванка, и вновь обеспокоенно глянула в мою сторону. — А Сомаров?.. — она замолчала, видимо, не сумев договорить.

— Он не доставал меня, — я отрицательно покачала головой. — Правда, что-то сделал с моими сожительницами, и теперь меня воротит от их вида, — скривившись, я уткнулась взглядом в доску.

— А ты не знаешь?.. — удивленно произнесла девушка, понизив тон голоса.

— Чего не знаю? — дурное предчувствие поселилось у меня в душе, когда я вновь посмотрела на одногруппницу. Та поморщилась и отвела взгляд.

— Об этом уже все знают. Знаешь, я, конечно, всегда знала, что он сволочь, но чтобы до такой степени… — её передернуло, и я еще больше напряглась.

— Что он сделал? — кажется, мой голос уже не был таким спокойным, как раньше. Я была в предчувствие чего-то ужасного.

— Он… — Иванна замолчала, поджав губы. — Боже, я даже произнести это не могу, — её лицо перекосилось, и она вновь посмотрела на меня. — Его друзья… Под его руководством… — девушка покраснела, и отвела взгляд. — В общем, Даша с Ясей переспали с его друзьями. С пятью сразу. Они сами согласились. Сомаров им сказал, что потом и сам… — она вновь замолчала, а я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Все хорошее, что я нашла в этом парне, мигом испарилось. — А потом… Он… — она понизила голос. — Поставил их на колени. Ну, ты поняла, для чего, — Иванна еще больше покраснела, а меня передернуло от представленной картины. — А потом просто ушел, сказав напоследок, что не потерпит, чтобы его правила кто-то менял. Правда, никто так и не понял, про что шла речь, этого он объяснять не стал. Но твои, кажется, поняли, — она наконец-то посмотрела на меня, все еще смущенная своим рассказом.

— Зато я поняла, — тихо прошептав это, я резко вскочила со своего места. — Извини, мне надо… — не договорив, я прикрыла рот рукой и поспешила на выход. Одногруппники оборачивались и провожали меня заинтересованными и удивленными взглядами. Да и не только они, а практически все, кто стояли в коридоре.

Быстро добежав до туалета, я бросилась к первой же кабинке. Благо та была свободна. Кофе с бутербродом благополучно покинули мой желудок. Мне даже было все равно, кто там вошел следом, и увидит меня в таком состоянии. Я сидела на корточках, пытаясь выкинуть из головы картинки, которые мое богатое воображение любезно подсовывало по рассказу Иванки.

— Что, слабый желудок? — насмешливый тон Сомарова напугал меня так сильно, что я едва не свалилась в унитаз. Сердце решило отплясать гопак, в то время как мозг пытался дать команду подавить отвращение к этому парню.

Меня вновь передернуло, но желудок уже был пуст. Утерев рот рукой, я подвелась и вышла из кабинки, направившись к умывальнику. На Сомарова я вообще старалась не смотреть, пытаясь представить, что его здесь нет.

Умывшись, я пошла на выход. До этого молчаливо наблюдающий Кирилл схватил меня за запястье и развернул к себе лицом. Мне не удалось скрыть выражение полнейшего отвращения. Я видела, как его брови изумленно вздернулись вверх. И попыталась вырвать руку. К моему удивлению, он меня отпустил. И я тут же поспешила на выход, все еще содрогаясь от тех картин, что появлялись в моей голове.

— Даже слова не скажешь? — ухмыльнулся Сомаров. Но что-то было такое в его голосе, что заставило меня обернуться. Его лицо приняло безразличный, отрешенный вид.

— Какая же ты все-таки мразь, Сомаров, — выдохнула я, и тут же скрылась за дверью.

Теперь все встало на свои места. Он унизил, очернил, опозорил моих сожительниц. Уничтожил. Это было в его репертуаре.

Вот почему они молчали. Вот почему выглядели такими пристыженными. Мне стало их жаль. Безумно жаль. И я почувствовала себя виноватой. Ведь если бы не я, этого всего с ними не произошло бы.

* * *

Дверь закрылась, а Кирилл так и остался стоять, засунув руки в карманы. Перед его внутренним взором стояло выражение лица Алины. Отвращение.

Испытывал ли кто-то когда-то к нему отвращение? Злость, ненависть, презрение, пренебрежение — да. Возможно, даже любовь. Но отвращение? Нет, он не мог вспомнить такого.

Ему даже не нужно было спрашивать, что случилось, и почему её отношение к нему так резко поменялось в худшую сторону, хотя, казалось, что настолько хуже и быть не может.

Он знал, что послужило причиной. Но надеялся, что не прав.

И у него было такое ощущение, что только что его мир рухнул. Вот просто из-за того, что она ушла. Ушла с чувством полного отвращения к нему.

Он все еще стоял в той же позе, когда в туалет вошла какая-то девушка и застыла на пороге. Кирилл, безразлично глянув на неё, наконец-то покинул это помещение и отправился в сторону выхода.

Еще больше портя его настроение, в голове всплыли события вчерашнего дня. Ссора с лучшим другом. Ссора, вызванная этой Алиной Калиновой, что сейчас просто ушла, напоследок назвав его мразью.

Леха пытался убедить Кирилла прекратить все это. Снова. Но на этот раз он отчего-то взбесился, хотя его практически нереально вывести из равновесия.

Взбесился, потому что видел, что Кирилл ничего прекращать не собирается. И Кирилл не был уверен в том, что правильно понял причину, по которой Леха пытался его остановить. Не был уверен, что он беспокоился только за Алину Калинову…

Его друг слишком хорошо помнит, что было несколько лет назад. Кирилл даже не сомневался в том, что Леха не меньше его опасается повторения прошлого.

Только на этот раз Леха пытается уберечь его не от девчонки, а от самого себя.

И от этого Кириллу было еще более тошно. Его бесило собственное бессилие.

И все же, его друг явно перегнул палку, когда заявил, что если он трахнет Алину, то они больше не друзья. Калинова Алина — не тот человек, из-за которого их многолетняя дружба может вот так просто рухнуть.

Но все же в его словах не приходилось сомневаться. И это бесило его еще больше.

И ему просто до одури хотелось курить.

* * *

Я вернулась в аудиторию, увернувшись от чьих-то рук, и пропустив мимо ушей все ехидные замечания в мой адрес. Присела на свое место, устало прикрыв глаза. Иванка так и сидела рядом, но я не знала, что говорить. Меня сейчас больше волновали мои собственные проблемы. Этот дурацкий спор. Кажется, Сомаров проиграет свой мотоцикл.

Я и не заметила, как вошел преподаватель, и началась пара. Лишь когда Иванна потормошила меня, я обратила на это внимание, и переключилась с мыслей на учебу. Еще две недели, и нам начнут выставлять зачеты. Возможно, мне удастся как-то уговорить преподавателей по экзаменационным предметам поставить мне автоматы перед каникулами. Тогда можно будет наведаться на недельку домой, а необходимую работу переделать в то время, как остальные будут сдавать сессию. И маму с Владиком порадую, и сама немного отдохну от всей этой суматохи.

Лишь когда прозвенел звонок я начала нервничать. Следующая пара была потоковой лекцией. А это означало, что мне вновь придется встретиться с Сомаровым. И я не знала, как он будет себя вести. Лично меня по-прежнему воротило от мыслей о нем.

Иванна обеспокоенно и сочувствующе смотрела на меня. А стоило мне подняться со своего места, как она вскочила следом и поравнялась со мной, чем немало меня удивила.

На мгновение я внимательно на неё посмотрела, а после, ничего не говоря, направилась в нужную аудиторию. Девушка не отставала ни на шаг, неожиданно приняв боевой вид. Кажется, в этом мире еще остались люди, которые готовы защищать таких, как я, от таких, как Сомаров. Единственное, что мне совершенно в этом не нравится, так это то, что меня вызвалась защищать Иванна. Хрупкая маленькая девочка, которую мне самой хотелось загородить от всех проблем.

Мы увидели его до того, как дошли. Он стоял возле двери, подперев стенку спиной, с невозмутимым выражением лица. Мы синхронно остановились, глянув друг на друга. Если честно, за Иванку я беспокоилась даже больше, чем за себя. Кто знает, что еще может сделать Сомаров.

Но девушка лишь вздернула подбородок, и пошла танком прямо на парня. Я поспешила следом, готовая встать перед ней в любой момент.

Кирилл заметил нас буквально сразу же, и теперь внимательно наблюдал за нашим приближением. Его взгляд с нескрываемым интересом скользил по Иванке. На губах заиграла едва заметная усмешка.

— Оставь Алину в покое, — воинственно произнесла девушка, оказавшись прямо перед ним. Его улыбка стала шире, и он перевел взгляд на меня. Я поежилась, чувствуя поднимающееся отвращение.

— Кажется, я знаю, кто стал виной изменений в тебе, — обратился он ко мне. Иванка поджала губы.

— Когда кажется, креститься надо, — хмуро отозвалась я.

— И что же тебе про меня наговорили? — Кирилл приподнял брови, и вновь глянул на мою одногруппницу.

— Правду, — с вызовом сказала та.

— Правда бывает лишней, — фыркнул он, отстранившись от стенки. И неожиданно схватил меня за левое запястье, где все еще заживал ушиб.

— Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, — сузив глаза, я подавила новый приступ отвращения. И попыталась выдернуть руку. Его пальцы сжались сильнее, причиняя боль.

— Отпусти её, — Иванна все еще не желала сдаваться.

— И не подумаю. Не мешай, иначе я изменю правила, не на пользу Алины, — предостерегающе отозвался Сомаров. — Не делай так, чтобы у неё не осталось выбора. Исчезни, — резко закончил он, потащив меня в сторону. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Оглянувшись, я посмотрела на Иванку. Та выглядела расстроенной и с отчаянным взглядом провожала меня. Я ободряюще улыбнулась, прекрасно зная, что это не поможет. А после оказалась за поворотом, в плохо освещаемом коридоре, скрываемом от любопытных глаз.

— Что тебе сказали? — припечатав меня к стене, неожиданно резко начал Сомаров. Его рука по-прежнему сжимала мое запястье, прижав его к бетону на уровне головы. Пальцы давили еще сильнее, и именно эта боль подавила отвращение к нему.

— Правду, — раздраженно ответила я, плотно сжав зубы.

— Конкретно? — Кирилл прищурился, уже привычным жестом собрав мои волосы в кулак. Только на этот раз он, кажется, не рассчитывал силу вообще, причиняя мне своими движениями боль.

— То, как ты унизил моих сожительниц, — с отвращением выплюнула я. В голове вновь всплыли слова Иванки.

Сомаров замолчал, еще сильнее сжав свои руки. С большим трудом мне удалось сдержать болезненное выражение лица. Отныне перед ним совершенно не хотелось показывать слабость.

В его глазах было что-то такое… Что я никак не могла понять. Сузив глаза, он все так же смотрел на меня.

— Они заслужили, — наконец проговорил Кирилл.

— Такого не заслужил никто, — я говорила резко, надеясь, что он поймет, насколько мне противен. — Это мерзко, Сомаров. Забудь про мотоцикл, ты проиграл.

— Я не проигрываю, Калинова, — твердо проговорил он, и рука с моего затылка переместилась мне на шею. И вновь он не рассчитал силы, слишком сильно сжав пальцы.

— Это будет исключением из правил, — прохрипела я, попытавшись свободной рукой оттолкнуть его.

— Посмотрим, — ухмыльнулся Кирилл, и неожиданно обе его руки переместились мне на талию, сомкнувшись в кольце. Я оказалась прижатой к его телу, и это заставило меня вздрогнуть. Дыхание мгновенно сбилось. — Я так просто не сдамся, — его голос понизился до шепота, а слова прозвучали приглушенно, потому что он выдохнул их мне в макушку. Только сейчас подумала о том, что он на голову выше меня.

— Отпусти, — сдавленно проговорила я, почувствовав, как к горлу подступил ком. Что-то было не так в его поведении, и я никак не могла понять, что именно. Но это что-то было тем, что вызвало ком.

— Ты такая… Не такая, Алина, — совсем тихо отозвался Кирилл. Вновь в его голосе скользило что-то неуловимое. — Мне хочется тебя сломать, подчинить, — он слегка отстранился, и приподнял мое лицо за подбородок. На этот раз он касался осторожно. Пальцы коснулись щеки. Мы встретились взглядами. — И в то же время хочется видеть тебя такой, какая ты есть сейчас. Сильной, не ломаемой. И никак не могу понять, почему панькаюсь с тобой? Я добьюсь своего и забуду. Ты мне не нужна, Алина, — его слова резанули по сердцу. Мне было не просто обидно, мне было больно. Он задевал за живое. — Ты груз, багаж, который невыгодно тянуть. Ты как какая-то старинная эксклюзивная вещь. Тебя хочется заполучить, и чтобы об этом знали все, а потом ты становишься ненужным хламом, который можно либо выкинуть, либо продать. Новость о её приобретении уже неактуальна. Так почему я даю тебе выбор? — он усмехнулся, а я молчала.

Мы так и продолжали смотреть в глаза друг другу. Он все ждал моего ответа, а я старалась сдержать эмоции внутри. Когда прозвенел звонок, я резко вырвалась из его объятий и пошла в аудиторию. Плюхнувшись на место рядом с Иванкой, я закрыла глаза, пытаясь совладать с чувствами.

Когда и по другую сторону от меня сели, я удивленно посмотрела на Сомарова. Он выглядел совершенно невозмутимым, и совсем не обращал внимания на мое потрясенное состояние. Иванна потормошила меня за руку, и я перевела свой ошарашенный взгляд на неё. Она смотрела вопросительно и обеспокоенно. Я лишь состроила гримасу, все еще не в силах поверить, что он соизволил сесть рядом.

Вновь переведя на него взгляд, меня передернуло от недавно сказанных им слов. Отвернувшись, я сосредоточилась на вошедшей преподавательнице. Эмоции я оставила на потом. Когда буду в общежитие. Буду вместе с сожительницами, молча, разбирать свое горе по кусочкам.

Мне понадобилось полчаса, чтобы осознать, что в аудитории стоит полнейшая тишина, разрушаемая лишь голосом женщины. Осмотревшись, я заметила всего пару косых взглядов, направленных на меня. И те тут же исчезли, переведя взгляд на доску. Мои брови поползли вверх, и я с большим усердием стала высматривать тех, кто смотрит в мою сторону. Один из парней покосился на Сомарова. Я тоже посмотрела на него. Он выглядел слишком спокойным. Руки ловко вертели… Нож?!

Да, это действительно был небольшой складной ножик. Я почувствовала, как по спине прополз липкий страх. Вот почему никто не смотрит. Сомаров попрактиковался не только над моими сожительницами.

Я посмотрела на Иванну, которая с кривой улыбкой наблюдала за мной. На мой вопросительный взгляд она скорчила рожицу и передернула плечами. Ткнула пальцем на впереди сидящего парня, который был из группы Сомарова. Провела ребром по горлу. Я ничего не поняла, и недоуменно приподняла брови. Она вздохнула. Снова ткнула пальцем на человека, сидящего через ряд впереди нас, которого я прекрасно знала. Друг Кирилла. Насколько я знаю, лучший. Алексей Солдатов. И, как мне известно, кардинально отличающийся от Сомарова. Всегда недоумевала, что их объединяет. Было, конечно, несколько предположений, но я в них не верила.

Сейчас он выглядел весьма необычно для него. Его брови были сдвинуты к переносице, образуя складки. Он был чем-то недоволен. И он сидел один, что было странно. А прямо перед ним… В дерево парты был воткнут такой же самый ножик, как вертел сейчас Сомаров.

Все еще ничего не понимая, я вновь посмотрела на Иванну. Та вновь вздохнула. Достала из сумки блокнот, открыла чистый лист, и стала что-то писать. Минут через пять, или даже больше, протянула мне.

«Не знаю, что там произошло, но Солдатов и Сомаров крупно повздорили вчера. Алексей был просто в бешенстве, да и Кирилл не лучше. Знаешь, я ожидала этого от Сомарова, а не от Солдатова. Но именно Солдатов первый достал нож. Этот парень, что впереди нас, стал жертвой обстоятельств. Я была там, и все видела и слышала. Парень всего лишь слишком громко предположил, что это все из-за тебя. Решил, что они тебя не поделили. А Солдатов быстро оказался за его спиной, и прижал нож к его горлу. Тот мгновенно умолк, а Алексей угрожающе и громко сказал, что если он услышит или увидит еще хоть что-то в твой адрес, что будет касаться Сомарова, то медлить не будет. Знаешь, он вчера действительно выглядел устрашающе.

А после вернулся к Сомарову. Удивительно спокойному Сомарову. Что-то тихо и резко сказал ему, и ушел, спрятав нож. А Кирилл вмиг озлобился от тех слов. Достал такой же нож, и метнул его прямо в дверь, к которой приблизился Солдатов. Никогда не думала, что он умеет метать ножи. Но он воткнулся всего в сантиметре от лица Алексея. Солдатов бросил злобный взгляд на Сомарова, и, дернув дверь на себя, вошел в аудиторию. Потом Кирилл забрал свой нож, вошел следом.

Теперь их обоих боятся все, даже их друзья. А они больше не общались, лишь ножи держат на виду.

Авдеев, Дмитров, Малышев, Хорьков и Царев — те, которые потакали Сомарову, когда тот решил унизить твоих сожительниц. На самом-то деле, я заметила, что они лишь собачонки на поводку. Сомаров им что-то скажет, и они это выполняют. А когда он с Солдатовым повздорил, то так гаркнул на них, что и те тоже замолчали.

Вот теперь при них все и молчат.»

Я читала это, и мое воображение с превеликим удовольствием мне подсовывало картины. Теперь я знала, почему все молчат. А так же знала имена тех, кто участвовал в унижении моих сожительниц. Меня передернуло.

Я вновь посмотрела на Алексея. Его руки были сцеплены в замок, а взгляд был направлен на лезвие ножа перед ним. Обычно спокойный, теперь он был каким-то чужим. Вероятно, не такой уж он и хороший, каким его все считали. Не зря же водится с Сомаровым.

Неожиданно его плечи расслабились, и руки наконец-то разжались, разминая пальцы. Он обернулся слишком внезапно, посмотрев прямо на меня. Я испуганно встретила его взгляд. Рядом послышался глухой удар, оказавшийся слишком громким для аудитории. Преподавательница замолчала. Вздрогнув, я посмотрела на Сомарова. Его рука держалась за рукоятку ножа, который оказался воткнут в парту так же, как и у Солдатова. Злобный взгляд был направлен на друга.

Я вновь посмотрела на Алексея. Он едва заметно улыбнулся, в то время, как преподавательница продолжила лекцию. Как будто ничего и не произошло. Парень перевел взгляд на меня, и его улыбка стала шире. Подмигнув мне, чем заставил меня округлить глаза, он вновь посмотрел на друга. Неожиданно щелкнул пальцами себе по запястью и отвернулся.

Ничего не понимая, я глянула на Сомарова. Тот едва заметно улыбнулся, взгляд смягчился. Кажется, это можно считать примирением. И, кажется, только они поняли, о чем шла речь в этих жестах.

— Не осуждай его, он хороший парень, — неожиданно тихо проговорил Кирилл, чем еще больше удивил. Он наконец-то посмотрел на меня, и улыбнулся шире. — И, кажется, ты ему нравишься, — кривая усмешка совсем не сочеталась с серьезным взглядом.

— Оставь меня в покое, Сомаров, — устало выдохнула я, и, в кои-то веки, наплевав на уважение к преподавателю, положила голову на сложенные руки, прикрыв глаза. — Просто оставь в покое, — тихо повторила, как заклинание.

— Извини, не могу, — отозвался он, и его рука неожиданно прошлась по моей щеке и исчезла. Но я даже не посмотрела на него. Просто уже устала удивляться. И его действиям, и тому, что происходит вокруг. И даже тому, что Сомаров извинился.

Удивительно, но именно в этот момент мне захотелось, чтобы Кирилл оказался обычным парнем. Не главным хулиганом, если не университета, то факультета точно, а просто обычным парнем. Со своими тараканами в голове. Захотелось, чтобы он улыбался, как все. Как тогда, неделю назад в коридоре. Обычно. Мне так понравилось.

Захотелось, чтобы он не спорил, а просто завоевывал, без намерений бросить. А если и спорить, то чтоб об этом знало всего пара человек.

А он все делает не так. Он такой неправильный. Все наоборот. Интересно, так только я считаю?

Я открыла глаза, посмотрев на него. Его взгляд был устремлен вперед.

А я просто рассматривала его, пытаясь представить себе, что он такой же, каким мне его подсовывает воображение. И, на удивление, у меня получилось. Вот еще пару минут назад меня переполняло отвращение к хулигану, в котором меня не привлекало ничего, а уже сейчас я видела совершенно обычного парня, ухаживающего за мной, и способного любить. Явление было настолько реальным, что сердце сжалось от этого образа. Это было именно тем, что я хотела.

Реальность ударила слишком больно. Я отвернулась, вперив взгляд в парту, все еще не поднимая головы. Кажется, только что я сама себе подписала смертный приговор. Что ж, остается лишь попробовать оттянуть этот момент настолько, насколько получится. Может быть, мне удастся это пережить.

Прозвенел звонок, и Сомаров подвелся, и, оставив меня хотя бы на время в покое, направился к Солдатову. Думаю, им есть о чем поговорить.

Ну, а я, вместе с Иванкой, отправилась на следующую пару. Практика, отдельно от других групп. А после сразу в общежитие, где можно будет дать выход эмоциям.

* * *

— И что ты надумал? — поинтересовался Кирилл у друга, остановившись рядом с ним на улице, доставая сигарету, закуривая, и глядя в пасмурное небо.

— Я своего решения не поменял, — невозмутимо отозвался Леха, и Сомаров вновь увидел того, кем его друг был всегда. — Если трахнешь её — мы не друзья.

— Но?.. — Кирилл насмешливо глянул на друга.

— Но я еще попорчу тебе нервы, Кир, — хмыкнул Солдатов. — И я еще раз повторюсь — оставь её в покое. Не ломай жизнь ни ей, ни себе.

— Почему ты считаешь, что я могу поломать жизнь себе? — Кирилл вопросительно глянул на друга, даже виду не подавая, что тот прав.

— Потому что я знаю тебя уже давно, и в курсе, что с тобой происходило в последние годы. И я знаю, что ты больше не позволишь себе того, что позволил тогда. А это значит, что нужно спасать девочку от тебя, — невозмутимо пожал плечами Леха. Кирилл усмехнулся, но промолчал, докуривая сигарету.

Ему нечего было ответить. Девочку действительно стоило спасать от него. Потому что чувства, которые она вызывала в нем, до добра точно не доведут.

Он просто сорвется.

Сорвется и сделает ей невыносимо больно. Сломает как куклу, а потом вновь скатится туда, откуда так долго выбирался, лишь бы подальше от её ненависти и своих собственных чувств.

— Почему ты так за неё беспокоишься? — поинтересовался Кирилл, нарушая затянувшееся молчание.

— А ты как считаешь? — задал встречный вопрос Леха.

— Я верю в то, что не зря получил в зубы в прошлом году, — усмехнулся Сомаров.

— Знаешь, Кир, нельзя ревновать то, что тебе не принадлежит, — друг похлопал его по плечу и удалился, оставив Кирилла в бессильной злобе сжимать кулаки, провожая того взглядом.

Ревность?

Он уже давно забыл, что это такое. И вспоминать ему совсем не хотелось.

И как ему заставить самого себя говорить то, что он думает на самом деле, а не то, что заставляет её презирать его еще больше?

Вероятно, никак. Только так он дает ей возможность спастись.

И сам же её раз за разом отнимает.

Он просто не может оставить её в покое.

Но и рядом быть — тоже не может.

* * *

Как только я вошла в свою комнату, все резко изменилось. Напускная спокойная бравада слетела, и на меня навалились эмоции.

Повалившись на кровать, я уткнулась носом в подушку, и тихо заплакала.

«Ты мне не нужна.»

Слова проносились в голове громом среди ясного дня.

«Ты груз, багаж.»

Да, он был прав. Я груз. Ненужный багаж. Я никому не нужна, разве что маме с Владиком. Хотя, даже для них я груз, потому что меня рядом нет, и это причиняет им боль, тяготит. Вероятно, если меня не станет, от этого всем станет легче.

Но я не могла так поступить. Я была нужна им, пусть и не так, как хотелось бы. Им нужно помогать. Пока Владик не подрастет, и во мне больше не будет необходимости.

Зачем он все это мне говорил? Зачем заранее причиняет боль? Даже мое подсознание стало делать из него того, кем он не является, чтобы было легче. Но легче будет лишь до, а после будет еще хуже. Я знала это, и от этого было страшно. Я всего лишь девушка, которую очень легко сломать.

А то, что он сделал с Ясей и Дашей… Это было непростительно. Это было ужасно. Я не представляла, как можно связать свою жизнь с таким человеком. Меня по-прежнему воротило от этих мыслей, но они все меньше вязались с Сомаровым.

Не знаю, сколько еще прошло времени, но в какой-то момент я вспомнила о том, что нужно работать. Поднявшись, я утерла слёзы, включила ноутбук, и уверенно погрузилась в работу. Это был единственно действенный способ отвлечься от совершенно ненужных мыслей.

Глава 4

Не знаю, что там творилось в голове у Сомарова, но отныне он больше меня не доставал. Он помнил обо мне, но все же оставил в покое. Я постоянно ловила его взгляды на себе, но и только. Кирилл больше не подходил, не говорил ни слова. И появившиеся на запястьях синяки от вчерашней его хватки, оставались единственным напоминанием о том, что было раньше.

Да и остальные начали терять ко мне интерес. Это было похоже на то, что он сдался. Но я знала, что это не так.

В отличие от него, мой мозг стал больше внимания уделять его персоне. В голову лезли совершенно ненужные фантазии. Они были нереальны, потому что в них был не тот Сомаров, который был наяву, а выдуманный. От настоящего была только внешность. И все чаще его обнаженное тело всплывало в моих воспоминаниях.

Пытаясь отгородиться от мыслей о нем, я полностью погрузилась в работу. На выходных от ноутбука я даже не отрывалась, за исключением утоления естественных нужд.

А с понедельника я уже сосредоточилась на зачетах. Ставя их один за другим, я вычеркивала ненужные пары из своего расписания. И пошла на мировую с преподавателями по экзаменационным предметам. Сдав все оставшиеся долги, я просила их поставить мне автомат до каникул. Удивительно, но они все, без исключения, с улыбкой исполнили мои пожелания. Да, в том, чтобы быть тихой и спокойной отличницей, есть свои плюсы. У людей постарше проявляется симпатия к молодежи с хорошим воспитанием.

Когда к концу недели моя зачетная книга была уже со всеми необходимыми оценками, я просто не верила своим глазам. Впереди еще неделя до каникул, а я уже могу ехать домой.

Моя улыбка была настолько радостной, что люди удивленно посматривали на меня. Серая мышка по имени Алина непривычно ярко сияет.

Выскочив из университета, я намеривалась ехать на вокзал за билетами, пока таковые есть. Но меня остановил Сомаров.

— Что, неужели уже все поставила? — он выглядел весьма скептически настроенным, когда схватил меня за запястье, на котором уже пожелтевшие синяки начали потихоньку сходить.

— Да, поставила, — кивнула, и попыталась вырвать руку. Это не тот Сомаров, который мне нравится.

— Быстро ты. И что теперь будешь делать? — на его лице появилась кривая улыбка.

— Работать, — резко отозвалась я. — А потом домой поеду.

— Все-таки поедешь? — в его глазах загорелся какой-то непонятный огонек, а на губах взыграла та самая улыбка, которая теперь часто появляется в моих мыслях.

— Поеду, — подавив ком в горле, как можно спокойнее отозвалась я. Он все еще был тем человеком, чьи поступки вызывали во мне лишь отвращение.

— Это правильно. Ты дополнила картину своей правильности, — ухмыльнулся Сомаров, разрушив свое очарование. Вернувшись в привычного гада.

— Я рада, отпусти, — плотно сжав зубы, я ожидающе смотрела на него.

— А есть хоть что-то неправильное в тебе? Ну, кроме правильности, — как будто и не слышал он моих слов.

— Отпусти, — вновь повторила, дернув на себя руку.

— Ты такая самоотверженная. Все ради других. А для себя? — его голос понизился, а рука с запястья переместилась на талию, притягивая ближе. Вторая привычно собрала волосы в кулак. Я тут же попыталась его оттолкнуть, но у меня ничего не получилось. — Прежде, чем мы распрощаемся на месяц, а возможно, даже больше, попробуй взять сейчас что-то для себя, — совсем тихо проговорил он и, наклонившись, поцеловал.

Это было по-другому. Не из-за меня. Что-то изменилось в нем, в его движениях. Появилась какая-то бережность, которая прибавилась к осторожности. А стоило мне ответить, совсем неумело, неуверенно, и он усилил напор.

Я всего лишь старалась исполнить то, о чем говорил он. Пыталась что-то взять для себя. И брала. Вновь иллюзия, несуществующий Сомаров. И настоящий поцелуй. Реальность перемешалась с умыслом, и это оказалось весьма приятным. Хотя я и знала, что это неправильно, потом будет больно. Но ничего не могла с собой поделать.

— Это было приятнее, не так ли? — усмехнулся Кирилл, когда отстранился. И тем самым разрушил всю положительность ситуации.

— Надеюсь, ты забудешь меня за это время, — вздохнула я, и, вырвавшись из его объятий, не обращая внимания на удивленные взгляды, отправилась в общагу. У меня есть месяц, чтобы убить на корню то, что проснулось у меня к этому парню.

* * *

Кирилл проводил тонкую фигурку тяжелым взглядом. Только она этого не видела, ни разу не обернувшись.

В который раз он достал сигарету и вновь закурил.

Он задавался вопросом, как бы она поступила, узнай, о чем он думает? Убежала бы без оглядки или неуверенно застыла на месте?

Другая бы точно повисла у него на шее. Что-то вроде из какого-нибудь дешевого романа «И прильнула она к нему со словами «Ах, мой дорогой!».

Но от этой скромной и правильной девчонки такого точно ждать не приходится. Может, оттого ему и интересны её жизнь, поведение и характер?

— Бросай курить, Кир, — появился рядом с ним друг. Как всегда, спокойный и невозмутимый. Кирилл даже позавидовал его спокойствию и уверенности в завтрашнем дне.

— Отъебись, — бросил он, даже не взглянув на того.

Если бы он мог утолить все свои желания, зная, что его не отвергнут, и он не увидит ни в чьих глазах отвращения, презрения или ненависти, он бы не курил. Но у него не было такой возможности. И поэтому приходилось волей-неволей заменять одно на другое.

— Ты играешь нечестно, Сомаров. Не нужно пытаться заставить её забыть, что это всего лишь спор. Если хочешь выиграть, пусть она об этом помнит. Пусть она осознанно либо отвергнет тебя, либо поддастся.

Кирилл искоса глянул на друга. Все такой же спокойный, безэмоциональный.

Его раздражало то, что Леха пытался его заставить играть по прежним правилам, когда ему самому это было давно не нужно.

Но еще больше его раздражало то, что он не мог поступить так, как хотелось ему. Это противоречило всему, чему его научила жизнь. Да и Алина не примет его такого… Только по правилам. Честно.

Но другу он признаваться в этом не собирался.

— А я разве говорил, что буду играть честно? — усмехнулся он.

— Она тебе нравится, не так ли? — невпопад спросил Леха.

— Нет, — невозмутимо пожал плечами Кирилл.

Алина Калинова ему нравится? Абсурд.

Ему и всего-то кажется, что рядом с ней он живет, а без неё — существует, все еще вспоминая о Ней. Всего лишь кажется, что он мог бы рухнуть перед ней на колени, встреться они раньше, до того, как он познакомился с Ней. Чего уж там.

— Серьезно? — голос друга был переполнен равнодушием, но его цепкий взгляд Кирилл чувствовал каждой клеточкой своего тела.

— Лех, — он глянул на друга тяжелым взглядом. — Ты что-то сказать хотел, или пытаешься вывести меня на душевные разговоры? Если второе — так предложи напиться в хлам, я не откажусь. А если первое — так говори.

— Я уже сказал то, что хотел — играй по-честному. Пусть она помнит о споре, — Леха хлопнул его по плечу и заглянул ему в глаза. — И ты о нем не забывай. Помни, какую цену ты платишь за то, что будет потом. Неважно, выиграешь ты спор или проиграешь.

Кирилл молчал с минуту, за которую друг его отпустил и задумчиво глянул куда-то вдаль.

— Лех, — позвал он.

— Что? — тот даже не обернулся.

— Если я начну переходить границы — останови меня. Лады?

Друг внимательно глянул на него.

— Договорились.

— И Лех…

— Что?

— Если ты поймешь, что я тот или иной поступок делаю из-за Неё, врежь мне хорошенько.

— Неё? — Леха нахмурился и свел брови вместе.

— Ты понял, о ком я, — Кирилл похлопал друга по плечу, развернулся и пошел к своему мотоциклу. Ему сейчас, как никогда, нужны были скорость и адреналин.

— Кир, — позвал Леха, но Кирилл даже не обернулся. Он и так знал все, что его друг мог сказать ему.

* * *

Оказавшись на своей кровати, я вновь погрузилась в работу, стараясь не думать о случившемся. Теперь времени будет больше. Да и повязку я наконец-то сняла с ладони. Палец еще немного побаливал, но уже не был синим, как поначалу. А девять пальцев все же лучше, чем пять.

И лишь на следующий день я отправилась на вокзал, удачно купив билеты домой и обратно, прекрасно зная, какой потом на них ажиотаж. Вернулась в общагу, и с удивлением обнаружила в своей комнате Сомарова. Кажется, кое-кто не собирается оставлять меня в покое на целый месяц.

— Что ты здесь делаешь? — я так и застыла у двери, смотря на парня, занявшего мою кровать.

— Тебя жду, — он ухмыльнулся, похлопав рядом с собой. Вздохнув, я смирилась со своей участью, и, сняв куртку, подошла и осторожно присела на краешек кровати.

— Ты ведешь себя нагло, Сомаров. Как ты здесь вообще оказался? Как в комнату попал? — поскольку Яси с Дашей не было, а я точно закрывала дверь, выходя последней, это слегка пугало. Казалось, что ему открыт доступ куда угодно.

— Неважно, — усмехнулся Кирилл, и неожиданно схватил меня за запястье. Я пожалела, что надела сегодня блузку с коротким рукавом. — Рука уже в порядке? — спросил он, а потом его взгляд наткнулся на то, чего я не хотела, чтобы он видел. На сходящие синяки. — А это откуда? — он приподнял брови, повернув мою руку другой стороной.

Я поджала губы. Его лицо резко изменилось. Он нахмурился, и осторожно положил пальцы на соответствующие места. Я же отвела взгляд. В голове проскользнула мысль, что я уже спокойно реагирую на Сомарова. Я и вправду к нему привыкла.

— Это я? — требовательно спросил Кирилл. — Алина, это я? — так и не дождавшись ответа, повторил он.

— Да, — тихо отозвалась, так и не глядя на него.

— Извини, я не хотел, — сквозь зубы проговорил парень, все же заставив меня посмотреть на выражение его лица. Он выглядел злым. Странно.

— Никогда бы не подумала, что ты умеешь извиняться, — усмехнулась я.

— Умею, если считаю нужным, — раздраженно отозвался Сомаров, и, отпустив меня, резко подвелся, и подошел к окну, встав спиной ко мне. Руки он засунул в карманы джинсов.

— Зачем ты пришел? — вздохнув, спросила, откинувшись на кровать. Сменить тему разговора сейчас было просто необходимо.

— Хочу поговорить. Точнее, кое-что разъяснить, — он медленно повернулся ко мне лицом, но подходить не стал.

— Ну давай, вперед, — махнула рукой и прикрыла глаза. Как же я уже от него устала.

— То, что сейчас происходит… Это всего лишь спор, Алина, — его спокойный голос вновь ударил ниже пояса.

Подавляя боль, я направила свой взгляд на него. Он казался таким невозмутимым… Аж тошно.

— И я хочу, чтобы ты это понимала и не забывала, — неожиданно он усмехнулся. — Вообще-то, это было не совсем мое желание. Я раньше об этом вообще не думал. Это Леха настоял. Он такой праведник. Считает, что я перехожу границы. Он даже при споре ставил на мой проигрыш. Считает, что у меня ничего не получится. Здесь он не прав. Я всегда добиваюсь желаемого.

Ну, конечно, кто же еще мог заставить Сомарова в очередной раз предупредить меня? Теперь у меня складывается впечатление, что Солдатов делает все возможное, чтобы самому выиграть. Ведь они не дают мне забыть о споре, а именно он отбивает у меня хоть малейшее желание поддаваться Сомарову. Неужели Кирилл этого не понимает?

Хотя, зная его, он все равно добьется своего. Как он сам сказал, год-два, но получит свое.

— Но я действительно хочу, чтобы ты это понимала. Твое право, как поступать дальше. Ты знаешь — я все равно выиграю. И только тебе решать, насколько болезненно это будет для тебя. Возможно, гораздо проще не тянуть, а, как считаешь? — Сомаров ухмыльнулся, а я лишь продолжала хмуро разглядывать его.

— Уходи, — лишь и сказала, после чего вновь закрыла глаза.

— Как знаешь. Это твой выбор. У тебя есть месяц, чтобы принять окончательное решение, Алина. Либо ты находишь способ дать мне отпор, либо сдаешься без боя, — он говорил это совершенно беззаботно, как будто ему было все равно. Только почему я не верила в это равнодушие?

Лишь когда зашумела дверь, я открыла глаза. Сомаров уходил, молча, не попрощавшись. Что ж, так, видимо, будет даже лучше.

Он скрылся из виду, и я поднялась. Подошла к окну, которое выходило как раз на выход из общежития. Когда вышел Кирилл, я задумчиво провожала его взглядом, пока он не скрылся из виду.

Месяц. Целый месяц, чтобы принять решение, которое я уже давно приняла.

Я горько усмехнулась. Сомаров не оставил мне выбора, хотя и утверждает, что он у меня есть.

Вздохнув, я вернулась на кровать. Я буду бороться, пока это в моих силах. А потом… А потом будь, что будет.

* * *

Он злился на самого себя. Злился так сильно, как уже давно не злился. Из-за того, что причинил ей боль. Причинил просто потому, что не смог сдерживать свои эмоции, а не потому, что хотел этого.

И за то, что продолжает ей врать. Ей и самому себе.

Месяц? Он дает ей месяц, чтобы принять решение?

Как глупо.

Он дает месяц самому себе, чтобы забыть о ней. Чтобы забыться с кем-нибудь другим. Чтобы не забывать о том, что это всего лишь спор. Как только он его выиграет, все кончится. И ему придется оставить её в покое. Хотя бы потому, что она будет его ненавидеть.

А он не мог оставить её в покое. Потому что без неё он возвращается в привычное опустошение с воспоминаниями о той, что растоптала его. И ради которой он все еще был готов пожертвовать многим, если бы Она только этого захотела. Он бы смог Её простить, если бы Она попросила прощения. Если бы попросила вернуться.

Его бесила эта слабость. Но еще больше его бесило то бессилие, которое он чувствовал, глядя в глаза Алины, полные либо отвращения, либо презрения, либо злости.

Она не нужна была ему. Просто не нужна.

Она повторяла события прошлого. Как будто одного раза ему было мало.

Но ему было достаточно. Более чем.

Но это чертово чувство в груди не позволяло ему оставить её в покое. Он хотел заполучить Алину Калинову в свое единоличное пользование, чтобы всегда, в любой момент, иметь возможность прикоснуться к ней, зная, что она не оттолкнет.

Он слишком сильно желал, чтобы Калинова Алина сама, по собственному желанию, легла в его постель. И только в его.

А в противном случае повторится прошлое, и тогда уже никто не сможет вытащить его из той пропасти, в которую он всенепременно скатится.

* * *

Дни полетели незаметно. Я вновь погрузилась в работу, выполняя её наперед. Все-таки конец года, нужно закрывать квартальный. Главное, сейчас сделать основное, а потом просто добавить все необходимое.

Прошла еще неделя, и я осознала, что Сомаров на этот раз действительно оставил меня в покое. Меня это и радовало, и огорчало одновременно. Первое было понятно, а второе лишь вызывало у меня недоумение.

В пятницу вечером, в последний день занятий, когда многие студенты едут домой, я тоже оказалась в их числе. Заранее собрав сумки, я доехала до вокзала, где благополучно села в свой поезд. Плацкартный вагон, море соседей, которые будут шуметь всю ночь. Просто прекрасно.

Когда я села на свое место, спрятав сумку, посадка была в самом разгаре. Места рядом со мной еще не успели заполниться. Я безучастно уставилась в окно, на пустую соседнюю колею, и совсем немноголюдную платформу. По другую её сторону заканчивалась посадка на другой поезд, который отправлялся в совершенно другом направлении. Совсем скоро он отбудет, и не успевшие пассажиры будут раздосадованы этим фактом, и пойдут менять билеты. Как это все обыденно. Привычно. Как в старые добрые времена.

Послышались очередные шаги. Кто-то еще погрузился в наш вагон. Без особого интереса я посмотрела в сторону небольшого коридорчика. Высокий шатен, с зелеными глазами, так схожими с глазами Сомарова, и отличной фигурой остановился напротив окна, в которое всего пару секунд назад смотрела я. Этот парень заставил меня окаменеть. Обыденность развеялась так же быстро, как и создалась вокруг моей персоны.

— Алина? — удивленно спросил Алексей, разглядывая меня.

— Добрый вечер, — криво улыбнулась я, потихоньку приходя в себя. Да, это был худший сосед, на которого я только могла подумать.

— Добрый, — усмехнулся он, закидывая сумку на верхнюю полку с противоположной стороны. — Не ожидал тебя здесь встретить, — вновь повернулся он ко мне, присев напротив.

— Взаимно. Разве ты ездишь в плацкартных вагонах? — немного резковато спросила я. Ничего не могла с собой поделать. С этим местом этот парень у меня не сочетался даже в самых ужасных кошмарах.

— Других мест не было, а мне завтра надо быть дома, — невозмутимо пожал он плечами. — А ты, значит, моя землячка?

— Выходит, что так, — вздохнув, я вновь устремила взгляд в окно. Солдатов служил прямым напоминанием о Сомарове, которого я так старательно пыталась выкинуть из своей головы.

— Не хочешь со мной разговаривать, да? — как-то горько усмехнулся Алексей. — Понимаю, имеешь полное право.

— Я вообще ни с кем не хочу разговаривать, — вздохнув, я вновь посмотрела на парня. Как бы там ни было, но оскорблять его в моих планах было последним пунктом из всего возможного.

— Это утешает, — кивнул он. — Что ж, тогда не буду доставать, — он улыбнулся, обычно. Как все. Для него это не было такой уж новинкой.

А после подвелся и забрался на свое место. Лег на спину, и уставился в потолок.

— Спасибо, — тихо отозвалась, и вновь устремила взгляд в окно. Алексей действительно не такой плохой, как его друг. Но все же доверия он у меня не вызывал. Тем более, что, по словам Иванки, с холодным оружием он управлялся не хуже Сомарова.

По вагону то и дело ходили пассажиры. Места постепенно заполнялись, и становилось все громче. Вошла шумная компания, но, к счастью, отправилась дальше, к концу. Значит, не так сильно будут мешать.

На боковушках поселились двое маленьких детей, не старше десяти лет каждый. Девочка и мальчик, брат и сестра. Но быстро сбежали со своих мест, к родителям, которые поселились немного дальше от них. Я с улыбкой наблюдала за ними. Владик тоже скоро подрастет, и будет такой же. Хотя, думаю, он и сейчас уже балуется, заводит друзей. Счастливое беззаботное детство.

Я вздохнула, и начала разглядывать вагон. Два места рядом с нами все еще пустовало. Интересно, кто их займет?

Когда послышался громкий мужской смех, приближающийся с каждой секундой, я напряженно посмотрела на проход. Два парня, на вид не многим старше меня, остановились возле нас.

— О, кажется, нам сюда, — усмехнулся один из них, и встретил мой взгляд. Его наглая ухмылка тут же вызвала у меня приступ отвращения, и я поспешно отвернулась.

Почему к нам не могла придти какая-нибудь супружеская пара?

— Здорово, то, что надо, — радостно отозвался второй, закинув сумку наверх. Первый плюхнулся напротив меня, и я чувствовала на себе его взгляд. Почему именно в этот период жизни все поганцы этого мира обращают на меня внимание?!

— Ну что, будем знакомиться, попутчики? — весело спросил тип, кажется, обращаясь только ко мне. — Я — Вован, а это — Саня, — кивнул он на второго, севшего рядом со своим приятелем. Тот улыбнулся.

Ни я, Ни Солдатов отвечать не стали. И не собирались. Видимо, парень это понял, и взял инициативу в свои руки.

— А тебя как зовут, красавица? — я хмуро глянула на него. Никогда не любила лесть, причем, такую очевидную.

— Алина, — и, поджав губы, отвернулась. Дорога домой обещает быть интересной.

— Алиночка, значит. Очень приятно, — ухмыльнулся Вова, заставив меня поморщиться от такого обращения из его уст. — А тебя как зовут, парень? — он слегка наклонился вперед, глянув наверх.

— Алексей, — безразлично отозвался Солдатов, и я недовольно посмотрела на него. Он казался таким невозмутимым. Кажется, меня одну напрягает такая компания.

— Как официально, — фыркнул Александр. — Будем тебя Лехой называть.

— Леха я для друзей, а для вас — Алексей, — жестко проговорил сокурсник.

— Ты че, парень? — раздраженно отозвался Вова, вскочив на ноги, и посмотрев наверх. — Самый умный здесь?

— Вот почему я предпочитаю ездить в купе на фирменных поездах, — спокойно произнес Алексей, и, повернув голову, встретил взгляд соседа. — Там не ездят такие пидары, — резко и жестко закончил он, тем самым ставя точку в разговоре.

— Да ты охуел, сука, — разозлился Вова. Александр предостерегающе схватил его за руку, покачав головой. Первый сжал челюсть. — Ладно, живи пока, уёбок, — фыркнул он, усевшись обратно. Его взгляд вновь наткнулся на меня, отчего я вздрогнула. На его лице появилась ухмылка.

Поезд дернулся, и я взглянула в окно. Мы отбывали.

Александр начал обсуждать с Вовой какую-то тему, смысл которой никак не хотел доходить до меня. Я все время чувствовала на себе липкие грязные взгляды этого парня, и ждала, когда произойдет что-то плохое.

Уже шел одиннадцатый час, когда я решила ложиться спать. Алексей, казалось, уже спал, ранее успев постелить себе. Во всяком случае, он лежал неподвижно и с закрытыми глазами.

Заставив себя не обращать внимания на попутчиков, я поднялась с кровати и стала стелить себе постель. Разговор прекратился, и я знала, что парни наблюдают за мной. Стараясь делать вид, что меня это совершенно не заботит, начала заправлять простынь. Когда меня шлепнули по пятой точке, я взвизгнула и обернулась. Самодовольная наглая ухмылка стоявшего Вовы не оставляла сомнений, кто это сделал.

— Ну что, красавица, поиграем? — он усмехнулся, и, резко схватив меня за запястье, притянул к себе, положив свою руку ниже талии.

— Отпусти, — я тут же попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось.

— Я только начал, — фыркнул парень, и его рука на моей пятой точке сжалась, от чего меня передернуло.

— Оставь девушку в покое, — приказной и убийственно спокойный голос Алексея заставил Вову обернуться на него.

— Ты ж вроде дрых, — ехидно проговорил он. Солдатов неожиданно спрыгнул со своего места, приземлившись на ноги, и даже не потеряв равновесия. Ростом он был даже выше Сомарова.

— Я сказал — оставь девушку в покое, — сузив глаза, проговорил он, приблизившись к нам вплотную.

— Слышь, ты, упырь, — руки пропали с моего тела, и я с облегчением отступила. — Ты тут что, самый крутой, что ли? — злое выражение лица и сжатые кулаки вновь заставили меня волноваться.

— Нет, просто не люблю, когда ведут себя неподобающе, — усмехнулся Алексей, и неожиданно достал с заднего кармана свой складной ножик. — Знаешь, что это такое? — с интересом спросил он, обнажив лезвие. Вова непроизвольно отступил назад. — Это не просто складной ножик. Он мне уже семь раз спас жизнь, — его глаза хищно сверкнули. — Таких всего два, на заказ делали.

— Все, парень, я понял, девчонка твоя, — подняв руки в сдающемся жесте, произнес тот, опустившись обратно на свое место. Александр все это время, молча, наблюдал за происходящим.

— Она не моя, — резко отозвался Алексей. — Алина, лезь наверх, — приказным тоном произнес он, посмотрев на меня.

— С чего вдруг? — хмуро поинтересовалась я.

— С того, что я не намерен потом отчитываться перед Сомаровым, что случилось с его любимой игрушкой, — фыркнул он, заставив меня поморщиться.

— Можешь просто не рассказывать ему, — я плюхнулась обратно на свое место, обиженно отвернувшись к окну, и не обращая внимания на недоуменные взгляды попутчиков.

«Любимая игрушка» — мысленно передразнила его. Так меня еще не называли.

— Он все равно узнает, — невозмутимо отозвался Алексей. — Ты не могла этого не понять, ты же умная, — я мрачно глянула на него. Он вздохнул. — Хорошо, извини. Ты не игрушка. А теперь не глупи и лезь наверх.

— Заделался охранником? — язвительно спросила, упрямо сложив руки на груди и вновь посмотрев на него.

— Можешь считать и так, — кивнул он. — Он мне не простит, если с тобой что-то случится, когда я рядом, — невозмутимо пожал плечами.

— Ему-то что? — буркнула я. Алексей слегка улыбнулся.

— Он просто идиот, который не понимает, что творит. Я буду рад, если он хоть раз не добьется своего. Может, хоть это его чему-то научит, — он усмехнулся, присев рядом. — Лезь наверх, Алина. По-хорошему, — и спрятал лезвие, но нож не убрал.

— Как же вы меня достали. И ты, и Сомаров. Вы диктуете свои правила, а на мнения других вам наплевать, — поморщившись, я подтянула ноги к груди и обхватила их руками.

— Кажется, он предоставил тебе выбор, — Алексей вновь улыбнулся.

— Ну, если это называется выбором, — фыркнула. — А если я не соглашусь по-хорошему, то что ты сделаешь? — и с вызовом посмотрела на него.

— Я тебя сам туда помещу, — ухмыльнулся парень, бросив изучающий взгляд на наших попутчиков. Вова примирительно поднял руки.

— Очень благородно, — мое чрезмерное возмущение удивило даже меня. — Неужели я тебе действительно нравлюсь, Солдатов? — вопрос сам собой сорвался с языка, который я тут же прикусила.

— Нравишься? — он удивленно посмотрел на меня. — Сомаров сказал, что ли? — сразу догадался парень, усмехнувшись. Я промолчала, он сам заговорил. — Все же есть вещи, которых он не знает, — Алексей рассмеялся, думая о чем-то своем. Почему вместо Кирилла не мог быть он? — Нет, как девушка ты меня не интересуешь, — успокоившись, с улыбкой он посмотрел на меня. — Я тебя скорее воспринимаю как сестру.

— До недавнего времени ты даже не обращал на меня внимания, — хмуро заметила я.

— Так же, как и Кирилл, но ему же это не мешает доставать тебя, — ухмыльнулся Алексей. — Лезь наверх.

— На него есть хоть какая-то управа? — мрачно поинтересовалась, со вздохом вставая.

— Ты, — он вновь легонько рассмеялся. — Ну и я.

— А я-то причем? — фыркнула, опуская для себя ступеньку.

— А ты разве не заметила, как он с тобой панькается? Ты ведь уже знаешь, что он сделал с твоими сожительницами, — моя нога слетела на этих словах, и если бы Леша не подловил меня, кто знает, что со мною стало бы. — Извини, надо было это позже сказать, — виновато отозвался он.

— А ты так спокойно об этом говоришь, — выдохнула я, стараясь стабилизировать дыхание.

— Кирилл жесток во многом, я к этому привык. Не одобряю, но и поделать ничего не могу. Он не такой плохой, каким кажется, — Леша слегка улыбнулся. — Давай лезь, уже поздно.

— Я все равно не засну, — фыркнула, наконец-то оказавшись сверху. Но тут же вновь посмотрела на парня. — И что ты имеешь в виду? Сомаров еще та сволочь, это все знают.

— Алина, я лучше знаю, — парень опустился на мое место, и поднял голову ко мне. — Мы с ним еще со школы лучшие друзья. Я знаю намного больше, чем другие.

— Хочешь сказать, что он божий одуванчик? — язвительно спросила, подперев голову рукой. — Он тебя мог ранить, если не убить, совсем недавно. Ножиком своим любимым.

— Ты, оказывается, еще и язвить умеешь, — ухмыльнулся Алексей. — Он бы не попал. Он научился метать ножи за две недели в десятку, в то время как я добивался этого годами. В этом ему нет равных.

— А обычные казаки-разбойники вас не устраивали? — мрачно поинтересовалась.

— Нет, — он усмехнулся. — Не то воспитание. Ты немного не понимаешь, в каких условиях мы росли. Нам разрешались культурные игры, а мы бунтовали. Ножи были моей идеей, — его улыбка стала шире.

— И почему ты праведник, если такой бунтарь? — недоуменный вопрос сам сорвался с языка. Что-то я сегодня плохо им управляю.

— Праведник? — он приподнял брови. — Сомаров любит меня так называть, — тяжело вздохнул. — Я действительно более разумный. Я просто любитель порядка, и всего-то. Постоянно пытаюсь его контролировать. А он все делает наоборот, — парень вновь улыбнулся. — Я должен был бы уже к этому привыкнуть, и поменять стратегию. Но не получается. Он отвергает все разумное и правильное. В этом плане ты ему полностью противоречишь, — его улыбка стала шире. — Вероятно, именно это и зацепило его в тебе. Ты все делаешь по правилам, в то время как он все делает наоборот, выстраивая свои собственные правила.

— Дурацкие правила, — вздохнула я.

— Знаю, но ему это нравится, — Леша пожал плечами. — Спи лучше, я и так слишком много лишнего сказал. Сомаров меня прибьет.

— Ты ничего такого не рассказал, — фыркнув, я легла на спину, устремив взгляд в потолок.

— Он будет в гневе, когда узнает, что я так долго разговаривал с тобой, — он снова рассмеялся, заставив меня недоуменно посмотреть на него. — Теперь он будет делать все возможное, чтобы переплюнуть меня. Готовься.

— Он во всем стремится быть первым, да?

— Нет, но на этот раз он сделает все возможное, чтобы быть впереди меня.

— Почему? — я непонимающе смотрела на Лешу.

— Потому что он так хочет, — парень улыбнулся. — Сомаров сделает все, чтобы выиграть спор, я это знаю. Но это не значит, что он будет этого хотеть. Просто Сомаров слишком принципиален, чтобы сдаться. Тем более, что на кону его мотоцикл, — он усмехнулся.

— А что случится с этим мотоциклом, если он проиграет? — я только сейчас подумала об этом.

— Его заполучу я, — рассмеялся Леша. — Я был единственным, кто поставил против. Так что я возлагаю на тебя большие надежды, Алина.

— Вот уж спасибо, — фыркнув, я вновь уставилась в потолок.

— Надеюсь, он не наломает дров, — вздохнул он, и наконец-то тоже лег. Тут же напротив меня оказался Александр. Он молчаливо улегся, и прикрыл глаза.

— Были прецеденты? — не удержалась от очередного вопроса.

— Спи, Алина, — тихо рассмеялся Солдатов, но потом серьезно проговорил: — Когда попал в аварию. Больше не было. А теперь спи.

— Спокойной ночи, — вздохнув, я отвернулась.

— Спокойной, — согласился Леша.

* * *

— Кирилл, ты собираешься со мной разговаривать или нет? — статная женщина с длинными угольно-черными волосами раздраженно глядела на своего сына.

— А что, я давал хоть один повод полагать, что собираюсь? — вздернул брови Кирилл, наконец-то оторвав взгляд от бумаг.

— Ты паршивец, который не ценит ничего, кроме себя самого, — резко отозвалась его мать.

— И ты решила в очередной раз меня об этом уведомить? Избавить меня от необходимости это выслушивать, — махнул он рукой, продолжая изучать документы.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — хлопнула женщина по столу, и выдернула бумаги прямо у него из рук. Он взбешенно глянул на неё.

— Хочешь поговорить, мамочка? — язвительно спросил он. — Так давай поговорим. Хочешь знать, что еще я натворил? Так я тебе расскажу. Я трахнул еще с десяток девчонок, поломал десятки жизней, и пару раз подрался. Поругался с Солдатовым, и в очередной раз купил себе сессию. Ты довольна?! — вырвав у неё из рук документы, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

У него внутри все бушевало и требовало выхода.

Разговоры с матерью никогда не проходили у него благополучно. Каждый раз ему требовалось как-то успокоить свои нервы.

Сейчас ему, как никогда, хотелось затащить в постель Калинову Алину. И он был рад тому, что сейчас она далеко, и у него не получится наделать глупостей.

Выйдя на улицу и зажав документы под мышкой, Кирилл достал сигарету и закурил.

Он не любил ложь, но в разговорах с этой женщиной всегда слишком преувеличивал те поступки, которые, он знал, ей не понравятся, и в то же время преуменьшал те, которые должны были её удовлетворить.

Да, за время с их прошлой встречи у него была пара девчонок, которых он использовал на одну ночь. Но не десятки.

И жизней он тоже поломал не десятки, а, пожалуй, только четыре. Двух сожительниц Алины, её собственную, ну и свою. Хотя последнюю можно и не считать. А первые две — заслужили.

А если говорить за сессию… То он, конечно, заплатил за курсовые, которые ему самому было лень писать, потому что он не видел в этом смысла, но все зачеты и экзамены он сдал самостоятельно. Не смотря на то, что практически никто в это не верил.

А уж если говорить за Леху… То они, конечно, поругались, но не смертельно. Кирилла бесило то, что Солдатов вечно заступается за Алину, как будто, стоит ему только к ней прикоснуться, и она тут же сломается как кукла. Как будто он какую-то заразу ей передаст.

И еще больше его бесил тот факт, что Калинова что-то значит для его друга. Он не понимал этого и не хотел понимать. Калинова — его добыча. И никто, даже Солдатов, не помешает ему добиться своего.

Кирилл тряхнул головой. Снова эта девчонка не покидает его мыслей.

Ему срочно нужно найти ей замену.

Глава 5

Глаз я так и не сомкнула. Трясущийся вагон никогда не действовал на меня усыпляющим образом. Наоборот, мешал спать.

А потому я лежала и все обдумывала то, что рассказал мне Солдатов. Попутчики меня уже не волновали, я чувствовала себя полностью защищенной.

Сомаров вроде как все еще оставался последним гадом, но я изменила о нем свое мнение. Не скажу, что в лучшую сторону, но и не в худшую.

Я все гадала, что же у него за семья? Про какое воспитание шла речь? И почему он ничего не делает правильно? Ведь на это наверняка есть причины.

Что заставило этих двоих находить для себя такое занятие, как метание ножей? Полагаю, мотоцикл в ту же степь.

Свое детство я считаю самым счастливым временем в моей жизни. Мама, папа и я. Тогда семья была целой и дружной. И я всегда стремилась им помогать во всем, в чем только могла. С удовольствием училась всему и принимала обязанности. Хотя, со своими ровесниками я практически не гуляла. Для них я тоже была чужой. Слишком тихой, спокойной, скромной. И я их за это не осуждала.

И все же, меня ничто не наталкивало на мысль сделать что-то неправильно. Мне казалось это чем-то очень плохим. А у Сомарова все иначе.

Внизу послышался шум, и я тут же повернулась посмотреть, что там такое. Солдатов встал, и намеривался куда-то идти.

— Ты куда? — тихо прошептала, не желая разбудить заснувших попутчиков, приподнявшись на локте. Тот вскинул брови и глянул на меня. Слегка улыбнулся.

— Если хочешь, можешь пойти со мной, — так же тихо отозвался он.

— Хочу, — закивала я, тут же свесив ноги. И задумалась, как спуститься.

— Прыгай, я поймаю, — он улыбнулся шире, встав рядом со мной. — Давай, не бойся, — подгонял он меня, видя на моем лице здравый скептицизм.

Вздохнув, я осторожно подползла к краю. Для надежности положила руки ему на плечи и соскользнула. Он тут же поймал меня за талию, прижав к себе, отчего я покраснела. И тут же осторожно поставил на ноги.

— Вот видишь, ничего страшного, — улыбнулся Леша. — Пошли, — он отстранился и протянул мне руку. Немного поколебавшись, я все же вложила свою ладонь в его.

Мы вышли в проход, и отправились куда-то вперед, отдаляясь от голосов сзади. А дальше мы переходили с одного вагона в другой, пока не оказались в купейном. Я недоуменно смотрела на парня, пока он не остановился возле одного из окон.

— Смотри, — кивнул он на вид за стеклом, и, отпустив мою ладонь, сложил руки на поручне, так же устремив взгляд вперед.

Я посмотрела на улицу, и с удивлением обнаружила, что мы находимся на возвышении. Деревья росли вниз по небольшому склону, открывая потрясающий вид на небосвод, усыпанный звездами. Надо признать, это было самое прекрасное, что я видела в жизни.

— Как красиво, — восхищенно прошептала.

— Неужели ни разу не смотрела в окно, когда ездила здесь? — улыбнулся Леша.

— Я в поезде предпочитаю притворяться спящей, — усмехнулась.

— Совсем не спишь в поездах? — парень стал задумчивым.

— Не могу. Просто не спится, — пожала плечами.

— И зря тратишь время. Такой вид, — он ухмыльнулся, но его голос прозвучал шутливо.

— Согласна, — я вздохнула, глядя на звезды. В городе такого не увидишь, особенно в столице.

— А я вот всегда смотрю. Надо же чем-то время занять, — Леша усмехнулся, посмотрев на меня.

— Тоже не спится? — с интересом, я тоже глянула на него.

— Тоже. У нас много общего, Алина, — улыбнулся он.

— Возможно, — вздохнув, теперь я была готова с этим согласиться. Солдатов оказался тем, кого я не отказалась бы видеть в роли своего парня. Но, к сожалению, в этом плане мысли были заполнены Сомаровым. — Расскажешь, что такого особенного было в вашем воспитании? — несмело спросила. Алексей задумчиво посмотрел на меня.

— Вероятно, не стоило об этом упоминать, — вздохнул он. — Теперь Кирюха мне точно врежет, — усмехнувшись, он продолжил более серьезным тоном. — Мы росли в интеллигентных семьях. И богатых. Наши родители помешаны на том, чтобы вырастить из нас самых лучших и достойных. С малых лет они отправляли нас на всевозможные кружки. Рисование, пение, борьба, что угодно. Даже танцы. Всевозможные репетиторы. Лучшая из школ. Гимназия. Конечно же мы взбунтовали, — на лице парня появилась кривая улыбка. — Мы добились того, чтобы нас перевели в обычную школу. Кирилл попал туда в пятом классе, а я в седьмом. Так и познакомились. И подружились. Общие проблемы, общие интересы — и все дела. Когда я только начал с ним общаться, он уже катился вниз. Все разрушал, не подчинялся, нарушал правила. Он хотел свободы, в то время как я стремился к жизни обычного ребенка. К жизни, которая все равно осталась для меня недоступной. Возможно, если бы не Сомаров, у меня бы было то, чего я желал, — Леша ухмыльнулся. — Но я не жалею. Он хороший друг. За своих стоит горой, — он ненадолго замолчал, над чем-то задумавшись, а потом снова продолжил. — Кирюха был чужим в этом классе. Его опасались и обходили стороной. Кто-то презирал. А его это безумно бесило, и от этого он бунтовал все больше. Когда появился я, безразличный к тому, что о нем говорят, он притих. Наблюдал за мной, изучал. Тоже самое делал и я. В результате, когда ему устроили стрелку старшеклассники, вмешался обычно убийственно спокойный я. В тот самый день я потерял свой статус примерного хорошего мальчика, — он вновь ухмыльнулся. — Но зато приобрел друга в лице Сомарова. Наши родители наконец-то успокоились. Каждый считал, что раз мы оба из интеллигентных семей, то бояться нечего. Нас оставили в покое, и это было их ошибкой. Будучи чужими для всех наших сверстников, мы искали себе другие занятия. Более жесткие. Мы закаляли характер, и я сам не заметил, как Сомаров стал слишком жестоким, слишком хладнокровным. По большей части здесь виновата его мать. Она до сих пор требует от него слишком многого. А Сомаров не желает подчиняться, и делает все наоборот. Его мать постоянно закатывает истерики, а Сомарова это еще больше бесит. Пока его не оставят в покое, он будет и дальше переступать правила. Нарушать законы. С каждым годом его забавы становятся все более жестокими, более мерзкими, более опасными. И я не в силах это прекратить, — Солдатов тяжело вздохнул, прикрыв лицо руками. Кажется, его действительно беспокоило то, что происходит с Сомаровым.

— Поэтому вы поругались? — тихо спросила я. Его рассказ очень медленно укладывался в моем сознании.

— Да, — помедлив, ответил он. — Этот спор… Это уже перебор. Он переходит все границы. То, что он сделал с твоими сожительницами… — меня передернуло от этого упоминания. — Они, конечно, сами виноваты, без головы на плечах, но для него это уже слишком. И то, как он ведет себя с тобой. Я понимаю, что он по-другому не умеет. Но он мог бы попытаться быть мягче, ты все-таки девушка. К тому же, ты не такая, как все те, с кем он путался до этого. Ты правильная, хорошая, скромная. А он ведет себя, как последняя скотина, — Алексей сжал зубы. Кажется, этот факт его бесил. — Помнишь, как я на паре подмигнул тебе? — неожиданно улыбнулся он, посмотрев на меня. Я кивнула. — Я тогда долго думал над тем, что делать с этой ситуацией. А потом понял, что все будет хорошо. Именно потому, что он наткнулся на тебя, а не на какую-то другую.

— Почему ты так думаешь? — непонимающе спросила я, рассматривая его.

— Потому что ты заставляешь его тормозить. Он тянет время, растягивает момент. Он медлит и не желает спешить. И к тому же, Сомаров наконец-то прислушивается к моим словам. Он старается быть осторожнее с тобой. И он на время притих. Все время думает о том, как добиться своего самым лучшим способом. Не буйствует, не напивается. Не нарушает законы, за исключением правил дорожного движения. Но зато он стал еще более резким и жестким. Особенно, когда речь заходит о тебе.

— Но я все равно ему не нужна, — тяжело вздохнув, я вновь устремила взгляд в окно. Деревья сменились поляной, но это было не менее красиво. — Когда он добьется своего, он выбросит меня как надоевшую игрушку.

— Добьется ли? — слегка улыбнулся Леша.

— Добьется, — тихо отозвалась, и, отвернувшись, поспешила обратно, откуда пришла.

— Ты сдаешься? — резковато спросил Солдатов, остановив меня, и схватив за запястье, поворачивая к себе.

— Нет, но сдамся, — я печально улыбнулась, посмотрев на него. — И мне жаль, что на месте Сомарова не мог оказаться ты, — парень молчал, изучая мое лицо. Я тоже не отрывала от него взгляда.

— И давно ты приняла решение? — наконец-то произнес он.

— Давно, — кивнула.

— Что ж, мотоцикла мне не видать, — усмехнулся Леша, но его глаза в тусклом свете были совершенно серьезными. — Я не буду говорить об этом Сомарову. Возможно, ты подумаешь еще раз и изменишь свое решение.

— Не изменю, — устало вздохнула я, отведя взгляд в сторону. — И спасибо. Не хочу, чтобы он знал.

— Ты же в него не влюбилась, правда? — настороженно спросил Алексей, очень внимательно наблюдая за мной. Я лишь криво улыбнулась. Как я могла ему объяснить, что действительно влюбилась в Сомарова? Только не в того, которого знает он, а в того, которого выдумала я? — Что ж, это многое объясняет, — вздохнул он, неправильно истолковав мое молчание. — Извини, я не думал, что все зайдет так далеко, — он осуждающе покачал головой, и, взяв мою ладонь в свою, повел обратно.

— Ты-то тут причем? — тихо проговорила, действительно не понимая, почему он считает себя виноватым.

— Я друг Сомарова, я должен был это предотвратить, — так же тихо ответил Леша.

— Не должен был, я сама виновата.

— Нет, ты ни в чем не виновата, — резко отозвался парень. — В общем, не важно, забудь. Надеюсь, что хуже уже не будет.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнула я, и на этом разговор был закончен.

Мы вернулись на свои места, и я вновь забралась наверх, на этот раз, улегшись на живот, обхватив подушку руками и устремив взгляд в окно. Теперь все казалось таким сложным. Сомаров, история его жизни. Краткая история, связанная лишь с его состоянием души. Но это было намного лучше, чем все те подробности, которые я и так уже знала.

А еще Солдатов. Отныне я буду к нему относиться очень хорошо. Он походил на совершенно обычного парня, и мне это нравилось. Возможно, когда-нибудь, я тоже буду воспринимать его так же, как и он меня. Как брата. Старшего, ведь рядом с ним я чувствовала себя маленькой хрупкой девочкой.

Когда мы прибыли на вокзал, на улице все еще было темно. И намного холоднее, чем в столице.

Мы вышли с Лешей вместе, и я тут же поежилась от непривычного холода. Температура здесь явно стояла недалеко от нуля градусов.

— Тебе куда? — спросил Алексей, забрав у меня мою сумку, не обратив никакого внимания на мой протест и смущение.

— Я на маршрутку, — ответила, пряча руки в карманах.

— Тебя никто не встречает? — удивился он. Только сейчас я подумала о том, что даже не предупредила маму о своем приезде. Что ж, будет сюрприз.

— Нет, мама не знает, что я приехала, — покачала головой.

— А отец? — небрежный вопрос заставил сердце болезненно сжаться.

— Бросил нас пять лет назад, — вздохнула я, посмотрев на небо. Тяжелые белые тучи совсем не радовали глаз.

— Извини, — тут же отозвался Леша.

— Да ничего, я уже смирилась, — криво улыбнувшись, я перевела взгляд на него. — Не беспокойся, я сама доберусь, не маленькая уже.

— Это и пугает, — вздохнул парень. — Такая молодая симпатичная девушка привлекает к себе намного больше неприятностей, чем маленькие дети.

— Ты преувеличиваешь, — тут же скривилась я.

— Нет, это правда. Заметь, раньше у тебя не было столько проблем. А теперь Сомаров. И этот тип из поезда. Ты определенно привлекаешь внимание не самых приятных личностей.

— Да ладно тебе, ничего со мной не случится, — нахмурившись, я отвела взгляд, уже не будучи такой уверенной в своих словах. Солдатов был абсолютно прав.

— Хорошо, но на маршрутку я тебя все же посажу сам, — вздохнул он.

— А ты куда? — вспомнила, что так и не узнала, куда направляется парень.

— Меня встретят, — улыбнулся Леша. Я не стала спрашивать, кого он имел в виду.

Мы вошли в привокзальное помещение, и к нам буквально через минуту присоединилась невысокая кареглазая брюнетка, выглядящая весьма скромно.

— С возвращением, — улыбнулась девушка, посмотрев на Алексея. И перевела заинтересованный взгляд на меня.

— Привет, — парень тоже тепло улыбнулся в ответ. Учитывая разницу в росте, она вряд ли приходится ему сестрой. А про личную жизнь Солдатова мне ничего не было известно. — Познакомьтесь, это Алина, мы учимся в параллельных группах. А это Наташа, моя девушка.

— Очень приятно познакомиться, — искренне улыбнулась я, протянув ей руку.

— Взаимно, — кивнула она, ответив на рукопожатие. — Это ведь на тебя поспорил Сомаров, да? — поджала она губы.

— Да, — нахмурившись, я посмотрела на Солдатова. Об этом споре вообще все знают?

— Это Сомаров виноват, не я, — ухмыльнулся он.

— Он разве не из столицы родом? — сузив глаза, я скептически смотрела на Лешу.

— Не совсем. Он туда переехал с семьей в десять, а я в двенадцать, — улыбнулся парень.

— Хорошо, допустим. А как об этом споре узнали здесь?! — и возмущенно уперла руки в бока.

— А ты у него спроси, если хочешь, — он невозмутимо пожал плечами.

— Я что, на мазохистку похожа? — я возмутилась еще больше.

— Тебе честно? — Алексей весьма скептически посмотрел на меня. — Да, и еще как. Я сделал такой вывод уже тогда, когда ты только отказалась писать Сомарову курсовую, — фыркнул он.

— Прекрасно, — вмиг обидевшись, буркнула я. — Пойду тогда, еще на какие-то неприятности нарвусь, — и развернулась, успев сделать аж один шаг до того, как он схватил меня за шиворот и потянул на себя.

— Я же сказал — провожу до маршрутки, — усмехнулся Леша, едва сдерживая смех. — Мне Сомаров уже и так врежет, одного фингала мне будет вполне достаточно.

— А ты скажи ему, что я оказалась очень быстрой и сбежала, и ты не успел меня догнать, — ехидно предложила я.

— Меня сдадут, в этом городе на каждом шагу кто-то, кто не любит нас, — невозмутимо пожав плечами, он весело посмотрел на рядом стоящую девушку.

— Сомаров и дальше ведет себя, как полный идиот? — неодобрительно спросила Наташа, нахмурившись.

— Это мягко сказано, — согласно кивнул Леша.

— Вот идиот, — резко отозвалась девушка. — Ладно, это его проблемы. Пошли?

— Пошли, — вздохнул парень. — Проводим Алину.

— Алина уже немаленькая, — вновь буркнула я.

— Не обсуждается, — усмехнулся Солдатов, и, подхватив ранее поставленную сумку, двинулся вперед. Мы с Наташей пошли следом, перед этим посмотрев друг на друга. И, столкнувшись взглядами, мгновенно обе смущенно отвернулись.

Как и сказал Алексей, он проводил меня до маршрутки, вручил сумку, и дождался, пока мой транспорт торжественно уедет. В общем, я осталась одна лишь тогда, когда покинула вокзал, и тут же устало вздохнула. Ночь выдалась весьма насыщенной на новости, а мой организм требовал сна. Кажется, мое появление дома будет совсем не таким эффектным, как предполагалось.

Уже через двадцать минут я вышла на своей остановке, и тут же с ностальгией стала осматриваться по сторонам. Моя любимая школа, в которой сейчас учится мой маленький Владик, прилично изменилась. Её снова покрасили, и теперь она совсем не выглядела такой старой, какой была раньше. Яркая бардовая крыша совсем не радовала глаз в такую пасмурную погоду.

Я двинулась в сторону дома, вспоминая, как выглядят другие здания. Детский садик, казалось, совсем не изменился. Но сейчас он был похож на что-то совсем другое. Вероятно, всему причиной то, что я долгое время здесь не была.

Детская площадка возле дома точно потерпела изменений. Старые поломанные качели и горки были заменены на новые и красивые. Лавочки покрасили, деревья побелили.

Я улыбнулась, не смотря на то, что была замерзшей. Даже погода не могла испортить этот радостный момент, когда я поняла, что вернулась домой. Вот он, мой любимый и самый родной уголок. Место, где прошли лучшие годы моей жизни.

Я двинулась к своему подъезду, и открыла дверь своим ключом. А уже через пару минут поднялась на свой этаж, и стала как можно тише открывать квартиру. Суббота, все спят еще. Всего-то половина восьмого.

Я проскользнула внутрь, так же тихо закрыв за собой дверь. Осторожно поставила сумку на пол, и, стараясь шуметь как можно меньше, сняла обувь и курточку, разместив их на своих законных местах.

Прихватив сумку, на цыпочках прошла в свою комнату. Точнее, в нашу с Владиком. Брат спал на своей кровати. Я улыбнулась. Он не сильно изменился с нашей последней встречи. Хотя, вероятно, это мне только кажется. Вот когда проснется, тогда и узнаю.

Стараясь не шуметь, я переоделась в домашнюю одежду, поставив сумку рядом со своей кроватью. И, зевнув, осторожно забралась в свою постель. И прикрыла глаза. Наконец-то можно выспаться и просто немного отдохнуть. Пожить недельку обычной жизнью.

Когда я проснулась, то мне показалось, что прошло не больше пяти минут.

— Мама! Мама! Алинка приехала! — радостно визжал Владик, прыгая на моей кровати, чудом не задевая меня. Застонав, я накрыла голову подушкой, вновь засыпая.

— Владик, ты чего кричишь на весь дом? Люди спят, — где-то далеко от моего сознания прозвучал голос мамы. — Алина? — её голос прозвучал удивленно, и я невольно задалась вопросом, почему мама так удивлена моим визитом? — Алиночка, солнышко, ты приехала, — облегченно вздохнула она, присев рядом. Приехала?!

До меня медленно стало доходить, что происходит. Сомаров, спор, сожительницы, угрозы, Сомаров… Поезд, попутчики, Солдатов, Наташа… Я же домой приехала!

Резко распахнув глаза, я села, сбросив с себя подушку. Увидела маму, и тут же обняла её за шею.

— Я так соскучилась, мам, — выдохнула я, прикрыв глаза.

— Алиночка, мы тоже по тебе скучали. Ты когда приехала? Почему не предупредила? — обеспокоенно говорила родительница, поглаживая меня по спине.

— Извини, я забыла сказать, — улыбнулась.

— Алина, Алина, — задергал Владик меня за рукав. — А ты насовсем? — отстранившись от мамы, я глянула на своего братика. Голубые глаза, светлые волосы, ямочки на щеках.

— А ты подрос, — вместо ответа, с улыбкой произнесла, и взъерошила его ежик.

— А ты уменьшилась, — заявил братишка, заставив меня рассмеяться.

— Владик, люди не уменьшаются, это просто ты растешь, — поучительно проговорила мама. Светленькая, полненькая, и с теми самыми серыми глазами, которые я унаследовала.

— Хорошо, я понял, — раздосадовано пробубнил тот, наконец-то усевшись рядом.

— Алиночка, ты, наверное, устала с дороги, да? — слова мамы были полны заботы.

— Да нет, только немного не выспалась, — улыбнулась я.

— Завтракать будешь? — вздохнув, спросила она.

— С удовольствием, — кивнула, не переставая улыбаться.

— Тогда я пойду, приготовлю, — на её лице появилась ответная улыбка. — Владик, марш умываться.

— Но… — попытался что-то сказать братик, но мы с мамой синхронно его перебили.

— И никаких но! — и обе рассмеялись.

— Все-таки хорошо, что ты приехала, Алина, — радостно улыбнулся Владик, и покинул спальню.

— Ну как ты, Алин? — посерьезнела родительница. — Ты надолго?

— У меня все хорошо, — невозмутимо отозвалась я. — А приехала на пару недель… После Нового года уеду, — и тяжело вздохнула.

— Это хорошо, — не смотря на то, что мама улыбнулась, я знала, что она не очень рада этому факту. Ей бы хотелось, чтобы я осталась здесь на более долгое время. — Ладно, ты сиди, а я пойду что-нибудь приготовлю, — погладив меня по щеке, она поднялась и покинула комнату.

Я вздохнула. Оказывается, не так-то легко быть дома, когда ты что-то скрываешь. Но я не могла рассказать маме про то, что творится в моей жизни. Про спор, про Сомарова, про Солдатова… Это были не те вещи, о которых ей следовало знать. Я понимала, что рано или поздно это все равно всплывет на поверхность, но все равно боялась рассказывать. Если уж она и узнает об этом, то лучше, чтобы это произошло после того, как Сомаров получит свое.

Я откинулась на спину и прикрыла глаза. В подсознании тут же всплыл наш последний поцелуй. Такой приятный. Вероятно, таким должен был быть мой первый…

Сжав пальцами переносицу, я попыталась выкинуть парня из своей головы. Этого… Я даже не знала, как его назвать после того, что узнала. Неожиданно я почувствовала жалость. Мне действительно стало его жалко. Захотелось как-то помочь, утешить. Забрать у него хоть немного той жестокости, что была в нем.

Встряхнув головой, я приказала себе выкинуть эти мысли из головы. Им там не место. Не место Сомарову. Особенно настоящему.

Сердце сжалось от чего-то непонятного, и на глаза навернулись слезы. Мне потребовались немалые усилия, чтобы не дать им выйти наружу.

Свернувшись калачиком, я натянула на себя одеяло и вновь сомкнула веки. Забытье сейчас было как никогда кстати.

Я проснулась лишь тогда, когда за окном уже стемнело. Пять часов вечера. Да, зимой темнеет раньше.

Устало потянувшись, я пыталась хоть что-то рассмотреть в темноте. Кажется, в комнате больше никого не было.

Встав, я осторожно пошла к двери, стараясь ни обо что не споткнуться. Вышла в коридор, услышала звуки, доносящиеся из спальни мамы. И пошла туда.

Я остановилась на пороге, облокотившись на косяк. В сердце разлилась нежность при виде мамы и Владика, которые смотрели какой-то фильм. Родительница поглаживала моего братика по голове, который устроил таковую на её коленях. Такая картина… Кажется, она надолго останется в моей памяти.

Стараясь им не мешать, я пошла в ванную, где умылась и приняла душ. Замотавшись в полотенце, я отправилась на кухню. Набрала в чайник воды, поставила на огонь. Вернулась в свою комнату, закрыв за собой дверь. Включила свет, подошла к шкафу. Достала оттуда нижнее белье, шорты и майку. Оделась. Подсушила волосы полотенцем.

Открыла дверь, сходила в ванную, повесив полотенце сушиться. Отправилась на кухню. Когда чайник вскипел, заварила себе кофе, и присела за стол.

На шум пришла мама, и я улыбнулась, увидев её на пороге.

— Уже проснулась? — она тоже улыбнулась, присев рядом.

— Ага, теперь вот не знаю, как усну, — состроила рожицу я.

— Ничего, привыкнешь. Главное, что ты дома, — мама это говорила с такой радостью, что у меня сердце защемило. Скоро мне вновь придется надолго их оставить.

— Я постараюсь чаще приезжать, — пообещала и мысленно скривилась. Вряд ли это произойдет.

— Алин, да ты не переживай о деньгах. Владик уже подрос, в школу ходит, так что я, наверное, буду искать работу, — вздохнула она.

— Мам, ты чего? — я удивленно вскинула брови. — Какая работа?

— Ну, не будешь же ты все время нас кормить, — улыбнулась мама.

— А почему бы и нет? — пожала плечами.

— Алина, я хочу, чтобы ты чаще бывала дома, — она взяла мою ладонь в свои, и посмотрела на меня.

— Мам, не начинай, — я выдохнула от внезапно всплывшей боли. Вырвала свою руку, и быстрым шагом вышла из кухни. Зашла в нашу с Владиком комнату, залезла на свою кровать с ногами, подтянула ноги к груди, и обхватила их руками.

Все это было настолько неправильно. Я приехала домой, чтобы отдохнуть от проблем, а вместо этого столкнулась с новыми. А я ведь хотела всего лишь покоя. Хотя бы один день. Неужели даже сейчас я прошу слишком многого?

Я не могла приезжать чаще, и мама это знала. Я не могла, потому что у меня учеба и работа. Потому что надо помогать семье. Потому что я не хотела, чтобы моя мама из-за меня пошла работать.

— Алинка, ты чего? — вздрогнув, я посмотрела на братика, который взобрался ко мне на кровать. На моем лице тут же появилась улыбка, хоть и кривая.

— Все хорошо. Просто немного устала, — как нелепо звучат мои слова.

— А пошли с нами фильм смотреть? Там сейчас «Терминатор» начнется, — радостно объявил Владик, схватив меня за руку. — Отдохнешь.

— А пошли, — кивнула, вставая. — «Терминатор», говоришь? То, что надо, — и пошла вместе с ним в спальню мамы.

Боевик. Стрельба, драки, самое то. Это, вероятно, единственная возможность сейчас избавиться от плохих мыслей.

Когда вернулась мама, она ничего не сказала. Просто села рядом с нами, и тоже стала смотреть фильм. И это принесло мне облегчение. Можно полностью погрузиться в другой мир.

Но, как оказалось, даже этот фильм не смог меня отвлечь от всех мыслей. Агрессия, холодность — это было то, что напоминало мне о Сомарове. Разрушения на экране телевизора вязались с разрушениями, которые создавал Кирилл. Все чаще в моей голове всплывал он настоящий.

Воспоминания. Они не оставляли меня. Вторгались снова и снова. Его несостоявшаяся месть. То, как он рассказал про спор. То, как я увидела его обнаженным. Как он меня поцеловал. Его любимое действие — забрать мои волосы в кулак, не причиняя боли. Подробности его жизни. Его наглость. Снова поцелуй.

В моей голове то и дело всплывали какие-то воспоминания, связанные с ним. В сердце появилась щемящая теплота и нежность. Моя любимая его улыбка. Наш последний поцелуй. Его слова, его взгляды.

Неожиданно я осознала, что мне хочется, чтобы он и дальше так себя вел. Отвратительно, мерзко, нагло. Лишь бы только не оставлял меня.

Вздрогнув от неожиданных мыслей, я почувствовала, как по щекам начинают течь слезы.

Бред. Этого просто не может быть. Я должна была забыть его, выбросить из головы. Забыть все воспоминания.

Но я действительно по нему скучала. Я все еще хотела видеть того, выдуманного Сомарова. Но теперь мне так же хотелось, чтобы он вел себя, как всегда. Чтобы он хватал меня за запястье, скрывал от лишних глаз. Собирал волосы в кулак. Целовал против воли. Чтобы он просто не оставлял меня. Пусть так, но рядом.

Бред, бред, бред! Он мне не нужен, это всего лишь спор. Он добьется своего, и забудет обо мне.

Я пыталась выкинуть его из головы, но понимала, что у меня этого не получается.

Как так случилось, что неожиданно мой мир стал крутиться вокруг того человека, который был мне противен?

Хорошо, что свет выключили, и в темноте никто не заметил моих слез. Вероятно, я не смогла бы объяснить их наличие. Сомаров мне сломал жизнь. Как он и обещал — до конца года. Его уже рядом нет, но из мыслей он теперь никуда не уходит. Это было больно. Знать, что я ему не нужна, и хотеть быть нужной для него. Это было слишком противоречиво. Сомаров не умеет любить. Зато в разрушении чужих жизней он мастер.

Я начала задыхаться он неожиданной боли, которая сдавила грудную клетку. Этого просто не могло быть. Не могло. Невозможно. Слишком неестественно. Я не могла полюбить настоящего Сомарова. Просто не могла. Не этого человека, и не за такое короткое время. Не могла.

— Алиночка, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила мама. Вздрогнув, я вспомнила, что не одна. Хорошо хоть между нами сидит Владик.

— Все хорошо, — сдавленно отозвалась я, и, вскочив, выскочила из комнаты со словами: — Извините, мне надо в уборную, — и отправилась в таковую.

А там, включив воду, опустилась на пол, запустив пальцы в волосы, и зажмурив глаза. По щекам все еще текли слезы, а плач сменился рыданиями, которые я старательно приглушала.

Этого просто не могло быть. Бред! Это совсем не так!

Было больно. По-настоящему больно. Так, что болело все в области грудной клетки. Горели легкие.

Но если это все действительно так, то почему эта боль наступила только сейчас? Так неожиданно, когда я оказалась к этому совершенно не готова?

Нет, я просто устала от последних событий. И все. Я не влюбилась в Сомарова. Нет, это просто невозможно.

Но, в противовес моим словам, рыдания стали лишь сильнее. Боль разрывала на куски.

Но это не могло быть из-за него! Так не должно быть!

Свернувшись калачиком прямо на холодной плитке, я прикусила себе запястье, стараясь успокоиться, сосредоточиться на чем-то другом. Кажется, некоторым это помогает.

Но я даже не отвлеклась на физическую боль. Что она была, что не было — это ничего не изменило.

Сомаров… Я его ненавижу за то, что он со мной сделал. Так нельзя. Так не поступают. Он, сам того не зная, действительно сломал меня. Я чувствовала себя раздавленной, подавленной, сломанной.

Работа. Вот что меня спасало раньше. А потом поезд. Солдатов, который заставил меня воспринимать Сомарова по-другому. Его поступки теперь не казались мне такими ужасными и противными, как раньше. Как будто он вел себя правильно. Но ведь это было не так, и я это знала.

И дом. Дом, где меня любят и ждут. Где я нужна. Где нет Сомарова, нет работы, и сожительниц тоже нет. Здесь все так хорошо, так идеально, что я должна была догадаться, что именно здесь прорвется плотина. Я сломаюсь.

Я не помню, когда мои рыдания стихли, не помню, как добралась до комнаты. И не знаю, когда уснула вновь. Но проснулась, когда на часах не было еще и шести, в своей кровати.

Поднявшись, я ощутила, как у меня болит горло. И в грудной клетке отзывалась слабая боль. Физическая.

Кое-как добравшись до кухни, чувствуя себя пустой, я налила себе воды и тут же осушила целый стакан. Не помогло.

Мне казалось, что вчера из меня вышло абсолютно все. Боль, отвращение, ненависть, любовь. Все. Была какая-то апатия, и только. И мне нравилось мое состояние. Я чувствовала к нему симпатию.

Отправившись в ванную, я умылась и приняла душ. После позавтракала, вернулась в спальню. Стараясь не шуметь, расстегнула сумку, достала некоторые вещи. Оделась. Вышла в коридор, обулась. Надела пуховик. Прихватила ключи, которые вчера оставила на тумбочке в прихожей, и выскочила за дверь.

Вышла на улицу, пошла на остановку. На часах было семь утра. Воскресение. Город пустовал.

Доехала до центра города, и стала бесцельно ходить по улицам. И мне было хорошо. Природа, свежий воздух, редкие прохожие, и ноль эмоций. Что может быть лучше?

Я бродила долго, присаживаясь на скамейки, когда уставала. Рассматривала здания, деревья. И мыслей не было. Был только вид перед глазами и все.

Я замерла на месте лишь тогда, когда увидела пару. Высокий парень, склонившийся над низенькой брюнеткой, которая стояла на цыпочках, обнимая его за шею. Он поцеловал её, притянув к себе ближе за талию. И это выглядело так… Так прекрасно, и так уединенно. И так больно для меня.

Сомаров вновь вторгся в мои мысли, разрушая такую приятную апатию. То, как он вел себя со мной. То, как смотрел. Он никогда не станет моим.

Я почувствовала укол зависти. Доброй зависти. Мне хотелось того же, но в то же время я была рада за Лешу и Наташу. Он её так держал, как будто она что-то самое ценное и хрупкое в его жизни. А она была просто счастлива, отдавая свою любовь.

Я не заметила, как по щекам вновь потекли слезы. Лишь почувствовала соленый привкус на губах.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я поспешила уйти, надеясь, что они меня не заметят. Я шла так быстро, как могла. От Солдатова, от его девушки, и от их счастья. Стало так горько. Так больно. Снова.

Но на этот раз все было более терпимо. Я старалась взять себя в руки, и не давала эмоциям завладеть собой. Я должна бороться, должна все это пережить. Пусть Сомаров и сломал меня, но у меня есть еще достаточно времени, чтобы склеить себя, и сделать вид, будто я целая.

Когда я вернулась домой, слезы высохли, а на часах была половина третьего. Мама тут же возникла на пороге.

— Алина? Ты где была? С тобой все в порядке? — обеспокоенно начала она, помогая мне снять пуховик.

— Я просто гуляла, — выдавив из себя улыбку, я заставила себя вспомнить, что у меня еще есть семья. Что бы там со мной не сделал Сомаров, а это самые дорогие мне люди, и их не следует забывать.

— Пошли кушать, — вздохнула мама. По её взгляду было понятно, что она обо мне все еще беспокоится. Она видела, что со мной не все в порядке. Конечно, сложно не заметить, что твоя дочь выглядит сломанной.

— Пошли, — кивнула, всеми силами заставляя сосредоточиться на семье.

Помыв руки, я уже с более правдивой улыбкой вошла на кухню. Владик уже сидел за столом, уплетая суп. Я присоединилась к нему.

— Что нового в университете? — беззаботным голосом поинтересовалась мама, моя посуду. Я опустила ложку обратно в тарелку, прикусив губу. Мамин план мне был вполне понятен. Только я не была готова говорить по душам. Слишком больно. Мне и так требовалось слишком много сил, чтобы вот так просто сидеть за столом, и делать вид, что все хорошо.

— Все по-прежнему, — пожала плечами. Аппетит пропал полностью. Сомаров сволочь, но я справлюсь со всем. Я же сильная. Мне есть ради чего бороться. Ради мамы, ради Владика. Это сейчас самое главное. Вернусь в общагу, сяду за работу. Справлюсь.

— Наверное, кавалеры появились? — как бы невзначай спросила она. Вот только взгляд оставался обеспокоенным, а движения были слишком дергаными.

— Нет никаких кавалеров, — тихо отозвалась я, и вскочила. — Спасибо за обед, было очень вкусно, — и поспешно покинула кухню.

Я сказала правду. Нет никаких кавалеров. Сомаров всего лишь поспорил на меня. Я для него игрушка. Как точно это подметил Леша.

— Алиночка, ну что случилось? Тебя кто-то обидел? — мама вошла в комнату следом за мной, обняв меня, стоящую напротив окна, за плечи.

— Мам, не беспокойся обо мне, я справлюсь, — вздохнула я, повернувшись к ней лицом. — Все хорошо, иди к Владику.

— Ты изменилась, — с сожалением отозвалась родительница. — Столица всех меняет, — тихо пробормотала она, отворачиваясь. — Но, если не хочешь рассказывать — это твое право. Расскажешь, когда сможешь, — сказала напоследок, и оставила меня одну.

Я прикрыла глаза от новой боли.

«Столица всех меняет.»

Действительно. Она всех меняет. Потому что там живут совершенно другие люди. Злые, эгоистичные, жестокие.

И она изменила меня. Я стала более замкнутой. У меня всегда были с мамой хорошие доверительные отношения. А теперь этого нет. Я замкнулась, оставляя все в себе. Но, на самом деле, я просто хотела уберечь маму от переживаний. А кажется, сделала только хуже.

Жизнь пошла наперекосяк. А все из-за Сомарова.

Глава 6

Дни потянулись медленно и долго. Я все молчала, держа все в себе. А мама все беспокоилась. Лишь Владик был вполне доволен жизнью. Хорошее беззаботное детство.

Через неделю будет Новый год. А после я уеду обратно. Туда, где моя жизнь окончательно превратиться в пекло. Но он будет рядом. И будет так же нагло целовать меня, как и раньше.

Я отбросила эти мысли, как только они появились в моей голове. Последнюю неделю это было моим главным занятием. За исключением братишки, у которого все еще шли занятия.

Я помогала Владику делать домашние задания, когда прозвучал звонок в дверь.

— Я пойду, открою, а ты продолжай. Приду — проверю, — наставительным голосом произнесла я, и пошла проверять, кто же там пришел.

Стоило только открыть дверь, как я застыла, как вкопанная.

— О, Алина, ты уже вернулась? — улыбнулся Арсений. Он был сыном тети Веры, которая приходилась подругой моей мамы. Немного выше меня, с карими глазами, черными волосами.

Летом, когда мы с ним виделись в последний раз, он сказал мне, что хочет со мной встречаться. Эти слова тогда прозвучали для меня громом среди ясного дня, и я поспешно отвергла его предложение. Тогда мне было не до отношений. Впрочем, как и сейчас. Теперь даже вдвойне не до них.

— Привет, Сеня, — я натянуто улыбнулась, кивнув. — Я просто сессию раньше закрыла.

— О, так это же здорово, поздравляю, — искренне порадовался за меня парень. Он был достаточно симпатичен, и я никогда не понимала, что его привлекло в такой серой мышке, как я.

— Спасибо. Проходи, — пропустив его внутрь, я закрыла за ним дверь. — Какими судьбами к нам? — вновь повернулась к парню, стараясь улыбаться как можно правдоподобнее. Кажется, искренней улыбки от меня теперь будет сложно дождаться. Теперь я начала понимать, почему Сомарову так тяжело быть обычным. Я и сама начала себе напоминать его. Скрытная, замкнутая.

— А меня мамка к вам послала. Велела пригласить к нам на Новый год, а заодно разведать, как у вас дела, — добродушно рассмеялся Арсений. Они жили в нашем доме, только в другом подъезде, и такие встречи были для нас не новыми.

— Тогда проходи на кухню, мама там, — кивнула в нужном направлении. — А я сейчас помогу Владику с домашней, и мы к вам присоединимся, — и, вновь кое-как улыбнувшись, отправилась в комнату.

— Окей, буду ждать, — крикнул напоследок Сеня, и тут же послышался мамин голос.

Скрывшись за дверью, я вздохнула. Как бы хорошо я не относилась к этому парню, но он претендовал максимум на статус друга. Только он с этим мириться, скорее всего, не собирается.

— Кто там? — тут же с любопытством спросил Владик.

— Арсений, — я криво улыбнулась, подошла к столу, и присела рядом. — Ну что тут? Давай, показывай.

Когда домашняя работа была доделана, мы отправились на кухню. Гость с добродушной улыбкой рассказывал маме все события, что произошли в жизни его семьи за последнее время. Такой общительный. Такой позитивный. Такой чужой и непривычный.

Снова этот Сомаров все портит. Как же выкинуть его из головы? И из сердца тоже.

— Ты по-прежнему оптимист? — усмехнулась я, присев рядом с Арсением.

— Ну, конечно же. А ты все еще одиночка? — насмешливо поинтересовался тот в ответ. Я скривилась. Именно это слово я произнесла, когда говорила ему, что не могу с ним встречаться.

— В моей жизни мало что меняется, — пожала плечами. И тут же меня передернуло. За последний месяц в моей жизни изменилось все, кроме состава семьи.

— А по тебе не скажешь. Ты какая-то другая, — заметил Сеня. Я вздохнула. Говорить мне было нечего. Что правда, то правда.

— Может, вы пойдете в другую комнату? — любезно предложила мама, заставив меня хмуро посмотреть на неё. — Вы так давно не виделись, — продолжала она. — Поговорите, фильм какой-нибудь посмотрите.

— Да, пожалуй, Вы правы, — бодро отозвался парень, вскочив с места.

— Ага, конечно, — буркнула, тем не менее, вставая следом. — Пошли, оптимист, — фыркнула, и пошла в комнату.

— Есть, сэр, — важно заявил Сеня, и, рассмеявшись, отправился следом.

— Ну, и о чем ты хочешь поговорить? — приподняла я брови, когда села на кровать, не забыв закрыть за нами дверь.

— Алин, ну ты ведь знаешь о чем. О нас. Мое предложение все еще в силе, — улыбнулся парень, присев рядом.

— Сень… — мягко начала я, вздохнув.

— Не надо, Аль, — перебил он меня. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты учишься в другом городе, работаешь, тебе не до отношений. И даже если мы начнем встречаться, то у нас ничего не получится, потому что ты все время в столице и бла-бла-бла, — фыркнул он.

— Но это правда, Сень, — я как будто просила его поверить в мои слова.

— Аль, ты боишься даже попробовать. Так нельзя. Дай мне шанс, — взмолился Арсений.

— Я не могу, — меня неожиданно захлестнуло отчаяние. Почему я не могла влюбиться в него? Почему именно Сомаров?

— Я не понимаю. Почему? — возмутился он, вскочив на ноги. — Что во мне не так?

— Да все так в тебе. Дело во мне, — сорвавшись, я повысила голос, и тут же прикусила себе язык. Арсений замолчал, ожидая продолжения. — Я тебе не подойду, Сень. Честно. Тебе нужна другая. Красивая, умная, воспитанная…

— Алина, замолчи, — он вновь перебил меня, поморщившись. — Ты говоришь, что мне нужна другая, а сама описываешь себя. И красивая, и умная, и воспитанная. Алина, для кого ты ищешь оправдания? — Арсений склонился надо мной, остановившись рядом.

— Я, правда, не понимаю, почему ты так цепляешься за меня, — вздохнув, я отвела взгляд. В сердце защемило с новой силой. Сомаров никогда не будет так за меня бороться. Добьется своего и бросит. Нет уж, так легко я сдаваться не собираюсь.

— Ты такая дуреха, Калинова, — выдохнул парень. — Давай прогуляемся, а? Смотри какая погода хорошая, — он кивнул за окно, а я лишь хмуро разглядывала его. Мне было так жаль Арсения. Он такой хороший парень, а бегает за той, которая влюбилась в хулигана, который не ставит её ни во что. Я его не достойна, а он этого не понимает. И я не могла ему этого объяснить.

— Пошли, — с тяжелым вздохом, согласилась. — Подожди меня в коридоре, я через пять минут буду. Только переоденусь, — и подвелась с кровати.

— Хорошо, жду, — с облегчением проговорил Сеня, и покинул мою комнату.

Что ж, могло быть и хуже.

Я быстро переоделась, и, прихватив ключи и мобильный, вышла в прихожую на ватных ногах. Я даже на физическом уровне ощущала, что не хочу никуда с ним идти. Но надо. Надо наконец-то поставить все точки над і.

— Ну, что, готова? — улыбнулся Арсений.

— Да, пойдем, — кивнула, обуваясь. — Мам, мы гулять, — крикнула я, застегивая пуховик, который мне помог надеть парень.

— Идите-идите, — на пороге появилась улыбчивая мама. Все понятно.

Вздохнув, я быстро покинула квартиру. Арсений не отставал.

Ну, хотя бы проветрюсь. Не помешает. А то сижу все время дома, изнывая о Сомарове. Все, хватит. Сеня — отличный вариант, чтобы отвлечься от мыслей о нем, пусть это даже нечестно по отношению к парню.

— Куда пойдем? — поинтересовалась у него, как только мы вышли на улицу.

— А поехали на выставку цветов? Это в центре, — возбужденно предложил он. Хм. Выставка цветов? Никогда не проявляла особой симпатии к цветам. Но, думаю, будет интересно.

— Да, поехали, — кивнула, чувствуя, как, на самом деле, вяло я восприняла это предложение.

— Отлично, — радостно отозвался Сеня, и мы отправились на остановку.

Пока мы ехали, парень все рассказывал про эту выставку. Какие цветы там будут, откуда они взялись, и еще целую кучу ненужных мне подробностей. Я, конечно, делала вид, что мне это все действительно интересно, но к концу поездки уже жалела, что согласилась с ним куда-то пойти. Его позитив и подвижность подавляли меня. Мне больше нравился спокойный и размеренный стиль жизни. Моя равномерная скучная жизнь.

— Алин, ну ты чего? Неужели тебе совсем неинтересно? — обреченно вздохнул Арсений, когда мы вышли на улицу, и я тут же перевела на него взгляд, испугавшись его слов.

— Да нет, все нормально, очень интересно. Извини, я просто задумалась, — и виновато улыбнулась.

— Аль, кого ты пытаешься обмануть? — себя, конечно же. А тебя за компанию, для правдивости картины.

— Сень, ну извини. Я, конечно, цветы люблю, но не настолько, чтобы понимать разницу между сортами цветов, — скривившись, я потопала к зданию, где проходила выставка.

— А, ну да, извини, я забыл, — теперь уже парень виновато улыбался. — Ты же знаешь, моя мама мне все уши прожужжала про эту выставку, не мог же я не прийти сюда, — ну да, точно. Я и забыла, что тетя Вера у нас цветовод.

— Я не против посмотреть, — ободряюще улыбнулась я. — Мне тоже интересно, что за цветы тут будут представлены. Просто названий я все равно не запомню.

— И не надо, ты же будущий юрист, — весело отозвался Сеня, и приобнял меня за плечи. Я стушевалась, но отстраняться не стала, боясь обидеть парня. И так уже дров наломала.

— На него еще три с половиной года учиться, — вздохнула. Мне бы было предпочтительнее, если бы это произошло как можно быстрее. Тогда у меня была бы возможность регулярно зарабатывать хорошие деньги.

— Ничего, выучишься, — его позитив точно меня вымотает. Кто бы мог подумать, что я так буду к нему относиться. А все этот Сомаров, чтоб его… Счастье посетило. Может, добрее станет.

— Да выучусь, куда я денусь, — вздохнула, и мы оказались в помещении, где и проходила выставка. Цветочный аромат тут же ударил в нос, но организаторы все сделали грамотно, и запах был приятным.

— Ух ты, — обрадовался не понятно чему Арсений, и тут же бросился к одному из горшков. — Смотри, это очень редкий сорт фиалки, — и указал на цветок. Вздохнув, я выдавила из себя улыбку, и стала рассматривать растения вместе с парнем, комментируя их. И почему я такая добрая и не могу сказать, что без его комментариев все было бы намного интереснее?

Мы ходили по большущему залу, находя все новые цветы. Некоторые из них я с легким сердцем могла бы назвать деревьями. Чего только стоят домашнее авокадо или гранат. Уже не говоря про фикусы и пальмы. Кажется, здесь не совсем выставка цветов.

— Алина? — я застыла от знакомого голоса за своей спиной, уткнувшись носом в розу. И отрываться мне совсем не хотелось. Кажется, мир действительно слишком тесен.

— Аль, ты их знаешь? — тихо спросил меня Арсений, положив руку мне на талию. Не самое лучший жест в данный момент.

— Их? — переспросила я, и все же обернулась. Алексей не отрывал взгляда от руки Сени, в то время как сам крепко сжимал ладонь Наташи. — Привет, — криво улыбнулась.

— Привет, — дружелюбно отозвалась девушка. Она тоже заинтересовано поглядывала на моего приятеля.

— Здравствуй, Алина, — усмехнулся Леша, посмотрев мне в глаза. — Мир тесен, не так ли?

— Да не говори, — вздохнула. — Это Алексей, мы учимся вместе. И его девушка — Наташа. А это мой… Друг. Арсений, — запнувшись напоследок, представила я их.

— Друг, значит? — улыбка Солдатова стала шире, и он скользнул взглядом по Сене. — А я тоже друг, — и вновь посмотрел на меня. В его глазах плясали бесята, честное слово. — Очень приятно познакомиться, — и протянул руку Сени.

— Взаимно, — ответил тот на рукопожатие, подозрительно смотря на Лешу.

— И мне тоже очень приятно, — улыбнулась Наташа. Ну хоть кто-то не строит никаких предположений на счет этих двоих. — А вы давно тут?

— Где-то около часа, — я взяла инициативу в свои руки. Нельзя дать этим двоим разговаривать. Не дай Бог, Сеня что-то узнает о Сомарове. Тогда я могу сразу вешаться. Жаль, что мне совесть не позволит этого сделать.

— О, а мы только недавно пришли, — отозвалась девушка.

— Здесь замечательные цветы, не правда ли? — улыбнулся Арсений. Хм. Он на самом деле решил об этом поговорить с Солдатовым? Да я вообще удивлена, что он здесь делает.

— Очень, — согласно закивала Наташа.

— Да не то слово, — усмехнулся Леша, бросив короткий взгляд на свою девушку.

— Он все врет, я еле уговорила его сюда пойти, — радостно объявила та. Я с трудом сдержала улыбку. Настоящую, искреннюю. Надо же, еще остались люди, которые способны её вызвать, не смотря на колющую рану в груди. Сомаров так и мерещился мне на заднем плане.

— Я не врал, — невозмутимо пожал плечами Солдатов. — А тебе, Алина, нравится здесь? — его цепкий взгляд не оставлял сомнений, что Кирилл узнает об этой встрече. И о Сене тоже. Хотя, в общем-то, какая разница? Ему вообще не должно быть никакого дела до этого.

— Нравится, — кивнула. — Здесь очень много красивых цветов, — улыбнулась.

— Это хорошо, что тебе нравится. Хорошо время проводишь? — я не понимала, чего именно хочет добиться Леша, поэтому не знала, как отвечать.

— Лучше, чем в столице, — безразлично пожала плечами.

— И парня себе нашла, да? — приподнял он брови.

— Леша! — возмутилась Наташа.

— А ей что, нельзя? — резко вклинился Арсений. Ну все, приплыли.

— Извините, но нам уже пора, нас ждут, — вздохнула я, схватив Сеню за руку. — Передавай своему другу привет, — и, не в силах сдержать болезненную улыбку, поспешно отвернулась и направилась к выходу.

— Передам. И мне жаль, что ты не нашла себе парня, — спокойно отозвался Леша, отчего я вздрогнула. Как я могла забыть, что он будет только рад, если я налажу свою личную жизнь с кем-то другим? Не с Сомаровым?

— Уже неважно, — тихо отозвалась, и пошла дальше.

— Это что было, Алина? — возмутился Сеня, как только мы оказались у выхода. — Кто этот парень? Это из-за него ты не хочешь со мной встречаться, да?

— Сень, не лезь, пожалуйста, — попросила я, пытаясь сдержать слезы. Непрошеные слезы, вызванные непонятно чем. — Леша просто мой друг.

— Ты ничего о нем не говорила, — Арсений остановился, развернув меня к себе лицом.

— Оставь меня в покое, Сень. Я действительно тебе не пара. Извини, — вздохнула, и, отстранившись, поспешила на остановку.

— Алина, подожди, — крикнул вслед парень. — Ну хорошо, если ты пока не готова, я дам тебе время. Только не отталкивай меня, ладно? — он догнал меня.

— Хорошо, — какая же я дура. Я должна была его сейчас оттолкнуть, а взамен дала еще одну надежду. Черт.

— Хорошо, тогда поехали, — облегченно выдохнул Сеня.

* * *

Когда я вернулась домой, то тут же отправилась в свою комнату. Арсений ушел домой, проводив меня до подъезда. Всю дорогу назад мы молчали. А я все кусала губы, пытаясь не заплакать. Не потому, что не хотела показывать слабость. А потому что боялась того, что Сеня начнет меня утешать. Я не хотела быть ему в тяготу. Уже и так наделала ему проблем.

Я свалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. И наконец-то беззвучно заплакала.

Сколько я еще так выдержу? Я уже сейчас напоминаю себе реву-корову. А что будет дальше? Когда я вернусь в общагу? Нет, там, конечно, работа, сожительницы… Вечные проблемы, которые занимают все мои мысли. Но еще там есть Сомаров. Который не желает сдаваться. И который будет продолжать меня ломать. На мгновения исцелять, чтобы потом мне стало еще хуже, чем было до этого.

— Алинка, ты чего? Устала? — бодрый голос Владика заставил меня вздрогнуть. Я даже не заметила, что он был в спальне.

— Да, устала, — промямлила, стараясь скрыть дрожь в голосе. — И немного замерзла, — усмехнулась, незаметно утирая слезы. Нет, это определенно не я. Слишком много лжи.

— А давай я тебе горячий шоколад сделаю? Мне мама всегда делает, когда я замерзаю, — Владик залез на мою кровать.

— Ну, сделай, — улыбнулась, посмотрев на него. Надеюсь, не слишком заметно, что я плакала.

— Я быстро, — обрадовался братик, и тут же скрылся маленьким ураганчиком за дверью.

Неужели я выгляжу настолько жалко, что мой Владик вызвался за мной поухаживать? Или это у него проснулось желание научиться всему, что только можно, чтобы казаться более взрослым? Я тоже когда-то так делала…

Вздохнув, я вновь уткнулась лицом в подушку, которая была уже влажная от моих слез.

Нужно срочно чем-то себя занять. Чем-то, что будет занимать все мои мысли. Например, книгу какую-нибудь почитать…

Точно, книга!

Ухватившись за эту мысль, я вскочила с кровати и подошла к шкафу, где стояли различные книги, которые когда-то читала мама. Романы, романы, и снова романы… Нет, любовных историй мне точно не нужно. И своих хватает, правда, без счастливого конца.

Взгляд наткнулся на ряд классических зарубежных детективов. Недолго думая, нашла хорошо известного автора, Конан Дойла. Собака Баскервилей. Чудесно. Самое то.

Вернулась на кровать, присела, облокотившись на стенку. Открыла первые страницы и принялась читать.

— Вот, я сам сделал, — прервал меня голос Владика, который вернулся в комнату с двумя чашками, одну из которых тут же протянул мне.

— Спасибо, — забрав её, я улыбнулась.

— Ты читаешь? — удивленно возгласил братик, заметив книгу на моих коленях.

— Да, очень интересная история, — кивнула. Его удивление было вполне понятно. В последний раз я читала книгу, когда он был еще совсем маленький. И то, исключительно по школьной программе. — Подрастешь, почитаешь.

— Я уже не маленький, — обиженно отозвался он, чем вызвал у меня очередную улыбку.

— А я и не говорю, что ты маленький. Ты уже взрослый у нас. Но тебе пока что это будет неинтересно, — и пожала плечами для пущего эффекта.

— Почему?

— Потому что я тоже была маленькой, и помню, что тогда мне это было неинтересно, — я едва сдержала смех, наблюдая за надутым Владиком. Неужели я тоже когда-то такой была?

— Ну ладно, я тогда пойду фильм смотреть, — важно заявил он, и, вместе со своей чашкой, покинул комнату.

— Фильмов я уже насмотрелась, — криво улыбнулась я, когда за ним закрылась дверь. Отпила горячего шоколада. Самый простой напиток. Порошок, кипяток и сахар. Но зато вкусно.

Допив, я поставила чашку на прикроватную тумбочку и вернулась к чтению.

* * *

Кирилл грубо выругался, когда его телефон начал играть мелодию, поставленную на его лучшего друга, и отстранил от себя русоволосую девушку с серо-голубыми глазами.

— Ну ты чего? — обиженно протянула она. Имени её он не запомнил.

— Отвали, — резко отозвался Кирилл и, достав мобильник, ответил на звонок. — Чего тебе?

— И я рад тебя слышать, Кир, — хмыкнул Леха. — Что, не вовремя позвонил?

— У тебя что-то важное? — тем же тоном отозвался Кирилл.

— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть… Я тут Алину видел.

Кирилл замер, и, бросив взгляд на девушку, надувшую губы и хмуро разглядывающую его, он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

— И что дальше? — поинтересовался наконец-то он.

— Она тебе привет передавала, — невозмутимо отозвался друг. Кирилл промолчал. Леха вздохнул. — Какой же ты все-таки придурок, Кир.

— Ближе к сути дела.

— Она была… с другом, — хмыкнул Леха. Кирилл мимо воли сильнее сжал пальцы.

— Что за друг? — резко спросил он.

— Да просто друг. Ну, во всяком случае, так говорит она. А вот он явно предъявляет на неё права, — ухмыльнулся друг.

— И где ты их встретил?

— Ната потащила на выставку цветов, — вздохнул Леха. Кирилл хмыкнул.

— И как, понравилось?

— А то как же, — вновь ухмыльнулся тот.

— Ты придурок, Леха, — не выдержал Кирилл. — Позвонил только для того, чтобы рассказать, что у Калиновой есть ухажёр? Думаешь, это что-то поменяет?

— Ты там с очередной бабой, что ли? — тут же переключился и Леха.

— Поговорим, когда вернешься, — фыркнул Кирилл и сбросил вызов.

До русоволосой девушки в соседней комнате ему уже не было никакого дела. Пусть хоть сто раз обижается на него.

А ему нужно домой. Напиться в хлам.

* * *

Последующие дни проходили за книгами. Заканчивая читать один детектив, я брала другой, каждый раз пытаясь понять, кто преступник. Правда, получалось плохо, и в большинстве случаев я оказывалась неправа.

Мама беспокойно наблюдала за мной, но ничего не говорила. Она даже не расспросила меня про прогулку с Сеней. Хотя, уверена, что тетя Вера и так все рассказала.

Мне, конечно, было стыдно за то, что добавляю маме лишних проблем, но даже это не стимулировало меня к тому, чтобы во всем признаться. Слишком жестокая была правда.

Я и не заметила, как уже наступил Новый год. Но вот с утра генеральная уборка, потом приготовление всевозможных блюд, а после поспешные сборы. Мы должны были придти к семье Арсения к десяти вечера.

— Алина, ну что за угрюмое выражение лица? Праздник ведь, — мама, нахмурившись, разглядывала меня, застегивающую курточку.

— Да хочется узнать, кто убийца, — вздохнула я. Отчасти это была правда. Я действительно хотела узнать, кто убийца. Но по большей части я не хотела идти в гости, где придется всю ночь контролировать свои эмоции.

— Господи, что же мне с тобой делать? — мама покачала головой, и открыла двери. — Владик, ты все взял?

— Да, — радостно объявил тот. Ну, хоть у кого-то действительно праздничное настроение.

— Ну, тогда пошли, — скомандовала родительница, прихватив с собой кулек. Надеюсь, тетя Вера не додумалась наготовить столько же, сколько и мы. Иначе мы еще неделю будем жить у них, и доедать все это.

Уже спустя пять минут нам открывал дверь дядя Витя.

— О, а вот и вы, — улыбнулся он, пропуская нас внутрь.

— Здравствуй, — кивнула мама.

— Здравствуйте, дядь Вить, — поздоровалась и я, передавая ему кулек.

— Привет, Алин. Давно тебя у нас не было, совсем не заходишь, — не смотря на обвинительный тон, его лицо оставалось добродушным.

— Так получилось, — уклончиво отозвалась, снимая пуховик.

— А ты чего молчишь, парень, — дядя Витя поставил кульки на пол, и подхватил моего братика на руки.

— Здрасьте, — улыбнулся тот. Я с улыбкой посмотрела на них, и прошла в ванную комнату.

— Да ты подрос, уже совсем взрослый, — слышался голос мужчины.

Помыв руки, я пошла на кухню, оставив Владика на дядю Витю. Мама уже была там.

— Здравствуйте, теть Вер, — улыбнулась я. — А где Сеня?

— Привет, Алиночка. А он в комнате, скоро придет сюда, — отозвалась та.

— Ясненько. Вам чем-нибудь помочь?

— Нет-нет, что ты, мы с твоей мамой все сделаем сами, проходи в гостиную, — затараторила она.

— Да, Алиночка, ты иди, — поддержала её моя мама. — С Арсением поговори, — с намеком приподняла брови.

— Хорошо, иду, — вздохнула и тут же покинула кухню. Что-что, а момент встречи с Сеней я старалась оттянуть. После нашей прогулки мы с ним больше не общались.

В гостиной, на мое счастье, за наполовину накрытым столом уже восседал дядя Витя, который развлекал Владика. Я была ему очень благодарна. В какой-то мере он заменял ему нашего отца, и братик рос нормальным парнем.

Сеня тоже уже сидел здесь, возле окна, наблюдая за ними. Одет он был в светлую рубашку и джинсы. Красивый такой. Но, увы, не мой. Мой сейчас, вероятно, напивается где-то в клубе со своими друзьями. Хотя, конечно, и он тоже не мой.

— Привет, — улыбнулась, присев рядом с парнем.

— Привет, — он улыбнулся в ответ, посмотрев на меня. Я была одета в серую юбку до колен и белую блузку. Ничего примечательного, но… — Хорошо выглядишь, — я мысленно вздохнула. Ну почему ему не могла понравиться какая-нибудь действительно красивая девушка, которая разделила бы его чувства?

— Спасибо, ты тоже, — кивнула. Он был такой хороший. Воспитанный, интеллигентный, умный, правильный. Почему же я выбрала совершенно другого? Того, кто не соответствовал ни одному параметру из тех, которые я хотела видеть в своем будущем муже?

— Чем занималась всю неделю? — кажется, Сеня тоже не знал, как завести разговор.

— Детективы читала, — я усмехнулась. Это можно было назвать совершенно другими словами.

— Приехала домой, чтобы детективы читать? — недоуменно спросил парень. Внутри тут же что-то упало.

Он был прав. Я приехала домой, всего-то на несколько недель, а потратила время на чтение книг. Это было неправильно. Раньше я всегда тратила это время с толком. Что изменилось? Ну да, в моей жизни появился Сомаров, как главное действующее лицо, и этим все сказано.

— Так получилось, — я не знала, что еще ответить. Моему поведению не было оправдания.

— Так получилось, — усмехнулся Сеня, покачав головой. — Ты чего-то не договариваешь, Алина. Ты стала невнимательной, рассеянной. В чем проблема?

— Сень, да все нормально, — моя улыбка получилась кривая. Было больно, но показывать этого было нельзя.

— Да вижу я, как у тебя все нормально, — вздохнул парень, запустив одну пятерню в свои волосы. — Скажи честно, у тебя кто-то есть? — и внимательно посмотрел на меня. А я просто замолчала, отведя взгляд, и сцепив руки в замок.

Что я могла ответить? У меня никого нет. Но зато в моей жизни присутствует Сомаров, который поспорил на меня. И в которого я так неудачно влюбилась.

Интересно, как скоро я переболею этим? И смогу ли снова кого-то полюбить?

— Значит, есть, — кивнул Арсений. — И кто он?

— Сень, — я вздохнула, серьезно глянув на него. — Не надо, не лезь. Я дура, совершила ошибку. А за ошибки, как известно, приходится платить. И мне жаль, что я воспринимаю тебя лишь как друга, — и тут же перевела взгляд на Владика. Он был таким радостным на руках дяди Вити. Когда-то и я была такой.

— Не надо меня жалеть, Аль. Все хорошо, — улыбнулся Сеня, заставив меня вновь посмотреть на него. Его улыбка определенно была натянутой. Что ж, я не одна не хочу причинять неудобства другим своими переживаниями.

— А вот и мы, — в комнату вошла тетя Вера, а следом за ней и моя мама. — А ну-ка быстро все за стол, будем провожать Старый год. Витя, включи телевизор, — распорядилась она, ставя на стол тарелки с приготовленными блюдами.

— Владик, пойди руки помой, — обратилась к моему братику родительница.

— Ну, что, пошли делать, как мама сказала? — улыбнулся дядя Виктор.

— Пошли, — закивал мальчик. Они вместе удалились, пока женщины продолжали заставлять стол различными блюдами.

— Извини, Сень. Я, правда, хотела бы, чтобы у меня был выбор, — вздохнула, и подвелась. Отыскала пульт от телевизора, включила его. Нашла «Иронию Судьбы или С легким паром» на одном из каналов и оставила. Грех не посмотреть в Новый год.

— Выбор есть всегда, — тихо проговорил парень, встав прямо за моей спиной.

— У меня уже нет, к сожалению, — я печально улыбнулась, обернувшись. Так близко рядом со мной находился лишь Сомаров.

— Аля… — выдохнул он и наклонился, чтобы поцеловать. А я застыла, совершенно не зная, что делать. Его губы коснулись моих, и, сама не знаю почему, но я ответила.

Два парня за последний месяц — это слишком для той, у кого раньше вообще никого не было. Слишком для меня.

Это было совершенно не так, как с Сомаровым. Это было приятно по-своему, но… Я чувствовала боль в груди, потому что этот человек был мне дорог, но он не был Кириллом. Двойной удар.

— Нет, не надо, — выдохнула, отстранившись. По щеке скатилась одинокая слезинка.

— Извини, — Сеня закрыл глаза, его руки лежали на моей талии. — Надеюсь, он того достоин.

— Нет, — тут же тихо отозвалась я, выпутавшись из его объятий. — Не достоин. Совершенно не достоин, — добавила, и пошла на балкон.

Здесь было холодно, и меня почти сразу пробила дрожь. Но я не спешила уходить, пытаясь совладать с эмоциями. Пытаясь перестать плакать. Нельзя, слишком много людей станет свидетелями этого.

— Я всегда буду рядом, если надо, — Сеня возник буквально через минуту. — Как друг, — и накинул что-то мне на плечи. Это была его курточка.

— Ты такой хороший, Сень, — я всхлипнула, обернулась, и обняла его за талию, спрятав свое лицо у него на груди. Не знала, могу ли себе позволить это, тем более, что была сильно виновата перед ним, но ничего не могла с собой поделать. Мне это надо было сейчас.

— Но не тот, да? — грустно усмехнулся парень.

— Извини, — все, что я могла сказать.

— Все хорошо, Аль, — он начал поглаживать меня по спине. — Значит, не судьба.

— Твой оптимизм сейчас не к месту, — немного успокоившись, осуждающе посмотрела на него.

— Какой есть, — пожал плечами он, улыбнувшись.

Я вздохнула, вновь спрятав свое лицо. Давно у меня не возникало такого чувства вины. Но оно было оправданно. Я действительно сделала слишком много плохого, неправильного. И это не могло успокаивать.

— Дети, вы чего тут? Замерзните, давайте в комнату, быстро, — скомандовала появившаяся на пороге тетя Вера. Я печально улыбнулась. Теперь они еще, скорее всего, будут считать, что мы встречаемся. Что может быть лучше?

— Идем, ма, — отозвался Сеня. — Пошли, здесь и вправду холодно, — тихо шепнул мне на ухо, и подтолкнул к двери. Я послушно вернулась в комнату, надеясь, что мои глаза не выдают того, что я плакала.

Дальше вечер пошел так, как и должен был. Все сидели за столом, смотрели телевизор. Звучали тосты, звенели бокалы. Все смеялись, веселились. Только я все время бросала косые взгляды на Сеню. Искала признаки того, что он, копируя меня, притворяется. Скрывает боль. Но он, казалось, искренне разделял радость со всеми остальными.

Что же касается меня… То я точно знала, что это все фальшь. Мне было больно, и хотелось плакать. Но я не могла. Такой праздник. Нельзя же испортить всем настроение лишь потому, что мне плохо.

В голове снова и снова мелькали картинки уже пережитого. То, что я так старательно пыталась навсегда выкинуть из своих воспоминаний. Но не получалось.

Сомаров. Всего лишь обычный парень. Немного грубее, жестче. Со своими проблемами. Но еще он был бесчувственным. Я точно знала, что до меня ему нет никакого дела. Он всего лишь хотел оставить свой мотоцикл. А я… А я полюбила его. Не знаю как, но все же…

Неожиданно мне захотелось, чтобы у него все было хорошо. Чтобы когда-нибудь он стал счастлив. Пусть даже для этого ему придется полностью сломать меня. И я знала, что сделаю все, чтобы так и было. Просто потому, что любила. Если мне не суждено быть счастливой, пусть хотя бы ему будет хорошо. Не должно в этой истории быть двух несчастных.

А я… Я и дальше буду продолжать его любить. Возможно, когда мне захочется создать семью, то я выйду замуж за Сеню. Он хороший парень, и станет чудесным отцом. Он будет счастлив, а мне будет хорошо от этого. Я точно знала, что смогу так сделать. Смогу так жить. Пусть Сомаров теперь никогда не уйдет из моей головы, но мне удастся делать вид, что я его забыла.

Раздался бой курантов, заставив меня вздрогнуть. Я глянула на телевизор, где секундная стрелка отбивала последние секунды.

— Девять, восемь, — дружно повторяли Владик, тетя Вера и дядя Витя. Сеня с мамой лишь с улыбкой готовились к поздравлениям. Я тоже невольно улыбнулась.

— Семь, шесть, пять, — раньше, когда была маленькой, я все время загадывала желание. Со временем это потеряло свое волшебство, но сегодня…

— Четыре, три… — говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь…

— Два, Один! С Новым годом! — заголосили все вместе.

Пусть у Кирилла все будет хорошо, и он найдет ту, с которой будет счастлив. Которая сможет его хоть немного изменить в лучшую сторону.

— С Новым годом, — присоединилась и я к всеобщим поздравлениям. По щеке скатилась одинокая слезинка, которую я тут же утерла ладонью. И улыбнулась. Искренне. На грани срыва. И все же…

Звон бокалов, по телевизору начался новогодний концерт. Смех, веселье. Теперь я была в центре всего этого. Надо уметь отпускать тех, кому ты не нужен. Я отпускала.

* * *

За окном послышались звуки взрывающихся фейерверков, и отовсюду звучали крики, возвещающие о том, что наступил Новый год.

А Кирилл сидел один в темной квартире, перебирая струны любимой гитары. Он играл мелодию о том, что у него творилось на душе.

Рваная, то громкая, то затихающая, она точно следовала его желаниям. Тому, что он хотел выплеснуть и тому, о чем хотел сказать.

Уткнувшись затылком в стену, вытянув перед собой ноги, сидя прямо на полу, Кирилл глянул в окно и подумал о том, что больше всего на свете ему сейчас хочется поздравить с Новым годом двух девушек, каждую из них при этом крепко обняв.

Но вместо этого он вновь заиграл мелодию. От отчаяния. Потому что ни одну из них он поздравить не мог, просто потому, что запретил самому себе проявлять слабость.

Да и обе они не ждут от него ничего хорошего.

В соседней комнате заиграл его мобильный, но Кирилл даже не пошевелился. Ему было совершенно все равно, кто собирается его поздравить. Леха не обидится, а те, чьих поздравлений он желал, все равно не позвонят.

Глава 7

— Пока, я постараюсь приехать на праздники, — улыбаясь, пообещала я маме и Владику, которые провожали меня. Сеня тоже был тут.

— Пока, Алиночка, — мама тоже улыбнулась. После Нового года она уже не так сильно обо мне беспокоилась. Я снова изменилась. Стала почти такой же, как была раньше, до вторжения Сомарова в мою жизнь.

— Пока, Алинка. Приезжай скорее, — отозвался Владик. Я взъерошила ему волосы.

— Обещаю постараться, — и повернулась к Сене. Он вел себя так, как будто мы действительно были просто друзьями. Но я видела в его глазах грусть. — Ну что, до встречи? — я подошла ближе к нему.

— Да, до встречи, — улыбнулся он, дотронувшись пальцами моей щеки. — Я буду скучать.

— Я тоже, — кивнула, взяв его ладонь в свои. — Ну, я пошла? — и заглянула в его глаза. Он тоже видел изменения во мне, но никак комментировать не стал.

— Иди, — усмехнулся, и посмотрел на мою семью.

— Мы будем ждать, — с улыбкой отозвалась мама. Я вздохнула.

— Все, пошла, — сама себе сказала, и тут же зашла в вагон. Моя сумка уже покоилась под кроватью. Сеня её туда положил еще тогда, когда мы только пришли к поезду.

Оглянувшись, я помахала им рукой. В груди разливалась тоска. Теперь пройдет еще много времени, прежде, чем я увижу их вновь.

Прошла на свое место, и села у окна. Поезд должен был вот-вот отбывать.

Они все еще стояли на платформе, когда он тронулся с места. Я вновь помахала им рукой, аж пока они не пропали из вида. А после просто смотрела в окно.

С соседями мне на этот раз повезло. Отец, мать и их маленькая дочка были рядом со мной. А на боковушках разместилась бабушка и какой-то профессор. Можно ехать спокойно, без приключений.

Уже когда была ночь, и все спали, я тихонько подвелась со своего места и отправилась вдоль поезда к купейным вагонам. Делать все равно было нечего, а так хотя бы можно красивый вид посмотреть. Леша подсказал идеальное времяпровождение.

Я встала возле окна, положив руки на поручень, и наблюдая удивительную картину. Даже не смотря на то, что небо было затянуто тучами, здесь было не менее красиво. Более таинственно, мрачно, но очень красиво.

Не знаю, сколько я так стояла, особо ни о чем не думая, когда послышались шаги. Обернувшись, увидела знакомое лицо, и невольно улыбнулась.

— Я надеялся тебя здесь встретить, — кивнул Солдатов, остановившись рядом.

— У меня складывается ощущение, что ты знал, в какой день и на каком поезде я буду ехать, — недоверчиво покачала головой.

— Не знал, но догадывался, — он невозмутимо пожал плечами. — Хотел поговорить до того, как ты вновь увидишься с Сомаровым.

— Поговорить? — я удивленно приподняла брови, чувствуя, как внутри все сжалось от упоминания о Кирилле.

— Да, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты все еще собираешься сдаться?

— А что? — нахмурившись, я вновь глянула в окно. Зачем он об этом спрашивает?

— Алина, я ничего не предлагаю, — усмехнулся Леша. — Это был просто вопрос. Мне нужно знать, изменила ли ты свое решение?

— Нет, — немного подумав, ответила. — А что?

— Ничего. А тот парень… С которым ты была на выставке, — он замолчал, явно ожидая ответа на невысказанный вопрос. Я вздохнула.

— Сеня. Просто друг, — голос дрогнул, когда в памяти всплыл наш поцелуй.

— Просто друг? — Леша улыбнулся, покачав головой. — И между вами ничего не было, да?

— Зачем ты об этом спрашиваешь? — я вопросительно посмотрела на него, за что получила насмешливый взгляд. — Ладно, — вздохнула. — Был поцелуй. И все. Ничего большего. Мы просто друзья.

— Просто друзья не целуются, Алина, — покачал головой парень.

— Ну, я ему нравлюсь, — неохотно призналась. — К чему эти расспросы?

— Насолю Сомарову, — фыркнул тот. Я вздрогнула. — А сели серьезно, то почему бы тебе не начать с ним встречаться?

— С Сомаровым? — тупо переспросила.

— С другом твоим, — усмехнулся Леша, вновь покачав головой.

— Может быть, после того, как Кирилл от меня отстанет, — вздохнула я.

— А зачем ждать? Он может никогда не отстать.

— Так это же хорошо, наверное, — я криво улыбнулась.

— Бл… Ай, черт. Хочешь сломать себе жизнь? — кажется, он разозлился.

— Я? — ткнув в себя пальцем, я возмущенно развернулась к нему. — Это друг твой мне её ломает, забыл?

— Извини, — скривился парень. — Не то имел в виду. У тебя есть шанс жить нормальной жизнью, зачем поддаваться Сомарову?

— А я и не собираюсь поддаваться, — резко отозвалась я, и вовсе повернувшись спиной к окну. Сложила руки на груди. — Сомаров редкостная сволочь, в которую меня угораздило влюбиться. Но это не значит, что я буду поддаваться. Смысл, если я ему не нужна? — и с вызовом посмотрела на Лешу, который не отрывал от меня внимательного взгляда. — Я буду бороться до последнего. Если он отступит, тогда все будет хорошо. Но он ведь этого не сделает, правильно? — он согласно кивнул. — Вот потому и не будет все хорошо, — невозмутимо пожала плечами.

— А ты изменилась, — улыбнулся парень, заставив меня недоумевать. — Стала… Более решительной, что ли. Сильной.

— Что не ломает — делает нас сильнее, — усмехнулась. — У меня просто было время подумать. И кое-что переосмыслить. Вот и все.

— Я ошибался, — как-то удивленно отозвался Солдатов, покачав головой. — Это ты его сломаешь, а не он тебя.

Это заявление меня шокировало, и я изумленно уставилась на него, не в силах произнести ни слова. В голове крутился вопрос, который у меня не получалось сформулировать.

— А, кстати, я передал ему твой привет, — как ни в чем не бывало, ухмыльнулся Леша, игнорируя мое состояние. — Он был просто вне себя от радости, — совершенно спокойно добавил он. Но я точно знала, что вне себя Сомаров был совершенно не от радости.

— Это очень любезно с твоей стороны, — вежливо прокомментировала я.

— Эх, Алинка-Алинка, — покачал Леша головой, глянув на меня. — Чует мое сердце, добром это все не кончится.

— А мое ничего не чует, — вздохнула, вновь повернувшись к окну. Повисла тишина, нарушаемая лишь звуком, характерным для поезда при движении.

— Как там попутчики? Нормальные попались? — через несколько минут спросил Солдатов.

— Да, все хорошо. И спасибо, что заступился в прошлый раз, — я улыбнулась.

— Надеюсь, что он был первый и последний, — кивнул он. — Вероятно, отныне тебя защищать будет Сомаров.

— С какой радости? — фыркнула я, настроенная весьма скептически.

— Узнаешь, — Леша широко улыбнулся, думая о чем-то своем. — Это лишь догадки, я пока еще не уверен, — пожал он плечами. — Но готов поспорить, что именно так и окажется.

— Как так? О чем ты вообще? — я нахмурилась, разглядывая его.

— Не забивай себе голову, Алина, — усмехнулся он. — Придет время — узнаешь. Ну, или сама вскоре поймешь.

— Сейчас я совершенно ничего не понимаю, — скривилась.

— И не надо, — вздохнул Солдатов. — Ладно, я пошел в свой вагон. Четвертый, если что. Пятое купе.

— Вряд ли мне понадобится твоя помощь, — усмехнулась я.

— Я в этом не уверен, — закатил глаза Леша. — Не стой здесь, иди к себе.

— Хорошо, — вздохнула. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — кивнул парень, и, развернувшись, пошел к себе. Я тоже послушно отправилась на свое место.

Попутчики спали, а я лишь прикрыла глаза. Как всегда, заснуть у меня не получалось. Еще и этот Солдатов со своими непонятными словами…

* * *

— Привет, красавица, — улыбнулся мне какой-то парень с боковушки, когда я утром возвращалась на свое место, после умывания.

— Извините, я Вас не знаю, — спокойно отозвалась и отправилась дальше.

— Так это можно исправить, — он подскочил, и пошел вслед за мной.

— Я неприкосновенна благодаря одному парню, — невозмутимо пожала плечами, даже не обернувшись.

— Парень — не помеха, он ни о чем не узнает, — не унимался тот. Я вздохнула. Вот не пойму, у всех тестостерон, что ли, взыграл? Откуда такое повышенное внимание к моей персоне?

— Этот узнает, — и завернула в свой проем, тут же застыв.

— Интересно, как? — усмехнулся незнакомец.

— Говоришь, не понадобится моя помощь? — фыркнул Леша, сидящий на моем месте. Его сумка лежала в проеме. У меня глаза на лоб полезли. Откуда он только узнал где и в каком вагоне мое место?!

— Все, понял, — сдался парень за моей спиной. — Облом. Жаль, что ты занята. Удачи, — весело бросил он, и тут же пошел обратно.

— Ты как здесь оказался? — спросила я у Солдатова, покосившись на попутчиков. Те с интересом разглядывали парня.

— Подумал, что вдвоем веселее, — пожал он плечами.

— А как нашел? — я присела рядом.

— Благодаря твоей правильности, — усмехнулся Леша, кивнув на сложенное мною постельное белье. — Ты единственная сложила всё настолько аккуратно, как будто и не спала тут.

— Надо меняться, — вздохнула. — Шпион из меня точно не получится.

— Вот как раз шпион получится, — рассмеялся Солдатов. — Никто и не заметит тебя, ты слишком тщательно заметешь за собой следы.

— Очень смешно, — скорчила я рожицу.

— Ладно, я не об этом хотел поговорить, — парень посерьезнел, заставив меня напрячься. Кажется, сейчас прозвучит что-то нехорошее. — Меня Сомаров встречает.

— Что? — безразлично спросила, пытаясь осмыслить эту новость.

— Да, и избежать встречи с ним у тебя не получится.

— Почему? — я безучастно посмотрела в окно. Там шел мелкий снег. Совсем скоро мы будем в центре столицы.

— Потому что я намерен проводить тебя, докуда получится, — все так же невозмутимо говорил Леша.

— Прекрасно, — кивнула.

— Что ж, мое дело было предупредить, — вздохнул он.

Я ничего не ответила.

Что сказать, встречи с Сомаровым я на сегодня не планировала. Но, раз уж так вышло…

Снова мне не оставили выбора. Почему все решают за меня?!

Мы вышли из поезда вместе. Леша снова забрал мою сумку, тем самым лишив меня возможности сбежать.

Я увидела Сомарова в начале поезда. Он стоял напротив одного из вагонов и очень внимательно смотрел в окна, бросая взгляды на последних выходящих.

Я тоже посмотрела туда. Увидела номер. Четвертый. Точно, Солдатов же вышел не из своего вагона.

Стоило вновь глянуть на Сомарова, как я тут же столкнулась с его взглядом. Он приподнял брови, разглядывая меня. Перевел взгляд на друга, и снова на меня. Я остановилась. Послышался тяжелый вздох сбоку.

— Пойдем, чему быть — того не миновать, — проговорил Леша, и пошел вперед. Взяв себя в руки, я отправилась следом, все еще не разрывая зрительного контакта с Кириллом.

— Четыре, — первое, что сказал он, когда мы подошли.

— И тебе здравствуй, — усмехнулся Солдатов, поставив свою сумку на землю и протянув руку. Сомаров медлил.

— Четыре, Солдатов, — твердо повторил он.

— Обстоятельства изменились, — невозмутимо пожал плечами Леша.

Еще немного подумав, Кирилл ответил на рукопожатие. И неожиданно дернул его на себя так, что тот оказался всего в паре сантиметрах от него, и что-то тихо спросил. Солдатов усмехнулся, и так же тихо что-то ответил.

— Разберемся, — резко отозвался Сомаров, отпустив друга. И вновь посмотрел на меня. Что-то было не так. Он молчал, и явно не собирался ничего говорить. Это было не в его стиле.

— Алина, пошли, я провожу, — обернулся ко мне Леша, подхватив свою сумку.

— Да, пошли, — опомнившись, кивнула. Внутри все сжалось. Вот он. Тот, которого я так хотела видеть. И тот, от которого я предпочла бы держаться подальше. Такое противоречие, но с ним ничего нельзя было поделать.

Мы двинулись дальше по платформе, и Кирилл последовал за нами. Я чувствовала его взгляд на себе. И это ощущение меня напрягало, потому что мне было неизвестно, что творится в его голове.

— Так докуда тебя провести? — спросил Леша, когда мы покинули территорию вокзала.

— До остановки, — вздохнула, остановившись, и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. — Так и будешь молчать, и сверлить меня взглядом? — и с вызовом приподняла брови, смотря на Сомарова. Впервые я увидела на его лице озадаченность. Но он быстро совладал с собой, приняв обычный невозмутимый вид.

— А почему бы и нет? — и улыбнулся моей любимой улыбкой.

— Потому что напрягает, — фыркнула, и, отвернувшись, пошла дальше, засунув руки в карманы. Зима вошла в полную силу, и под ногами хрустел снег.

— В тебе что-то изменилось, — задумчиво протянул он, на этот раз, поравнявшись со мной. Солдатов лишь закатил глаза.

— В тебе тоже, — согласно кивнула я. Иначе с чего он такой молчаливый и непонятно какой?

— Возможно, — Кирилл снова искренне улыбнулся. Мое сердце екнуло. — Но мне интересно, что изменилось в тебе. Ты…

— Снова интересно? — перебив, я недовольно посмотрела на него. Опять эта улыбка. Что с ним случилось? Небывалая искренность.

— Очень, — кивнул он. — Так ты приняла решение? — и бросил на меня насмешливый взгляд.

— Кукиш тебе, Сомаров, ясно? Пусть Леша забирает у тебя мотоцикл, я только за, — невозмутимо пожала плечами, и стала внимательно наблюдать за его реакцией.

— Леша, значит, — усмехнулся Кирилл, глянув на друга. Тот слегка улыбнулся. — Что ж, можешь попробовать мне противиться, — кивнул, вновь посмотрев на меня. — Прямо сейчас можешь начинать, — хмыкнул, и неожиданно для меня повторил свои любимые действия, которые так хорошо въелись в мою память. Волосы в кулак, и пальцы, приподнимающие подбородок. И такой долгожданный поцелуй.

Мне было стыдно в этом признаться, но я действительно ждала этого момента. Когда он нагло и бессовестно меня поцелует.

Вот его губы коснулись моих, вот я, казалось бы, отвечаю ему, а уже в следующую секунду отталкиваю.

— Как пожелаешь, — усмехнулась, скрывая настоящие эмоции. Боль, муку, радость. И, самое главное, любовь.

— Глупая, — уголки его губ слегка приподнялись в подобие улыбки, и он меня отпустил. — Пошли, Леха. Надо поговорить, — бросил он другу и пошел дальше. А я стояла в оцепенении. Глупая?

— Пошли, Алин, — тихо обратился ко мне Солдатов.

— Глупая? — тупо повторила я, посмотрев на него.

— Не обращай внимания, — покачал он головой. Я поджала губы. Как на это можно не обращать внимания? — Пошли, — повторил Леша, и двинулся дальше. Сделав глубокий вдох, я пошла за ним, бросая взгляды на Сомарова.

Они посадили меня на маршрутку, отдав сумку. Солдатов с улыбкой попрощался, а Кирилл лишь проводил меня молчаливым взглядом. С тяжелым вздохом я смотрела, как они удаляются. Сомаров вновь поставил меня в тупик своим поведением. Внутри все сжалось, а к горлу подступил ком. Вот я и вернулась.

* * *

Кирилл проводил взглядом отъезжающую маршрутку и мысленно улыбнулся. Девочка наконец-то не смотрела на него так, будто он какой-нибудь ядовитый паук. Ни отвращения, ни презрения, ни страха. Только решимость… и что-то еще, чего он распознать не смог.

Но, месяц без него, явно пошел ей на пользу. Теперь можно и приступать к более активным действиям. Пусть еще пару недель поживет спокойно, а потом он добьется своего.

— Так что ты имел в виду, когда сказал, что просто хотел убедиться, что с ней все будет в порядке? — наконец-то глянул он на своего друга.

— А у неё есть удивительная способность привлекать внимание таких недоумков, как ты, — усмехнулся Солдатов. — Пошли, по дороге поговорим.

— И ты даже не скажешь в очередной раз, чтобы я оставил её в покое? — приподнял брови Кирилл. Леха внимательно глянул на него.

— А что ты собираешься делать с ней теперь?

Теперь уже Кирилл внимательно разглядывал друга.

— Я собираюсь выиграть спор, — наконец-то спокойно проговорил он.

— В таком случае, я пожелаю тебе удачи, — усмехнулся Леха. — Она уже не та запуганная девчонка, на которую ты поспорил.

— Думаешь, это что-то поменяет? — фыркнул Кирилл.

— О да, — хмыкнул друг. — Еще и как поменяет, — пробормотал он и двинулся в сторону парковки. Кирилл, конечно, вздернул вопросительно брови, но промолчал. Понять Солдатова, когда тот не говорит напрямую, он уже давно не пытался.

* * *

До занятий оставалось всего две недели, которые я благоразумно потратила на работу. Общага пока пустовала, сожительницы тоже еще не вернулись. Идеальная атмосфера. Особенно, когда нужно выкинуть одного наглого типа из своей головы.

Я работала с утра до ночи, и разъезжала по разным организациям. Туда завезти документы, оттуда забрать. Туда насовсем отдать. Заглянула на фирму, пообщалась с главным бухгалтером, уладила некие проблемы. Получила зарплату с премией в честь нового года. И, в пятницу второй недели, вечером, со спокойной душой вернулась в общагу, где, совершенно уставшая, упала на кровать, и тут же заснула.

В субботу сходила на почту, сделала электронный перевод денег, и позволила себе прогуляться по городу.

Практически сразу после того, как я расслабилась, в мысли все также бесцеремонно, как и наяву, вторгся Сомаров. Человек, с которым с понедельника мне вновь придется бороться. И который будет продолжать меня ломать.

Какой там выбор? Я ему открытым текстом сказала, что ему ничего не светит, а он заявил, что я могу попробовать ему противиться, при этом подразумевая, что он все равно получит свое. И неважно, что я знала, что когда-нибудь сдамся. Дело было не в этом, а в Сомарове. Ведь если бы он действительно оставил мне выбор, и, получив отказ, просто ушел, то я бы никогда не сдалась. Но нет, он будет стоять до конца. Это же Сомаров, который привык всегда добиваться своего. И неважно, что он говорит. Он предоставляет выбор, которого нет. В этом его проблема. И моя, как оказалось.

Я остановилась на пешеходном мосту, устремив свой взгляд вниз, где по дороге разъезжало множество машин.

Глупая. Да меня в жизни так не называли. Я всегда была умной, это было, вероятно, главное мое достоинство. А Сомаров…

Да что он вообще обо мне знает?! Я с самого начала не понимала, что у него крутится в голове на мой счет, но уверена, что ничего хорошего. Как можно делать вывод о человеке, которого, по сути, совершенно не знаешь?

В отличие от него, мои выводы были обоснованными. И мое отношение было оправданным. Мне казалось, что я уже знаю абсолютно все о нем. И я искренне не понимала, как так получилось? Как мне удалось узнать о человеке столько за столь короткий срок? Сомаров, конечно, личность публичная, популярная, и о его жизни все могут рассказать очень многое. Но мне были известны те подробности, которые он не стремился афишировать. Спасибо за это Солдатову.

И зачем он мне о нем столько рассказал? Если бы я всего того не знала, возможно, я относилась бы к нему все так же, как и прежде. Он бы вызывал у меня только отвращение и неприязнь.

Неожиданный вывод всплыл в моей голове. Не было больше отвращения. Не было и неприязни. Куда это пропало? Неужели стоило всего на месяц покинуть его, чтобы забыть все то, что он у меня вызывал? Так не бывает. Так просто не бывает. Ну почему это все случилось именно со мной? Что я такого сделала?!

И я ведь помнила все его поступки. Омерзительные, жестокие, ужасные. И я по-прежнему считала, что Сомаров еще та сволочь. Но почему-то это больше не вызывало отвращения. Неужели я со всем этим смирилась?!

Я зажмурила глаза, чувствуя подступающие слезы.

Мои эмоции были такими неправильными. Мне было больно от того, что так получилось. И стыдно. Я должна была бы ненавидеть его, а взамен любила. Я, которая никогда не понимала, как можно влюбиться в такого гада.

Теперь я очень хорошо понимала выражение, которое гласит, что любовь зла — полюбишь и козла. Но все еще не верила, что это произошло именно со мной.

Рев мотоцикла заставил меня распахнуть глаза и посмотреть вниз. Нет, это был не Сомаров. Какая же я дура. Неужели мне теперь суждено в каждом встречном искать его?

Чувствуя, как боль разрывает меня на куски, я приказала себе взять себя в руки. Надо было совладать с эмоциями.

Я вернулась в общагу спустя час, и без ног повалилась на кровать. По щекам потекли непрошеные слезы. Вся эта фальшь, попытки быть сильной, выматывали больше, чем десятикилометровая пробежка. Для меня это было слишком тяжело. И я не знала, сколько еще так продержусь.

Утро воскресения заставило меня хотя бы на время забыть о Сомарове. Незнакомая мне девушка, вместе с комендантшей, очень удивила своим появлением в моей комнате.

— Так, Калинова, принимай пополнение, — строго проговорила Наталия Михайловна.

— А Даша с Ясей? — недоуменно спросила я.

— Ты не знаешь? Они перевелись в другой ВУЗ и съехали, — пожала она плечами.

— Ясно, — я нахмурилась, вспоминая, какие события, вероятнее всего, заставили их так поступить.

Комендантша ушла, оставив нас одних. Разукрашенная блондинка на каблуках и в короткой юбке, не смотря на мороз за окном, сразу вызвала у меня неприязнь.

— Можешь выбрать любое из тех мест, — вежливо отозвалась я, и уставилась в ноутбук, вновь собираясь работать.

— А если я хочу твое? — усмехнулась блонди, осматриваясь по сторонам. И что она забыла в общаге?

— Пожалуйста, я только вещи соберу, — пожала плечами.

— Да ладно, живи, — махнула она рукой, усаживаясь на одну из кроватей, оставив свой чемодан рядом. — Я Аля, а ты? — я изумленно уставилась на неё. Только не говорите, что она моя тезка?!

— Алина, — поджала губы.

— А, я Алиса, не парься, — заметила она мое удивление. Я же почувствовала облегчение. Ну, уже не так все плохо. — Ты чем-то занята? — совершенно безразлично поинтересовалась эта мадам.

— Да, курсовую пишу, — надо же, как у меня хорошо получается врать. А ведь еще совсем недавно мне требовались веские основания для этого.

— Да ты че, пошли лучше где-то потусуемся, — неужели она действительно не видит, что я обычная серая мышка?!

И почему мне в последнее время так везет на плохих людей?!

— Нет, спасибо, мне и тут хорошо, — спокойно отозвалась я.

— Ну, как хочешь, — фыркнула блонди. Подхватила небольшую сумочку, и пошла на выход, виляя бедрами. Фу.

Когда она оставила меня в комнате одну, я облегченно вздохнула. Кажется, Даша с Ясей были не самой худшей компанией.

Интересно, эта Алиса теперь будет единственной моей соседкой? Или к нам подселят кого-то еще?

Если второй вариант, то боюсь представить, кто это может быть.

К моему счастью, мои опасения к вечеру развеялись. Больше никто не приходил, а новая сожительница где-то загуляла. И я со спокойной душой легла спать.

* * *

Утро понедельника для меня выдалось весьма нервным.

Когда я открыла глаза, и встала, тут же заметила некие изменения в моей комнате.

У меня глаза на лоб полезли, и я взвизгнула, когда увидела на кровати Алисы раздетого парня. Хорошо хоть под одеялом…

Никто не проснулся. Даже не пошевелился. Я в шоке разглядывала на еще одной кровати свою новую сожительницу, на которой из одежды тоже ничего не виднелось.

Прелестно. Я проспала самое интересное. Точнее, самое противное и омерзительное. И как она умудрилась сюда протащить парня?!

Желая как можно быстрее убраться от этих двоих, я наспех привела себя в порядок, и покинула общагу. Пришла в университет за полчаса до начала пары. Как хорошо, что мне сегодня на полдевятого. Боюсь, моя психика не выдержала бы продолжения спектакля.

Как, оказывается, прекрасно крепко спать без задних ног. Я ведь даже не проснулась, когда они явились в комнату. Да и в дальнейшем тоже.

Пытаясь выкинуть эти картинки из головы, я зажмурила глаза. Что же будет дальше, если уже в первый день Алиса мне предоставила такой сюрприз?

— Ты всегда рано встаешь? — послышался знакомый насмешливый голос над моей головой.

— Кто рано встает, тому Бог подает, — буркнула я, и глянула на Сомарова. Он засунул руки в карманы джинсов, отведя пальто за спину. Зеленые глаза внимательно разглядывали меня. Губы искривились в ухмылке.

— А кто под дверью долго сидит, тому что? — усмехнулся он, продолжая возвышаться надо мной.

— Тот не опаздывает, — невозмутимо пожала плечами, облокотившись о спинку лавки.

— Ты нахваталась от Лехи плохого, — покачал он головой, и наконец-то присел рядом, устремив взгляд вперед. Я же скептически смотрела на него. Это чего такого плохого я у Леши набралась?

— В отличие от тебя, он хороший парень, и я просто не представляю, чему такому плохому он может научить, — и устало прикрыла глаза. Вот только Сомарова мне не хватало для пущей картины этого прекрасного утра.

— Ты стала такой же невыносимой. Спокойная, без каких-либо эмоций, — пояснил он. — Что-то случилось? — у меня глаза на лоб полезли, и я удивленно посмотрела на него. Что с ним случилось?! — Ты выглядишь усталой. Это несвойственно для тебя, — невозмутимо пожал он плечами, тем самым отвечая на мой не озвученный вопрос. Но его слова лишь еще больше удивили меня.

— Ты-то откуда знаешь, что свойственно для меня, а что нет? — и, устало вздохнув, устремила взгляд вперед. В университет начали потихоньку подтягиваться студенты, и некоторые с интересом поглядывали в нашу сторону. Неужели за месяц страсти вокруг нас так и не угасли?

— Я более внимательный, чем ты думаешь, — усмехнулся Сомаров.

— Я вообще ничего не думаю, — тихо буркнула я себе под нос. — Иди отсюда, — уже нормальным голосом проговорила, нахмурившись.

— В этом университете правила диктуя я, — фыркнул он, скептически посмотрев на меня. Я лишь глаза закатила.

— Это не был приказ, и никаких правил я не диктую. Успокойся, Сомаров. Твою репутацию я портить не собираюсь. Это в твоих правилах. Сломать жизнь незнакомого человека за считанные недели, — и вновь закрыла глаза, надеясь, что он понял, что это был конец разговора.

— Я по-другому не умею, — раздалось тихое где-то совсем рядом, и, не успела я среагировать, как Кирилл уже коснулся своими губами моих. Мои руки рефлекторно легли ему на грудь в попытке оттолкнуть, в то время как я с удивлением отвечала на поцелуй.

Это было по-другому. Совсем по-другому. Не было напора со стороны Сомарова, не было грубости. И у меня бешено застучало сердце. Так легко было сейчас представить, что я нужна ему.

— Но это не значит, что я этому рад, — отстранившись, шепнул он мне на ухо, и коснулся губами шеи. У меня в горле застрял ком, и я не могла произнести ни слова. Тело как будто окаменело. — Мне понравился этот поцелуй, — с усмешкой добавил Кирилл, и тут же подвелся. На его лице заиграло самодовольное выражение, и он, насвистывая, отправился куда-то в сторону центральной лестницы, засунув руки в карманы. Я лишь провожала его безразличным взглядом.

Это был какой-то другой Сомаров. Совершенно не тот, которого знала я. И этот мне нравился еще больше прежнего.

Это было ненормально. Невозможно любить человека сильнее, чем я уже его люблю. Но я действительно чувствовала, как вязну в нем еще больше.

На ватных ногах я подвелась и зашла в аудиторию, не обращая никакого внимания на несколько десятков пар глаз. Села на свободное место и, опустив голову на сложенные на парте руки, вновь закрыла глаза. Прикусила губу. Нельзя плакать.

— Привет, Алин, — радостный голос Иванки вывел меня из моего состояния, заставив меня посмотреть на неё. — Ну, ты как? — она присела рядом, её глаза смотрели очень внимательно.

— Все хорошо, — я слабо улыбнулась. Почему я не могу, как все остальные, просто взять и пожаловаться на весь мир о своих проблемах? Почему я не хочу утруждать других?

Впервые у меня проскользнула мысль, что я сама себе создаю проблемы. И это действительно было так.

— Сомаров так и не отстал? — Иванна поджала губы, сразу же раскусив меня.

— Нет. А я и не хочу, чтобы отставал, — добавила, чувствуя, что хочу, чтобы она знала об этом.

Отвела взгляд.

Что бы я там не говорила, а хотелось верить в сказку, будто бы я Кириллу тоже не безразлична. Что мы будем вместе, и у нас все будет хорошо, не смотря на этот дурацкий спор.

Какое правильное слово я подобрала. Сказка. Сказка, которой никогда не суждено воплотиться в реальность.

— Боже, — тихо шепнула Иванна спустя минуту молчания.

— Я знаю. Но ничего не могу с этим поделать, — и закрыла лицо руками.

А как же хотелось, чтобы могла.

— Алин, все хорошо будет, — Иванка ободряюще положила руку мне на плечо. Я же лишь криво улыбнулась и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Потому что было слишком горько от осознания, что хорошо уже не будет. Не после того, как Сомаров забрал мое сердце.

Я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Владик. Мой маленький братик. Хоть что-то позитивное осталось в моей жизни.

Я вытерла слезы руками, стараясь, чтобы никто не заметил моей слабости. Иванка лишь сочувствующе и беспомощно смотрела на меня. Да и что она могла поделать?

Прозвенел звонок. В проеме появился все такой же довольный Сомаров. Ну, хоть кому-то хорошо. Я же именно этого хотела, не так ли?

Следом вошел Солдатов. Я удивленно приподняла брови, разглядывая разбитую губу. Леша улыбнулся, заставив меня посмотреть ему в глаза. Он лишь весело подмигнул мне. Что такого смешного он нашел в этой ситуации?

— Брысь, — невозмутимый голос Сомарова заставил меня вздрогнуть. Я перевела взгляд на него. Он стоял прямо рядом с нами, и смотрел на Иванну.

— И не подумаю, — пожала та плечами. — Кто не успел, тот опоздал.

— Девочка, не нарывайся, — Кирилл начал говорить угрожающе.

— Иди к черту, Сомаров, — нахмурившись, резко отозвалась я, схватив Иванку за руку.

— Мышонок, тебя никто не спрашивал, — слишком уж ласково проговорил он, ухмыльнувшись. У меня же удивленно распахнулись глаза, и пропал дар речи. Мышонок?!

— Не видишь, что она с тобой не хочет разговаривать? — Иванка зло сузила глаза.

— Маленькая защитница моей мышки, — задумчиво протянул Сомаров, насмешливо глядя на девушку. — Во-первых, ни о каком разговоре речи не шло. А во-вторых, иди отсюда, пока я не закрыл глаза на то, что ты подружка Алины, — последнее предложение прозвучало как никогда резко и грубо.

— Иди, — слабо улыбнувшись, я положила руку ей на плечо. — Все хорошо будет.

— Но Алина, — возмущенно прошептала девушка, повернувшись ко мне лицом.

— Иди, Иванка, — повторила, отстраняясь от неё.

— Да, и я с радостью составлю компанию такой милой особе, — рядом возник Леша, добродушно улыбаясь. Иванка изумленно посмотрела на него.

— Иди с ним, — согласно закивала я, на этот раз, улыбнувшись искренне. Теперь было не страшно отправлять девушку с Солдатовым.

Иванна же лишь хмуро посмотрела на меня. Потом на Сомарова, и, наконец-то, на Лешу. Вздохнув, подвелась.

— Только попробуй обидеть её, — предупреждающе сказала она Кириллу.

— А то что? — насмешливо приподнял брови тот.

— Преподаватель вошел, — резко оповестила я, не желая продолжения этого разговора. Сомаров даже здесь старается быть первым.

Все посмотрели вперед, и Леша с Иванкой тут же поспешно поднялись на пару рядов вверх, где и присели, не забыв посмотреть в мою сторону. Кирилл же невозмутимо уселся рядом со мной. Чудесно. Он теперь собирается преследовать меня не только в моем подсознании, но и наяву?!

Пока преподаватель делал перекличку, я сидела, как на иголках, ожидая хоть каких-то слов от Сомарова. Но он, увы, не спешил внести ясность в данную ситуацию, и хоть как-то мотивировать свои действия.

— Мышонок? — спустя десять минут лекции не выдержала я, и посмотрела на него. Уголки его губ тут же слегка приподнялись. Черт, он ждал, что именно я заговорю с ним первая. Гад. Все продумал.

— Тебе не нравится? — и бросил на меня насмешливый взгляд.

— Нет. А должно? — скептически приподняв брови, я начала отстукивать нервный ритм ручкой по дереву.

— Как тебе угодно, — невозмутимо пожал он плечами. — Я все равно буду так тебя называть отныне, — и усмехнулся.

— Прекрасно, — фыркнула я, и, впившись взглядом в преподавателя, попыталась сосредоточиться на том, что он говорит. К сожалению, у меня мало что получалось. Сомаров напрягал своим присутствием.

— Мышонок, не злись, тебе не идет, — спустя минут пять-десять, проговорил Кирилл. Не удержавшись, я посмотрела на него. Его глаза смеялись, а на губах играла моя любимая улыбка. Сердце екнуло.

Он выглядел таким обычным. Таким желанным мною. И, казалось, совершенно искренне забавляющийся. Хотя, последний вариант исключать никак нельзя.

— Иди ты, Сомаров, — выдохнула я, и вновь посмотрела на преподавателя.

— Только с тобой, мышонок, — шепнул Кирилл, наклонившись ко мне. Я вздрогнула. Но, сжав кулаки, решила не обращать на него внимания. Его поведение никак не получалось понять. — Глупая, — совсем тихо добавил он, и я едва не вскочила с возмущенным воплем. Но все же сдержалась. Пусть говорит, что хочет.

Впрочем, он больше не говорил. Сел прямо, забрал у меня ручку, которой я начала выводить каракули на полях, поскольку конспектировать лекцию не было ни малейшего желания. И начал крутить её в руках. Я лишь мрачно посмотрела на него, и достала из сумки карандаш. Мы без боя не сдаемся.

Всю оставшуюся пару я рисовала крестики в конце тетрадки, чувствуя на себе взгляд Сомарова, который упрямо игнорировала. Возможно, хотя бы так мне удастся отделаться от него?

Но, вопреки моим надеждам, стоило мне только по окончанию пары собрать сумку, как Кирилл схватил меня за руку и куда-то направился, таща меня на буксире.

— А… Ты куда? — промямлила я, стараясь высвободиться. Но куда там мне.

Парень промолчал, не останавливаясь. На мой хмурый взгляд он не обращал никакого внимания.

— Отпусти, — вновь попыталась вырваться, когда он поднялся вместе со мной на второй этаж, заглядывая едва ли не в каждую аудиторию. Мое заявление он снова проигнорировал. Кажется, он мне мстит.

Сомаров прекратил поиски лишь тогда, когда зашел в пустой кабинет. Черт, только этого мне не хватало.

Он прикрыл дверь, и потащил меня в самый конец. Кажется, сейчас будет весело. Для него, естественно.

Кирилл резко прижал меня к стенке, положив одну свою руку мне на шею, не причиняя боли. И внимательно посмотрел в мои глаза. Я, поджав губы, тоже молчала, не отводя взгляда. Пыталась понять хоть что-то из его поведения, но не получалось.

Он все еще не разрывал зрительного контакта, когда начал наклоняться. Мое сердце ускорило темп. Кирилл остановился. В его глазах мелькнуло недоумение. Рука с шеи скользнула мне поверх груди в том месте, где стучало сердце. Это заставило меня нервничать лишь еще больше.

На его губах заиграла едва заметная улыбка, и он наконец-то поцеловал меня. Так же, как и перед парой. Мои волосы вновь оказались в его кулаке.

Не в силах сопротивляться, я ответила, зная, какую боль буду испытывать потом. Кирилл тут же усилил напор. Его рука с моей груди переместилась за спину, под пуховик. Обвила мою талию, притягивая ближе к себе. И неожиданно Кирилл приподнял меня, усадив на парту. Я резко выдохнула, понимая, что вцепилась в его плечи, в то время как его губы переместились на мою шею. Прикусив язык, я подавила стон, рвущийся из груди. Это было совершенно новое ощущение для меня, реакцию на которое я просто побоялась показывать.

Сомаров вновь вернулся к моим губам, его рука скользнула под свитер, который был на мне. В груди появилось сожаление, что под ним был только бюстгальтер. А все эта Алиса, и поспешные сборы…

Послышался звук открываемой двери.

— Ой, — раздался женский возглас, и мы вновь остались одни.

— Не смей меня игнорировать, мышонок, — отстранившись, прошептал мне на ухо Кирилл.

— Приказ? — печально усмехнулась я. Сомаров заглянул в мои глаза.

— Предупреждение, — спокойно ответил он. — И я не говорил, что ты безмозглая, — уголки его губ слегка приподнялись. — А лишь констатировал факт, что ты глупая. Умная. Но глупая, — все так же нейтрально проговорил он. Неужели Сомаров действительно читает меня, как открытую книгу? Я ведь не возмущалась вслух. — Пошли, мышонок. Иначе опоздаешь на пару, — и ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. Что сказать? У меня глаза на лоб лезли от его слов. Это на самом деле был совершенно другой Сомаров. И я никак не могла понять — то ли это он изменился, то ли затеял очередную игру?!

Кирилл обхватил меня за талию, и уже через пару секунд я стояла на своих ногах, прижатая к его телу. Он снова наклонился и поцеловал. И это было слишком. Слишком хорошо. Слишком нереально.

— Моя неправильная правильная девочка, — отстранившись, усмехнулся Сомаров. — Почему у нас не получается нормально поговорить? — я в ступоре смотрела на него. В голове всплыли слова Солдатова о том, что Кирилл будет вне себя, когда узнает, сколько мы с ним общались.

— Это ты ударил Лешу? — вместо ответа, спросила я, поджав губы. Сомаров тут же изменился в лице. Появилось безразличие, и его слова теперь звучали жестко и грубо.

— Заслужил. Я позволю ему сделать то же самое, когда придет время, — и отстранился. Я внимательно смотрела на него, вновь пытаясь понять его поведение. Хотя бы просто мотивы.

— Зачем ты так со мной? — неожиданно вырвался из меня вопрос, и я знала, что сейчас на моем лице. Отчаяние, боль, страдание. Ему удалось как-то сорвать маску. — Если дал выбор, то умей отступить, когда бой проигран, — его челюсти сжались. — Не надо добивать, топтать, — стеклянный взгляд тут же привел меня в себя. — Хотя, это же ты, Сомаров. Бесчувственная и бесчеловечная сволочь, — и, почувствовав слезы на своих щеках, отвернулась, и зашагала на выход.

— Извини, — послышалось тихое, когда я уже открывала дверь. Оглянувшись, увидела его все с тем же выражением лица. Видимо, действительно просто послышалось.

Отвернувшись, я выскочила в коридор, в очередной раз пытаясь совладать с эмоциями. Вытерла руками слезы. И отправилась на пару. Может быть, это поможет мне отвлечься.

* * *

Кирилл смотрел, как закрывается дверь за ней, и все сильнее сжимал кулаки. И медленно направился к выходу.

Ему совсем не нравилось то, что она так печется о Солдатове. Что она вечно о нем вспоминает.

То, что Кирилл ему врезал, было весьма заслужено. Тот виноват, что позволил тем ублюдкам лапать её. И неважно, что он почти сразу за неё заступился. Он мог это предотвратить и не сделал этого.

А реакция Солдатова его и вовсе выводила из себя. После того, как Кирилл ему врезал, он расхохотался, и отказался объяснять причину своего неудержимого веселья. А теперь друг постоянно издевается над ним. А уж то, как они с Алиной обмениваются взглядами и улыбочками, и вовсе вызывало в нем гнев.

К тому же Кирилл понимал, что Алина выдвигает вполне обоснованные обвинения. Но ничего не мог поделать. Теперь уже точно нет. Теперь это уже не просто спор. Он собирается выиграть не его, а свою жизнь.

И еще он понимал, что она уже совершенно иначе на него реагирует. И ему совсем не нравилось, что она плачет из-за него.

Но еще больше ему не нравилось то, что все это могло быть вовсе не из-за него.

Даже если Солдатов действительно на неё не претендует… Где гарантия, что она не полюбит его, вместо такого подонка, как он сам?..

Глава 8

На очередной перемене, после часа настороженных взглядов Иванки в мою сторону, я безучастно осматривала толпу. Знала, что где-то здесь ходит он. Тот, которому абсолютно плевать на мои эмоции.

— Что ты сделала с Сомаровым? — рядом появился Леша.

— О чем ты? — я устало посмотрела на него. Его брови слегка приподнялись.

— Или он с тобой, — Солдатов покачал головой. — Вы не пробовали жить мирно?

— За что он тебя ударил? — сузила глаза, надеясь, что он понял, к чему я веду.

— Алина, — усмехнулся тот. — Мы с ним друзья. И каждый из нас только и ждет того момента, когда можно врезать другому. Я дал столько поводов ему, а он нашел свой. Не суди его, я бы поступил так же, — пожал он плечами. — Точнее, поступлю так же. Кажется, это будет совсем скоро, — и вновь усмехнулся.

— Меня уже начинает раздражать твоя манера говорить загадками, — вздохнула я. Он лишь улыбнулся на мое заявление.

— Так что там между вами произошло? Чего он укатил на Ямахе после первой же пары?

— На чем? — переспросила, вопросительно посмотрев на него.

— На мотоцикле. Ямаха. Марка такая, — пояснил Леша.

— А, ясно, — кивнула я, и вновь посмотрела в толпу. Значит, ошиблась. Там его нет.

— Так что ты ему сказала? — кажется, отставать он и не собирался.

— Ничего. Просто спросила, зачем он так со мной поступает, — невозмутимо пожала плечами. Внутри все сжалось.

— Алина, — вздохнул Леша. — Попробуй посмотреть на его действия с другой стороны. Я не знаю, что там творится в его голове, но одно могу сказать точно — ты первая, с кем он так возится. Ты его меняешь.

— Ты говоришь чушь, — упрямо отозвалась я. — Это всего лишь спор. Он хочет добиться своего. А когда добьется, тогда ему уже будет не до меня.

— Знаешь, за два минувших месяца Сомаров все время говорил только о тебе. Неважно что. Хорошее или плохое…

— Плохое, я даже не сомневаюсь, — перебила, и тут же прикусила губу. Как некрасиво с моей стороны.

— Неважно. Факт в том, что он все это время думал о тебе. А это определенно не могло пройти бесследно. Я знаю, как ты к нему относишься. За кого принимаешь. Но попробуй смотреть внутрь, а не на то, что он показывает.

— Он меня запутал, — я почувствовала, как из груди вновь поднимается отчаяние, которому не место здесь. — Он ведет себя так странно. И в то же время не оставляет сомнений, что ему не нужна я так, как он нужен мне.

— Нужен, — повторил Солдатов, заставив меня вздрогнуть. — Ты в этом уверена?

— Почему ты всегда находишь в моих словах не то, что я хочу сказать? — тихо спросила я, пытаясь совладать с эмоциями.

— И все-таки? Ты уверена? — не унимался он.

— Уверена, — вздохнула. — Мне на пару пора, — тут же добавила, и поспешила скрыться в аудитории. Какое счастье, что на сегодняшний день у нас была всего одна лекция. Ни Сомарова, ни Солдатова.

* * *

В общагу возвращаться было страшно, но я все же взяла себя в руки, и пошла туда в ожидание худшего.

В нашу комнату я входила едва ли не как в клетку со львом. Но, вопреки всем моим страхам, та оказалась пустой. Ни Алисы, ни того парня тут не было, что немало меня радовало.

С облегченным вздохом я плюхнулась на кровать. Что ж, может быть, мне удастся уживаться с ней с наименьшими жертвами для меня.

Не став тратить время зря, я переоделась и вновь принялась за работу. Теперь снова придется совмещать её с учебой. А значит, времени понадобится намного больше. И теперь уж точно не до размышлений о Сомарове.

* * *

— Здравствуй, Кирилл.

Он вздрогнул от этого голоса и невольно обернулся.

— Что ты здесь делаешь? — резко поинтересовался он.

— Пришла поговорить с тобой. Раз уж ты не желаешь появляться дома, то я решила наведать тебя, пока ты на работе, — ответила его мать, подходя ближе.

— И о чем на этот раз ты желаешь поговорить? — криво улыбнулся Кирилл, настороженно наблюдая, как она проходит по кабинету, проводя пальцами по предметам, которые стояли на полках шкафов и на поверхности стола.

— Ты создаешь неприятности своему отцу. Не явился на новогоднюю вечеринку, послал юристов Беспалова, нахамил Алексееву, обидел дочь Корнилова… Сколько можно, Кирилл? — резко обернулась женщина и уперла ладони в поверхность стола. — Ты куришь, напиваешься до невменяемости, таскаешь в койку проституток, гоняешь на своем монстре… Сколько еще ты собираешься позорить нашу семью?!

— А ты откажись от меня, и я буду позорить только себя, — ухмыльнулся Кирилл, чувствуя, как внутри за считанные мгновения вскипел гнев.

— Ты вообще понимаешь, что такое говоришь? — раздраженно отозвалась его мать. — Ты в своем этом университете хоть какое-то высшее образование получаешь или просто просиживаешь штаны, выбрасывая деньги на ветер?!

— Да пошла ты, — резко и зло бросил Кирилл, вскакивая из-за стола. — И хватит уже меня жизни учить, не маленький, — и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Выходя на улицу, он по привычке потянулся к пачке сигарет, но передумал, и отправился к мотоциклу. У него была идея лучше, как снять напряжение.

Уже через двадцать минут он затормозил возле университета. И направился в сторону общежития.

Он остановился на мгновение, чтобы найти взглядом окна комнаты мышонка. Свет горит. Значит, еще не спит.

— Привет, красавчик, — рядом с ним материализовалась блондинка в вызывающем платье и кожаной курточке.

Кирилл смерил её презрительным взглядом, но она даже бровью на это не повела.

— А что это ты смотришь на общежитие? Что, выглядываешь какую-то девчушку? — её пальчики пробежались по отвороту его пальто. Он слегка прищурился. Его настроение совсем не располагало к милому и приятному общению.

— А ты что, себя хочешь предложить? — усмехнулся он.

— А почему бы и нет? Я умею доставлять удовольствие, — она вызывающе посмотрела в его глаза, подступив еще ближе.

— Парня себе не пробовала найти? — Кирилл приподнял брови, стараясь держать себя в руках.

— А я только приехала, — пожала плечами девушка. — Так что как раз нахожусь в поисках, — томно выдохнула она, и её пальчики скользнули вниз по его пальто.

— И поэтому ты предлагаешь трахнуть тебя при твоих соседках? — с ухмылкой поинтересовался он, наклонившись.

— Меня подселили в комнату к какой-то замухрышке. Помешана на учебе, и спит как убитая. Она нам не помешает, — пожала плечами она, а Кирилл тут же насторожился. Знал он одну особу, подходящую под такое описание.

— Ну пошли, — хмыкнул он и первым отправился к входу.

— Ты не пожалеешь, вот увидишь, — проговорила та, поспешив за ним. — Тебя, кстати, как зовут?

— Кирилл. Кирилл Сомаров.

И почему эта Калинова вечно во что-то ввязывается? Даже соседок не может выбрать себе нормальных. Удивительно, что она все еще не покалечилась. Слишком правильная и совестная.

И почему его это так бесит?

* * *

Уже шел одиннадцатый час вечера, когда дверь открылась. Я тут же с опаской покосилась в ту сторону. Алиса была одета так же вызывающе, как и вчера. Короткое платье, обширное декольте, каблуки. Коротенькая курточка поверх. Но вовсе не она заставила все внутри меня окаменеть.

— О, привет, а ты еще не спишь? — невинно захлопала ресницами Алиса, проходя внутрь.

— Нет, — мрачно ответила я, продолжая рассматривать Сомарова, который насмешливо наблюдал за моей реакцией, засунув руки в карманы джинсов.

— А это я одногруппника привела, мы это, домашку делать будем, — невозмутимо махнула рукой сожительница, чем заставила меня скептически посмотреть на неё. Вероятно, я о ней раньше ничего не знала исключительно только потому, что она училась где-то в другом университете. Иначе и она бы знала, что Сомаров поспорил на меня, и что мы с ним учимся в параллельных группах.

— Ну, делайте, — пожала я плечами и вновь уставилась в ноутбук. Так-с, основы бухгалтерии. Никакого Сомарова.

— Может, тебе ко мне переехать? — от вопроса Кирилла я застыла, честно не поняв, что он обращается ко мне. Да и при таком варианте моя реакция была бы такой же.

— Что? — недоуменно спросила Алиса, и тоже посмотрела на меня.

— Если ты собирался доставать меня, то мог бы вообще не приходить, — устало вздохнув, я подняла глаза на парня. Он до сих пор не отрывал от меня взгляда. Кажется, с целью его визита я угадала.

— Я пришел предложить переехать ко мне, — ухмыльнулся Кирилл. — Не отказывайся сразу, подумай, — не смотря на насмешливый тон, его глаза смотрели на меня внимательно и серьезно.

— Котик, ты что, её знаешь? — рука Алисы легла на его предплечье, но, прежде, чем она двинулась дальше, Сомаров схватил её за ладонь, и угрожающе посмотрел на неё.

— Брысь, — и, оттолкнув девушку от себя, двинулся ко мне.

— О, нет, — я вскочила на ноги, глядя на него. — Нет, нет, нет, Сомаров. Даже не думай, — он остановился, вопросительно приподняв брови. — Не лезь ко мне. Ты пришел с Алисой, вот к ней и приставай, — и, соскочив с кровати, и надев балетки, в которых привыкла ходить по общаге, поспешила на выход.

— Стой, — рыкнул он.

— Кирюша, — Алиса любезно остановила его, в то время как я уже захлопывала дверь.

Быстрым шагом спустилась вниз и дошла до пропускного пункта, натянуто улыбнулась охраннику, и выбежала на улицу. Тут же поежилась от холода, но обратно идти не собиралась. Отошла в сторонку, в темноту, так, чтобы меня не было заметно. Обхватила себя за плечи, и посмотрела на небо.

Черт. Ну что ж это такое?

Нет, с Алисой ужиться точно не получится. Это ж надо было притащить Сомарова к нам. Нашла ведь жертву.

По щеке скатилась одинокая слезинка. Невозможно. Он либо знал, куда идет, либо действительно хотел развлечься с ней. Это, конечно, не Яся с Дашей, но это уже и не месть. А от этого было больно. Он ведь поспорил на меня, а сам…

— Дура, — жестко проговорил Сомаров, развернув меня к себе лицом. Накинул мне на плечи свое пальто, оставшись в одной рубашке, и притянул за талию ближе. Я же только сейчас почувствовала, что промерзла до костей, и меня бьет дрожь. — Пошли внутрь, — выражение его лица было злым, очень злым.

— Нет, — резко отозвалась я, и тут же клацнула зубами. Сжала челюсть, решив, что лучше пока помолчать.

— Блядь, — он ударил кулаком об стенку. — Дура, — выплюнул, и уже через секунду я оказалась прижата к его телу. Теплому и любимому. — Даже не пробуй сопротивляться, — сквозь зубы проговорил он, стоило мне только попробовать его оттолкнуть.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Нет, — Кирилл вновь собрал мои волосы в кулак, продолжая удерживать меня за талию второй рукой. — Ты, Калинова, совсем не умная. Ты просто дура. И плевать я хотел на то, что ты там себе думаешь. Уяснила? — он заглянул мне в глаза, в то время как я пыталась согреться.

— А мне плевать, что там думаешь себе ты. Понял? — и, вновь клацнув зубами, поджала губы.

— Сука, — на его губах появилась усмешка. Мои волосы упали вдоль спины, и я не сразу поняла, что собирается сделать Сомаров. А потому взвизгнула, когда оказалась у него на руках.

— Ты что делаешь?! Отпусти! — я попробовала как-то выбраться, но он лишь сильнее прижал меня к себе, отправившись обратно к входу.

— Заткнись, Калинова, — раздраженно отозвался Кирилл, входя внутрь. Прошел мимо охранника, который и не подумал что-то ему говорить.

— Отпусти, блин, — продолжала брыкаться я.

— Хватит дергаться, — рыкнул Сомаров.

— Хватит вести себя, как идиот, — меня тоже пробрала злость. Он тут же поставил меня на ноги, прижав к стенке.

— Закрой свой прелестный ротик, Калинова, — на его губах появилась угрожающая улыбка.

— Убери свои загребущие руки, Сомаров, — сузила я глаза. А у него приятный одеколон. Почему я раньше не замечала?

— Я тебя ненавижу, — резко выдохнул Кирилл, и, наклонившись, грубо поцеловал меня. Попытки вырваться вновь ни к чему не привели. А жаль. Его слова задели меня, и я хотела ответить. — Так и будешь сопротивляться? — зло проговорил он, отстранившись. Я лишь поджала губы. Кажется, он ужасно зол. — Правильно, молчи. Иначе я тебя прямо тут задушу, — жестко отчеканил Сомаров, и, схватив меня за запястье, потащил обратно ко мне в комнату.

Блин, ну и как это называется?! Что за поведение? Ненавидит он меня. Да это я его ненавижу! Я! Что он там себе возомнил?! Совсем охренел!

— Одевайся, — грубо толкнув меня на кровать, сказал Кирилл, тут же выбив из меня всю злость.

— Что? — я удивленно распахнула глаза, сняв его пальто.

— Одевайся, сказал, — рыкнул он. — Иначе сам одену.

— Зачем? — изнутри стала подниматься паника.

— Блядь, — он закрыл лицо рукой на секунду, а потом вновь посмотрел на меня. — Либо ты сейчас одеваешься, либо я за себя не ручаюсь. У тебя две минуты.

Поджав губы, я медленно сползла с кровати, подозрительно смотря на него.

— Быстро! — вновь рыкнул Сомаров, заставив меня вздрогнуть.

Больше мне говорить ничего не надо было. Я быстро достала сегодняшнюю одежду, и тут же остановилась. Глянула на него.

— Блядь, что я там не видел? — раздраженно отозвался тот.

Напрягшись, я все же решила, что ничего страшного в этом нет. В конце концов, это же Сомаров. Рано или поздно все равно все увидит.

— Вы что, встречаетесь? — наконец-то не выдержала до сих пор молчавшая Алиса.

— Не твое дело, — фыркнул Кирилл. Я лишь мрачно оглянулась на него, и начала переодеваться.

— Не мое? Тебе что, не понравилось? — я застыла. Внутри все похолодело.

— Блядь, — раздраженно протянул он. — Посмотри на меня, — и резко развернул меня к себе. — Я её знаю не больше часа. Веришь мне? — он это меня спрашивает?

Но, как бы там ни было, мне стало легче.

— А должна? — посмотрела на него, жалея, что начала переодеваться сверху. К лицу прилила краска, пока я пыталась хоть как-то руками прикрыть обнаженную грудь.

Кирилл молчал. Его взгляд скользнул ниже, тут же остановившись.

— Не должна, — уже спокойным голосом проговорил он. — Но мне бы хотелось, чтобы верила, — добавил, и тут же отвернулся. — Одевайся.

Удивляться его поведению мне уже надоело, и я просто быстро послушно надела на себя бюстгальтер и свитер. Переодела шорты на джинсы. Обула сапоги. Достала пуховик. Повернулась к Сомарову.

— И куда ты собрался меня деть? — мрачно поинтересовалась я. Кирилл, до этого смотрящий в окно, и уже одетый в пальто, тут же обернулся.

— Увидишь, — на его губах появилась едва заметная улыбка. Кажется, он окончательно успокоился. Самое время дать отпор.

— Ты что, веришь ему? — раздраженно отозвалась Алиса. — Да мы с ним аж три…

— Я больше не трахаюсь со шлюхами, — резко перебил её Сомаров. — Можешь передать это всем остальным себе подобным, — и, в два шага оказавшись рядом со мной, схватил за запястье и повел на выход. А я и не стала противиться. Мысли крутились вокруг сказанных им только что слов.

Мы вышли на улицу, и я тут же вспомнила, что не надела пуховик.

— Подожди, — я попробовала высвободить свою руку, но у меня ничего не получилось.

— Что? — Сомаров обернулся. Вздохнул. — А раньше ты не могла об этом подумать? — и отпустил меня.

— С каких пор ты меня ненавидишь? — мрачно поинтересовалась я в ответ, натягивая пуховик. Да, джентльмен из него никакой.

— Я неправильно выразился, — слегка улыбнулся Кирилл. — Я ненавижу все то, что есть в тебе, — и невозмутимо пожал плечами.

— Это взаимно, поверь, — фыркнула, застегнувшись.

— Знаю, — и на его лице появилась моя любимая улыбка.

— Так куда ты собрался меня деть? Это в мои планы не входило, — решила я перейти к более интересующей меня теме.

— Учеба-работа? — Кирилл приподнял брови. — Не надоела такая жизнь?

— Поверь, это гораздо лучше, чем бухать-гонять и… Ну, ты понял, — скорчила гримасу.

— Говори за себя, — фыркнул он, и взял меня, на этот раз, за ладонь. Пошел дальше.

— А я и говорю за себя, — пожала плечами.

Сомаров ничего не ответил, просто продолжил идти вперед. Я настороженно поглядывала на него, но тоже молчала. И лишь когда различила в темноте очертания его мотоцикла, уперлась в землю обеими ногами.

— Ты что, собираешься меня посадить на него? — не на шутку запаниковала я.

— Калинова, ты боишься какого-то мотоцикла больше меня? — он приподнял брови, глянув в мою сторону. И тут же покачал головой. — Ты мое наказание, Калинова. За все мои грехи, — и двинулся дальше, не обращая никакого внимания на мое сопротивление.

— Что ты имеешь в виду? — спросила, пытаясь аккуратно вытащить свою ладонь.

— То, что меня в тебе бесит абсолютно все. И, тем не менее, из всех возможных жертв я выбрал именно тебя, — фыркнул он, остановившись возле мотоцикла. Мое сердце начало отплясывать бешеный ритм. Нет, нет, нет! Он не может меня посадить на него!

— А при чем тут наказание? — все еще пыталась я соблюдать невозмутимый вид.

— При том, что мне нравится то, что ты во мне вызываешь такие эмоции, — усмехнулся Кирилл. — Чувствую себя мазохистом.

— Ты не мазохист, ты садист, — тут же фыркнула, панически пытаясь освободиться.

— Это тоже, — согласился Сомаров, улыбнувшись. — Твои попытки бесполезны, Алина. Я сильнее тебя, намного, — и, повернувшись ко мне лицом, сжал мою ладонь еще крепче.

— Мне это не мешает, — криво улыбнувшись, я еще раз дернула руку на себя.

— Твое поведение не поддается моему пониманию, — покачал он головой.

— Это взаимно, — кивнула я, наконец-то успокоившись. Против Сомарова не попрешь. Что ж, моя смерть будет на его совести. Впрочем, у него её нет.

— Все? Успокоилась? Надевай, — и протянул мне мотоциклетный шлем. Я с круглыми глазами смотрела на него, даже не пошевелившись. Кирилл вздохнул. — Как же с тобой сложно, Калинова.

— Это тоже взаимно, — на автомате ответила.

— И об этом я тоже знаю, — усмехнулся он. — Всего пятнадцать минут на этом ужасном транспорте, Алина, — это он меня сейчас уговаривает?! А где же хамские замашки, типа «ты поедешь, потому что я так сказал»?

— Сомаров, если ты так хочешь, чтобы я с тобой поехала, почему бы тебе просто силой меня не посадить на эту груду металла? — кивнула я за его спину.

— Потому что не хочу, чтобы ты разбилась из-за своего нежелания находиться рядом со мной, — резко отозвался Кирилл, и отпустил мою ладонь. Отвернулся. Убрал подставку, повесил шлем на рукоятку. Ловко сел на мотоцикл. Я же лишь смотрела на него, поджав губы.

И кто ему сказал, что я не хочу находиться рядом с ним? Как раз наоборот. Хочу. Очень. Только ему об этом знать все же не следует…

— Садись, — Сомаров вновь посмотрел на меня.

— Ты мне предоставляешь выбор? — нервно отозвалась я.

— Нет, ты в любом случае сядешь, — невозмутимо ответил он. — Но пока что я даю тебе возможность сделать это по-хорошему.

— По-хорошему, — повторила, фыркнув. — На этом агрегате в принципе не может быть по-хорошему.

— Дура, — непонятно с чего вдруг, вновь разозлился Сомаров. Резко протянул руку, и схватил меня за запястье. Дернул на себя. Я взвизгнула, и тут же оказалась впритык к нему. Кирилл времени не терял, и надел на меня шлем, отчего я отшатнулась. Ощущения, по правде говоря, на любителя. И я к таковым точно не отношусь. — Садись, — кивнул себе за спину, все еще выглядя злым.

Побоявшись его ослушаться, я весьма скептически посмотрела на место за ним. Еще этот шлем дурацкий. В жизни больше не подойду к мотоциклам.

Кое-как я забралась назад, умудрившись стукнуться коленкой о какую-то железяку. Но лишь прикусила губу. Еще чего, пусть считает, что у меня все прекрасно получается. И неважно, что пуховик тут совершенно не к месту. Как он в пальто умудряется нормально сидеть?!

— Обними меня, и покрепче, — приказным тоном отозвался Сомаров. Не знаю, что он там сделал, но этот монстр под нами заработал.

— А больше ничего не сделать? — хмуро поинтересовалась я, осторожно протягивая руки вдоль его тела.

— Не ерничай, Алина, — предупреждающе проговорил он, кажется, успокоившись. — Это для твоего же блага. Слетишь, и даже не заметишь, — фыркнул.

— Супер, хоть никому проблем больше не буду доставлять, — спокойненько откомментировала я. А что? Пусть знает.

— Крепче, Алина, — вздохнув, повторил он.

— Конечно-конечно, — кивнула, сомкнув руки на его талии. Подтянулась ближе.

Ну, хоть один плюс. Можно просто так его обнимать, ближайшие пятнадцать минут. При этом не слышать его дурных комментариев, и знать, что он не оттолкнет. И он даже не будет догадываться, что я это делаю вовсе не из-за собственной безопасности.

— Так-то лучше, — сказал Кирилл, и резко тронулся с места. Я зажмурила глаза. Лучше мне этого всего не видеть. Можно просто наслаждаться этой близостью.

Буквально через несколько секунд мы начали набирать скорость. Шум машин говорил о том, что мы выехали на дорогу. Я крепче обняла парня, любимого парня, борясь с ощущением, что вот-вот слечу. Думаю, легче от этого никому не станет.

Сосредоточиться на приятном никак не получалось, и я все гадала, сколько еще осталось времени ехать. Сколько уже прошло? Пять минут? Десять?

Скорее бы уже ступить на землю…

Мы затормозили. Я радостно открыла глаза, не веря, что моим мучениям пришел конец. И правильно делала, что не верила.

Я застонала, поняв, что мы всего лишь остановились на светофоре.

Моей ладони коснулись пальцы, немногим теплее моих, и я вздрогнула. Жутко захотелось снять этот неудобный шлем. Больше меня никто никогда не заставит надеть эту штуковину. Ни под каким предлогом.

Кирилл вырисовывал какие-то узоры. Его кожа была почти такой же холодной, как и моя. Никто из нас не надел перчаток.

Прикосновения оборвались, и мы вновь тронулись с места. Я вновь прижалась к нему крепче. Может, я все же ему нужна? Хотя бы чуть-чуть. Не просто так ведь он себя так ведет? Или это просто способ добиться своего?

Зажмурив глаза, я пыталась выкинуть это из своей головы. Ночь, зима, на удивление почищенные дороги. Это было против моих правил. Это было нарушением моей жизни. Я должна была сидеть в общаге, делать работу, а потом лечь спать, чтобы завтра утром встать и отправиться на учебу. А что взамен? Все совсем не так. Я еду непонятно куда, с Сомаровым, ночью, на транспорте, который вызывает у меня панический ужас, и Бог знает, где проснусь.

Да, Сомаров точно украсит мою жизнь новыми красками. Кроваво-красными.

Мы вновь затормозили. На это раз я не стала открывать глаза. Если мы приехали, то он об этом оповестит меня. А если нет, то вскоре тронемся с места вновь.

Он вновь коснулся пальцами моей ладони. Совсем легонько провел по ней.

— Вставай, — тихо проговорил Кирилл, и, убрав свою руку, заглушил двигатель. Я осторожно открыла сначала один глаз, потом второй. Повертела головой, вновь отмечая, какой неудобный этот шлем.

Мы находились во дворе, возле обычного многоэтажного дома. Ничего элитного. Ну, кроме его мотоцикла, разумеется.

— Где мы? — недоуменно спросила я, совершенно не понимая, зачем он меня сюда привез.

— Я здесь живу, — спокойно оповестил меня Сомаров. Я застыла.

Вся эта ситуация теперь прояснялась с совершенно другой стороны. Он привез меня к себе домой. И я догадывалась, для чего.

— Алина, не глупи. Насиловать я тебя не собираюсь. Слазь, — его спокойствие как рукой сняло. Он вновь был резким и грубым.

Кое-как я сползла с мотоцикла, желая просто убежать. Взять и убежать. Но я понимала, что это глупо и безрассудно. Ночь на дворе, и я понятия не имею, где нахожусь.

Я повернулась к нему спиной, засунув руки в карманы. Пыталась разглядеть в темноте хоть что-то. Но фары мотоцикла погасли, и я различала лишь слабые очертания.

— Дура ты, Калинова, — Сомаров вновь говорил спокойно, где-то прямо за моей спиной. Вот же перепады в настроении. Беременные позавидовали бы. — Пошли, холодно, — и, положив руки мне на плечи, слегка надавил, поворачивая. Я лишь вздохнула. Он играет нечестно. Почему он просто не мог оставить меня в общаге? Зачем вообще пришел? Уж лучше бы уже с Алисой…

Я отдернула себя от этой мысли. Нет, совсем не лучше.

Кирилл довел меня до подъезда, открыл домофон своим ключом. Пропустил меня. Я, приняв поражение, послушно прошла внутрь. Ничего особенного. Обычный подъезд.

— Пешком, — оповестил меня Кирилл, когда я двинулась в сторону лифта. Покосившись на него, я промолчала. И пошла на лестницу.

Интересно, лифт не работает, или он просто не любитель? Или он живет на втором этаже?

Последний вопрос отпал сам собой, когда я пошла на третий, а Сомаров даже не заикнулся, следуя за мной.

Когда мы дошли до пятого этажа, я уже начала чувствовать раздражение. Сколько нам еще подниматься? По-моему, легче было бы на лифте, особенно если учесть, что свет нигде не горел, и я лишь чудом до сих пор не споткнулась.

Шестой. Он на самом последнем живет, что ли?

Седьмой.

— Стой, — усмехнулся Сомаров, схватив меня за запястье, когда я собралась идти дальше.

— Ну, наконец-то, — буркнула себе под нос, но в тишине подъезда мои слова были отчетливо слышны.

— Семьдесят седьмая, — кивнул он на дверь в противоположной стене. И потянул меня за собой.

— Седьмой этаж, семьдесят седьмая квартира, — задумчиво протянула я. — Ты суеверный?

— Нет, — фыркнул Кирилл. — Просто нравится такая комбинация, — пожал плечами, и открыл дверь, за которой оказался хорошо освященный тамбур. Я зажмурилась от резкого света.

Парень, совершенно не обратив на мою реакцию никакого внимания, спокойно провел меня дальше, закрыл за нами дверь, после чего подошел к еще одной, из двух находящихся здесь, и открыл её. Прошел внутрь, включил свет в квартире. Я неуверенно пошла следом и замерла на пороге.

Вот и особенности. Минималистский стиль хай-тек черно-серо-белого и металлического цветов приветствовал своей холодностью и отчужденностью.

— Откуда хай-тек в этом доме? — приподняла я брови.

— Здесь не совсем хай-тек, — усмехнулся Кирилл. — Здесь так, лишь элементы от него, которые пришлись мне по вкусу. Микс, — подытожил он, тем временем снимая с себя пальто, которое в последствие бросил на стул. — Не стой как статуя, — и, схватив меня за запястье, потянул на себя. Я едва не врезалась в него, и испуганно посмотрела ему в глаза. Он сделал то же самое. Внимательно смотрел на меня, и молчал.

Все-таки он странный. Ведет себя странно. Совершенно непонятно, что со всем этим делать. Что ему надо? Зачем сюда привез? Что он со мной делает?

На его губах появилась едва заметная улыбка. И, совершенно шокировав меня, он принялся расстегивать мой пуховик. После чего снял его, не обращая внимания на мои круглые глаза. Поместил рядом со своим пальто. Вновь повернулся ко мне. Заглянул в глаза. Притянул за талию ближе.

По моему телу пробежала волна дрожи. Нет, он не может так со мной поступить.

Наклонившись, Кирилл поцеловал меня так же, как и утром. Наконец-то я нашла подходящее слово, чтобы описать, как именно. Бережно.

— Не собираюсь я с тобой ничего делать, — отстранившись, шепнул он мне на ухо. — Сегодня, по крайней мере. Жить будешь тут, так что осваивайся.

— Что? — я удивленно посмотрела на него.

— Ты слышала, что, — невозмутимо пожал плечами Кирилл. — Завтра привезу твои вещи.

— Но… — у меня просто не было слов. Что за бред он несет?

— Мне все равно, — фыркнул он. — Будешь жить здесь. Кроме меня здесь никого не бывает. Учись, работай, сколько влезет, — и, отстранившись, пошел куда-то в сторону. — Комнату выбирай любую. Ванная — там, кухня — там, — махнул он рукой прямо и налево соответствующе. И скрылся за дверью ванной комнаты.

Я же лишь продолжала шокировано смотреть туда, где только что находился Кирилл. Я чувствовала, что задыхаюсь. Мне не удавалось спокойно дышать.

— Ты чего? — Кирилл, вернувшийся, вопросительно приподнял брови, стремительно подходя ближе.

— Ты… Ты… — я не могла подобрать подходящих слов.

— Только этого мне не хватало, — фыркнул Сомаров, но, тем не менее, серьезно посмотрел на меня.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я, чувствуя, как по щекам потекли слезы. — Ты… Ты так просто все решил… А меня ты спросил?.. Спросил, надо ли мне это?.. Я не хочу такой жизни. Мне нравится мой мир. Зачем ты его рушишь? За что ты так со мной? Что я тебе сделала? Ты хочешь совсем меня добить? Сломать так, чтобы я потом уже и не встала? — мне было так больно. Хотелось наконец-то это все выплеснуть, сказать. Чтобы стало легче. Хоть на немного. Пусть будет так же больно. Но легче. — Если ты действительно этого хочешь, то добей сразу. Не ломай медленно, по кусочкам. Поставь на колени, как Дашу с Ясей. Унизь, возьми силой, — я начала повышать голос, не прекращая плакать. Хрипотца начала давать о себе знать. Горло жгло. А он все смотрел на меня, не выражая никаких эмоций. — Ударь. Что угодно, только не так, как это делаешь ты, — желание что-то говорить мгновенно иссякло. Всхлипнув, я уселась на пол, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Спрятала лицо, и зарыдала. Я больше не могла все это держать в себе. Просто не могла.

— Успокоилась? — спокойно спросил Кирилл, присев рядом на корточки.

Я мельком глянула на него, и снова отвернулась. Просто не верила, что он такой спокойный. Я ему душу излила, рыдаю, а он… Он…

— Я не хочу тебя ломать, мышонок, — совсем тихо проговорил тот. Я вздрогнула от его слов. — Вот именно этого я хочу меньше всего. У меня была такая цель изначально, не спорю. Я этого желал. Раньше. Сейчас я этого не хочу. У меня теперь другая цель. Просто ты не хочешь её замечать, — и, устало вздохнув, кажется, подвелся. Голос прозвучал сверху. — Спокойной ночи, мышонок. Разбужу рано. Так что не советую засиживаться, — и просто скрылся в одной из комнат. Я, не веря, посмотрела ему вслед.

И это все?! Все, что он может мне сказать?!

Я не хотела видеть смысла в его словах. Просто не хотела. Устала. Хотелось верить, что он хочет меня сломать, вопреки его словам. Что он добьется своего и бросит. Вот в это хотелось верить. И я верила.

Новый поток рыданий вырвался из груди.

Он просто ушел. Не стал успокаивать, утешать. А просто ушел. Как меня угораздило влюбиться в такого бесчувственного гада?

Не в силах справиться с эмоциями, я и вовсе легла, прижавшись щекой к полу.

Все здесь было чужим. Не моим. И я не знала, что делать, куда идти. Да ничего и не хотелось. Вот так бы лежать и все…

* * *

Я проснулась от голоса Сомарова, который плавно переплыл из сна в явь.

— Да знаю я, — раздраженно отозвался он. Повернув голову, я увидела его возле окна, в одних боксерках, в свете луны. — Валяй. Блядь, Солдатов, не еби мозг, и без тебя хуево, — поморщившись, я спрятала голову под подушку.

Как я вообще здесь оказалась? И, судя по ощущениям, еще и в раздетом виде. Что он сделал со мной?

— Проснулась? — забрав подушку, спросил Кирилл, присев рядом.

Я лишь накрылась одеялом с головой. Все вчерашние эмоции как будто просто выветрились. Было как-то все равно, и в тоже время хорошо. Совершенно непонятное что-то.

— Извини, не хотел разбудить. Спи, еще только пятый час, — не дождавшись ответа, спокойно проговорил он.

— Как я здесь оказалась? — вздохнув, я отбросила одеяло до груди, и повернулась к нему. На его лице появилась еле заметная улыбка, которую мне с трудом удалось разобрать в темноте.

— Я принес. И раздел тоже я, — невозмутимо пожал он плечами. Прикрыв глаза, я вновь накрылась с головой. — Ты красивая, Алина. Не бойся этого. И умей принять, — уверенно проговорил он. Странно было слышать от него такие слова. Тем более зная, что это откровенная лесть. — Спи, — и, поднявшись, куда-то ушел.

Вздохнув, я села, и посмотрела в окно. Кажется, моя жизнь обретает совершенно другой вид. Новая глава. И мне пока что было непонятно — ужасная она, или жутко ужасная.

Откинулась на спину, уставилась в потолок. Сколько он там сказал? Пятый час? Прекрасно. Уснула я, вероятно, около двенадцати. Чудно.

Ну, хоть трусы оставил на мне, и на том спасибо.

Почему я не проснулась, когда он вытворял свои манипуляции над моим телом? Кто знает, что он там еще делал…

Зажмурившись, я повернулась на бок. Надо выкинуть эти мысли из головы. И, желательно, все же поспать.

Не знаю, сколько еще прошло времени, когда дверь открылась, и послышались тихие шаги. Кирилл лег рядом. Интересно, он наблюдает за мной или нет?

Его пальцы легонько прикоснулись к моей щеке. Я замерла.

Скользнули в сторону, заправили волосы за ухо. Я почувствовала, как мое сердце ускорило ритм. Нет, он определенно это делает не просто так. Неужели я… тоже ему нравлюсь?..

— Ты ведь не спишь, — спокойно проговорил Кирилл, вновь коснувшись моей щеки. Я тут же открыла глаза и посмотрела на него. На его лице играла слабая улыбка.

— Зачем ты так делаешь? — я накрыла его ладонь своею.

— Правильно мыслишь, — усмехнулся он. — Мне так хочется.

— Как я мыслю? Что ты хочешь сказать? — я приподнялась на локте. Он же в ответ подпер голову согнутой рукой.

— Ты знаешь ответ, — спокойно ответил, забрав свою руку.

— Не знаю, — вздохнув, я вновь повернулась на спину. Его слова так хорошо ложились на мою догадку, что я могу ему нравиться. Но это не могло быть правдой. Я в это не верила. Это же Сомаров.

— Это очень плохая идея, — Кирилл навис надо мной. — Но я не могу сдержаться, — и, прежде, чем я успела спросить, что он имеет в виду, поцеловал меня. А я что? Я не смогла не ответить.

Да и какая, в общем-то, разница? Сегодня или в любой другой день?

Обхватив его за плечи, я притянула его ближе к себе. Чему быть, того не миновать.

Одеяло, разъединяющее нас, пропало. Я почувствовала, как покраснела.

Рука Кирилла скользнула на мой затылок, собирая волосы в кулак. Вторая легла на живот, скользнув выше. Я занервничала. Задергалась.

— Алина, — выдохнул он, отстранившись. — Я не для этого привез тебя сюда, — и откинулся на спину.

Мне стало совсем неуютно и стыдно. Что он за человек такой? Вот ему, на блюдечке все преподнесли, а он отказывается. Уж от кого, а от него не ожидала.

Я потянулась за одеялом, желая провалиться сквозь землю. Натянула его по самую голову.

— Алина, — послышался смешок Кирилла. — Кто из нас должен бороться? Я принципиально не согласен на сегодня. Я привез тебя для того, чтобы ты тут жила, а не для того, чем ты тут собиралась заняться. Но это не значит, что в следующий раз я поступлю так же, — и потянул одеяло на себя. Я тут же повернулась к нему спиной. — Ты мне совсем недавно истерику закатила, а уже сдаешься? — на этот раз серьезно и тихо проговорил он. Я вздрогнула. — Для меня это новое, Алина. Могу просто не понять, как поступить, и поступить неправильно. А я так не хочу. Не допускай такого. Это в твоих силах.

— Поступить неправильно? — усмехнувшись, я повернулась к нему лицом. — Это же твое любимое занятие, Сомаров. Так почему не хочешь?

— Не в этот раз, и не в этой ситуации, — покачал головой Кирилл, и уставился в потолок, заведя руки за затылок.

— Почему? — поджала губы.

— Потому что так надо. Я не хочу наломать дров, как говорит Леха. Хочу сделать все правильно.

— А ты не находишь, что в данной ситуации ничего не может быть правильно? — я вновь усмехнулась.

— Знаю. Но я попытаюсь исправить то, что уже испортил, — и внимательно посмотрел на меня.

— Зачем? — я не знала, что еще сказать. Его слова не поддавались здравому мышлению. Казалось бы, все так просто, все наплаву. Но это если бы он был обычным парнем. А так, это же Сомаров.

— Ты поймешь. Скоро, — и вновь уставился в потолок. — Надеюсь, что поймешь.

— Я не могу верить в то, на что это похоже, Кирилл, — печально произнесла я. Он непонятно чему улыбнулся.

— Я с этим справлюсь.

— Может быть, — вздохнула, и вновь отвернулась. Да, эта ночь запомнится мне надолго. Да и не только эта ночь. А последние двадцать четыре часа.

— Может быть, — задумчиво подтвердил он. Теплая ладонь легла мне на предплечье, отчего я вздрогнула. — Только я хочу, чтобы для начала ты запомнила — для меня это все тяжело.

— Я запомню, — немного помолчав, ответила я, все еще не поворачиваясь к нему. — Только я все равно не понимаю, о чем идет речь.

— Понимаешь, просто не принимаешь, — усмехнулся Кирилл.

— Как хорошо ты меня изучил, — буркнула в ответ.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — произнес он, проведя ладонью вдоль всей моей руки. Я промолчала. Было так приятно ощущать его прикосновения. И неважно, что мне была непонятна цель таких действий. Просто все это казалось таким… Настоящим, правильным, нужным.

* * *

Алина снова заснула, а Кирилл продолжал разглядывать её в темноте. И думать.

Эта девочка все же смогла заставить его говорить правду. То, что действительно было у него на уме.

Кирилл улыбнулся. С тех пор, как он принял решение довериться во второй раз, он только и думал о том, каким образом она все же окажется в его пастели.

И вот она здесь. Просто спит. И ему уже только от этого хорошо так, как не было уже несколько лет.

Но улыбка погасла, когда он вспомнил её вечернюю истерику. Ему придется очень постараться, чтобы действительно все исправить.

Да и не был он уверен в том, что правильно поступил, когда привез её сюда. Это было минутное желание, подкрепленное злостью на её глупость. Но он не жалел. Пусть ему будет тяжело, но он хотя бы будет уверен в том, что с ней все в порядке.

Алина была совсем не такой, как Она. И Кирилл не знал, радоваться этому или наоборот.

Но он точно получит Калинову Алину, целиком и полностью. Пусть и ценой многих ошибок.

И вопреки тому, что он ей не подходит.

Глава 9

— Встаем, — раздалось где-то в области моего плеча, и я почувствовала поцелуй туда.

— М, — протянула, в кои-то веки ленясь просыпаться. Такой приятный сон. Из него вовсе не хочется выбираться.

— Вставай, мышонок, — со смешком в голосе произнес Кирилл, и его рука скользнула на мой живот. Я тут же распахнула глаза, заморгав от яркого света. Блин, это был не сон.

— Что ты делаешь? — со сбившимся дыханием спросила я, глянув на него. Он уже был одет в джинсы и рубашку. В спальне была включена лампа.

— Бужу тебя, — едва сдерживая улыбку, невозмутимо пожал плечами мой любимый парень, покинув кровать.

— А сколько времени? — я села, прижав одеяло к груди, и откидывая назад волосы.

— Половина седьмого, — усмехнулся он, и протянул мне белое полотенце, которое я тут же забрала. — Извини, зубная щетка только моя. Можешь пользоваться, — спокойно добавил он, и уголки его губ все-таки приподнялись.

— А в общежитии моя, — пожала плечами, надеясь, что он понял намек.

— У тебя час, чтобы собраться, — фыркнул в ответ Кирилл, и пошел на выход.

Я лишь проводила его скептическим взглядом. Он действительно считает, что часа мне не хватит?!

Откинув одеяло, я осмотрелась по сторонам. Не щеголять же перед ним в таком виде.

Куда он подевал мои вещи?!

Уже ненавижу этот придуманный им стиль интерьера. Вот вроде бы — все просто, все ясно. Ничего лишнего. Особо спрятать некуда. Но своих вещей я так и не нашла. Лишь шкаф-купе, наполненный одеждой Сомарова. Что делать, придется позаимствовать.

Я просмотрела все, что находилось на вешалках. И вытащила черную рубашку, которая, как мне казалось, была здесь самой маленькой. Немного помедлив, и набравшись смелости, я все же надела её. А застегивая, подумала со здравым скептицизмом, что так откровенно я еще не одевалась. Ну, Сомаров… И ведь именно перед ним придется щеголять в таком виде.

Прихватив полотенце, я выглянула в коридор. Повертела по сторонам. Так-с, кажется, мне налево.

Быстро выскочила из спальни и пошла в ванную. М-да, и пол тут холодный… Не совсем то, что нужно, когда ты бегаешь босиком…

Закрывшись, я облегченно вздохнула. Можно и немного расслабиться.

Ага, расслабишься тут. Мне всего-то предстоит принять душ в чужой квартире, чей владелец желает затащить меня в постель, а так же почистить зубы его щеткой.

Да у меня такое ощущение, что тут вовсе нет никаких стен, и он за мной подглядывает. Супер. Паранойи мне только и не хватало для полного счастья.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя успокоиться. Осмотрелась, запоминая все, что тут стоит. Электробритва. Пенка для бритья. Зубная паста. Одеколон. Щетка. Гребешок. Гель для душа. Мыло. Шампунь.

Прекрасно. Сегодня от меня будет пахнуть Сомаровым. Все мужское. Интересно, а что делали те дамочки, которых он приводил к себе? Или не приводил?

Вздохнув, я совсем разделась и встала под душ. Так-с, советские краны тут явно не катят. Ну, ладно, поэкспериментируем.

Дернула эту железяку, которая, по логике, должна быть краном, на себя. И тут же вскрикнула, отскочив от холодной воды. Ну нет, мы так не договаривались. Чувствую, сегодня утром произойдет крах моей нервной системы.

— Алина? Все нормально? — раздалось по ту сторону двери. Я зло глянула на неё. Лучше не придумаешь.

— Ага, — тем не менее, невозмутимо отозвалась я, выключив воду. Не говорить же ему, что я совершенно не разбираюсь в инновациях.

— Если что, зови, — фыркнул Кирилл, и, кажется, ушел.

— Обязательно, — тихо буркнула, и вновь повернулась к крану. Возможно, он был прав, когда не верил, что часа на сборы мне хватит. С такими темпами-то…

Ну, как включать воду, я уже поняла. Осталось понять, как регулировать.

Повернула в сторону. Ничего.

Так-с, надо же включить.

Осторожно дернула на себя. И тут же отскочила от горячей воды.

— У-у, — обиженно протянула я. Так нечестно.

— Может, помощь нужна? — насмешливый голос Сомарова заставил меня с подозрением покоситься на дверь. Уходил ли он вообще?

— Справлюсь, — фыркнула.

Ну, теперь понятно, как эта штуковина работает.

Осторожно покрутила кран, пока не почувствовала теплую воду. Ну, наконец-то.

Облегченно вздохнула, и наконец-то принялась принимать душ. Помыла голову его шампунем. Не ходить же с грязными волосами…

Когда уже вытерлась, поняла, что, вероятно, так с мокрыми и пойду. Вряд ли у него где-то завалялся фен.

Со скептицизмом посмотрев на зубную щетку, пришла к выводу, что ничего страшного со мной не произойдет, если я один день не почищу зубы. Вернусь в общагу, да и буду жить спокойно.

Решив, что можно уже выходить, задумалась, в чем. Полотенце — это, конечно, хорошо, но как бы оно прикрывает еще меньше, чем рубашка Сомарова. На том и сойдемся.

Надев черную ткань, я открыла дверь, и с опаской выглянула наружу. Кирилла видно не было.

Осторожно вышла, огляделась. И куда мне?

Судя по запаху кофе, мне направо. Туда и пошла на цыпочках. И застыла на пороге. Сомаров встретил меня внимательным взглядом, сидя за столом и потягивая напиток. Оглядел меня с головы до ног, заставив меня почувствовать себя крайне неуютно и виновато, и слегка улыбнулся.

— Садись, — кивнул на стул напротив него. Я неуверенно подошла и присела, боясь поднять взгляд. — А тебе идет, — неожиданно рассмеялся Кирилл. Я искоса посмотрела на него. — Угощайся, — и с улыбкой протянул мне чашку.

Такой хороший. Такой настоящий. Даже руки зачесались, так захотелось его обнять.

Стремясь скрыть свои эмоции, я обхватила ладонями чашку, и поднесла её к своим губам. Отпила. Прикрыла глаза. Вкусно, блин. Это уже явно не растворимый кофе, злоупотребляемый мною.

— Нравится? — спросил он, и я снова посмотрела на него. Он все еще улыбался.

— Нравится, — кивнула, и тоже улыбнулась. Правда, слегка фальшиво. Хотелось плакать от появившейся боли в груди. Потому что он такой… нужный и любимый, но не мой.

— Но? — Кирилл приподнял брови. Почему он стал таким проницательным? Мне это не на пользу.

— Нет но, кофе очень вкусное, — усмехнулась, и отвела взгляд. Эта кухня была мечтой моей мамы. Немного резковато и грубовато, но от этого не менее красиво и изыскано. Просторно, ничего лишнего. И все необходимое для готовки.

— Ты чего-то не договариваешь, — констатировал Сомаров.

— А для чего такая кухня? — проигнорировав его слова, спросила. — Разве ты умеешь готовить?

— Солдатов пока не жаловался, — усмехнулся Кирилл. Я внимательно посмотрела на него. — Что? — он приподнял брови. — Больше я никого не кормил, — пожал плечами. — Хотя, кормил — это громко сказано, — и он вновь над чем-то рассмеялся. — А кухня так, на всякий случай.

— И пыль, конечно же, ты не протираешь… — проговорила я, прикусив губу, и проведя пальцем по столешнице, собрав на нем пыль.

— Это не входит в список моих забот, — согласился Сомаров.

— Слишком чисто для человека, живущего здесь ни один год, и не протирающего пыль, — резюмировала, с вызовом посмотрев на него.

— Пей кофе, Алина, — усмехнулся тот, вставая. — Через двадцать минут выходим.

— Куда? — нахмурилась я.

— В университет. Мне на первую пару, — невозмутимо пожал он плечами, и, поставив чашку в раковину, отправился на выход. Я подскочила следом.

— А мне на вторую. И с каких пор ты ходишь на пары? — и всплеснула руками от возмущения.

— А я и ходил, просто не всегда, — улыбнулся Кирилл. — А сегодня мне надо на первую пару, иначе Солдатов врежет мне за все и сразу.

— При чем тут Леша? — хмуро поинтересовалась я, сложив руки на груди, и на цыпочках идя прямо за ним.

— Он, — Сомаров резко остановился и развернулся, и от неожиданности я врезалась в него, да еще и получила локтем в лоб, отчего ойкнула. — Извини, — он виновато улыбнулся, обняв меня за талию. Второй рукой отнял мою ладонь от лица, которой я потирала ушибленное место. — Больно?

— Нормально, — буркнула и посмотрела на него. — Так что там Леша?

— Он врежет мне в ближайшее время, — усмехнулся Кирилл, посерьезнев.

— Почему? — что у них там за непонятные традиции — бить друг друга?!

— Ну, он же твой ярый защитник, — ехидно протянул парень в ответ. — А я же тебя к себе привез, — и притянул меня ближе к себе, на этот раз обе руки поместив на мою талию.

— Я скажу ему, что ничего страшного не произошло, — утвердительно кивнула я. На самом-то деле, произошло, но мне не хотелось, чтобы Леша бил Сомарова. Тем более, что последний мне в последнее время совсем небезразличен. И если с ним что-то случится, мне от этого легче точно не станет.

— Глупая, — усмехнулся Кирилл, и неожиданно снова собрал мои волосы в кулак, и притянул голову к своей груди. Я лишь попробовала в протестующем жесте выставить руки вперед, но не получилось. — Я расскажу все, как было, — проговорил он мне в макушку, и, кажется, поцеловал.

— Не думала, что ты такой сплетник, — фыркнула я, и, сдавшись, обняла его в ответ.

— Ни… — резко начал Сомаров, но сам себя остановил. — Да ладно, — вздохнул. Я промолчала. Да и не знала, что говорить. Он точно собирался сказать что-то нехорошее. Но по каким-то неизвестным мне причинам передумал. — Собирайся. И переоденься в свою одежду. Мне, конечно, нравится, как ты выглядишь, но пусть я буду единственным, кто тебя такой видит, — ехидно проговорил он.

Его слова вызвали во мне лишь раздражение. Интересно, когда он наиграется, мне что, тоже нельзя будет ни перед кем ходить в таком виде?! Я, между прочим, все же хочу лет через десять выйти замуж. И неважно, что там об этом думает Сомаров. Его в моей жизни тогда уже не будет.

— Да иди ты к черту, Сомаров, — огрызнулась я, и тут же вырвалась из объятий. Странно, что мне это удалось. — Я буду ходить в таком виде перед всеми, перед кем захочу. Ясно? — от злости даже сжала ладони в кулаки. — И я сейчас в таком виде исключительно благодаря тебе. Своих вещей я не нашла.

— Они в спальне. Во второй, — от ледяного голоса у меня пробежали мурашки по телу. Кирилл сложил руки на груди. Взгляд стал презрительным. — Найдешь. У тебя десять минут, — и, развернувшись, зашел к себе в комнату, в то время как я поежилась от его слов. Стало так плохо от тех эмоций, что он сейчас выразил по отношению ко мне. Больно и противно.

Обхватив себя за плечи, я вернулась на кухню. Посмотрела на чашку с кофе. От этого стало еще хуже. Его готовил Кирилл.

Я быстро вылила его, поставила в раковину грязную посуду. Включила воду. Аккуратно все вымыла, вытерла, поставила туда, где, как мне казалось, она должна стоять. Выключила воду. Пошла на поиски второй спальни. Та оказалась сразу после его. И там действительно оказались мои вещи.

Я залезла на кровать, подтянула коленки к груди, обхватила их руками. И стала гипнотизировать свою одежду взглядом.

Это я во всем виновата. Я все испортила. Почему психанула на его слова? Ведь все так хорошо было. Так… нереально. Просто стоять и обнимать его. Разве не этого я хотела? А что получилось? Сама оттолкнула.

Что я ему сказала? Из-за чего он вмиг стал совершенно чужим? Таким холодным…

Я зажмурила глаза, чувствуя себя виноватой. Он ведь не сделал ничего плохого… Сегодняшним утром, по крайней мере. Почему я не могла просто наслаждаться этим? Зачем мне понадобилось все разрушать?

— Почему не собралась до сих пор? — резкий голос Кирилла заставил меня вскинуть голову. Он стоял на пороге, засунув руки в карманы джинсов. Пальто уже красовалось у него на плечах. А выражение лица было жестким и холодным.

— Извини, — я неуклюже слезла с кровати, стремясь угодить ему. Не злить еще больше.

— Жду в прихожей, — проговорил он, и, развернувшись, покинул комнату. Я тут же принялась наспех переодеваться. И уже через минуту пошла за ним следом.

Он стоял в проеме между кухней и коридором, все так же засунув руки в карманы. Смотрел в окно. Взгляд сосредоточенный, задумчивый. На лбу выступила складка от того, что он хмурился.

Я как можно тише подошла к нему. Все еще чувствуя себя виноватой. Захотелось разгладить складку между бровей. Это ведь он из-за меня.

Отдернув себя от этой мысли, я стала одевать сапоги. Кирилл тут же перевел взгляд на меня, но я побоялась посмотреть в ответ. Лишь застегнула змейки. Подвелась. Взяла со стула свой пуховик. Надела на себя.

— Я все, — тихо проговорила, повернувшись к двери.

— Пошли, — спокойно отозвался Кирилл, и первый пошел на выход. Я посеменила следом.

Мы вышли из подъезда, и Сомаров подошел к своему мотоциклу. И не боится же вот так оставлять.

Я же остановилась буквально сразу же, неуверенно переступая с ноги на ногу. С одной стороны, я уже и так виновата, и не стоит сейчас ему перечить. А с другой, это же мотоцикл…

— Особого приглашения ждешь? — усевшись на свой байк, спросил Сомаров.

Вздохнув, я подошла к нему. Сама виновата.

— Надень, — он протянул шлем. Я же, поморщившись, проигнорировала эту штуковину, и, усевшись позади него, обхватила его за талию руками. И, набравшись смелости, прижалась щекой к его спине. Он, кажется, вздохнул, и сам надел шлем. — Крепче держись, — добавил, и завел мотоцикл. Я исполнила его пожелание.

Стоило нам только тронуться с места, как я вновь закрыла глаза. Меня тут же охватил страх. Панический приступ слезть с мотоцикла я удачно подавила. Это будет приравниваться к суициду.

Все, это последняя моя поездка на этом виде транспорта. Больше меня ни Сомаров, ни кто-либо еще, не заставит сесть на него, даже под страшными пытками. Лучше пусть сразу убьют.

Я еще крепче обхватила Кирилла.

Удивительно, но я чувствовала себя сейчас абсолютно защищенной. Как такое вообще может быть рядом с Сомаровым? Ему-то до моей жизни вообще не должно быть никакого дела.

Но, тем не менее, это чувство никуда не уходило. Он был рядом, не отталкивал, и, кажется, не собирается так просто прощаться со мной. Чего только стоит его отказ…

Я вздрогнула от этой мысли, и, на мгновение, ослабив хватку, тут же вцепилась в Кирилла что есть силы. Бешено застучало сердце, когда я осознала, что только что едва не слетела.

Мотоцикл резко начал тормозить. Ну все, сейчас Сомаров меня прибьет.

— Тебе жить надоело? — зло спросил он, сняв с себя шлем, после того, как остановился у обочины. Повернул голову в мою сторону настолько, насколько ему позволяло то положение, в котором он находился благодаря мне.

Я же на его слова лишь еще сильнее обхватила его, пытаясь унять пробившую меня дрожь. А что было бы, если бы я слетела?.. Мама, Владик… Они бы этого не пережили… Они нуждаются во мне…

Перед глазами мелькали совсем не радужные картинки жизни родных, близких и знакомых после моей смерти. И машины, проезжающие мимо нас, совсем ушли на задний план.

Я снова вздрогнула, когда Кирилл расцепил мои руки, и взял ладонь в свою. Поднес к губам. И осторожно поцеловал каждый палец. Я круглыми глазами смотрела на его затылок. В один миг все мои мысли начали крутиться вокруг него.

Он положил мою ладонь себе на щеку, там её и оставил, прижимая своей. Кожа под моими пальцами была слегка шероховата.

Я не знала, что делать. Я даже не понимала его действий. Зачем? Почему? Что творится в его голове?

— Больше так не делай, — тихо, но спокойно проговорил Сомаров, наконец-то отпуская меня. — Обещай.

— Что обещать? — недоуменно спросила я, вновь обняв его за талию.

— Что не отпустишь, — в его голосе появилась уже привычная жесткость.

— Не отпущу, — тихо ответила, и, закрыв глаза, прижалась щекой к его спине.

— Обещай, — еще более жестко сказал он, и я почувствовала, как его мускулы напряглись.

— Обещаю, — лишь и шепнула я. Не знаю, услышал ли Кирилл меня, но он больше ничего не сказал.

А уже через пару секунд мы вновь ехали по дороге, направляясь в университет. Что ж, совсем скоро придет конец нашему общению. Я вновь вернусь в общагу, где на меня уже ожидает Алиса. Интересно, какие действия будут с её стороны?

Мы затормозили, когда я уже думала, что этого никогда не произойдет. И, тем не менее, не смотря на мое желание как можно быстрее слезть с этого агрегата, я не спешила этого делать, все еще обнимая Кирилла.

— Поздравляю, Сомаров. Ты сумел привлечь к своей персоне внимания больше, чем было тогда, когда ты поспорил, — я резко распахнула глаза, услышав убийственно спокойный голос Солдатова.

— Мне все равно, — невозмутимо отозвался Кирилл, и, расцепив мои руки, оглянулся назад, на меня. — Помни — ты пообещала, — я удивленно вскинула брови на его заявление. Это он про мотоцикл? Так я больше вообще на него не сяду! — Вставай, — нахмурившись, я послушно слезла.

— У тебя неприятности, Сомаров, — уже тише произнес Леша, заставив меня обеспокоенно посмотреть на него. Что случилось?!

— Я знаю, — пожал плечами Кирилл, повесив шлем на ручку.

— Нет, не знаешь, — покачал головой Солдатов. Теперь он выглядел очень серьезным.

— Что еще? — вздохнул в ответ мой личный тиран, и внимательно посмотрел на друга.

— Тут, — Леша покосился на меня. Кирилл тоже бросил взгляд в мою сторону, — Даша.

Даша?!

Я удивленно разглядывала парней. Сомаров напрягся, а Солдатов не сводил с нас пристальных глаз.

И кто это такая? Неужели у Сомарова все же были серьезные отношения? Да быть такого не может!

— Что она здесь делает? — безразлично отозвался Кирилл.

— Перевелась, — пожал плечами Леша. — Переехала с матерью сюда.

— А ты откуда знаешь? — тот вопросительно приподнял брови.

— Она сама сказала. Увидела, узнала, — спокойно ответил Солдатов.

— Хорошо, — кивнул Кирилл. — А мне-то что с того?

— Она проявила желание повидаться с тобой. Не думаю, что, в свете последних событий, это закончится чем-то хорошим.

— Я понял. Разберусь. Не думаю, что это проблема. Алина, пошли на пару, — и глянул в мою сторону.

— Так мне на вторую, — невнятно промямлила я, размышляя, кто такая эта Даша, и почему она может доставить проблем.

— На нашу пару, — подчеркнул он местоимение.

— Сомаров, ты совсем с катушек слетел? — раздраженно отозвался Леша. — Пусть Алина идет в общагу, не доставляй проблем ни себе, ни ей.

— Я это и делаю, — Кирилл тоже взбесился. — Если эта шлюха там, значит, уже все знает. Я не собираюсь позволить ей приблизиться к Алине ближе, чем на метр. Ясно? — меня передернуло от его слов. Что за страсти опять творятся вокруг меня без моего ведома?

— Ясно, — немного помедлив, кивнул Солдатов. — Пошли, пара уже началась.

— Пошли, — уже спокойно проговорил Сомаров. Взял меня за руку, и двинулся в сторону университета. Опять меня спросить забыли.

Вздохнув, я послушно потопала следом, все еще бросая взгляды на этих парней. Чувствую, веселая жизнь у меня только начинается. И все самое ужасное меня ждет впереди.

Мы вошли в аудиторию втроем. Преподаватель без вопросов разрешил нам сесть, неодобрительно посмотрев в мою сторону. Хорошо хоть он у меня ничего не ведет…

Все присутствующие здесь студенты тут же с любопытством начали поглядывать в мою сторону. А потому я была рада, когда парни меня посадили между собой. Кирилл по левую сторону, а Леша — по правую. Это значительно уменьшало интерес к моей персоне. Все-таки репутация у них не самая благоприятная.

Сомаров на мгновение сжал мою ладонь, и вовсе отпустил, достав из внутреннего кармана ручку. Своим жестом он напомнил мне, что у меня с собой ничего нет. Что ж, в общежитие придется идти по любому.

Как только преподаватель начал вести пару, я поняла, почему Сомаров так стремился не пропустить её. Самостоятельная работа по одному из самых важных предметов этого семестра, которую моя группа должна будет писать в четверг, была одной из составляющих допуска до экзамена. Я даже хотела, было, помочь Кириллу, но, к моему удивлению, он вполне уверенно выполнял задания. Читая слова, написанные грубоватым, но вполне понятным, почерком, я поняла, что была слишком плохого мнения о нем. Он, как и Солдатов, знал ответы на все задания. Что ж, это весьма повышает его в моих глазах.

Они сдали работу раньше, и вместе со мной покинули аудиторию. Я тут же направилась к выходу.

— Ты куда собралась? — схватил меня за руку Кирилл.

— За сумкой. У меня ничего нет с собой, — пояснила я, заглянув в его глаза. Кажется, утренний инцидент исчерпан, и он больше на меня не злится.

— Хорошо, пошли, — кивнул он, двинувшись за мной. Солдатов вздохнул, и пошел в другую сторону.

— Я в состоянии сама дойти, — хмуро заметила я.

— Я знаю, — невозмутимо отозвался тот, и не думая оставлять меня одну.

— Кто такая эта Даша? — тихо спросила, чувствуя, что сейчас все дело в ней.

— Никто, — резкий тон Сомарова сказал все за него. Кажется, эта дамочка хорошо насолила ему. Как и я, в общем-то.

Ничего на это не ответив, я спокойно пошла дальше. И остановила его лишь тогда, когда мы подошли к общежитию.

— Дальше я сама, — и внимательно посмотрела на него.

— Хорошо, — немного помолчав, ответил он. — У тебя пять минут.

— Десять, — не думала, что буду когда-то торговаться с ним из-за времени.

— Хорошо, — вновь помедлив, согласился Кирилл. — Иди.

Вздохнув, я развернулась, и быстрым шагом зашла в общежитие.

Кажется, у меня теперь еще и личный конвой есть, в виде все того же Сомарова.

Неодобрительно покачав головой, я дошла до комнаты, и зашла внутрь, вовсе не ожидая ничего плохого. А следовало бы.

Я застыла на пороге, разглядывая Алису, которая оборвала себя на полуслове, когда заметила меня. Рядом с ней сидела симпатичная брюнетка с миловидными чертами лица, одетая в красивое коктейльное черное платье. Ботильоны того же цвета были на высоком каблуке. Заинтересованный взгляд скользнул по мне.

— А ты, видимо, та самая Алина? — с улыбкой спросила она.

— Смотря на то, что имеется в виду под «та самая», — хмуро прокомментировала я, и подошла к своей кровати. Достала сумку, и начала искать необходимые тетрадки.

— Ну та, которую Сомаров выбрал под свою личную дворняжку, — я застыла, и вновь посмотрела на девушку. Кто она такая?!

— Прошу прощения? — не знаю, как мне удалось сохранить совершенно невозмутимый вид.

— А что, разве нет? — удивленно вскинула брови та. — Разве он не на тебя поспорил? — я поджала губы. Все она прекрасно знает. И умеет давить на людей. Типичная стерва, надо полагать. Не смотря на милую внешность. Только, похоже, умная.

— А Вы, простите, кем будете? — сжав кулаки для храбрости, я стойко выдержала её изучающий взгляд.

— Дарья, девушка Кирилла. Можно просто Даша, — милостиво улыбнулась она. Я замолчала. Так вот какая она, эта Даша. Девушка, значит. Неужели у Сомарова действительно были серьезные отношения? — А он разве обо мне не рассказывал? — все так же невинно продолжала пассия моего тирана. И, судя по разговору Леши и Кирилла — бывшая. Хотя, если по-другому истолковать их слова…

— Нет, ему больше нравится узнавать о других, чем рассказывать что-то о себе, — все еще невозмутимо говорила я. Все-таки жизнь с Дашей и Ясей кое-чему меня научила. Удивительно, одну Дарью заменила другая. Почему мне так не везет в последнее время? Хотя, надо признать, что, если бы не Сомаров, никому не было бы до меня никакого дела.

— Да, он всегда был таким, — согласилась девушка. — И всегда любил трахать милых девушек, — усмехнулась она. Что ж, видимо, это был контур-удар с её стороны? Что ж, придется её огорчить.

— Имеет полное право, — безразлично пожала плечами, и вновь принялась собирать сумку.

— О, да он уже тебя хорошо выдрессировал, — с ухмылкой протянула Даша. Не могу понять, чего она пытается добиться? Унизить меня, что ли? Ну уж нет, не так просто.

— Да, неплохо, — мило улыбнувшись, согласилась я. — А знаешь, в чем его плюс? Он в ответе за тех, кого приручил, — моя улыбка стала еще шире. Кто бы мог подумать, что я когда-то буду себя так вести, и позволю себе с кем-то разговаривать в подобной форме.

— Да, а минус в том, что он об этом забывает, когда ему надоедает игрушка, — махнула рукой эта дамочка.

— Мне стоило догадаться, что ты отправишься именно сюда, — я вздрогнула от невозмутимого голоса Сомарова, и глянула в его сторону. Он стоял возле двери, подперев стену, и сложив руки на груди. Я даже и не заметила его прихода.

— Подслушиваешь? — приподняла брови Даша, и, встав, медленно подошла к нему. — А ты похорошел, — и положила свою руку ему на грудь. У меня внутри все сжалось.

— И научился унижать тебе подобных, — усмехнулся Кирилл, схватив её за запястье, и отодвигая от себя.

— Жестокий, грубый, хамоватый, — весьма приторным голосом перечисляла девушка. — Ты и раньше таким был. Именно это мне в тебе и понравилось.

— А я вот не могу вспомнить, какого хуя трахал тебя, — резко припечатал он, и глянул в мою сторону. — Собирайся, и иди на пару, — ага, и оставить вас тут троих? Не дождешься.

— Только с тобой, — невозмутимо отозвалась я, схватив сумку. Он сузил глаза, в которых полыхнуло раздражение. Я лишь упрямо вздернула подбородок.

— Собачка требует поводка и выгула хозяином? — усмехнулась Даша, презрительно посмотрев на меня.

— Требует, — уголки его губ приподнялись, в то время как у меня дыхание оборвалось от боли. — Только хозяин занят хозяйкой, — ухмыльнулся и бросил на меня внимательный взгляд. Я ничего не могла с собой поделать, мне по-прежнему не хватало дыхания, не смотря на то, что он только что опровергнул её слова.

— Котик, ты слишком много внимания уделяешь своей игрушке, — Даша положила вторую свою руку на его пресс, и повела её ниже. Выражение лица Сомарова стало слишком злым.

— Убирайся, — и резко оттолкнул её. Она, не удержав равновесия, упала на пол, взвизгнув. Я сжалась. — Еще раз увижу рядом с Алиной, и ты отправишься в худшие из своих кошмаров, — и бросил на меня короткий взгляд. — Пошли.

Кирилл двинулся на выход, а я даже не пошевелилась.

— Почему ты молчишь? — посмотрела на Алису, которая, якобы не замечая нас, что-то делала в телефоне. Сомаров замер.

— А что? — она удивленно приподняла брови.

— Ты же вчера делала все, чтобы Кирилл был с тобой, — я поджала губы.

— Он уже в прошлом, я нашла другого кандидата, — улыбнулась Алиса.

— Да она все врет. Трусит, — усмехнулась Даша, вставая. — Кирюша просто заткнул её, вот и все.

— Алина, пошли, — не поворачиваясь, спокойно произнес Сомаров. Посмотрев на него, я, вполне уверенная в своих действиях, пошла к нему.

— Ну и дура, — фыркнула Дарья. — Все равно он мой.

— Посмотрим, — тихо для себя проговорила я, схватив кулак Кирилла. Он тут же расслабил пальцы, одарив меня внимательным взглядом. Я улыбнулась. — Пошли, — и, нормально взяв его за ладонь, открыла дверь, и первая вышла из комнаты, потянув его за собой.

Я абсолютно точно знала, что делаю. Эта Даша спровоцировала меня на совсем неожиданное принятие решения. Отбить у неё Кирилла. Хотя, вроде как, ему до неё не было никакого дела.

А я… Я просто не хотела, чтобы он связывался с этой девицей. Пусть лучше изводит меня, чем себя.

— Алина, — тихо позвал меня Кирилл, дернув на себя в коридоре общаги.

— Что? — я вопросительно посмотрела на него, и неожиданно для себя увидела в его глазах облегчение и благодарность.

— Ничего, — слабо улыбнувшись, он притянул меня ближе к себе и поцеловал. Бережно, хоть и с напором, и явно не собираясь отрываться.

Наконец-то я почувствовала все неудобства пуховика. Жутко захотелось его снять.

— Ты не игрушка, — отстранившись, проговорил Кирилл, уткнувшись носом в мои волосы. Я ничего не ответила. Просто стояла, наслаждаясь его прикосновениями. — Мышонок, — с улыбкой добавил он. — Мой маленький мышонок.

— Я не маленькая, — буркнула я.

— У тебя был кто-то? — немного помолчав, спросил Сомаров, заставив меня напрячься. — Парень был?

— Зачем ты спрашиваешь? — спросила, радуясь, что он не видит моего покрасневшего лица.

— Я на девяносто девять целых и девять десятых процентов уверен, что не было, — проигнорировал он мои слова. — А что у тебя с тем парнем… Как его… Арсений, кажется, — что сказать, он сумел меня удивить.

— Сеня? — подняла на него взгляд.

— Ну так как? — невозмутимо отозвался Кирилл.

— Он друг, — нахмурившись, я пыталась понять, почему он этим интересуется. Это было похоже на… ревность? Как бы там ни было, но у него явно была другая причина.

— Вот видишь, маленькая, — рассмеялся Сомаров. Я промолчала. Стоило догадаться. — Пошли, — и, отстранившись, взял меня за ладонь и повел на выход.

— Пара уже началась, — вздохнула я, когда мы оказались на улице.

— Давай пропустим, — усмехнулся он в ответ, чем и заслужил мой хмурый взгляд.

— Я не собираюсь прогуливать, Сомаров, — твердо проговорила, и уверенно сделала аж один шаг в сторону университета.

— Уже десять минут пары прошло, — заговорщицки протянул Кирилл, дернув меня на себя так, что я оказалась спиной прижата к его груди. Обе его руки скользнули мне на талию.

— Лучше опоздать на десять минут, чем вообще не явиться, — выдохнула я, чувствуя, как бешено заколотилось сердце от его действий.

— Лучше вообще не явиться, чем оборвать препода, когда он только-только разошелся. Это факт, Алина, — шепнул мне на ухо.

— Все-то ты знаешь, — промямлила, стараясь совладать со своими эмоциями, и собраться.

— Фу, как приторно сладко, — послышался голос Даши. Мы с Кириллом одновременно напряглись. — С каких пор ты стал распускать розовые сопли?

Че-е-ерт. Кажется, эта дамочка не ограничится лишь угрозами и поползновениями в мою сторону, как бывшие сожительницы. Что я там хотела? Вернуться в общагу? Ну уж нет, раз Сомаров сам предложил к нему переехать, грех отказываться. На войне, как говорится, все средства хороши.

— Алина, иди в университет, — Кирилл вновь стал слишком спокойным. Впервые подумала, что, возможно, для него это лишь способ спрятать какие-либо эмоции?

— Не пойду, — упрямо заявила я, тоже принимая невозмутимый вид. Ну, хоть в чем-то мы с ним схожи. Это, наверное, плюс для нас?

— Тогда в общагу. Тебе есть чем заняться, — это он намекнул на сбор сумок? Так я еще и дурочку могу сыграть.

— Нет, у меня сейчас пара, помнишь? — и вопросительно приподняла брови для пущего эффекта, повернув голову к нему. В его глазах полыхнуло раздражение.

Извини, родной, так надо.

— Иди в общагу, — делая паузы между каждым словом, жестко проговорил он, приняв угрожающий вид.

— Что ж ты все гонишь свою дворняжку, Кирюша? — Даша, подошедшая к нам, соблазнительно улыбнулась. И я, быть может, позволила бы Сомарову сделать с ней что-то отвратительное и унизительное, но только не тогда, когда он со мной. Вот разойдемся — пусть делает, что хочет. А пока… Он сам просил меня следить за тем, чтобы он не сделал что-то неправильно. Этим и займемся.

— Калинова, не выводи меня из себя, — сквозь зубы выдавил Кирилл. Чего это он так злится?

— Сомаров, хватит все решать за меня, — совершенно невозмутимо ответила я. Извини, но так действительно будет лучше.

— Блядь, — он на мгновение закрыл глаза, а потом вновь открыл, и посмотрел на Дашу, все еще обнимая меня за талию. — Чего ты хочешь?

— Тебя, — мило улыбнулась та.

— Нет. Что-нибудь еще? — и как он сумел вновь стать убийственно спокойным?

— Да брось, милый, — она подошла еще ближе, и, совершенно не обращая внимания на меня, положила свою руку на предплечье Кирилла, который тут же сузил глаза. — Ты поиграешь с ней, затащишь в койку, и бросишь. Она же бревно, это видно, — я напряглась. Что тут сказать, в её словах была правда. Опыта-то у меня нет. А Сомаров явно искушен очень хорошо в этих делах… — А я буду рядом, меня и уговаривать не надо, — Даша вновь соблазнительно улыбнулась. — И голова у меня не болит, ты же знаешь, — и с намеком приподняла брови.

— Ты себя переоцениваешь, — презрительно фыркнул Кирилл, неожиданно взяв меня за ладонь. Еще и пальцы переплел, чем окончательно меня добил.

— Скорее ты недооцениваешь, — усмехнулась девушка. — А еще…

— Откуда узнала, где меня найти? — резко перебил её Сомаров. Что?

— А ты все такой же проницательный, — протянула она. — Всё обо всём и обо всех знаешь.

— Кто сказал? — проигнорировал её слова Кирилл. Кажется, Даша прекрасно понимает, о чем идет речь. Чего не скажешь обо мне.

— У тебя очень много недоброжелателей, ты же знаешь, — пожала плечами та.

— Почему я? — Сомаров приподнял брови. — Я не прощаю, ты об этом прекрасно осведомлена. Какую игру ты затеяла? — что?

Так вот, к чему он вел.

Я по-новому посмотрела на девушку, которая загадочно улыбнулась. Она, как и Сомаров, любит играть. Играть с людьми. С их жизнями. Не сложно догадаться, чего ей нужно сейчас. Сделать Кирилла своим, заявить об этом на весь мир, и бросить. Испортить его репутацию, понизить в глазах всех окружающих. Сделать так, чтобы все разочаровались в его силе. Растоптать.

Если это действительно так, то мне придется туго. Я больше не знала, как суметь удержать его, если учитывать, что у него, вероятно, когда-то были чувства к ней. Теперь все зависит на девяносто девять процентов от него.

— Ты уже знаешь ответ, не так ли? — Даша заговорщицки приподняла брови.

— Хотел, чтобы ты вслух это произнесла, — Сомаров вновь сузил глаза, крепче сжав мою ладонь.

— И это все, что ты скажешь? — фыркнула девушка.

— Зря ты проделала такой сложный путь, — совсем невесело усмехнулся он. Это была угроза.

— Нет, не зря, — она весело улыбнулась. — Удачного траха, голубки, — добавила, и, рассмеявшись, двинулась в сторону университета. Кирилл провожал её хмурым взглядом, в то время как я не отрывала глаз от его лица.

— Говорил же — иди в общагу, — спокойно отозвался парень, и наконец-то посмотрел на меня. — Теперь ты поняла, почему я не хотел, чтобы ты оставалась?

— Ты с самого начала знал, зачем она здесь. Не так ли? — спросила я, прикусив губу. Неожиданно стало обидно. Он мог бы мне и сказать.

— Догадывался, — кивнул Кирилл, развернув меня к себе. По-новому переплел наши пальцы, а второй ладонью коснулся щеки. — Ни шагу от меня, ясно?

— Что она мне может сделать? — возмущенно приподняла брови.

— Что угодно, — он сжал челюсть, заставив меня притихнуть. Кажется, он не без причины так боронит меня от неё. — Ни шагу, ясно? — вновь повторил он, слишком уж внимательно смотря на меня.

— Хорошо, — вздохнула я, и положила голову ему на грудь, обняв свободной рукой. Кирилл притянул меня ближе, поместив свою руку на моей талии.

— Умница, — тихо проговорил, и поцеловал меня в макушку.

А как же это все хорошо смотрелось бы, если бы это было просто так, а не из-за какой-то Даши…

— Пошли в общагу, вещи соберешь, — невозмутимо отозвался он, как будто только что ничего и не произошло.

— Пошли, — вздохнув, кивнула я. Пора было воплощать задуманное в реальность. По крайней мере, я теперь точно буду знать, когда и где он находится, и что делает тоже.

Глава 10

Мы вернулись в комнату, где Алиса уже с кем-то общалась по телефону. Не обращая на неё внимания, я достала свою дорожную сумку и принялась собираться. Сомаров, как и всегда, повел себя нагло. Развалился на моей кровати и с насмешкой наблюдал за моими действиями. Так и хотелось чем-нибудь его стукнуть. Сковородкой там, например, по голове.

Отгоняя от себя эти мысли, я продолжала собираться. Алиса, заметившая мои манипуляции, начала бросать в мою сторону подозрительные взгляды.

Что тут скажешь… После сегодняшнего я начала относиться к ней лучше. Конечно, вчера она поступила очень некрасиво и подло, но это её не портило настолько, насколько моих бывших сожительниц и пассию Сомарова. Она просто отступила, причем очень быстро. И больше не доставляла проблем. А это было важно.

Я даже не заметила, когда Кирилл успел взять мой ноутбук и включить его. А когда заметила, в голове тут же возник панический вопрос — неужели он смог войти в систему, не смотря на пароль?

— Ты что делаешь? — возмущенно спросила я, мгновенно оказавшись рядом с кроватью.

— Пытаюсь взломать пароль, — невозмутимо отозвался он. На пару секунд застыв, я облегченно выдохнула. Не смог. Пока что.

— Зачем? — попытка забрать компьютер увенчалась провалом.

— Не лезь, мышонок, — фыркнул Кирилл, повернувшись ко мне спиной. Я возмущенно уткнула руки в бока, пытаясь придумать, что сказать.

— Отдай, он мой, — единственное, что пришло на ум. Такое жалкое, надо заметить.

— Я рад, — спокойненько так проговорил он.

— А я нет, отдай, — и попробовала достать ноутбук через него. Не получилось.

— Сказал же — не лезь, — вновь фыркнул он, отвернувшись. Я обиженно сложила руки на груди. Услышала стук пальцев по клавиатуре, и, не выдержав, снова полезла к нему.

— Отдай ноутбук, Сомаров, — грозно сказала, и потянулась руками поверх его плеч, встав на кровать коленками.

— Сука, — выругался он, после того, как в пару движений уложил меня на лопатки, выбив из моих легких весь воздух. — Не делай так больше. Рефлекс, — и серьезно посмотрел на меня.

— Ничего себе, — выдохнула. — Рефлекс, — от которого у меня сердце чечетку отплясывает. С такими темпами и до знаменитого матросского яблочка дойдем.

— Ты уже собралась? — невозмутимо спросил Кирилл, отпуская меня.

— Ага, — и не собиралась вставать я. Просто могу потом упасть обратно.

— Тогда чего лежишь? — фыркнул он.

— Так пара же только через двадцать минут, — тяжело выдохнула, все еще пытаясь стабилизировать работу легких.

— Ты собираешься идти на пару? — Сомаров скептически приподнял брови, встав с кровати.

— Конечно, — фыркнула я. Он еще спрашивает об этом?

— Ты… — начал он, а после усмехнулся и покачал головой, с моей любимой улыбкой посмотрев на меня.

— Что? — прикусила губу.

— Ты прям как Солдатов. Вы оба правильные, оба бесите меня своим поведением, и, тем не немее, вы оба стали неотъемлемой частью моей жизни, — мое сердце сделало кульбит, потом замерло, а потом зашлось вновь плясать чечетку. Неужели он меня ставит на один уровень с Лешей?.. Он ведь его лучший друг, а я… — Что в вас не так?

— В нас ли? — тихо буркнула я себе под нос. — А может, в тебе? — обратилась к нему, приняв сидячее положение.

— Может, — усмехнулся Кирилл и подошел впритык к кровати. — Но и в вас тоже, — добавил, и, схватив меня за запястье, резко дернул на себя, отчего я с шумом выдохнула ведь воздух из легких.

— Ты меня в гроб хочешь свести? — положив свободную руку на грудную клетку, я круглыми глазами посмотрела на него.

— Нет, в университет, — усмехнулся он. — Давай, мышонок, собирайся, — и отпустил меня.

— Лучше в гроб, — буркнула я, и наконец-то свесила ноги с кровати.

— Если так не хочешь в университет, чего ходишь? — Сомаров вопросительно приподнял брови, облокотившись на стенку.

— Я не в университет не хочу, а того, что меня ждет дальше. Хочу обратно свою тихую размеренную жизнь, — с тяжелым вздохом я встала и поплелась к двери.

— В которой нет меня, — спокойно констатировал факт Кирилл, заставив меня посмотреть на него. Надо уже запомнить, что за спокойствием он скрывает совершенно другие эмоции. Какие же на этот раз?

— А что, должно быть иначе? — тихо спросила, так и не отрывая от него взгляда. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Такой жизни больше не будет, ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, — я отвернулась, и начала обувать сапоги. — Только прошлое слишком маняще.

Сомаров ничего не ответил на мои слова, лишь продолжил наблюдать за мной. Стоило мне собраться, и мы, все еще сохраняя молчание, покинули мою комнату.

В такой же тишине мы дошли до университета. Лишь там я начала подозрительно поглядывать на парня. Неужели я вновь сказала что-то такое, что задело его?

Но я ничего такого не говорила. И не делала. Так почему же он молчит?

Нахмурившись, я смотрела, как он направляется к аудитории на первом этаже. Если я не ошибаюсь, то у него там пара сейчас.

В отличие от него, я неуверенно остановилась возле лестницы, и ждала, когда он обратит на это внимание. Ждать долго не пришлось.

— Черт, — вздохнул Кирилл, глянув на меня. Надо же, какое приличное ругательство из его уст. — Это будет сложнее, чем я думал, — покачал он головой и подошел ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — я все еще неуверенно переступала с ноги на ногу. Почему-то я чувствовала себя виноватой за то, что моя пара сейчас была в совершенно другой аудитории. Как будто я была обязана учиться именно в его группе.

— Ничего. Где твоя защитница? — его слова заставили меня удивленно расширить глаза.

— Ты о ком?

— О подружке твоей, — усмехнулся он. — Которая все время вызов мне бросает.

— Иванка? — теперь я почувствовала вину еще и за то, что вплела во все это девушку.

— Да, она, — кивнул Кирилл. — Так где?

— Зачем она тебе?

— Поговорить с ней надо, — почему-то мне его слова совсем не нравились.

— Решил принять вызов? — совсем хмуро поинтересовалась я. На его лице тут же появилась моя любимая улыбка, от которой мое сердце екнуло.

— Поговорить хочу, — и неожиданно притянул меня ближе, поместив свою руку на мой затылок, и все еще не переставая улыбаться. — Ты все-таки глупая, Алина, — и заглянул в мои глаза. — Наивная. И еще ждешь от всех моих поступков только самого плохого. Усложняешь мне жизнь, мышонок, — он усмехнулся, коснувшись свободной рукой моей щеки. — А мне и так сложно. Возможно, в это трудно поверить, но я действительно живу в постоянной борьбе. Как и ты. Вероятно, именно поэтому я сейчас тебе об этом говорю.

— Ты не знаешь, как я живу, — я отрицательно покачала головой. Хоть его слова хорошо записались в мою память, но принять это я не могла. Он не составлял впечатление человека, который борется каждый день за что-то. Я боролась за семью. А Сомаров просто не давал повода думать о нем так, как он о себе говорит. Скорее наоборот.

— А ты не знаешь, как живу я, — впервые на его лице я увидела горькую улыбку, заставившую меня застыть. Сердце болезненно сжалось. — Когда-нибудь ты все поймешь, — наклонившись, шепнул он мне в губы, после чего легонько поцеловал. Пока я пыталась осознать это его движение, Кирилл резко изменился. Усилив напор, он углубил поцелуй. Стал грубым.

Где-то на заднем фоне послышался звонок, а после и гул различных голосов. Но мне было все равно. Хотелось снять с себя этот пуховик, и прижаться к нему как можно ближе. Настолько сильно хотелось показать ему, что я рядом. Что он не один. Его эмоции требовали этого от меня. Нехарактерные для него эмоции.

Оторвавшись, он зарылся лицом в мои волосы, пока я пыталась стабилизировать дыхание. Почему я все время забываю дышать?

— Предашь — убью, — тихие слова заставили меня вздрогнуть. Кирилл же, абсолютно не обращая на это никакого внимания, отстранился, взял меня за ладонь, и потащил куда-то к лестнице.

Не знаю, каким чудом я ни разу не споткнулась на ступеньках, но на четвертый этаж я добралась вполне невредимой. Впрочем, это касалось только физического состояния.

До моего сознания никак не хотел доходить смысл его слов.

Предашь? Да как я могу его предать, если это просто невозможно сделать? Я просто не представляла себе, что такого должна сотворить, чтобы он почувствовал себя преданным мною. Это казалось чем-то нереальным.

«Предашь — убью.»

С чего вдруг такие слова? Что творится в его голове? Неужели он действительно ждет от меня чего-то плохого?

От меня!

Да я в жизни мухи не обидела. Честно. Ни одного насекомого не тронула. А он…

— Где подружка твоя? — как ни в чем не бывало, спросил Кирилл, остановившись возле аудитории, где у меня должна была сейчас проходить пара. Откуда он вообще узнал, куда мне?! Я же не говорила…

— Сейчас подойдет, — тихо отозвалась, хмуро глядя на него.

— Что? — он не оставил без внимания мой взгляд, вопросительно приподняв брови.

— Что — что? — устало и грустно вздохнула я.

— Алина, — произнес Кирилл и на мгновение прикрыл глаза. — Черт, — и вновь внимательно посмотрел на меня. Вздохнул, притянул меня ближе к себе, устроив мою голову на своей груди. — Извини, я не могу, — тихо шепнул мне в макушку.

— Что не можешь? — так же тихо отозвалась я, наслаждаясь этой близостью.

— Не спрашивай, — усмехнулся Сомаров, и вновь отстранился. — А вот и защитница, — произнес он с ухмылкой, посмотрев куда-то за мою спину. Я тоже оглянулась.

Иванка неуверенно приближалась к аудитории, с каждым шагом замедляясь. Наконец-то я заметила и десяток чужих взглядов, рассматривающих нас. Я даже боялась предположить, что крутится в их головах на наш счет.

— Привет, — я несмело улыбнулась Иванке. Она, поджав губы, подошла к нам.

— Привет, — и бросила настороженный взгляд на Сомарова. Тот лишь едва заметно улыбнулся в ответ.

— Иванна, правильно? — обратился он к ней.

— Правильно, — девушка еще больше нахмурилась.

— У меня к тебе просьба, — его слова заставили нас обоих удивленно приподнять брови. — Не оставляй Алину одну, пока меня не будет рядом, — и улыбнулся, видя нашу реакцию.

— Что? — переспросила Иванка, и заглянула в мои глаза. Я же устало прикрыла веки. Стоило догадаться, что Сомаров предпримет что-то подобное.

— Не заставляй меня повторять, — спокойно отозвался парень.

— Зачем? — все еще недоумевала девушка.

— Есть люди, которые постараются насолить мне через Алину. Ты же не хочешь, чтобы ей сделали что-то плохое? — манипулятор, блин. Он играет нечестно. Мало того, что пытается все свалить на хрупкую девушку, так еще и на слабые места давит. Ну вот что за человек?

— Сомаров, отстань уже от Алины, тогда у неё точно поубавится проблем, — неожиданно резко отозвалась Иванка, заставив меня с улыбкой посмотреть на неё. Как всегда, маленькая и воинственная.

— Это вряд ли, — Кирилл отрицательно покачал головой. Прозвенел звонок. — Неужели так сложно исполнить мою просьбу?

— Я и без твоей просьбы буду рядом, — фыркнула Иванка. — Алина, пойдем, пара уже началась.

— Иду, — кивнула, попытавшись освободиться от рук парня на моей талии. Но он меня не пустил. — Что еще? — со вздохом я вновь посмотрела на него.

— Ничего, — усмехнулся тот, наклонившись. Коснулся своими губами моих, и через пару секунд отстранился. — Иди, — и сам подтолкнул меня к кабинету. Я лишь бросила на него внимательный взгляд.

И все-таки, что творится в его голове?

Вроде бы и похоже на то, что я ему нужна, но целая куча сомнений не давали мне в это верить.

— Пойдем, — отвернувшись, я приблизилась к Иванке. Та бросила еще один взгляд на Сомарова, а после поторопилась в аудиторию. Я не отставала.

— Что происходит? — спросила меня девушка, стоило нам только опуститься на свои места.

— Хотела бы я сама понимать, — криво улыбнулась я.

— Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Что с Сомаровым? Он какой-то… странный, — поджала она губы.

— Это я бы тоже хотела знать, — кивнула. — Я не знаю, что творится в его голове. А его поведение… Просто появилась одна особа… — я замолчала, раздумывая, как сказать. — В общем, у него, кажется, все же были серьезные отношения, и теперь эта его бывшая пытается насолить ему, если я правильно поняла. А я стала, как всегда, жертвой обстоятельств, — и безразлично пожала плечами. Меня действительно мало беспокоило то, что Даша постарается что-то сделать со мной. Куда больше меня волновал Сомаров и то, что творится в его голове.

— Что еще за бывшая? — нахмурилась Иванка.

— Даша. Милая такая, на первый взгляд, — я усмехнулась. — Никогда не думала, что внешность может быть настолько обманчива.

— В тихом омуте черти водятся, — отстраненно проговорила девушка, явно задумавшись. — А почему Сомаров так беспокоится на её счет? — и вновь внимательно посмотрела на меня.

— Ну, она чем-то смахивает на него, — я устремила взгляд на вошедшего преподавателя. — Своей манерой обращаться с людьми, — тихо добавила и замолчала.

— Господи, — вздохнула она, и тоже посмотрела на мужчину, который начал вести пару. Совершенно нехотя, мы достали тетради и ручки, и принялись за работу.

По окончанию пары я спокойно собралась и вместе с Иванкой пошла на выход. Ожидала увидеть Сомарова где-то рядом с аудиторией, но нет, его там не было.

— Знаешь, Алин, а я тут подумала… А может, оно и к лучшему все, а? — обратилась ко мне девушка, когда мы уже шли вдоль коридора. Я вопросительно посмотрела на неё. — Ну, может, Сомаров не такой уж и гад… — она неуверенно прикусила губу. — И что-то чувствует к тебе.

— Хотелось бы, — я вздохнула, уставившись себе под ноги. — Но в это мало верится. Да и я не верю в такие сказки. Типа, влюбился местный хулиган в серую мышку, да и жили они долго и счастливо.

— А я верю, — улыбнулась Иванка. — Так что, кто знает…

— Он знает, но молчит, — фыркнула я. Это была правда. Ведь Кирилл, надо признать, очень скрытный человек. И я очень сомневаюсь, что даже если он в меня влюбится, что маловероятно, то признается когда-нибудь в своих чувствах.

— Ну да… — невесело согласилась она.

Дальше мы пошли, уже молча, в следующую аудиторию. Совершенно ни на что не рассчитывая, я все же оглядывалась по сторонам, стремясь наткнуться взглядом на Сомарова. Но его нигде не было видно. Почему-то я ожидала абсолютно другого.

— Алина? — незнакомый мужской голос заставил меня вздрогнуть и обернуться. К нам в два шага подошел симпатичный, а если быть точнее, то смазливый блондин чуть выше меня.

— Мы знакомы? — я нахмурилась, полностью уверенная в отрицательном ответе. Иванка тоже недоверчиво рассматривала парня.

— Не совсем. Мне сказали, что ты курсовые пишешь? — он улыбнулся, подойдя недопустимо близко ко мне, и не обращая никакого внимания на Иванну.

— И кто же говорит? — мне стало дурно. Как-то с подобного разговора я нарвалась на Сомарова.

— Да многие, — усмехнулся тот. — Я хотел бы…

— Какая неожиданная встреча, — с ухмылкой произнес Леша, хлопнувший нового знакомого по плечу. — Как жизнь, Алексеев?

— Да супер, — блондин настороженно посмотрел на Солдатова.

— Действительно? — Леша приподнял брови. — А что ж ты тогда решил променять это на больничную палату? — я напряглась. Кажется, это один из тех самых людей, которые желают насолить Кириллу через меня.

— Солдатов, неужели ты все еще водишься с Сомаровым? — Алексеев насмешливо посмотрел на того.

— О да, вожусь, — с выражением абсолютного удовольствия ответил Леша. — И даже не помешаю на этот раз ему переломать тебе все косточки, — и с очень такой веселой улыбкой снова похлопал его по плечу. Впервые мне довелось видеть такого Солдатова. Я и не знала, что в нем такое есть.

— Не посмеете, — фыркнул тот.

— О, еще как посмеем, — Леша посерьезнел, и теперь привычно смотрел убийственно спокойно на него. — Возвращайся туда, откуда приехал, Алексеев. И Дарью с собой прихвати, пока Сомаров не решил сам вас туда отправить.

— Ты совсем не изменился, Леха, — усмехнулся блондин. — Все так же пугаешь Сомаровым, как сопливая девчонка, — упс, кажется, парень подписал себе смертный приговор.

— Ты тоже не изменился, Саня, — спокойно отозвался Солдатов, не оправдав мои ожидания. — Все такой же — без тормозов и здравого смысла.

— Ничего не поделаешь, какой есть, — фыркнул Александр и посмотрел на меня. — Может, встретимся после пар, и поговорим о деле, без лишних свидетелей? — и усмехнулся, явно подразумевая Лешу. Я только открыла рот, чтобы ответить, как Солдатов заставил меня закрыть его.

— Алина, Иванна, идите на пару. Вам нечего здесь делать, — спокойно проговорил он.

— Действительно, — согласилась девушка, дернув меня за руку. Я нахмурилась, даже не собираясь никуда уходить отсюда.

— Солдатов, не лезь ни в свое дело, — раздраженный голос Алексеева мне совершенно не понравился.

— А меня кто-нибудь спросит? — и зло посмотрела на парней. Леша приподнял брови, глянув в мою сторону. Александр лишь усмехнулся.

— Нет. Иди на пару, — я вздрогнула от спокойного голоса, раздавшегося прямо за моей спиной. И тут же обернулась, наткнувшись на грудь Сомарова.

— Ты, — ткнув в него пальцем, и почувствовав еще большее раздражение, я пыталась найти слова, которые так хотелось сейчас сказать.

— Я, — кивнул Кирилл, и коснулся ладонью моей щеки. — А ты идешь на пару.

— Сомаров собственной персоной, — фыркнул Александр. Взгляд моего любимого человека тут же направился за мою спину. Серьезный такой. И злой.

— Ты — труп, — четко проговорил он, заставив меня вздрогнуть.

— Это мы еще посмотрим, кто из нас труп, — усмехнулся тот.

— Леха, уведи их, — его рука соскользнула с моего лица.

— Чего ты боишься, Сомаров? — тут же вклинился Алексеев. — Что Алина предпочтет трахаться со мной, а не с тобой, как и Дашенька? — я вновь вздрогнула от его слов, почувствовав непреодолимое желание прижаться к Кириллу. Но этот дурацкий пуховик…

Теперь понятно, кто он такой. Тот, кто увел у Сомарова его пассию. Оказывается, Даша его предала. И теперь он допускал вариант, что я могу поступить так же. Вот к чему были его слова. Но…

— Алине самой решать, — голос Кирилла вновь прозвучал спокойно. И я отшатнулась от него, как от пощечины.

И вроде бы, он сказал правильные слова. Мне самой решать. Это мой выбор. Но…

Почему же так больно от того, что он мне предоставил выбор на этот раз? И именно такой выбор?

Только появившаяся мысль, что он что-то ко мне чувствует, была убита выстрелом в сердце и похоронена под десятками метров земли. Зная его, я была уверена, что он ни за что так не скажет относительно человека, который ему действительно небезразличен. Все ранее сказанные им слова были вычеркнуты всего тремя — «Алине самой решать».

Я резко двинулась в сторону необходимой аудитории. Больше мне здесь делать было нечего. Снова он меня сломал.

— Алина, — требовательно позвал Кирилл, не успев схватить меня за руку. Я даже не обернулась, лишь ускорив шаг. Иванка присоединилась через несколько секунд, сочувственно поглядывая на меня, но ничего не говоря. Она тоже прекрасно поняла смысл сказанных им слов.

Мы сели за парту как раз тогда, когда прозвенел звонок. На автомате я достала тетрадь и ручку. Вошел преподаватель. Начал лекцию. Я все так же безучастно писала все, что было необходимо. Было больно. Ужасно больно. И, к сожалению, совершенно не было слез, чтобы хоть как-то убавить эту боль.

Все зашумели, засобирались. Неужели пара уже закончилась?

Рефлекторно покидав все в сумку, я глянула на время. До конца еще оставалось пятнадцать минут. Значит, нас отпустили раньше.

— Алина, — позвала меня Иванка, когда я двинулась в сторону выхода.

— Не надо. Я в общагу, пока, — махнула ей рукой, и, прикусив губу, быстро выскочила из аудитории.

Осторожно поглядывая по сторонам, я вышла на улицу, но и там Сомарова не было. Не оказалось его и возле общаги, и внутри неё. И в моей комнате его тоже не было. И это было просто прекрасно.

Быстро схватив ноутбук, и покидав в сумку необходимые для работы документы, я вновь покинула общагу. Добралась до университета, без препятствий поднялась в библиотеку, что находилась на восьмом этаже. Зашла в читальный зал, поздоровалась с женщиной, и отправилась в самый дальний уголок. Устроилась, включила ноутбук. И, закапывая поглубже эмоции, принялась за работу.

Просто знала, что он может придти в общежитие. Знала, что он будет меня искать. И не желала его ни видеть, ни слышать.

* * *

— Где они?

Кирилл смотрел в пустую аудиторию и чувствовал, как в нем просыпается гнев.

— Наверное, пара закончилась раньше, — прокомментировал Солдатов.

— Твою мать, где она?! — Кирилл с размаху ударил по косяку. Тот жалобно скрипнул.

— Кир, тихо, успокойся, — Леха тут же положил руку на его плечо, сжав его до боли. — Она, наверное, пошла в общагу.

— Ты сам в это веришь? — Кирилл зло глянул на друга. Тот вздохнул.

— Ты сам виноват. Нужно было думать, что говоришь.

— Блядь. Что вам не нравится в моей правде?

— То, что другие её воспринимают иначе, — хмыкнул Леха и двинулся к выходу.

— И куда ты собрался? — раздраженно бросил Кирилл.

— В общежитие. У неё, вроде бы, не особо много мест, куда она могла податься.

Кирилл хотел ему сказать пару ласковых, но передумал, и молча двинулся следом.

* * *

— Кир, — позвал его Леха.

Вот уже целый час они сидят в комнате Алины, а её все нет. Кирилл вперил взгляд в одну точку, устроив голову на переплетенных пальцах. Его локти упирались в колени.

— Что? — ровно поинтересовался он, не горя желанием общаться.

— Алина тебе дорога?

Кирилл промолчал. По душам ему тем более не хотелось разговаривать. Друг вздохнул.

— Ладно. А что на счет Даши? Ты все еще её любишь?

Кирилл глянул на друга таким взглядом, что тот грустно усмехнулся.

— Ясно. Значит, вместо Даши теперь Алина. И что ты планируешь делать в дальнейшем?

— Выиграть спор.

— Не смеши меня, Кир, — фыркнул Леха, исподлобья глянув на него. — Если бы ты действительно хотел только этого, ты бы её трахнул уже этой ночью. Ах да, забыл сказать — это же первая девушка, которую ты привел к себе домой после Дарьи, не так ли?

— Лех, — Кирилл раздраженно глянул на Солдатова. — Отъебись, а?

— А еще ты водишь её за ручку. Не похоже на то, что ты все еще относишься к ней, как к игрушке.

— Солдатов, — угрожающе произнес он.

— И ты ведь хочешь не просто её трахнуть, верно? Ты хочешь её всю, — никак не хотел униматься тот.

Кирилл, не выдержав, вскочил с кровати и направился к двери.

— Ты куда? — тут же спросил Леха.

— В университет. Повидаться с Алексеевым, — фыркнул Кирилл.

Солдатов никак не прокомментировал это заявление, а просто направился следом.

Алексей уже жалел, что позволил Алексееву уйти невредимым. И понимал, что если тот что-то сделает с Алиной, то вина будет лежать на нём.

* * *

— Лех, — тихо позвал Кирилл, глядя на стены университета.

— Что? — тот тоже стоял рядом, глядя на дорогу.

— Куда бы ты подался на её месте, если бы желал спрятаться и знал, что в общежитии тебя будут ждать?

На улице уже стемнело, а они все еще её не нашли. У Кирилла было очень неспокойно на душе. И ничего хорошего от этого ждать не приходилось. Он чувствовал, что что-то плохое случится… или уже случилось.

— Я в этом не уверен… Но, возможно, она в библиотеке?.. — вынес он свое предположение.

— И давно ты подумал об этом? — прищурился Кирилл.

— Наверное, уже час обдумываю, — вздохнул друг. — Я не говорил, потому что сомневаюсь, что она выйдет раньше, чем закончится рабочий день у библиотекарей.

Кирилл минуту молчал, разглядывая друга. Глянул на время. Без восьми минут шесть часов вечера.

— Алексеев еще не выходил, — голосом, лишенным эмоций, произнес он. Солдатов глянул на него с настороженностью в глазах.

— Пошли, проверим читальные залы.

Кирилл кивнул и первым двинулся к входу в университет.

Он боялся опоздать.

* * *

Я обратила внимание на время лишь тогда, когда библиотекарь сказала, что рабочий день закончен. Начало седьмого. Чудно.

Прошло столько времени, а я так ничего и не поела. И, на удивление, даже сейчас не хотела есть.

С комом в горле, я собралась и покинула читальный зал. И, игнорируя лифт, пошла на лестницу. Медленно переставляя ноги, раздумывала, куда и как идти. Уверенности в том, что в общаге меня не поджидает Сомаров, не было никакой. А желания разговаривать с ним так и не появилось. Наоборот, хотелось пропасть, исчезнуть из этой жизни, чтобы он меня не нашел. Чтобы больше никогда не видеть его и не слышать.

Когда я спустилась вниз, то на мгновение замерла. И, набравшись смелости, пошла на выход. Лишь один вопрос звучал в голове — хотя бы в этот раз мое желание осуществится?

— Алина? — вздрогнув, я оглянулась на позвавшего меня. Зря.

Какая же я дура.

— А я думал, что ты с Сомаровым, — усмехнулся Алексеев, приблизившись ко мне. Я тут же отступила на шаг, увеличивая между нами расстояние.

— Думать не вредно, — тихо ответила, и, резко отвернувшись, уже хотела идти на выход, но он меня схватил за предплечье.

— Ну куда ты спешишь? Мы ведь еще не обсудили наши дела, — протянул Александр, заставив меня напрячься и занервничать.

— Нет никаких наших дел, — и попыталась сбросить его руку, но он лишь усилил хватку.

— Есть. Пошли, обсудим, — усмехнулся, и куда-то направился, таща меня на буксире.

— Отпусти, я никуда не хочу с тобой идти, — твердо проговорила я, не на шутку запаниковав, все еще не оставляя попыток вырваться. Куда он меня тащит? Что собирается сделать?

— Хочешь, тебе понравится, — заверял он, заводя меня в одну из дальних аудиторий на первом этаже. В пустую аудиторию.

Я искренне пожалела, что так долго сидела в библиотеке. Университет уже пустовал. Мало у кого все еще шли пары.

— Не хочу, отпусти, — невозмутимой оставаться больше не получалось. Внутри все сжалось. От страха, от боли.

Ну почему это все происходит именно со мной? Почему все навалилось на меня вот так вот, неожиданно и сразу? И почему сейчас должно произойти так, что Сомаров действительно должен оказаться прав? Потому что, если Алексеев сделает со мной то, что я думаю, то я точно буду чувствовать себя предательницей. И неважно, что это неправильно. Чувство вины от этого никуда не денется.

— Дашенька тоже так говорила, — усмехнулся парень, прижав меня к стенке. Его руки скользнули вдоль моего тела, под распахнутый пуховик.

— Я не Дашенька, пусти, — я попробовала его оттолкнуть, стараясь сдерживать подкатившую истерику. Она в данной ситуации лишь навредит.

— Нет, ты не Дашенька, ты Алиночка, — протянул он, наклонившись к моей шее. Меня передернуло от отвращения. Появившаяся мысль ударить его коленкой в самое дорогое убежала под страхом навредить. Все-таки я дура.

— Пусти, — поморщившись, я уперлась руками в его грудь со всей силой, на которую только была способна.

— Сучка, — я вскрикнула, получив от него пощечину, и, не удержав равновесия, упала на пол. Сумка слетела с плеча. Надеюсь, с ноутбуком ничего не случится. По щекам потекли непрошеные слезы. — Вставай, — он дернул меня за курточку, но я лишь пыталась унять рыдания, вырвавшиеся из моей груди. Совсем не так я себе представляла сегодняшний вечер. — Сука, — он уложил меня на спину, схватив за запястья, и заведя их за голову. Заставив меня почувствовать себя виноватой уже только за то, что не могла ему сопротивляться. За то, что боялась сделать больно такому гаду больше, чем того, что он мог сделать со мной.

— Пожалуйста, — выдавила я из себя. — Пусти, — но он, не обращая никакого внимания на мои слова, задрал свитер к верху, и бюстгальтер, даже не расстегивая его.

Я почувствовала отвращение к самой себе, когда он касался моего тела. Отвращение к своему телу. Это была так гадко, так мерзко…

Я и не заметила, как он расстегнул змейку на джинсах, слишком погрузившаяся в желание умереть. Единственное желание, все еще оставшееся у меня.

Он отпустил мои запястья, принявшись стягивать с меня штаны. Но, почувствовав свободу, я тут же предприняла попытку его оттолкнуть.

— Лежать, сука, — зло отреагировал он, вновь залепив мне пощечину, и продолжив свое занятие. Мои рыдания набрали новую силу.

А уже через несколько секунд я вздрогнула от громко хлопнувшей двери. Алексеев громко выматерился, тут же встав на ноги. И тут же полетев на пол от удара в челюсть.

Я свернулась калачиком, не прекращая рыдать. Мне было все равно, что Солдатов сейчас был настолько злым, что я даже и не представляла, что он на такое способен. Мне было все равно на то, как он меня нашел. Я просто продолжала чувствовать отвращение к самой себе.

Чьи-то руки заставили меня принять сидячее положение. И эти же руки притянули меня к чему-то теплому, где отчетливо было слышно, как сильно стучит сердце. Поцелуй в макушку стал последней каплей, и мои рыдания стали еще громче. Попытка отстраниться привела лишь к тому, что Сомаров прижал меня к себе еще крепче.

— Тшш, — раздалось тихое от него, и он осторожно начал поглаживать меня по голове.

— Пу-пусти, — выдавила я из себя. Не хотелось, чтобы он прикасался ко мне. Не тогда, когда я чувствовала себя грязной.

— Тихо, мышонок, все хорошо, — Кирилл все еще крепко прижимал меня к себе. Поцеловал в висок, двинулся ниже.

— Не-не надо, — я вновь попыталась отстраниться, но вновь неудачно.

— Прости меня, — выдохнул он, как обычно, собрав мои волосы в кулак. — Прости.

— За… За что?

— За все. Я не сделал ничего хорошего, — вторая его рука скользнула под пуховик, на обнаженную кожу, заставив меня по-новому задрожать. — Тшш.

— Уводи её отсюда, — раздался твердый и жесткий голос Солдатова.

— Конечно, — согласился Кирилл, тут же отстранившись. Как-то непонятно для меня, но он все же аккуратно поправил на мне бюстгальтер и свитер. — Давай, Алина, вставай. Пойдем отсюда, — он осторожно обхватил мое лицо ладонями, заставив посмотреть себе в глаза. А я не могла. Мне было стыдно. И я тут же отвела взгляд.

Мы сидели так еще с минуту, а потом Сомаров, видимо, принял решение, и подхватил меня на руки.

— Пусти, — выдохнула я, раздумывая, есть ли во мне еще слезы.

— Нет, — тихо, но отчетливо отозвался он, и прижал меня к себе еще крепче. Пошел на выход.

Больше я сопротивляться не стала. Прикрыв глаза, все еще хотела умереть. Чтобы не видеть Сомарова, чтобы он меня не видел. Чтобы не пришлось смотреть ему в глаза. Я не смогу.

— Осторожно, не ударься, — проговорил Кирилл, остановившись уже где-то на улице. И, кажется, пытался меня аккуратно впихнуть на заднее сидение чьей-то машины.

Не знаю как, но я действительно не ударилась, и оказалась внутри, тут же свернувшись калачиком. Дверь закрылась, и я осталась одна. По щекам вновь потекли слезы. Как много всего случилось за сегодняшний день.

Открылась передняя дверь, и на водительское место кто-то сел. Следом открылась и дверь рядом. Сомаров осторожно присел, тут же обхватив меня за плечи и потянув на себя. Запах табака ударил в ноздри, и я поморщилась. Но, пересилив себя, позволила прижать себя к груди.

— Извини, Алина. Я виноват в том, что произошло, — послышался спереди голос Солдатова. Вероятно, и машина тоже его.

— Не думаю, — тихо ответила я, вновь прикрыв глаза.

— И все же я виноват, — твердо проговорил он.

— Тогда я тебя прощаю, — вздохнула. На кого мне и стоило обижаться, так это только на себя.

— Отвали, Леха, — выдохнул Сомаров, принявшись вновь поглаживать меня по голове.

— Как скажешь, — совсем невесело усмехнулся Леша, и завел двигатель.

— Спасибо, — кивнул Кирилл, склонившись надо мной. Поцеловал в висок.

Машина тронулась с места, и мы куда-то поехали. Я даже не хотела спрашивать куда. Мне просто было все равно. Отвращение к самой себе так никуда и не делось. Лишь усилилось такой незаслуженной заботой со стороны парней.

Глава 11

Мы затормозили минут через десять езды, на протяжении которых я пыталась подавить свои эмоции, чтобы Кирилл ни о чем не догадался. Не знаю почему, но я не хотела, чтобы он знал о том, что я питаю отвращение к самой себе. Вероятно, просто не желала добавлять ему лишних проблем. Он и так уже взял на себя роль успокоителя моих нервов, и мне было неуютно от того, что стала ему в тяготу.

Еще в начале пути я притихла и позволила Сомарову поглаживать себя по голове. Кто знает, может, ему так проще со мной.

И сейчас вполне могла контролировать себя и свои действия.

— Приехали, — тихо проговорил Кирилл, осторожно приподняв мое лицо за подбородок. В слабом свете заглянул в мои глаза, которые я тут же отвела в сторону.

— Пошли, — еще тише ответила, и отстранилась.

Ничего не говоря, он смотрел на меня еще долгих несколько секунд, за которые Леша успел оставить нас одних, после чего, так же молча, открыл дверь и выбрался наружу. Я поползла следом за ним, и только сейчас осознала, что джинсы сидят на мне так же, как и после, так называемого, общения с Алексеевым. Поморщившись, я осторожно поправила их и застегнула, и только после этого наконец-то выбралась из машины.

Кирилл стоял рядом, куря очередную сигарету и смотря на темное небо, затянутое тучами. Поморщившись от табачного дыма, я запахнула пуховик, и осмотрелась по сторонам. Конечно, в темноте ни в чем нельзя быть уверенной, но, кажется, это был двор Сомарова. Он все же решил исполнить ранее намеченный план, и приютить меня у себя.

Я даже не знала, что хуже. Находиться в таком состоянии рядом с любимым человеком, которому я в тягость, и которому не нужна, или все же предстать вот так пред Алисой, и в полном одиночестве попробовать справиться с пережитым.

— Пошли, — спокойно отозвался Кирилл, бросив окурок на землю.

Ничего не ответив, я просто пошла к подъезду. Разговаривать совершенно не хотелось. А вот провалиться сквозь землю — еще как.

Мы вновь пошли пешком. Не знаю как, но я все же переставляла ноги, которые совершенно не желали слушаться.

— Ты как? — спросил меня Сомаров, остановив на четвертом этаже. От его хватки за предплечье я вздрогнула. Изнутри вновь начало подниматься гадкое чувство того, что меня пачкают.

— Нормально, — выдавила из себя, и переставила ногу на ступеньку выше.

Он держал меня еще некоторое время, а потом отпустил, позволив мне вновь рефлекторно подниматься вверх.

Вот он, седьмой этаж. Семьдесят седьмая квартира. Неужели всего этим утром я была тут?

Кирилл помог мне снять пуховик, который положил вместе со своим пальто туда же, куда и вчера. Я кое-как избавилась от сапог, после чего неуверенно глянула на грудь Сомарова, все еще боясь поднимать взгляд выше.

— А можно… — тихо начала я, но он меня перебил.

— Все можно, — единственное, что он сказал, после чего отправился на кухню, где горел свет. Послышались приглушенные голоса. Вероятно, Леша тоже сегодня тут погостит.

Прикусив губу, я неуверенно направилась в спальню Сомарова. Он сам сказал, что все можно.

Включила свет. Подошла к шкафу. Открыла. И тут же вспомнила, где оставила его рубашку.

Недолго думая, покинула комнату, сделав все так, как было до моего прихода. Зашла в соседнюю. Схватила черную ткань, и отправилась в ванную комнату. Мимолетом бросив взгляд в сторону кухни, закрыла за собой дверь.

Стоило только начать раздеваться, как меня пробила дрожь. От отвращения. От воспоминаний.

Поморщившись, я взяла себя в руки, и быстро скинула свою одежду. Встала под душ. Включила воду. Так и застыла, уперев руки в стенку и зажмурив глаза, которые тут же начало щипать.

Не так-то просто быть сильной. Рано или поздно, но эмоции все равно выходят наружу. Единственное, что меня удивляло, так это то, что этих прорывов произошло так много всего-то за пару суток.

Минут десять я боролась со своими эмоциями. Вновь заставляла себя быть сильной, все держать в себе. Никому легче не станет от моего состояния.

После я тщательно помыла каждый участок своей кожи. Стало немного легче. А если бы все зашло слишком далеко…

Содрогнувшись от этой мысли, я плотно сжала зубы. Хорошо, что не зашло. Я бы не выдержала.

Выходить из ванной было страшно. Прижавшись спиной к двери, я сидела прямо на полу, притянув колени к груди, и устремив взгляд вперед. И на мне была только рубашка Кирилла. И ничего больше. И именно от этого было страшно. Там два парня. Два. А я совсем недавно не смогла справиться даже с одним.

Не знаю, сколько так просидела, но вскоре пришла к выводу, что всю жизнь я так сидеть не могу. Поднялась. Повернулась к двери. Осторожно открыла её. Глянула в сторону кухни. Свет все еще горел, но не было слышно никаких голосов. Напрягшись, как можно тише вышла из ванной, и поспешила в спальню Кирилла. Не знаю, почему именно туда. Просто в голове даже не возникло мысли, что есть еще комнаты.

Вновь включила свет. Помявшись у двери, прошла к окну. На улице уже темно, хотя всего-то восьмой час вечера. Холодно. Седьмой этаж. Если я прыгну, никто даже не заметит. А когда опомнятся, уже будет поздно.

Я вздрогнула от своих собственных мыслей, и начала отступать назад, пока не уперлась спиной в стенку. Я начала бояться самой себя.

По щекам снова потекли слезы, которых, казалось бы, уже просто не может быть. Сползла по стенке, подтянула колени к груди, уткнулась в них лицом.

Как же сложно быть одинокой. И как же хочется, чтобы кто-то разбавил это одиночество, дал тепло. Но, кажется, не судьба. Раз не везет по жизни, так не везет во всем.

Я все ждала, когда придет Сомаров. Но он все не приходил. Успокоившись, решила, что раз он не идет ко мне, значит, я пойду к нему. Потому что хотелось хотя бы дотронуться до него. Понять, противна ли я ему после сегодняшнего?

Обхватив себя за плечи, на цыпочках пошла на кухню. И остановилась на пороге.

Кирилл стоял возле окна, упершись руками в подоконник, и глядя в окно. Его плечи были напряжены.

Леша сидел за столом, сцепив пальцы в замок перед собой, и напряженно смотрел на них.

Стоило только мне появиться, как Сомаров обернулся, а Солдатов одарил меня внимательным взглядом. И если у последнего удивленно поползли брови вверх, то тот, ради кого я сюда пришла, лишь нахмурился. То, что их реакция была вызвана моим внешним видом, не оставляло сомнений.

— Ты сам сказал, все можно, — тихо проговорила я, устремив взгляд себе под ноги. Тут же послышался тяжелый вздох, и Кирилл в пару шагов приблизился ко мне, обхватил за плечи и прижал к себе. Я тут же притихла, ожидая чего-то еще. Его реакция была добровольной, значит, я не была ему противна, но… Чего-то не хватало для того, чтобы вздохнуть с облегчением.

— Все можно, — так же тихо подтвердил он. — Сегодня — все, — еще тише добавил. И эти слова мне не понравились. Опять для такого его поведения была причина. Дождусь ли я того момента, когда он будет проявлять эмоции просто так, без повода?

— Тогда я пойду, — еле слышно произнесла я, и тут же попыталась отстраниться. Хватка в ответ стала лишь сильнее.

— Алина, не глупи, — жестко проговорил Кирилл. Его рука скользнула на талию, а второй он приподнял мое лицо за подбородок. Но я все еще отводила глаза в сторону, боясь посмотреть на него. — Посмотри на меня, — я лишь поджала губы на его требование. — Алина, посмотри на меня.

На кухне повисла тишина. Солдатов молчал, я по-прежнему смотрела куда угодно, только не на Сомарова, а он, в свою очередь, продолжал сверлить меня взглядом.

— Ты меня боишься? — спустя минут пять, без каких либо эмоций спросил Кирилл. Прикусив губу, я не знала, что ответить. — Значит, боишься, — спокойно констатировал факт он. — Я же говорил — ни шагу от меня, — тяжело вздохнул, и зарылся лицом в мои волосы. Я же лишь вздрогнула от его слов. Он был абсолютно прав. Я сама виновата в том, что произошло. Ведь если бы я его послушалась, то ничего бы не случилось.

— Алина, ты ни в чем не виновата, — тихо отозвался Леша, заставив меня вновь вздрогнуть. Кажется, для него я действительно как открытая книга. — Сомаров, следи за словами. Не все понимают тебя правильно, — более жестко добавил он, заставив друга напрячься еще больше.

— Пойдем, — лишь и ответил Кирилл на это, подтолкнув меня к выходу. Видимо, было что-то, что он не хотел говорить при друге.

Без какого-либо сопротивления, я попала вместе с ним в его спальню. Дверь он прикрыл, да Солдатов и не собирался вмешиваться, оставшись на кухне.

— Алина, — тихо позвал он, стоило мне только сделать шаг от него. Я остановилась, но оборачиваться не стала. — Я, конечно, еще та скотина, — его руки легли на мою талию, прижимая меня спиной к своей груди, — но насиловать тебя не буду. И причинять боль тоже не собираюсь, — проговорил он мне в макушку. А я не знала, что ответить на его слова. В горле застрял ком, а внутри все скрутилось от непонятного противного чувства. — Мышонок, просто сумей простить меня за все это, — совсем тихо вздохнул он.

— Что? — его слова лишь вызвали недоуменнее во мне. Простить?

— Не заставляй меня повторять, — усмехнулся Кирилл. — Ты же понимаешь, что во всем плохом, что творится с тобой, виноват именно я, — что? Он сейчас взял всю вину за мои неправильные поступки на себя? — Или не понимаешь? — насторожился он, так и не получив ответа, заставив меня вновь прикусить губу. После чего резко развернул к себе, не дав мне возможности избежать его взгляда. — Не понимаешь? — его брови приподнялись, а в глазах полыхнуло раздражение.

Мне же захотелось провалиться сквозь землю. От стыда, от вины, и от его внимательных глаз.

— Алина, — выдохнул он, покачав головой, и вновь посмотрел на меня. На этот раз я все же отвела взгляд. — Алексеев мне мстит, понимаешь? — вздрогнув от упоминания об этом человеке, я вся сжалась. — И ты здесь ни в чем не виновата. Просто Даша нашла себе самого сильного союзника из всех возможных, — Даша? — Но я не могу с этим разобраться так быстро, как хотелось бы. Пока я не буду уверен, что они с тобой ничего не сделают, я не смогу полностью сосредоточиться на решении этой проблемы. Поэтому ты пока поживешь у меня. Вещи твои в соседней комнате.

— Что? — от удивления у меня даже страх пропал, и я посмотрела прямо в глаза Кирилла. Он улыбнулся.

— Ты же не думаешь, что мы не заходили в общагу? Заходили, но тебя там не было. И даже в библиотеку заходили, но и там тебя не нашли. Где ты была все это время?

— В библиотеке, — тихо вздохнула, и вновь опустила глаза в пол. Смешно. Они пытались найти меня там, где я и была, но не сумели этого сделать. Но не это сейчас меня заботило. — Ты действительно согласен на то, чтобы я… — запнувшись, я все же договорила. — Спала с ним? — и снова прикусила губу, стараясь сдержать очередные непрошеные слезы.

— Ты из-за этого ушла? — в ответ спросил он тихо. Я промолчала. — Нет, не согласен, — громче и жестко добавил. — Но если ты выберешь его, я держать не буду, — его слова заставили меня переступить через себя, и вновь посмотреть в его глаза.

В голове всплыла фраза «предашь — убью». Не сложно было составить два плюс два. Он четко давал понять, что действительно дает мне выбор, но лишь потому, что все еще допускает возможность предательства. А если я буду с кем-то другим, то я просто стану для него никем. Как и Даша. А я видела, как он сейчас с ней себя ведет. Жестко, безжалостно. Так будет и со мной, если я предам.

Ничего не говоря, я просто потянулась к нему, обвила руками за талию, и прижалась щекой к его груди. Пусть он не чувствует ко мне то же, что я чувствую к нему, но я определенно для него значу что-то большее, чем просто объект спора.

Одна его рука так же легла на мою талию, прижимая к себе еще крепче. Вторая легонько коснулась щеки, которую саднило после ударов.

— Болит? — тихо спросил Кирилл.

— Нет, — врать нехорошо, но и правду говорить не хотелось.

— Если я его убью, ты это сможешь принять? — я вздрогнула от этих слов, сказанных вполне умиротворенным голосом.

— Нет, — посмотрела на него, подразумевая под своим ответом протест, а не отрицание.

— Я так и думал, — кивнул он, все еще смотря на мою щеку, легонько касаясь её. Завтра это будет выглядеть ужасно.

— Все нормально, — твердо проговорила я.

— Нет, ненормально, — спокойно отозвался Кирилл. — И если бы не ты, я бы его убил.

— Если бы не я, этого не было бы, — тихо сказала, и опустила взгляд.

— Я бы его убил, Алина. Если бы не ты… Твое состояние, — и замолчал. То, что он тщательно подбирал слова, было слишком очевидно.

— Значит, хорошо, что так все произошло, — кивнула я, тут же почувствовав, что он разозлился, из-за чего усилил хватку.

— Нет, не хорошо, — жестко припечатал он, приподняв мое лицо за подбородок. Вновь вынуждая меня смотреть на него. И точно хотел сказать что-то еще. Но вместо этого лишь сжал челюсть, и, молча, всматривался в мои глаза. После чего выдохнул, и, наклонившись, поцеловал. Грубо, с напором. Впрочем, мне было все равно. Это было именно тем, чего мне сейчас безумно не хватало.

Его рука скользнула на мое бедро. Я тут же задрожала. То ли от страха, то ли от желания. Я уже не была уверена в своих эмоциях.

Он повел её выше, задирая ткань рубашки. Касаясь моей обнаженной кожи.

Подтолкнул к кровати, все еще не разрывая поцелуя. Помог аккуратно опуститься на неё. Уложил на спину, нависнув сверху. Скользнул губами к шее. Рука под рубашкой коснулась запрещенного пока что для него места. Я задрожала сильнее.

— Нет, — прерывисто выдохнула, положив руки на грудь Кирилла, и стараясь осторожно отстранить, чтобы не обидеть. Он не обратил на это никакого внимания, продолжая целовать шею, и ласкать пальцами. — Нет, Кирилл, пожалуйста, — то, как жалобно и с какой мольбой прозвучал мой голос, поразило даже меня. И, главное, остановило его.

Он просто застыл. Прекратил свои действия и завис. И пока я пыталась успокоиться и дышать нормально, он так и не пошевелился. И это беспокоило.

— Кирилл, — тихо позвала я, коснувшись его плеча.

— Извини, — четко произнес он, и резко отстранился. Встал. — Извини, — тише добавил, и, развернувшись, быстро покинул комнату.

Я прикрыла глаза. Кое-как забралась под одеяло, натянув его по самое горло. Свернулась калачиком. Стало одиноко, холодно и мерзко.

Кажется, худшего дня просто не придумаешь. Можно смело ставить его в черный список на первое место.

Приглушенный удар заставил меня вздрогнуть и резко сесть. Угнетающая тишина, повисшая следом, давила. Не выдержав, я выбралась из постели, и на цыпочках отправилась на кухню.

Картина, представшая перед моими глазами, заставила меня удивленно застыть. Солдатов вполне спокойно сидел за столом, откинувшись на спинку диванчика. А Сомаров с невозмутимым выражением лица стирал с разбитой губы кровь.

— Что здесь произошло? — обеспокоенно спросила я, тут же приблизившись к Кириллу, который внимательно глянул на меня. Мне оставалось лишь догадываться, что творится в его голове.

— Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться, — невозмутимо отозвался Леша, чем и заслужил мой хмурый взгляд.

— То, что и должно было произойти, — произнес Сомаров, осторожно коснувшись моей поврежденной щеки. Я вновь посмотрела на него. — Иди в спальню, поспи, — и, убрав руку, отошел к окну, устремив взгляд на улицу. Прикусив губу, я неуверенно смотрела на его спину. Это было не той реакцией, которая меня бы удовлетворила.

— Я, наверное, пойду, — вздохнул Леша. — Завтра рано вставать, — и, поднявшись, едва заметно улыбнулся мне, и оставил нас одних.

Я все еще неуверенно переминалась с ноги на ногу, обхватив себя за предплечья. Но спустя пару минут напряженного молчания, все же решилась, и тихонько подошла к Кириллу.

— Со мной все нормально, — спокойно проговорила, и положила ладонь на его лопатку. Он тут же усмехнулся и покачал головой, но так ничего и не ответил. Даже не обернулся.

Это совсем убило мою уверенность в своих словах и действиях, которой и так практически не было. Но я должна была быть сильной. Чтобы он вновь стал таким же, как и всегда.

— Кирилл, правда, ты ни в чем не виноват. Я просто… не готова, — тихо проговорила и вновь прикусила губу. Секундное молчание обернулось для меня сильным испугом, когда он резко обернулся и прижал меня к стенке. Совсем не такой реакции я ожидала.

— Ты дура, Калинова, — зло выплюнул он, склонившись так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими. — Хватит быть такой… хорошей, — он на мгновение сжал челюсть, а после вновь заговорил. — Ты слишком хороша для меня. Слишком. В тебе все слишком. Слишком добрая, слишком совестная, слишком не такая, — у меня внутри все скрутило. Его слова резали по самому больному. Зря я думала, что хуже сегодня мне уже не станет. Это был тот удар, которого я никак не ожидала. — И меня это заебало. Ты должна была вести себя, как все. Кричать, биться, царапаться. Должна была закатить истерику. Обвинить меня во всех смертных грехах. Бить посуду, кидаться всем, что под руку попадется. Что угодно, — он раздраженно всплеснул руками, отстранился и ударил по стенке совсем рядом с моим лицом. Я зажмурилась, боясь вновь заплакать и стараясь сдержать дрожь. Теперь даже его поведение меня пугало, не смотря на то, что я к нему привыкла. — И даже сейчас. Даже сейчас ты вместо того, чтобы кричать на меня, стоишь и молчишь. Не смотришь, боишься, — он заговорил более спокойно. Я не видела, но чувствовала, что он склонился ко мне совсем близко. — Я едва не лишил тебя чести после того, как пообещал, что не буду насиловать. После того, как тебя едва не изнасиловали. А ты пришла успокаивать меня. Меня, — послышался очередной удар, а после голос прозвучал уже на расстоянии. — Я жалею о том, что мы познакомились несколько месяцев назад. Потому что это невыносимо. Потому что я знаю, что это все бессмысленно. Мы с тобой просто несовместимы, — напоследок добавил, после чего послышались удаляющиеся шаги.

Не в силах больше стоять, я сползла по стенке, чувствуя, как по щекам вновь потекли слезы. Это была просто соленая вода от боли, раздирающей меня на куски. И все.

Надо же, он обвинил меня в том, что я слишком хорошая. И прямым текстом сказал, что я ему не нужна.

Он жалеет о нашем знакомстве. Официальном. А жалею ли я?

Я не знала.

Это было так… странно. Услышать такое от него, ничего другого и не ожидая. И все же… Это стало болью, которую я не знала, как вытерпеть. Я уже просто не могла. Слабая и жалкая. Плакса. И никому не нужна.

Зачем жить дальше? Все умирают, рано или поздно. Почему бы мне не умереть сейчас? Это будет лучшим концом для сегодняшнего дня.

Господи, что за мысли? Так нельзя. На Сомарове мир не сошелся. Еще есть мама, Владик. Иванка и Сеня, в конце концов. Пусть больно. Пусть внутри все рвется на части, но надо продолжать жить.

Я наконец-то открыла глаза, и, пытаясь унять дрожь, кое-как поднялась, держась рукой за стенку, чтобы не упасть. Подошла к окну. Открыла его. И подставила лицо морозному ветру. Впилась ногтями в ладони, и уперлась ими в подоконник. Надеялась унять эмоции внутри, успокоиться. Взять себя в руки. Надо быть сильной.

Хлопнула входная дверь, заставившая меня оглянуться. И тут же я устремила свой взгляд вперед. Высунулась в окно, и внимательно посмотрела вниз, утирая слезы и ежась от холода. Меньше, чем через минуту из подъезда вышел Кирилл, засунувший руки в карманы, и практически сразу остановился. Еще некоторое время постоял, а после стремительно куда-то пошел. И уже через минуту двор оказался пуст.

Выпрямившись, я закрыла окно. И, обхватив себя за плечи, в надежде хотя бы так согреться, отправилась вглубь квартиры. Немного поколебавшись, все же пошла в спальню Сомарова. Выключила свет, забралась в постель, свернулась калачиком и прикрыла глаза.

Куда он ушел в такое время суток? В таком состоянии? А если с ним что-то случится?

Я пыталась гнать от себя эти мысли, но не получалось. Я слишком сильно беспокоилась о нем. А потому не могла заснуть. Все ждала, когда же он вернется.

В конечном счете, не больше, чем через полчаса, я сдалась, и, выбравшись из постели, подошла к подоконнику. Кое-как забралась на него, и, подтянув колени к груди и обхватив их руками, уставилась вниз. Туда, куда должен был вернуться Кирилл.

Но я так его и не дождалась. Просто уснула ближе к полуночи, абсолютно уставшая и опустошенная.

* * *

Кирилл был ужасно зол на самого себя. На то, что не успел предотвратить то, что случилось, и на то, что не смог сдержать самого себя.

Он злился и на неё, зная, что она винит во всем себя.

Злился на собственные чувства, из-за которых ему сейчас было так паршиво. Злился на жизнь, которая свела их вместе. Если бы не эта встреча, ему бы не пришлось все это испытывать… Беспокойство, страх, отчаяние… Кому это нужно?!

И еще он злился на Неё. Дарью Синицыну. Потому что она снова появилась в его жизни. И именно тогда, когда он пытается во второй раз выстроить то, что Она разрушила в первый.

Его бесило её появление.

И безумно беспокоило то, что она могла все разрушить во второй раз. Он не мог этого допустить. Просто не мог. Не тогда, когда он с таким трудом сломал себя ради этого нового, что у него появилось.

Ему совсем не нравилось то, что она перевелась в их университет. Ничего хорошего от этого ждать не приходится. Он уже не тот, что несколько месяцев назад. Он уже не способен её простить. Не после того, как он узнал Алину…

И еще Алексеев. Ему безумно хотелось его уничтожить. Стереть из этого мира.

Ему нужно было успокоиться. Он не хотел сделать или сказать еще что-то неразумное и необдуманное.

В его руках за считанные мгновения оказалась очередная сигарета.

* * *

Я плохо понимала, что происходит. Просто, не открывая глаз, крепко обхватила за шею человека, от которого тянуло едва различимым знакомым одеколоном и хорошо ощутимым табачным дымом. И вовсе не собиралась отпускать, вновь засыпая на его руках.

— Мышонок, отпусти, — прозвучал тихий голос. Кажется, меня перенесли на кровать.

В ответ на его слова я выдала что-то невразумительное в отрицательной форме, и еще крепче обняла за шею. На что послышался тяжелый вздох.

— Мышка моя, будь хорошей девочкой, отпусти, — вновь повторил он.

— Нет, ты опять уйдешь, — промямлила, силясь понять — сон это или явь?

— Не уйду, — через некоторое время отозвался Сомаров. — Дай мне пять минут.

С сомнениями, но я все же отпустила его. И со вздохом, все еще не открывая глаз, натянула по самое горло одеяло, и свернулась калачиком.

— Умница, — тихо шепнул Кирилл, а я вновь погрузилась в темноту.

Проснулась от того, что кто-то осторожно касался моей поврежденной щеки. Кто-то очень любимый и родной.

Стоило мне только пошевелиться, как он прекратил свои манипуляции, а я осознала, что моя голова, как и руки, находятся на его обнаженной груди. К лицу тут же прилила краска.

— Извини, разбудил? — тихо спросил Кирилл. Я нехотя разлепила веки, и порадовалась, что было темно, и он вряд ли видел, что я покраснела.

— Сколько времени? — еще тише него отозвалась, ощутив, как першит в горле.

— Двадцать минут пятого, — проговорил он, после того, как комнату на мгновение осветил свет от экрана мобильного.

— Супер, — вздохнула, и попыталась отстраниться от Сомарова, но его руки тут же сжались на моей талии, не позволяя пошевелиться.

— Куда собралась? Лежи, сама ведь не хотела отпускать, — с насмешкой сказал он, заставив меня застыть. Что-то такое смутно крутилось на краю моего сознания.

— Не хотела, да? — совсем смутилась я, потихоньку вспоминая события вчерашнего дня и этой ночи.

— Да, не хотела, — подтвердил Кирилл. — Не помнишь?

— Что-то помню, — вздохнула. И еще помню его слова.

— Все вспомнила? — уже более серьезно спросил он.

— Все, — еще тише ответила.

— Тогда забудь, — в его голосе прозвучали стальные нотки. Я удивленно подняла на него голову, стремясь в слабом свете луны, пробивающемся сквозь окно, разобрать эмоции на его лице. — Забудь, слышишь? — повторил он.

— Слышу. Но… — я не знала, что именно стоит говорить.

— Без но. Просто забудь, — его слова лишь заставили меня нахмуриться.

Он хочет, чтобы я забыла его слова? Он действительно верит, что я смогу это сделать?!

— Зачем? — не стала озвучивать свои мысли.

— Просто забудь, — спокойно ответил он.

— Не буду, — упрямо заявила я. — Отвечай за свои слова, Сомаров. Это же в твоем духе.

— Надо же, как мы заговорили, — ухмыльнулся Кирилл. — Ты точно все вспомнила?

— Точно все, — хмуро отозвалась, и вновь попробовала отстраниться. Но куда там мне.

— А ты не по девчачьи сильная, — уже серьезно проговорил он, сильнее прижав меня к себе. — Откуда такая закалка, Алина? — его голос прозвучал требовательно, в то время как я была взята врасплох таким вопросом. И честно не знала, что ответить. — Кто тебя бил, пинал? — одна его рука скользнула на мою щеку в ласковом прикосновении. — Что научило тебя так быстро подниматься после удара? И почему ты все равно такая чистая после всего дерьма, произошедшего с тобой? — непонимание очень отчетливо проскользнуло на последнем вопросе.

Но я лишь молчала. Мне нечего было сказать. Я не знала ответов на его вопросы. Мне казалось, что все, что со мной происходило, было как само собою разумеющееся. Я и не замечала, что действительно научилась слишком быстро справляться со всеми ударами, которые наносила мне жизнь. Даже вчерашний инцидент уже вошел в список пережитого, оставившего очередной мерзкий осадок на душе.

— Я думал, таких не бывает, — тихо отозвался Кирилл спустя длительное молчание. — И до сих пор не уверен, что ты действительно такая.

— Какая такая? — так же тихо спросила я, прикусив губу. Внутри все сжалось.

— Такая, какой и должна быть девушка, — слабо улыбнулся он.

— Идеальное объяснение, — буркнула, и прижалась щекой к его груди, где было слышно, как бьется его сердце. Слегка быстрее, чем в нормальном состоянии.

— Извини, не могу объяснить по-другому, — усмехнулся Кирилл, заправив мои волосы за ушко.

— Угу, — это было единственное, что пришло мне в голову.

— Так ты не расскажешь истории своей жизни? — спустя несколько минут спросил Сомаров, поглаживая меня по руке.

— Может, как-нибудь потом, — немного помолчав, ответила я. Рассказывать об этом совершенно не хотелось. Тем более, не будучи уверенной, что ему это действительно нужно знать. С его повышенным никому ненужным интересом я уже была знакома очень хорошо.

— Что ж, я терпеливый, — усмехнулся он в ответ, после чего вновь повисла тишина.

Мы так и лежали все оставшееся время. Руки Кирилла медленно скользили по моему телу в каких-то успокаивающих движениях. А я просто наслаждалась этим, прикрыв глаза. Это, пожалуй, было самым приятным за все прошедшие дни, которые я провела после возвращения в общагу.

Прошло, наверное, несколько часов, когда дверь в нашу комнату приоткрылась.

— Не спишь? — совсем тихо спросил Солдатов, видимо, боясь разбудить меня.

— Нет, — спокойно ответил Кирилл, вновь коснувшись моей поврежденной щеки. — Сколько уже?

— Половина седьмого, — отозвался Леша.

— Пора вставать, да? — промямлила я, все еще не желая открывать глаз.

— Можешь еще полежать, — милостиво предоставил мне возможность мой самый любимый человек. Как будто мне оно надо без него. Именно в этом же вся суть.

— Не хочу, — вздохнула, и наконец-то посмотрела сначала на него, а потом и на Лешу, который стоял у двери, подперев плечом косяк, и разглядывал нас. — С добрым утром, — и кисло улыбнулась. Представляю, как все это выглядит со стороны. Особенно, после вчерашнего.

— С добрым, — спокойно кивнул Солдатов. — Кир, жду тебя на кухне, — и, отстранившись от дерева, покинул комнату. Сомаров тяжело выдохнул.

— Он снова бить тебя собрался? — я обеспокоенно глянула на него, и непроизвольно потянулась к его лицу, прикоснувшись к разбитой губе.

— Не думаю, — улыбнулся он, взяв мою ладонь в свою, и поцеловав пальчики. — Давай, вставай, — и слегка приподнялся на локтях, отпуская меня.

— Как скажешь, — вздохнула и послушно отстранилась, попутно поправляя на себе его рубашку.

— Да, и одень что-то другое, — как бы невзначай бросил Кирилл, направляясь к выходу. — Солдатову и Наташки хватит, — и покинул комнату, игнорируя мой хмурый взгляд ему вдогонку. Как будто я сама рада сверкать перед ними в таком виде.

Осторожно встав с кровати, я первым делом потопала в соседнюю комнату, где, по словам Сомарова, должны находиться мои вещи.

Стоило мне только туда войти, как я действительно увидела и свою дорожную сумку, и повседневную. Надо же, они даже не забыли прихватить документы и ноутбук, о которых я вчера благополучно позабыла, когда Алексеев занимался свои делом.

Вздрогнув и поежившись от собственных воспоминаний, я подошла к своим вещам, взяла комплект нижнего белья, где-то внизу откопала джинсы и гольф. Прихватила зубную щетку и со всем этим добром быстренько спряталась в ванной комнате.

А там, без лишних заминок, почистила зубы и приняла душ, бессовестно использовав туалетные принадлежности Сомарова. Сегодня я была не против пахнуть им.

А после оделась в свою одежду, и, осторожно сложив его рубашку и положив её на стиральную машинку, вышла из ванной и поспешила на кухню.

Солдатов сидел за столом, что-то печатая на чьем-то ноутбуке. А Кирилл вполне свободно устроился на диванчике, попивая, без сомнений, кофе. Его внимательный взгляд тут же прошелся по мне, и он едва заметно улыбнулся.

— Угощайся, — кивнул на стол, где стояла еще одна чашка.

Я спорить не стала, и, послушно взяв её, осторожно присела рядом с ним. Леша лишь бросил на нас косой взгляд и вновь принялся что-то печатать.

— Не боишься так идти? — Кирилл приподнял брови. Я непонимающе посмотрела на него. — С этим, — его пальцы легонько коснулись поврежденной щеки, заставив меня нахмуриться. В зеркало я смотрелась, и видела, что этот след после ударов виден очень хорошо, хоть и не так ужасно, как я думала вчера.

— На себя посмотри, — буркнула и уткнулась в чашку, обхватив её обеими ладонями. Этот восхитительный вкус. Как минимум один плюс в том, чтобы жить вместе с ним.

— Это невыносимо, — усмехнулся Сомаров. Сердце екнуло. Эту же фразу он произнес вчера. — Не сравнивай нас, Алина. Мы с тобой слишком разные, — и поднялся. Поставил посуду в раковину и повернулся ко мне. Подошел. Нагнулся. — Говорил же — забудь, — шепнул мне на ухо, и вновь выпрямился. — Сегодня все было при тебе, — усмехнулся он с намеком. До меня не сразу дошло, что он имеет в виду. — Вновь добавляешь мне вопросов, мышонок, — краем глаза я заметила скептическое выражение лица Солдатова, который смотрел на затылок своего друга. — Но мне нравится, как ты пахнешь, — весело улыбнулся Кирилл, и покинул кухню. К моему лицу тут же прилила краска.

— Я что-то упустил? — приподнял брови Леша, с интересом смотря на меня.

— А разве такое бывает? — я криво улыбнулась, вновь отпив кофе. Ну, Сомаров.

— Бывает, — усмехнулся Солдатов. — И вот сейчас никак не могу понять, что между вами происходит. Вы как будто что-то скрываете от меня.

— Ты о чем? — удивленно глянула на него.

— Алина, мне хватило суток, чтобы понять, что я многого не знал, — покачал он головой. — Неужели ты его любишь настолько сильно, чтобы простить все то, что он совершил и совершает? — я поежилась от его слов.

— Ну, ты же прощаешь, — тихо ответила.

— Он мне как брат, — пожал плечами Леша. — И никогда не вызывал во мне отвращение.

— Значит, настолько сильно, — поджала губы и поднялась. — Это плохо?

— Не знаю, — нахмурился парень. — Я примерно представляю, что творится с Сомаровым. Но, зная его, даже не представляю, чем все это закончится, — вздохнул он, на мгновение закрыв ладонями лицо. — Ладно, не бери в голову, — и вновь глянул на меня, улыбнувшись.

— Легче простого, — буркнула в ответ, подойдя к раковине и включая воду.

— Ты сильная, Алина, справишься. Я в тебе уверен больше, чем в Кирюхе, — со вздохом добавил он, заставив меня оглянуться на него. Его взгляд был направлен в окно, брови сведены к переносице.

— Что ты имеешь в виду? — совсем тихо спросила, отвернувшись и принявшись мыть посуду.

— Ты со всем справишься. А он… — Леша оборвал себя на полуслове. Я уже подумала, что на кухню вернулся Сомаров, но он все же продолжил. — Он уже раз сорвался. Теперь я ни в чем не уверен, — тихо проговорил, после чего встал и пошел на выход. А я просто застыла, бездумно уставившись вперед. О чем он только что говорил?..

Глава 12

В университет мы ехали на машине Солдатова. Вел тоже он. Кирилл же с весьма недовольным выражением лица сел рядом с ним, а я, естественно, на задние сидения. И, кстати говоря, тоже недовольная, хоть и не показывала этого.

И если Сомарова не устраивала сама машина, поскольку она не являлась его мотоциклом, то меня не устраивало то, что он сел спереди. Мне хотелось, чтобы Кирилл, как и вчера, сидел рядом со мной и обнимал меня. Но этого не было. И я невольно погрузилась в сомнения. А действительно ли ему есть хоть какое-то дело до меня? Или все-таки я ему противна после вчерашнего?

Я все еще не определилась, какой вариант меня устроит больше, когда мы подъехали к зданию университета. Просто, молча, выбралась из машины самой первой. И, тут же спрятав руки в карманах, неуверенно начала переступать с ноги на ногу, словив на себе парочку любопытных взглядов. Мрачно подумала, что это все Солдатов с Сомаровым виноваты. Интересно, про вчерашнее тоже узнает весь университет? Как и о споре?

Последняя мысль заставила меня еще больше нахмуриться. В последнее время я все больше забываю о том, что это всего лишь спор. Спор без шанса на счастливый конец.

Следом за мной из машины выбрался Сомаров. Задумчивым взглядом окинул немногочисленный народ возле входа. Достал сигареты, зажигалку. Закурил.

Я поморщилась от табачного дыма, и отошла на пару шагов. И благодаря этому наконец-то удостоилась его внимательного взгляда на себе. Но сейчас мне это было не нужно. А потому, поежившись, я обернулась, чтобы посмотреть, где Солдатов. Тот по-прежнему сидел в машине, откинувшись на спинку сидения. И, кажется, вовсе не собирался выходить.

Поджав губы, я мельком глянула на Кирилла. Он все еще смотрел на меня. И из-за этого мне стало совсем неуютно, и я устремила взгляд на здание университета. Место, где так много всего произошло.

Смогу ли я проучиться здесь оставшиеся несколько лет? Хватит ли у меня на это сил?

— Во сколько приходит твоя подружка? — невозмутимо спросил Кирилл, подходя ближе. Окурок благополучно полетел на очищенный от снега асфальт.

— Вовремя, — тихо отозвалась я, все еще не желая смотреть на него. В голове всплывали все моменты, проведенные с ним, за последние сутки. И от них болезненно сжималось сердце.

Сейчас мы как будто были совсем чужие друг другу люди. Хотя, по сути, именно так оно и было…

— Это не ответ, — в его голосе скользнуло раздражение. Такое знакомое и привычное раздражение.

Я внимательно посмотрела на его лицо. Он все тот же Сомаров, которым был, когда впервые подошел ко мне. И он все еще является тем человеком, чьи поступки вызывали у меня отвращение. Он не изменился. Совсем не изменился.

В отличие от меня.

Мне хотелось стать прежней. Питать к нему именно отвращение, а не любовь. Чувствовать к нему неприязнь, а не притяжение. Бояться его, избегать, вместо того, чтобы наоборот искать взглядом, хотеть быть рядом. Хотеть чувствовать его прикосновения. Хотеть его.

Как же жаль, что обратного пути нет. Что нельзя вернуться в прошлое, и, молча, написать ему курсовую. Или совсем не придти в тот день на пары. А еще лучше, выбрать другой вуз, и другую специальность, чтобы никогда о нем не знать.

— Можешь не беспокоиться, — тихо проговорила я. — Она уже, скорее всего, там. Я дойду сама, — и, развернувшись, обычным шагом пошла в университет. Торопиться было некуда.

Он меня не остановил. Не догнал, не окликнул. Не пошел следом личным конвоем. Ничего не сделал.

Сердце болезненно сжалось. Но, прикусив губу, я шла дальше, впиваясь короткими ногтями в ладони. Не оборачиваясь.

Первый этаж. Второй. Третий. Дальше вдоль коридора. Мой кабинет. Привычное место. И ни одного одногруппника.

Я сказала правду. Иванка придет вовремя. Впритык, как и все остальные. Или даже с опозданием. А за десять минут до начала пары… Я одна. Я привыкла.

Сняв пуховик, и повесив его на спинку стула, без сил села и прикрыла глаза.

Безумно хотелось чем-то занять свои мысли. Что угодно. Музыка, книга, газета, учеба… Хоть что-нибудь. Но только не Сомаров. Не болезненные воспоминания о времени, проведенном с ним.

* * *

— Ты придурок, Кир. Зачем отпустил её одну?

Кирилл докуривал сигарету, безучастно глядя на университет. Та тяжесть, что была на его душе уже давно, сейчас будто стала еще тяжелее.

— Она ведь не желает находиться в моем обществе, — спокойно пожал он плечами.

— То есть тебя абсолютно не волнует, что её вчера чуть не изнасиловали, да? Правильно, пускай еще кто-нибудь попробует её насильно трахнуть, и пусть у этого кого-то это получится, просто потому, что она не желает находиться в твоем обществе, — фыркнул Солдатов. — Тебе-то что с того?

Кулак Кирилла начал свое движение еще в тот момент, когда он только поворачивался. И пришелся точно по лицу друга, заставив того пошатнуться.

— А кого ебёт, что думаю или чувствую я? — прорычал Кирилл, глядя, как раздраженный Леха стирает кровь с разбитой губы. — Если она все равно меня не любит?!

— А тебе вдруг резко понадобилось, чтобы она тебя полюбила? — вскинул брови друг, ухмыльнувшись. — Для чего? Чтобы трахнуть её и бросить?

— А разве не это я должен сделать по условиям спора, чтобы ты проиграл? — не менее раздраженно усмехнулся Кирилл. И не успел увернуться от удара Солдатова, из-за чего взбесился еще больше.

— Да кому нужен твой спор?! — Леха схватил его за грудки и тряхнул. Кирилл мигом оттолкнул его от себя.

— А кому нужны твои рыцарские замашки? Не надоело еще строить из себя благородного принца?!

— А тебя это ебёт, да, Сомаров? — ухмыльнулся Солдатов, все еще глядя на него с раздражением.

А Кирилла бесило то, что его друг не понимает, как воздействует на мышонка. Не понимает, как она смотрит на него. На него, а не на Кирилла. Его-то как раз она снова избегает, в глаза не смотрит. Как будто не хочет, чтобы он вновь увидел там отвращение или призрение.

Ему так хотелось набить морду Солдатову просто за то, что он намного лучше подходит его мышонку, чем он сам, и за то, что её саму больше тянет именно к его другу, а не к нему…

Он за пару мгновений достал складной нож из кармана, раскрыл его и резко полоснул себе ладонь. Чтобы не поддаться своим эмоциям. Чтобы не потерять единственного друга. Человека, который был ему названным братом.

Чтобы отвлечься на физическую боль.

Но даже это не помогло полностью унять злость.

— Охренел?! — тут же разозлился Леха, глянув ему в глаза. И Кирилл увидел и в его руке нож, который тот, видимо, достал рефлекторно, увидев, что и Кирилл его достает.

Но он вновь промолчал, все еще пытаясь успокоиться. Он не был уверен в том, что его друг разозлился из-за того, что он просто порезал себе руку. Скорее было похоже на то, что он готовился к серьезной драке, которая привела бы и к нежелательным серьезным последствиям, и в итоге разозлился, когда понял, что его беспокойство было напрасным.

Это было вполне в стиле Солдатова.

А Кириллу сейчас просто до одури необходимо было увериться в том, что все его сомнения напрасны, а опасения — беспочвенны.

Только как этого добиться — он не имел ни малейшего понятия.

* * *

— Привет, — рядом присела Иванка. Неужели уже начинается пара?

— Привет, — я устало глянула на неё. На её лице было ярко выраженное сомнение. — Что? — вопросительно приподняла брови.

— А чего… Сомаров с Солдатовым дерутся? — тихо спросила она. Я же так и замерла, пытаясь уловить смысл заданного ею вопроса. Дерутся?!

— Как дерутся? — и резко вскочила с места, только сейчас осмотревшись по сторонам. Половина группы уже точно была здесь.

— Ну, может, не совсем дерутся… Но отношения точно выясняют, — Иванка поджала губы.

Мне больше ничего говорить не надо было. Не обращая внимания на любопытные взгляды, я быстро выбежала из кабинета. Пробежала мимо преподавателя, который должен сейчас вести у нас пару, и направилась к лестнице. Сбежала по ступенькам, и вскоре оказалась на улице.

Их не заметить было сложно. Они стояли прямо напротив входа, заставляя всех обходить их стороной. Оба выглядели зловеще. Разбитые губы. Ножи в руках. И крупные капли крови, методично капающие с левой ладони Сомарова…

Не контролируя себя, и не обращая внимания на то, что я была в одном гольфе, а на улице стояла минусовая температура, уже через несколько секунд я была между ними. Обнимала Кирилла за талию, и прижималась щекой к груди. Его била дрожь, так же, как и меня.

— Алина, — его голос прозвучал утверждающе, хотя, казалось, что в нем скользнули непонимание и недоверие. — Почему ты пришла, Алина? — совсем тихо спросил он, по-прежнему держа руки по швам. Ответа так и не последовало. — Зачем? Зачем, мышонок? — прошептал он, склонившись к моему уху. А я все еще не могла ничего ответить.

— Алина, возвращайся в университет, — за спиной прозвучал твердый голос Солдатова. Что же здесь произошло? — А ты — в медпункт, придурок, — уже раздраженно добавил он, явно обращаясь к другу.

— Ты меня любишь, Алина? — я отшатнулась от Кирилла, как от пощечины, пораженными глазами смотря на него. Неужели Леша все ему рассказал? — Ответь — любишь или нет? — он внимательно смотрел на меня, с каким-то… бессилием?

— Оставь её. Не видишь, она дрожит? — огрызнулся Солдатов, и на мои плечи неожиданно легли его ладони. — Возвращайся в университет, Алина. Тебе надо согреться.

— Убери руки, — сквозь зубы процедил Сомаров. Что же они не поделили в этот раз?

— Придурок, — злобно выплюнул Леша. — Хочешь, чтобы Алина серьезно заболела?

— Мышонок, иди на пару, — жестко проговорил Кирилл, тем не менее, смотря в упор на своего друга. — Быстро.

Мне нечего было ответить. Да я и не могла. Холод пробрал до самых костей, а сердце все еще болезненно сжималось. Мне было страшно. Страшно от того, что он был ранен. И от того, что он мог знать о моих чувствах к нему. Потому что он их все равно не разделяет.

Я поняла, что начала переставлять ноги, только тогда, когда Солдатов надавил на мои плечи, принуждая идти в университет.

Не знаю как, но он все же завел меня в него. Довел до столовой, усадил за стол. И отлучился, в то время как я стучала зубами, сцепив руки в замок.

Сомаров вновь не пошел за мной. Вновь ничего не сказал вслед. И я не знала, как на это реагировать. Только не после его вопроса.

Почему он спросил? Что послужило причиной? И что значило то бессилие, проскользнувшее в его голосе?

— Держи, — Леша протянул мне стаканчик, в котором, вероятнее всего, был чай. Я неуверенно протянула к нему руки, обхватывая обеими ладонями. — Выпей, согреешься, — вздохнул он, присев передо мной на корточки, и сцепив руки с разбитыми костяшками, чему я не придавала раньше значения, в замок.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но, кажется, неудачно.

— Не за что, — парень продолжал внимательно смотреть на меня. И что-то такое было в его взгляде…

— Что? — тихо спросила.

— Ты так самоотверженно его любишь, — Леша усмехнулся и покачал головой. Я же вся сжалась от его слов. — Не могу понять, за что? За что его так сильно любить? — он пристально посмотрел в мои глаза. — Выйти в мороз раздетой. Ты в своем уме, Алина? — я лишь поджала губы. Мне нечего было ответить. — Кому-то с тобой очень повезло. Сомарову повезло. Жаль, что он это, если и ценит, то не бережет. Пей, тебе надо согреться, — вздохнул он, и поднялся на ноги. Сел напротив.

— А ты ему… — я замолчала, не в силах договорить.

— Рассказывал ли про твои чувства? — Леша снова усмехнулся. — Нет. И вряд ли он догадывается. Это был просто вопрос, на который он хочет знать ответ, — сердце екнуло, и зашлось в бешеном темпе, в то время как я вздохнула с облегчением. — Но я бы на твоем месте не вздыхал с облегчением. Насколько мне известно, он раньше никому этот вопрос не задавал. Во всяком случае, серьезно, — как ударом под дых.

— Я устала от всего этого, — вздохнула, и сделала первый глоток.

— Я заметил. Но это тебе не мешает добивать себя, — парень безучастно глянул куда-то в сторону.

— Я знаю, — тихо ответила, и опустила взгляд на стакан в руках.

— Я не понимаю, что творится в его голове. Он молчит, ничего не рассказывает. Сегодня утром он был нормальным. А потом вновь начал вести себя как полный идиот, — кажется, он решил выговориться. — Я не помню, чтобы такое было. Он выводит меня из себя своим поведением. Я сорвался. Я затеял все это. Но я даже не думал, что он тоже едва сдерживается. Давно я не видел его таким взбешенным. И я сам его спровоцировал на это, — Леша прикрыл глаза. Я же боялась даже пошевелиться. — Мы бы, вероятно, серьезно подрались, если бы он не полоснул себе руку ножом. Это его остановило, но не успокоило. А потом появилась ты, — он вновь направил на меня пристальный взгляд. — Разделила нас. Но я не уверен, что этого достаточно. Мне все еще хочется выбить из него всю дурь.

— Не надо, — тихо проговорила я.

— Пей чай, Алина, — устало вздохнул парень. Я послушно исполнила его приказ.

Наступившее молчание лишь еще больше угнетало. Слишком много всего плохого за последние сутки. Чего стоит один лишь Алексеев…

— А где твои вещи? — неожиданно спросил Солдатов, отвлекая меня от не самых радужных мыслей.

— В кабинете, — помрачнев, ответила я. Из моей головы совершенно вылетело, что у меня сейчас пара. А все этот Сомаров…

— Надо будет забрать, — кивнул парень.

— Надо, — рефлекторно подтвердила. — А вам ничего не будет за то, что вы пару прогуляли? — и наконец-то подняла на него взгляд.

— Разберемся, — невозмутимо пожал плечами Леша.

— Мне бы такого спокойствия, — вздохнула, и допила уже остывший чай.

— Зачем? Девушка должна быть эмоциональной, — его лица коснулась едва заметная улыбка.

— С чего вдруг? — я скептически приподняла брови.

— Не знаю, но я люблю, когда девушки эмоциональные, — его улыбка стала шире.

— Избавь меня от подробностей, — фыркнула в ответ.

— Да нет никаких подробностей, — вздохнул Леша, посерьезнев. — Ты же уже знаешь, у меня есть девушка. Остальные меня не интересуют. Просто я негативно отношусь к тем, которые строят из себя непонятно кого, и не показывают своих эмоций. Они похожи на кукол.

— С этим не могу не согласиться, — криво улыбнулась я.

— Ладно, закрыли тему. Как ты домой-то съездила? — его вопрос совсем выбил меня из колеи. Я уже успела забыть, что нахожусь здесь не так давно.

— Да нормально, — невнятно ответила, вспоминая все то, что произошло тогда. Владик, мама. Истерика. Сеня. Выставка, Солдатов и Наташа. Новый год. Сеня.

— Что-то как-то не позитивно звучит, — усмехнулся парень.

— Просто как-то и было все не позитивно, — я вздохнула. — Из-за Кирилла я ничего не могла рассказать маме. Из-за него не могла даже дать шанс Сене. Он хороший парень, но я люблю не его, — взгляд метнулся куда-то в сторону.

— Извини, я должен был догадаться, что примерно такой и будет ответ, — мрачно отозвался Леша.

— Да ладно, ты же тут не при чем, — я попыталась искренне улыбнуться.

— Все, проехали. Ты согрелась? — он вопросительно приподнял брови.

— Да, спасибо, — кивнула, тут же вновь нахмурившись. Где Кирилл? Что делает?

— Тогда пошли, пара скоро закончится, — парень поднялся, я подскочила следом.

— Как? Уже целая пара прошла? — удивленно смотря на него, я вместе с ним пошла на выход.

— Да, — он улыбнулся. — Куда нам?

— На третий, — вздохнула. Так и жизнь пройдет, я и не замечу.

Спустя пару минут мы уже стояли возле нужного кабинета, подпирая стенку. Вскоре прозвенел звонок. Мои одногруппники постепенно начали выходить, вслед за преподавателем, который очень нехорошо посмотрел в нашу сторону, заставив меня съежиться. Кажется, у меня будут проблемы.

Помрачнев еще больше, я проскользнула в кабинет, где все еще находилось несколько человек, среди которых была и Иванка, которая упаковывала сумку. Стоило мне только подойти, как она подняла на меня взгляд.

— Ну что там? — обеспокоенно спросила она.

— Не знаю, — вновь вздохнула я. — Но Сомаров умудрился себя порезать, это точно, — и принялась собирать свою сумку.

— Как? — глаза Иванки удивленно округлились.

— Не знаю, не видела. Пошли? — и вопросительно глянула на неё, накидывая на свои плечи пуховик. Тепло в нашем университете было только в столовой и аудиториях, где стояло дополнительное отопление.

— А что у тебя с щекой? — девушка вмиг помрачнела. Только сейчас я вспомнила, что вчерашние события отразились на моем лице. — Это Сомаров?

— Нет, — я скептически посмотрела на неё. Сомневаюсь, что я рванула бы к ним, если бы меня ударил именно он.

— Извини, — Иванка стушевалась, и пошла на выход. — А кто?

— Лучше не спрашивай, — поморщившись, отозвалась я, подходя ближе к Леше, который ждал нас возле кабинета. — И при них лучше об этом не говори.

— Почему? — лишь и успела спросить девушка перед тем, как мы дошли до парня.

— Здравствуй, Иванна, — улыбнулся тот.

— Привет, — кивнула она.

— Ну что, пошли? — Солдатов вопросительно приподнял брови.

— Да, конечно, — согласились мы, и втроем направились к лестнице.

И все бы было хорошо, если бы там мы не столкнулись с Дарьей.

— О, какие люди, — сладко улыбнулась она, стоило нам только появиться в поле её зрения.

— Идите, я вас догоню, — спокойно проговорил Леша, подходя ближе к девушке. Я спорить не стала, и, схватив Иванку за руку, потянула дальше к лестнице.

— Дай угадаю — это и есть бывшая пассия Сомарова? — на ходу спросила она у меня.

— Да, — согласно кивнула, не останавливаясь.

— У Сомарова определенно хороший вкус, — поджала губы та, заставив меня скептически приподнять брови. — Я в плане внешности, — тут же начала защищаться она. — Милая, хорошенькая.

— На счет последнего я бы поспорила, — фыркнула я. К этому времени мы уже спустились на первый этаж, и направились в сторону выхода, поскольку только через него можно было попасть в лекционные аудитории, в одной из которых у нас будет проходить следующая пара.

— Извини, я случайно, — Иванка прикусила губу. — Просто на неё и не подумаешь, что она стерва. Такая…

— Здравствуйте, девушки, — мы подпрыгнули на месте от властного мужского голоса сбоку, и остановились, повернувшись на него. — А вы не подскажите, где я могу найти сто восьмую аудиторию? — я удивленно рассматривала достаточно высокого широкоплечего мужчину, чьи зеленные глаза прожигали насквозь. И я абсолютно точно знала, кто передо мной.

— А я Вас знаю, вы депутат, — совсем невежливо отозвалась я, даже не придав особого значения тому, что ему нужна именно та аудитория, в которую мы направлялись. Иванка же молчаливо стояла рядом, поджав губы.

— Да, я депутат, — согласился он. — Так вы подскажите, где мне найти нужную аудиторию, или нет? — выражение его лица ясно давало знать, что церемониться он не собирается.

— А зачем? Что вы тут забыли? — сузив глаза, я очень нехорошо смотрела на него. Ко всем депутатам я относилась весьма негативно. — Хотите кого-то подкупить? Кого-то устроить сюда? И Вам не стыдно? Вы должны помогать людям, а вместо этого лишь обкрадываете их.

— Девушка, по какому праву Вы мне грубите? — теперь уже его голос звучал резко и властно. А взгляд… Слишком сильно напоминал мне одного человека…

— Алина, — громко позвал меня именно тот, о ком я сейчас вспомнила. И не успела я даже оглянуться на него, как Кирилл уже оказался рядом, обхватывая меня за талию и разворачивая к себе лицом. Его взгляд был направлен на мужчину. Упс.

— Здравствуйте, Кирилл Олегович, — рядом послышался голос Солдатова. Он уже разобрался с Дарьей?

— Здравствуй, Леша, — кажется, они пожали друг другу руки. — Кирилл, не хочешь поздороваться с отцом?

— Привет, папа, — Сомаров усмехнулся. Получается, он у нас Кирилл Кириллович?

— И это все, что ты можешь мне сказать? Что с лицом? Почему рука перебинтована? — интересно, а в каких они отношениях?

— Упал, — невозмутимо пожал плечами парень. Он сейчас издевается над ним?

— Мы подрались, — спокойно отозвался Леша. — И вы зря приехали, Кирилл Олегович. Алексеева я бил, а не Кир, — я вздрогнула. Так вот почему он сюда приехал. — И моя семья сама с этим разберется.

— Что здесь происходит? — кажется, они вывели Сомарова-старшего из себя. — И почему какая-то пигалица смеет мне грубить? — я поежилась от его слов, продолжая смотреть на лицо Кирилла. На нем появилась улыбка, которую он явно хотел подавить. Не получилось.

— Это Алина, и следи за словами. Она не пигалица, ясно? — он вновь стал серьезным. Голос звучал твердо и жестко. — И раз грубит, значит, заслужил, — и невозмутимо пожал плечами.

— Ты сейчас серьезно, Кирилл? — его отец говорил угрожающе.

— Вполне. Да, и на счет Алексеева… Если он мне попадется под руку, я ему шею сверну. Это понятно? — я прикусила губу от его слов. Мы с ним это уже обсуждали.

— Кирилл, я больше не собираюсь терпеть твои выходки. Неужели это все из-за какой-то шлюхи? — парень дернулся, но я тут же обхватила его за шею, встала на цыпочки, и осторожно прикоснулась своими губами к его. Он замер, его дыхание сбилось. А после притянул к себе еще ближе, и сам поцеловал меня, с напором, грубо.

— Вообще-то да. Это все из-за Даши, — послышался голос Солдатова.

— Какой еще Даши? — неудовлетворенно спросил Сомаров-старший, в то время, как я не могла оторваться от младшего. Мне, оказывается, этого очень сильно не хватало.

— Синициной, — все так же невозмутимо ответил Леша.

— Вы Алине и в подметки не годитесь, — от неожиданных резких слов от Иванки, я укусила Кирилла. Случайно, честно.

— Сука, — выругался парень, отстранившись. И очень нехорошо посмотрел на меня. Все остальные тут же замолчали.

— Извини? — я поежилась от его взгляда. Захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты мне мстишь за что-то? — в ответ спросил он, приподняв мое лицо за подбородок.

— Я случайно, — скривившись, пискнула я.

— У тебя есть столько поводов, чтобы мстить мне, а ты случайно, — усмехнулся Кирилл, покачав головой. — Запомни эту девушку, папа, — он глянул на своего отца поверх моей головы. — Хорошо запомни. Я убью любого, кто прикоснется к ней. И я говорю вполне серьезно.

— Пойдем, поговорим? — вздохнул мужчина. Кирилл заглянул в мои глаза.

— А если я попрошу никого не трогать? — рискнула тихо спросить я. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.

— Сначала попроси, — невозмутимо пожал он плечами. — Идите на пару. Все. Я позже подойду, — и отстранился, окинув нас взглядом.

— Кир, ты это, — Леша неуверенно улыбнулся, что было совсем несвойственно для него. — Извини за сегодняшнее. Сорвался.

— Ничего, сам виноват, — кивнул тот в ответ. — Всё, идите на пару, — и подошел ближе к отцу. — Пошли.

— Пойдем, Алина, — на мои плечи легла рука Солдатова, направляя в нужную сторону.

— Мы уже опоздали, — вздохнула я, кинув еще один взгляд на Сомаровых, которые направились к выходу.

— Ничего страшного, — усмехнулся парень. — Правда же, Иванна? — и глянул на подругу, идущую рядом.

— Ага, — буркнула она. — Получается, у Сомарова отец депутат? — и посмотрела на парня.

— Я удивлен, что вы этого не знали, — покачал головой Леша.

— Ну, мы же не знаем фамилии всех депутатов, — разумно сказала я.

— Не знаете, — согласился он, и открыл дверь в нужную аудиторию. — Прошу прощения, что мы прервали Вас. Разрешите нам сесть на свои места? — и вежливо улыбнулся преподавательнице. Впервые в своей жизни слышу и вижу, чтобы так извинялись за опоздание. Честно.

— Проходите, — отозвалась женщина.

— Спасибо, — улыбка Леши стала шире, и мы все вместе отправились на свободные места.

— И как тебе это только удается? — тихо вздохнула я.

— Воспитание, Алина, — парень криво улыбнулся. — Годы практики дали свое.

— Ясно, — буркнула, и уставилась вперед. О чем там Кирилл разговаривает со своим отцом? И как моя грубость отразится на его, и на моем, будущем?

* * *

— Так что все-таки происходит? — поинтересовался отец, остановившись за поворотом. Кирилл пожал плечами.

— Ничего особенного.

Кирилл Олегович несколько минут глядел на него в ожидании объяснений, но после смирился с тем, что не услышит их.

— Хорошо, — кивнул он. — Давай по-другому. Что за история с сыном Алексеева?

Кирилл глянул внимательно на отца и через минуту наконец-то мысленно вздохнул, и устремил взгляд на серое небо.

— Он вчера попытался изнасиловать Алину, мы его остановили, — спокойно ответил он, хотя ладони вновь сжались в кулаки — так ему хотелось вновь повидаться с Александром.

Его отец тоже некоторое время молчал, явно обдумывая эти слова.

— Из-за того, как вы его остановили, он попал в больницу. Эта девчонка действительно этого стоила?

— Её зовут Алина, — Кирилл заговорил сквозь зубы. — И да, она этого стоила.

— Кто она такая?

— Калинова Алина. Обычная студентка, ничем не примечательна, — пожал плечами Кирилл. Его отец вздохнул.

— И что же в этой обычной, ничем не примечательной, студентке ты нашел, что родному отцу угрожаешь из-за неё?

— Я на неё поспорил, когда она отказалась мне писать курсовую, — Кирилл вновь пожал плечами.

— И в чем смысл спора? — Кирилл Олегович изучающе глядел на него.

— В том, что я смогу затащить её в постель, иначе Лехе достанется ямаха.

— И что, затащил в постель?

— Нет, — теперь уже Кирилл глянул внимательно на отца. — Если ты решил поговорить об этом, то уволь, мне и Лехи хватает.

— Да черт с тобой, — хмыкнул тот. — А с рукой что?

— Порезался.

— Каким образом?

— Неважно. Еще будут вопросы?

— А Синицына, каким боком приплетена?

Кирилл с минуту помолчал.

— Она возжелала вернуться ко мне.

— А ты? — отец вопросительно приподнял брови, продолжая внимательно его разглядывать.

— А мне она уже не нужна. Не хочу об этом говорить, — раздраженно махнул рукой Кирилл.

— Ладно. А с Солдатовым из-за чего подрался?

— Из-за Алины, — чуть помедлив, все же ответил он.

— Из-за обычной, ничем не примечательной, студентки, на которую ты поспорил? — усмехнулся мужчина. — А если я её уберу, что ты сделаешь?

Кирилл внимательно глянул на отца.

— Ты лишишься сына.

— Значит, не все так просто, — кивнул тот. — Ты влюбился?

— Тебе-то что? — фыркнул Кирилл. В его планы не входило настолько откровенничать с отцом.

— Не боишься, что она уйдет от тебя к другому? — хмыкнул мужчина. Кирилл промолчал, еще крепче сжав кулаки. — Если ты так в ней уверен, но при этом боишься её потерять, почему бы тебе не жениться на ней? Это покажет ей серьезность твоих намерений.

Кирилл удивленно глянул на отца.

— Жениться?

— Подумай об этом, — мужчина хлопнул его по плечу. — У неё есть характер, и мне это нравится. Вопрос только в том, уверен ли ты, что хочешь именно с ней жить дальше, и от неё ли ты хочешь детей?

Кирилл ничего не ответил, отвернувшись. Он нахмурился, вновь разглядывая серое небо и обдумывая слова отца.

— За детей — это я так, на будущее сказал, если что, — вновь похлопал тот его по плечу. — Не нужно меня делать дедом раньше времени.

* * *

Когда пара закончилась, я уже не знала, куда деваться от Сомарова, прочно засевшего в моей голове. Он так и не пришел, и от этого было только хуже. Чем закончится, или уже закончился, этот разговор с его отцом?

— Алина, прекрати себя накручивать, — на мои плечи легла рука Леши, стоило нам только выйти в проход. — У них весьма неплохие отношения.

— Я и не накручиваю, — тихо буркнула я, почувствовав себя еще и неуютно.

— Оно и видно, — усмехнулся парень. — Пошли уж, — и подтолкнул к выходу.

— И почему я удивлена, что у него неплохие отношения с отцом? — закатила глаза Иванка, пристроившаяся по другую сторону от меня.

— Заслужено, — улыбнулся Леша. — Но с отцом у него действительно нормальные отношения, — добавил он, когда мы вышли в коридор.

— А я уже ничему не удивляюсь, — вздохнула я, уставившись себе под ноги.

— Почему-то этому я тоже не удивляюсь, — хмыкнул Солдатов, заставив меня косо посмотреть на него.

— Аналогично, — кивнула Иванка. И я наигранно обиженно глянула на неё. Нет, чтобы поддержать меня…

— Да ну вас, — и вновь уставилась себе под ноги. Они лишь рассмеялись. Супер.

Когда же буквально через пару секунд после этого на мою талию легли чьи-то руки, дернув назад, я не на шутку перепугалась. В голове тут же всплыли картинки из вчерашнего дня, от которых меня тут же передернуло. И я рефлекторно сразу же попробовала вырваться, но меня лишь прижали к груди.

— Что еще я должен сделать, чтобы спровоцировать тебя на поцелуй? — тихо проговорил мне на ухо знакомый голос, заставивший облегченно выдохнуть. Но от этого сердце не перестало стучать так же бешено, как и до этого.

Леша с Иванкой незамедлительно обернулись на нас. И, видимо, картина им понравилась, потому что они оба не смогли сдержать улыбки, пока я краснела.

Так и не дождавшись ответа, Сомаров развернул меня к себе лицом, тем самым смутив еще больше. И внимательно заглянул в мои глаза.

— Поцелуй меня, мышонок, — совсем тихо шепнул он, легонько прикоснувшись к моей щеке. Поврежденной щеке. Что же творится в его голове?

Я по-прежнему молчала. Просто не могла исполнить его просьбу. Не знала как. Разве о таком просят?

— А если я решу снова подраться с Лехой? — Кирилл усмехнулся, а я вздрогнула. — Поцелуешь? — и вопросительно приподнял брови. Я лишь поджала губы. — Как же с тобой, все-таки, сложно, — тихо выдохнул он, после чего сам поцеловал меня. Как когда-то, бережно и осторожно. Я невольно обняла его за талию, в попытке быть еще ближе.

Все-таки я слишком сильно к нему привязалась. Теперь обратного пути точно нет. И как же жаль, что совместного будущего для нас тоже не существует.

Его руки скользнули под пуховик, обхватывая за талию еще сильнее. А потом он разорвал поцелуй и застыл. Чем и заставил меня неуверенно посмотреть на него. Но его глаза были закрыты, не позволяя мне что-то в них прочесть.

Мы так простояли, наверное, несколько минут, прежде, чем он все же посмотрел на меня. Как-то совсем по-другому посмотрел…

— Что? — едва слышно спросила я, боясь испортить что-то, чего не видела и не понимала.

Но Кирилл ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на меня. И его взгляд становился все более похожим на обычный. О чем же он думает? Что случилось?

Прозвенел звонок. Пора на пару.

— Кирилл, — тихо позвала его я, надеясь хоть на какую-то реакцию.

— Пойдем, — без каких-либо эмоций проговорил он, наконец-то отстранившись, и взяв меня за ладонь. Переплел наши пальцы, и повел в следующую аудиторию. Тоже лекционную.

Когда мы зашли туда, там уже все было занято. Оставались только места в первых и последних рядах. Иванка с Лешей сидели где-то посередине. Вместе, как не странно.

Я думала, что Сомаров пойдет в самый конец, но он удивил меня, и остановился возле передних.

— Садись, — спокойно отозвался он, подталкивая к свободным местам. Я послушно села, и он устроился рядом, отпустив мою руку. Устремил взгляд вперед.

Кажется, он что-то очень хорошо обдумал. И это что-то заставило его сесть в первых рядах. И оставить меня в покое.

Внутри все тревожно сжалось. Неужели он собирается со всем этим покончить? Распрощаться со мной и жить дальше своей жизнью без меня? Неужели так скоро?

Вошла преподавательница. Поздоровалась с нами. Сомаров достал тетрадь и ручку. Только сейчас я заметила у него небольшую сумку наперевес.

Последовала его примеру. И, на удивление, вместе с ним принялась писать лекцию.

Что же творится у него в голове? Впервые за все время нашего знакомства я вижу, чтобы он писал. Хотя это была обычная лекция, и таких у нас уже было более, чем предостаточно. И будет еще примерно столько же.

Вероятно, такая перемена в поведении парня удивила не только меня. Поскольку преподавательница, то и дело, поглядывала в нашу сторону. Да и я чувствовала, что сзади на нас смотрит очень много любопытных пар глаз. И от этого внимания мне становилось дурно. Сейчас я предпочла бы стать той же серой мышкой, которой была до официальной встречи с Кириллом. Потому что уже просто не могла сидеть в такой атмосфере.

На каком-то слове моя рука дрогнула, и я провела небольшую линию вдоль листка. Испугалась этого, и со вздохом откинулась на спинку, оставив ручку в покое. Пальцы все еще подрагивали, и писать я уже все равно не могла. Преподавательница бросила на меня внимательный взгляд, но ничего не сказала. И за это я была ей благодарна.

— Что с тобой? — совсем тихо спросил Кирилл, изучающее посмотрев на меня. Кажется, он тоже больше не собирается ничего писать.

— Все нормально, — отозвалась я, поджав губы. Мне больше нечего было ответить.

— Все нормально? — его брови вопросительно приподнялись, в то время как он брал мою ладонь в свою. — А это тогда что? — и крепко сжал, сдерживая мою дрожь.

— Ничего, — еле слышно буркнула, отводя взгляд. Стало стыдно за свою слабость.

— Ничего, — со вздохом повторил Кирилл, обхватив меня за плечи, и притянув к себе. Я противиться не стала.

Так мы и просидели до конца пары. За это время я успела успокоиться, и почувствовать себя жутко виноватой перед преподавательницей. Такое поведение было, по меньшей мере, неуважительное по отношению к ней.

— Не беспокойся об этом, все нормально будет, — проговорил Сомаров как только закончилась пара.

— Может быть, — не стала я открыто выражать свой скептицизм на его слова. У него все просто.

— Пошли, — усмехнулся Кирилл, помогая мне выйти в проход.

— Слышь, Сомаров, ты чё-то совсем помешался на этой шлюхе. Когда ты её уже трахнешь? — я вздрогнула и сжалась от слов подошедшего к нам сзади Дмитрова. Со всеми этими событиями из моей головы совсем вылетело существование этой банды.

— Когда захочу, — резко отозвался Кирилл, даже не поворачиваясь к тому. — И чтобы я вас не видел и не слышал до этого времени, ясно? — у меня внутри все передернуло от знакомого отвращения. Он разговаривает обо мне так, будто я какая-то девочка по вызову. И в его словах четко звучало то, что после того, как он добьется своего, я пойду по другим. И от осознания этого что-то надломилось во мне.

— Ясно, ясно, — фыркнул Александр, и, кажется, ушел. Я же продолжала стоять, обхватив ладонями ремень сумки. На Сомарова я даже не смотрела.

Глава 13

— Алина, — тихо позвал он, положив одну руку на мое плечо. Меня передернуло. Как когда-то. Как я и хотела.

— Уходи, Кирилл, — так же тихо отозвалась. — Мне надоело строить иллюзии. Для тебя это всего лишь спор. А для меня… — я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

— Что для тебя? — тихо шепнул он, подойдя ко мне вплотную. Теперь я была зажата между партой и ним. И я была рада, что стояла к нему спиной, и он не видел моего лица.

— Для меня это жизнь. Моя жизнь, — это было правдой. Пусть не совсем той, что крутилась в моей голове, но все же…

— Твоя жизнь переплелась с моей, Алина, — проговорил Кирилл прежде, чем к нам присоединились еще одни собеседники.

— Что хотел Дмитров? — послышался голос Солдатова.

— Торопит, — немного помолчав, ответил парень, отстранившись. Я выдохнула с облегчением.

— Еще не наигрался? — резко отозвался Леша.

— Хочешь опять подраться? — насмешливо проговорил Сомаров.

— Придурок, — лишь и ответил тот. — Иванна, пошли. Этим двоим есть о чем поговорить, — они нас решили бросить?! Оставить одних?!

Я испуганно обернулась, глянув на них. Они очень даже спокойно пошли на выход. А вот Кирилл никуда не торопился, смотря на меня. И аудитория к этому времени совсем опустела.

— Ты с самого начала знала, что все это спор. Я этого не скрывал. И, тем не менее, ты все равно была со мной. Так чего же ты сейчас ждешь? — его голос звучал ровно, руки он засунул в карманы. В то время как я хотела провалиться сквозь землю. Мне было неуютно, плохо и больно.

— Ничего не жду, — тихо сказала, и уставилась в пол.

— Ты ведь сейчас боишься не меня, а разговора со мной, не так ли? — я поежилась от его слов. Он был прав. — Это глупо с твоей стороны. И поговорить нам все равно нужно.

— Нужно? Ты в этом уверен? — я достаточно резко отозвалась, решительно посмотрев на него. Он ведь ничего не знает.

— Нужно, Алина. Даже не спорь, — твердо проговорил Кирилл.

В аудиторию кто-то вошел. Прошел прямо между нами, и сел где-то сверху. А мы все продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Кому нужно? — все же не выдержала я. Сомаров подошел ближе.

— И тебе, и мне, — и прижал меня к парте, поместив свои руки по бокам от меня.

— Говори за себя. Мне не нужно, — упрямо поджала губы.

— Нужно, — слегка улыбнулся он, и легонько прикоснулся своими губами к моим. Мне тут же захотелось прижаться к нему сильнее, но…

— Не прикасайся ко мне, — и повернула голову в другую сторону. В аудиторию постепенно начали заходить другие студенты.

— Еще ночью ты просила не отпускать тебя, — шепнул он мне на ухо, и едва ощутимо поцеловал кожу. Я вздрогнула.

— Прекрати, — и положила руки на его грудь, в попытке оттолкнуть.

— А что ты сделаешь? — усмехнулся Кирилл, и повел губами по щеке.

— Зачем ты так? — вся моя твердость и решительность тут же сменилась обидой и болью. Сомаров прекратил свои манипуляции, и внимательно заглянул в мои глаза.

— Пойдем, — и, схватив меня за ладонь, повел на выход, подальше от любопытных глаз.

— Куда? — лишь и смогла ответить я на это.

Он ничего не сказал. Просто вывел в коридор, повел в самый его конец, где практически никого не было. Подошел к лавочке.

— Садись, — кивнул на неё и отпустил. Я противиться не стала, и послушно исполнила просьбу. Кирилл следом присел на корточки передо мной. Глянул на меня. Сцепил пальцы в замок. — А теперь послушай меня очень внимательно. Это действительно все из-за спора. Но если бы я хотел просто затащить тебя в койку, то ты бы уже там оказалась. Ты и сама это прекрасно знаешь. Я не считаю тебя шлюхой. И пока ты сама этого не захочешь, никто из этой шайки тебя не тронет, ясно? Запомни все это, Алина. И не веди себя как полная дура. А теперь пошли. Пара скоро начнется, — и поднялся, протянув мне руку.

Не знаю как, но я все же вложила свою ладонь в его, и поднялась, чувствуя себя совершенно неуютно. И виновато. Он опроверг все мои мысли. И он был прав… Если бы он сам не медлил, то я бы уже потеряла свою честь. Единственное, что оставалось непонятным — а почему он медлит? Он же точно хочет…

Очередная мысль очень больно отозвалась внутри.

А если он удовлетворяется с кем-то другим?..

— Где у тебя сейчас пара? — спросил Кирилл, двинувшись вперед.

— На пятом, — тихо отозвалась я. И тут же была остановлена парнем.

— Что? — он повернулся ко мне, отпустив руку, и взяв мое лицо в свои ладони. Я промолчала, глядя в его глаза. — Что, Алина? Что опять не так? — он выглядел таким серьезным… А я не могла озвучить свои мысли. Не могла о таком спросить. Просто… боялась. — Ну же, говори, мышонок. Где я еще наломал дров? Не молчи. Просто скажи. Это ведь не сложно.

— Пара… Скоро… — лишь и смогла ответить я.

— Нет. Сначала скажи, что у тебя в голове творится. Тебя ведь что-то беспокоит. Что? Спрашивай. Спрашивай, Алина. Ну же, — он легонько провел большим пальцем по щеке. Я прикрыла глаза. Мне надо знать ответ на свой вопрос.

— Ты… — я запнулась. Снова. Видимо, силы воли во мне нет никакой.

— Что я? Что? — его голос звучал требовательно. Но не было обычной угрозы. Не было жесткости, грубости. Куда это все подевалось?

— С тех пор, как ты на меня поспорил, ты с кем-нибудь… — и вновь я замолчала. Так сложно было произнести это слово. И так страшно было услышать ответ.

— Спал? — закончил он за меня. Прикусив губу, я вновь посмотрела на него, тем самым выражая согласие. Он слегка прищурился и долгие секунды молчал. — Да, — сказал он всего одно слово, а у меня внутри все сжалось. Вот я и узнала. — Но это было давно, — одна его ладонь скользнула на мой подбородок, приподнимая. Невольно мне пришлось вновь заглянуть в его глаза. — Ты не можешь меня за это винить, Алина. Ты тогда лишь отталкивала меня, проявляла свое отвращение. А я не видел, какая ты на самом деле. Мне было просто интересно. Но от этого я не менял способ жизни. Поэтому ты не можешь, — его голос понизился до шепота. А я вообще не могла ничего ответить.

Он был прав. Я не могу его в этом винить. Тем более, что я для него никто. Мое слово ничего не значит. Из-за меня он не должен что-то менять в своей жизни. От чего-то отказываться. Тем более, когда я сама не могу ему этого дать.

Стало обидно лишь от того, что он не может подождать. Он же знает, что для меня это важно. И все же…

Но и в этом я не могла его винить. Он ничего мне не обязан. Ничего не должен. Я сама на это согласилась. Сама на это подписалась. А он может жить так, как ему угодно. У меня нет на него никаких прав. На него, и на его жизнь.

— Нет, Алина. Ты делаешь неправильные выводы, — мрачно отозвался Кирилл, нахмурившись. Неужели я что-то сказала вслух? Или все так ясно читается на моем лице? — У тебя такие непроницаемые глаза, мышонок. Я постоянно не могу понять, о чем ты думаешь, что ты чувствуешь. Но я научился понимать тебя. Научился воспринимать свои действия твоими глазами. Но так и не запомнил, что во всех моих поступках ты ищешь свою вину. Я не собираюсь ни с кем другим спать, кроме тебя, Алина. И не сплю. Я, конечно, сволочь, но что-то человеческое во мне еще осталось, — его пальцы вновь легонько прошлись по моей щеке. В то время как на мои глаза наворачивались слезы. Потому что это все было слишком…

Кажется, я еще не до конца погрязла в нем. Потому что чувствовала, что еще больше привязываюсь к нему. Еще сильнее хочу быть рядом. И еще больнее становится от понимания, что это все скоро закончится.

Где-то на заднем фоне прозвучал звонок. А мне было все равно. Хотелось прогулять, не смотря на всю мою любовь к правильности. Потому что я не знала, как высидеть пару в таком состоянии.

— Пойдем, — вздохнул Кирилл, и вновь внимательно заглянул в мои глаза. — Что же ты со мной делаешь… — тихо шепнул, и, наклонившись, легонько поцеловал.

Это было последней каплей.

Я обхватила его за шею обеими руками, встав на цыпочки, и притягивая к себе ближе. Чувствуя, как по щекам начинают течь слезинки. Но мне было на это все равно. Он уже столько раз видел меня плачущей, что даже мама, наверное, столько не видела. Плюс или минус еще один, уже ничего не изменит.

Его руки вновь скользнули под мой пуховик, прижимая еще сильнее. Поцелуй уже перестал быть таким безобидным, каким его планировал Сомаров. Я хотела высказать все свои эмоции. Да и он, кажется, тоже.

Его губы скользнули на мою щеку, в то время, как я пыталась вернуть их назад. Не получилось.

Он просто отстранился и прижал меня к себе, расположив мою голову на своей груди. Мне ничего не оставалось, как переместить свои руки на его талию, и попытаться успокоиться.

— Почему ты плачешь, мышонок? — тихо спросил мне в макушку Кирилл. Но я ничего не могла на это ответить. — Скажи уже хоть что-то. С тех пор, как я высказался, ты все время молчишь, — на его слова я лишь грустно улыбнулась. Но все же почувствовала, что начала успокаиваться. — Маленькая моя, — вздохнул он, и слегка отстранился, пока у меня сердце сжималось от такого обращения. — Успокоилась? — спросил, приподнимая мое лицо за подбородок. Я же прикрыла глаза, не желая встречаться с его взглядом. — Пойдем, — его большой палец прошелся по моей щеке, стирая влагу. Я лишь шмыгнула носом на это. А уже в следующую секунду он легонько поцеловал меня в губы, почти сразу же отстранившись. Видимо, боялся предыдущего эффекта.

Взял за ладонь и куда-то повел, заставив меня открыть глаза.

— Мы куда? — мимо воли вырвалось у меня.

— Ну хоть что-то, — усмехнулся Кирилл, чем и заслужил мой хмурый взгляд. — В одну прелестную комнату, — его ехидная улыбка стала шире. Мне нечего было на это ответить.

А пока я пыталась свободной ладонью вытереть насухо лицо, он довел меня до женского туалета. Теперь ясно, что это за прелестная комната такая.

— Ты куда? — спросила я, как только он завел меня внутрь и сам вошел следом.

— Сюда, — фыркнул Сомаров, и подтолкнул меня к умывальнику.

— Но это же женский туалет, — протестующее заметила.

— Я здесь уже был, помнишь? — и ехидно приподнял брови, глянув на меня. Я тут же смутилась, вспоминая не самые приятные моменты, произошедшие в этом месте. — Не стой, мышонок. Вряд ли сюда кто-то войдет. Пара идет, — от его слов я лишь еще больше помрачнела, но все же подошла к умывальнику, включая воду.

Какую пару по счету я уже прогуливаю?! Только за сегодняшний день это уже вторая…

Сосредоточившись на том, что нужно привести себя в порядок, я принялась умываться. Волосы, которые сразу же начали мешать, через пару секунд оказались собраны в чужой кулак, отчего я вздрогнула.

— Чшш, — раздалось тихое за моей спиной, заставившее меня выдохнуть с облегчением. Только спокойствие это не принесло. Скорее напряжение. — Не останавливайся, — тыльной стороной свободной руки он легонько коснулся моей щеки. Я лишь вздохнула, и принялась тщательно смывать соленую воду, впитавшуюся в кожу.

Представляю, как это все выглядит со стороны. Стою я… нагнувшись. А сзади Кирилл, держащий меня за волосы…

Эта мысль заставила меня покраснеть. Если кто-то войдет…

— Пойдем, — я моментально выпрямилась, стараясь теперь стереть воду с лица. Не пойду же я так…

— Как мокрый котенок, — рассмеялся Кирилл, распустив мои волосы. Я тут же оглянулась на него. Как же редко он искренне смеется. — Пойдем, — улыбка превратилась в ухмылку, и он вновь схватил меня за ладонь и повел на выход.

— Куда теперь? — вполне смиренно поинтересовалась. Уж точно не на пару.

— Я еще сегодня кое-где не был, — усмехнулся парень, бросив на меня косой взгляд.

— И где? — внутри все сжалось от нервного напряжения. Мало ли… Я же не знаю, что там у него в голове. А если еще брать во внимание, что он за человек…

— Ты знаешь. Ты же сама рассказывала мне мою биографию и мой стиль жизни. Помнишь? — Сомаров вновь усмехнулся, насмешливо глянув в мою сторону. Я тут же вспомнила момент, когда мы в самом начале нашего официального знакомства шли в университет, оставляя за спиной моих бывших сожительниц, а вместе с ними и спортивный корпус.

— В бассейн, — немного пораженно выдохнула я. Неужели он действительно собирается меня туда привести? И как же его поврежденная рука?

— Именно, — согласился Кирилл, выводя меня на улицу.

— Разве ты все еще туда ходишь? — нахмурилась.

— Стараюсь, — невозмутимо пожал он плечами, и вновь глянул на меня, придерживающую расстегнутый пуховик так, чтобы морозный ветер не пробрался под ткань. — Холодно? — его лицо вмиг приняло серьезный вид.

— Нормально, — рефлекторно ответила я. На самом-то деле, не самая летная погодка, чтобы идти нараспашку.

— Как-то неубедительно звучит, — фыркнул в ответ он. — Можешь застегнуться.

— А смысл? — скептически глянула на него. — Мы через пару минут уже дойдем.

— Как хочешь, — Кирилл невозмутимо пожал плечами, все так же стремительно направляясь вперед. Я едва поспевала за ним.

Его заявление так и осталось без ответа. Мне хотелось лишь побыстрее добраться до этого злополучного спортивного корпуса, и наслаждаться теплом помещения. А ему, видимо, больше нечего было сказать.

Впрочем, добрались мы до пункта назначения очень быстро, а вскоре стало понятно, что без разговоров не обойтись.

— Ремонт уже закончился? — спросила я буквально сразу же после того, как мы вошли внутрь, и я увидела шатающихся без дела студентов.

— Не может же он длиться вечно, — усмехнулся Сомаров, уверенно ведя меня дальше.

— Само собой… — вздохнула. — А ты куда меня тащишь? — настороженно и напряженно поинтересовалась, стоило ему только повернуть к мужской раздевалке.

— Ты же умная, Алина. Не стоит задавать таких глупых вопросов, — ехидно поговорил Кирилл, и, не обращая внимания на охранника, который явно хотел что-то ему сказать, спокойно завел меня внутрь, вопреки моему запоздалому сопротивлению.

— Ты что?! Пусти! — попытка вырвать свою ладонь из его хватки, как и в большинстве случаев, увенчалась провалом. Я скоро начну завидовать мужскому полу только из-за того, что они намного сильнее.

— Не кричи, мышонок. Пара уже идет. И ты здесь уже была, так что нечего строить из себя невинную жертву, — хмыкнул он, заводя меня вглубь. Благо, тут никого, на данный момент, не было.

— Я и не строю, — буркнула в ответ, мгновенно краснея от всплывшей картинки обнаженного парня.

— Проехали. Раздевайся, — он отпустил мою руку и довольно-таки быстро открыл один из шкафчиков с кодовым замком.

— В смысле? — в душе появилась паника. За свои девятнадцать лет плавать я так и не научилась, как меня не старались научить этому сначала мама, а потом и преподаватель по физкультуре. Нормальные оценки я тогда получала скорее за правильность, чем за сдачу нормативов в бассейне.

— В смысле верхнюю одежду. Но если хочешь полностью, то я возражать не буду, — Сомаров обернулся на меня с ухмылкой, а я, кажется, покраснела еще больше.

— Очень остроумно, — тихо буркнула себе под нос, и, чувствуя себя очень неуютно, все же стянула несчастный пуховик.

— Поднимайся наверх, и чтобы тебя никто случайно не заметил, ясно? — он повернулся ко мне полностью, при этом явно посерьезнев.

— Это приказ? — я с вызовом глянула на него.

— Это просьба, Алина. У тебя мастерски получается случайно сталкиваться не с теми людьми. Так что давай хотя бы сейчас обойдемся без этого, ладно? — и вопросительно приподнял брови. Я тут же смутилось.

— Ладно, — и, отвернувшись, тут же поспешила на второй выход из раздевалки, который вел как раз к коридору, ведущему в бассейн. Сзади послышался смешок, но оборачиваться я не стала.

Быстро миновала небольшой проход, Поднялась по ступенькам вверх на два этажа. И осторожно проскользнула на постоянно пустующий во время обычных занятий балкон. Дошла до середины и села на одно из самых неприметных снизу мест. Надеюсь, тут меня никто не найдет.

Прошло, наверное, минут десять прежде, чем я увидела Кирилла, в одних плавках, и с бинтом вокруг ладони. Он шел в обход, направляясь к самой глубокой части бассейна. Проходя мимо каких-то парней, пожал одному из них руку. Они перебросились парой фраз, и он пошел дальше. На то место, откуда все прыгают. И где находились какие-то девушки в, благо, закрытых купальниках.

К моему облегчению, больше задерживаться он не стал. И стоило ему только занять позицию, как он нагнулся для прыжка, оттолкнулся, и очень плавно вошел в воду. Когда я ходила сюда со своими одногруппниками, то их прыжки больше походили на бомбачки. Много шума, брызги, и после жалобы, что это было больно. Так что, Сомаров заработал еще один плюс. Хотя, я уже и на его минусы особо не обращала внимания…

Я наблюдала за тем, как Кирилл плавает разными стилями, особое внимание уделяя гордому и свободному в своем полете орлу на его спине, которого на собственные глаза видела впервые, ровно до тех пор, пока не заметила одну особу, выделяющуюся на общем фоне. В раздельном стильном купальнике. Стройная… Красивая… И не сводящая глаз с Кирилла. Оставался только один вопрос — что Даша здесь забыла?!

Парень её заметил достаточно быстро, и остановился посередине дорожки, даже в воде умудрившись как-то вальяжно подплыть к бортикам. Даша улыбнулась и что-то ему сказала, он что-то ответил в ответ. И вроде бы все нормально, но… Как-то неспокойно на душе.

Еще пара мгновений, и Сомаров уже медленно, но уверенно плывет к краю. К лестнице. Туда же неспешно идет и Даша.

Вот он взобрался на твердую поверхность… Вот повернулся к девушке. Еще пара фраз друг другу, и…

Сердце болезненно сжалось, когда он сам схватил её за подбородок и поцеловал. Сам. И зная, что я все это вижу.

Я зажмурилась, не желая видеть, чем все это закончится. Не хотелось. Глаза тут же защипало, но я заставила себя не плакать. Нельзя.

Обхватив себя за плечи, так и не открывая глаз, я никуда не собиралась идти. Не хотела случайно столкнуться с Кириллом или же Дашей. Или вообще с обоими. Лучше я пойду потом… Когда буду уверена, что они оба покинули это здание…

Какая же я дура. Стоило догадаться, что если у него действительно были серьезные отношения с Дашей, то это так легко не проходит. Не у него. Стоило догадаться, что, в конечном счете, он все равно выберет её. А я… Я просто игрушка, которая станет ненужной после того, как её заполучить…

* * *

Кирилл сначала почувствовал Её взгляд на себе, а уже потом заметил, как Она стоит около бортика, наблюдая за ним. И остановился. Он знал, что сверху точно так же за ним наблюдает его мышонок. И понимал, что ни одно его действие, ни один проступок не останутся незамеченными.

И все же он подплыл к бортикам. И увидел, как на Её лице появилась самодовольная улыбка.

— И все же ты не можешь устоять передо мной, да, Сомаров?

Кирилл прямо-таки видел, как она уже празднует победу.

— Думаешь, что ты незаменима? — усмехнулся он, и, оттолкнувшись, поплыл к лестнице, зная, что она пойдет следом. И, взобравшись наверх, обернулся к ней.

— Хочешь сказать, что эта замухрышка заменила тебе меня? Не смеши меня, Сомаров, — фыркнула Даша. — У тебя на неё даже не стоит.

— А ты что, свечку держала? — вздернул брови Кирилл.

— Сомаров, я тебя знаю, как облупленного, кого ты пытаешься обмануть? — усмехнулась она, а Кирилл только хмыкнул.

А потом схватил её за подбородок и поцеловал. И не перестал думать про своего мышонка.

— Шлюха, — усмехнулся он, отстранившись, и снимая со своей шеи её руки. — Я, кажется, тебе это уже говорил?

— И все же ты меня хочешь, — улыбнулась Даша, и провела пальчиком по его груди.

— Что-то не тянет, — фыркнул Кирилл. — От просроченного сырья у меня давно изжога.

После чего развернулся и пошел на выход, прихватив с собой полотенце и оставив замолкнувшую Дашу позади.

Он совершил тот поступок, который мог ему стоить слишком многого.

Но он должен был это сделать. Для того, чтобы суметь идти дальше.

* * *

— Мышонок, открой глазки, — я вздрогнула от испуга, когда услышала его голос. Рядом. Он был здесь.

Я распахнула глаза, и тут же вцепилась взглядом в сосредоточенное лицо Кирилла, присевшего передо мной на корточки, с полотенцем наперевес. Ни капли вины, ни капли раскаяния.

— Уходи, — на удивление четко и уверенно проговорила я. Он выдохнул и тут же схватил меня за запястье, поднимаясь.

— Пойдем, — и дернул на себя, заставив меня подняться.

— Отпусти, — поджала губы.

— Не привлекай внимания, Алина, — сузил глаза Кирилл.

— Оставь меня в покое, — в противовес сказала я.

— И не подумаю, — жестко отрезал он, и, больше не глядя на меня, пошел на выход. И снова я, как на буксире, последовала за ним. И что спорить-то с ним? Осел упрямый. И напыщенный. И наглый. И хамоватый. И бессердечный. И вообще… Сволочь, одним словом.

Мы достаточно быстро вышли к лестнице, и отправились на первый этаж. Чудом я не упала. Хотя пару раз нога опасно скользила.

А потом он вновь завел меня в мужскую раздевалку. На этот раз не совсем свободную. Два… совсем не одетых парня тут же обернулись на сильный хлопок двери, устроенный Сомаровым. К моему лицу тут же прилила краска, и я поспешно опустила глаза в пол, а Кирилл тут же свернул. Видимо, к душевым. Час от часу не легче.

Я оказалась права. Две длинных вешалки, несколько лавочек, и ряд кабинок, огражденных лишь кирпичной перегородкой, и никак не закрываемых. Полный аналог женских. За что я жутко не любила ходить в бассейн, тем более, что остальные дамы комплексами явно не страдали.

— Раздевайся, — резко произнес Сомаров, отпустив мое запястье. Я тут же сделала шаг назад на его заявление. — Что, понравились? — он усмехнулся. Зло усмехнулся. — Можешь пойти к ним, они будут рады, — до меня смысл его слов дошел лишь через пару секунд, заставив меня отшатнуться. Стало так… Больно и обидно. И холодно. Неужели я заслуживаю такого?

Я вновь обхватила себя за плечи, пристально смотря на него. Больше не скрывая своей боли. А зачем? Ему ведь все равно. Все равно на мои чувства. На то, что у меня внутри. Ему нужен лишь его мотоцикл, на который он поспорил. А все его слова до этого… Почему я постоянно в них верю? Эта вера совершенно неоправданная…

— Раздевайся, — уже более спокойно произнес Кирилл. Но я даже не пошевелилась. Не могла. — Раздевайся, мышонок, иначе прямо так запихну под душ, — какая-то неубедительная угроза. Не воодушевляет.

— Не помешаю? — сзади раздался насмешливый голос, заставивший меня подпрыгнуть на месте, и чисто рефлекторно обернуться. Но увидев одного из тех парней, что были в раздевалке, все в том же виде, тут же отвернулась.

Из двух зол выбирать не приходилось, а потому я тут же подскочила к Сомарову и обняла его за талию. Какой бы он не был гад, а я понимала, что, кажется, просто не могу его не простить. Не смотря на то, что сейчас он был мне противен.

— Помешаешь. Убирайся, — Кирилл сомкнул руки вокруг моей талии, прижав еще сильнее. Заставив уткнуться носом в его обнаженную грудь. По телу прошла дрожь. И не только по моему.

— Эй, парень, это общая душевая, — тут же пошел в атаку незваный свидетель еще незаконченной сцены.

— Самоубийца, — тихо буркнула я. Рука с моей талии скользнула на спину.

— Мне плевать. Чтобы через пять секунд тебя здесь не было, ясно? — голос Сомарова зазвучал угрожающе.

— Когда навеселитесь, скажите, — фыркнул тот, и, кажется, действительно удалился. Мое желание обнимать Кирилла ушло вместе с ним, и я тут же попробовала отстраниться.

— Игра на публику? — невесело усмехнулся он на это.

— Искусство самовыживания, — буркнула в ответ.

— Оно в тебе напрочь отсутствует, — фыркнул парень, и все же отпустил меня. — Раздевайся, пока сам не раздел.

— Иди ты… К своей Даше, Сомаров. Она тебе и разденется, и, что хочешь, сделает. А меня оставь в покое.

— В том-то и проблема, Алина, — резко отозвался он. — Что она сделает все, без лишних вопросов. Мне такие не нужны. У тебя минута, чтобы раздеться, иначе я тебя оставлю тут, — внутри все сжалось в тугой комок от страха. Даже подумать страшно, что со мной сделают все те парни, что присутствуют тут.

Что сказать… Это был действенный стимул. Только… Я не могла.

— Хар… — Кирилл оборвал себя, и продолжил едва сдерживаемым голосом. — Ты серьезно, Алина? Я уже все видел. Все. Что ты еще хочешь от меня скрыть? Просто разденься. Это не сложно, — и отвернулся, стукнув кулаком поврежденной руки об стенку.

Что я могла поделать… Я сжалась от этого его движения, и послушно начала стягивать с себя одежду. Надеясь, что сюда никто не войдет.

Я остановилась только тогда, когда оказалась босая и в одном нижнем белье. На большее я была не способна.

— Я все, — совсем тихо отозвалась, тем самым заставив его оглянуться.

— Отлично, — спокойно ответил он, тут же взяв меня за ладонь. И завел в одну из ближайших кабинок, повернув к себе лицом.

— Что ты собрался делать? — чувствуя себя совершенно неуютно, спросила я.

— Вот это, — усмехнулся Кирилл, протянув руку куда-то за мою спину. Через мгновение на нас полилась холодная вода, и я взвизгнула, тут же попытавшись выбежать, но он преградил мне путь второй рукой. — Боишься холода? — тихо шепнул, наклонившись к моему уху. Тут же поток воды стал теплым, заставив меня расслабиться, и начать согреваться. — Вот теперь действительно, как мокрый котенок, — на его лице появилась усмешка, а его руки вновь скользнули ко мне на талию, притянув ближе. Прижав к своей обнаженной груди.

Какое-то странное ощущение появилось буквально сразу же после этого. Незнакомое мне ощущение. И только влажный бинт, прижатый к моей коже, помогал мне держать себя в руках.

Кирилл наклонился ближе к моему лицу. Его губы едва ли не коснулись моих, но я успела отвернуться, зажмурившись.

— Противно? — шепнул он мне на ухо. — Правильно, так и должно быть. Как всегда правильно, — добавил, а после я испуганно распахнула глаза и глянула на него, когда он приподнял меня, оторвав от плитки.

— Ты что делаешь? Пусти, — я попробовала коснуться носочками твердой поверхности, но, видимо, она была еще ниже.

— Какая ты еще маленькая, — слегка улыбнулся Кирилл, а после, на мгновение, позволив мне стоять самостоятельно, и вовсе подхватил меня на руки, чем еще больше напугал, и вынудил обнять его за шею. — Но мне это нравится, — его улыбка стала шире, а вода осталась позади. Он подошел к лавочке, на которую я положила свои вещи, и опустил меня на неё рядом с ними. — Посиди пока тут. Держи, — и вручил мне полотенце, до этого весящее на вешалке.

— Спасибо, — совсем смутившись, и боясь смотреть на него, ответила я, и быстро закуталась в немного жесткую ткань. Сомаров лишь усмехнулся на эту фразу, и отправился назад, где все еще лилась вода. Я же задумчиво уткнулась носом в колени, которые подтянула к груди.

* * *

Кирилл стоял под вновь холодными струями воды и размышлял.

Он так и не смог сделать того, чего хотел.

Ему хотелось смыть с себя прикосновения Синицыной. И хотелось смыть с Алины похотливые взгляды тех парней.

Когда он увидел, как его мышонок покраснела от их обнаженных тел, ему это не понравилось. Его это разозлило.

Он ревновал. Слишком сильно. Хотя и понимал, что причин для этого его мышонок не давала.

И все же…

Он так хотел показать ей, кому она принадлежит. Хотел не просто поцеловать, а вызвать в ней желание. То взрослое, которого она еще не знает. Хотел, чтобы она его захотела так же, как он хотел её. И чтобы она хотела только его.

И… не смог.

Не смог убить в ней то наивное, что в ней всегда было. То чистое и правильное, что его так раздражало, но в то же время было тем, что его неимоверно затягивало.

Он не хотел её ломать. Он хотел её такую. Всю, без остатка.

* * *

Вероятно, Кирилл был абсолютно прав, когда говорил, что у меня подозрительная везучесть случайно сталкиваться не с теми людьми. Это я поняла сразу же, после того, как услышала открывшуюся дверь душевой, и обернулась на вошедшего. Спасибо уже только за то, что он был в плавках. Вот только это был тот самый парень, с которым здоровался Сомаров в бассейне, и который сейчас с нехорошим интересом смотрел на меня. Да и не может быть здоровый интерес к девушке, находящейся в мужской душевой.

— Привет, красавица. Ты как здесь оказалась? — на его лице появилась широкая улыбка, и он начал медленно подходить ближе ко мне. Как хищник перед жертвой.

Недолго думая, я свесила ноги, вновь босая встала на твердую поверхность, и подскочила к кабинке, в которой был Кирилл, слегка повернувший голову в сторону. Он стоял ко мне спиной, на которой был все тот же орел, к которому мне захотелось прикоснуться кончиками пальцев. К моему сожалению, Кирилл уже был обнаженный.

Мысленно окрестив этот день, как самый худший в моей жизни, я встала к нему спиной ровно настолько близко, чтобы спрятаться от этого парня.

— Ты куда прячешься, малышка? — уже через пару секунд он оказался напротив нашей кабинки, а я почувствовала, как по моей талии скользнули уже знакомые руки, остановившись на животе. — О, Кирюха. Твоя, что ли?

— Моя? — тихо шепнул мне на ухо Сомаров, отчего я вздрогнула. Мне нечего было ответить. — Моя, — усмехнулся он, теперь уже обращаясь к парню.

— Понял, извини, — тот усмехнулся, и приподнял руки. — Красивая, — его взгляд метнулся ко мне, а после вновь к Кириллу. — А та, ну, с которой ты в бассейне, — договаривать он не стал, лишь приподнял брови. Я тут же помрачнела. Прекрасно. Мало того, что он сделал мне больно, так об этом теперь еще и весь университет будет знать. Вроде как, играет с одной, а целует другую.

— Обычная шлюха, — совершенно невозмутимо ответил Сомаров, а я поморщилась, жалея, что стою лицом к этому все еще незнакомому парню.

— А эта нет? — он вновь посмотрел на меня.

— Нет, — отрезал Кирилл.

— Ну, смотри, сегодня нормальная девчонка, а завтра уже шлюха, — тот вновь усмехнулся, а я обиделась на такое заявление. Как будто иначе быть не может.

— Не тот случай, — спокойно отозвался Сомаров, а его руки прижали меня еще крепче к себе.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул парень. — Мое дело было предупредить, — и скрылся из виду. Через пару секунд где-то в отдаление тоже послышался шум воды.

— Если… ты такого мнения о Даше, почему поцеловал её? — совсем тихо спросила я, больше не желая поворачиваться к нему лицом. На пару секунд повисло молчание.

— Хотел… проверить, — наконец-то отозвался Кирилл.

— Что проверить? — я прикусила губу, сдерживая внутри рвущуюся наружу боль.

— Что буду испытывать при этом, — его голос звучал ровно, а рука, обтянутая бинтом, скользнула под полотенце, заставив меня вздрогнуть.

— И как? — вполне спокойно спросила, стараясь не обращать внимания на его манипуляции и на мою реакцию на них. — Похоже со мной?

— С тобой? — он усмехнулся. — Нет, с тобой совсем не похоже, — он слегка наклонился, и я почувствовала поцелуй за ухом, от которого по всему телу побежали мурашки.

— Значит, тебе понравилось? — весьма резко поинтересовалась.

— Понравилось? — Кирилл остановился. — Целовать её? — в его голосе зазвучало, такое редкое, непонимание и недоверие. Видимо, еще есть вещи, которые способны в нем вызвать это. Моя логика, например. — Нет, Алина, не понравилось. Мне вот это нравится, — его рука под полотенцем скользнула на мой живот, и я тут же напряглась. Рефлекторно, правда. — И вот это нравится, — еще один поцелуй за ухом. — И еще вот это, — шепнул он мне уже в шею, коснувшись и её губами. Я и сама не заметила, как стала дышать учащенно. — И это, — вторая его рука скользнула поверх моей груди, скрытой полотенцем, на то место, где должно было хорошо ощущаться биение моего сердца. — А вот это больше всего нравится, — он резко развернул меня к себе лицом, от чего я пошатнулась, и поцеловал, не забыв, как и много раз до этого, собрать мои волосы в кулак. Отстраниться он мне не позволил, и мне больше ничего не оставалось делать, как ответить.

Мои руки сами скользнули на его талию. И я тут же смутилась, потому что он все еще был полностью обнаженный.

— Поняла, что мне нравится? — немного тяжело дыша, он уткнулся своим лбом в мой. И пока я кивала, Кирилл явно заметил мое покрасневшее лицо. — Все еще краснеешь? — он улыбнулся моей любимой улыбкой. — Ты же уже видела меня без одежды, Алина, — его рука с моего живота переместилась на щеку. — И еще увидишь. Не один раз. Так что привыкай, — он усмехнулся, глядя, как я смущаюсь еще больше. У меня появлялось ощущение, что ему нравится мое состояние, и он специально так ведет себя со мной. — Можешь уже одеваться, мышонок. Скоро пойдем, — на его лице появилась улыбка, а я вернулась в реальность, и хмуро посмотрела на него.

— И как я пойду? На улице не лето, если ты не заметил.

— А кто тебя заставлял так лезть под воду? Могла бы полностью раздеться, — и хотя он говорил об этом вполне спокойно, его глаза явно смеялись надо мной.

— Сомаров, иди ты, знаешь куда? — я тут же попробовала отстраниться, но куда там мне.

— Не злись, мышонок. Можешь без нижнего белья пойти, — и усмехнулся, явно уже зная, какой будет моя реакция на это. Конечно, я смутилась еще больше, и была категорически против такого варианта. — Я сейчас серьезно, Алина, подумай. А если тебя волосы беспокоят, то капюшон наденешь, — пожал плечами, и вновь улыбнулся, глядя на то, как я хмурюсь.

— У тебя всегда все просто, — буркнула.

— Переодеться можешь в любой свободной кабинке, — лишь и хмыкнул на это Сомаров, вновь подхватив меня на руки. — Только босой тут бегать не нужно. Еще заразу какую подхватишь, — это сейчас мне он говорит?! Сам ведь сюда запихнул! И раздел тоже сам! — Я быстро, — и, как и в прошлый раз, опустил меня на лавочку, заставив меня вновь покраснеть, когда я посмотрела на него в полный рост. Он лишь усмехнулся, и спокойно вернулся в кабинку.

Вздохнув, я напряженно оглянулась, проверяя, нет ли там больше никого. Кажется, сюда пришел кто-то еще, потому что вода лилась уже в трех местах. Час от часу не легче.

Я уже потянулась к своей одежде, когда в душевую вошло сразу два парня в одних плавках, и оба тут же уставились на меня. Я поежилась от этого внимания, и лишь плотнее закуталась в полотенце. На их лицах появились ухмылки, и они направились ко мне. Убью Сомарова. Если, конечно, выберусь отсюда целой и невредимой.

Глава 14

Они ничего не говорили. Просто подошли и преградили мне путь к отступлению. И путь к Кириллу. Прекрасно.

— Да чтоб вам всем хорошо было, — не выдержав, громко и резко высказалась я. Те удивленно приподняли брови. Что бы они там не собирались делать, а я, кажется, сумела их удивить и остановить. — Нашли себе жертву. И вам не стыдно, а? Приставать к маленькой, ни в чем не повинной, девочке. Да вы мазохисты, блин. Ну и садисты по совместительству.

— Проблемы? — послышался где-то издалека уже знакомый голос незнакомого мне знакомого Сомарова.

— Да не, вот девчушку нашли, — нехорошо усмехнулся один из этих парней.

— Эта девчушка, как вы выражаетесь, правду говорит — вы самоубийцы, раз посягнули на неё, — фыркнул тот, но приближаться не стал.

— А ты ей кто, брат? — хмыкнул второй.

— Не, я её вообще второй раз в жизни вижу. А вот он вам объяснит, почему к ней не стоит даже приближаться, — я вздрогнула от его заявления. Видимо, за их спинами появился Кирилл. Тем более, что эти парни сразу же обернулись.

— Твоя, что ли, парень? Дак мы вернем, ты не переживай. Всего лишь малость поиграем, — подписал себе смертный приговор первый. Ну а что? Правда же.

— Ты же не против, зайка? — повернулся ко мне второй, на что получил мой хмурый взгляд.

— Чтобы через две секунды вас рядом с ней не было, — привычным ледяным тоном отозвался Сомаров.

— Да ладно, те чё, жалко, что ли? Или ты так хороша, сучка? — обернулся ко мне и первый, резко схватив за подбородок. Я даже не успела попытаться вырваться, как он уже летел на пол. Я зажмурилась от громкого звука его падения. Что-то мне не очень хотелось видеть, что будет дальше.

— Ты чё, чувак? Тебе жить надоело? — кажется, второй решил вступиться за приятеля. Зря.

— Я вам давал шанс уйти, — невозмутимо отозвался Кирилл. Послышался звук еще одного удара. Я невольно открыла глаза. Не хотелось, чтобы он убил кого-то из них.

Мои подозрения были не напрасны. Не знаю, откуда он этому научился, но от его ударов оба парня еле стояли на ногах. Что-то мне сдается, что Солдатов вместе с ним не только метать ножи учились.

Еще один удар под дых, и один из них едва не падает, сгибаясь пополам. А я подскакиваю, и в пару шагов приближаюсь к Кириллу, и обнимаю его со спины, все еще обнаженного, за талию. Благо полотенце держалось хорошо.

— Оставь их, — проговорила я, и легонько коснулась губами его лопатки, на которой было одно крыло орла. Он вздрогнул. Застыл.

Парни, завидев заминку, решили не тупить, и, молча, поспешили на выход. Меня, если честно, это удивило. Обычно у таких людей не хватает мозгов на то, чтобы уйти от греха подальше. И они наоборот лезут в драку по-новому.

— Глупая, — послышался вздох Сомарова, и он, запросто отодвинув мои руки от себя, развернулся ко мне лицом. — Говорил же, не ходи босиком, — и без особых проблем тут же подхватил меня на руки.

Я же на это отвечать ничего не стала, просто обняла его за шею, и устроила голову на его груди. Как же это было похоже на эпизод из счастливой сказки.

— Давай, мышонок, отпускай меня. Тебе одеться нужно, — Кирилл вместе со мной сел на лавочку.

— Тебе тоже не помешает, — буркнула я, вновь покраснев.

— Мои вещи в шкафчике, — усмехнулся он. — А твои здесь. Так что давай, одевайся.

— Сам заставил меня раздеться, — не удержалась я, но все же отпустила его, и осторожно пересела на лавочку, стараясь особо не смотреть на него. Хватит с меня на сегодня эротических зрелищ.

— И уже жалею об этом, — вздохнул парень, чем и заставил меня вновь посмотреть на него. — Одевайся, мышонок. Нечего другим мужикам на тебя смотреть, — и усмехнулся, легонько коснувшись моей поврежденной щеки.

— Поздно до тебя доходят очевидные вещи, — вздохнула, и наконец-то принялась за одежду, повернувшись к нему спиной. Теперь уже было не до мокрого белья.

— Для меня не очевидные, — хмыкнул Кирилл, и дернул меня за полотенце. — Не мешает?

— Нет, — фыркнула я, натягивая капроновые колготы. Еще чего удумал. Перед этим сборищем извращенцев я полураздетой ходить не собиралась.

— Жаль. Без него тебе лучше, — невозмутимо проговорил он. Кто бы сомневался.

— Зато тебе с ним лучше, — усмехнулась я, обернувшись на него.

— Как мы заговорили, — ухмыльнулся Кирилл.

И в этот же момент перестала течь вода в еще одной кабинке. Оттуда вышел невысокий парень, благо, с полотенцем на бедрах. Его взгляд тут же наткнулся на нас. Он на мгновение замер, а после, как ни в чем не бывало, пошел на выход. Все бы так.

— Одевайся, Алина, — спокойно проговорил Сомаров. Я вновь перевела на него взгляд.

— Я бы и без твоих слов оделась, — заявила, и отвернулась, тут же принявшись натягивать джинсы.

— Да я гляжу, язычок все прорезается и прорезается, да? — усмехнулся Кирилл.

— С кем поведешься, от того и наберешься, — буркнула я, и свесила ноги.

— Отрицать не буду, — хмыкнул он. — Хотя я бы предпочел, чтобы ты не брала хоть что-то от меня.

— Поздно, — пожала плечами, и встала, уже обувшись. Подтянула колготы, а после и джинсы, задрав полотенце. Застегнула ширинку. Кирилл молчал.

Повернулась к нему в пол оборота. Наконец-то скинула ткань, и быстро натянула гольф. Ну, вроде бы все.

— И как ты собираешься её отсюда вывести? — я вздрогнула от неожиданного голоса. И тут же хмуро глянула на знакомого Кирилла.

— Не знаю, — невозмутимо отозвался Сомаров, тоже поднимаясь. И, слава Богу, наконец-то прикрывая свое достоинство освободившимся полотенцем.

— А зачем привел? — усмехнулся тот.

— Не подумал, — пожал плечами Кирилл, глянув на меня. — А у тебя есть идеи? — и приподнял брови, пока я столбенела. Это он меня сейчас спрашивает? Он?! — Ну же, ты же умная, Алина. Придумай, как тебе выбраться отсюда.

— Это было гениально, — рассмеялся знакомый незнакомец. — Ищешь легких путей, Сомаров? Это не похоже на тебя.

— Анализирую ситуацию, — спокойно ответил он. — Через нашу разве что с закрытыми глазами, а больше вариантов нет.

— Через девчачью, — предложил тот.

— Нет, там может быть Даша, — я поморщилась от упоминания об этой особе. Одни проблемы от неё.

— А что, это проблема? — приподнял брови второй.

— В случае с Алиной — да. Я её одну не отпущу, — твердо проговорил Кирилл, и вновь перевел взгляд на меня. — Впрочем, есть еще один вариант. Ты можешь вернуться на балкон, — он легонько прикоснулся рукой к моей щеке.

— Это больше похоже на приказ, чем на предложение, — вздохнула я, и, слегка отстранившись, уверенно пошла на выход. Пора убираться из этого нехорошего места. — Увидимся наверху, — и, махнув рукой, миновала незнакомца.

— Алина, — весьма жестким голосом позвал меня Кирилл. Ну уж нет, здесь я больше не останусь.

— А девочка с характером, — усмехнулся второй.

Что ответил ему Сомаров, я уже не слышала, поскольку выскочила из душевой. И, помня о сборище раздетых парней, опустила глаза к полу. А как только оказалась в раздевалке, тут же завернула, и быстро выбежала в коридор. Вздохнула с облегчением, и поспешила наверх, пока никто меня не заметил. А то мало ли… Еще захочет кто-то следом за мной пойти.

* * *

Кирилл не сдержал смешка, не смотря на то, что секунду назад готов был силой заставить её слушаться.

— Через пару лет этот характер точно выльется мне боком, — хмыкнул он, глянув на Влада. Тот был их с Лехой хорошим знакомым, и Кирилл часто занимался в спортзале вместе с ним.

— Да ты, никак, решил остепениться? — вздернул тот брови.

— Вроде того, — усмехнулся Кирилл, и двинулся в раздевалку. Не стоит мышонка надолго без присмотра оставлять.

* * *

Оказавшись на балконе, прошла на то же самое место, где и сидела, наблюдая за тем, что творится внизу. Впрочем, там и сейчас было немало народу. Одни ушли, другие пришли. Вероятно, скоро закончится эта пара, и начнется новая.

Я смотрела на плавающих всего ничего, но мне уже стало скучно. Там не было никого, за кем мне было бы интересно наблюдать. А потому я просто прикрыла глаза и позволила мыслям разбежаться в разные стороны.

Как же все-таки сложно понять Кирилла. Точнее, просто невозможно. Практически все его поступки противоречат его словам. Он вроде бы не хотел, чтобы я смотрела на других, а они на меня, но все равно привел сюда, все равно раздел. Непонятно зачем засунул под душ, из-за чего мне теперь не очень комфортно, да и волосы вряд ли успеют высохнуть. Поцеловал Дашу на моих глазах, хотя мог бы это сделать так, чтобы я этого не видела. И он вроде бы проявляет ко мне внимание, и, вроде как, я его даже привлекаю, но… Как-то это все было не так. Неправильно, как и всегда в случае с Сомаровым. И как-то это было неполноценно. Чего-то не хватало. Ответов на не озвученные, даже в мыслях, вопросы. И было так сложно понять, что именно оно такое…

— Вставай, мышонок, — раздалось тихое прямо надо мной, заставив меня вздрогнуть от испуга и открыть глаза. Снова я не услышала, когда он пришел. Как у него это получается?

— Как ты так тихо ходишь? — буркнула я, поднимаясь.

— Годы практики, — невозмутимо пожал плечами Кирилл, облокотившись на перила. Руки он засунул в карманы джинсов. — Одевайся, — и кивнул на соседнее кресло. Только сейчас я заметила там свой пуховик.

— Годы практики… — задумчиво повторила, выполняя его пожелание. — А еще у тебя удар сильный. И рефлексы интересные, — проговорила, вспоминая, как на днях он уложил меня на лопатки, когда я всего лишь попробовала забрать свой ноутбук поверх его плеч.

— Мы с Лехой восемь лет занимались боксом, из них три я участвовал в боях без правил. Этого ты не знала, правда? — невесело усмехнулся Сомаров, в то время как я замерла, глядя на него. В боях без правил?! Ему что, совсем на себя наплевать? Он, кажется, своей жизнью совсем не дорожит, а наоборот, растрачивает её на самое рискованное и опасное. Чего только стоит его мотоцикл, на котором он любит поездить на большой скорости.

— Лучше бы и дальше не знала, — совсем тихо проговорила я, понимая, что теперь все время буду думать о том, на что еще он готов ради… А, собственно, ради чего? Веселья? Адреналина? Драйва? А даже если и так, разве оно стоит того?

— Что, этот абзац из моей биографии тебя не устраивает, да? — хмыкнул Кирилл, оттолкнувшись от перил и вмиг оказавшись впритык ко мне. И его глаза… Они снова были чужими, жестокими.

— Меня не устраивает практически вся твоя биография, — вздохнула, и, развернувшись, пошла на выход. А иначе быть и не могло.

И как мне тут хоть что-то понимать? То он такой… родной, любимый, когда обнимает, улыбается… То жестокий, грубый и безразличный, когда он говорит и поступает так, как я, кажется, не заслужила. Или все же заслужила? А если да, тогда чем? Я же вроде бы ничего такого не делала… Не давала поводов плохо обо мне думать… Так обращаться со мной… А он…

Он точно это все делает спонтанно. Не имеет на уме испытать, насколько хватит моих нервов… Но все же…

Я уже вышла на улицу, накинув на голову капюшон, а Сомаров так меня и не догнал. Я знала, что, если бы он хотел, он бы меня остановил. Значит, не хотел. Значит, ему было все равно. И этим было все сказано.

* * *

Кирилл всего на несколько мгновений задержался в спортзале, чтобы осмыслить сказанные мышонком слова. А потом двинулся следом, памятуя о гуляющей поблизости Синицыной.

Ему просто до боли во всем теле хотелось знать, что чувствует к нему мышонок. Действительно ли это было беспокойство о его жизни, или он просто придумал то, чего желал?

От этих мыслей его отвлек звонок, и Кирилл, хмыкнув, ответил на него.

— Чего тебе?

— Вы где? — без предисловий поинтересовался друг.

— Гуляем, — усмехнулся Кирилл.

— Сомаров, ты — придурок. Я поговорил со своим отцом по поводу вчерашнего, и про Алину тоже. И он согласился помочь. И ты знаешь, что это означает. Так где вы?

— Идем в сторону университета от спортзала. А что? — фыркнул Кирилл.

— Жду вас в машине, — бросил Леха и отключился. А он лишь вздохнул. Солдатов в своем репертуаре.

Выйдя на улицу, он тут же увидел мышонка и приближающуюся к ней Синицыну, и невесело усмехнулся. Как она предсказуема.

Достав сигарету и закурив, он двинулся к ним, стараясь не привлекать к себе внимания. Слишком уж ему было интересно, как на этот раз поведет себя мышонок, уже зная то, о чем ей абсолютно точно сообщит Дарья.

* * *

— О, дворняжка, и ты тут, — я едва не упала от этих слов, споткнувшись на ровном месте. Видимо, Даша всерьез взялась за то, чтобы свести меня в могилу.

— И тебе привет, — буркнула, глянув на неё. На ту, которую совсем недавно целовал Кирилл.

Меня передернуло от всплывшей картинки. Он ведь после и меня целовал… И так красиво говорил… А сам…

— Какие мы вежливые, — хмыкнула Даша, подойдя ко мне едва ли не впритык. Благо мы были примерно одинакового роста. — Я бы на твоем месте уже послала бы и себя, и Сомарова куда подальше. Он ведь только играет с тобой, деточка, — её ладонь коснулась моего лица, и я тут же сделала шаг назад, поморщившись. — Да ты и сама это прекрасно знаешь. Только почему-то не хочешь понимать, что в результате он все равно вернется ко мне. Или ты думаешь, что он стал бы меня целовать, если бы действительно любил тебя? — это был удар по больному, только… Теперь мне стало понятно, зачем Кирилл это сделал на моих глазах. Потому что я узнала бы об этом в любом случае. И из уст Даши это звучало совсем по-другому…

— А ты думаешь, что он стал бы целовать меня, если бы любил тебя? — я невесело усмехнулась. В этой ситуации она тоже не попадала под роль возлюбленной Сомарова. Что, впрочем, и стало понятно по обозлившемуся лицу Даши.

— Он все равно вернется ко мне. Вот увидишь. Поиграет с тобой и вернется. Куда ему еще деваться? — она тоже усмехнулась, достаточно быстро совладав с эмоциями. — Его больше никто не примет, кроме меня. Кому он такой нужен? Да и мама его меня любит, — её улыбка стала шире. Мне же захотелось сделать ей что-то плохое. Зачем она так говорит о Кирилле? Она же должна понимать, что не права.

— Смотри, чтобы не стало все наоборот, — весьма резко отозвалась я, с вызовом заглянув в её глаза. Война, значит, война. — Глядишь, и играть он уже будет с тобой, а не со мной. И возвращаться тоже ко мне. А я не ты, шанса упускать не буду, — невозмутимо пожала плечами, и, обойдя её, пошла дальше. Теперь было все равно даже на мокрые волосы на морозе. Потому что я знала, что мои слова означают только начало словесной баталии. Даша не тот человек, который позволит мне так просто уйти.

— Да какой шанс, ты, ничтожество? Ты вообще понимаешь, о чем ты говоришь? — она схватила меня за руку, разворачивая, и тем самым подтверждая мое предположение. — Да ты посмотри на себя. Кто ты, а кто он. Вы даже из разных социальных статусов. А ему нужна девушка, которая будет соответствовать ему. А ты кто? Нищая. Непонятно откуда, из явно неблагополучной семьи. Твоя мать, вероятно, еще с восемнадцати лет на панели стоит. А отец… — она замолчала и схватилась за щеку, стоило мне только залепить ей пощечину.

— Не смей говорить о моей маме плохо. Ты ей и в подметки не годишься, Дарья Синицына, — отчеканила я, и, развернувшись, сделала аж один шаг, прежде, чем меня остановили руки на моей талии. А знакомый запах табачного дыма, ударившего в нос, сразу подсказал, кто это.

— Могу научить паре неплохих ударов, — хмыкнул Кирилл над моей головой, пока я морщилась. Значит, он все видел. А с учетом того, что так быстро оказался рядом, то еще и слышал.

— Ах ты, сучка, ты за это поплатишься, — послышался злой голос Даши.

— Нет, — жестко и четко проговорил Сомаров, кажется, повернув к ней голову. — Больше ни ты, ни твои друзья не тронут Алину. Отныне она под опекой Солдатова. Думаю, ты знаешь, что это означает, — совершенно невозмутимо закончил он. — Пошли, — обратился уже ко мне и подтолкнул вперед, пока я пыталась осмыслить, при чем тут Солдатов.

— Все равно вернешься ко мне, — фыркнула та.

— Я в прошлое не возвращаюсь, — тихо сказал Кирилл, видимо, только для меня. — Пошли, маленькая, там Леха ждет, — и, отстранившись, взял меня за ладонь и повел вперед.

Ну вот… Опять… Такой родной и любимый… И даже обижаться на него не хочется…

— Так ты все слышал? — спросила я, сильнее схватившись за него.

— Слышал. Вы просто были слишком заняты обсуждением меня, чтобы обратить внимание на мою скромную персону, — усмехнулся Кирилл.

— Это ты-то скромный? — тут же фыркнула.

— Это ты скромная, — серьезно отозвался он, и, остановив меня, развернул к себе лицом. — Но с характером. Только почему-то драться тогда, когда действительно нужно, ты не спешишь, а когда без этого можно обойтись — без проблем бьешь. И я пока не определился, нравится мне это или бесит, — выдохнул Кирилл, после чего тут же поцеловал, притянув к себе ближе. С напором и каким-то трепетом. Я же лишь обняла его за талию, в который раз жалея, что на мне так много одежды, создающей между нами расстояние. — Пойдем, — отстранившись, сказал он, и, вновь взяв меня за ладонь, повел дальше.

Что тут сказать… Я совершенно ничего не понимала. Не понимала его поведения, его поступков, его действий. Да что там, его слов я тоже не понимала. И все, что мне оставалось делать, это искоса поглядывать на него, пытаясь по выражению его лица хоть что-то понять. Но это было невозможно, поскольку он, как и всегда, не выражал никаких эмоций. А спросить я не могла. Страшно было увидеть его реакцию на это.

Мы достаточно быстро дошли до машины Солдатова, ждущего нас внутри салона с невозмутимым видом. И только я хотела дернуть за ручку, как Сомаров резко развернул меня к себе лицом, прижав спиной к машине. После чего снова поцеловал, с еще большим напором, чем в предыдущий раз. Чем еще больше сбил меня с толку.

Резкий звук клаксона заставил меня вздрогнуть, и я вновь нечаянно укусила Кирилла.

— Блядь, — выругался он, после чего усмехнулся и глянул на меня. — Я когда-то потребую за это моральную компенсацию, — и легонько прикоснулся на пару секунд к моим губам. — Садись, — и отстранился, позволяя мне придти в себя.

— Пусть Леша компенсацию выплачивает, — вздохнула, и, быстро открыв машину, залезла в салон.

— Мышонок, я, конечно, сдерживаюсь, но вряд ли когда-нибудь захочу покувыркаться с Лехой, — хмыкнул Кирилл, стоило и ему сесть внутрь. На этот раз, ко мне, на задние сидения. Заставив меня покраснеть от его слов.

— Сомаров, ты что морозишь? — Солдатов глянул на друга через зеркало заднего вида, с весьма скептическим выражением лица.

— Говорю, как есть, — усмехнулся тот, стягивая с меня капюшон, за что и получил мой не совсем хороший взгляд. Правда, его это лишь развеселило, о чем свидетельствовала появившаяся улыбка.

— А с Алиной ты что сделал? — недовольно отозвался Леша, заводя машину.

— Искупал, — буркнула я.

— Ничего такого, — невинно отозвался Кирилл вместе со мной. За это Солдатов смерил его немного гневным взглядом.

— Сомаров, доиграешься, — сказал он, после чего вздохнул. — Ладно, проехали. Что там с Синицыной?

— Ничего хорошего, — уже серьезно ответил Кирилл.

— Она уже создает большие проблемы, — задумчиво произнес Леша, выезжая с парковки.

— Разберемся, — невозмутимо ответил Сомаров, притягивая меня ближе к себе, и дернул за молнию. Что он хочет сделать, гадать не приходилось.

— Леша, а что означает, что я теперь под твоей опекой? — спросила я, расстегивая пуховик.

— Под моей? — он глянул на меня через зеркало заднего вида, приподняв брови. А после перевел взгляд на друга. — Я чего-то не знаю?

— Я сказал под опекой Солдатова, — пожал плечами Кирилл, забираясь руками под мою куртку. — Не уточнял, какого конкретно, — и дернул меня на себя, отчего мое сердце забилось намного быстрее обычного.

— Под опекой моего отца, Алина, — пояснил Леша, вновь переведя взгляд на дорогу. — Небольшая охрана, которую ты даже не заметишь.

— Не стоило этого говорить, — произнес Кирилл, поцеловав меня в висок.

— Какая еще охрана? — занервничала я, дернувшись, но крепкие руки лишь сильнее прижали меня к уже родному телу.

— Извини, не подумал, — усмехнулся Солдатов. Вероятно, этот факт от меня хотели скрыть. Лучше бы о споре смолчали.

— Не волнуйся, мышонок. Всего лишь пара человечков, которые будут наблюдать за тобой на расстоянии. Ничего серьезного, — проговорил мне уже в шею Кирилл, после чего поцеловал её. Только почему-то его «ничего серьезного» звучало, как попытка максимально смягчить всю картину.

— Сомаров, а тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку? — разозлилась я. Чего он все время все решает за меня?!

— Калинова, а ты можешь думать не о моем привычном поведении, а о моих действиях в данный момент, как и все нормальные девушки? — усмехнулся он, слегка отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Не могу, потому что я не нормальная девушка, — фыркнула, и тут же попыталась отстраниться.

— Тихо, куда собралась? — Кирилл лишь сильнее прижал меня к себе, еще и за затылок схватил, зарывшись пальцами во все еще сырые волосы. И слова его звучали отнюдь не нежно и ласково.

— Пусти, — попытка откинуть его руку не увенчалась успехом.

— Раньше ты была более покладистой, — совсем невесело усмехнулся он.

— У меня был хороший учитель, — и с вызовом глянула на него, поджав губы.

— Сомаров, ты придурок. И я не устаю тебе об этом говорить. Я удивлен, что Алина все еще от тебя не сбежала куда подальше, с таким-то обращением к ней, — раздался весьма резкий голос с водительского сидения.

— Заткнись, — уже зло бросил Кирилл, сверля меня взглядом.

Вот интересно, за что он злится? За то, что я ему не даю? За то, что не делаю все по первому зову, как все его предыдущие пассии, включая Дашу? Или за то, что я ему все прощаю?

— Сам заткнись, Кирюха. Я б тебе сейчас вмазал, да руки заняты, — и не думал успокаиваться Леша.

— Еще поговорим, — Сомаров лишь на секунду глянул на друга через все тоже зеркало заднего вида, а после вновь перевел взгляд на меня. — Видишь, какой у тебя хороший защитник? — и усмехнулся.

— Жаль, что не он на меня поспорил, — сузила я глаза. Мне было сложно произнести эти слова, потому что на самом деле я так не считала, но желание сделать ему хоть раз так же больно, как он делает мне на постоянной основе, оказалось сильнее.

— Жаль, что я на тебя поспорил, — весьма холодно отозвался Кирилл, резко отстранив меня от себя. Отпуская. — Останови машину.

— Сомаров, не будь дураком, — кажется, Солдатову эта ситуация совсем не нравилась. Впрочем, как и мне.

Не желая больше смотреть на Кирилла, и пытаясь сдержать непрошеные слезы, я села к двери, и уставилась в окно. Вот так вот всегда. Хотела сделать больно ему, а сделала больно себе.

— Блядь, останови, — как всегда зло повторил он.

Леша лишь вздохнул, и начал перестраиваться в крайний ряд. Через пару минут мы уже затормозили у тротуара. Сомаров медлить не стал, и тут же вышел из машины. Не знаю почему, но меня это лишь разозлило. Хочет сбежать от меня? Ну уж нет, не имеет права. Он должен мне объяснить, в чем конкретно я виновата. А после можно будет уйти.

Недолго думая, я полезла следом за ним.

— А ты куда? — обернулся ко мне Леша.

— Поговорить хочу, — фыркнула я, и взялась за ручку.

— Алина, — лишь и сказал он прежде, чем я его перебила.

— Нет. Я тоже имею право решать, что мне делать, — и тут же открыла дверь и выбралась из машины. Захлопнула дверь, поежилась от мороза, запахнула пуховик. Осторожно обошла машину и вышла на тротуар.

Сомаров стоял возле стенки какого-то здания, спиной ко мне. Ладони сжаты в кулаки. Прекрасно.

— Значит, жалеешь, что поспорил именно на меня, да? — поджав губы, спросила я. Он тут же слегка повернул голову в мою сторону. Немного постоял так, а после и вовсе развернулся ко мне лицом. С сосредоточенным и внимательным взглядом. Но уже не злым.

— А ты, значит, жалеешь, что на моем месте не оказался Солдатов? — и слегка приподнял брови. Вся моя уверенность тут же куда-то ушла. Вот зачем он все снова перевел на меня?

— Нет, — тихо отозвалась, и подняла взгляд к небу. — Не жалею, — после чего повисла недолгая тишина.

— Я тоже, — вскоре произнес он, сократив метровое расстояние между нами до пары сантиметров. Заставив меня вновь заглянуть в его глаза. — Не жалею, — и коснулся кончиками пальцев перебинтованной руки моей щеки.

— А зачем тогда… — я не смогла договорить, да и не нужно было. Едва заметная улыбка на его губах свидетельствовала о том, что он и так все понял.

— Затем же, зачем и ты, — и уже его ладонь скользнула сначала на мой затылок, а после на шею, под волосы. — Не ври мне больше, Алина. Никогда, — и положив вторую руку на мою талию, притянул меня ближе к себе. — Обещай.

— А ты? — я вновь поджала губы. Было сложно такое пообещать ему. Хотя я была практически на сто процентов уверена, что больше врать ему не буду.

— Я? — уголки его губ дернулись. — Я не могу этого обещать. Я не уверен, что смогу сдержать такое обещание.

— А ты уверен, что я смогу? — и испытывающим взглядом посмотрела на него.

— Уверен. Ты правильная. И сильная. У тебя все получится, — он невесело усмехнулся.

— Возможно, — вздохнула. А после вспомнила, что еще хотела спросить. — А за что ты на меня разозлился?

— Не бери в голову, — со вздохом отозвался Кирилл, притянув мою голову к своей груди. И поцеловал в макушку. — Ты все делаешь правильно. В отличие от меня. Садись в машину. Если заболеть не хочешь, — и усмехнулся. — Снова.

— А кто виноват, что у меня мокрые волосы? — буркнула я, никуда не торопясь.

— Я впредь буду думать об этом, — хмыкнул он, и отстранился. — Пошли, — и подтолкнул к дороге.

— Это означает, что это был не единственный инцидент? — недовольно глянула на него, за что тут же поплатилась, поскользнувшись.

— Осторожнее, — без улыбки проговорил Кирилл, поймавший меня. Еще повезло, что падать начала назад, на него.

— Я постараюсь, — смутилась я, принимая вертикальное положение. И быстренько обошла машину.

— Надо не стараться, надо делать, — открывая мне дверь, проговорил он.

— Хорошо, я буду осторожнее, — фыркнула, и забралась внутрь салона, где тут же была встречена внимательным взглядом Солдатова. Не придумав ничего лучшего, я скорчила кислую рожицу, и подвинулась. Кирилл сел следом.

— Поехали, Лех, — спокойно отозвался он, тут же притянув меня к себе.

— Ну, поехали, — усмехнулся тот, косо глянув на нас. И уже через минуту мы вновь ехали по дороге.

Кирилл вновь забрался руками под мой пуховик, дав мне возможность положить голову на его грудь. Так мы и доехали к его дому. Он даже не пытался меня снова поцеловать. Просто держал в своих объятиях и все. Дошло до того, что я сама хотела это сделать, но сдержала себя.

— Может, мне официально устроиться к вам личным водителем? — хмыкнул Леша, припарковавшись возле дома друга.

— Имеешь право, — невозмутимо отозвался Кирилл, на что тот лишь усмехнулся. После чего он мягко отстранил меня от себя. — Пойдем, — и слегка коснувшись тыльной стороной руки моей щеки, открыл дверь.

— Ну, пойдем, — выдохнула я, и полезла следом.

— Вы идите, я чуть позже присоединюсь, — бросил нам вслед Леша.

— Уже бы съездил на недельку, — фыркнул Сомаров, притянув меня к себе, придерживающую пуховик.

— И оставить Алину одну на тебя? — саркастически ответил Солдатов, пока я пыталась понять, что к чему. — Нет уж, подождут. Идите уже.

— Пошли, мышонок, — улыбнулся Кирилл, подтолкнув меня к подъезду.

— О чем вы это? — не удержалась я от вопроса.

— Лехе не мешало бы домой съездить, — уклончиво ответил он, открывая дверь.

— Зачем?

— Лучше пусть он сам тебе на этот вопрос ответит, — усмехнулся Кирилл.

— Ну, хорошо, — вздохнула я.

К нему на этаж мы вновь поднимались пешком. Так можно и привыкнуть.

А стоило только нам подойти к двери, ведущей, в частности, к семьдесят седьмой квартире, как она сама резко открылась, и прямо перед нами остановилась красивая блондинка, предсказуемо одета в короткую юбку и на высоких каблуках. Следом за ней появился и парень без верхней одежды. Да и, в общем-то, с обнаженным торсом.

— О, сосед, здорово, — сказал тот, обнимая девушку за талию. То же самое сделал и Сомаров по отношению ко мне.

— Здравствуй, — кивнул Кирилл. Кажется, он был абсолютно прав, когда говорил о моей удивительной способности случайно знакомиться не с теми людьми.

— А это Оленька, — тот усмехнулся, глянув на лицо своей дамочки, которая без стеснения разглядывала Сомарова, а после и на меня.

— Привет, — помахала та ручкой.

— Очень приятно, — снисходительно улыбнулся Кирилл. — Мы пройдем? — и слегка приподнял брови.

— Да, конечно, — развеселился парень, подталкивая девушку вперед, и идя вслед за ней. Мы без проблем пропустили их. — А ты свою спутницу не представишь? — бросил он вслед.

— Если она сама этого захочет, — невозмутимо пожал плечами Сомаров.

— Не захочу, — тихо отозвалась я, тоже обнимая его за талию.

— Это можно исправить, — усмехнулся сосед.

— Пошли, — сказал мне на ухо Кирилл, подталкивая вперед. Я сопротивляться не стала, и мы без проблем попали в его квартиру. Дверь он тут же захлопнул, и притянул меня к себе ближе. — Не стоило так отвечать, — и поцеловал в висок.

— Как так? — не поняла я.

— Так невинно и боязливо. Мы охотники, а ты дичь. Понимаешь? — его рука скользнула под пуховик. Я же лишь нахмурилась.

— Не понимаю.

— Ты его заинтересовала. Как жертва. Ты отказала, — его губы коснулись моей шеи.

— Точно так же я и тебя заинтересовала, верно? — вполне спокойно произнесла я, хотя внутри что-то дернулось от воспоминаний. С этого все началось.

— Верно, — немного помолчав, ответил Кирилл, прекратив свои манипуляции. — Только у меня сейчас не те цели, что были изначально. У него таких планов не появится.

— А какие у тебя планы? — совсем тихо спросила.

— Это неважно. У него таких планов не будет, — отрезал он.

— Это плохо для меня? — вздохнула я.

— Плохо, если меня не будет рядом, — усмехнулся Кирилл. — Но это теперь, в любом случае, лишние проблемы, — и коснулся поврежденной ладонью моей щеки, развернув к себе лицом.

— Прости? — виновато спросила, заглянув в его глаза.

— Глупая, — улыбнулся он. — Это я ведь тебя сюда привел, — и легонько поцеловал. — А то, что ты не стерва — это хорошо, — и углубил поцелуй, но я тут же поспешила отстраниться, пока это все не зашло слишком далеко, чем вызвала его недоумение.

— Извини, мне работать надо, — и выпуталась из его объятий, тут же принявшись снимать обувь.

— Работать, — повторил Кирилл и усмехнулся. — Зачем, Алина? Ты хорошо учишься, получаешь стипендию, и при этом работаешь с утра до ночи. Зачем? — я замедлилась, желая оттянуть момент, когда мне придется посмотреть ему в глаза. Я не была готова отвечать на этот вопрос.

— А зачем люди работают? — и слегка дернула плечами.

— Чтобы зарабатывать деньги, — фыркнул он. — Только зачем тебе эти деньги? На шмотки ты не тратишься, на развлечения тоже. Тогда зачем они тебе? — и приподнял брови, облокотившись на стенку, и, как обычно, засунув руки в карманы.

— Чтобы жить, — немного подумав, ответила я. Это ведь правда, ни капли лжи. Не обязана же я ему рассказывать все о своей жизни? Тем более, что он же у нас всегда все знает. Вот пусть и сейчас сам узнает.

— А родители тебе не помогают? — как бы невзначай спросил Кирилл. И я, отставив обувь в сторону, наконец-то обернулась к нему и заглянула в его изучающие глаза.

— Я не ты, висеть на шее у родителей не собираюсь, — достаточно резко отозвалась, и тут же принялась снимать пуховик.

— Ты врешь, — жестко припечатал Сомаров, заставив меня вздрогнуть. Не такой реакции я ожидала. В который раз он поступает не так, как я предполагала. — Даже ты не можешь работать вот так просто ради того, чтобы не висеть на шее у родителей. Не держи меня за идиота, Алина. Тебе нужны эти деньги. Я только пока не понял зачем, — я вновь заглянула в его глаза. Он был внимателен, возможно, даже немного зол.

— Ты действительно считаешь, что я могла бы сидеть на шее у родителей? — и прикусила губу, отвернувшись, наконец-то сняв пуховик и положив на стул.

— Нет, — немного помолчав, ответил он, склонив голову набок. — Но ты бы себя так не изматывала, если бы просто хотела быть самостоятельной, — и когда он сумел так хорошо меня изучить? — Так зачем тебе это надо? — и подошел ко мне, заставив теперь уже меня прижаться спиной к стенке. — Давай я буду давать тебе деньги, сколько надо, и ты бросишь это дело? — и испытывающим взглядом посмотрел на меня, расположив свои руки по бокам от моей головы.

— Какой же ты, — я не смогла подобрать подходящее слово, чтобы описать его. Мне просто было противно осознавать, что он хочет меня, в каком-то роде, купить за деньги.

— Какой? — его губы дернулись в намеке на улыбку. Ему еще и смешно?!

— Мелочный, — и тут же попробовала проскользнуть под его рукой. Но она тут же обвилась вокруг моей талии, останавливая.

— У меня много недостатков, правда? — ухмыльнулся он, прижав меня к себе, выбив, тем самым, весь воздух из моих легких. — И будет слишком неправильно, если мы будем вместе, не правда ли? — и осторожно убрав волосы с моего лица, все еще удерживая, коснулся губами моей щеки. Я непроизвольно дернулась от этой ласки.

— Мы и не будем, — тихо произнесла, почувствовав, как сжалось сердце от этих слов. Кирилл же от них вновь на некоторое время замер.

— Так не хочешь быть со мной? — наконец-то спросил он, слегка повернув мою голову за подбородок, чтобы видеть мое лицо. Но теперь замолчала я.

Что мне на это ответить? Что я так безумно хочу быть с ним, что готова прощать ему все его кошмарные, отвратительные поступки? Что готова ради того, чтобы он меня не отпускал, хоть каждый день терпеть неимоверную боль? Зная, что ему до этого нет никакого дела?

Или же солгать и сказать, что не хочу, и поставить крест на этих непонятных неправильных отношениях? Убить последнюю надежду на что-либо и веру в лучшее? Окончательно добить саму себя?

— Или хочешь? — так и не дождавшись ответа, спросил Кирилл, тут же развернув меня к себе лицом и обхватив его руками. — Хочешь? — вновь повторил он, слишком внимательно вглядываясь в мои глаза. Но я все еще не знала, что ответить. — Ну же, мышонок, скажи хоть что-то. Это ведь не сложно, — и провел большим пальцем по моим губам.

— Пусти. Мне надо работать, — и поджала губы.

— Как же с тобой сложно, — вздохнул он, все еще пытаясь увидеть ответ в моих глазах.

— С тобой не легче, — и обхватила ладонями его запястья, попытавшись отстранить их от себя. Но лишь вызвала у Кирилла улыбку.

— Со мной никогда не было легко, — и вновь поцеловал меня. Его руки скользнули на мою талию, заставив меня отпустить их. Вместо этого я обняла его за шею, в попытке быть еще ближе. И одной рукой несмело скользнула в его волосы, оказавшиеся слегка жестковатыми.

Ответом на это с его стороны послужили скользнувшие еще ниже ладони, которые тут же резко подхватили меня за бедра, заставив обвить ногами его талию, или даже ниже её. И прижал к стенке, выбив этим воздух из моих легких. К щекам благополучно прилил румянец.

— Моя маленькая девочка, — выдохнул Кирилл мне в губы, и вновь поцеловал с еще большим напором. Кажется, в его квартире я не смогу продержаться и недели, с такими темпами.

— Кхм, — послышался наигранный кашель Солдатова. Сомаров тут же прервал поцелуй, а я уткнулась лицом в его плечо, не желая показывать ему свой румянец. — Не помешал?

Ответом на насмешливый вопрос Леши послужило молчание. Кирилл отпускать меня вовсе не собирался. Продолжая держать меня за бедра, он провел носом возле моего виска, а после коснулся губами моего уха, заставив вздрогнуть. Присутствие друга его вовсе не смущало.

— Сомаров, отпусти уже Алину. Не видишь, что она смущается? — от этих слов Леши стало лишь хуже. Еще больше захотелось провалиться сквозь землю.

— Вижу, — улыбнулся в ответ Кирилл. — И наслаждаюсь, — уже шепотом произнес он только для меня, чем заставил меня недоумевать. Похоже, он действительно постоянно смущает меня специально.

— Дак отпусти, — фыркнул Солдатов. — Разговор есть.

Сомаров на это лишь вздохнул, и явно неохотно переместил свои ладони на мою талию. Я тут же поспешила слезть с него, но руки убрать не успела, и они были блокированы парнем.

— Мы еще вернемся к нашему разговору, — выдохнул мне в губы он, и вновь поцеловал. Сильно, но недолго. Совсем скоро он отстранился, и позволил мне отпустить его. После чего я поспешно ретировалась в свою временную комнату, услышав позади себя его смешок. Ну, хоть кому-то весело.

Глава 15

Закрыв за собой дверь, я наконец-то вздохнула. Прекрасно, так легко поддаваться на его действия. С такими темпами он очень скоро добьется своего. А если он это сделает, то, как я полагаю, на этом все и закончится. А этот момент я хотела оттянуть на как можно более позднее время.

Вот с такими не радужными мыслями я подошла к своей сумке. После нашего купания мне явно не помешает душ, чтобы надеть сухое белье, и, собственно, сухую одежду.

Прихватив нижнее белье, и чисто на автомате взяв его рубашку (интересно, как она тут оказалась?), так полюбившуюся мне, на цыпочках отправилась в ванную комнату. И на ходу обдумывала, чего мне ждать от возврата к «нашему разговору», как сказал Кирилл.

— Я её хочу, Леха, но не так, как других, — я подпрыгнула на месте от голоса Сомарова со стороны кухни, и застыла. Подслушивать не хорошо, но…

— Не так? А как же? — усмехнулся Солдатов.

— Не знаю, — невозмутимо отозвался Кирилл. — Полностью. Когда вижу, что нужен ей.

— А когда не нужен, не хочешь? — хмыкнул Леша.

— Хочу. Только не беру. Не хочу брать, — и вздохнул.

— Противоречишь сам себе, Сомаров.

— Знаю, — усмехнулся он. — Просто я хочу, чтобы она сама мне отдавалась. Чтобы хотела и нуждалась во мне.

— Зачем? Ты же её все равно бросишь, — повисла тишина, и я замерла в ожидание ответа. Мое тело само собой напряглось.

— Все в этом так уверены, — невесело хмыкнул Кирилл. — И ты, даже она сама. Один я так не считаю. У меня на неё другие планы, Леха, — секундное молчание, и его голос стал другим. — Так о чем ты хотел поговорить?

Я невольно выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Он не сказал ничего конкретного. Ничего, что я бы хотела услышать. Пусть даже в такой нехороший способ.

— Я хотел, — он резко оборвал себя. Я уже испугалась, подумав, что он меня заметил, но через пару секунд он продолжил. — Я хочу, чтобы ты был свидетелем, а после крестным отцом моего ребенка, — что?!.

— Крестным отцом? — повторил Сомаров. — Ты либо совсем помешался на этой беременности, либо реально не понимаешь, кого собрался сделать крестным, — и усмехнулся. Так значит, вот что творится в жизни Леши. Он женится, и Наташа ждет от него ребенка.

На моем лице мимо воли появилась улыбка. Я была рада за них.

— Я все понимаю, — спокойно ответил Солдатов. — Ты будешь хорошим крестным моему сыну.

— С чего ты взял? — Кирилл лишь фыркнул.

— Я с тобой не первый год знаком, Сомаров. Со стороны видней.

— Да пошел ты, — усмехнулся он. — Не рано ли вы все это с ней затеяли?

— Нет, в самый раз. Ничего не изменилось. Мы просто сыграем раньше свадьбу, — невозмутимо ответил Леша.

Тут наконец-то я решила, что и так уже услышала намного больше, чем следовало, и быстро проскользнула в ванную, стараясь не привлекать к себе внимания. Впрочем, голоса смолкли, стоило мне только закрыть дверь изнутри. И я лишь понадеялась, что они не подумают, что я стояла под стенкой, подслушивая их. Потому что именно так и было.

Быстро приведя себя в порядок, вновь воспользовавшись средствами хозяина, так как благополучно забыла взять свои с собой, я наконец-то обратила внимание, что взяла именно рубашку Сомарова. И невольно застонала.

— Алина? — послышался вопросительный голос Кирилла. Вот блин.

— Все нормально, — быстро сказала я, скептически смотря на вещь в своих руках.

— Уверена? Могу помочь, — усмехнулся он.

— Иди к черту, Сомаров, — зло выдала, прекрасно поняв, на что он намекал.

— Зря злишься, — фыркнул Кирилл, и, кажется, ушел. Я на его последние слова внимания решила не обращать.

Вздохнув, все же надела его рубашку. Ничего страшного, всего лишь дойти до комнаты, а там можно спокойно переодеться. Не думаю, что будут какие-то проблемы с этим. В конце концов, я ведь уже не в первый раз в этой вещи, и ничего такого еще не произошло.

Но стоило мне только открыть дверь, как я наткнулась на взгляд Кирилла, тут же скользнувший по моему телу, и заставивший меня поежиться.

— Кажется, мы это уже обсуждали, — и вздернул брови, вернувшись к моему лицу.

— Я сейчас переоденусь, — виновато отозвалась я, тут же поспешив в свою комнату. Но была поймана стоявшим на пути парнем.

— Я тебя сейчас сам переодену, — шепнул мне на ухо он, прижав к себе спиной. Но его слова лишь напугали меня.

— Пусти, — и попробовала убрать его руку. Как говорится, попытка — не пытка.

— Моя маленькая глупая девочка, — лишь улыбнулся он. — Совсем еще девочка, — теперь одна его рука покоилась на моей талии, а вторая прижимала еще сильнее за плечи. — Сильная и смелая. Солдатов прав, ты должна была уже давно от меня сбежать. Тогда почему ты все еще здесь?

— Не знаю, — выдала я прежде, чем успела подумать над ответом. Защитный рефлекс.

— Все ты знаешь, только говорить не хочешь, — невесело усмехнулся Кирилл. — Иди, работай, пока я еще в состоянии тебя отпустить, — и провел носом по моим волосам. А хватка стала лишь сильнее.

— А Леша уже ушел? — поинтересовалась я, поняв, что Сомаров бы себя так не вел, будь он здесь.

— Он вернется через пару часов, — немного помолчав, серьезно ответил Кирилл. Это заставило задуматься над тем, что творится в его голове сейчас. — Ты очень часто интересуешься им. Он тебе нравится? — ого…

У меня даже в горле пересохло от таких слов.

— Как человек — да, — уклончиво ответила я, анализируя ситуацию. С чего вдруг такой вопрос? Я что, так сильно промахнулась всего лишь тем, что мне не безразлична жизнь Солдатова?

— А как мужчина? — я чувствовала, как замерло от напряжения его тело. И думала, как правильнее подобрать слова.

— Если ты про то… Влюблена ли я в него, тогда нет, — осторожно ответила, ожидая его реакции.

— Почему нет? — все еще спокойно говорил Кирилл. — Он ведь тебе нравится, и он лучше меня.

— Пусти, — тихо вздохнула я. Кажется, он решил стать со мной более открытым. Потому что я отчетливо чувствовала его страх потерять меня. А это давало надежду, что он чувствует ко мне что-то похожее на то, что чувствую я к нему.

Он не отпускал меня еще долгие шесть секунд, которые я отсчитывала в уме, а после убрал руки, так и не сказав ни слова.

Я же медлить не стала, и развернулась к нему лицом. На мгновение посмотрев в его глаза, в которых, наконец-то, отражалась борьба с самим собой, я сделала тот крошечный шаг к нему, который разделял нас, и крепко обняла за талию, положив голову ему на грудь и прикрыв глаза. Надеюсь, это скажет ему больше, чем все те слова, которые я могла сказать в ответ на его вопрос.

Еще долгие четыре секунды он колебался, а после я оказалась прижата к нему еще ближе, хотя, казалось, что этого уже не может быть. Следом за этим последовал поцелуй в макушку.

— Спасибо, — шепнул он. Мне же даже не хотелось спрашивать за что. Слишком хорошо мне было.

* * *

Сосредоточиться на работе никак не получалось. Я все время вспоминала наши объятия, и хотела в них вернуться. Но в который раз мне приходилось отдергивать себя. Тем более, что я сама разорвала этот контакт между нами, сославшись на работу.

Но в который раз у меня не получилось выкинуть Сомарова из головы хотя бы на время. Не хватало еще из-за него перестать работать и забросить учебу.

Со вздохом обреченности я захлопнула ноутбук и сползла с кровати. Надо хотя бы поесть. Хотя, я не уверена, что в этом доме знают, что такое еда.

Но когда мне довелось узреть содержимое холодильника, придя на кухню, я смогла лишь раскрыть рот от удивления и задаться вопросом — откуда у Сомарова столько продуктов?

Но еще больше меня удивило наличие уже готовых блюд в кастрюлях. Неужели он еще и готовить умеет?

— Моя мама следит за тем, чтобы я не помер с голоду, — я подпрыгнула на месте от голоса усмехающегося Кирилла. И тут же посмотрела на него, стоящего в дверном проеме, и наблюдающего за мной. — Услышал шум, решил посмотреть, — невозмутимо пожал плечами он.

— Значит, это все дело рук твоей мамы? — спросила я, закрывая холодильник.

— Косвенно. Два раза в неделю сюда приходит её прислуга, в надежде увидеть пустые кастрюли и грязную посуду, — на его лице появилась едва заметная улыбка. Ясно, надежда напрасна.

— Если ты не ешь то, что тебе готовят, то чем же ты питаешься? — и присела на стульчик.

— Я редко ем дома, — он оттолкнулся от стенки и подошел ко мне. — Но ты можешь есть все, что тебе захочется, — и коснулся ладонью моей щеки.

— Но могу и не есть, правильно? — на всякий случай уточнила я. Он вопросительно приподнял брови. — Ну, я хочу что-то сама приготовить, — и отвела взгляд в сторону, сомкнув пальцы в замок.

— Сама? — повторил он больше вопросительно, чем утвердительно. А потом усмехнулся. — Ну да, правильная, — и кивнул сам себе, пока я уже настороженно поглядывала на него. — Делай, что хочешь, — и склонился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Все равно продукты пропадают, — и, хмыкнув, легонько поцеловал меня в губы. Я невольно тут же обхватила его за плечи.

Вероятно, это запрещенный жест. Потому что в следующие несколько секунд я уже оказалась сидящей на столе. Поцелуй из невинного превратился в глубокий и страстный, а Кирилл оказался между моих ног. Благо хоть я переоделась в джинсы и футболку.

Я смогла рационально думать только после того, как его губы скользнули на мою шею. Кажется, он всерьез принялся за мое соблазнение.

— Кирилл, — позвала его я, при этом дыша прерывисто.

— Что? — спросил он, не отрываясь от своего занятия.

— Я все еще хочу есть, — и не смогла сдержать улыбки. Это явно было не тем, что говорят нормальные девушки в таких ситуациях.

— Прости, мышонок, — слегка улыбнулся Кирилл, заглянув мне в глаза. — С тобой бывает очень сложно контролировать себя, — и вновь легонько поцеловал. — А я этого не хочу.

— Чего не хочешь? — выдохнула я, вновь зарывшись пятерней в его волосы. Парень слегка дернулся, и я не знала, на что это списать.

— Контролировать себя, — усмехнулся он. — Без этого было бы намного лучше.

— Для тебя, я так полагаю, — хмыкнула, и начала легонько массировать его затылок. Он тут же закрыл глаза, а хватка на моей талии усилилась. Интересная реакция.

— Для меня, а может, и для тебя, — спокойно проговорил Кирилл, даже не пробуя прекратить мои манипуляции. Значит, ему нравится, а это не могло не радовать. В кои-то веки это все походило на обычные отношения между парнем и девушкой.

— Может быть, — не стала спорить.

— Ладно, я пойду, — вздохнул он, открыв глаза. — Пока действительно не стало лучше только для меня, — и усмехнулся, осторожно убирая мои руки от себя. Я нахмурилась, прикусив губу. Такой момент был. — Кухня в твоем полном распоряжении, — и, быстро поцеловав меня, тут же отстранился. После чего ретировался.

— Ну, в моем, так в моем, — тихо хмыкнула я, когда он пропал из моего поля зрения. И тут же спрыгнула на пол. Пора проводить ревизию.

Первым делом я начала проверять все шкафчики, попутно запоминая, где и что лежит. В целом, я нашла все, что может понадобиться в приготовлении еды, даже больше. Оставалось определиться, что конкретно готовить, чтобы понять, какие продукты действительно понадобятся.

Вот на этом пункте я и остановилась, сдвинув брови к переносице. Идей не было. Потому что я совершенно не знала, что любит Сомаров. Впрочем, это можно исправить…

Я не смогла сдержать победную улыбку, когда развернулась в сторону выхода. Он не сможет не ответить на мой вопрос.

На цыпочках, я едва ли не бегом отправилась в его комнату, сгорая от нетерпения. И лишь замерев напротив его двери, мне пришлось взять себя в руки, чтобы не быть совсем бесцеремонной. И, постучавшись, осторожно заглянула внутрь.

— Можно? — я прикусила губу, посмотрев на его затылок. Он сидел на кровати спиной ко мне, что-то рассматривая в своих руках.

— Нужно, — Кирилл слегка обернулся, чтобы посмотреть на меня. И я увидела, что он держал фотоаппарат. Это, надо заметить, немало меня удивило.

— Ты увлекаешься фотографией? — и приподняла брови, проходя внутрь. Его взгляд метнулся на предмет в своих руках.

— Нет, — его голос прозвучал резко, что свидетельствовало о том, что это как-то связано с его прошлым.

— А увлекался? — я осторожно подошла к нему совсем близко, наблюдая за его реакцией. Он лишь очень внимательно посмотрел в мои глаза.

— Ты что-то хотела? — и устремил взгляд на фотоаппарат, что-то там щелкая. Надо заметить, профессиональный фотоаппарат, не из дешевых.

Я присела рядом, чисто рефлекторно посмотрев туда же, куда и он. На экран. У меня тут же на секунду замерло сердце, после чего оно заколотилось сильнее обычного. Хорошее настроение тут же испарилось.

— Это Даша? — совсем тихо спросила я. Кирилл замер, после чего вновь внимательно посмотрел на меня. Я с готовностью приняла этот взгляд.

— Да, — лишь и ответил он. Но это была не проста Даша. Она была моложе и… обнажена.

— Ясно, — пробормотала лишь для того, чтобы не молчать. Мне казалось, что тишина может окончательно все разрушить.

— Это делает тебе больно? — его голос звучал ровно, в то время как плечи заметно напряглись.

— А тебе это делает приятно? — проговорила я, лишь после этого осознав, что как-то эти слова неправильно звучат.

— Скорее наоборот, — усмехнулся Кирилл, вновь глянув на меня. — Это прошлое, Алина. Всего лишь прошлое.

— Но ты же зачем-то смотришь эти фотографии… — вздохнула. Эти слова дались мне очень нелегко.

— Удаляю, — немного помолчав, ответил он. — Просто удаляю.

— Ясно, — на этот раз я почувствовала небольшое облегчение. Но все равно осталось какое-то неприятное чувство.

— Иди сюда, — вздохнул Кирилл, откладывая фотоаппарат, и обнимая меня за плечи, тем самым притягивая к себе. Я сопротивляться не стала. — Она больше для меня ничего не значит, — кончиками пальцев он легонько провел по моей щеке. — Теперь есть ты, — в его голосе появилась улыбка. Только звучало это так, как будто я стала просто заменой Даши. — И ты мне нужна, — совсем тихо шепнул он мне на ухо, отчего я вздрогнула. Кажется, сегодня день открытости с его стороны. Только я не могла ответить ему тем же. Что-то мешало. Что-то тяжелое и липкое. — Ты что-то хотела? — так и не дождавшись от меня никаких слов, повторил он свой вопрос.

— Я… — я сделала глубокий вдох, чтобы напомнить самой себе, зачем я здесь. — В общем, я хотела спросить, какое твое любимое блюдо, — и прикусила губу. Мне оставалось только догадываться, что сейчас творится в его голове. Как часто я задаюсь таким вопросом в последнее время.

— Мое? — повторил Кирилл, а потом усмехнулся. — Оладьи с джемом, — после чего рассмеялся, увидев мое потрясенное лицо.

— Оладьи? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось. Не может такое блюдо вязаться с Сомаровым. Это ненормально.

— Да, — он успокоился, после чего аккуратно уложил меня на спину и навис сверху. — Это с детства, — и легонько повел кончиками пальцев по моей шее. — А так ничего особенного.

— И что мне тогда готовить? Оладьи? — едва ли не фыркнула я. Он улыбнулся.

— Решила меня накормить? — и заглянул в мои глаза, заставив меня смутиться.

— А почему бы и нет? — буркнула.

— Потому что я этого не стою? — звучало это так, будто он мне предлагает такой вариант, но в то же время он спрашивал, является ли это так для меня.

Но мне нечего было ответить. Я и не думала раньше ставить этот вопрос именно так. А разве желание кого-то накормить зависит от того, стоит этот человек этого или нет?!

— Или потому что это неправильно, — его губы коснулись моей шеи, и я тяжело выдохнула. Он точно решил меня соблазнить в ближайшее время.

— Я так не думаю, — лишь и сказала на это.

— У тебя есть свойство думать неправильно, — шепнул Кирилл уже мне в губы, после чего с напором поцеловал. И я вновь невольно зарылась пальцами в его волосы. Как тут устоять-то?

А в следующие секунды он уже отстранялся, чем вызвал у меня недоумение.

— Иди, Алина, — только и сказал он, ложась рядом со мной на спину и закрывая глаза.

— Почему? — тихо спросила. — Я что-то сделала не так? — и увидела на его лице улыбку в ответ на мои слова.

— Потому что ты хочешь есть, а я хочу тебя, — и глянул на меня, следя за моей реакцией. Ну а я, конечно же, просто покраснела и поспешила отвести взгляд в сторону. — Вот видишь, — и усмехнулся.

— Ладно, я поняла, оладьи, — кивнула, и быстро поднялась на ноги.

— Алина, — позвал меня Кирилл, когда я уже схватилась за ручку.

— Что? — и обернулась на него.

— Ты не заменитель Даши, ты моя новая зависимость. А от этого тяжело избавиться, — и слегка улыбнулся, вновь наблюдая за моей реакцией.

— Ты тоже, — немного помолчав, ответила я. И открыла дверь. — Зависимость, — тихо добавила, и выскочила из комнаты, тут же отправившись на кухню. Лучшего слова не придумать для этого чувства потребности в нем.

* * *

Кирилл еще несколько минут глядел на закрывшуюся дверь. А после лег на спину, заложив руки за голову, и уставился в потолок.

Мышонок даже не представляла себе, как много сегодня сделала для него. Её слова, её действия… Они не просто вселили в него надежду, а дали уверенность в том, что она рядом с ним не просто потому, что он так решил. Это было и её желание тоже.

Только что-то было все равно не так. И это подтверждали её последние слова.

То, что он для неё тоже зависимость…

Кирилл лишь вздохнул.

Мышонок вызывала в нем желание проявлять нежность, которое он, вопреки прошлым убеждениям, не сдерживал.

И все же в глубине души у него жило опасение, что потом он будет об этом жалеть.

Он не просто так запретил себе проявлять такие эмоции.

Не просто так закапывал поглубже все эти чувства.

Одно радовало. Он наконец-то поговорил с Солдатовым по душам. Хотя и понимал, что многое скрыл… Да и Леха явно видел и понимал куда больше, чем показал.

Сделав глубокий вдох и выдох, Кирилл поднялся на ноги. Он уже принял решение, и пора было начинать его осуществлять.

И он очень надеялся, что все пойдет именно так, как он и задумал. И тогда мышонок уже никуда от него не денется. По собственной воле.

* * *

— Леш, — обратилась я к парню, когда мы сидели на кухне Сомарова уже вечером. Кирилл куда-то ушел, сказав лишь, что к полуночи вернется. Что мне не очень понравилось.

— Что? — отозвался он, поедая приготовленный мною ужин. Ничего особенного. Просто жареная картошка и котлеты.

— А почему Кирилл боится, что я уйду к тебе? — и прикусила губу. Леша лишь подавился. Упс. — Извини, — и виновато спрятала руки под столом.

— Ничего, — откашлявшись, сказал он, и посмотрел на меня. — С чего ты это взяла?

— Ну… Знаю, — уклончиво ответила я. Не рассказывать же ему, что сегодня происходило между нами.

— А это уже интересно, — задумчиво проговорил парень, отложив вилку. — Не думал, что его это как-то зацепило.

— Что это? — тут же ухватилась я за фразу.

— Это из-за Наташи, — вздохнул Леша, и вновь посмотрел на меня. — Просто там такая ситуация была… — он слегка сгримасничал. — Как бы так сказать. В общем, Наташка-то за ним все время бегала. Мы и думали, что она в него влюбилась, как и все остальные. Только Сомарова она лишь раздражала своим постоянным присутствием. И это продолжалось достаточно долго. Несколько месяцев. Ну Кир и взбесился, решил дать ей то, что она хочет. Как он считал. Да и я тоже, — он на мгновение замолчал, взгляд метнулся за окно. — А она как закричала, — на его лице появилась широкая улыбка. — А он всего лишь её поцеловал. При мне. Наташа едва не расплакалась, и бросилась ко мне. Я даже среагировать не успел, а она уже обнимала меня за талию, да так, будто я вот-вот должен был сбежать, — Леша вновь усмехнулся. — Только тогда мы и поняли, что она через Кира общалась со мной. Вот и получилось, что формально она ушла от него ко мне. Хотя у них ничего и не было, — и пожал плечами.

— Но у нас-то есть, — буркнула я, переваривая информацию. Я и подумать не могла, что там может быть такая история.

— Знаю, — вздохнул Леша, и вновь принялся за еду.

— Ладно, — кивнула. У меня был еще один вопрос. — А он когда-то увлекался фотографией? — и замерла. Солдатов тоже. Потом усмехнулся, дожевывая. Я явно мешаю ему есть.

— Почему ты спрашиваешь? — и глянул на меня.

— Ну, потому что он сегодня на фотоаппарате фотографии удалял… — и поджала губы. Было немного неприятно вспомнить, кто был на этих фотографиях.

— Он достал фотоаппарат? — Леша вопросительно приподнял брови. Я утвердительно кивнула. — Ну надо же, — и покачал головой, начав крутить в руках вилку. — Не думаю, что это можно назвать увлечением. Это был мой подарок ему на шестнадцать лет. Просто прикольнулся, — он усмехнулся. — Но он ничего им не фотографировал. Аж пока не появилась Даша. Насколько мне известно, он фотографировал только её. Как самое драгоценное, что у него было, — его взгляд был припечатан к вилке. На меня смотреть он явно не хотел. — А потом они расстались, и больше я фотоаппарат не видел. А он что-то на него фотографировал сегодня?

— Вроде бы нет, — вздохнула я. Замечательно. Даша для него когда-то очень многое значила. Смогу ли я совсем искоренить хорошие чувства к ней у Кирилла?

— Не думай об этом, Алина, — Леша наконец-то перевел взгляд на меня. — Ты для него значишь больше, чем в свое время значила она.

— Это он так сказал? — и удивленно заглянула в его глаза.

— Нет. Разве он может такое сказать? — усмехнулся парень. — Но я это знаю. Я это вижу, — и, улыбнувшись, вернулся к еде. Что ж, не буду больше ему мешать.

Ничего не ответив, я встала из-за стола, и принялась мыть посуду. Теперь у меня было достаточно тем для размышлений. А еще была небольшая уверенность в том, что я действительно ему нужна. А это была слишком большая надежда, которую я боялась потерять.

Леша, закончив ужинать, отблагодарил меня и поспешил оставить меня одну. Мне казалось, что он всегда понимает, что мне нужно в тот или иной момент. И это было странно. И в то же время слегка пугало и настораживало. Разве может быть такое понимание между парнем и девушкой, не состоящих в любовных отношениях или семейных узах?

Но я не стала на этом зацикливаться. Куда больше меня волновало то, где сейчас Кирилл и что делает. Его неубедительное утверждение, что он вернется к полуночи, совсем меня не вдохновляло. Мне хотелось, чтобы он сейчас был здесь, рядом, и я могла его обнять. Мне этого не хватало. Зависимость, как он сказал.

Желая отвлечься от своих мыслей, после того, как убрала все на кухне, я отправилась в свою комнату. Села за ноутбук и принялась работать. За сегодняшний день это у меня удавалось не так уж и часто. Благо, завалов пока никаких не было, и можно было работать в более-менее расслабленном режиме. Хотя, зная Сомарова, я не была уверена, что мне стоит расслабляться. Потому что потом могу просто не успеть.

На часах уже было двенадцать, когда я решила, что пора ложиться спать. В конце концов, завтра будет вновь ранний подъем.

Выключив ноутбук, и убрав все с кровати, я, немного подумав, переоделась в рубашку Сомарова и залезла в постель. Не будет же он меня ругать за это. Как я поняла, он уже мне её подарил.

Но уснуть так и не удалось. Я все прислушивалась к звукам в квартире, ожидая, когда Кирилл вернется домой. Его слова свелись к нулю.

— Сам виноват, — буркнула я в свое оправдание, вставая. После чего поспешила в его комнату. Пусть потом называет это вторжение как хочет.

Но стоило мне только войти в комнату, и забраться на его кровать, как я заметила фотоаппарат. Прикусив губу, говоря самой себе, что это очень плохо и некрасиво, и я не так воспитана, я все же взяла его в руки. Хорошо хоть благодаря Сене мне были известны самые элементарные функции этой вещицы. А потому я без проблем включила его.

Я всего лишь хотела убедиться, что Сомаров действительно удалил все фотографии Даши. И в этом я убедилась. Только увидела другие фотографии. С другой девушкой.

Я с интересом рассматривала маленькую девочку в элегантной одежде. Я бы даже сказала, что она была одета по-английски. И стояла она где-то на улице, под зонтиком. И явно не видела, что её снимают, потому что смотрела в совершенно другую сторону. Ей здесь лет четырнадцать.

Интересно, кто это? Не похоже, чтобы Сомарова тянуло к несовершеннолетним. Хотя, судя по тому, что фотография была сделана два года назад, вполне может быть, что она ему нравилась… Но он ведь ничего о ней не говорил.

И это была не единственная её фотография. Их было семь, и на каждой из них она не смотрела в объектив. Значит, Кирилл её фотографировал тайно. А, судя по тому, что эти фотографии остались не тронутыми, она по-прежнему что-то для него значит. Только вот что?

Вздохнув, я выключила фотоаппарат и положила его туда, где он и лежал. Выключила свет, и легла на живот, обняв подушку.

Еще больше вопросов, и еще больше загадок, на которые мне, видимо, так и не суждено узнать ответов.

Не знаю, сколько было времени, когда я почувствовала легкие прикосновения. Кто-то убирал с моего лица волосы. И этот кто-то заставил меня открыть глаза. Кирилл сидел на корточках перед кроватью… С фотоаппаратом в руках. И комнату освещал тусклый свет от лампы.

— Что ты делаешь? — прошептала я, еще не окончательно проснувшись.

— Фотографирую, — невозмутимо отозвался Кирилл. — Тебя.

Я тут же подскочила на месте. Как ведро воды на голову.

— Зачем? — спросила, вздыхая с облегчением, когда поняла, что на мне по-прежнему его рубашка.

— Хочу, — он слегка улыбнулся. — Извини, не хотел разбудить.

— А сколько сейчас? — я нахмурилась, вспоминая, что он должен был вернуться еще до двенадцати.

— Половина третьего, — и пожал плечами.

— А говорил… — но палец, легший на мои губы, заставил меня замолчать.

— Ты поэтому сюда пришла? — и легонько провел ладонью по моей щеке.

— Сам виноват, — тут же невозмутимо отозвалась я, ложась на спину.

— Заслужил, — кивнул Кирилл, и не сдержал улыбки. Конечно, его такое наказание очень даже устраивает.

— В следующий раз не приду, — буркнула, и повернулась к нему спиной.

— В следующий раз сам принесу, — усмехнулся он, и, кажется, отложил фотоаппарат. — Так что не отвертишься.

— Посмотрим, — интересно, что он там делает?

— Посмотрим, — шепнул мне на ухо, и в следующие секунды лег рядом, выключив свет, и тут же прижав меня к себе ближе, обняв за талию. Понятно, что он делал. Раздевался.

— Не будь таким уверенным, — и попробовала перевернуться на другой бок, чтобы быть к нему лицом. Он милостиво позволил мне это сделать.

Могла ли я еще пару месяцев назад подумать, что буду лежать в одной постели с полуобнаженным парнем? Нет, определенно нет.

— Увидишь, — хмыкнул Кирилл, и закрыл мой рот поцелуем.

И вновь мои пальцы оказались в его волосах, а его рука на моем затылке, привычно собирая волосы в кулак. Вновь вторая его ладонь легла на мое бедро, задирая кверху ткань рубашки.

Я плюнула на то, что еще рано. Я хотела его. Хотела, чтобы он был моим первым. И я знала, что на этом все закончится для нас.

Мои руки оказались на его груди и скользнули еще ниже. Он же следовал в обратном направлении. Стоило его ладони коснуться живота, и я почувствовала дрожь и то самое непонятное чувство, что было до этого.

А потом я оказалась припечатана к кровати, а мои руки были заведены за голову. Кирилл же навис сверху, тяжело дыша.

— Ты должна была остановить меня, — немного хрипло произнес он.

— Не хочу, — просто произнесла я, вглядываясь в его глаза, и пытаясь понять, что означает эта заминка.

— Не хочешь, — повторил Кирилл, улыбнувшись. — Я тоже, но ты должна была меня остановить.

— Зачем? — я вздохнула, поняв, что продолжения не последует. Тоже мне, правильный нашелся. А еще грозился, что в следующий раз не остановится. Сколько уже было этих следующих разов?

— У меня есть еще одно дело, которое я хочу сделать до этого, — невозмутимо ответил он.

— А мне-то что с того? — фыркнула. Я была возмущена тем, что он от меня отказывается. Такое чувство, что я каждый день на такое согласна.

— Не злись, мышонок, — он отпустил мои руки, и прикоснулся ладонью к щеке. — Я ведь дольше жду, не забывай об этом.

— Но для тебя это и не то, что для меня, — немного жестко проговорила я. Вся эта история, с этим дурацким спором, уже начинает действовать мне на нервы.

— Не думаю, что для меня это менее важно, чем для тебя, — резко проговорил Кирилл, и совсем отстранился, поднимаясь. Подошел к окну. Я же лишь заползла под одеяло, почувствовав, как что-то колит в сердце.

Важно ему это, понимаете ли. Если ему это так важно, тогда к чему было все то, что произошло? К чему был этот спор, постоянные напоминания о нем? А поцелуй с Дашей? Эта якобы проверка на чувства к ней? Зачем это все было, если для него это важно?

— Спи, Алина. Уже поздно, — ровным голосом проговорил Кирилл. Как будто не он меня разбудил.

— Мне на первую, — лишь и сказала я, после чего накрылась одеялом с головой.

Впрочем, Сомаров быстро его сдернул с меня.

— Если хочешь, давай поговорим, — предложил он, проводя пальцами по моей щеке, и спускаясь к шее.

— Не хочу, — буркнула в ответ. Да, я на него обиделась, хотя, по сути, он ни в чем не виноват.

— Не глупи, Алина. Другого шанса может не быть, — его рука замерла, в то время, как я осмысливала его слова. То есть, он сейчас предоставляет мне шанс спросить что угодно?

— Значит, ты ответишь честно на любой вопрос? — и глянула на него.

— Возможно, — уклончиво ответил Кирилл, встретив мой взгляд. — Честно. Но не обещаю, что отвечу на все, — добавил, после того, как я сузила глаза.

— Хорошо. Что за дело? — и приподняла брови.

— Другой вопрос, — улыбнулся Сомаров, как ни в чем не бывало.

— Все ясно с тобой, — фыркнула, и повернулась на бок, спиной к нему.

— Алина, — его рука скользнула на мое предплечье. — А, в общем, неважно, — фыркнул он, и я больше не ощущала его прикосновений.

Я ждала, что он скажет что-то еще. Ждала каких-либо действий. Но ничего не было. Кажется, он решил меня оставить в покое. Замечательно.

— И зачем я только с тобой связалась, — пробубнила я, и вновь накрылась одеялом с головой.

— У тебя не было выбора, — хмыкнул Кирилл, по-прежнему ничего не предпринимая.

— Ну хоть это ты не отрицаешь, — фыркнула, так же не двигаясь.

— Дура ты, Калинова, — констатировал он, чем вызвал мое возмущение.

— Я дура? — и откинув одеяло, повернулась к нему. — Ты уже достал меня, Сомаров, — я села, не в силах больше просто лежать. — Меня достала вся эта неопределенность. Определись сначала, что тебе надо, а потом лезь ко мне. Для тебя это забава, а для меня жизнь. И я не игрушка, ясно? — у меня появилось безумное желание чем-то в него кинуть. Жаль, что ничего такого не было под рукой. — И если я дура, значит, ты — дурак. Оставь меня уже в покое. Либо одно, либо другое. А все твои эти «ты мне нужна, но держись от меня подальше» оставь при себе, — и подвелась на ноги, намериваясь отправиться в свою комнату.

— Стоять, — гаркнул Кирилл, схватив меня за лодыжку.

Не удержавшись, я так и полетела вперед, с кровати на пол. И даже то, что я успела выставить руки, не спасло меня от болезненного падения.

— Ауч, — протянула я, пытаясь хотя бы принять удобное положение. Благо, ногу мою освободили, и я осторожно опустила её к остальному телу. Правая коленка немного болела. Ну его, ругаться с Сомаровым — себе дороже.

— Где ударилась? — Кирилл присел на корточки рядом со мной.

— Иди ты, — буркнула, подтянув колени к груди.

— Алина, — его голос стал более жестким.

— Тебе дорогу показать? — резко спросила я, раздраженно глянув на него.

— Можешь показать, — фыркнул он. Кажется, я его разозлила.

— Тогда тебе в коридор, налево, прямо, а потом направо, — невозмутимо отозвалась.

— Это моя квартира, Калинова, — его глаза сузились.

— Ничего, тебе не помешает проветриться, — язвительно протянула я.

— А может, тебе? — я в мгновение ока оказалась лежащей на спине, а мои руки были заведены за голову.

— Нет, у меня с мозгами все в порядке, — и попробовала вырвать свои запястья из его хватки. Одно из них уже и так болело после падения.

— Значит, у меня не все в порядке, да? — его хватка усилилась, и его одна рука скользнула на мой затылок. На этот раз в отнюдь не ласковом прикосновении.

— Да кажется, не совсем, — я зло глянула на него. Интересно, на что еще он способен в таком состоянии?

— Хватит играть со мной, Калинова, — он еще сильнее сжал свои руки. Я сжала зубы. Чтоб его.

— Кто еще с кем играет? — и вновь попыталась освободиться. Впрочем, можно было даже не пытаться. Это уже скорее так, чтобы показать, что я не сдаюсь.

— Сомаров, три часа ночи, — сонный и раздраженный голос Солдатова заставил нас застыть.

Глава 16

В следующее мгновение зажегся свет, и я невольно закрыла глаза.

— Что у вас здесь происходит? — его голос сразу же сменился на требовательный.

— Ничего, — резко отозвался Кирилл, отпуская меня и поднимаясь.

— За себя говори, — пождала губы я, и со злости пихнула его ногой по голени. Он тут же зло глянул на меня.

— Маленькая паршивка, — он быстро нагнулся и схватил меня за запястье, дернув на себя.

— Пусти, а то укушу, — и не думала я подниматься с пола.

— Кусай, я потом тебя укушу так, что месяц сидеть не сможешь.

— Я тебе укушу, в суд подам, — и дернула его на себя. Он лишь усмехнулся моей, поистине жалкой, попытке.

— Подавай. Тебя и засадят, — хмыкнул Сомаров, кажется, злорадствуя.

— Вы оба — заткнитесь и успокойтесь, — резко отозвался Солдатов. — Иначе я вас обоих в обезьянник посажу на пару суток.

— Да пошел ты, — резко отозвался Кирилл, не сводя с меня взгляда.

— Его сажай, он уже совсем неадекватный, — и зло усмехнулась.

— Господи, зачем я согласился жить в этом дурдоме? — послышалось злое бормотание Леши, после чего хлопнула дверь. Жаль, теперь Сомаров меня убьет.

— А ну вставай, — зло гаркнул он, вновь дернув меня на себя. Как будто я плюшевый мишка, а не живой человек.

— Пусти, и я уйду, — я вновь стукнула его по ноге.

— Далеко собралась? — он разжал ладони, и я больно плюхнулась на свою пятую точку.

— Ай, далеко, — и тут же поспешила подняться на ноги.

— Меня забыла спросить, — и резко толкнул меня на кровать. Воздух из моих легких вышел со свистом, стоило только мне на неё упасть.

— Я и спрашивать не буду, — прохрипела я. — Моя жизнь, и я свободный человек.

— Мне плевать, — отрезал Кирилл, прижав меня своим телом. Руки вновь оказались заведены за голову. — Ты моя, заруби это себе на носу.

— Еще чего, я сама буду решать, чья я, — тяжело дыша, высказала.

— Убью, — выдохнул он лишь одно слово в мои губы, и я замолчала. С его-то характером эта угроза была вполне выполнима. — Убью, слышишь? Только попробуй уйти, предать. Буду убивать долго и мучительно.

— Что же, мне оставаться с тобой мимо воли только под страхом быть убитой? — тихо проговорила, заглянув ему в глаза. Вся злость сошла на нет. И теперь на несколько мгновений замолчал уже он.

— Если не хочешь — держать не буду. Но предательства не прощу, — так же тихо отозвался он, и отпустил меня. Вновь встал, подошел к окну. Я немного поколебалась, и подошла к нему.

— А я не боюсь, — сказала, и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине.

— Я знаю, — ответил он, взяв одну мою ладонь в свою, и, поднеся к своим губам, поцеловал её. — Давай спать, скоро вставать.

— А мы Лешу разбудили, — поджала я губы.

— Ничего, переживет. У него скоро будет много бессонных ночей, — и усмехнулся. Ясно, он говорит о его ребенке. Только я, как бы, не должна знать о нем.

— Почему? — совершенно обыденно спросила, надеясь, что он не заметил никакой фальши. Актриса из меня, наверное, никудышная.

— У него спросишь, — лишь и произнес Кирилл, поворачиваясь ко мне. — Ложись спать.

— А ты? — я тут же подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо. На нем отразилась легкая улыбка.

— Ложись, я через пять минут приду, — и, погладив меня по щеке, отстранился, и пошел на выход.

— Ты уже сегодня обещал прийти к двенадцати, — пробубнила я, забираясь на кровать. Он лишь усмехнулся на это, выключив свет и скрывшись за дверью.

Со вздохом я вновь забралась под одеяло. Поморщившись, слегка помассировала запястье, продолжающее болеть. Надеюсь, вывиха нет.

Надо же, до чего я докатилась. Можно считать, подралась с Сомаровым. Да где такое слыхано? И кто? Я!

Застонав, я накрылась одеялом с головой. Стыд и позор на мою голову. Надеюсь, об этом никто никогда не узнает. Ну, кроме Леши, который уже и так об этом знает.

Надеюсь, больше до такого не дойдет. Иначе парой синяков и чувством стыда я точно не обойдусь.

Не знаю, сколько времени прошло в действительности, но, как по мне, достаточно долго, до того момента, когда Кирилл вернулся. Одеяло тут же поползло вниз, открывая мою несчастную голову.

— Ты чего? — спросил он, ложась рядом. Я тут же поморщилась от запаха табачного дыма. Ясно, куда он ходил. Стресс снимать посредством курения.

— Ничего, — и перевернулась на живот, уткнувшись носом в подушку. Помнится, что у тех, кто курит, вероятность вызвать этим рак меньше, чем у тех, кто просто находится рядом и дышит этим.

— Ты все время морщишься, но ни разу не высказалась мне за курение, — усмехнулся Кирилл. — Не упрекнула, не накричала, не сказала бросить. Почему?

— Смысл? — вздохнула я, повернув голову в его сторону. Я даже не могла себе представить, что могу вызвать в нем непонимание этим.

— Смысл? — переспросил он, явно еще больше недоумевая. Ну, радует, что я еще в силах его удивить.

— Ну да, какой смысл? Ты все равно будешь курить, чтобы я тебе не сказала на этот счет, — спокойно ответила, и подобралась к нему ближе. Плевать на неприятный запах. Он дороже. Кто знает, сколько еще все это продлится? Не стоит терять время впустую.

— Ты продолжаешь меня поражать, мышонок, — рассмеялся на это Сомаров, обняв меня за талию.

— У тебя истерика? — осторожно спросила я, уловив что-то не то.

— Все хорошо, — хмыкнул он, и после усмехнулся. Ладно, не будем обращать внимания.

— Тогда спокойной ночи, — и закрыла глаза, удобнее устроившись в его объятиях.

— Удивительная ты девушка, Калинова, — совсем тихо проговорил Кирилл в ответ.

— Ты тоже, — и тут же прикрыла рот ладонью, зевая. Надо бы и поспать.

— Спи, — шепнул он, и я послушно исполнила его желание.

* * *

— Маленькая, — послышалось где-то очень далеко, и я заворочалась, не желая покидать темноту. — Мышонок, пора вставать, — голос прозвучал более отчетливо, но я лишь попробовала отодвинуться от источника звука. Но что-то мне мешало. — Алина, — послышался смешок. Мне стало интересно, что могло его вызвать, но не настолько, чтобы открыть глаза. — Я могу и по-другому разбудить, — хмыкнул обладатель голоса, и чьи-то губы коснулись моих.

В моей голове тут же нарисовался образ Сомарова, и я невольно ответила на поцелуй, обхватив его шею руками. Зарылась пальцами в его волосы. И я задалась вопросом — это мне снится или происходит на самом деле?

— Алина, — простонали мне в губы, отстраняясь. — Ты все еще спишь? — с каплей неверия прозвучал вопрос.

— Угу, — согласилась я, не знаю зачем. До меня и смысл вопроса не совсем дошел.

— А если бы это был кто-то другой? Ты бы тоже ответила? — что-то мне не понравилось в этом спокойном тоне.

— Мм? — протянула, вновь не понимая, что от меня хотят.

— Алина, — рыкнул Сомаров, схватив меня за запястья, и уложив на спину.

— Ай, — выдала я, наконец-то посмотрев на того, кто не давал мне спать.

— Что? — настороженное лицо Кирилла заставило меня задуматься, что только что произошло, и к чему был вопрос. Хватка на моих запястьях ослабла, и я вспомнила о том, что одно из них болит после красивого падения. Хотя сейчас я не была уверена, что оно мне не приснилось.

— Что? — задала и я вопрос, совсем ничего не понимая.

— Я сделал тебе больно? — глаза парня скользнули по моим рукам, ища признаки каких-либо повреждений. Видимо, он их нашел, потому что в какой-то момент взгляд замер и остекленел.

— Что? — я тоже посмотрела туда же, куда и он, но не успела ничего увидеть, рефлекторно дернув руку, чтобы прикрыть рот от зевка. Не получилось. И я лишь повернула голову в сторону.

— Сильно болит? — вместо ответа на мой вопрос, спросил Кирилл. Его пальцы легонько провели по моим запястьям. Что он там нашел?

— Ну, если ты мне покажешь, что у меня должно болеть, я скажу, — проговорила, моргая, чтобы вновь не уснуть. Безумно хотелось спать.

Он ничего не ответил, просто, молча, показал мне мою же руку. Хм. Эти желтенькие пятна чем-то напоминают синяки, которые у меня были после его хватки еще до моей поездки домой.

Немного подумав, я пришла к выводу, что мне не приснилась наша ночная драка. Значит, его злость не прошла бесследно на моем теле.

— Это не болит, — невозмутимо отозвалась, посмотрев на его лицо.

— Это, — повторил он. — А что болит? — и пристально заглянул мне в глаза.

— Запястье. Немного, — осторожно проговорила я, боясь его реакции. Кажется, ему совсем не нравится то, что он мог мне сделать больно. — Неудачно упала.

— Извини, — немного помолчав, тихо сказал Кирилл, совсем отпуская меня. — Я не хотел, — вздохнул, и, уже сидя, закрыл лицо руками, а после зарылся пальцами в свои волосы. Я неуверенно подползла ближе.

— Я знаю, — тихо проговорила, и осторожно обняла его за талию. Он не изменил положения, и ничего не ответил. — Ну, я тоже тебя стукала, — и поджала губы. Он усмехнулся, и уже через пару мгновений моя голова оказалась на его груди.

— Стукала она меня, — пробормотал парень, спрятав свое лицо в моих волосах. Я не двигалась, давая ему шанс успокоиться. — Ты слабая, чтобы причинить мне боль. И хрупкая, чтобы остаться невредимой после потасовки со мной.

— Я не слабая, — буркнула я.

— Слабая, — повторил Кирилл, и перед моим лицом появился его кулак. — Если разожмешь, тогда будет разговор, — и хмыкнул.

Я же, прекрасно осознавая, чем все это закончится, упрямо схватила его руку, и попробовала отогнуть его большой палец. Сомаров усмехнулся. Я же вновь поджала губы. Как будто пытаюсь отломать кусок от камня. Интересно, а если я его укушу, у меня что-нибудь получится?

— Так не честно, ты намного сильнее, — наконец-то возмутилась я.

— Я даже не напрягался, Алина, — спокойно проговорил он, разжимая кулак.

Ладонь тут же легла на мой живот. И в который раз я напряглась от этого прикосновения. Меня уже начинает раздражать эта реакция. Слишком все однозначно для Кирилла.

— Давай собираться, мышонок, — он улыбнулся. — Иначе опоздаем.

— Хорошо, — я лишь вздохнула. Меня куда больше привлекала перспектива сидеть с ним, обнимаясь, чем собираться и ехать на учебу, где еще непонятно, что меня ждет.

— Иди, — его руки благополучно пропали с моего тела.

— Иду, — буркнула, вставая. И тут же зевнула. — Как бы еще не уснуть, — тихо пробормотала уже себе под нос, и потопала на выход.

— Я сварю тебе крепкий кофе, — усмехнулся Кирилл, как всегда, все услышав.

— А почему ты такой бодрый? — я нахмурилась, обернувшись, уже стоя возле двери.

— Потому что я не ты, — хмыкнул он, поднимаясь следом.

— Действительно, — состроив кислую рожицу, я покинула его и потопала в ванную. Лучшего объяснения и не придумать.

И снова я вышла после душа в одной его рубашке, так как слишком хотела спать для того, чтобы вспомнить о существовании своей одежды. И тут же отправилась на кухню, откуда уже тянуло запахом кофе.

— Какая домашняя и ручная, — хмыкнул Солдатов, когда я, взяв свою чашку, вместе с ногами уселась рядом с улыбающимся Кириллом на диванчик.

Я же, не обратив внимания на его слова, сосредоточилась на том, чтобы не пролить кофе. И сделала первый глоток. И тут же поморщилась.

— Отрава, — буркнула я, поставив чашку на стол, и тут же вставая.

— Всего лишь крепкий кофе, — усмехнулся Сомаров, наблюдая, как я подошла к одному шкафчику, открыла его, встала на цыпочки, достала оттуда сахарницу, и вернулась к столу. Без всяких колебаний насыпала три ложки, и тут же перемешала. Попробовала на вкус.

— Ну вот, совсем другое дело, — и, победно улыбнувшись, вернула все на свои места, и вновь села рядом с Кириллом.

— Вот так вот, — рассмеялся он, и глянул на Лешу. — Понял, как надо?

— Это ненормально, — фыркнул тот, пока я вопросительно приподнимала брови. — Наташа и сейчас выльет и сварит себе новый.

— А Алина за фигурой не следит, — хмыкнул в ответ Кирилл. Я тут же поджала губы. Что, мне уже нельзя любить сладкое?

— Приятного аппетита, Алина, — улыбнулся Леша.

— И тебе, — буркнула я, вновь отпивая кофе. На мою талию тут же легла рука, которую я ожидала еще с самого начала.

— Мою нервную систему ты не жалеешь, — усмехнулся Сомаров, на что получил лишь мою довольную улыбку. — Маленькая паршивка, — покачал он головой на это. — Доиграешься, мышонок, — и встал, отпуская меня. Я тут же сгримасничала. Мог бы и посидеть еще минутку.

Но вместо этого он ушел с кухни, и отправился в ванную. Я невольно проводила его взглядом, а потом вздохнула. А ведь это всего лишь четвертый день с первого дня учебы в этом семестре. А уже столько всего произошло… И так много изменилось в наших с ним отношениях.

— Кажется, спор я уже проиграл, — закатил глаза Леша, заставив меня нахмуриться и посмотреть на него. — Извини, — он тут же скорчил виноватое лицо. Я лишь отпила своего кофе. — О чем ты думаешь?

— О том, что за эти три дня произошло так много всего, что у меня складывается ощущение, что уже прошло несколько недель, — и вздохнула.

— Просто все навалилось одновременно, — спокойно прокомментировал парень. — Но зато появилась хоть какая-то определенность, ведь так? — и слегка улыбнулся.

— Скорее, наоборот, еще больше все запуталось, — я поморщилась от собственных ощущений. Теперь я уже ни в чем не была уверена.

— Но ты ведь уже позволяешь Кириллу находиться рядом. Значит, что-то изменилось?

— Угу, моя жизнь, — буркнула я. — Перевернулась с ног на голову.

— Ты преувеличиваешь, — он усмехнулся.

— Ну конечно, — фыркнула. — А Алиса, Даша, Алексеев, и куча извращенцев в душевой мне приснились. Ну, и Сомаров, естественно.

— Куча извращенцев в душевой? — повторил Леша, вопросительно изогнув брови.

— Ну, он вчера додумался меня туда сводить, — я покраснела, вспоминая все, что там происходило.

— Меня уже это не сильно удивляет, — покачал он головой.

— Меня тоже, — вздохнула я, допив кофе. И тут же встала, направившись к раковине.

— Все хорошо будет, — тихо проговорил парень прямо за моей спиной, и на мои плечи легли его руки. — Главное, чтобы ты не сорвалась в самый неподходящий момент, — хмыкнул он, после чего тут же ушел, оставив меня одну, и не став дожидаться от меня ответа.

— А не сорвусь ли я? — тихо прошептала я себе под нос, и принялась мыть посуду.

Убрав все на кухне, я отправилась в свою комнату, всего на пару секунд задержавшись возле спальни Сомарова. Надо же, все ночи в этой квартире я провела именно в его постели.

С печальным вздохом я повалилась на кровать, и тут же прикрыла глаза. Это всего лишь четвертый день, а я уже была готова отдаться ему целиком и полностью. И я никак не могла понять тому причину. То ли это я такая слабохарактерная, то ли это он какими-то непонятными способами меня приковывал к себе. И самое удивительное, что я больше склонялась ко второму варианту.

Вероятно, я все же уснула, потому что не услышала, как в комнату вошли. И легкие прикосновения к моей обнаженной коже заставили меня улыбнуться. Но лишь когда моей шеи коснулись губы, я соизволила открыть глаза.

— Проснулась? — улыбнулся Кирилл, отстранившись.

— Угу, — и тут же протяжно зевнула. Да так, что на краях глаз появились слезинки, которые я тут же принялась вытирать.

— Тогда собирайся, уже выходить надо, — он поднялся, позволяя мне принять сидячее положение. — Ну ты и соня, — усмехнулся парень, продолжая наблюдать за мной. Только сейчас я заметила фотоаппарат, висящий на его шее. Он снова меня фотографировал?

— Для моего организма необходимо восемь часов полноценного сна, чтобы бодрствовать, — в оправдание заявила я, доставая свою одежду.

— Собирайся, — лишь и хмыкнул на это Кирилл, оставляя меня одну. Вздохнув, я принялась выполнять его указания.

* * *

Мы уже вышли на улицу, когда у Сомарова зазвенел телефон. Я тут же с недовольством задалась вопросом, кто может звонить в такую рань? Еще и рабочий день не начался.

Кирилл же, не зная о моих мыслях, спокойно достал мобильный, посмотрел на экран, и остановился, заставив то же самое сделать и меня, поскольку держал меня за руку.

— Да? — ответил он на вызов, отпустив мою ладонь, и тут же притянув за талию ближе. — Что-то случилось? — спокойно поинтересовался, смотря на мое смущенное лицо. — Хорошо. В течение часа буду, — он кивнул, как будто собеседник был тут. А я нахмурилась. Он куда-то собрался?

Как будто в подтверждение моих слов, Кирилл, убрав телефон, взял мое лицо в свои ладони и поцеловал.

— Кир? — с немым вопросом позвал его Леша.

— Мне надо с отцом встретиться, — отстранившись, отчетливо произнес он, тем не менее, всматриваясь в мои глаза.

— Прямо сейчас? — уже недовольно отозвался Солдатов.

— Да, — кивнул Кирилл, большим пальцем проводя по моим губам.

— Где повязка? — тихо спросила я, заметив неладное. С его поврежденной ладони пропал бинт, хотя ранение было только вчера.

— Что? — недоуменно переспросил Леша, в то время как в глазах Кирилла тут же мелькнула настороженность.

— Повязка, — повторила я, взяв его левую ладонь в свои, и развернув к себе внутренней стороной. Порез поперек неё был абсолютно открытым. — Ты зачем снял? Инфекцию хочешь занести? — и возмущенно глянула на лицо Сомарова.

— Ах, это, — пробормотал сзади Солдатов, и, кажется, пошел к машине, решив оставить нас одних.

— Мышонок, не утрируй, ничего со мной не случится, — вздохнул Кирилл, и быстро притянул меня к себе, без проблем освободив свою руку. Собрал мои волосы в кулак, поцеловал в макушку.

— Она еще даже толком не затянулась, а значит, может снова кровоточить, — и не думала я успокаиваться, обнимая его за талию.

— Да что с ним случится? — вздохнул Леша. — Садись, Алина, иначе ты опоздаешь на пару.

— Я с вами, — хмыкнул Кирилл, явно довольный тем, что Солдатов оказался на его стороне. — Ямаху заберу.

— Тогда садись, — бросил тот, уже садясь на водительское сидение.

— Пойдем, мышонок, — пробормотал Сомаров, и со вздохом отпустил меня.

— Ну хотя бы пластырь наклей, — буркнула я, позволяя взять себя за ладонь, и довести до машины.

— Я подумаю, — усмехнулся он, открыв для меня дверь. Бросив на него недовольный взгляд, я послушно залезла внутрь. И уже через пару секунд оказалась притянутой им к его груди. — Я могу задержаться, так что, если что, Леха тебя отвезет. И постарайся ни во что не вляпаться.

— Все мои проблемы от тебя, Сомаров, — фыркнула я в ответ.

— Я лишь первопричина. Минное поле, если хочешь. А вот ты уже разгуливаешь по нему без всякой осторожности, — пробормотал он мне в макушку. И в следующие секунды машина тронулась с места.

— Оригинальное сравнение, — вздохнула я, удобнее устраиваясь в его объятиях. Но какое точное.

— Просто постарайся ни во что не влипнуть. Не думаю, что тебе понравится, если я потом кого-нибудь грохну, — хмыкнул Кирилл.

— Хорошо, — кивнула. — Но, если что, я не виновата.

— А это мы уже после определим, — усмехнулся он, и дальше мы уже ехали молча.

Стоило только остановиться возле университета, как мои губы оказались заняты Сомаровым. Спереди послышался вздох, после чего Леша благополучно покинул машину, в который раз оставив нас одних.

— И никаких незапланированных действий, — выдохнул мне в губы Кирилл, отстранившись через пару минут.

— Угу, — отозвалась я, и вновь притянула его к себе. Ну а что? Могу себе позволить. В конце концов, кто знает, как долго это все продлится?

— Мышонок, — он вновь первый отстранился, чем заслужил мой недовольный взгляд. — Тебе пора на пару, — и улыбнулся.

— Ага, — вздохнула в ответ. — И не забудь про пластырь, — усмехнулась.

— Конечно, — хмыкнул Кирилл, и открыл дверь, после чего выбрался наружу. Я последовала следом. — Леха, — позвал он друга, тот тут же обернулся. — Лови, — и бросил ему ключи. Тот ловко их поймал, и тут же спрятал в карман.

— Даришь? — усмехнулся он.

— Сделаешь дубликаты, — невозмутимо проговорил Сомаров, как будто Леша ничего и не говорил. — Позвоню, — и, обернувшись, быстро поцеловал меня в губы. — И за Алиной проследи, — хмыкнул он, после чего развернулся, и пошел куда-то за здание университета.

— Раскомандовался, — фыркнул Солдатов. — Пошли, Алина.

— Куда он? — нахмурилась я, проводив спину Сомарова до поворота, за которым он скрылся.

— За мотоциклом. А потом к отцу. Пойдем, — и положил мне на плечи руку, параллельно ставя машину на сигнализацию.

— Ну пойдем, — вздохнула я, и послушно пошла в университет.

— Тебе куда? — спросил парень, когда мы уже оказались внутри.

— На третий. Сама дойду, — тут же вздернула подбородок.

— Хочешь, чтобы Сомаров мне потом голову оторвал? — приподнял брови Леша.

— Ты действительно думаешь, что я смогу нарваться на неприятности еще до начала первой пары? — фыркнула я.

— Иди уже, — усмехнулся он.

— Благодарю, — и, театрально вздохнув, пошла к лестнице, чувствуя на себе его взгляд. Ну, хорошо хоть он не Сомаров. Тот бы не успокоился, пока за ручку не посадил меня на место в нужной аудитории.

Сгримасничав на эту мысль, я быстро взбежала на третий этаж, зашла в нужный кабинет, и присела на место рядом с уже сидящей Иванкой.

— Привет, — улыбнулась я ей.

— Привет. Смотрю, настроение лучше, чем вчера? — на её лице тоже появилась улыбка.

— Угу, — я прикусила губу, пытаясь спрятать уж чересчур довольную улыбку. Как кот, объевшийся сметаны.

— И смотрю, очень хорошее, — Иванка улыбнулась еще шире.

— Ну, пока что не успели испортить, — и пожала плечами, доставая тетрадь и ручку.

— А самостоятельная не испортит? — она подперла голову ладонью.

— Нет, — я тут же отрицательно покачала головой. — Я к ней готова. Даже знаю вопросы благодаря Сомарову и Солдатову, — хмыкнула, вспоминая, как сидела у них на паре. Делать-то все равно было нечего, хоть узнала, чего ждать.

— Это хорошо, — улыбнулась Иванка. — Я тоже готова. Так что, возможно, раньше справимся.

— Сомаров настоятельно просил меня никуда не вляпаться, так что я лучше тут посижу, — вновь хмыкнула я.

— А что, он уже отказался от должности личного конвоя? — усмехнулась девушка.

— Нет, просто он уехал по делам, и за мной присматривать будет Солдатов. Но его можно уговорить, — и не сдержала улыбки, вспомнив побег пару минут назад.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — вздохнула Иванка. И я могла её понять. Сама не знала, какой вариант здесь правильный.

— Главное не напортачить, — пробормотала я. Она ничего на это не ответила, да и после вошел преподаватель.

Что тут сказать… Работу я написала ну уж слишком быстро, и до конца пары оставалось еще сорок минут. И делать было совершенно нечего. А это означало смертную тоску. Ну и, конечно же, тут же сказалась веселая ночка, и меня начало клонить в сон. Мои постоянные зевки начали привлекать ненужное внимание, и послышались смешки. Прекрасно.

— Что, Калинова, была бурная ночка? — послышался сзади насмешливый голос одного из одногруппников по имени Игорь.

— Не твоего ума дело, — тихо вздохнула я, даже не оборачиваясь. Еще насмешек такого рода мне не хватало.

— Так Сомаров все же затащил тебя в койку? — не успокаивался тот. Я же спокойненько устроила голову на сложенных на парте руках. — И в какой позе?

— Лучше тебе не знать, — усмехнулась я, вспоминая свое грандиозное падение на пол. Вряд ли у этой позы есть название.

— Значит, все же было, — ухмыльнулся Игорь.

— Пляши и пой, — хмыкнула в ответ. Иванка рядом лишь покачала головой, продолжая писать ответы на вопросы.

— Калинова, что, серьезно было? — в его голосе появилось удивление и требовательность.

— Думай, как хочешь, — и не сдержала улыбки.

— Ну и дура, — фыркнул тот, и наконец-то замолчал. Я же, довольная своей работой, выпрямилась, чтобы не привлекать еще больше внимания преподавателя, который уже и так поглядывал в нашу сторону.

Просидеть до конца пары в кабинете не получилось. За пятнадцать минут до конца Аркадий Александрович забрал работы у всех, кто сидел без дела, и отправил погулять. Все, конечно, были этим довольны. Все, кроме меня. Потому что это лишние пятнадцать минут, за которые я без особых проблем могу наступить на мину какую-нибудь.

— Куда пойдем? — спросила Иванка, стоило нам только покинуть кабинет.

— Понятия не имею, — пожала я плечами, оглядываясь по сторонам. Паранойя мне уже обеспечена.

— Тогда к следующей аудитории, — вздохнула она, направляясь к лестнице.

— Значит, на пятый, — улыбнулась я, заметив впереди Игоря. И задалась вопросом — мина или не мина?

— Калинова, — позвал парень, стоило нам только приблизиться к нему. Значит, мина. Ну что ж, она сама ко мне пришла, я не виновата.

— Чего тебе? — вздохнула я, останавливаясь.

— Ты действительно переспала с Сомаровым? — он вопросительно приподнял брови.

— Слушай, Морозов, ты чего пристал-то? — вмешалась Иванка, пристроившаяся рядом. — Столько времени уже прошло, а ты только сейчас решил об этом подумать?

— Просто думал, что Алина нормальная девчонка, а получается, обычная шлюха, — фыркнул Игорь, а я поджала губы. Вот же прославлюсь я.

— Следи за языком, — сузила глаза Иванка.

— А то что? — ехидно спросил парень. — Куратору наябедничаешь?

— Сомарову, — хмыкнула девушка, а я на это лишь закатила глаза. Все вокруг него вертится.

— Да пожалуйста, — усмехнулся он. — Ему-то до этого вообще нет никакого дела. Он таких, как Алина, знаешь, сколько поимел?

— Таких, как Алина, у него не было, — фыркнула Иванка. — И твое счастье, что он этого не слышал. Пошли, Аль, — обратилась она ко мне, схватив за руку.

— Ну пошли, — невозмутимо отозвалась я, все еще глядя на Игоря.

— А это уже закономерность, — проговорил он уже тогда, когда мы пошли вперед. — Отличницы постоянно становятся шлюхами.

Я остановилась.

— Им надоедает учеба, и они начинают пить, курить, и раздвигать ноги перед всеми, кем только можно, — продолжал он.

— А ты что, психолог? — я резко развернулась к нему, сузив глаза. Было обидно от таких оскорблений.

— Это и так понятно, — невозмутимо пожал плечами Игорь.

— Как будто ты не спишь со всеми, кто дает, — фыркнула я. Морозов никогда не составлял мнение о примерном мальчике. Курит, ходит по клубам, учится так себе. И еще смеет меня в чем-то обвинять?

— Да ты стервой стала, — проговорил он, и сам решил от нас уйти.

— А ты как был гулякой и бабником, так им и остался, — резко проговорила я.

— Иди нахуй, — не оборачиваясь, бросил Игорь.

— Сам иди, — тихо сказала я, и поджала губы. Вот мне и испортили настроение.

— Не слушай его, Алин, — Иванка ободряюще сжала мою ладонь.

— Легко сказать, — буркнула, и мы пошли дальше.

— А сделать трудно, но возможно, — наставительно добавила она. Я улыбнулась.

— Попробуем, — и кивнула.

Дальше мы уже пошли молча.

На удивление, когда наступила перемена, Солдатов так к нам и не подошел, хотя я этого и ждала. Впрочем, ничего такого и не происходило, чтобы иметь что-то против этого факта.

Не подошел он и после второй пары, и после третей, что заставляло беспокоиться о том, не случилось ли чего с ним. И мы с Иванкой шли на четвертую пару, лекцию, с намерениями понять, где он пропадает.

Но когда мы вошли в аудиторию, его там еще не было.

— Странно, — пробормотала я себе под нос. Было слишком непривычно находиться вдали и от Сомарова, и от Солдатова.

— Да не говори, — вздохнула Иванка, поднимаясь наверх.

— Интересно, Кирилл об этом знает? — я прикусила губу. Этот парень никак не хотел покидать мои мысли.

— Что-то я в этом сомневаюсь, если учитывать, что он даже привез тебя к себе, лишь бы ты была под его присмотром, — фыркнула девушка.

— Звучит, как будто я какой-нибудь непослушный ребенок, за которым необходим глаз да глаз, — сгримасничала я.

— Не далеко от истины, — хихикнула Иванка, оглянувшись на меня. И тут же её лицо приняло испуганный вид, а на мою шею легла рука в отнюдь не ласковом прикосновении, прижав меня к чьему-то телу. Стоило догадаться, что без приключений этот день пройти никак не мог.

— Ну что, киска, пошалим? — раздался знакомый голос, если я не ошибаюсь, Дмитрова.

— Пусти, — я тут же попробовала отстраниться и убрать руку, но ничего у меня не получилось.

— А что такое? Ты не хочешь? — пальцы на моей шее сжались, мешая мне дышать. — Так я не хуже Сомарова.

— Руки убрал, — ледяной голос Солдатова заставил меня почувствовать облегчение. Иванка, кажется, до сих пор не определилась, что ей делать, стоя все в том же положении, и не двигаясь.

— А чё такого-то? — возмутился Александр. — Сомаров ведь её уже трахнул, — вот откуда ноги растут…

— Он тебе это сам сказал? — в голосе Леши послышалась угроза, хватка на моей шее ослабла.

— Нет, — кажется, Дмитров осознал свою ошибку, и совсем убрал от меня руки. — Она сказала, — я, что ли?!

Быстро отскочив от него к Иванке, я обернулась на них.

— Уж точно не я, — тихо отозвалась, не желая вызывать агрессию у парня. У меня было время понять, что этого делать не стоит.

— Это Морозов, — наконец-то пришла в себя Иванка, то ли возмутившись, то ли утверждая. Леша вопросительно приподнял брови. — Ну, он подходил к нам. Сделал неправильные выводы, — пояснила она, схватив меня за руку. Похоже, поддержка сейчас нужна не только мне.

— Ступай, и не попадайся мне на глаза, — холодно бросил Солдатов Дмитрову. Тот послушно скрылся. — Вас одних вообще оставлять нельзя? — уже тише и немного раздраженно обратился он к нам, подходя ближе.

— Побей нас за это, — буркнула я, и потащила Иванку еще выше, попутно потирая шею. Немного неприятные ощущения.

— Алина, ты же знаешь, что я этого не сделаю, — он остановил меня, схватив за руку. Ну надо же, смахивает на поведение Сомарова.

— Ну вот и нечего возмущаться, — я оглянулась на него. — У тебя все в порядке? — и приподняла брови. Слишком он нервный для себя.

— Черт, — Леша отпустил меня, и провел ладонью по лицу. — Я перегибаю палку, да? — и слегка виновато посмотрел на меня.

— Есть немного, — кивнула, и, пропустив вперед Иванку, наконец-то прошла в ряд, и села на место. Солдатов пристроился рядом. — Так ты расскажешь, что у тебя стряслось?

— Ничего такого, за что стоило бы переживать, — усмехнулся он.

— Но ведь ты переживаешь, — напомнила я ему. Он на это лишь прикрыл глаза.

— Я немного нервно реагирую на то, что не могу видеть Наташу, и не могу находиться рядом с ней. Она беременна, и она там, а я тут, — Леша фыркнул и внимательно глянул на меня. Я прикусила губу. Я-то уже знала об этом. — И она продолжает ходить в университет, и никто за ней не присматривает. Я беспокоюсь. Завтра поеду домой, — и устремил взгляд вперед, на вошедшего преподавателя. — Надеюсь, Сомаров ничего не натворит за время моего отсутствия, — он вздохнул.

— Ты похож на его няньку, — вставила Иванка, ранее не подававшая виду, что слушает наш разговор.

— Если бы, — хмыкнул Леша. — Так у меня хотя бы были права что-то ему указывать и запрещать.

— Не такой уж он и плохой, — буркнула я, и тут же покраснела. Две пары глаз очень скептически посмотрели на меня.

— Влюбиться в Сомарова — это… жестоко, пожалуй, — прокомментировала Иванка, на что я тут же сгримасничала.

— А когда влюбляется Сомаров — это… в общем, еще хуже, — хмыкнул Солдатов, и теперь уже к нему было привлечено все внимание. — Не стоило этого говорить, — он слегка улыбнулся. — Пара началась, — и с совершенно невозмутимым видом открыл тетрадь и принялся что-то записывать. И к чему это было?

— Сомаров влюбился? — переспросила Иванка, за что я была ей благодарна. Сама я не могла уже ни слова сказать.

— Это лишь предположение, — вздохнул Леша, и коротко глянул на меня, после чего продолжил писать лекцию. Да, точно, надо ведь писать. — Я его уже не раз провоцировал признаться в этом, но он пока молчит.

— Ну это уже совсем другое, — фыркнула подруга, и тоже принялась конспектировать. Я решила последовать её примеру, и открыла тетрадь.

— Спорим? — на лице парня появилась усмешка. Ручка сама собой выпала из моих рук, и с громким шумом я таки смогла её поймать, и виновато опустила глаза, когда преподаватель глянул в нашу сторону.

— На что? — понаблюдав за мной, спросила Иванка, вновь переведя взгляд на парня. Тот с азартом слегка повернулся к ней.

— А давайте без споров? — тихо буркнула я.

— Извини, Аль, но грех упускать такой шанс, — девушка скорчила виноватое лицо.

— Да, вот только спорить не на что, — хмыкнул Леша.

— А вы на меня поспорьте, — ехидно предложила я. Ну а что? Нашли, чем заняться.

— На тебя уже наспорились. Можно, ради прикола, на Сомарова поспорить, — усмехнулся Солдатов, за что получил мой хмурый взгляд.

— Тогда, справедливости ради, я должна изощренно издеваться над ним, — фыркнула я.

— А это идея, — тихо рассмеялась Иванка. — Давай так. Если он действительно влюбился, то мы его женим на Алине без его ведома, а если нет… Ну, тогда Алина ему хорошенько вмажет за все хорошее, а ты позаботишься о том, чтобы она в последствии не пострадала, — я, молча, заморгала, надеясь, что я сплю, и это все просто очередной дурной сон.

— Сомаров меня убьет, при любом раскладе, — кажется, Леша едва сдерживал смех. — Но это будет весело. По рукам, — и протянул руку Иванке, отложив ручку. Та тут же её схватила.

— Меня забыли спросить, — я упрямо сложила руки на груди, даже не думая разбивать их. — При любом раскладе я не в шоколаде. Я согласия на брак не давала, и калечить его собственными руками тоже не собираюсь. Спорьте на что-то другое.

— Скукотища, — фыркнул Солдатов, тем не менее, отпуская ладонь Иванки.

— А такое было бы шоу, — печально вздохнула девушка. — Ладно, обойдемся спором на интерес.

— Вот уж спасибо, — буркнула я.

— Не за что, — хмыкнул Леша. — Но идея поженить Сомарова мне понравилась, — и он тихо рассмеялся.

— Ага, особенно, без его ведома. Чтобы он потом нас всех поубивал. И первой жертвой, естественно, буду я, — я поджала губы.

— Зато мучиться не придется, — усмехнулась Иванка.

— Как же. Это он вас, может, быстро закопает и все, а надо мной еще изощренно поиздевается.

— А Алина права, — все еще улыбаясь, проговорил Солдатов. — Тем более, если учесть, что при этом варианте он должен быть влюблен в тебя.

— Вот-вот, — пробормотала я и задумалась. А зачем ему тогда вообще убивать меня? При таком раскладе он будет меня до конца жизни мучить. Тогда уже мне проще будет самой повеситься.

— Все, давайте писать лекцию, пока нас не выгнали, — усмехнулся Леша, заметив очередной взгляд в нашу сторону. Со вздохом, все принялись конспектировать лекцию.

И все же… А что, если Сомаров действительно в меня влюбился? Такое вполне может быть, если учитывать, как он ведет себя со мной всю эту неделю. Но именно из-за того, что это длится всего лишь четвертый день, нельзя было так просто во все это верить…

Все-таки, какой же он гад. Даже в мыслях не может оставить меня в покое и показать хоть какую-то определенность в этих непонятных и запутанных отношениях.

Глава 17

— Вам куда? — спросил нас Леша, когда мы вышли из кабинета.

— А мы уже это, — Иванка немного замялась. — Все.

— Все? — он остановился, переспрашивая. В него тут же едва не врезалась какая-то девушка, но она промолчала, и пошла дальше.

— Угу, — подтвердила я, поворачиваясь к нему лицом.

— Плохо, у меня еще пара, — Солдатов нахмурился, явно раздумывая, что со мной делать.

— Да ты не волнуйся, я в общежитии посижу, — я несмело улыбнулась, боясь его реакции. Сомаров бы явно дал мне знать, что его этот вариант не устраивает.

— Чтобы Сомаров мне потом голову оторвал? — фыркнул Леша.

— Да что со мной там случится? Не убьют, не беспокойся. Даже если вдруг мне попадется Даша, она мне ничего не сделает, разве что гадостей наговорит, — и невозмутимо передернула плечами. В памяти тут же всплыл поцелуй Сомарова с ней, и её фотографии на его фотоаппарате.

— Ладно, — немного поколебавшись, все же согласился Леша. — После пары сразу же к машине. И если ты куда-то влипнешь, больше не сможешь пользоваться тем, что я не Сомаров, — добавил он. Я тут же скорчила рожицу. Все мои махинации он прекрасно понимает.

— По рукам, — и, улыбнувшись, тут же развернулась и направилась к выходу.

— Пока, — попрощалась с ним Иванка и присоединилась ко мне. — Что-то мне сдается, что дело не только в том, что его девушка беременна, — сгримасничала она. — Я даже не знала, что она у него есть.

— Я тоже не знала, пока не познакомилась с ней, — усмехнулась я. — Но я рада, что она беременна. Во всяком случае, для меня в этом тоже есть плюс — никто за мной не следит, свобода действий, — хмыкнула.

— Смотри, Аль, как бы ты действительно не нарвалась на неприятности, — вздохнула Иванка.

— Не каркайте, и все будет нормально, — я тоже вздохнула. Как будто я сама об этом не переживала. В последнее время меня все чаще посещает паранойя.

— Ладно, пока. Удачи, — улыбнулась она, когда мы вышли на улицу.

— И тебе, — я улыбнулась в ответ, и пошла в противоположном направлении.

Если четно, то было немного страшно заходить в свою комнату. Я все еще помнила, как, проснувшись в понедельник, увидела незнакомого парня, приведенного Алисой. Да и сама девушка сильно настораживала. Она была не из того круга, что и я. У нас были разные взгляды на жизнь, и я плохо представляла себе наше совместное проживание.

И все же, пересилив себя, я открыла дверь и осторожно прошла внутрь. И тут же застыла на месте, чувствуя, как мои глаза становятся круглыми.

Переборов первый шок, я слегка поморгала, чтобы удостовериться, что это реальность. Потом развернулась на сто восемьдесят градусов, вышла из комнаты, и закрыла дверь, тут же облокотившись на неё спиной. Вздохнула, и вновь обернулась. Посмотрела на номер. Триста семнадцатая. Моя.

Набрав побольше воздуха в легкие, я снова вошла внутрь. Осторожно осмотрелась. Нет, это точно не то место, в котором я прожила несколько лет.

Меня точно не было всего лишь пару дней?! Когда тут успели переклеить обои со светло-голубых на светло-розовые, прибить новые полочки к стене, приделать дверцы к старым, и переставить местами все, кроме, разве что, моей кровати? И откуда этот тошнотворный запах краски?

Я со вздохом села на свою кровать. Прикрыла глаза. Теперь это место действительно напоминает обиталище гламурных девиц. Даже Даша с Ясей до такого не доходили, хотя потенциал у них был.

Интересно, а если бы я никуда не уезжала, Алиса посоветовалась бы со мной, или нет?

Что-то я больше склонялась ко второму варианту.

И, наверное, хорошо, что её здесь нет сейчас. У меня есть время все это осмыслить и успокоиться, чтобы не затеять никому ненужный скандал.

* * *

Ушла я еще до того, как Алиса вернулась. А все из-за того, что больше не могла там находиться. Тем более, что запах свежей краски еще никому положительно на здоровье не влиял. Впрочем, я так и не поняла, что было покрашено.

Пытаясь выкинуть эти мысли из головы, я неспешно шла к машине Солдатова. Интересно, где сейчас Кирилл? Вернулся уже или еще нет?

Со вздохом я понимала, что уже скучаю по нему. А ведь прошло всего лишь полдня.

До конца пары оставалось еще минут десять, и я с печальным сарказмом решила, что лучше померзну на улице, возле машины, чем ослушаюсь Солдатова, и таки пойду, куда не следует.

Я ходила туда-сюда, чтобы не замерзнуть, и с радостью восприняла студентов, начавших выходить из университета. Вероятно, ждать осталось уже недолго.

Но моя радость тут же померкла, когда мой взгляд зацепился за утонченную фигурку Даши, выходящей среди них. Она тоже не заставила себя ждать, заметив меня. На её лице была усмешка все то время, что она приближалась, и я уже догадывалась, что именно она скажет.

— Что, Сомаров бросил свою собачонку? — я хмуро разглядывала её, замерев на месте. Когда же она уже оставит нас в покое? — Или ты бегаешь сразу за двумя мальчиками? — её взгляд скользнул за мою спину, на машину Солдатова.

— Даш, ну ведь никому не станет легче оттого, что ты мне наговоришь гадостей, и я отвечу тебе тем же. Тогда зачем это начинать? — я непонимающе посмотрела на неё. Это действительно никогда не поддавалось моему пониманию.

— Ничего ты еще не понимаешь, девочка, — она снисходительно улыбнулась, доставая сигарету. — Этот мир не такой правильный, как ты, и люди не живут, а выживают.

— Тогда я очень рада, что не отношусь к ним, — фыркнула я. Надо же, пока что даже получается более-менее конструктивный разговор.

— Зря радуешься, — усмехнулась Даша, закуривая. — Такие, как ты, никому не нужны. Подумай сама, что у тебя есть? — она приподняла брови. — Сомаров на тебя поспорил, потому что это весело. Солдатов за тобой ходит из-за дружка своего. Окружающие люди тебя не любят. Ты хорошее развлечение, хороший способ достижения цели, и, вероятнее всего, будешь хорошей работницей. Но тебя будут лишь использовать. Ты всегда будешь на второстепенной и самой грязной работе. Ты никогда не будешь никем управлять. Что скажут, то и будешь делать. Кому нужна такая жизнь, милочка? — она насмешливо улыбнулась. — Что ты будешь делать в будущем? Ты думаешь, Сомаров на тебе женится? Нет, он холостяк по жизни. Его не поженишь. И что дальше? Ты выйдешь замуж за кого-то другого. За какого-нибудь ботаника, который будет хорошо зарабатывать деньги, и возвращаться сразу после работы. Ты родишь ему детишек, и будешь сидеть дома, воспитывать их. И вы умрете вместе, в любви, в один день от старости, — закончила она театральным голосом. — И что это за жизнь такая, скажи мне? — и вновь на её лице появилась усмешка. А мне нечего было возразить. Как не крути, а она сказала правду. Примерно так и пройдет моя жизнь.

— А что плохого в том, чтобы умереть в любви? — я невозмутимо передернула плечами. Как по мне, концовка вполне даже приятная.

— Это скучно, — фыркнула Даша. — Хотя, ты тоже скучная. Для тебя в самый раз. Только зачем тебе тогда Кирилл? — на её лице появилась ухмылка.

— А тебе зачем? — я поджала губы. — Ты же сама сказала, что он холостяк по жизни. Значит, замуж за него ты не собираешься. Тогда зачем?

— Замужество — это скучно, — она вновь заговорила снисходительно. Как будто я не понимаю элементарных вещей. Но по её логике вся нормальная жизнь скучная. Хотя, может быть, так оно и есть. — А с Кириллом скучно не бывает. Он плохой мальчик, деточка. Не для тебя. Оставь его уже в покое.

— Я за ним и не бегаю, — достаточно резко отозвалась я. — Оставить может только он меня. А он этого, как видишь, делать не собирается.

— Это дело поправимое, — Даша улыбнулась, склонив голову набок. — Только ты постоянно мешаешь.

— А ты играй по правилам, — спокойно предложила. — Кирилл же любит правильных.

— Нет, как раз наоборот, — её улыбка стала шире. — Он никогда не любил правильных девочек. Ты просто ошибка, которую он совсем скоро осознает. И у него свои правила, им соответствовать невозможно. Никогда не знаешь, чего конкретно он хочет в тот или иной момент.

— Может, ты просто не замечаешь его желаний? — я криво улыбнулась. Как-то даже странно, что мы все еще нормально разговариваем.

— А может, это ты придумываешь несуществующие? — в ответ усмехнулась она.

— Синицына, ты когда-нибудь успокоишься? — я вздрогнула от голоса Леши за её спиной. Даша тут же обернулась на него.

— Осталось еще немного, не беспокойся, — мурлыкнула она, положив ладонь на его грудь.

— И как это понимать? — Леша сузил глаза, убирая её руку от себя.

— А так и понимать, — хмыкнула Даша. — Пока, голубчики. До скорой встречи, — и, сладко улыбнувшись, она сделала пару шагов от нас, а после остановилась и обернулась. — А с тобой есть о чем поболтать, мышка. Если бы не Сомаров, возможно, мы бы даже подружились, — и, усмехнувшись, пошла дальше.

— Очень в этом сомневаюсь, — вздохнула я тихо.

— И о чем вы говорили? — вопросительно приподнял брови Солдатов, подходя ближе и снимая сигнализацию с машины.

— О Сомарове, о ком же еще, — я передернула плечами. — О том, кому он больше подходит, и кто ему больше подходит.

— Мне его уже жалко, — фыркнул Леша, обходя машину. Я последовала за ним. — Две бабы мужика не могут поделить, причем он уже сам давно все поделил.

— Мы не бабы, что за слова? — возмутилась, открывая пассажирскую дверь. — И никто его не делит. Просто он не может отстать от меня, а Даша от него. Любовный треугольник — весьма популярное явление в наше время.

— А ты хочешь, чтобы он отстал? — Леша повернулся ко мне лицом, заодно придерживая дверь.

— А он это все равно сделает, — я замерла, вмиг погрустнев. — Но если он это сделает сейчас, то мне будет не так больно, чем, если он сделает это после.

— Неужели за эту неделю ты так и не переменила своей точки зрения относительно его поступков по отношению к тебе? — серьезно спросил он, всматриваясь в мои глаза.

— А должна была? Ведь все по-прежнему, Леш. Все тот же спор, все те же условия. Все то же непонятное поведение. И он по-прежнему не говорит, что именно ему от меня надо. Разве что про спор, — я невесело усмехнулась.

— Неправа ты, Алина, — неодобрительно покачал головой Леша. — Садись, еще нужно дубликаты сделать.

— В кои-то веки я не права, — хмыкнула в ответ, послушно садясь на задние сидения.

— И он тоже не прав, — как-то иронично и медленно проговорил он, и закрыл за мной дверь. И уже через несколько секунд сидел за рулем, закрывая свою.

— Значит, если что, виноваты будем поровну, — пробормотала я, прикрывая глаза.

— Если все пойдет, как надо, никто не будет виноват, — вздохнул Леша, и завел машину.

Я отвечать не стала. Лишь задумчиво посмотрела на его затылок. Интересно, а как надо, чтобы пошло?

Не став зацикливаться на этом, я устремила взгляд за окно, на проплывающие здания и машины. И пыталась разобраться в собственных эмоциях. Ладно Сомаров ничего не понимает, но я-то должна знать, что чувствую.

Первое, что я знала точно, так это то, что я его люблю, не смотря ни на что. Даже здравый смысл давно сбежал от меня, когда дело начало касаться его. Второе, я ему доверяла, но не полностью. Или нет, не доверяла. Или все же доверяла?..

Я нахмурилась, прикусив губу. Я не знала ответа. С одной стороны, я была готова с ним на все, а с другой… Понимала, что это всё всего лишь самообман. Я боялась. Боялась того, что будет после. То, что он может просто меня оставить. Я знала, что именно так и будет… От этого было страшно… Но я все равно была готова ему дать то, чего он хотел. Да и я, надо уже признаться, хотела этого, вероятно, больше, чем многого остального. И это еще больше меня пугало. Что со мной будет после?..

И еще… Третье. Я точно знала, что после него у меня вряд ли кто-то будет. Не смотря на все мои дерзкие и смелые слова о том, что я буду со всеми, с кем захочу, было понятно, что этого не будет… Я попросту не захочу больше ни с кем быть. Да и зачем? Разве Сомарова мало?

Я почувствовала, как по щеке скатилась слезинка, и тут же поспешила её незаметно вытереть. Ведь Даша была права. Скорее всего, лет через пять-десять я выйду замуж лишь для того, чтобы родить детей, воспитать их. Создать семью. То, чего никогда не будет с Кириллом. И никогда больше не будет так, как с ним. Я просто стану верной и хорошей женой. Я смогу. Только… Почему так больно и противно от мысли, что это будет не Сомаров?

Любовь… Кто вообще придумал это чувство? Зачем? Да и что это такое? Сколько браков разрушилось, потому что любовь прошла… И сколько еще разрушится… Как много написано книг об этом, и как много снято фильмов. И все равно люди влюбляются, даже заведомо зная, что это все закончится, рано или поздно. Так зачем это нужно? Это ведь всего лишь страсть, которая длится на начальном этапе отношений. А потом её нет… Остается лишь привычка. Разве в этом смысл?

Господи, ну почему все так сложно? Зачем столько вопросов? Люди знают, как разжечь огонь посредством трения, и знают в мельчайших подробностях то, что творится в каждом электронном приборе, но не могут ответить на такие, казалось бы, легкие вопросы… Зачем нам все эти знания, если мы не понимаем самого главного? Почему люди ищут ответы не на те вопросы?

Ну да, точно… Мы закрываем глаза на самое трудное, потому что нам проще делать вид, что мы все знаем, хотя, на самом деле, мы не знаем ничего. Тогда, может, и мне стоит закрыть глаза на суть проблемы и просто течь по течению? У других, кажется, это очень неплохо получается. Так жить легче. Жаль, что я так не умею.

Я чувствовала себя уже совсем разбитой, когда мы затормозили. За окном виднелся достаточно популярный торговый центр. И мне было совершенно не интересно, зачем мы здесь.

— Ну что, пошли? — послышался голос Леши, и он обернулся ко мне. Я же лишь ответила вялым взглядом. — Что-то ты не была такой помятой, когда садилась в машину, — немного недовольно проговорил он, хмурясь.

— Было время подумать, — тихо пробормотала я, вновь уставившись за окно, где уже ничего не менялось.

— Ладно, сиди здесь, если хочешь. Я минут через пятнадцать вернусь, — вздохнул он, и, выключив двигатель, быстро оставил меня одну. Я тут же прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее. Надо было подумать о чем-то хорошем, но я не знала, о чем.

Кажется, прошло всего немного, когда Леша вернулся. Во всяком случае, я на время выпала из реальности, вспоминая все, что меня связывало с Сомаровым. Как не прискорбно это осознавать, но, в основном, это были плохие воспоминания.

Солдатов ничего не сказал. Просто, молча, завел машину, и выехал со стоянки. Я тоже молчала. Это был один из тех периодов, когда я не хотела вообще ни с кем разговаривать. Хотелось лишь остаться совсем одной. Но, к сожалению, это было пока не осуществимо.

* * *

Кирилл как раз выходил из здания, когда зазвонил его телефон. И он ответил на звонок почти сразу же.

— Да, Лех? Что случилось?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? — совершенно невозмутимо поинтересовался друг.

— Потому что не верю в то, что Алина ни во что не вляпалась, — фыркнул Кирилл. — Давай, Лех, колись, нечего мне лапшу на уши вешать. И без того тошно.

— Что-то не так?

Кирилл вздохнул. Вечно Солдатов игнорирует его желания и делает все по-своему.

— Алексеев с Синицыным снова пытаются меня подставить, и тем самым подставляют отца, а мне приходится за ними разгребать. Хорошо хоть у отца чуйка на неладное в договорах, а то мы бы все уже давно в помойной яме оказались. Так что случилось с Алиной? — без перехода вновь поинтересовался Кирилл.

— Она с Дарьей пообщалась, — все так же невозмутимо ответил друг.

— Я вроде просил тебя присмотреть за ней, — раздраженно отозвался Кирилл.

— У них было на одну пару меньше, Кир. Я тебе не Боженька, чтобы находиться в двух местах одновременно, — фыркнул Солдатов. — И не помню, чтобы подписывался быть её личным телохранителем. За нами и так весь день увивались хвостом пара ребят. А они не станут вмешиваться, пока ей не угрожает опасность.

— Ладно, — Кирилл попытался успокоиться. — О чем они говорили?

— Со слов Алины — о тебе. Ты у них что-то вроде каната, который каждая пытается перетянуть на свою сторону.

— Мне импонирует то, что мышонок за меня борется, — усмехнулся он.

— Сомаров, ты же понимаешь, что она к тебе чувствует, да? — голос Лехи посерьезнел. Кирилл промолчал. Он не был уверен в своем ответе. — Тогда ты наверняка должен понимать и то, что она думает по поводу твоих чувств к ней. А как она может быть в чем-то уверена, если ты и сам никак не можешь признаться в том, что она тебе небезразлична?

— Лех, — Кирилл сделал короткую паузу. — Когда ты втюрился по самые уши в Наташку, я ведь не лез тебе в душу, и не говорил на каждом шагу, что ты упрямый осел, который отрицает очевидное, правда? Вот и ты сейчас не лезь.

— Саморов, — друг вздохнул. — Сейчас Алина не принимает очевидное, а ты — тот же упрямый осел, который не хочет понимать то же самое очевидное. Она молчит с тех пор, как они с Синицыной побеседовали. И явно придумывает себе много лишнего. Делай выводы.

— Где она сейчас?

— Сидит в своей комнате и носу из неё не показывает, — усмехнулся Леха.

— Я понял. Вечером приеду — разберусь.

— А до вечера ты что собрался делать? — тут же заподозрил неладное друг. Кирилл усмехнулся.

— Есть у меня одно дельце. Как-нибудь, может, потом расскажу, — и отключился прежде, чем тот успел начать свои допросы.

У Кирилла были очень большие планы, и посвящать в них он пока никого не спешил.

Сначала нужно было убедиться, что у него все получится.

А еще нужно как-то убедить мышонка, что все это давно уже перешло границы обычного спора.

Разве он за последние дни еще не дал ей этого понять?..

* * *

Уже шел первый час ночи, когда послышались звуки открываемой двери. Я мгновенно прикрыла глаза, в тщетной попытке заснуть. Уже около часа я вертелась в постели, отведенной мне, а не в той, где проводила все ночи в этой квартире до этого. Мне все еще хотелось остаться одной. Присутствие Леши за стенкой, пока я работала, напрягало больше, чем я когда-либо могла себе это представить.

Прошло около пары минут, прежде, чем я почувствовала на себе взгляд. Весьма предсказуемо, если учитывать, что он грозился меня поместить в свою постель даже помимо моей воли. Но я не хотела с ним разговаривать. Не хотела, чтобы он застал меня не спящей, что, в общем-то, и произошло. Я надеялась на то, что он все же не поймет этого, и оставит меня в покое, не будет будить. Но, конечно же, надеялась я напрасно.

— Моя маленькая глупая девочка, — совсем тихо проговорил Кирилл где-то рядом. — Ничего ты не понимаешь, — я почувствовала легкие прикосновения пальцев к моей щеке. — Если бы я знал, что это будет так сложно, — он невесело усмехнулся. — Ты ведь не спишь, — без перехода утвердительно добавил он. Я молчала, все еще не двигаясь. — Леха сказал, что ты молчишь после разговора с Дашей. О чем вы говорили? — в его голосе послышались стальные нотки.

— Причем здесь Даша? — немного отчаянно простонала я, накрываясь одеялом с головой. Нет, чтобы оставить меня в покое… Дать возможность еще пару часов просто повертеться…

— А что причем? — требовательно спросил Кирилл, откидывая от меня одеяло. Я не стала отвечать, лишь повернулась на другой бок, подтянула колени к груди, и с помощью рук и волос спрятала свое лицо, сама не понимая, зачем. — Алина, — голосом, не терпящим возражений, позвал он. Я не двигалась. — Это бойкот? — послышалось раздражение.

— Нет. Просто хочу побыть одна, — просто ответила я, все еще не меняя положения.

— Ты целый день была одна, — все тем же тоном резко отозвался Кирилл. Я ничего на это не ответила. — Хорошо. Как пожелаешь, — зло фыркнул он, и ушел, достаточно громко закрыв дверь. Я тут же села.

— Правильно, еще и ему настроение испортила, — буркнула я себе под нос, и, натягивая на себя одеяло, вновь легла, но не смогла закрыть глаз. Чувствовала вину за то, что ему плохо из-за меня.

Я вертелась достаточно долго. Когда я посмотрела на часы, уже шел второй час ночи, а мне так и не удалось уснуть. Хотелось пойти к Кириллу, попросить прощения, и понять, что он на меня не злится. Ну, или хотя бы просто прикоснуться.

Еще минут десять прошло прежде, чем я все же решилась вылезти из кровати. Надо заметить, что от его рубашки отказаться я так и не смогла, когда переодевалась ко сну, а потому снова разгуливала в ней. Возможно, он когда-нибудь выскажет мне все, что думает по этому поводу, но пока что я с ней прощаться не собиралась.

Я тихонько открыла дверь в его спальню, и на цыпочках вошла внутрь. Он лежал на спине, с закрытыми глазами. Руки, сомкнутые в замок, лежали на животе. Такая умилительная картина, когда он спит.

Осторожно забравшись на кровать, стараясь его не разбудить, я свернулась калачиком у него под боком, положив голову на его плечо. И, почувствовав облегчение и радость, прикрыла глаза, улыбнувшись. Вот теперь было хорошо. Значит, не так уж мне и нужно было побыть одной…

— Теперь скажешь, что причем? — не двигаясь, спокойно проговорил Кирилл, чем заставил меня вздрогнуть и сесть. Сердце пустилось в пляску. А я-то думала…

— Ты не спишь? — удивленно спросила я, на что послышалось фырканье. Да, глупый вопрос. — Извини, — я прикусила губу, и вновь легла рядом. — Просто думала о том, что будет, когда ты выиграешь спор, — совсем тихо ответила на его вопрос, и прикрыла глаза. Долгие пять секунд он не отвечал.

— Тебя это тревожит, не так ли? — наконец-то спросил Кирилл.

— А разве может быть иначе? — я, набравшись смелости, осторожно обняла его за талию.

— Для тебя это, вероятно, выглядит странно, но вообще-то может, — усмехнулся он, и я наконец-то почувствовала руку на своей спине.

— Лучше не буду спрашивать, о чем ты, — вздохнула я, и, придвинувшись еще ближе, положила голову на его грудь.

— И не надо, — проговорил Кирилл, поглаживая меня по спине. — И о том, что будет потом, тоже думать не надо. Это будет потом, а у нас есть сейчас.

— Действительно, есть, — пробормотала, и коснулась губами его кожи. Раз уж сейчас…

— Алина, — предостерегающе позвал он, замерев.

— Что за дело, которое ты хочешь сделать до? — спросила я совершенно спокойно, не меняя положения.

— Скоро узнаешь, — его голос прозвучал удивительно мягко.

— Скоро, — повторила, и, переместив руку с его талию на грудь, повернула голову так, чтобы видеть его лицо. — Значит, времени мало, так?

— Ты к чему? — Кирилл нахмурился, всматриваясь в мои глаза.

— К этому, — вздохнула я, подтягиваясь ближе. — Ты ведь просил недавно, — и сама прикоснулась своими губами к его губам. Реакция последовала незамедлительная. Он взял инициативу в свои руки, и через пару мгновений уже я лежала на спине, а он нависал сверху.

Когда его рука скользнула на мое бедро, я не стала его останавливать. Это было частью моего плана. Такого простого, и такого неправильного. Я хотела, чтобы он выиграл спор до своего дела. Тогда я буду точно знать, как он ко мне относится. У меня будет возможность это увидеть в тот промежуток времени, когда он уже добьется своего, но еще не успеет выполнить то дело, из-за которого оттягивает этот момент. Это будет то время, когда я смогу что-то изменить. Сделать так, чтобы это все не закончилось так просто.

Его руки начали скользить по моему телу под рубашкой, и пуговицы явно не были для него помехой. Когда теплые ладони коснулись моей обнаженной груди, я почувствовала, что это меня смущает и сковывает мои движения. Но я понимала, что в данной ситуации этого быть не должно. Я ведь уже не маленькая, и это совершенно нормальная ситуация. И все же было сложно преодолеть себя. У меня это получалось с переменчивым успехом.

И именно в тот момент, когда надо было держаться, я не смогла. Когда его ладонь скользнула между моих ног, я невольно вся сжалась. Это было намного сложнее, чем я думала.

— Алина, — выдохнул мне в губы Кирилл, отстраняясь, и останавливаясь. — Зачем ты это делаешь? — его голос прозвучал совсем тихо. Я, скорее всего, покраснела, и была рада, что в темноте этого не должно быть заметно. — Пользуешься моей слабостью. И ты ведь не готова, — послышался вздох, и его руки совсем пропали с моего тела, и он лег рядом. И мне было стыдно в этом признаться, но я действительно почувствовала облегчение. — Ты делаешь это намеренно. Только вот с какой целью? Зачем тебе нужно, чтобы это произошло сейчас?

— А зачем тебе нужно, чтобы это было потом? — тихо ответила я вопросом на вопрос.

— Я так хочу, — просто ответил он спустя минуту молчания.

— Ну вот и я так хочу, — буркнула в ответ, подвигаясь к нему ближе.

— Не хочешь, — твердо проговорил Кирилл, давая мне понять, что отрицать нет смысла. Да и зачем? — Почему ты так боишься мужчин? — его голос звучал серьезно, в то время как у меня глаза лезли на лоб от удивления.

— С чего ты взял, что я их боюсь? — я даже прекратила какие-либо движения.

— Значит, неосознанный страх, — сделал вывод Кирилл, от чего я нахмурилась. Это вроде не ответ на мой вопрос.

— Я не боюсь, — упрямо проговорила, пытаясь в темноте просверлить его взглядом. Может, получится.

— Боишься. Ты скована в общении с противоположным полом. Постоянно боишься, что я тебя просто брошу, — и только я хотела открыть рот, чтобы возразить, как он быстро добавил: — И дело не во мне, Алина. Я лишь вызываю мнение о ненадежном партнере, усиливаю эффект. Если бы ты не боялась, было бы проще.

— А ты еще и психолог? — недовольно проворчала я. Он усмехнулся.

— Ты боишься доверять. Это все можно было бы списать на Алексеева, — я поморщилась при упоминании об этом человеке, — если бы я не заметил этого раньше. Можно было списать так же на несчастную любовь, но ты ведь не любила, не так ли? — и он наконец-то приблизился ко мне, оставляя совсем небольшое расстояние между нашими лицами. Я лишь поджала губы. — Тогда я не понимаю в чем причина. Я многого о тебе не знаю. А ты не хочешь рассказывать, — его ладонь коснулась моей щеки. — Не знаю, почему ты работаешь. Почему живешь, как затворница. Вероятно, если я исчезну, ты вновь погрузишься в свой скучный серый мир, — что-то внутри сжалось от его последнего предложения.

— Вероятно, — повторила я, не в силах отрицать.

— Если кто-то сделал тебе больно, это еще не означает, что я поступлю так же, — тихо проговорил Кирилл.

— Нет, ты поступишь хуже, и сделаешь еще больнее, — резко проговорила, даже не думая о том, что говорю. А когда поняла…

Сомаров, молча, вновь отстранился от меня, и лег рядом. И я знала, что задела его. И… Вновь не доверилась.

— Извини, — прикусив губу, сказала я, и осторожно прикоснулась к его плечу. — Нас отец бросил. Вот я и веду себя так, — добавила, и вовсе обняла его за талию. Он был прав. Я действительно сторонюсь представителей противоположного пола. И то, что я совсем недавно боролась с собой, служило этому подтверждением. Дело было не в Кирилле. Тем более, что его я любила и хотела… Но не могла.

— Давно? — немного помолчав, спросил он, не двигаясь.

— Пять лет назад.

— Работаешь ты тоже пять лет? — я сжалась от этого вопроса. Стоило догадаться, что он последует за моим признанием.

— Да, — тихо подтвердила я, не видя больше смысла это скрывать.

— А мать не работает? — немного резко и грубо вновь спросил Кирилл. Но мне этот тон совершенно не понравился.

— Не говори плохо о моей маме, — мой голос прозвучал совсем жалко, не смотря на то, что я хотела добиться обратного эффекта. Но Кирилл ничего не ответил, лишь плотно сжал челюсть так, что выступили желваки. И чего он злится? — Она не работает, потому что я этого не хочу. Владик был еще маленьким, за ним нужен был уход. И сейчас он еще маленький, чтобы предоставлять его самому себе. Я здесь, и кроме мамы за ним больше некому присматривать.

— Владик? — повторил Кирилл, и я только сейчас подумала о том, что он не знает о его существовании.

— Мой брат, — коротко ответила я, отстраняясь, и садясь в постели. Подтянула колени к груди, и обхватила их руками. Стало как-то холодно внутри.

— И сколько ему лет? — немного помолчав, задал он очередной вопрос.

— Шесть.

— Твой отец бросил тебя и младенца, и даже не удосужился выплачивать алименты? — медленно, с расстановкой проговорил Кирилл, тоже принимая сидячее положение.

— Почему же? Он выплачивал, — поджала губы я.

— Допустим. Но он отец, должен был участвовать в дальнейшем воспитании детей, и, соответственно, помогать материально, помимо обязательной выплаты денег, не находишь? — фыркнул Сомаров.

— Не нахожу. Ему было на кого потратить деньги. Он еще раз женился, — и невозмутимо пожала плечами. — А мы просто не стали требовать. Зачем? У него была новая семья, а мы и сами справились.

— Сами справились? Ты пошла работать… Сколько тебе там было лет? — ехидно поинтересовался он. — Четырнадцать? И кем же ты работала, позволь спросить? На панели не стояла, нет? — все тем же тоном задал он очередной вопрос, вызвав во мне ну очень неприятное чувство. — А могла бы запросто попасть куда-нибудь в эту область. Это нынче популярно. Особенно когда идут работать маленькие девочки. И мать дома с младенцем сидела. Это ты называешь «сами справились»? Действительно, зачем требовать деньги? Глупо, — напоследок отрезал Кирилл. — Теперь хоть понятно, от кого вся эта дурь в твоей голове.

— Не оскорбляй мою маму, — резко проговорила я, когда до меня дошел смысл сказанного им. Он усмехнулся.

— Я не оскорбляю, я констатирую факт. Все мои поступки не так глупы, как этот. Да где ты видела, чтобы мать, у которой двое детей, отказывалась от денег из-за гордости, отправляя несовершеннолетнюю дочь работать в сомнительные места? — невесело усмехнулся Сомаров, явно будучи недовольным.

— Она не отказывалась, — возмутилась я.

— Не просила, — кивнул Кирилл. — Глупо. Очень и очень глупо.

— Тебе, я вижу, юриспруденция не идет на пользу, — фыркнула я, ступая босыми ногами на пол, и подошла к окну, остановившись спиной к нему. Было обидно и за маму, и за Владика, и за себя. Да, это было глупо, но я была первой в списке тех, кто отговаривал маму от этого. Вероятно, именно поэтому я столько работаю, и не соглашаюсь на то, чтобы она тоже работала. Потому что в какой-то степени чувствую себя виноватой.

— Знание законов еще никому не навредило, — невозмутимо отозвался Сомаров, оставаясь на кровати.

— Что-то ты помнишь про законы не тогда, когда это действительно надо, — хмуро заметила.

— А ты забываешь о правильности не тогда, когда это действительно надо, — хмыкнул Кирилл. — Мы друг друга стоим, — послышался тихий смех, и я невольно обернулась. Люблю, когда он так похож на обычного парня. Хотя, надо признаться, я не хотела бы его видеть таким на постоянной основе. — Иди ко мне, — успокоившись, позвал он. Вздохнув, я подошла к кровати, и, забравшись на неё с ногами, подползла к нему, тут же обняв его, и положив голову на его грудь. Через секунду меня прижимали еще сильнее за талию. — Спи, маленькая моя, опять не выспишься, — уже шепотом проговорил Кирилл.

— Ну ты ведь тоже, — вздохнула я, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза.

Он ничего не ответил на это, лишь начал поглаживать меня по волосам.

— И все-таки ты привыкла засыпать со мной, — усмехнулся он, когда я практически спала. А потому я не была уверена, что это мне не приснилось.

* * *

Когда я проснулась, за окном уже было светло, а в кровати я была одна. Спросонья, я медленно приняла сидячее положение и слегка потерла глаза. Потом осмотрелась. Взгляд наткнулся на настенные часы. Одиннадцать часов.

Подскочив, как угорелая, я едва удержала равновесие, когда перед глазами потемнело. Подождав, пока это пройдет, я, стараясь больше не делать резких движений, отправилась на поиски кого-то живого в этой квартире, с четким намерением высказать все свое недоумение и возмущение кому-либо из двоих претендентов. Но никого не было.

— Сомаров, гад, — я от злости топнула ногой, стоя в коридоре, и панически думая, что теперь делать. Получается, пары я сегодня прогуляла. — И Солдатов предатель, потакает ему.

У меня впервые появилось желание побить боксерскую грушу. От злости и обиды. Но её здесь не было, и эмоции было не на что выплеснуть.

— Я тебе это припомню, — зло проговорила я, направляясь в свою комнату. — Бесчувственный чурбан.

Я плюхнулась на кровать, сложив руки на груди, и нахмурилась, при этом поджав губы. И что теперь делать?

* * *

— Ты думаешь, что это была хорошая идея? — поинтересовался Солдатов.

— Пускай выспится, — отозвался Кирилл, глядя на поезд и докуривая сигарету.

— А ты, никак, заботишься о ней, Сомаров? — ухмыльнулся друг.

— Ты когда возвращаешься? — проигнорировал он вопрос Солдатова.

— Думаю, в понедельник уже буду. Надеюсь, ты ничего не натворишь за эти несколько дней?

— Езжай со спокойной душой, Солдатов, — хлопнул друга по плечу Кирилл. — В мои планы не входит ничего такого, за что ты мог бы мне впоследствии врезать.

— Спасибо, Кир, ты меня успокоил, — отозвался Леха. — Теперь я точно уверен в том, что ты за несколько дней натворишь дел.

— Передавай Нате привет, — усмехнулся Кирилл.

— Что у тебя на уме, Сомаров?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Тем более, что тебе уже пора, — он с ухмылкой кивнул на проводницу, которая зазывала всех назад, возвещая, что поезд сейчас отходит.

— Ладно, живи до понедельника, — вздохнул Леха, и, обнявшись с Кириллом, пошел к поезду. А он, дождавшись, пока поезд отбудет, отправился на стоянку.

Ему вновь нужно было к отцу. И он не был уверен в том, что сегодня попадет к себе домой. Отец явно задумал затащить его в родительский дом, а Кириллу именно сегодня не следовало учинять скандал с матерью.

Он и так состоится, когда она узнает, что он натворил и еще натворит. И отцу достанется за то, что он его покрывает.

Глава 18

Я ждала Сомарова, или хотя бы Солдатова, весь день. Но ни один, ни второй, не соизволили появиться. Уже вечером я вспомнила о том, что Леша собирался сегодня ехать домой, и с печальным вздохом подумала, что это будет первая ночь наедине с Сомаровым с тех пор, как я готова ему отдаться. Но сегодня этого точно не произойдет, потому что я была зла на него.

Когда на часах уже было двенадцать ночи, я захлопнула ноутбук, за которым работала до этого, и, убрав его с кровати, повалилась на спину.

Весь день меня преследовало ощущение, что я маленький зверек в большой золотой клетке. Делай, что хочешь, но на улицу ни ногой. Хотя, признаться, такая мысль у меня была… Тем более, что я обнаружила возле дверей запасные ключи, которые, видимо, и делал вчера Леша. Но, во-первых, идти мне было некуда, особенно, если учитывать, что я понятия не имела, где нахожусь и как отсюда хоть куда-нибудь добраться. А во-вторых, я представляла последующую за этим реакцию Кирилла, и эта идея отпадала сама собой.

Впрочем, я словила себя на мысли, что, за всей этой злостью и обидой, я за ним не скучала. Лишь хотела высказать ему все, что я о нем думаю. Хотя к вечеру это желание уже практически сошло на нет… Но я не собиралась так просто все это оставлять. Пусть не думает, что ему все будет сходить с рук.

Я ждала его долго, но он все не приходил и не приходил. Я и сама не заметила, как уснула. В той самой кровати, где мне ни разу так и не удалось пробыть целую ночь. В своей одежде, в которую переоделась еще днем, дабы этим показать Сомарову всю серьезность своих слов, которых, впрочем, так и не последовало.

А проснулась уже утром, от настойчивого звонка в дверь. И хотя я, будь дома, сразу же пошла бы посмотреть, кто там пришел, сейчас я послала непрошеного гостя куда подальше, и накрыла голову подушкой. Не ко мне, а к Сомарову, пусть он и открывает.

Но, вопреки моим ожиданиям, настойчивые звонки продолжались, и это заставило меня сесть и нахмуриться. Он что, так и не пришел?

С какой-то непонятной усталостью я выбралась из постели, и покинула комнату. Заглянула в спальню к Кириллу. Так и есть, его нет.

Внутри что-то сжалось. Почему он не пришел ночевать? Оставил меня совсем одну… Чем он занимался все это время? Куда пропал? С ним хотя бы все в порядке? Хотя, что с ним случится… Хотя нет, как раз с ним может что угодно случиться.

Я подавила в себе неприятное ощущение, когда послышался стук в дверь. Я на цыпочках подошла ближе.

— Слышь, сосед, открывай, дай людям поспать, — послышался мужской голос. Видимо, это был тот самый сосед, которого Сомаров прозвал охотником.

Заглянув в глазок, я увидела именно его. И еще одну девушку, из-за которой тут же отпрянула от двери. Недолго думая, с нарастающей паникой, я схватила ключи, которые лежали на тумбочке, и, едва не выронив их, и найдя нужный ключ только с третьего раза, наконец-то открыла дверь.

— О, опять ты, — немного удивленно проговорил сосед в одном банном халате, глядя на меня, с тем самым интересом, который был мне не нужен.

— Это точно квартира Сомарова? — спросила девушка, смотрящая на меня с приподнятыми бровями. И что-то такое было в её голосе, что заставило меня подумать о том, может ли это быть каким-нибудь акцентом.

— Да, проходи, — быстро ответила я, отступая так, чтобы она могла пройти. Её брови приподнялись еще выше.

— А сам он где? — недоверчиво поинтересовалась она. Такая маленькая… Но явно немного старше, чем на фотографиях Кирилла.

— Он… — мой взгляд метнулся на соседа, и в мыслях всплыли слова Сомарова о том, что я для него дичь. — Скоро придет. Отошел ненадолго, — и невозмутимо передернула плечами. Надеюсь, лгу я убедительно. Пусть Кирилл радуется. Забыла о своей правильности именно тогда, когда это угодно было бы ему.

— Ясно, — девушка тоже бросила взгляд на соседа. — Что ж, пройдем, — она явно поняла, что его присутствие меня напрягает, и, не торопясь, прошла в квартиру, на буксире ввозя дорожный чемодан. Словив на себе взгляд парня, и увидев на его губах усмешку, я поспешила закрыть дверь. На все два оборота, на всякий случай.

Девушка вполне спокойно, по-домашнему, как будто это делала уже очень много раз, сняла сапоги, поставив их рядом с моими. После сняла пальто, и без особых проблем повесила его на крючок.

Как и на фотографиях, она была одета со вкусом. Все такое элегантное, красивое… И даже то, что её черное коктейльное платье было немного коротким, совсем не делало её вульгарной. Утонченность чувствовалась едва ли не в каждом её движении. Черные прямые волосы доходили ей до лопаток, а карие глаза с нескрываемым любопытством осматривали все вокруг.

— Ты всех впускаешь, кто приходит к Сомарову? — её цепкий взгляд остановился на мне. Было что-то дерзкое в этом взгляде. Возможно, в силу подросткового возраста.

— Нет, ты первая, — мне стало неловко рядом с ней. Во-первых, я не знала, кем она приходится Кириллу, но точно знала, что она что-то для него значит. А во-вторых, я даже не успела привести себя в порядок, и на её фоне смотрелась совсем жалко.

— И почему же ты меня впустила? — она слегка склонила голову набок. И вновь я уловила что-то не то в том, как она говорила на русском языке. Какое-то не то звучание.

— Потому что знаю, что ты что-то значишь для Кирилла, — тщательно подбирая слова, ответила я, прикусив губу. Чувствовала себя как на допросе. И я была в роли обвиняемой.

— Даже так, — усмехнулась девушка, проходя вглубь квартиры. — А ты вообще кто? — и она вновь обернулась ко мне, пока я неуверенно ступала следом за ней.

— Алина, — я тоже остановилась.

— А Сомарову кем приходишься? Очередная девочка на ночь? Хотя нет, тогда бы ты не открывала мне дверь. Последняя дамочка, которая могла себе это позволить, была Дашенька, — что-то нехорошее сверкнуло в её взгляде, а я невольно поморщилась. Опять Даша. — Ты даже про Синицыну знаешь? — её брови вновь вопросительно изогнулись.

— Даже имела честь стать её врагом, — я вздохнула, и, обойдя девушку, пошла в свою временную комнату. Где носит Сомарова?

— Ух ты. Враг моего врага — мой друг, — она последовала за мной. Оставлять меня одну она явно не планировала.

— А Кирилл тебе кто? — не удержалась я от вопроса.

— Кирилл? — повторила она с какой-то хитринкой в голосе. — Ну, я, скорее, его враг, чем друг. Он меня терпеть не может, — я остановилась, не дойдя до кровати, и обернулась к ней лицом.

— Как такое может быть, если ты ему важна? — и поджала губы. Она вздохнула.

— Так. Давай по порядку. С чего ты взяла, что я ему важна? — и она развела руками, изогнув брови.

— Ну, знаю, — я, кажется, покраснела. Потому что мне было стыдно за то, каким способом я об этом узнала.

— Странно, — она нахмурилась, осматривая комнату. Взгляд остановился на моих все еще не распакованных вещах. — А ты, я смотрю, недавно к нему переехала.

— Скорее, он меня сюда перевез, — фыркнула я, и забралась на кровать с ногами.

— Так кто ты такая? — она усмехнулась, подходя ближе.

— Аналогичный вопрос могу задать тебе, — и не смогла сдержать улыбки. Она тоже улыбнулась.

— Я не представилась. Таня, — и протянула руку для пожатия.

— Очень приятно, — ответила я на рукопожатие, отметив про себя, что имя у неё все же русское.

— Удивительно, но все же взаимно, — она вновь усмехнулась, покачав головой, и присела рядом. — Так когда придет Сомаров?

— Если честно, не знаю, — я сгримасничала. — Он ушел вчера утром, когда я еще спала, и ничего не сказал.

— Любопытно, — произнесла Таня, набирая что-то на мобильном телефоне, который все это время держала в руках, и который я, в общем-то, не замечала. — Привет, пап. Да, я уже прилетела. Не надо, я уже у него. Ты, кстати, не знаешь, где он бродит? Дома его нет, — мое присутствие её явно не смущало. Наоборот, она в какой-то момент с азартом глянула на меня. — А мне открыла дверь одна дама, — и что-то ей такое ответили, что улыбка с её губ пропала, а взгляд стал более внимательным. — Да, такая. А ты что, знаешь её? — кого, меня, что ли? — Ясно, — она с еще большим любопытством заглянула в мои глаза. — Хорошо, мы его ждем, — и отключилась. — Сомаров скоро будет, — медленно проговорила Таня, и склонила голову набок. — Это уже становится интересным. Ладно, ты, я вижу, только проснулась, так что не буду мешать, — и, вскочив с кровати, она скрылась за дверью, оставив меня в полном недоумении. Хотя эта девочка и вызывала во мне симпатию, мне все еще было непонятно, кто она такая.

Со вздохом, я прихватила все необходимое, и отправилась в ванную комнату, пытаясь осмыслить всю ситуацию. Интересно, а сам Сомаров был осведомлен о приезде Тани? Если да, то почему не предупредил?

Впрочем, мне уже было не до этого, когда я осознала, что ко мне пришли мои нелюбимые красные деньки, к которым я оказалась совершенно не готова в квартире Сомарова. Со стоном отчаянья я начала панически думать о том, что теперь делать. А потом я вспомнила про Таню. Она ведь уже не совсем маленькая…

Закутавшись в полотенце, поминая Сомарова всеми нехорошими словами, я вышла из ванной, надеясь, что он еще не пришел.

— Ух ты, ярко, — послышался голос девушки с кухни. Я тут же повернулась в ту сторону. — Может я и поторопилась с тем, что враг моего врага — мой друг, — она усмехнулась, вставая из-за стола.

— Тань, — я прикусила губу, чувствуя себя совсем неловко. — У меня тут это, проблема, — я почувствовала, как краснею, и поняла, что не знаю, как озвучить свой вопрос. Она нахмурилась, явно пытаясь понять то, что я пытаюсь сказать.

— Оу, — пробормотала она, кажется, поняв суть проблемы. — Сейчас, подожди, — все её движения из легких и уверенных превратились в такие же неловкие, как и у меня. И она быстро проскочила мимо меня к своему чемодану, раскрыла его прямо в прихожей, и что-то достала. — Вот, держи, — она, совсем смутившись, протянула мне, слава Богу, прокладки.

— Спасибо, — я тоже почувствовала себя в край неловко, и вновь скрылась в ванной. И еще раз десять помянула Сомарова не самыми хорошими словами. В такой ситуации мне еще не приходилось оказываться. Не знаю, кем приходится ему Таня, но я определенно её уже люблю намного больше Даши.

Когда я вошла на кухню уже в своей одежде, все еще смущенная, Таня потягивала чай.

— Давно я уже не пила черного чая, — с улыбкой проговорила она, явно стараясь сменить тему не озвученного разговора.

— А я только такой и пью. Хотя кофе, наверное, чаще, — пробормотала я в ответ, тоже заваривая себе чай.

— И все-таки, кем ты приходишься Кириллу? — немного помолчав, спросила она. Я повернулась к ней уже с чашкой, и села напротив.

— Пускай он тебе ответит на этот вопрос, потому что я сама хотела бы знать на него ответ, — вздохнула я.

— А что же ты здесь делаешь, если не можешь сказать, зачем ты ему? — нахмурилась Таня. Нахмурилась и я.

— Он меня не спрашивал, когда привез сюда. И он на меня… — звонок в дверь прервал мою речь. Я невольно глянула туда. Кто еще хочет в гости?

— Похоже на… — Таня не договорила, смотря в ту же сторону. Судя по звуку, пришедший беспрерывно нажимал на кнопку звонка и даже не думал прерываться. — А ты ключ вытащила из замка? — задумчиво добавила она. Я сначала моргнула, потом осознала её вопрос, потом вспомнила, как заперла за ней дверь.

— Ой, — выдала я, и соскочила со стула, тут же бросившись к двери. Так и было, ключ покоился в замке, мешая вставить второй с другой стороны. Уже зная, кто пришел, я быстро открыла дверь, и тут же отступила. — Извини, я случайно, — и виновато посмотрела на Кирилла, чей пристальный взгляд тут же остановился на моем лице. Кнопку звонка он благополучно оставил в покое.

— Куда-то ходила? — мне не понравился тон, которым он это произнес, проходя внутрь, и захлопывая за собой дверь. Как будто это запрещено законом.

— Нет, — я нахмурилась, а потом вспомнила, что, вроде как, обижена на него и зла. — По твоей милости, — и ткнула пальцем в его грудь. Что-то не совсем нормальное поведение для меня.

— Злишься? — он прищурился, протягивая руки ко мне, но я тут же отскочила.

— А не должна?! — и приподняла брови. — Я из-за тебя вчера пары пропустила, — и сложила руки на груди, дабы еще чего-то не вытворить.

— Зато выспалась, — совершенно невозмутимо пожал он плечами.

— Сомаров, я не пропускаю пары! — я и сама не заметила, как повысила голос. — Я чувствовала себя, как в клетке, пусть и золотой. Я тебе что, домашний питомец? Или нет, как там сказала Даша, собачонка? — и зло глянула на него. Вот оно, я наконец-то могу ему все высказать. Хотя сейчас я не знала, из-за чего злюсь, потому что вчерашняя злость уже практически прошла.

— Ты — дура, — отчетливо и с расстановкой проговорил Кирилл, сузив глаза. Кажется, теперь и он, как минимум, раздражен.

— Сам дурак, — тем же тоном ответила я ему, и развернулась, чтобы вернуться на кухню.

— Калинова, твою мать, — ругнулся он, схватив меня за предплечье с большей силой, чем требовалось.

— Не упоминай мою маму, ты её знать не знаешь, — я попробовала выдернуть руку, но у меня ничего не получилось.

— Не зли меня, — он еще сильнее сжал свою ладонь.

— А мне можно тебя злить? — таким же невозмутимым тоном, который часто употребляет Сомаров, поинтересовалась Таня за моей спиной. Кирилл тут же пристально посмотрел на неё.

— С тобой я позже разберусь, — спокойно проговорил он, дернув меня на себя, воспользовавшись тем, что я отвлеклась. И я благополучно была припечатана к его груди.

— Прекрасно, а зачем я здесь, ты мне не скажешь? — Таня усмехнулась, и я невольно задалась вопрос, кем они приходятся друг другу, если учитывать, что они, кажется, не в самых лучших отношениях.

— Исчезни, — приказным тоном ответил Сомаров и глянул на меня. — Ничего с тобой не случится за то, что ты один день прогуляла.

— Да иди ты, — фыркнула я. — Пусти, по-хорошему прошу.

— А ты умеешь по-плохому? — усмехнулся Кирилл, всматриваясь в мои глаза.

— Специально для тебя научусь, — очередная попытка вырваться лишь привела к тому, что мои руки оказались блокированными, а я была уже прижата не грудью к нему, а спиной.

— Успокойся, пока я контролирую себя, Алина, — предостерегающе проговорил он, наклонившись ближе к моему уху.

— Ты Алину-то отпусти, Сомаров, — спокойным тоном отозвалась Таня. Я невольно глянула на неё, такую невозмутимую.

— Что, уже и подружились? — усмехнулся Кирилл.

— Враг моего врага — мой друг, — пожала плечами девушка.

— Ты думаешь, Алина — мой враг? — фыркнул он. По его логике, он является врагом Тани.

— Нет, но ведь есть еще Дашенька, — Таня хитро улыбнулась, наблюдая за Сомаровым.

— Что, Алина на Синицыну не похожа? — ехидно протянул Кирилл тут же.

— Ну почему же, определенная схожесть есть, — её взгляд прошелся по мне, а я скорчила кислую рожицу. Знаю я, какая между нами схожесть. Из-за которой Кирилл так часто сравнивал меня с ней, хоть и не говорил об этом.

— Ну точно, домашний питомец, — тихо и недовольно буркнула я, слушая их.

— Твоя самооценка падает все ниже, — фыркнул Сомаров, явно обращаясь ко мне.

— Интересно, кому мне за это сказать спасибо? — ехидно поинтересовалась в ответ, слегка поворачивая к нему голову.

— Алина, — рыкнул он.

— Отпусти её уже, Сомаров. Не видишь, что она этого хочет? — раздраженно бросила Таня, и развернулась, явно собираясь вернуться на кухню.

— Ты такая же Сомарова, как и я. Нечего называть меня по фамилии, — резко отозвался Кирилл, и мы обе замерли. Я от удивления, а она явно от чего-то другого.

— Я Антипова, ясно? — её голос прозвучал твердо, а голова лишь чуть-чуть повернулась в нашу сторону.

— Родителям такого не скажи, — немного помолчав, проговорил Сомаров.

— Не скажу, не беспокойся, — она передернула плечами. Я все еще ничего не понимала.

— Таня — моя сестра, — проговорил Кирилл, вероятно поняв, что мне нужно это пояснить.

— Двоюродная, — добавила девушка, и наконец-то вновь развернулась к нам лицом.

— Сводная, — припечатал парень. Я осмысливала ситуацию. А Таня лишь прищурилась. — Её родители погибли в автокатастрофе, и мои удочерили её, — тихо проговорил он. — По крови — двоюродная, юридически — сводная.

Я молчала, не зная, что здесь можно сказать. Вся моя злость тут же сошла на нет.

— Хорошо, обо мне наговорились, — резко отозвалась Таня, явно не желая об этом говорить. — Теперь можешь объяснить, кто такая Алина, и зачем я прилетела сюда по твоей просьбе, — и сложила руки на груди, вперившись взглядом в… брата.

— Идите на кухню, — спокойно проговорил он в ответ, отпуская меня. Я тут же почувствовала себя очень неловко. Такой информации я совершенно не ожидала.

— Кажется, рассказ будет занимательным, — усмехнулась Таня, и послушно отправилась на кухню.

— Алина, — позвал Кирилл, и я невольно обернулась на него, еще не очень контролируя свои действия. Он ничего не сказал, просто, молча, притянул меня к себе и поцеловал. И вроде бы с напором, но не грубо, как это бывало обычно. — Иди, — выдохнул он мне в губы и отстранился. На автомате я развернулась и отправилась в указанное место. Вновь села напротив Тани. Она на меня даже не посмотрела.

Мы сидели в молчании, вероятно, минут пять, которые мне показались вечностью, прежде, чем к нам присоединился Сомаров. Он не подсел ни ко мне, ни к Тане. Он лишь подошел к окну, и развернулся к нам лицом, опираясь на подоконник. Руки засунул в карманы джинсов и посмотрел сначала на сестру, а потом и на меня.

— Ну так как? — невозмутимо произнесла Таня, вперившись в него взглядом.

— Калинова Алина, — спокойно отозвался Кирилл, заставив и меня глянуть на него. Зачем он назвал мое имя? — Так мне представили её несколько месяцев назад, — один уголок его губ слегка приподнялся, и он повернул свою голову, направив взгляд за окно. — И так я впервые узнал Алину. Такая серая, неприметная… Отличница. Идеальный вариант для человека, который мог бы мне написать курсовую работу, — он вновь посмотрел на меня. — Если бы эта серая мышка не решила мне отказать в моей просьбе.

Таня фыркнула, но промолчала, так же глянув на меня. Я тоже молчала, вцепившись взглядом в столешницу.

— Отказать и уйти. Но меня такой вариант не устраивал. Я хотел всего лишь доказать всем, что Алина такая же, как и все.

— Как Даша, — кивнула Таня.

— Да, — немного помолчав, согласился Кирилл. — Как Даша. Но Леха со мной не согласился. И мы с ним поспорили на мой мотоцикл, удастся мне затащить эту серую мышку в постель или нет.

— Вы что сделали? — переспросила девушка, приподняв брови.

— Поспорили на Алину, — усмехнулся парень, и повернулся к нам спиной. — Все началось с забавы. Это было весело. Слить с толпой ту, которую раньше даже не замечал. Уничтожить, растоптать. Показать, кто главный. Наказать за непослушание, — последнее предложение он произнес особенно отчетливо, и я невольно удивленно глянула ему в спину. Что? — Но Алина оказалась не той, которую так просто можно уничтожить. Смелая, сильная, свободолюбивая. Гордая, — мои брови поднимались с каждым словом все выше. Я и не предполагала, что он так обо мне может думать. — И такая… Правильная, самоотверженная, чистая, — он вновь обернулся, внимательно посмотрев прямо в мои глаза. Под этим взглядом я лишь скукожилась. — Забава сменилась любопытством. Вымирающий вид. Было интересно экспериментировать, ставить её в разные условия, и наблюдать за реакцией, за её поведением. И так забавны были попытки противиться мне, зная, что я в разы сильнее. Впрочем, Алина меня на дух не переносила, и мои поступки вызывали в ней лишь отвращение. Вероятно, именно это послужило тому, что я, как истинный собственник, был ужасно раздражен тем фактом, что моя игрушка всеми силами пытается от меня избавиться, вместо того, чтобы смириться с новым хозяином, — слова резанули по сердцу, и я опустила голову, чтобы Сомаров больше не видел моего лица. Вот значит как. — И при этом Алина проявляла симпатию Лехе, — он усмехнулся. Дальше голос зазвучал немного тише, и совсем другим тоном. Более резким, жестким. — Леха, который был виновником спора. Защитник всех беззащитных. Который снова занял первое место. Я вновь стал в проигрыше. И поскольку я привык быть победителем, я, естественно, не мог это просто так оставить. Тем более, что правильность Алины притягивала меня к себе, — он вновь усмехнулся. — Я считал, что это просто любопытство. Но любопытство вскоре ушло, а интерес не пропал. Стали неприятны мысли о том, что это все началось со спора, и на нем все и закончится. Захотелось что-то поменять. Но это оказалось совсем не так просто, как я рассчитывал.

На время повисла тишина. Я кусала губу, все еще не поднимая взгляда, и осмысливала его слова. Он такой переменчивый. Но… Это не отменяет того факта, что он сделал мне больно, даже если и не понимал этого. Ведь я все же была для него игрушкой, хоть он и отрицал это уже далеко не один раз.

— Все обернулось против меня. Алина, такая беззащитная, тихая, стала привлекать слишком много внимания. И не умела с ним бороться. Да и не пыталась. Меня это раздражало. Хотелось хорошенько её встряхнуть, чтобы наконец-то мозги встали на место, — все тем же жестким тоном продолжал он. Я косо глянула на него с недоверием. Да он псих, не иначе. И почему он все время говорит обо мне в третьем лице? Так, будто меня здесь нет?

Впрочем, он снова стоял к нам спиной, и на нас не смотрел.

— Но тут все время встревал Леха, ярый защитник, — он невесело усмехнулся. — Дошло до того, что я бесился даже от того, что Алина не давала мне отпора, не бежала куда подальше, хотя при этом я сам не давал и не позволял ей сделать ничего подобного. А когда делал больно, бесился и от этого. Ведь это было неправильно, и не сочеталось с правильной Алиной. И не сочетались мы во всем. Алина все делала не так как я, и это тоже бесило, но в тоже время и безумно привлекало. Я чувствовал себя мазохистом, и не одноразово хотел все это прекратить. Но в итоге все равно возвращался, и снова не давал Алине выбора. Хоть и твердил и ей, и Лехе, и самому себе, что даю выбор. Я признаю, я лгал, — он резко обернулся и вновь посмотрел на меня. Кажется, это было уже сказано лично мне. Весьма твердым и уверенным голосом. — Я с самого начала не давал тебе выбора, потому что знал, что все равно добьюсь своего. И даже если ты уйдешь, я все равно тебя найду и заставлю тебя поступать так, как хочу того я. Я эгоист. Мне плевать на мнение других. Мои желания превыше всего. И даже если ты не готова быть с таким уродом как я, у тебя нет другого выбора. Я заставлю.

Я боялась смотреть на него. По телу пробежали неприятные мурашки, и как-то резко похолодало. Или это только мне так кажется.

— Но на деле это получается не так. Потому что я чувствую себя хуево, когда лишаю тебя выбора. Хуже, чем когда ты поступаешь не так, как хотел бы я. Поэтому я не знаю, что будет, если ты вдруг решишь скрыться от меня. Впрочем, я стараюсь над тем, чтобы этого не произошло. Ты знаешь об этом.

И вновь повисла тишина. Он явно ждал от меня какого-то ответа на все эти слова. Но мне нечего было отвечать. У меня стоял ком в горле, и просто не было слов, чтобы высказать то, что я думаю. Да я и не думала. Слишком много информации, чтобы суметь все быстро осмыслить.

— Ну ты и идиот, — медленно и тихо проговорила Таня, тем самым избавляя меня от необходимости что-то говорить.

— Я знаю, — невозмутимо отозвался Кирилл, продолжая сверлить меня взглядом. Кажется, мне в любом случае придется ему отвечать на его слова. Сейчас, или потом, но придется.

— Бесчувственная скотина, — продолжала тем временем Таня.

— Я знаю, — вновь не стал отрицать Сомаров.

— Какая неслыханная искренность от тебя, — фыркнула девушка, вставая из-за стола, и подходя к брату. — С чего бы вдруг? Да еще и передо мной. Что, земля перевернулась, а я и не в курсе?

— Я вообще в последнее время много правды говорю, — усмехнулся Кирилл.

— И много идиотизма делаешь. Зачем ты меня сюда вызвал? Ты хотел, чтобы я возненавидела тебя еще больше? У тебя это получилось, — с непередаваемой неприязнью произнесла она, и, развернувшись, отправилась на выход.

— Хотел, чтобы ты познакомилась с Алиной, и сказала, одобряешь ли мой выбор, — проговорил Сомаров, четко выговаривая каждое слово. Таня остановилась на полпути. Да и я… Замерла, чувствуя, что не смогу сейчас пошевелиться, даже если захочу.

— Одобряю ли я? — медленно проговорила сестра Кирилла, спустя полминуты молчания, и вновь обернулась, не подозревая о том, что творится со мной. — С каких пор тебя интересует мое мнение?

А меня вот интересует, что он подразумевает под словами «мой выбор». Рваная рана в груди, кажется, не собиралась прекращать кровоточить, но мне, вроде как, протягивали какую-то ткань, чтобы прикрыть её, дабы не потерять слишком много крови и суметь спасти, пока еще не совсем поздно.

— С теперешних, — невозмутимо отозвался парень. Которого я хотела как-то назвать, но уже даже не знала как.

— Если хочешь знать мое мнение, то ты не достоин Алины, — резко проговорила девушка. — Было бы лучше, если бы ты оставил её в покое.

— Я этого не сделаю. И я тебя понял, спасибо, — все так же спокойно проговорил Кирилл, и не торопясь стал подходить ко мне. Я, не поднимая глаз, следила за передвижением его ног.

— Спасибо? — сдавленно повторила Таня. Кажется, такая перемена в Сомарове была для неё слишком неожиданной. — Ты даже знаешь, что означает это слово? Ты всегда был бесчувственным, Кирилл. И никого не любил, кроме себя. Я не пожелаю такой участи Алине. Слишком хорошо мне известно, что ты за человек. Меня ты никогда не любил, хотя я до сих пор не понимаю, что сделала тебе плохого. Чем заслужила такое обращение. Поэтому не думаю, что ты вообще способен кого-то любить еще, — и, развернувшись, уверенно пошла на выход. Кирилл остановился, провожая её взглядом. Я наконец-то соизволила поднять глаза и посмотреть на него.

Он стоял, нахмурившись, и смотрел туда, где только что стояла Таня.

— Иди за ней, — тихо проговорила я, и он тут же перевел взгляд на меня. Я же снова опустила взгляд на стол. — Я знаю, что она тебе важна. А ей сейчас нужно, чтобы ты опроверг её слова.

Кирилл ничего не ответил, лишь продолжил стоять на месте. И все смотрел на меня. А я лишь хотела свернуться калачиком, закрыть глаза, и забыться. Просто забыться. Хотя бы на время.

— Иди, Кирилл, — вздохнула я, глянув на него. В сердце защемило с новой силой. — Иначе потом она тебя уже не простит.

— Главное, чтобы потом ты меня простила, — тихо отозвался он, и, больше ничего не говоря, ушел с кухни вслед за Таней, оставив меня сидеть одну.

Смотря прямо перед собой, я не знала, что мне делать. На время заглушая все свои эмоции, я стала обдумывать его слова, повторяя их про себя. И вскоре я, нахмурившись, стала понимать, что он говорил неправду. Ведь, на самом деле, все не так плохо, как он говорил. И было в нем все это время что-то еще, кроме забавы, любопытства и интереса. И он столько всего сделал… Не раз защищал меня, по своей собственной воле, еще в самом начале. Стоит только вспомнить тот случай в туалете, когда он меня пощадил… Не может он быть настолько бесчеловечным. Нет, я точно знаю, что он не такой.

И ему тоже бывает больно. И сердце у него есть. Просто… Почему-то он очень замкнутый. Не показывает своих эмоций. Но ведь это не показатель, верно?

Но вновь прокручивая в голове недавно сказанные им слова, душевная боль вновь возвращалась, раздирая меня изнутри. И сомнения… Как червяки пробирались внутрь, совсем запутывая меня. Любит — не любит? Нужна — не нужна? Значу ли я для него вообще хоть что-то? И что он имел в виду, говоря Тане, что хочет, чтобы она высказала свою позицию относительно своего выбора? Это ведь он про меня говорил, верно?

Совсем запутавшись во всем, я решила, что надо просто поговорить с ним наедине. Он ведь все равно ждет от меня ответа на его исповедь. Значит, разговор будет в любом случае. Просто не стоит избегать этого. В конце концов, сколько можно жить в неопределенности? Пора уже поставить хотя бы несколько точек в очередной главе моей жизни.

Почувствовав прилив сил, который, кажется, больше держался на непонятно откуда взявшейся злости, я встала из-за стола и отправилась в спальню Кирилла. Там оказалось пусто. Значит, они в той комнате, где временно проживаю я.

Чувствуя, как все мышцы напрягаются от решимости, овладевшей мной в считанные мгновения, я подошла к окну, не в силах просто сидеть и ждать. Как говорят в народе, шило в одном общеизвестном месте мне мешало.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде, чем я резко обернулась от совершенно невозмутимого голоса, прозвучавшего за моей спиной:

— Ты теперь вновь будешь меня ненавидеть? — спросил Кирилл, подперев стенку, и сложив руки на груди.

— Как Таня? — вместо ответа так же невозмутимо поинтересовалась я, разглядывая его лицо до мельчайших подробностей. Запоминая каждую черточку. Как будто предчувствуя скорое расставание.

— Надеюсь, простит, — серьезно отозвался он, и, оттолкнувшись от стены, засунув руки в карманы, небрежной походкой стал подходить ко мне. — Ты так и не ответила. Что теперь ты чувствуешь ко мне? После того, как узнала правду? — спросил парень, подойдя ко мне совсем близко. Оставив между нами ничтожные пять-десять сантиметров. От этой близости сердце забилось чаще. Решительность, с которой я входила в эту комнату, начала медленно уходить, как будто Сомаров её перетягивал себе.

— Я пока не решила, — все с той же внешней невозмутимостью пожала я плечами. Вероятно, эта невозмутимость пришла ко мне от этого парня.

— Значит, у меня есть шанс, — лишь уголками губ улыбнулся он на это, но глаза продолжали серьезно взирать на меня.

— Шанс на что? — приподняла брови, сложив руки на груди. Надеясь, что это мне придаст больше уверенности.

— Что ты не станешь вновь относиться ко мне, как прежде, — его улыбка стала шире. Как будто он находил в этом что-то забавное.

— Ты еще не наигрался? — резко спросила я, сузив глаза. Внутри вновь начала подниматься злость, которая на время ушла, когда он вошел в комнату.

— Нет, — так же резко отозвался Кирилл, и неожиданно сомкнул руки на моей талии, прижав меня к себе так, что из моих легких вышел весь воздух. Хватка была более чем сильной. — Я не наигрался, и буду продолжать играть, вероятно, до конца жизни. Закончится одна игра, я начну другую. По-другому я не умею, по-другому мне не нравится. Игра с тобой закончилась уже давно, Алина. Та игра, которая известна тебе. Я же уже давно веду другую игру, куда более занимательную и приятную. Только ты этого не замечаешь. Влюбить в себя Алину — так называется игра, в которую я играю сейчас, — я вздрогнула от его слов. Решительность совсем пропала, как будто растворившись в удивлении и каком-то приятном чувстве, которое появилось при этих его словах. — И эта игра длиною в жизнь, Алина. Её прекращать я не собираюсь. Она бесконечна, у неё нет конца. Ты все равно будешь всецело моей. Потому что я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— Зачем тебе это? — тихо спросила я, после того, как он замолчал, уткнувшись носом куда-то в область моей макушки.

— Затем, чтобы ты была рядом. Потому что ты можешь меня контролировать, даже если сама это не понимаешь. А мне нужно, чтобы меня контролировали, — уже спокойным тоном отозвался Кирилл, говоря совсем не то, что я хотела услышать.

— Леша тоже может тебя контролировать, — я прикусила губу от обиды. Снова ничего непонятно.

— Алина, — вздохнул Сомаров. Не от усталости, не от раздражения, не от злости. Просто. С какой-то непонятной эмоцией.

А потом отпустил. Отстранился и, подойдя к кровати, сел на неё, закрыв ладонями лицо. Как будто просто задумался над чем-то важным. Я же осталась стоять у окна, чувствуя себя неуютно и переступая с ноги на ногу. Мысленно дала себе подзатыльник. Снова забыла, что он не любит проявлять своих эмоций.

— Ты очень замкнутый. Я не понимаю чувств, которые управляют твоими действиями. И от этого я совсем запуталась и не знаю что думать. Я устала от этой неопределенности. Настолько устала, что готова прямо сейчас уйти, чтобы больше никогда не вернуться, — честно призналась я. Наконец-то. Око за око. Откровенность за откровенность.

Кирилл отнял ладони от лица и внимательно глянул на меня. После чего вздохнул и посмотрел на меня совсем по-другому. Тяжелым взглядом человека, многое пережившего в этой жизни, и понимающего гораздо больше других. Кажется, это был настоящий Кирилл.

Я невольно дернулась, и сделала несмелый шаг к нему, после чего остановилась, понимая, что именно хотела сделать. Обнять его и утешить. Разве ему это нужно?..

— Спрашивай, Алина. Спрашивай, — он отвел взгляд, взъерошив волосы. Как будто делал отчаянный шаг. А я растерялась. Что я должна спрашивать? — Я отвечу на любой вопрос. Спрашивай, — как будто прочитав мои мысли, произнес он. Я прикусила губу. Он готов ответить на любой мой вопрос? Честно? С чего вдруг?

— Я не знаю, что спрашивать, — тихо произнесла я. В моей голове действительно не было ни одного вопроса. Все они куда-то пропали при виде совсем иного Кирилла.

— Что угодно. Любые подробности. О семье, о моей жизни, что хочешь, — так же тихо отозвался он. После его слов тут же появились те самые вопросы, которые раньше мучили меня, но стоило мне только открыть рот, чтобы задать их, как я его тут же закрыла, считая, что не имею на это право. — Спрашивай, — заметил эту заминку парень, явно давая разрешение на любой вопрос, какой бы я не задала. Глупо было этим не воспользоваться.

Глава 19

— Леша говорил, что ты в плохих отношениях с матерью. Расскажешь? — я прикусила губу. Все же было очень непривычно говорить с ним так откровенно. Он лишь кивнул на это, как будто соглашался сам с собой.

— Хорошо. Леха много чего говорил лишнего. Что он успел рассказать? — его взгляд сосредоточился на пальцах, которые он сцепил перед собой в замок.

— Что вы часто ругаетесь. Она вечно ругается из-за твоего поведения, а ты её не слушаешься, — все так же неуверенно поведала я.

— Хорошо. Он сказал верно. Чтобы понять, что между нами происходит, надо рассказать, с чего все началось, — он на мгновение замолчал, как будто собирался с силами. Думаю, ему непросто все это рассказывать. Не уверена, что он вообще это делал раньше. — Я рос проблемным ребенком. От меня постоянно были проблемы. Но так было не всегда. Как это не удивительно, но я начал портиться с тех пор, как родители удочерили Таню.

Он вновь замолчал, а я пристально, и все же немного удивленно, посмотрела на него.

— И дело было не в том, что я её не любил. Нет, я её любил. Так же, как любил и тетю с дядей. Они же, в свою очередь, любили меня больше моих собственных родителей. Таня младше меня на четыре года, и когда она родилась, я был рад. Я её любил, и даже очень. Во мне играл инстинкт защитника. Тетя же с дядей не переставали относиться ко мне как к собственному сыну. Все было отлично. Я приходил к ним, как на праздник.

Кирилл снова замолчал, а я неуверенно все же подошла к нему, и присела рядом, но не рискнула прикоснуться к парню.

— А потом они погибли. Таня тогда была с няней, и её не было в той машине. Это был удар для меня. Мне тогда было всего шесть лет. А мои родители решили удочерить свою племянницу. Для них это уже тогда не было проблемой. У них имелись все необходимые связи. Я не имел ничего против. Все же Таню я любил, — и снова пауза. — Но потом все изменилось. Моя мать души не чаяла в ней, а я, и так не слишком любимый ею, стал совсем обделенным её вниманием. Отец же пропадал на работе, а когда бывал дома, старался всем уделить внимание поровну. Меня же как раз отправили в мою первую в жизни гимназию. Чтобы я учился и был прилежным мальчиком. Отправили в разные дополнительные школы, наняли разных учителей, как в старые добрые времена, и я был вынужден учиться с утра до вечера. Банально, но я просто начал ревновать мать к Тане. Я все еще любил сестру… Но решил, что ей и без меня хватит любви, и начал её сторониться. А в гимназии уже в первом классе умудрился подраться с одним парнем, и родителей вызвали к директору. После этого их стали вызывать с завидной регулярностью, — Сомаров усмехнулся, все еще не отрывая взгляда от своих ладоней. — Мать начала ругаться, но у неё не было рычагов воздействия на меня. Ей не было что отнять у меня, потому что у меня не было ничего, чем бы я дорожил. Она не могла ничего мне запретить, потому что я занимался лишь тем, что она мне сама выбрала. А я это знал, а потому не собирался слушаться. Когда Таня подросла, она стала во всем потакать родителям, стала примерной дочерью, не в пример мне. Можно считать, что я презирал её за то, что у неё не было своего мнения. Но не винил. Я все еще считал её своей сестрой, и хоть отгородился от неё, как, впрочем, и от всех, стал замкнутым, как ты говоришь, но продолжал приглядывать за ней. Даже пару раз подрался из-за неё. Но это уже не сюда.

Он вновь ненадолго замолчал. Я же лишь молча смотрела на него, боясь что-то сказать или сделать. Вдруг он больше не заговорит? А так у меня был шанс узнать про его жизнь. Про него. И я уже приблизительно знала, что последует дальше в его рассказе. Кое-что ведь Леша мне уже рассказал.

— Я сменил семь гимназий, прежде, чем меня отправили, по большей части благодаря отцу, в обычную школу. Ту, которую выбрал я. К тому времени моя семья уже переехала сюда. Таня продолжала выполнять роль примерной девочки, и мать все время ставила мне её в пример. Меня это злило, и из чувства противоречия я все делал неправильно. Знал, что это будет злить мать, и специально так поступал. Так продолжается и по сей день, — усмехнулся Кирилл, кажется, на этом завершая свой рассказ. — Спрашивай дальше, — вновь сказал он, наконец-то глянув на меня. Он вновь был спокойным, но теперь я точно знала, что это лишь маска, за которой он очень удачно скрывает свои эмоции. Как хорошие, так и плохие.

— Ты её совсем не любишь? Она все-таки твоя мама, — тихо проговорила я, не представляя как можно иметь настолько плохие отношения с матерью.

— Не знаю, — задумчиво произнес Кирилл. — При встречах мы все время ругаемся, о любви думать не приходится, — он вновь невесело усмехнулся. — А ты своего отца любишь? — и пытливо глянул на меня. Я слегка опешила от такого вопроса.

— Я… Не знаю, — растерявшись и нахмурившись, я тоже опустила взгляд на свои ладони, которые сложила на манер Кирилла — в замок. — Он мне ничего плохого не сделал. Но я не часто о нем вспоминаю, — и неуверенно пожала плечами. О любви к отцу я как-то особо не задумывалась. Просто смирилась с мыслью, что у него теперь другая семья и ему не до нас.

— Вот видишь, — хмыкнул Сомаров. — Даже ты не знаешь. Спрашивай дальше. Что еще тебя интересует?

— С чего вдруг такая искренность? — спросила я совсем не то, что собиралась спросить следующим.

— Не хочу, чтобы ты ушла, — серьезно сказал Кирилл, вновь посмотрев в мои глаза. — А если я сейчас не расскажу всего, что тебя интересует, ты уйдешь, — и снова вцепился взглядом в свои ладони.

— Ты меня любишь? — едва ли не одними губами задала я очередной вопрос, сомневаясь, что он его расслышал. Но Кирилл все же взглянул на меня после этого.

— У тебя больше нет вопросов? — спокойно поинтересовался он, и я не смогла понять, услышал он мой вопрос или нет.

— А про Дашу расскажешь? — спросила, отводя взгляд в сторону. Об этой особе я говорить не хотела, но все же была вынуждена признаться, что меня интересует, что было между этими двумя в прошлом.

— Расскажу, — как-то печально даже вздохнул Сомаров. — Хотя предпочел бы этого не делать.

— Почему?

— Потому что это весьма неприятная история, — парень поморщился.

— И все-таки? — я вновь прикусила губу. Как бы мне не хотелось делать ему больно, даже его собственными воспоминаниями, но я хотела знать эту часть его биографии, а другого такого шанса у меня, скорее всего, больше не будет.

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — Кирилл направил на меня очень внимательный и серьезный взгляд. Я лишь кивнула, уже сомневаясь в том, стоило ли задавать этот вопрос. — Хорошо. Тогда, пожалуй, я вновь начну с далека, — он задумчиво глянул в сторону окна, за которым светило солнце, не очень яркое, и холодное. Такое, какое бывает только зимой. — Поскольку я рос достаточно агрессивным и замкнутым ребенком, я не придавал особого значения отношениям между парнями и девушками. Не уделял этому должного внимания. Мне это было неинтересно. Я вообще практически не воспринимал представительниц женского пола, — я скептически посмотрела на него. Было странно такое слышать из его уст. Из уст закоренелого бабника. — А вот они стали проявлять ко мне внимание достаточно рано. Плохой внешностью я никогда не страдал, — он усмехнулся. — Более того, их привлекала опасность, исходящая от меня. Тогда, как парни избегали общения со мной, девушки наоборот старались привлечь к себе мое внимание. Впрочем, мне было на это все равно. До определенного момента, — Кирилл замолчал. Не хочет же он сказать, что Даша была его первой девушкой? Во всех смыслах. — Тогда я уже общался с Лехой, и мы были оба достаточно жесткими парнями. Как бы это не звучало странно, но и его тогда девушки не привлекали. Нам было по четырнадцать, и основными нашими увлечениями были довольно-таки опасные занятия. Мы смело могли бы стать гопниками, тем более, что многие нас таковыми и считали. Но мы держались в стороне, не влезая в уличную жизнь, если не считать тех моментов, когда улица сама нас втягивала в свою жизнь. А такое случалось достаточно часто. Я тогда только начал увлекаться боями без правил, на которые меня привел уже известный тебе Алексеев, — я вздрогнула при упоминании этого типа. Не самые приятные воспоминания тут же всплыли в моем подсознании.

— Вы были друзьями? — тихо поинтересовалась, чтобы понять, откуда они были знакомы.

— Нет, скорее неплохими приятелями. Мы познакомились через наших родителей, и я не видел ничего плохого в том, чтобы нормально общаться с этим парнем. Он был чем-то похож на нас, тоже был плохим парнем. Только тщательно скрывал это от своих родителей. Впрочем, так же делал и Леха. Хотя Леха все-таки праведник, он был вполне нормальным парнем, только связался с не той компанией, — Кирилл вновь невесело усмехнулся, почему-то потирая костяшки. Он явно подразумевал себя. — Но речь не об этом. Алексеев был заядлым тусовщиком, к тому же старшим за нас на два года. Он знал всю подноготную нашего города, и не стремался пробовать все её прелести на себе. Через него я впервые попробовал наркотики, с ним начал курить, с ним в первый раз напился. И благодаря ему узнал, что такое бои без правил.

Он говорил, а я хмуро глядела на него. Он до сих пор наркотики принимает? Вроде бы не похож на наркомана. Вот же Алексеев… Везде успел посеять разруху и хаос.

— А так же впервые познал прелести женского тела, — Сомаров хмыкнул, а меня передернуло. Нет, Даша была не во всех смыслах первая. — Саня научил меня относиться к девушкам так, как будто они всего лишь игрушки, которыми можно попользоваться и бросить. И мне нравилась такая жизнь. Леха же лишь наблюдал за тем, как я скатываюсь дальше вниз, и ничего не предпринимал. Как он мне потом сказал, я слишком много времени проводил с Алексеевым, а на него забил, и он решил сделать точно так же. Раз мне нравится гробить свою жизнь, то я могу и дальше продолжать это делать, только без его участия.

Он в который раз замолчал. Кажется, ему было неприятно вспоминать, что когда-то они были не в таких хороших отношениях, как сейчас.

— А я и не спорил. Просто стал все больше времени проводить с Саней. И через него спустя некоторое время познакомился с Дашей. Она пришла посмотреть на бои без правил, под покровительством все того же Алексеева. Сначала я не придал ей никакого значения, думал — очередная пустышка на одну ночь. Но она мне отказала в проведении совместной ночи. Но я тогда, опять же, не придал этому особого значения, и быстро нашел себе другую девушку. Но потом мы встретились вновь. Как выяснилось потом, она поставила себе цель завоевать меня, во что бы то ни стало. Но тогда я этого не знал, а видел милую невинную девушку, которая незаметно для меня все же добилась своего. Я же не мог не выделять различий между ней и теми девушками, что были у меня до неё. Я её ценил. Сильно. Даже познакомил со своей семьей. Мать была рада, что я нашел себе порядочную девочку из хорошо обеспеченной семьи, семьи нашего круга. Отец был к этому безразличен, потому что считал, что это лишь промежуточный этап в моей жизни, и эти отношения все равно потерпят крах. Он оказался прав. Да и Таня сразу невзлюбила Дашу. Но это меня не останавливало. Даша мне была дорога.

Он вновь ненадолго остановился, а я старалась оставаться невозмутимой. Я знала, что Синицына многое значит для Кирилла, но не думала, что так много. И все больше уверялась в том, что мне её место никогда не занять.

— Так продолжалось год. Я был, пожалуй, счастливым человеком. Несмотря на разногласия с матерью, с сестрой, на довольно-таки холодные отношения с лучшим другом. И не ждал удара со стороны Даши. Она хоть со временем и проявила свой стервозный характер, но при мне старалась быть милой и хорошей. Но Лехе в какой-то момент надоело наблюдать за спектаклем, в котором я был главным идиотом, и просветил меня в то, что Даша за моей спиной крутит с Алексеевым, пользуясь моим доверием. Я не был у неё первым, но на тот момент невинных девушек у меня вообще не было, и я не задумывался о её прошлом. А когда Леха мне сказал о её связи с Алексеевым, я страшно взбесился. Я был вне себя от ярости. И если бы со мной не было Лехи, я, вероятно, убил бы и Дашу, и Сашу, — Кирилл усмехнулся. Подозреваю, в нем сейчас не самые лучшие эмоции бурлят. — Но он меня остановил, и обошлось лишь нехилой дракой. Даша же стала вымаливать прощение, но я уже ей не верил. Решил поиграться с ней так же, как она это сделала со мной. И просто пользовался ею для удовлетворения собственных потребностей, а спустя некоторое время просто выставил из дома, сказав, что в её услугах больше не нуждаюсь. С тех пор я стал очень жестким по отношению и к женщинам. Надеюсь, ты теперь поймешь некоторые мои поступки, и не будешь осуждать так же, как прежде, — напоследок добавил Кирилл, так и не глядя на меня.

— Ты до сих пор принимаешь наркотики? — озвучила я мучавший меня вопрос, вместо того, чтобы показывать реакцию на его рассказ. Я впервые подумала о том, что Кирилл, в общем-то, нормальный парень, которому просто не везло по жизни, и который утратил доверие к людям. Отсюда и вся жестокость, которая постоянно проявлялась в нем.

— Нет, — вполне спокойно ответил парень сразу же. — После расставания с Дашей Леха взялся за меня. Стал контролировать каждое мое движение, и если ему что-то не нравилось, он тут же оповещал меня об этом в весьма жесткой форме. А я просто начал прислушиваться к нему и во многом слушаться. Просто понял, что он гораздо разумнее меня, и старше в каком-то плане. Мне порой кажется, что он мой старший брат, который пытается образумить своего непутевого младшего брата, то есть меня, — Кирилл усмехнулся, но на этот раз уже по-доброму. Леша действительно для него много значит. Больше, чем в свое время значила Даша. И точно намного больше, чем буду значить я, как бы я не старалась.

— Но Леша говорит, что ты его не слушаешься, — тут же вспомнилось мне.

— Сейчас — да. Последние несколько лет я мало в чем его слушаюсь, хоть и прислушиваюсь. Ему уже не исправить того, что во мне есть. Зачем запрещать? — Сомаров пожал плечами и повернулся ко мне. — Сейчас во многом меня останавливаешь ты. Хоть ничего и не запрещаешь, — и он слабо улыбнулся. — Есть еще что-то, что ты хочешь знать? — поинтересовался Кирилл совершенно спокойно. Кажется, ему действительно стало спокойно от того, что он мне все рассказал. Как много мне всего сегодня кажется.

— Есть, — немного подумав, кивнула я. — Леша сказал… — но мне пришлось остановиться, потому что парень усмехнулся. — Что?

— Снова Леша сказал. Я с ним еще поговорю об этом. Спрашивай, — искренне улыбнулся он той самой улыбкой, которую я так полюбила.

— Ну так вот, Леша сказал, что ты лишь раз наломал дров. Когда попал в аварию на первом курсе. Что он имел в виду? — я внимательно глянула на него. Улыбка сошла с его губ, и он снова посерьезнел.

— Это была попытка самоубийства, — отчеканил Кирилл, смотря прямо в мои глаза. У меня же, вероятно, зрачки расширились от удивления. Что?! — Я был пьян. К тому же, встретил тогда Дашу с одним знакомым. Нервы сдали, — он передернул плечами. Сама невозмутимость.

— Кирилл, — тихо позвала я его, очень обеспокоенная этими словами. — Кирилл, не делай так больше, — и положила руку ему на плечо. Мне было страшно представить, что с ним что-то могло случиться.

— Не буду, — пообещал он, обнимая меня за талию и притягивая к себе. — У тебя есть еще вопросы? — вторая его рука привычным жестом собрала мои волосы в кулак, прижимая голову к своей груди.

— Если ты такой брутальный тип, почему на втором курсе попал в полицию за обычное хулиганство? — вспомнился мне еще один факт из его биографии. Я задала вопрос просто для того, чтобы сменить тему. Развеять обстановку.

— Обычным хулиганством оно было для окружающих, — хмыкнул на это Кирилл. — На деле была драка. И вследствие неё мы разбили витрину какого-то магазина. А вот стену разрисовал уже кто-то другой, — он тихо засмеялся, и я была рада, что он все же отвлекся. У меня на душе тоже становилось спокойно. Этот длинный разговор, где Сомаров отвечал на мои вопросы, принес ясность на многие вопросы, мучавшие меня.

— Кирилл, — вновь позвала его я.

— М? — он провел носом по моим волосам.

— А что теперь будет? — тихо спросила, напрягаясь в ожидании ответа.

— А ты меня простила? — взамен задал он свой вопрос, как будто от этого зависело дальнейшее развитие событий.

— Я была для тебя лишь игрушкой, — тут же вспомнилась мне его исповедь, настроение вновь начало стремительно портиться.

— Была, — подтвердил Кирилл. — Но не есть.

— И как это понимать? — поджала губы я. Снова непонятные вещи.

— Ты уже не игрушка для меня, — проговорил он.

Но я молчала, ожидая дальнейших разъяснений. Мне было мало этих слов. Он должен был это понимать.

— Алина, — спустя какое-то время со вздохом произнес Кирилл. — Ты живой человек. Девушка, которую я впустил в свою квартиру. Поверь, я сюда не привожу кого попало, — он легонько провел по моим волосам, выпустив их из кулака, словно утешал, хотя в утешении я не нуждалась.

— Даже если и так, мне все еще непонятно, что между нами происходит. А это мучает, сильно, — переборов себя, призналась я, решившись на самую большую откровенность, которая только была возможна в этой ситуации. Кирилл сейчас как никогда открыт, а значит, есть большая надежда, что мы сможем поговорить на эту тему.

— Я знаю, — хмыкнул он, не прекращая гладить меня по голове. — Но я не уверен, что готов говорить на эту тему, — невесело добавил парень, а я почувствовала, что он вновь закрывается. Так-то. Поговорили, называется.

— Значит, на этом все? — мой голос прозвучал ровно, но внутри все напряглось в ожидании ответа.

— Все, — усмехнулся Сомаров. — Если мы не обсудим эту тему, ты уйдешь? — спросил он тоном человека, который уверен в отрицательном действии, даже если ответ будет положительным.

— Не веришь? — хмыкнула я. Ко мне возвращалась гордость, которая, воплотившись в призрачный облик меня самой, важно вздернула подбородок, и собиралась, в случае чего, все же уйти.

— Верю, — вздохнул парень, вероятно, уловив мои эмоции. — Но что я должен сказать? — он вновь усмехнулся, и, отпустив меня, подвелся с кровати и подошел к окну, повернувшись ко мне лицом. — Ты сделала из меня слабака, и пользуешься моей слабостью. Мне это противно, — поморщился он. — Но я исправлюсь и вновь стану жестоким. Это никуда не денется от меня, Алина. Выбор за тобой. Готова ли ты связать свою жизнь с таким моральным уродом как я? Если да, тогда нам обоим придется учиться быть настоящими. Потому что ты тоже замкнута в себе. А если нет, то нам придется научиться существовать мирно, потому что я все равно не дам тебе возможности избавиться от меня, — во время того, как он говорил, его взгляд не отрывался от моих глаз. — Все, что я могу тебе предложить — это попробовать построить нормальные отношения, насколько они могут быть нормальными в нашем случае. Но прежде, чем ты ответишь на мой вопрос, у меня к тебе есть еще несколько других вопросов, на которые я хотел бы знать ответы, раз уж рассказал многое из своей жизни. Радуйся, Алина, — вдруг достаточно холодно усмехнулся он, — ты узнала то, что знают единицы. Но если ты кому-то об этом расскажешь, я перестану быть с тобой хорошим мальчиком, и сделаю тебе очень плохо и больно.

Узнаю прежнего Сомарова.

— Не расскажу, не беспокойся, — в тон ему отозвалась я. — Что ты хочешь еще спросить?

— Вот видишь, мы снова отдалились, — хмыкнул Кирилл. — Впрочем, оставим это на потом. Я многое рассказал о себе, теперь хочу, чтобы ты рассказала о себе. Я же тоже многого о тебе не знаю. Расскажи самые важные факты из своей биографии. Те, которые каким-то образом повлияли на твою жизнь, — и он отвернулся к окну, устремив взгляд куда-то вдаль.

Я хмуро посмотрела на него, думая над тем, что могу ему рассказать. Я признавала, что он имеет право требовать от меня этого после того, как сам рассказал столько о себе. Но его то ли просьба, то ли приказ, поставила меня в тупик. Но все же я решилась.

— Я не знаю, что рассказывать, — честно призналась, но тут же продолжила. — Поэтому я просто расскажу про свою жизнь.

Уставившись на свои пальцы, сцепленные в замок на коленях, приняв точно такую же позу, в которой ранее сидел сам парень, я начала свою исповедь.

— Думаю, о своем рождении рассказывать нет смысла, поэтому я начну со школьных годов. В отличие от тебя, я наоборот была очень послушным ребенком и стремилась угодить родителям, как только могла. У меня не было друзей, да и знакомых было не сильно много. Моя мама очень переживала обо мне, а поэтому я не ходила гулять без присмотра. Да и не особо переживала по этому поводу. Я и без этого была счастливой. У меня было все, что было мне нужно. Любящие родители. Меня любили и даже немного баловали. Я росла единственным ребенком, и больше внимания отдавать было некому. А мне было некуда девать свою энергию, поэтому я активно помогала маме во всем, в чем могла. Я стремилась быть идеальной дочерью, и когда меня ругали, я принимала все в штыки, и старательно исправляла то, что не нравилось другим. В основном, взрослым. Так и росла.

Я замолчала, вспоминая свое детство. На губах невольно появлялась улыбка каждый раз, когда я вспоминала какой-то приятный момент. Но она тут же пропадала, потому что этого больше нет.

— А потом мама родила во второй раз. Я очень ждала этого ребенка, потому что всегда хотела братика или сестричку, и дождалась. Но меня ждало совсем не то, чего я ожидала. Не забота о брате. Отец ушел из семьи, оставив нас втроем. Маме не оставалось ничего другого, как сидеть с Владиком. Во всяком случае, до тех пор, пока она кормила грудью. А мне пришлось устроиться на работу. Содержание младенца в наше время — это очень дорого. Так и пошло. Сначала была совсем мелочная работа, а уже потом пошло что-то более серьезное. Мама обучила меня основам бухгалтерии, и я этим пользовалась.

Я вновь сделала паузу, вспоминая те дни и хмурясь. Память услужливо подсунула скорую встречу с отцом, при которой я повела себя как самый настоящий подросток, и, обиженная и гордая, отказалась от разговора с ним и заявила, что нам ничего от него не надо. Об этом эпизоде я не собиралась сообщать Сомарову. Прекрасно понимала, какова будет его реакция.

— К тому времени, как Владик немного подрос, и я могла бы сама за ним приглядывать, у меня появилась другая необходимость — поступать в университет. Я не долго думала, прежде, чем уехать сюда. Это столица, здесь лучше образование. И здесь возможно найти приличную работу, в отличие от нашего города, где это было весьма проблематично.

— С каких пор в столице легко найти приличную работу? — изогнул брови Кирилл, заставив меня посмотреть на него.

— Может, и нелегко, но я нашла. Приличная работа, с неплохим заработком, при поддельных документах, да еще и на дому, — я пожала плечами, вновь переводя взгляд на свои пальцы. — И в университет поступила на бюджет, в общежитие поселилась… — мне пришлось замолчать, потому что Сомаров решил меня перебить.

— Приличная работа, с неплохим заработком, на которую взяли подростка без высшего образования, с такими удобствами, как возможность работать дома, — повторил он за мной, слегка перефразировав. — Ты с кем-то переспала ради этой должности? — резко поинтересовался парень, в несколько шагов приблизившись ко мне. Я аж опешила от такого вопроса.

— Что? — лишь и смогла спросить в ответ.

— Такой удачи не бывает, Алина. Я более чем уверен, что нашлись бы люди куда опытнее тебя на эту должность. Такую перспективную. Вот и интересуюсь, не спала ли ты случайно с кем ради неё, — абсолютно невозмутимо пояснил он, замерев возле кровати и глядя на меня.

— Совсем уже? — зло посмотрела я на него. — Я на полставки работаю, то есть зарплата достаточно маленькая для тех, кто опытнее меня. Они бы нашли себе вариант лучше. А тут всех все устраивало. Их — я, как бухгалтер. Меня — зарплата. Все довольны, — высказав свою точку зрения, я прикусила губу. Не смотря на столь уверенные слова, сказанные мной только что, я отчего-то подумала, что, в общем-то, Кирилл прав. Слишком уж выгодная работа для меня.

— В твоих словах есть логика, но больно уж подозрительно все это, — хмыкнул в это время он. — Ладно, продолжай, — я на это лишь хмуро глянула на него, пока он вновь отходил к окну, но все же продолжила.

— Я поступила в университет, нашла работу. Мама оставалась с Владиком. Она какое-то время даже пыталась устроиться на работу, но это оказалось гиблым делом в нашем городе. Уже не молодая, да еще и с младенцем на руках, она никому не была нужна. Вся ответственность повисла на мне. Так-то, в общем-то, я и жила до появления тебя в моей жизни, — и невозмутимо пожала плечами, хотя парень все равно это не видел, стоя ко мне спиной.

— Это не все. Как же, например, тот парень? — в его голосе появилось ехидство, и он повернулся ко мне лицом, чтобы пристально посмотреть в мои глаза.

— Какой парень? — мрачно поинтересовалась я, уже зная ответ.

— Ну, с которым тебя Леха видел, — на его губах появилась усмешка. — Друг, который.

— Сеня, — вздохнула. — А что про него рассказывать? Я давно его знаю, с детства. Он был одним из немногих, с кем я общалась в детстве. И общаюсь до сих пор. Он просто друг, — не стала я просвещать Кирилла в чувства Сени.

— И что же, у тебя никого не было? Ни одного парня? — приподнял брови Сомаров, заставив меня вновь мрачно посмотреть на него. Так я скрывала свое смущение.

— Мне было не до отношений, — просто сказала, и отвернулась.

— А сейчас до них? — хмыкнул тот, вновь подходя ближе.

— Не до них, но разве ты оставил мне выбор? — я с вызовом глянула на него.

— Нет, — улыбнулся он, и, наклонившись, неожиданно поцеловал в мои слегка приоткрытые от этого движения губы, достаточно требовательно. Секунд на пять я просто застыла как статуя, а потом Кирилл заставил меня ответить. И вскоре я оказалась лежащей на спине, в то время как он навис сверху.

Кажется, ему больше не нужно было отвечать ни на какие вопросы, потому что он всецело предался соблазнению меня. Вероятно, я сказала что-то такое, что вызвало в нем такое резкое желание.

Поцелуй перестал быть невинным, а его руки заскользили вдоль моего тела. И хотя мы все еще ничего не решили, я понимала, что все же это уже не всего лишь спор, а что-то большее, а поэтому неожиданно для самой себя не стала никак сопротивляться, а позволила ему творить то, что он задумал. Хотя и знала, что сегодня у нас ничего не будет, но не спешила говорить об этом парню.

Не знаю, на каком бы этапе мне пришлось останавливать Сомарова, если бы нас не остановили ранее.

— А давайте вы этим займетесь в мое отсутствие? — прозвучал спокойный голос Тани где-то возле двери, заставив Кирилла вздрогнуть, а меня тут же покраснеть.

— Стучаться не учили? — немного хрипло поинтересовался парень, будучи недовольным. И тут же оказался сбоку от меня, прикрыв глаза. Я же тут же села, поправляя и одежду, и прическу.

— Ты никогда не стучался, а я беру пример с тебя, — невозмутимо пожала плечами девушка. Посмотрев на неё, я увидела немного красные глаза, и тут же почувствовала себя очень неуютно. Она явно плакала, а мы тут занимаемся всяким… Как ни в чем не бывало.

— От меня ты берешь только плохое, — хмыкнул Кирилл, приподнявшись на локтях. Его взгляд был серьезным и изучающим, и был направлен на сестру.

— Порой и плохое бывает полезным, — спокойно произнесла Таня, и прошла немного вглубь комнаты. — Я тут подумала, раз уж я прилетела сюда, почему бы нам не прогуляться? Я соскучилась по этому городу, — и вновь в её голосе проскользнул едва заметный акцент.

— Пойдем, — тут же согласилась я, глянув на парня. Все равно продолжения сегодня не будет.

— В Лондоне не нагулялась? — с усмешкой поинтересовался Сомаров. Вот, значит, откуда она прилетела. Вероятно, и акцент оттуда.

— В Лондоне хорошо, а дома лучше, — едва заметно улыбнулась Таня. — Да и с Алиной хочу поближе познакомиться, — её глаза остановились на мне.

— Ну пойдем, — хмыкнул Кирилл, посмотрев сначала на сестру, а потом и на меня. Я невольно улыбнулась. Что-то мне подсказывало, что теперь все будет немного иначе.

* * *

Кирилл был недоволен тем, что их прервали, и еще больше вызывало его недовольство то, что мышонок, наоборот, явно обрадовалась этому.

Он понимал, что теперь дело уже не за ним, а за ней. Он сделал то, что должен был, — рассказал о своих чувствах и о своей жизни. И получил в ответ то же самое. И теперь её очередь принять это.

Хотя, как бы там ни было, а он не намерен её отпускать. И точно знал, как добиться того, чтобы она не ушла от него.

И в то же время, он был доволен тем фактом, что Таня сама позвала их гулять. Он не знал, простит ли она его, но видел, что она пытается это сделать. Пытается смириться с прошлым и дать ему второй шанс. И он на это надеялся. Если уж он начал исправлять ошибки прошлого, то надо исправлять все.

Только так он может рассчитывать на нормальную жизнь, а не ту, которой он жил все эти годы.

В конце концов, сегодня Кирилл им обоим раскрыл свою душу, а это не могло пройти просто так. Они обе просто обязаны понять то, о чем он каждой из них рассказал.

Да и с Таней у них одна боль на двоих. Она не может его не простить.

* * *

Мы вернулись домой, когда на улице уже который час царствовала темнота, веселые и довольные, как объевшиеся сметаны котята. Впервые за очень и очень длительный период моей жизни, я позволила себе весь день потратить на отдых. Но я считаю, что оно того стоило.

За неимением транспорта на трех особ Сомаровым было решено отправиться пешком по улицам, куда глаза глядят, благо погода была хорошая и позволяла это сделать. Надо заметить, что он вообще предпочитал все делать сам, и нас особо не спрашивал. Впрочем, мы не возражали. Напротив, мы соглашались со всем, что он предлагал, неожиданно сплотившись, да-да, против него. Таня, вероятно, поставила перед собой цель всячески доставать брата, а я весело ей в этом потакала. Наедине с ним я бы ни за что не позволила себе такого поведения, но в компании с Таней была только рада отыграться за все то плохое, что он ранее делал мне. И хотя я ждала, что он будет злиться и вообще убьет нас, он только головой качал с едва заметной улыбкой, и лишь изредка так смотрел на нас, что мы тут же замолкали. Но стоило ему отвернуться, и мы тут же хихикали, и через какое-то время вновь начинали его всячески подкалывать.

Кстати говоря, он, порядком удивив и меня, и сестру, взял с собой фотоаппарат. И на нем появилось несколько фотографий, где были запечатлены я вместе с Таней. И еще куча фотографий окружающей нас среды. Когда же Таня язвительно поинтересовалась, не спятил ли он, что стал фотографировать, он лишь фыркнул, и невозмутимо сказал, что психически здоровым он не был никогда. Девушка тут же не преминула сказать еще пару лестных слов в его адрес, а я лишь посмеивалась. Теперь я понимала, почему они друг друга ранее считали врагами. Тем более, что и Кирилл не упускал возможность сказать что-то с нехорошими намеками сестре.

А еще, за время прогулки, я узнала, что Таня обучается в Англии, подтверждая мои догадки о том, что оттуда она привезла акцент человека, долго живущего за границей. Кирилл тут же не забыл с неким презрением уточнить, что там она учится потому, что так захотела мать. Девушка же парировала тем, что получит хорошее образование, а он, непослушный кретин, из-за своей гордости упустил этот шанс и так и останется непутевым человеком. На что он не без издевки заметил, что благодаря своему непростому характеру и нежеланию никому подчиняться многого добьется в жизни, а она будет сидеть на подручной работе, не смея сказать и слова против начальству. Я лишь посмеивалась, потому что новые аргументы они оба находили очень быстро, и их спор был бесконечен. Я, как могла, защищала Таню, за что и получала большую часть раздраженных взглядов Кирилла, который явно считал, что защищать я должна его, а не его непутевую сестру. Хотя, это скорее он был непутевым братом.

А где-то в середине прогулки я умудрилась сбежать ненадолго в аптеку, дабы больше не беспокоить Таню со своими веселенькими деньками. Кирилл хоть и поглядел на меня вопрошающе, но не стал спрашивать, зачем я туда ходила, и мы продолжили гулять.

Мы даже заглянули в какое-то кафе, которое попалось нам по пути, когда проголодались. И хотя я была против того, чтобы за меня платили, меня никто не слушал, и Сомаров все же оплатил счет самостоятельно. А Таня лишь заявила, что с его скверным характером он просто обязан хотя бы так компенсировать утраченные нервные клетки. Он, услышав это, лишь хмыкнул, а я хмуро заметила, что утраченные нервные клетки компенсировать нельзя, ибо они не восстанавливаются.

Кирилл вообще подозрительно много молчал, когда происходили такого рода ситуации. Когда его все устраивало, а я чувствовала себя неуютно. Вероятно, потому что Таня была во многом с ним согласна, и озвучивала, в этом я уверена, и его мысли тоже. А ему, видимо, доставляло удовольствие, что человек, в котором я нашла едва ли не родственную душу, то есть Таня, так же, как и он, во многом не согласна со мной. Что ж, приходилось, скрепя сердцем, соглашаться с ними.

Надо так же заметить, что во время нашей прогулки, он физически практически не контактировал ни со мной, ни с Таней, ни с кем-либо еще, предпочитая просто находиться рядом. И я подозревала, что это было вызвано присутствием сестры. Только я не могла понять, то ли он стесняется, что маловероятно, то ли чувствует вину, что тоже было весьма сомнительно, то ли еще по какой-то причине не спешит проявлять свои собственнические замашки по отношению ко мне.

А то, что таковые замашки были, я не сомневалась. Ибо единственный раз, когда я словила на себе заинтересованный взгляд одного парня, в том самом кафе, он нахмурился, после чего окликнул меня, и быстро, но властно поцеловал меня на глазах у всех, и довольно улыбнулся, когда я со злым прищуром посмотрела на него.

Впрочем, справедливости ради, Тане тоже досталось. Она выглядела куда эффектнее меня, хоть и была младше, а потому и заинтересованных взглядов получала больше. Кириллу же такая постановка явно не нравилась, и он так смотрел на несчастных парней, что те мигом теряли интерес к девушке. А пару раз даже обнимал за плечи, всем своим видом показывая, что это его, и никому больше не достанется. Таня на такое поведение то хмыкала, то подкалывала брата, то злилась. Но, кажется, ей все же было приятно, что он так своеобразно её защищает. Впрочем, как и мне.

И вот, когда мы вернулись домой к Кириллу в одиннадцатом часу, нас ждал, пожалуй, неприятный сюрприз.

Мы только вошли в квартиру, порядком уставшие, но все же очень довольные.

— Ох, давно у меня так ноги не болели, — со вздохом облегчения снимая сапоги на каблуке, произнесла Таня. Я лишь улыбнулась. У меня каблуков не было, и хотя ноги тоже болели от долгой ходьбы, жаловаться на это я не могла. Ведь прогулка того стоила.

— Спортом занимайся, — тут же хмыкнул Кирилл, и стоило мне только снять пуховик, как его руки оказались на моей талии, и он прижал меня спиной к своей груди, а его подбородок благополучно устроился на моей макушке. Я же, сначала вздрогнув, сразу же расслабилась и стала ловить кайф от таких долгожданных объятий. Их не хватало на протяжении всего дня.

— Я им занимаюсь по мере возможности, — невозмутимо отозвалась девушка, и посмотрела на нас, тут же улыбнувшись. — А вы неплохо смотритесь вместе.

— Я знаю, — тут же отозвался Кирилл, пока я мысленно хмыкала, очень скептически настроенная к этому.

— Но ты все равно кретин, — усмехнулась Таня.

— А ты все такая же мелкая девчонка, которой еще расти и расти, — парировал парень, попутно разворачивая меня к себе лицом.

— На себя погляди, — фыркнула девушка, на что её брат лишь улыбнулся, перед тем, как поцеловать меня, немного грубо и с напором. И вновь собрал мои волосы в кулак. — Дождался, — ехидно прокомментировала она его действия, в то время как я с упоением отвечала, обняв его за шею.

Что тут сказать… Я бы и рада прекратить это, потому что меня смущало присутствие его сестры, но, во-первых, он все равно мне этого не позволит сделать, а во-вторых, я и не хотела прекращать. Разве что удалиться, например, в спальню Кирилла, чтобы остаться наедине.

— Добрый вечер, молодые люди, — прозвучал где-то сзади меня звонкий отчетливый женский голос, заставивший нас с Кириллом одновременно вздрогнуть, вследствие чего я случайно укусила его за губу. Ну нельзя меня так пугать.

Глава 20

— Мама?! — прозвучал в ответ немного потерянный голос Тани, пока я, отстранившись, виновато и испуганно посмотрела на Кирилла, плечи которого напряглись. Он даже никак не прокомментировал то, что я его укусила, устремив свой взгляд куда-то поверх моей головы. Видимо, на его… Маму?!

В моей голове, кажется, произошел небольшой взрыв мозга. Здесь его мама?! Как она здесь оказалась? Что она тут делает? И что мне теперь делать?! Как-то я не была готова знакомиться с его мамой, тем более, что, в общем-то, никогда не знакомилась с родителями своего парня… Особенно, если учитывать, что у меня и парней-то не было… А знакомство с отцом Кирилла я до сих не могу забыть…

— Здравствуй, Татьяна. Кирилл, ты язык проглотил? — весьма небрежно поинтересовалась женщина, к которой я не могла повернуться лицом, так как Кирилл, видимо, непроизвольно усилил хватку, причиняя мне определенные неудобства. Не скажу, что мне было очень уж больно, но неприятно точно было. И голову я, соответственно, повернуть не могла, ибо его рука из моих волос никуда пропадать не собиралась. А сказать ему что-то я не решалась.

— Здравствуй, мама, — отчеканил парень с ухмылкой на губах. — Не ждал тебя в гости.

— Спасибо твоему отцу, который все же соизволил мне сообщить о приезде дочери, — невозмутимость в её голосе дала понять, что это у них семейное. Что эта женщина, что Сомаров-старший, что Сомаров-младший, что Таня — все могли быть одинаково невозмутимыми.

— Мам, я бы заехала к тебе завтра, — попробовала разрядить обстановку самая младшая из нас. Напряжение между матерью и сыном ощущалось и мне.

— Завтра. Почему о приезде своей дочери я узнаю последней? — в её голосе появилось едва заметное раздражение. Я бы на её месте тоже была недовольна.

— Потому что мне не нужно было, чтобы ты знала о приезде Тани, — и вновь Кирилл был невозмутимым. Я лишь вздохнула, все еще ничего не предпринимая, чтобы вырваться из его хватки.

— Кирилл, тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? — отчеканили за моей спиной.

— Не кажется. Я просил о приезде Тани не для того, чтобы ты её забрала домой и запретила видеться со мной, — точно так же отчеканил и парень.

— Я никогда не запрещала тебе видеться с сестрой. Что ты выдумываешь?

— О нет, ты запрещала мне вести себя с ней так, как я веду себя всегда, — ухмыльнулся Кирилл.

— Кирилл, не устраивай сцен, пожалуйста. Почему ты всегда мне перечишь? — раздраженно спросила его мама.

— Потому что ты всегда стремишься меня контролировать, — ответили ей тем же тоном.

— Кирилл, — предупреждающе произнесла Таня. — Мам, пожалуйста, пойдем на кухню, там и поговорим. Что в прихожей стоять? — действительно, чего тут стоять-то? Хоть один умный человек из нас четверых.

— А ты могла мне позвонить и сказать, что прилетаешь, — перекинулось недовольство женщины и на дочь.

— Папа попросил этого не делать до того, как встречусь с Кириллом, — извиняющимся тоном ответила девушка.

— А его попросил я об этом, — ехидно заметил Кирилл тут же. Кажется, не хотел, чтобы еще и отцу досталось.

— Почему все должны тебе потакать? — её голос повысился.

— Я никого не заставляю, — холодно ответил ей сын.

— Мам, ну не начинай. Тем более, что у нас гости, — хмуро заметила Таня, а я тут же стушевалась. Ну все, пришло и мое время.

— А гости здороваться не умеют, да? — я поежилась от её вопроса.

Ну все, меня она точно не полюбит. Ну да, точно, Даша ведь говорила, что её любит мама Кирилла. А я не Даша, чего меня любить? Уверена, она была бы рада, если бы эти двое вновь сошлись. А тут я, серая неприметная мышка. Из более низкого слоя общества.

— Здравствуйте, — спокойно поздоровалась я, положив свою руку на предплечье Кирилла. Он наконец-то обратил внимание на то, что слишком сильно сжимает мои волосы.

— Прости, — тихо произнес он, криво улыбнувшись, опуская руку, и тем самым позволяя длинным русым прядям рассыпаться по плечам.

— Здравствуйте, — усмехнулась женщина. — И как зовут милую барышню?

— Алина, — все так же спокойно продолжала я, наконец-то выпутавшись из объятий Кирилла и поворачиваясь к ней лицом. Перед этим я мимолетно заглянула в глаза парня, в которых мелькнула некая обреченность. Что это могло бы значить, я подумать не успела.

Сомарова-старшая оказалась очень даже красивой женщиной. Прямые волосы цвета воронова крыла доходили ей где-то до лопаток. Светлые карие глаза были умело накрашены. Черты лица были чуть-чуть резкими, но это её совсем не портило, скорее, придавало вид серьезной деловой дамы. Элегантное черное платье до колен подчеркивало хорошую фигуру. Не хватало только туфлей для полного образа.

— Что ж, Алина, — проговорила эта женщина, успев окинуть и меня пристальным взглядом с ног до головы, — вижу, мой сын наконец-то угомонился и нашел себе постоянную девушку, раз даже познакомил тебя со своей сестрой. Меня зовут Вероника Аркадьевна. Называть меня иначе не советую, — невозмутимо отозвалась она.

— Приятно познакомиться, — я сдержанно улыбнулась.

— Не могу пока сказать того же, — не была столь тактичной Вероника Аркадьевна. — Кирилл, ты ничего не хочешь сказать? — она приподняла брови, посмотрев на сына поверх моей головы.

— Нет, — отрезал он в ответ, и, взяв меня за ладонь, уверенно повел в свою спальню, обходя свою мать стороной. Таня лишь головой покачала.

— Простите, мы скоро вернемся, — успела я бросить с извиняющейся улыбкой напоследок.

— Очень надеюсь, — усмехнулась Вероника Аркадьевна, после чего я оказалась в спальне Кирилла, дверь в которую он тут же закрыл.

— Ты чего? — обеспокоенно обратилась я уже к нему. Рядом с ним притворяться не было смысла. Это перед его мамой я чувствовала, что нужно держать себя достойно, чтобы не позволить ей сразу окунуть меня в грязь.

— Помолчи, — резко отозвался парень, отпуская мою руку и подходя к окну. Я нерешительно застыла у двери, прикусив губу. Его реакция была мне не совсем понятна. Точнее, совсем не понятна.

Он застыл у окна, засунув руки в карманы и устремив взгляд в темноту. Свет никто из нас не включил, и теперь его силуэт был виден лишь благодаря лунному свету.

Прошла минута, две, а он все молчал. Вздохнув, я на цыпочках осторожно подошла к нему сзади. И так же со спины обняла. Он дернулся, а я, игнорируя это, прижалась щекой к нему в том месте, где предположительно бьется его сердце. Кирилл застыл, ничего мне не говоря, а я не осмеливалась нарушить молчание. Прикрыв глаза, я подумала о том, что если после всего этого он меня все же бросит, то мое сердце этого не выдержит.

Прошло еще минут пять до того момента, когда Кирилл наконец-то решил разрушить тишину, развернувшись ко мне лицом.

— Маленькая моя, — тихо проговорил он, самостоятельно обнимая меня и прижимая к себе. — Мышонок, — одна его ладонь скользнула на мою щеку. Мое сердце, кажется, ушло куда-то вниз, и через пару секунд вернулось на место, стуча с куда большим темпом. — Как же я рад, что ты отказалась писать мне курсовую, — он усмехнулся, проводя большим пальцем по моим губам. — Даже если мать тебя не одобрит, меня это не остановит, — тихо добавил он, заставив меня напрячься, после чего наклонился и поцеловал, заставив тут же и расслабиться. Бережный поцелуй тут же превратился в немного грубый и требовательный. Его ладонь вновь собрала мои волосы в кулак. Он, кажется, делает это уже на уровне рефлексов и привычек.

— Кирилл, — пришлось мне отстранить его. — Кирилл, там твоя мама, — его губы скользнули мне на шею, в который раз сбив мое и без того неровное дыхание.

— Я знаю, — просто ответил он, а его ладони скользнули под мою футболку.

— Кирилл, не надо, — прерывисто выдохнула я.

— Ты не хочешь? — прервался парень, заглянув в мои глаза.

— Ну, у меня это, — я тут же смутилась. Как-то парням я еще такого не сообщала. Да и вообще не распространялась о таком особо. — Женские дни, — и, кажется, покраснела. Кирилл на мгновение застыл, а после улыбнулся, насколько мне позволяло это разглядеть природное освящение.

— Я уже забыл, что это такое, — хмыкнул он, но свои действия прекратил, просто вновь обняв меня. Я лишь вздохнула на это. Мог бы и промолчать.

— Я в курсе твоих похождений, — недовольно отозвалась. — Я сказала твоей маме, что мы скоро вернемся. Пошли, — и осторожно взяла его за ладонь, предварительно убрав её со своей талии.

— Пошли, — вздохнул он, не позволив мне повести его за собой. И сам повел меня на кухню. Лидер, что тут сказать.

Так мы и оказались там, держась за руки. Таня и Вероника Аркадьевна сидели за столом, попивая кофе, и первая беззаботно что-то ей рассказывала, и прервалась лишь тогда, когда появились мы. Мама этих двоих уже была спокойна, и с улыбкой слушала дочь.

— Явились, — нехорошо посмотрела последняя на нас. — Садитесь, раз соизволили придти.

Я и сама не заметила, как крепче сжала ладонь Кирилла. Он же лишь бросил на меня мимолетный взгляд, и усадил на диванчик. Сам же остался стоять.

— Это моя квартира, что хочу, то и делаю, — холодно произнес он, глядя на свою мать.

— Эта квартира куплена на деньги твоего отца, — отозвалась раздраженно Вероника Аркадьевна.

— Точно так же и мой сын будет покупать квартиру на мои деньги, — резко отозвался Кирилл. Я непроизвольно вздернула брови. Вот уж не думала, что он рассматривает все с такой точки зрения. — И, насколько мне известно, ты тоже не брезгуешь пользоваться его деньгами, — уголки его губ изогнулись в подобие улыбки.

— Какой сын?! — тут же повысила голос женщина. — Она что, беременна? — она окинула меня нехорошим взглядом.

— Нет, — невозмутимо проговорил Кирилл, а после задумчиво посмотрел на меня. Он слегка улыбнулся, но тут же вновь стал серьезным. И что значил этот взгляд? — А ты что-то имеешь против?

— Имею, — резко отозвалась та, видимо, успокоившись от того, что я не беременна.

— Леха тоже скоро станет отцом, — пожал плечами парень.

— Алексей разумный мальчик, в отличие от тебя. Он все делает осознанно. А ты разгильдяй и гуляка, — раздраженно посмотрела она на сына. — Что ты можешь дать ребенку? Ты ничего не можешь. И даже всем своим пассиям кроме денег отца ничего дать не можешь. А им больше от тебя ничего и не нужно.

— Не суди по себе, — раздраженно отозвался Кирилл, и я тут же незаметно для других стукнула его по ноге. Что он несет?!

Но он лишь бросил на меня злой взгляд из-за этого.

— Я все еще твоя мать, Кирилл, следи за словами, — сузила глаза Вероника Аркадьевна. Я словила на себе печальный и просящий взгляд Тани. Она хочет, чтобы я это остановила?! Как она себе это представляет?!

— А я все еще твой сын, — все так же раздраженно продолжал Сомаров.

— Вот и веди себя, как сын, — холодно проговорила его мать.

— Блядь, — Кирилл сжал ладони в кулаки. — Ты пришла сюда, чтобы рассказать мне в сто тысячный раз о том, какой неблагодарный и черствый я сын? — сузил он глаза.

— Успокойся, Кирилл. Мне уже надоели твои капризы, — поморщилась та. У меня уголки дернулись, но я все же сдержала улыбку.

— Капризы? — повторил тот, глянув на мать. — Ты считаешь желание быть свободным человеком и принимать самостоятельные решения — капризами? — в его голосе появился такой холод, что я поежилась. — Да пошла ты, — резко закончил он, и пошел вон из кухни, не забыв стукнуть об стенку кулаком. Я совсем сжалась от этих слов, боясь пошевелиться.

— Кирилл, вернись немедленно! — повысила голос Вероника Аркадьевна, явно не понимая, что её сын не хочет оставаться с ней в одном помещении. — Кирилл! — не желал возвращаться тот. — Противный мальчишка, — хлопнула по столу ладонью она. — Такой же упрямый и самоуверенный, как и его отец.

— Мам, — неуверенно произнесла Таня. — Оставь его.

— Прости, доченька, — вздохнула женщина, притянув девушку к себе, и прижав её голову к своей груди. — Вечно с ним одни проблемы.

— Ну, может, просто к нему нужен другой подход, — явно не была согласна с ней Таня. Мы обе сегодня были свидетельницами, что с ним еще бывает и очень хорошо.

— Другой подход… В детстве его мало пороли, — в её голосе вновь мелькнуло раздражение. И тут её взгляд наткнулся на меня, вызвав во мне желание провалиться сквозь землю. — Не из-за тебя ли, милочка, он стал таким дерзким? — сузила она глаза.

— Нет, — хмуро ответила я. — Извините, я, пожалуй, тоже пойду, — и подвелась со своего места.

— Зачем тебе он? — остановил меня уже на выходе из кухни вопрос.

— Что? — переспросила я, растерянно оглянувшись на неё. Достойно держать себя не получилось. Хотелось словить Кирилла до того, как он уйдет прогуляться. А я была уверена, что он намерен это сделать. Не в первый раз он в таком состоянии.

— Зачем тебе мой сын? Из-за денег? Ты не похожа на человека из нашего круга, — невозмутимо проговорила Вероника Аркадьевна. Я отчего-то разозлилась на её слова. Видимо, особенности женского организма дают о себе знать.

— Вы знаете, — я резко развернулась к ней всем телом, — я действительно не из вашего круга. Мою семью нельзя назвать богатой, и даже благополучной. Мои родители в разводе и у отца другая семья, — я передернула плечами, не понимая, зачем об этом говорю. — Я не одеваюсь в дорогих магазинах и не стремлюсь быть известной, но у меня отличные взаимоотношения, как с мамой, так и с братом. У нас не бывает криков, и все стремятся помогать друг другу. И никто никому не указывает, что ему делать, а что нет. Каждый распоряжается своей жизнью так, как считает нужным, и сам решает, прислушиваться к чужим советам или нет. Кирилл тоже вправе поступать так, как считает нужным. А Вы с детства пытаетесь навеять ему свое мнение. Я рада, что он такой бунтарь и не стал Вас слушаться. Он во многом бесчувственен и жесток, и еще он часто поступает неблагородно, подло и мерзко. Но если он выбрал меня, из тысяч других, я не вижу смысла уходить от него только потому, что кому-то не нравятся эти отношения, — я хмыкнула, вспомнив всех, кто был против. Половина университета и еще пару десятков человек, не иначе. — Он не принц на белом коне, хоть и обеспеченный мальчик, и с тех пор, как поспорил на меня, доставил мне немало проблем и причинил прилично неудобств, и не единожды делал больно. И можете считать меня мазохисткой, и хоть тысячу раз сказать, что мы с ним не пара, но я все равно хочу быть с ним. Во всяком случае, пока он сам этого хочет, — и вновь пожала плечами. — А есть у него деньги, или нет, какая мне разница? — я горько усмехнулась. — Я ради него поступаюсь очень многими принципами, одним больше — одним меньше, уже роли не играет. А теперь извините, но я все же пойду, — и развернулась, намериваясь найти Кирилла, и игнорируя внимательный взгляд Вероники Аркадьевны.

* * *

Кирилл был так зол, что без проблем мог сейчас что-нибудь разнести в щепки. И, дабы избежать этого, он собирался немного прогуляться и проветриться.

Просто не хотел сделать очередную глупость, чтобы снова не отпугнуть своего мышонка.

Он не собирался задерживаться. Хотел как можно быстрее выйти и оставить их наедине.

Но Кирилла остановил голос мышонка, раздававшийся с порога кухни. Он невольно замер и прислушался. И когда понял, что она говорит о нём… Не смог сдержаться и тихо подошел к ней сзади, не желая прерывать. И почувствовал, как вместо злости приходит что-то совсем другое. Нежность к этой маленькой девочке, которая признавала его настоящим, и которая наконец-то призналась, пусть и не ему, что хочет быть с ним. Вопреки всему.

Желание, отдававшееся в пах. Настолько сильно он хотел заполучить её целиком, почувствовать её потребность в нём, и отдать ей то, что рвалось наружу из него.

Он чувствовал, что бесповоротно потонул в ней, стал зависим. И хотя желал избавиться от этой слабости, еще больше он хотел, чтобы эти теплые чувства не покидали его.

Кирилл понимал, что и раньше нуждался в ей, но теперь она и вовсе становилась для него столь же необходимой, сколько и воздух.

И он знал, что это означает. Знал, что это за чувство.

И точно так же знал, что теперь уже не сможет её отпустить никогда. Не сможет, потому что другой такой уже не будет. А ему и не надо.

И еще Кирилл понимал, что без Алины он жить перестанет точно.

И даже Леха в этот раз его уже не спасет.

И он боялся того, что она может его бросить. Хоть и еще больше боялся в этом признаться даже самому себе.

* * *

Но, развернувшись, я наткнулась на грудь Сомарова, в которую благополучно врезалась, тут же отступив на шаг, и схватившись за пострадавший нос. Впрочем, меня тут же обняли за талию и прижали к крепкой груди, при этом спрятав лицо в моих волосах. Я от удивления замолчала, не зная, что говорить. Кирилл тоже не спешил ничего говорить. То, что он слышал мой монолог, это точно. Вопрос только в том, с каких слов.

— Смелая девочка, — прокомментировала спокойно Вероника Аркадьевна. — И дерзкая. Под стать моему сыну. Что ж, пускай так и будет. Может, хоть ты сможешь его исправить, девочка, — вполне невозмутимо она, кажется, одобрила меня в такой своеобразный способ.

— И все же ты не достоин Алины, — тихо пробормотала Таня, но её все услышали, но никто ничего не ответил.

Я все гадала, что сейчас творится в голове Кирилла, а он не спешил ни говорить, ни двигаться. Надо заметить, что он уже был обут, и в пальто. В одной из ладоней, по-прежнему находящейся на моей талии, кажется, были ключи. Как я и предполагала, он намеривался уйти, но почему-то вернулся на кухню, где и стал причиной моего столкновения с ним.

Не знаю, сколько бы мы так еще простояли, в полной тишине, если бы у Кирилла не зазвонил телефон. Не отпуская меня, он достал телефон из кармана джинсов и поднес телефон к уху.

— Да? — ровным голосом ответил он, даже не посмотрев на экран мобильного. — Есть, я её сейчас обнимаю, — так же спокойно продолжил он. Я напряглась. Кто там звонит? — У меня все отлично, — парень, вроде бы, улыбнулся, попутно поцеловав меня в макушку. — Я ничего не принимал, Леха, — серьезно проговорил он. Вот, значит, кто звонит. Я тут же расслабилась. — Ко мне прилетела Таня, и приехала мать. Нет, они в полном порядке. И я в полном порядке. Со мной все хорошо, даже лучше. Я, кажется, счастлив, — в его голосе прозвучала неподдельная радость. Я удивленно посмотрела на его лицо, на котором играла моя любимая улыбка. — Нет, я не сошел с ума, и точно ничего не принимал. Я в полном адеквате. Нет, я пока не добился своего, у нас еще ничего не было. Леха, хватит мне промывать мозг, сказал же — со мной все хорошо, — кажется, Кирилла уже начал раздражать друг.

— Скажи, мы покурили травки и дружно ловим глюки, — хихикнула Таня. Я не сдержала улыбки.

— Татьяна, ты что, принимала что-то? — тут же грозно поинтересовалась Вероника Аркадьевна.

— Нет, мама, я так, к слову сказала, — тут же поумерила свой пыл девушка.

— Приезжай, и сам во всем убедишься, — не обращая на них внимания, продолжал телефонный разговор Кирилл. — Отлично. Жду с нетерпением, — усмехнулся он, после чего наконец-то запрятал телефон. — Спасибо, — тихо шепнул он мне на ухо, после чего смело поцеловал в губы. Присутствие ни матери, ни сестры его явно не смущало, в отличие от меня. Но на мое смущение ему было наплевать.

— Кирилл, ты вроде куда-то собирался? — насмешливо поинтересовалась Таня. Но Кирилл ничего ей не ответил, не переставая целовать меня. — Ау, братик, ты здесь не один, — попыталась она образумить парня, но безуспешно. — Совсем с катушек слетел. Хоть бы подумал, что Алине неуютно, — проворчала она. Удивительно, но это подействовало.

— Подумал, — выдохнул мне в губы он, после чего резко подхватил меня на руки. От неожиданности я позорно взвизгнула. — К нам не заходить, — хмыкнул он, и отправился на выход.

— Кирилл! — я, и так испуганная, еще и запаниковала, вцепившись в его плечи. Как он себя ведет?! — Отпусти меня!

— Отпущу, подожди, — хмыкнул в ответ Кирилл, явно планируя отпустить меня только в своей спальне. Кажется, кое-кто забыл, что у меня бунтует женский организм.

— Отпусти, дурак! — не хотелось мне мириться со своей участью.

— Не кричи, мышонок, — преспокойно попросил он на это, стремительно направляясь в свою спальню.

— Кретин, — бросила ему вслед Таня, хмыкнув.

— Пускай идет, — одернула её Вероника Аркадьевна. — Лучше так, чем каждый день с новой.

— Но он все равно дурак, — буркнула девушка.

Дальнейшего разговора мы не слышали, и вскоре очутились в спальне Кирилла, где он наконец-то поставил меня на ноги.

— Маленькая моя, — тихо проговорил он, одной рукой обняв меня за талию, а второй приподняв за подбородок. Я зло посмотрела на него. Достал уже. Делает все, что ему взбредет в голову. — Не злись, — он легонько провел большим пальцем по моей щеке.

— Ты бы хоть обувь снял, — хмуро заметила я. Он тут же, отпустив меня, быстро скинул ботинки, а следом снял и пальто, которое благополучно полетело на край кровати.

— Ты теперь моя, Алина, — закончив свои манипуляции, серьезно поглядел на меня Кирилл. — Только моя. И мне плевать, согласна ты с этим или нет. Предашь — я тебя убью, — невозмутимо повторил он фразу, которую уже недавно говорил мне. — Проверять серьезность моих слов не советую, — хмыкнул он и вновь притянул меня за талию к себе.

— Дурак, — буркнула я, обняв его в ответ. Я почувствовала такую легкость, будто несколько месяцем таскала на плечах тяжеленный камень, а теперь наконец-то сбросила его. Теперь я точно знала, в каких мы отношениях, и чего от них ждать. Хотя, с Сомаровым никогда нельзя быть уверенным в его следующем действии.

— Дурак, — легко согласился Кирилл. — Но дуракам везет, — хмыкнул он. — Мне повезло, — тише добавил, и провел ладонью по моим волосам. — Я признаю поражение, Алина, — выдохнул он, после чего вновь поцеловал. Что тут скажешь? Я, кажется, вновь почувствовала себя счастливой, хоть уже и не рассчитывала на это. Все-таки я его люблю, пусть даже я ему это и не скоро скажу, если вообще скажу.

* * *

В понедельник в университет мне вновь пришлось ехать на мотоцикле Кирилла, так как городской транспорт его не устраивал, одну меня отпускать он не собирался, а другого средства передвижения не было. И хотя я была активно против, но смиренно села позади него, уже без стеснения крепко обняв за талию. Шлем был в очередной раз мною проигнорирован.

Вчерашний день у нас прошел вполне мирно. Вероника Аркадьевна уехала еще в субботу около полуночи, не забыв прихватить с собой и дочь, и таким образом оставив нас наедине. Мы же ничем таким не занимались, просто легли спать на одной кровати, обняв друг друга, абсолютно умиротворенные и довольные. А когда утром проснулись, то еще долго просто лежали на кровати, почти ничего не говоря.

В результате, встали мы только в одиннадцать часов. Я, приведя себя в порядок, отправилась в «мою» комнату, где принялась за работу. А Кирилл, помня о своем давнишнем обещание, не мешал мне, хотя, нет-нет, но время от времени отвлекал меня, чтобы поцеловать. И хоть я и злилась на него, но не могла винить. Ему было скучно сидеть дома, и я это понимала. Он же привык пропадать на всяких гулянках, на гонках или в клубах. А тут я.

И вот сегодня мы вновь приехали в университет вместе на его мотоцикле. Там нас уже ждал Леша. Такой же невозмутимый, как и всегда, хотя я и заметила, что все же он выглядит немного устало.

Он стоял, облокотившись на свою машину, спрятав ладони в карманах пальто, и встретил нас внимательным взглядом.

— Привет, — я с улыбкой тут же подскочила к нему, стоило только слезть с мотоцикла. Кирилл же не торопился подходить к другу.

— Привет, — Леша тоже улыбнулся, глядя на меня. — Выглядишь вполне довольной жизнью. Да и Сомаров тоже, — глянул он за мою спину.

— Потому что я действительно довольна жизнью, — еще шире улыбнулась я. — Да и Кирилл, думаю, тоже.

— Видимо, я пропустил что-то интересное, — покачал парень головой. — Я беспокоился, как бы вы друг друга не покалечили, а в результате вы оба, кажется, с ума сошли, — и он усмехнулся. Я тут же скорчила кислую мину.

— Мы с ума не сошли, — невозмутимо проговорил Кирилл, подойдя к нам, и пожимая руку другу. — Я же говорил, со мной все в порядке, — на его лице появилась ухмылка. Ему нравилось наблюдать за недоверием Солдатова.

— Что-то я чего-то не понимаю, — хмыкнул Леша. — Что с вами произошло?

— Мы просто поговорили, Леш, — улыбнулась я парню.

— Да ладно? — его брови скептически изогнулись.

— По душам поговорили, — с издевкой добавил Кирилл.

— Серьезно? — усмехнулся Солдатов. — Это как?

— Ну это откровенно, — попыталась пояснить я. Сомаров тут же одарил меня смеющимся взглядом, дав понять двусмысленность моих слов.

— Без криков и без драк? — Леша по-прежнему пытался понять, что произошло. Ну а как ему это объяснить?!

— Ага, — лишь и произнесла я.

— Мы решили, что мотоцикл останется со мной, как и Алина. Алина моя, — наконец-то сказал веское Кирилл, смотря в глаза другу.

— Вот как, — проговорил Леша, которому взгляд Сомарова явно сказал больше, чем все наши слова до этого. — Неужели? — теперь уже в его глазах плясали чертики. — Хотите, я вам обоим теперь напомню все, что вы говорили ранее? — и склонил слегка голову набок. — Я все же оказался прав, во всем, — его глаза поочередно останавливались то на мне, то на Кирилле.

— Заткнись, пока я тебе не врезал, — усмехнулся Кирилл.

— Надейся, — хмыкнул тот в ответ. — Ну что, Алина, как тебе настоящий Сомаров? — он весело посмотрел на меня.

— Замечательно, — хмыкнула и я. — Пойдемте, пара сейчас начнется.

— Посмотрим, насколько вас хватит, — усмехнулся Леша и первым двинулся к входу.

— Придурок, — покачал головой Кирилл, и, взяв меня за ладонь, повел следом за другом.

— Как и ты, — обернулся на нас Солдатов.

— Иди уже, — усмехнулся парень.

Мы так и вошли в аудиторию. Леша впереди, а мы с Сомаровым, по-прежнему держась за руки, сразу за ним. То, что мы вновь привлекли к себе всеобщее внимание, меня уже не удивляло. И я уже стала к этому привыкать. А Кириллу так и вовсе было все равно, как, впрочем, и всегда.

Увидев взгляд Иванки, направленный на нас, я лишь криво улыбнулась. Сесть рядом с ней мне не позволили парни, вновь усадив меня между собой. Возмущаться мне не хотелось, поэтому я послушно села туда, куда меня посадили. Спокойно достала тетрадь и ручку, намериваясь писать лекцию.

Стоило признать, что я все еще не до конца верила в реальность происходящего. Оно и не мудрено. Столько времени прожить с мыслями, что это все всего лишь спор, и теперь стать официальной девушкой самого известного бабника университета, которого, в общем-то, недолюбливала более двух лет. Как тут поверить?!

Я неосознанно ждала, что произойдет что-то плохое. Потому что сейчас все было слишком хорошо, а так не бывает. Тем более, с Сомаровым. Когда это у меня все было хорошо с тех пор, как он вторгся в мою жизнь? Вот именно, что никогда.

А Кирилл, не догадываясь о моих мыслях, спокойно сидел рядом, тоже решив не сидеть без дела, а конспектировать лекцию. Ко мне он не прикасался. Да и вообще после событий в субботу особо не контактировал со мной на физическом уровне, за исключением поцелуев. И я не знала, чем это вызвано.

Так мы и просидели целую пару, как обычные студенты. Как будто и не было никакого спора и всех событий, последовавших за ним. Как будто мы случайно сели друг с другом, всего на одну пару, после которой разойдемся каждый в свою сторону. Прям как лебедь, щука и рак. Разве что без общего груза за спиной.

Как будто и не было ни неприязни, ни симпатии. И всех криков, споров, ссор, и поцелуев, объятий и примирений.

Да что ж это такое?! Что за отстраненность?! Как будто мы все получили желаемое и потеряли к этому интерес. Разве так должно быть?

К концу пары я была уже в совсем мрачном состоянии. И уже потом спихнула все эти скачки в настроении на особенные дни. А пока что старалась не показывать, что мой настрой изменился.

По окончанию лекции мы, все так же не контактируя друг с другом, собрались и пошли на выход. В полном молчании вышли из аудитории, где нас тут же нагнала Иванка. Впрочем, не только она.

— Привет, — поздоровалась с нами одногруппница, остановив взгляд на мне. Парни в ответ лишь кивнули. — Ты в пятницу пары пропустила, — заметила она в первую очередь. Я бросила злой взгляд на Сомарова, вспомнив его нахальство.

— Проспала, — раздраженно ответила я, и вновь глянула на подругу. — А что, что-то важное было?

— Да нет, просто удивилась, — Иванка тоже посмотрела на Кирилла. Взгляд её был слегка растерянный. — А у тебя все хорошо? — зачем-то поинтересовалась она. Сомаров задумчиво посмотрел на меня, все еще ничего не говоря.

— Ага, хорошо, — мой голос прозвучал весьма безразлично, заставив нахмуриться подругу и изогнуть брови Солдатова.

— Сомаров, — прозвучал совсем недружелюбный голос сбоку. Кирилл лениво посмотрел на Дмитрова, а это был именно он. Мы с Иванкой замолкли, глянув на парня. А ему что надо?!

— Что? — безразлично приподнял брови Сомаров.

— Разговор есть, — коротко ответил тот.

— О чем? — все еще оставался невозмутимым Кирилл.

— Об этой шлюхе, — кивнул он на меня. Я поежилась. Опять двадцать пять.

Сомаров перестал быть безразличным. Его взгляд стал сосредоточенным и внимательным. Он, сузив глаза, посмотрел на приятеля, и подошел к нему ближе, миновав всех нас.

— И что же о ней говорить? — с ухмылкой поинтересовался он, внимательно глядя на Александра.

— У нас был уговор, — напомнил тот ему, а за его спиной появились и остальные его дружки, предположительно участвовавшие в заключение этого самого уговора. Кирилл обвел и их взглядом и вновь посмотрел на Дмитрова.

— И? — протянул он как-то лениво.

— И говорят, что ты её уже трахнул, — внимательно посмотрел Александр на Сомарова. Тот хмыкнул. А потом резко ударил его по лицу. Дмитров от неожиданности полетел на пол, под взглядами практически всех присутствующих рядом.

— А мне плевать, что говорят, — резко отозвался Кирилл, присев на корточки перед парнем, и сцепив пальцы в замок. — Она — моя, — отчеканил он. — Кто притронется к ней хоть пальцем — урою, ясно? — в его голосе зазвучала угроза.

— Эй, Сомаров, ты че? — вклинился Малышев. Сомаров медленно подвелся на ноги и глянул на него.

— Есть претензии? — склонил он голову набок.

— Придурок, — тихо пробормотал Леша, так же, как и мы с Иванкой наблюдая за всем этим.

— Ты совсем охуел, — поднялся на ноги злой Дмитров. И тут же попробовал ударить Сомарова, но у него реакция была отменной, и он с легкостью уклонился от удара, при этом еще и сумев ударить того в «солнышко», отчего тот согнулся пополам.

— Еще раз говорю. Она — моя, — кивнул он в мою сторону. — А мое неприкосновенно. Кому непонятно? — в его голосе мелькнула злость.

— Да ты че, из-за какой-то шалавы на своих пошел? — выступил вперед Авдеев, которому явно не нравилось поведение их негласного лидера. За что тоже получил удар в челюсть, а затем и в живот.

— Еще одно плохое слово в её адрес, — зловещим голосом тихо, но отчетливо заговорил Кирилл, — и я кому-то сломаю пару ребер, — пообещал он.

— Действительно ведь сломает, — вздохнул Леша рядом, все еще не спеша вмешиваться. Я от его этих слов, никому не адресованных, занервничала.

— Сука, — выругался пришедший в себя Дмитров. — Мы с этой малышкой еще покувыркаемся, — он бросил злой взгляд на меня. Я сжалась от его слов.

— Я же сказал, — кажется, совсем разгневался Кирилл, — она — моя, — и в мгновение ока оказался в опасной близости к Александру.

— Кир, — тут же спохватился Солдатов, но Сомаров уже вновь уложил парня на пол очередным ударом в челюсть. Леша выругался, наблюдая, как его друг ставит ногу на грудь лежащего парня. — Кир, прекрати, — но тому до его слов не было никакого дела.

— Мое — неприкосновенно, — продолжал Кирилл, доставая из кармана нож. Я не знала, радоваться или плакать, что рядом не было ни одного преподавателя, который мог бы все это прекратить. — Я вырежу это на тебе этим ножом, раз устными словами не доходит.

— Да ты че, я пошутил, — тяжело дыша, заговорил Александр, явно испугавшись перспективы быть изрезанным.

— А я шуток не понимаю, — фыркнул Кирилл, еще сильнее надавливая ногой на грудь Дмитрова.

— Кирилл, не надо, — я быстро оказалась рядом, обняв его за талию со спины. За что и поплатилась. Напряженный парень мгновенно занес руку назад, явно планируя ударить меня локтем по голове. Но вовремя себя остановил, в сантиметре или двух от моего лица. Сильно испугавшись, я почти сразу зажмурила глаза. И теперь чувствовала, как ноги подкашиваются, а руки дрожат.

Кирилл, на пару долгих секунд застыв, выругался, когда пришел в себя. Я боялась смотреть на него.

А после, спрятав нож, и схватив меня за запястье, он быстро потащил меня куда-то в сторону, не обращая внимания на взгляды всех остальных. Я с трудом переставляла непослушные ноги следом. Леша лишь успел окликнуть его, а мы уже оказались на лестнице. И пошли не вверх, как я ожидала, а вниз. Там я ни разу не была, и лишь отстраненно отметила, оказавшись там, что здесь находится еще пара учебных аудиторий.

— Я же говорил тебе не делать так, — раздраженно проговорил Кирилл, прижав меня к стенке и заглядывая в мои глаза. — Говорил, что у меня рефлексы. Зачем ты полезла?

Я ничего не ответила, взирая на него. Страх притупил все остальные эмоции, да и мысли тоже.

— Черт, — на пару секунд зажмурил глаза парень. — Я же мог тебя ударить, дура, — вновь гневно посмотрел он на меня. — Не лезь туда, куда не следует. Не лезь. Никогда, — со злым прищуром добавил. — Дура, — вновь повторил он, а после с тяжелым вздохом притянул меня к себе, запустив одну ладонь в мои волосы. И уткнулся носом в мою макушку. Его объятия были слишком крепкими, как и всегда, когда он был зол. — Больше так не делай, ясно? — жестко проговорил он. Я все еще молчала, чувствуя, как от переизбытка эмоций жжет глаза, и стараясь не заплакать. — Дура, — еще раз повторил он. А потом слегка отстранился и приподнял мое лицо за подбородок. Его глаза все еще были злыми, но уже не такими, как ранее. — Ты как? — немного подумав, спросил он.

От этого обычного вопроса я засмеялась. На глазах все же выступили слезы, а ноги окончательно отказались держать свою хозяйку, вследствие чего я по стеночке сползла вниз, не в силах перестать смеяться. Ко мне пожаловала госпожа Истерика. Кирилл вновь выругался и присел на корточки передо мной, заглянув в глаза. Я же закрыла лицо руками, не желая, чтобы он меня видел в таком состоянии.

— Алина, — позвал он властным голосом. — Алина, посмотри на меня.

Алина смотреть на него не собиралась, лишь постаралась незаметно утереть слезы, не переставая смеяться.

— Черт, — ругнулся Кирилл, и самостоятельно отнял мои руки от лица, обхватив оба запястья одной ладонью. А второй неожиданно залепил пощечину.

Глава 21

И хотя удар был достаточно слабый, я тут же замолчала, круглыми глазами посмотрев на него. Смех прошел, а вот слезы продолжали катиться по щекам.

— Прости, мышонок, это нужно было, — криво улыбнулся Сомаров, на этот раз посмотрев на меня как-то болезненно. — Прости, — повторил он, вздохнул, и, отпустив мои запястья, сел прямо на пол рядом со мной, опершись спиной на стену, и, согнув ноги в коленях, прикрыл глаза. На его лице отразилась усталость.

Я продолжала глядеть на него, все еще не до конца поверив в то, что он только что меня ударил.

— Не сиди на полу, — хриплым от слез голосом произнесла я. На его лице появилась едва заметная усмешка, и он, открыв глаза, посмотрел на меня, ничего не ответив.

Его ладонь потянулась к моему лицу, отчего я дернулась, и замерла на щеке, стирая слезы. Злости в нем больше не было. Он лишь внимательно смотрел на меня, наблюдая за солеными каплями, стекающими по лицу.

* * *

Кирилл так не любил делать ей больно. Он считал это ниже своего достоинства. И ему самому это было противно.

И все же не мог поступить иначе.

И теперь видел в глазах мышонка, что она его за это осуждает, хотя даже в таком состоянии проявляет заботу о нем.

Кирилл не хотел, чтобы это послужило причиной для краха их только начавшихся отношений.

Он вновь увидел перед внутренним взором, как заносит руку назад, намереваясь нанести удар, и в то же время неимоверным усилием заставляет себя остановиться, зная, кто именно его обнимает.

Он не любит причинять ей боль. Он это ненавидит.

Потому что, делая ей больно, он начинает ненавидеть самого себя.

Кирилл глядел на своего мышонка, давая возможность ей успокоиться, и никак не мог определиться, какие именно чувства вызывает в нем вид её слез.

Одно он знал точно — эта давящая штука точно не приносила радости.

* * *

Прозвенел звонок, а мы так и продолжали сидеть в полуподвальном помещении, где пары, вероятно, проходили редко, а потому нас никто не беспокоил. Вскоре и наверху стих шум, а мы даже и не думали отправляться на пару. Мне было откровенно не до этого, а Сомаров и так не часто пары посещал.

Сколько мы так просидели, я не знаю. Я по чуть-чуть успокаивалась, а слезы начинали высыхать. Ладонь Кирилла, которую он так и не убрал с моей щеки, аккуратно вытирала последнюю влагу с моего лица. Его взгляд был спокойным, но что-то было такое в нем, что придавало ему беспомощности. Я же продолжала беспрерывно смотреть на него, чувствуя себя немного униженной и оскорбленной. В душе играла обида на него за то, что он меня ударил, хоть я и понимала, что он так пытался меня успокоить. Вроде бы пощечина — популярный метод приведения в чувства при истерике.

Но все равно было обидно. Хотя, надо признать, это было лучше, чем в предыдущий раз, в его квартире. Когда он оставил меня лежать на полу.

— Не смотри на меня так, пожалуйста, — попросил Кирилл, поморщившись, словно от боли.

— Как так? — хрипло поинтересовалась я, и тут же попробовала прочистить горло.

— Словно я обещал тебе любимую игрушку на Новый год, а подарил нелюбимые конфеты, — невесело усмехнулся он. — Ты меня осуждаешь за то, что я тебя ударил? — с затаенной горечью спросил парень, наконец-то убрав ладонь от моего лица, и тут же сцепив пальцы в замок перед собой. На костяшках обоих рук виднелась запекшаяся кровь. Хорошо, что её вид никогда меня не пугал.

— Нет, — не задумываясь, ответила я. Просто потому, что не хотела его обидеть. На самом деле, он, наверное, все же был прав. И где-то глубоко внутри я все же его осуждала.

— Врешь, — так же спокойно не принял Кирилл мой ответ.

— Не вру, — нахмурилась я. Ему сложно, что ли, просто согласиться с моими словами? Обязательно нужно до истины докопаться?

— Врешь, — повторил парень, осудительно покачав головой. — Я знаю, что осуждаешь. Это написано на твоем лице.

— На моем лице ничего не написано, — хмуро отозвалась в ответ.

— Для меня — написано, — не собирался соглашаться со мной Кирилл, невозмутимо пожав плечами.

— Хорошо, — вдруг согласилась я. — Допустим, ты прав, и я тебя осуждаю. И что дальше? — и вопросительно приподняла брови, чувствуя, как где-то глубоко зарождается раздражение.

— Извини, — просто ответил он, слегка улыбнувшись. — Если ты скажешь больше так не делать, я найду другой способ приводить тебя в чувства.

— Думаешь, это еще повторится? — усмехнулась я, отводя взгляд. Мне было стыдно, что вновь устроила истерику при нем. Истеричкой быть меня не привлекало.

— Не знаю. Но знаю, что не хочу, чтобы ты меня осуждала или ушла от меня из-за того, что я как-нибудь неразумно вновь решу тебя привести в чувства в такой способ, — его голос все еще оставался спокойным. — Я не идеален, и есть очень много тех, кто подойдет тебе куда больше меня. А это значит, что каждым моим проступком, каждой ошибкой кто-то может воспользоваться. А меня это не устраивает.

Я хмуро посмотрела на парня. Он сейчас боится того, что я от него уйду, потому что кто-то там может быть лучше его?

— Ты боишься, что я от тебя уйду? — прямо спросила я.

— Да, — просто ответил Кирилл, посмотрев на меня очень тяжелым взглядом. Ему было нелегко признаваться в этом, но почему-то он все же признался.

Я не знала, что ответить. Просто, молча, продолжала смотреть ему в глаза. То же самое делал и Кирилл.

— Иди ко мне, — наконец-то невесело улыбнулся парень, вытянув ноги перед собой. — Пожалуйста, — добавил он. Вздохнув, я все же позволила ему усадить себя к себе на колени. Он, ничего не говоря, обнял меня, и провел носом по моему виску.

Почему-то он напомнил мне Владика. Он выглядел таким же беззащитным, что было очень несвойственно для грубого и жесткого Сомарова. И я, поддавшись порыву, прижала его голову к своей груди. А он не сопротивлялся.

Наверное, со стороны это смотрится очень мило. Самая настоящая влюбленная парочка, решившая уединиться подальше от чужих глаз. В принципе, не далеко от истины. Только никто не знает, какова цена этой любви и этого уединения. Наверное, мы заслужили все это. Кирилл — за упрямство, а я — за то, что не отступила от него, не смотря на все плохое, что он мне сделал.

Осталось только как-то научиться жить вместе. Пока что у нас это получается очень плохо. Потому что мы слишком разные. Я не могу дать Кириллу того, что ему нужно — свободы, веселья, развлечений. А он не готов становиться прилежным семьянином. И это проблема. Выдержат ли эти отношения все эти препятствия?

Я не знала. Но что-то мне подсказывало, что это еще не конец нашим мучениям. И от этого было горько-горько на душе.

* * *

На следующую пару мы пришли вместе. Кирилл крепко держал меня за руку, и на этот раз явно не собирался отпускать. И я наконец-то поняла, почему он так избегал прикосновений. Он считает, что это проявление слабости. А он очень не любит выглядеть слабым.

Полуподвальное помещение мы покинули лишь под конец предыдущей пары. После чего привели себя в порядок. Я умылась, а Кирилл смыл кровь с рук. Мы не разговаривали, но каждый из нас многое обдумал. И теперь я ждала, когда в следующий раз произойдет что-то, что отдалит нас друг от друга. А я была уверена, что это произойдет. Хотя, может, я была и не права.

Когда мы вошли в лекционную аудиторию, народ затих, смотря на нас. На лицах многих читалось недоверчивое удивление. И их можно было понять. Сомаров, поспоривший на меня, и ранее не утруждающий себя в серьезных отношениях, вдруг заявил, что я — его, и даже подрался с парнями. Я бы тоже удивилась, не будь на месте этой самой девушки. Ведь никто не верил, включая и меня, что Сомаров может любить кого-то, кроме себя. Лишь Леша верил в это. Не зря ведь он тогда, в поезде (казалось, что это было в далеком прошлом), сказал, что Кирилл не такой уж и плохой парень. Солдатов вообще многое знал. И многое понимал.

Дмитров и его друзья больше к нам не приставали. Лишь первый бросал на Сомарова злобные взгляды. Что ж, его тоже можно было понять. Ему прилично досталось. Губа была разбита, на щеке виднелся подтек, да и время от времени он морщился от боли. Видимо, то, что Кирилл нажимал ему на грудь ногой, тоже дало о себе знать.

Леша посмотрел на нас, изучая, а Иванка окинула обеспокоенным взглядом. Сидели они вместе, и явно ожидали, что мы подсядем к ним. Я, в общем-то, тоже этого ожидала. Но Кирилл вновь всех нас удивил, и по его воле мы заняли места в передних рядах. Я хоть и была удивлена, но не стала ничего говорить или спрашивать. Ни с кем разговаривать мне не хотелось.

Подсесть к нам никто не осмелился, и на нашем ряду помимо нас сидело лишь пара человек на другом конце, пришедшие раньше нас. Леша с Иванкой тоже не стали нас тревожить. И я, выполняя наше совместное желание, прижалась спиной к его груди, а он обнял меня одной рукой за талию. В таком положение мы могли оба спокойно писать лекцию. Чем и занялись.

* * *

Что ж, такое поведение стало для нас привычным. Молчание часто сопровождало нашу пару, а отстраненность от всех остальных дала повод для насмешек. Впрочем, вскоре интерес к нам стал утихать. Отныне спокойный Сомаров, прилежно ходящий вместе со мной на пары, и больше не устраивающий ничего из серии вон выходящего, начал потихоньку терять свою популярность.

Солдатов на расстоянии наблюдал за нами, но никак не комментировал наше поведение. Лишь пару раз поговорил с Кириллом.

Иванка поначалу делала попытки заговорить со мной, а потом сдалась и лишь изредка я все же ловила её взгляды на себе.

Даша, несколько раз появляющаяся рядом, узнав о том, что мы с Кириллом стали официальной парой, вроде как признала поражение и больше нас не беспокоила. Хотя она продолжала меня настораживать. А Алексеева и вовсе больше не было видно.

Так мы и жили. Я просто наслаждалась тем, что есть, и все ждала, когда что-то произойдет. Горечь из сердца никуда не собиралась уходить. Появился привкус обреченности, и я с грустью понимала, что этим отношениям не суждено продлиться долго. А Кирилл был все таким же спокойным и немного отстраненным даже рядом со мной.

Так продолжалось до поры, до времени.

* * *

Спор Кирилл все же выиграл, и произошло это почти через две недели после того, как он официально заявил о своих правах на меня.

Была суббота, и мы находились в его квартире. Я сидела в его спальне, работая за ноутбуком, а он лежал рядом, наблюдая за мной. Был уже вечер, и я устало время от времени потирала напряженные глаза. Когда я в очередной раз зажмурилась, сжав пальцы на переносице, Кирилл не выдержал. Надо заметить, что он и сам нередко пропадал до самой ночи. Как он мне объяснил, он работал в фирме своего отца юристом, и любые договора заключались исключительно при его присутствии, ибо ему Кирилл Олегович доверял полностью, чего нельзя было сказать обо всех остальных сотрудниках.

Собственно, по этой причине и не усердствовал в обучении. И невозмутимо сказал мне, что я за год работы юристом, и это максимум, при желании научусь всему, чему нас обучают в университете, и даже большему. А главное, полезному, а не, выражаясь его словами, дурацкой теорией, от которой толку в девяносто процентах случаях как от козла молока.

— Хватит уже, — недовольно произнес он, приподнявшись и захлопывая ноутбук.

— Ты чего? — устало глянула я на него. — Мне нужно это закончить до понедельника.

— Завтра закончишь, — невозмутимо отозвался Кирилл.

— Тогда я могу не успеть, — хмуро заметила я.

— Тогда доделаешь с опозданием, — в его голосе появилось едва заметное раздражение.

— Кирилл, — строго посмотрела на него.

— Ты бы лучше о себе подумала, — уже с явным раздражением проговорил Кирилл, вновь откидываясь на спину.

— Я подумаю о себе после того, как закончу, — безразлично пожала я плечами.

— Нет, ты подумай о себе сейчас, — в приказном тоне произнес он, выделив последнее слово.

— Не злись, — вздохнула я. — Мне действительно нужно доделать до понедельника, — и вновь открыла ноутбук, который Кирилл, вновь приподнявшись, тут же захлопнул снова.

— Хватит, — резко проговорил он. — Не хочешь думать о себе, подумай обо мне.

— А что о тебе думать? — я приподняла брови, не понимая, к чему он клонит.

— Я как бы твой парень, — хмыкнул Кирилл.

— Я как бы в курсе, — мозг отказывался нормально работать после бухгалтерии.

— Но как бы забываешь об этом.

— Хватит этих как бы, — нахмурилась я. — Скажи прямо, что ты имеешь в виду, я тебя не понимаю.

— Мне не хватает твоего тепла, — криво улыбнулся он. Я пару секунд непонимающе смотрела на него, а потом до меня все же дошло.

— Извини, — вздохнула. — Я привыкла столько работать. Ты же знал, с кем связываешься. И обещал не мешать.

— При чем здесь это? — раздраженно спросил Кирилл. — Я тебя не трогаю, как и обещал. Но это не значит, что нужно работать с утра до ночи. Меня бесит, что ты наплевательски относишься к себе. Ты прекращаешь работать поздно, и я позволяю тебе уснуть, несмотря на то, что с удовольствием помешал бы этому. Потому что знаю, что ты вновь встанешь рано, и, если я не дам тебе спать, ты еще и не выспишься. И ты, конечно же, не обратишь на это внимания. Только я не могу смотреть на это зрелище, — зло выговорил парень, пока я мысленно кривилась. Он действительно ни разу за эти две недели не попробовал перевести наши отношения на более высокий уровень. И хотя мы все время засыпали вместе, между нами так ничего и не было.

— Хорошо, я больше не буду сегодня работать, — согласилась я.

— Ты делаешь мне одолжение этим? — еще более зло спросил он, приподняв брови. — Засунь ты его, знаешь куда? — не выдержал Кирилл. — Мне не нужны твои подачки. Мне нужно, чтобы ты перестала гробить свой организм. И да, было бы неплохо, если бы ты все же вспомнила, что у тебя есть парень.

— Я помню, — хмуро пробормотала я в ответ, все же чувствуя себя виноватой. — И я поняла, что веду себя глупо.

— Ничего ты не поняла, — презрительно бросил Сомаров, вновь ложась на спину и прикрывая глаза. Я прикусила губу. Ссориться с ним, да еще и по такому глупому поводу, мне не нравилось. У нас и без этого весьма странные отношения. Зачем усложнять все еще больше?

— Прости, — тихо произнесла я, и тоже легла, осторожно коснувшись его ладони. Он ничего не ответил, и даже глаз не открыл. — Кирилл, — позвала его, еще больше помрачнев. — Не злись, пожалуйста. Я честно постараюсь исправиться.

— Исправиться, — повторил парень, словно пробуя слово на вкус. И покачал головой — Почему мы должны что-то менять в себе, чтобы иметь нормальные отношения? — фыркнул он. Кажется, вопрос был риторическим. — Я дал тебе возможность вести свой привычный образ жизни, чтобы понять, как ты живешь, а в результате сам схожу с ума, — он все же взглянул на меня. — Твой образ жизни меня не устраивает. А мой — тебя. И это, блин, печально, потому что я не представляю, как нам ужиться, — озвучил он то, что так долго вертелось в моей голове. От этого стало еще печальнее.

— Я тоже не знаю, — тихо призналась я, и подвинулась к нему ближе, осторожно обнимая за талию. Он ничего не ответил, просто обнял меня в ответ.

Ну вот, теперь мы оба понимали, что наши отношения противоестественны. Из-за того, что мы такие разные. Он слишком подвижный и не любящий сидеть дома, а я слишком пассивная и домашняя. Дисгармония, которая медленно, но верно все же отдаляла нас друг от друга, как бы мы не цеплялись за то, что у нас есть.

— И все равно ты мне нужна, — тихо пробормотал Кирилл, поглаживая меня по спине.

— А ты мне… Нужен, — призналась и я, наконец.

— Я рад это слышать, — улыбнулся он, обхватывая двумя пальцами мой подбородок и поворачивая лицом к себе. — Очень, — а после поцеловал.

Этот поцелуй быстро перестал быть невинным, и вскоре я оказалась лежащей на спине. А его рубашка, которую я окончательно присвоила себе, быстро оказалась расстегнутой. И дальше вполне закономерно стало происходить то, что и должно было. Нам наконец-то ничего не мешало, и никто не тревожил. И мы оба были на одной волне.

За эти две недели я окончательно и бесповоротно влюбилась, достигнув придела этого чувства, и наконец-то смогла довериться ему на все сто процентов. Больше не было «а вдруг», и я точно знала, что нужна ему, и знала для каких целей. Не было боязни, что он меня бросит. Был лишь едва заметный привкус обреченности, и еще была все та же затаенная горечь. Но этой ночью это нам не помешало.

И хотя во мне был все же страх перед этим новым, неизведанным, я все же смогла спрятать его куда подальше, и предоставила Кириллу полное лидерство, податливо и интуитивно отвечая на все его ласки и на каждое движение.

* * *

Он глядел на спящую девушку, прижимающуюся к нему, и думал о том, каким образом не дать ей уйти.

Он чувствовал, что что-то не так. Он видел в её глазах какаю-то обреченность.

И не понимал причин.

Кирилл уже давно все для себя решил. И даже знал, что нужно сделать для того, чтобы она навсегда осталась с ним.

Но его терзали сомнения. Получится ли это у него? И какова будет её реакция на это?

Он не мог предугадать этого. Зато вполне мог сказать, какова будет реакция всех остальных на его действия. И отца, и матери, и Лехи, и даже Тани. И только её реакции он не мог предугадать.

И все же этой ночью она была всецело его. Только его. И ему слишком понравилось это чувство, чтобы хоть кому-то позволить лишить его этого.

И даже то, что они слишком разные, не сможет его остановить. Он сможет поменять свой образ жизни на более размеренный и спокойный, если у него получится его задумка. А она не сможет оставаться в стороне, и, волей-неволей, вольется в его жизнь, его мир. И он этому поспособствует.

Он не даст ей возможности отобрать этот кусочек счастья, который она сама же ему и подарила.

* * *

Проснулась я все так же по будильнику в восемь утра, рядом с уже не спящим Кириллом, который медленно водил указательным пальцем по моему обнаженному позвоночнику. Точно так же он когда-то водил и в университете, в мужском туалете, куда сам и затащил меня для того, чтобы «наказать за непослушание», как он выразился, когда рассказывал о своем отношение ко мне Тане.

Я улыбнулась от воспоминаний. Это, казалось, было так давно, хотя на деле прошло не так и много времени. Но как много всего изменилось с тех пор.

А потом вспомнила события этой ночи, и, покраснев, спрятала лицо на груди Сомарова, который задумчиво смотрел на меня.

— Стесняешься? — улыбнулся он.

— А не должна? — буркнула я.

— Не должна, — констатировал факт парень. — Но сегодня я тебе это прощаю, — он усмехнулся, приподнимая, как и вчера, мой подбородок двумя пальцами. — Ты как? — голос стал серьезным.

— Нормально, — хмуро ответила. Не буду ж я ему расписывать свои ощущения ночью.

— Я имел в виду, не болит ли ничего, — криво улыбнулся он, а я снова покраснела.

— Не болит, — тихо буркнула, стараясь вновь запрятаться, но Кирилл не позволил мне этого сделать.

— Глупышка, — с улыбкой сказал, после чего поцеловал меня, не забыв одной рукой обнять за талию, а второй вновь собрать волосы в кулак. О том, что у меня сейчас на голове, я старалась не думать, так как Кирилл и ночью изрядно их терроризировал.

И хотя я ожидала продолжения банкета, его не последовало, поскольку Сомаров отстранил меня от себя, когда я укусила его за губу. На этот раз, намеренно. Особенно сильно его губы пострадали от меня ночью. А все потому, что я заметила очень интересную реакцию на такие мои действия, и с садистским удовольствием не внимала просьбам Кирилла перестать так делать.

— Мышонок, не надо, — с долей муки попросил он. — Иначе ты сегодня не поработаешь, а потом будешь на меня обижаться за это.

— Сам виноват, — буркнула я, принимая сидячее положение и прижимая одеяло к обнаженной груди. Его рубашка ночью все же пропала с моего тела. И теперь я вновь краснела. Быть рядом с ним обнаженной ночью, когда мало что видно, и утром, при свете дня, — разные вещи.

— Я виноват лишь в том, что не всегда могу оставаться равнодушным к такому соблазну, — хмыкнул он, и провел ладонью по моей спине, от чего по ней тут же побежали мурашки.

— В том, что этот соблазн появился, тоже, вообще-то, ты виноват, — я немного возмущенно посмотрела на него.

— Ну тогда уж не я, а твои родители, — улыбнулся парень.

— Дурак, — сказала, хмуро глянув на него.

— Я всего лишь сказал правду, — невозмутимо пожал он плечами, но его глаза смеялись. И это была такая занимательная картина, что я запечатлела её в своей памяти, чтобы потом не единожды смотреть на неё в своем внутреннем мире.

Я ничего ему не ответила, лишь попробовала отыскать его рубашку взглядом. Сомаров, увидев это, хмыкнул, и, недолго думая, свесил ноги на пол, с которых подобрал джинсы и стал их натягивать на себя. Я же уставилась на его спину, на гордого орла, который так мне приглянулся ранее. И, не удержавшись, коснулась кончиками пальцев к позвоночнику, на котором разместилась голова этой хищной птицы. Я невольно сравнила Кирилла с ней. И тут же нашла определенное сходство между ними. Не зря ведь именно это существо он позволил изобразить на себе. И свободолюбивый, и хищник, и гордый. И полет любит.

Кирилл от моего прикосновения вздрогнул, тут же повернув голову в мою сторону.

— Как давно он у тебя? — поинтересовалась я, так и не отнимая руки. Наоборот, стала изучать орла, легонько касаясь кожи парня. Татуировки я не сильно жаловала, но эта мне нравилась.

— С выпуска после девятого класса, — улыбнулся Кирилл, продолжая глядеть на меня. — Бурно отпраздновали, — он хмыкнул, явно что-то вспомнив. — Леха тогда обозвал меня кретином, а сам делать отказался.

— Ты был пьян? — удивленно посмотрела в его глаза, не понимая, как можно было выбрать такую татуировку в неосознанном состоянии.

— Нет, просто уровень безбашенности в крови тогда зашкаливал, — его плечи дрогнули от смешка, и он продолжил натягивать джинсы, буквально сразу же оставив меня без возможности прикасаться к орлу, поднявшись на ноги.

— Мило, — хмыкнула я, не зная, что еще сказать.

— Безумно, — фыркнул Кирилл, и нагнулся, подбирая с пола ту самую рубашку, которую я искала, и протянул её мне. — Держи, стесняшка, — усмехнулся он, смеющимися глазами посмотрев на меня.

— Спасибо, — смутилась я, забирая столь нужный сейчас предмет гардероба.

— Не за что, — он быстро наклонился ко мне, и весьма властно поцеловал. — Я тебя приучу не стесняться меня, — добавил, отстранившись.

— Ага, — выдала, разглядывая его обнаженный торс. А широкие плечи так вообще вызывали во мне желание вцепиться в них, чтобы больше не отпускать.

— У тебя взгляд хищный, — с усмешкой тут же оповестил меня Кирилл, вновь заставив покраснеть. — Мне это нравится, — хмыкнул он, и направился на выход из спальни. — Жду на кухне, — бросил напоследок, и скрылся за дверью.

Вздохнув, я наконец-то надела на себя рубашку. Ну, в общем-то, это было все, что я надела на себя. И в таком виде отправилась в ванную комнату, но та оказалась временно занятой Кириллом, который в это время умывался. Я, вновь увидев орла, улыбнулась. Прикрывать чем-то туловище Сомаров явно не собирался.

— А он тебе понравился, — констатировал факт он, хмыкнув, когда заметил мой взгляд.

— Понравился, — не стала скрывать, и, подойдя к нему ближе, осторожно обняла со спины.

Если честно, я теперь побаивалась его так обнимать. И делала это только тогда, когда была уверена, что он уже знает о моем намерении. С его печально известными рефлексами-то…

Не удержавшись, я коснулась губами его лопатки, на которой находилось расправленное крыло орла.

— Алина, — предупреждающе проговорил Кирилл. Я лишь шире улыбнулась. И коснулась губами с другой стороны точно такого же места. — Лучше не дразни меня. Хищников дразнить нельзя, — хмыкнул он.

— Не напугал, — невозмутимо пожала я плечами.

— Лиса, — усмехнулся Кирилл, и развернулся ко мне, после чего очень быстро подхватил меня под бедра, и усадил на стиральную машинку, от чего мое сердце пустилось в пляску. Его резкие и быстрые движения все же пугают меня. — Моя, — вновь хмыкнул он, смотря в мои глаза, при этом разместившись между моих ног. И вновь властно поцеловал. Видимо, решил доказать, что его действительно лучше не дразнить. Наивный. Как будто я сама не ловила кайф от этих поцелуев. — Я тебя отпускаю только потому, что не хочу тебе делать больно, а тебе будет больно, хоть ты об этом еще и не знаешь, — отстранившись, проговорил он, после чего коснулся губами моей шеи. Я догадывалась, что он имеет в виду. Потому что и ночью мне было больно. Не скажу, что сильно, но пока мы были вместе, тянущая легкая боль не уходила. И это совсем немного портило тот букет чудесных эмоций, что царствовал во мне тогда.

Кирилл отстранился, и сделал шаг назад, рассматривая меня. В его глазах плясали черти. Его явно забавлял мой вид.

— Жду на кухне, — повторил он свои недавние слова, и, хмыкнув, оставил меня одну. Я проводила его и орла недовольным взглядом. Чего он надо мной издевается?

Спрыгнув на пол, я все же умылась, а после и приняла душ, минут пять просто понежившись под струями теплой воды. А потом, все в той же рубашке, отправилась на кухню, где меня снова уже ждал свежий кофе, который я сразу же и взяла в руки.

— Ты слишком расслабленная, — покачал головой Кирилл, глядя на меня. — Я немного перестарался. Работать ты теперь, вероятно, не будешь, — и не сдержал улыбки.

— Еще чего, — фыркнула я, отпивая из чашки. — Буду.

— Но явно не с таким энтузиазмом, как вчера, — довольно проговорил он. Его такой вариант устраивал. А я, помня, что обещала исправиться, не спешила ему перечить.

— Может быть, — пожала плечами. — Главное, успеть до завтра.

— Мы, кажется, вчера обсудили, что ты не будешь изводить себя из-за того, что кому-то там что-то надо, — Кирилл вновь стал хмурым, как будто не он секунду назад улыбался.

— Ну, в первую очередь, это все же надо мне, — резонно заметила я, немного опасливо следя за его реакцией. — Чтобы зарабатывать деньги нужно работать.

— Работай, — вдруг кивнул Кирилл, поднимаясь из-за стола. — Я тебя завтра довезу. Во сколько тебе нужно появиться там? — явно имел в виду офис моей фирмы он. Я подозрительно посмотрела на него. Зачем интересуется?

— После обеда, пары прогуливать я не собираюсь. И вообще-то я планировала сама ехать, твой мотоцикл мне по-прежнему не нравится.

— Ничего страшного, переживешь. Одну не отпущу, — просто пожал плечами Кирилл, ставя чашку в раковину.

— А это спорный вопрос, переживу ли. Ты же не знаешь будущего, а с мотоциклистами случиться всякое может. Статистика весьма печальная, — совершенно спокойно проговорила я, глядя все на того же орла, пока парень мыл за собой посуду.

— К твоему сведению, многие мотоциклисты и их пассажиры во время ДТП погибают из-за несоблюдения правил дорожного движения. А отсутствие шлема на любом из членов экипажа — это нарушение, — в тон мне отозвался Сомаров, но при этом бросил на меня такой взгляд, что я почувствовала себя кем-то вроде предательницы, и сама не понимала почему.

— Мне не нравятся шлемы, они неудобные.

— Это ты будешь рассказывать взрослым дядям, когда они нас остановят по твоей милости.

— По моей? — я возмущенно глянула на него, нахмурившись. — А то, что ты зачастую превышаешь допустимую скорость и частенько нарушаешь самые элементарные правила, например, едешь на желтый, — это нет, не в счет?

— И, тем не менее, по моей милости нас еще не останавливали, и ничего с нами не случилось, — ехидно заметил Кирилл, развернувшись ко мне, при этом вытирая руки полотенцем.

— Еще — ключевое слово, — фыркнула, не сдержавшись.

— По моей милости — ключевые слова, — поправил меня он, и я зло сузила глаза.

— Скорее, по милости других водителей, куда более законопослушных, чем ты.

— Калинова, — он тоже сузил глаза, но не зло, а предупреждающе.

— Что? — в моем вопросе послышался вызов.

— Заткнись, пока мы окончательно не разругались и не испортили это утро, которое так хорошо начиналось.

— Оно уже испорчено, — фыркнула я, и, поднявшись, пошла на выход из кухни, так и не допив кофе. Настроение быстро приблизилось к нулевой отметке. Ну вот, позавтракали вместе.

Кирилл меня не остановил, и я, заглянув в его спальню, прихватила свой ноутбук, и некоторые документы, и отправилась с этим в другую комнату. Вспомнив, что все началось с невинного разговора, я не сдержала невеселый смешок. И как мы умудрились поругаться после первой совместной ночи?

Это явно не идеальное утро после такого важного события в жизни каждой девушки. Во всяком случае, каждой приличной девушки.

* * *

Кирилл лишь тяжело вздохнул, когда мышонок скрылась из вида. И устало прикрыл глаза.

Ему совсем не нравилось то, что она так боится ездить с ним на мотоцикле. Значит, не верит в его способности. А он, между прочим, еще и в гонках время от времени участвует. Об этом ей, вероятно, пока знать не стоит.

А вот что точно нужно сделать, так это наконец-то довести дело до конца. Да и успокоиться ему не помешает.

Ему даже странно было, что рядом с ней он заводиться с пол оборота, но точно так же быстро и успокаивается, когда она уходит. Не полностью, но все же успокаивается.

Что ж, она все равно будет работать, да и не уверен Кирилл, что она обрадуется, если он к ней явится. А значит, можно уходить со спокойной душой.

Да и ей, пожалуй, тоже не помешает немного поразмышлять вдали от него.

* * *

В этот вечер я засыпала одна, точнее, пыталась заснуть, закончив работать лишь ближе к часу ночи, находясь все в той же комнате, куда отправилась с утра. И не потому, что до сих пор была зла на Кирилла. Хотя все же доля обиды была. А потому что он ушел вскоре после нашего утреннего разговора, даже не попрощавшись, и не сказав ни слова о том, куда отправился. И вот это меня действительно оскорбило. До глубины души. Ведь я только целиком доверилась ему, а он взял и вот так просто ушел после ссоры. Ни слова не сказав на прощание. Ни слова. Даже не заглянул посмотреть, чем занята я. А ведь это была далеко не самая большая наша ссора. А он так поступил после первой же нашей близости.

Когда я ложилась спать, дома его все еще не было. А я к тому же была слишком уставшей, чтобы идти в другую спальню, и легла прямо тут.

Но так и не уснула. Пролежала еще около часа, окончательно разозлившись на Кирилла. И, прекрасно понимая всю дурость данного поступка, просто встала, оделась, взяла оставленные дубликаты ключей, и ушла из его квартиры.

Спускалась я пешком, в плохо освещенном подъезде, и время от времени потирала болящие от перенапряжения глаза. Во-первых, долго сидела перед экраном, а во-вторых, хотела спать. Хотела, да не могла.

Буквально выбежав из подъезда, я свернула в противоположною сторону от той, куда мы ходили вместе с Таней. Я не знала, что там найду, не знала, куда иду. Но мне всего лишь хотелось выплеснуть куда-то злость.

На улице заметно потеплело в предчувствии весны, а зима удивительно рано решила отдать ей эстафету. Хотя все равно хозяйствовал холодный ветер, а на земле лежал не растаявший пока снег. Да и на тротуаре его кое-где было видно.

Поежившись от порыва ветра, я старательно смотрела себе под ноги, изредка посматривая по сторонам в поисках места, где можно было остановиться. Выбор пал на детскую площадку, по принципу «на чем глаза задержаться». А если быть точнее, то на качели, с облупленной краской. Одну из них я благополучно и заняла, спрятав холодные руки в карманах. И стала понемногу раскачиваться с помощью одних только ног.

Я хмуро глядела на снег перед собой, местами уже растаявший и являющий взору песок. И думала, естественно, о Кирилле. На то, какова будет его реакция, когда он вернется и обнаружит, что меня нет, мне было все равно. Он сам виноват. Я ждала его до двух ночи, а он так и не явился. Не буду же я всю жизнь его ждать, потому что так хочет он. Во мне взыграло то самое чувство, которое было тогда, когда я отказалась разговаривать с отцом после того, как он с нами поступил. Но тогда такое поведение было связано с подростковым возрастом. И сейчас я понимала, что, наверное, еще не до конца повзрослела. Ибо поступок мой взрослым язык не поворачивался назвать.

И все же я начинала жалеть о том, что так спонтанно ушла. Каждый шорох теперь меня настораживал и пугал. А самое страшное, пожалуй, было то, что Кирилл не сможет меня так просто найти, если захочет. От дома я ушла на приличное расстояние, при этом умудрившись несколько раз свернуть, и теперь сама не была уверена в том, что найду дорогу назад. Тем более, что в темноте я ориентировалась гораздо хуже, чем при свете дня. Ночью все сливалось и казалось одинаковым. А я еще и по сторонам не особо смотрела…

А такое чудо, как мобильная связь, почему-то обошло нашу пару стороной. Поскольку я в принципе не шибко много пользовалась мобильным. А Кирилл как-то обходился со мной без этого. Поэтому у меня до сих пор не было его номера телефона, а у него, соответственно, моего.

Я сидела так еще достаточно долго, думая над тем, идти куда-то или нет. Пробовать найти путь назад или все же не стоит, чтобы еще больше не заблудиться.

А потом услышала шаги и сжалась. К любым шагам в это время суток я относилась с большой опаской. С очень и очень большой опаской, и поэтому сто раз уже пожалела, что ушла из дома Кирилла.

А когда почти сразу же я услышала еще и стук каблуков, то сначала обрадовалась, а потом еще больше напряглась. Ситуация мне определенно не нравилась, и единственное, на что я рассчитывала, это что меня не заметят на площадке, спрятанной со стороны слышимых шагов деревьями. Но поскольку они были все еще спящими, без единого листочка на ветках, надежды было мало.

Первый человек появился рядом с площадкой буквально секунд через десять. Им оказался довольно-таки крупный мужчина в черном пальто, с деловым чемоданом в одной из рук, который, благо, прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону, и я облегченно выдохнула. Второй же человек, чьи размеренные стуки каблуков об асфальт порядком меня напрягали, появился где-то через полминуты. Им оказалась высокая девушка, волосы которой были собраны в пучок на затылке, а лицо не было видно из-за отсутствия освящения. Её силуэт тоже быстро скрылся из виду, заставив меня поблагодарить непонятно кого за то, что я в очередной раз не нарвалась на неприятности.

* * *

Кирилл возвращался домой в не самом лучшем настроении. День прошел совсем не так, как он ожидал. И совсем нежеланная встреча со старым знакомым лишь еще больше испортила его.

Единственное, что его успокаивало, так это то, что дома его ждет мышонок. А рядом с ней он всенепременно расслабится.

Но дома его ждал неприятный сюрприз. Алина ушла и даже записки не оставила. И если бы не тот факт, что она не взяла с собой даже сумки, не то что ноутбука или вещей, он бы решил, что она отправилась в общагу.

Но вещи все были на местах. Не было только её. И это означало, что она по какой-то причине просто ушла. То есть, зная её, Кирилл делал вывод, что она это сделала назло ему, и гуляет где-то поблизости.

И все бы ничего, если бы на улице не стояла глубокая ночь.

Зародившееся беспокойство почти сразу же переросло в бессильную злость.

Он и не сомневался, что она найдет неприятностей на свою голову, раз уж она даже при свете белого дня жить без них не может.

Но что ему теперь делать? Где искать? Шататься по окрестностям, надеясь случайно на неё наткнуться?!

Как же сейчас он сожалел о том, что они решили снять с неё охрану. Это было бы очень даже кстати сейчас.

* * *

Впрочем, еще часа через пол, когда я прохаживалась по площадке, стараясь согреться, ибо успела немного замерзнуть, где-то рядом послышался чей-то тихий мат. Мужской. И только тогда я услышала совсем тихие, но уверенные приближающиеся шаги. И замерла на месте, боясь пошевелиться.

Где-то чуть поодаль послышались очередные шаги и чьи-то переговоры. Там явно шло несколько человек.

— Эй, парень, слышь, сигареты не найдется? — услышала я не более, чем в пяти-семи метрах от себя, где-то сбоку дома, который закрывал площадку от любопытных глаз с другой стороны, примыкающей к той, которая была ограждена деревьями.

Я испуганно глянула в ту сторону, понимая, что именно с такого вопроса обычно начинаются хулиганские разборки, вследствие которых кто-то остается без наличных денег и телефона. И была рада, что площадка пока не попала в поле их зрения. Мало ли, что они решат со мной сделать, если заметят.

И хотя я планировала как-то быстро по-тихому уйти отсюда, чтобы ни во что не вляпаться, пока есть время, не сделала и шагу.

— Найдется, — прозвучал до боли знакомый и злой голос. Именно он и матерился менее минуты назад.

— Какой-то у тебя голос злой, парень, — сказал кто-то еще.

— Я вообще злой человек, — раздраженно отозвался Кирилл, а это был именно он.

— Да мы просто сигареты попросили, — возмутился первый.

— Я готов вам их дать, — все тем же тоном ответил Сомаров. — Хотите, берите. Нет, тогда я пойду. У меня нет времени с вами стоять.

— Интересно? — вдруг раздалось у меня возле самого уха, и от неожиданности я вскрикнула, и мой рот тут же был закрыт чей-то чужой ладонью, а на талии появилась рука, которая прижала меня к остальному телу незнакомца. Голоса около дома тут же стихли.

Глава 22

— И что такая малышка делает в столь позднее время в столь интересном месте? — очень тихо на самое ухо спросили меня. Впрочем, ответить я не могла, и круглыми глазами смотрела в сторону деревьев.

— Эй, парень, — вновь сказал кто-то из компании, которая как-то умудрилась нарваться на Сомарова. Хотя меня больше интересовало, на кого умудрилась нарваться я.

— Тихо, — приказным тоном заявил Кирилл. И я была рада, что он слышал мой вскрик. Хотя еще больше я была рада, что он как-то очутился рядом со мной. Злость на него за то, что он оставил меня одну, ушла, уступив место липкому страху, сковавшему мои движения.

— И зачем ты кричала, малышка? — склонились еще ближе к моему уху. Мне стало противно. Тут же вспомнился Алексеев и меня передернуло. Появилось то самое ощущение, что я какая-то грязная, испачканная, которое было после встречи с ним. И я вновь почувствовала отвращение к самой себе. — Видишь, нас, кажется, заметили, — хмыкнул он, а на площадке появился мой Кирилл, подтверждая его слова. Сомаров сначала посмотрел на меня, сощурившись, а после перевел взгляд на того, кто стоял за моей спиной. Слегка нахмурился.

— Отпусти её, — отчеканил он, медленно приближаясь к нам ленивой походкой, держа руки в карманах пальто.

— Зачем? — весело поинтересовался незнакомец. Кажется, тот факт, что его поймали с поличным, его не тревожил.

— Чтобы я тебя не убил, — просто сказал Кирилл, приняв невозмутимый вид.

— Ты его знаешь, малышка? — поинтересовался незнакомец, вновь склонившись к моему уху. Сомаров сузил глаза. Мне показалось, что я чего-то не понимаю. Впрочем, ответить из-за его ладони на своем лице я все равно не могла.

— Отпусти её, — вновь повторил Кирилл, остановившись в метре от нас. — Что ты здесь забыл?

— За тобой следовал, — усмехнулся незнакомец, резко оттолкнув меня от себя в сторону. Я, не удержав равновесия, упала. — Разговор есть, Сомаров.

Ясно, они знакомы. Вот почему его не волновал факт, что его поймали.

— О чем? — все тем же тоном продолжил Кирилл.

Я оглянулась на него. В мою сторону он даже не смотрел. Почему? Он на меня зол? Я ему противна?

— Как на счет того, чтобы вернуться? — поинтересовался незнакомец.

Я осторожно оттряхнула ладони от снега и песка, и встала. Ситуация мне не нравилась. Пальцы слегка подрагивали. То ли от страха, то ли от холода.

— Никак. Мне это уже неинтересно, — невозмутимо ответил Кирилл, так и не спуская внимательных глаз со своего собеседника.

— Отчего же? Ты же всегда любил это, — тема их разговора оставалась для меня загадкой.

Я осторожно, но достаточно быстро оказалась за спиной Кирилла, не рискнув к нему прикасаться. За его спиной я чувствовала себя безопаснее.

— Вырос, вкусы поменялись, — коротко ответил Сомаров, и я неожиданно увидела протянутую им назад руку. И тут же вцепилась в неё, оказавшись рядом с ним и ближе к тому, кто вызывал во мне страх. Его лица видно практически не было, что мне не нравилось, потому что я не знала, увижусь ли с ним еще когда-нибудь. А он внимательно проследил за нашими действиями, и его брови приподнялись.

— Вкусы поменялись? — переспросил он с нотками ехидства. — Или девка появилась?

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Кирилл, крепче сжав мою ладонь. То ли меня поддерживал, то ли злился.

— А мне она приглянулась, — хмыкнул тот, и посмотрел на меня скользким взглядом. Меня передернуло. Что-то похожее было во взгляде попутчика, от которого меня спас Солдатов.

— Она — моя, — отчеканил мой парень, перед которым я почувствовала вину. Если бы осталась дома, этого не произошло бы.

— И сколько ты за неё хочешь? — склонил голову набок тот. Я вновь вздрогнула. Хотелось спрятаться от взгляда этого парня, но я держала себя в руках, чтобы не сделать еще хуже.

— Твою жизнь, — невозмутимо пожал плечами Кирилл.

— Много, — усмехнулся незнакомец. — Дешевле никак?

— Никак.

— Жаль. Она милашка, — он вновь удостоил меня противного взгляда. — А над моим предложением все же подумай.

— Не стоило за мной следовать. Я не вернусь, — жестко отозвался Кирилл, и резко развернулся, чтобы уйти.

— Время покажет, — хмыкнул тот нам вслед, а мы уже оказались на тротуаре. Группа парней, чьи голоса я слышала, удачно пропала из вида.

Кирилл быстро вел меня куда-то, все так же крепко сжимая мою ладонь. А я не решалась что-то сказать. Да и вообще пребывала в каком-то странном состоянии. Вроде бы и боялась, но как-то это чувство было смазано. Точно такие же смазанные маячили обида и злость на него. Наверное, так было из-за усталости и сонливости. А может на меня навалилась некая апатия.

Он вернул меня к себе домой, и лишь когда закрыл за мной дверь в квартиру, показал свои эмоции наружу.

— Ты что там делала, дура? — он зло посмотрел на меня, прижав спиной к стене, даже не раздеваясь. Пути к отступлению он мне перекрыл своими руками по бокам от меня.

Я же лишь устало посмотрела на него и прикрыла глаза. А потом, неожиданно даже для себя, заплакала, прикусив губу, вдруг поняв, что со мной могли сделать. И что меня хотели просто купить. Как какую-то дамочку с панели. И это через сутки после того, как у меня была первая близость с противоположным полом в моей жизни. Чувство грязи вновь встало на первый план.

Кирилл снова выругался. А я так и не открывала глаз, боясь посмотреть на него. Боясь увидеть на его лице отвращение, злость или презрение.

— Алина, — позвал он очень тихо совсем рядом. Его дыхание коснулось моих губ, все же заставив меня посмотреть на него круглыми глазами. А он просто поцеловал меня. Очень напористо и жестко.

Наверное, полминуты я просто стояла, замерев, все еще в некоем шоке смотря на Кирилла. Слезы мимо воли текли по щекам. А потом он понял, что это бесполезно, и слегка отстранился. Буквально на пару сантиметров.

— Ответь, пожалуйста, — прошептал Кирилл, с отчаянием заглянув в мои глаза, и осторожно утирая ладонью влагу на моем лице. И, наверное, именно этот взгляд привел меня в чувство. И я, вновь прикрыв глаза, обхватила его шею ладонями, и сама поцеловала. С тем же отчаянием, с которым он смотрел на меня секунду назад.

В отличие от меня, Кирилл ответил сразу, и поцелуй получился слишком эмоциональным. Я стремилась вложить в него всю обиду, злость, страх, отвращение к самой себе, а главное, любовь и нежелание отпускать, что бурлили во мне. А он все так же был очень груб и напорист. И жаден.

— Прекрати плакать, — выдохнул он, а его губы прошлись по моей щеке. Я, естественно, его не послушалась, довольно-таки плохо соображая, что происходит. — Алина, девочка моя, прекрати, — он обхватил мое лицо ладонями, заглядывая мне в глаза. — Прекрати, слышишь?

— П-прости, — тихо выдавила я из себя, не отводя взгляда.

— За что?

— Это я… Я виновата, что так… Вышло, — и вновь прикрыла глаза.

— Алина, — вздохнул Кирилл.

А после без слов расстегнул на мне пуховик и снял его с меня. Затем помог снять сапоги. Разделся сам. А после подхватил меня на руки, и куда-то понес. Я лишь прижалась к нему сильнее, чувствуя, что перестала плакать.

Он опустил меня на что-то мягкое, вероятно, на кровать. И попытался отстраниться, но я лишь обхватила его за шею, не желая отпускать.

— Мышонок, — тихо проговорил он, а его губы коснулись моей щеки. — Не ходи больше ночью никуда одна. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— А ты не уходи, не прощаясь, — так же тихо отозвалась и я, чувствуя, как засыпаю.

— Извини, — немного помолчав, ответил Кирилл. — Не хотел портить тебе настроение еще больше.

— Дурак, — последнее, что я произнесла перед тем, как провалиться в царство Морфея.

* * *

Кирилл смотрел на заснувшего мышонка, и, прикрыв глаза, лишь сильнее прижал её к себе.

Знала бы она, что сейчас чувствовал он. Бессилие. Абсолютное бессилие. Перед жизнью. Перед всем, что могло случиться. Перед всем, что могло отнять её у него.

И ему пришлось признаться самому себе, что он слишком сильно боится её потерять. Слишком.

Он стал по-настоящему зависим. И не понимал, как так произошло.

Хотя, надо признаться, он всегда был слишком подвластен зависимости. Именно из таких людей в итоге получаются алкоголики или наркоманы.

И он не знал, хорошо это, или же плохо, что его зависимостью оказалась та, которая получила полную власть над ним, при этом оставшись независимой. Когда-то она сможет либо окончательно его растоптать, либо поможет ему стать сильным и бесстрашным человеком.

* * *

Утром я вставала очень тяжело. Глаза были немного припухшие, и все так же напряжены. Пару часов сна им явно не хватило, чтобы восстановить нормальную функциональность. Да и для организма этого оказалось очень мало.

Наверное, если бы не Кирилл, который едва ли не насильно заставил меня подняться с постели, я бы плюнула на учебу и продолжила спать. Но вот я кое-как привела себя в порядок, выпила, морщась, очень крепкий кофе, и отправилась вместе с Сомаровым в университет на неизменном мотоцикле. Я даже не испытала привычного страха от поездки на этом агрегате, крепко прижимаясь к Кириллу, как будто делала это в последний раз.

В самом же университете, на первой лекции, я была посажена Сомаровым в задних рядах, где благополучно провалилась в сон, не смотря на выпитый ранее кофе, не забыв лечь на пару мест и устроить голову на коленях Кирилла. И проснулась лишь когда его губы коснулись моих. Так он меня будил.

О вчерашнем дне мы не разговаривали. Да и вообще практически все утро молчали. Я слишком хотела спать, чтобы что-то говорить, а Кирилл, хоть и спал не больше меня, и выглядел таким же невозмутимым, как и всегда, просто присматривал за мной.

После же первой пары, я взяла себя в руки, и стойко выдержала все остальные пары, ни разу больше не заснув. Леша, который к нам подходил, тут же поинтересовался моим состоянием, а поскольку мне отвечать не хотелось, вместо меня это сделал Кирилл, сказав, что мы поздно вернулись домой. В общем-то, это было правдой. А в подробности никто не вдавался.

А после пар Кирилл исполнил свое обещание и довез меня до места моей работы.

— Я с тобой, — безапелляционно заявил он, отправившись за мной, а я не стала спорить, благо провести постороннего человека мимо охранного пункта, имея пропуск, не составляло труда.

Кирилл следовал за мной по пятам, скучным взглядом осматривая помещение, как будто не замечая заинтересованных взглядов работников офиса, которым было очень интересно, кто это пришел вместе со мной. Впрочем, их любопытство я утолять и не думала. Что они там подумают, меня мало интересовало.

Мы провели в офисе около часа, пока я обсуждала некие вопросы с остальными бухгалтерами, в том числе и с главным, а также с менеджером. А когда направились на выход, Кирилл неожиданно схватил меня за руку и отправился в противоположную от выхода сторону.

— Ты куда? — удивленно посмотрела я на него.

— Хочу поговорить с твоим начальством, — оповестил меня Кирилл.

— Чего? — я ошарашено смотрела на дверь, за которой находился хозяин предприятия.

Но ответа на мой вопрос не последовало, и Сомаров уверенно вошел в кабинет босса. Я круглыми и испуганными глазами посмотрела на мужчину лет сорока в деловом костюме и с пронзительными глазами, которого мы так бесцеремонно потревожили, миновав секретаря, которая успела лишь что-то крикнуть нам вслед.

Впрочем, мое внимание быстро привлек еще один человек, который находился в кабинете и беседовал с ним. Приятный мужчина, которому нельзя было дать более сорока пяти лет, хотя я точно знала, что он старше, удивленно посмотрел на нас. Его серые глаза, так похожие на мои, остановились на мне, и в них мелькнуло что-то такое, что я не успела распознать.

— Здравствуйте, — ухмыльнулся Сомаров, глядя на обоих мужчин. Установившийся между мной и одним из них зрительный контакт тут же был замечен им.

— Здравствуйте, — взгляд босса был далек от доброго. И его можно было понять. Такую бесцеремонность не каждый способен стерпеть. — Что вы здесь делаете?

— Хочу поинтересоваться, на каком основании Вы держите на своем предприятии эту девушку, — и он провел меня чуть вперед, положив руку на мои плечи. Я немного отстраненно подумала, что свои способности он явно употребляет к месту и не к месту.

— А вы собственно кто? — приподнял мужчина брови, явно интересуясь у нас обоих.

— Вы не знаете своих сотрудников в лицо? — Кирилл насмешливо посмотрел на того, слегка склонив голову набок.

— Эта девушка — бухгалтер, работает у нас уже несколько лет, на дому, — отозвался второй мужчина. — А вот молодого человека я вижу впервые.

— Здравствуйте, — наконец-то вспомнила я, что не поздоровалась. — Здравствуйте, дядя Рома, — тише добавила.

— Здравствуй, Алина, — кивнул тот, кого я узнала сразу, как только вошла.

— Знакомы? — спросил Кирилл с такой победной улыбкой, как будто, по меньшей мере, открыл Америку.

— Это мой крестный отец, — вздохнула я, понимая, зачем Сомаров пошел сюда. Хотел узнать, как я сумела устроиться на такую выгодную работу. Узнал. И я узнала. Последние пазлы наконец-то вставали на нужные места, оканчивая не очень веселую картину.

— Даже так, — хмыкнул парень, внимательно посмотрев на не чужого мне человека. Хотя, это смотря с какой стороны посмотреть. Поскольку он являлся лучшим другом моего отца, то после развода родителей я прекратила общение и с ним. И с тех пор видела лишь пару раз. — Что ж, не имеет значения. Ты здесь больше работать не будешь. Оформлена ты на чужое имя, так что заявление можешь не писать.

— Что?! — я опешила от такого заявления. Роман Дмитриевич с интересом изучал моего спутника.

— Мне надоело смотреть, как ты гробишь свою жизнь, — пожал плечами этот самоуверенный тип. — Поэтому решил уведомить твое начальство о том, что ты здесь больше не работаешь. Оснований для того, чтобы не отпустить тебя, у них нет. Соответственно, нам здесь больше делать нечего.

— Сомаров, ты совсем уже?! — я зло топнула ногой. Все еще обескураженная его поведением.

— Сомаров? — повторил мой крестный, приподняв брови. — Случайно не сын Кирилла Олеговича Сомарова?

— Он самый, — хмыкнул Кирилл, посмотрев в глаза мужчины.

— Вот как, — Роман Дмитриевич бросил на меня какой-то обвинительный, что ли, взгляд. — Алина, а твоя мать знает, с кем ты связалась?

— Нет, — я устало взглянула на него. К чему этот вопрос? — У меня пока не было возможности их познакомить.

— И отец тоже не в курсе? — ответом на его вопрос послужил мой хмурый взгляд.

— А что Вас не утраивает в моей персоне? — усмехнулся Кирилл, не отрывая пристального взгляда от моего крестного.

— Алина, если вам с Надей, — назвал он по имени мою маму, — не хватает денег, вы всегда можете обратиться ко мне.

— Нам хватает, — я волком посмотрела на него. Хотя к крестному мое отношение было хорошим, но видеть я его не могла. Он был прямым напоминанием об отце. — С чего Вы взяли, что нам их не хватает?

— Из-за меня, — спокойно проговорил Кирилл, задумчиво глядя на меня.

— Что из-за тебя? — сузила я глаза, переместив взгляд на него.

— Из-за меня он решил, что вам не хватает денег. У меня-то их много, — и пожал плечами. Я пару секунд непонимающе смотрела на него, а после нахмурилась. — Со мной ведь нельзя общаться просто так, не из-за денег, верно? — Кирилл перевел взгляд обратно на моего крестного. Тот ничего не ответил, и взгляд выдержал.

— Мы учимся вместе, — я поняла, что нужно объясниться. — И так уж получилось, что мы стали встречаться, — и передернула плечами. Понимала, что теперь и отец будет в курсе моих отношений с Кириллом. — Деньги здесь не при чем. И увольняться я не собираюсь, — и бросила грозный взгляд на Сомарова.

— А тебе и не нужно увольняться, — его губ тронула слабая улыбка. — Ты же не под своим именем здесь оформлена. Хочешь работать — я предоставлю тебе такую возможность. С теми же условиями, что были и здесь. Но уже под своим именем и не в этой фирме.

— Сомаров!

— Не кричи, Алина. Я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Не нужно мне об этом лишний раз повторять. Но ты же знала, с кем связалась, и сама согласилась на это, так что привыкай к тому, что кое-что в твоей жизни я буду менять помимо твоей воли, — совершенно невозмутимо проговорил Кирилл, и перевел взгляд на мужчин. — До свидания, мы уходим.

— Алина, — позвал меня крестный отец прежде, чем Кирилл успел увести меня. — Ты хорошо подумала над своим выбором? — внимательно посмотрел он на меня. А я недоуменно глянула на него, а после, скользнув взглядом по Кириллу, вдруг поняла, что он имел в виду.

— Да, хорошо, — уверенно ответила. — И ни о чем не жалею, дядя Рома. И, пожалуйста, передайте это отцу. До свидания, — и первой вышла из кабинета. Теперь уже я вывела за собой Кирилла.

Он ничего мне не сказал, и молча отправился на выход, поравнявшись со мной. Я тоже молчала, переваривая информацию и события, только что произошедшие со мной. Поведение Кирилла для меня было неожиданным, а встреча с крестным отцом — еще более неожиданной. Теперь я отчетливо понимала, как меня взяли на работу при таких странных условиях. И в какой-то степени даже была благодарна за то, что Кирилл решил за меня, что мне следует уйти отсюда. Но куда теперь?..

— Извини, но я посчитал нужным все это выяснить, — проговорил Сомаров уже у мотоцикла.

— И что дальше? — вздохнула я, глянув на него.

— Увидишь, — улыбнулся он. — Залазь, — и натянул на себя шлем, уже будучи на своем агрегате. Я послушно села позади него, снова прижавшись к нему и прикрыв глаза. Что ж, я доверила ему себя, теперь можно доверить и жизнь. Тем более, что он, кажется, решил очень хорошо в ней покопаться, даже без моего разрешения на это.

* * *

— Что мы здесь делаем? — тихо поинтересовалась я, немного настороженно оглядывая помещение, в котором мы очутились, войдя в здание, которое принадлежало неизвестной мне фирме. Именно сюда привез меня Кирилл после моего неофициального увольнения. Надеюсь, со мной хотя бы рассчитаются, после такого нахальства-то…

— Устраиваем тебя на новую работу, — хмыкнул Кирилл, уверенно ведя меня куда-то. Вскоре мы оказались на лестнице, и я печальным взглядом проводила лифт. Теперь я точно была уверена в том, что Сомаров принципиально избегает их.

— То есть, я ушла с одной работы, где меня вроде как пристроил крестный, чтобы устроиться на другую работу, где меня снова пристроят, только на этот раз благодаря тебе? — я недовольно посмотрела на его спину. Шел он быстрее меня, и мне приходилось стараться, чтобы успевать. Тем более, что ладонь он мою не отпускал с тех самых пор, как мы слезли с мотоцикла.

— Здесь ты будешь получать опыт работы, а не просто работать, — усмехнулся парень.

— Прекрасно, — вздохнула. От поступков Кирилла я уже порядком устала. То одно, то другое… Канула моя размеренная жизнь, видимо, навсегда, в прошлое.

Мы поднялись на третий этаж, а там мы все так же без слов миновали пару кабинетов, после открыли еще одну дверь, прошли мимо секретаря, которая так же и слова не успела нам сказать, и без стука ворвались, а иначе это не назовешь, в кабинет владельца фирмы. И стоило мне только увидеть сидящего в кресле мужчину, как я поняла, куда мы попали, и невольно дернулась, желая скрыться. Зеленые глаза оторвались от созерцания каких-то бумаг и внимательно и несколько удивленно посмотрели на нас.

— Здравствуйте, Кирилл Олегович, — ухмыльнулся Кирилл, и отвесил шутливый полупоклон, так и не отпуская моей ладони. Я хмуро глянула на него, едва удержавшись, чтобы не покрутить пальцем у виска, чтобы показать все свое отношение к такому поведению.

— Здравствуй, Кирилл, — мужчина устало потер переносицу, и перевел взгляд на меня.

— Здравствуйте, — я смутилась от его внимания, все еще чувствуя стыд от того, что нагрубила ему в нашу предыдущую встречу.

— И тебе здравствуй, — кивнул Сомаров-старший. — По какому вопросу, Кирилл? — он вновь посмотрел на сына.

— Ставлю Вас в известность, Кирилл Олегович, что устраиваю Калинову Алину к Вам на работу, — парень хмыкнул, а его отец вопросительно изогнул бровь.

— Извините, Кирилл пошутил, — буркнула я. Такой наглости от него даже я не ожидала.

— Я серьезно, — и парень действительно перестал дурачиться. — Беру ответственность на себя, — он отпустил мою ладонь и подошел к столу отца. Без спроса перебрал какие-то бумаги, явно нашел то, что искал, а после развернулся ко мне, и протянул документы мне. — Ознакамливайся, а после расскажешь о своих впечатлениях, — Кирилл хмыкнул, смотря на мое испуганное лицо. Я пребывала в почти что шоке.

— Это что? — я чисто рефлекторно забрала бумаги и круглыми глазами уставилась в них. К бухгалтерии явно не относится.

— Это договор, предоставленный нам немцами. На английском. Ты ведь знаешь английский? — полу утвердительно поинтересовался он, засунув руки в карманы джинсов. Пальто он расстегнул еще при входе. Я неуверенно кивнула. — Вот и изучай.

Я не знала, что отвечать. Лишь посмотрела на Кирилла Олеговича, надеясь, что он мне что-то объяснит. На его лице играла полуулыбка. Но мой взгляд он заметил.

— Вы же будущий юрист, Алина, верно? — пристально посмотрел он на меня. Я вновь кивнула, настороженно переводя взгляд с одного Сомарова на другого. — Мой сын предоставляет Вам возможность ознакомиться с тем, с чем Вы столкнетесь в дальнейшем.

— Но я ни разу не работала с договорами, — совсем растерялась я. Такого моя бедная натура точно не ожидала.

У меня сложилось четкое ощущение, что это творится не со мной. А если и со мной, то не наяву.

— Все бывает в первый раз, — хмыкнул Кирилл. Его явно забавляла моя реакция. — Давай, соберись, и пойдем в конференц-зал, там ознакомишься. А я новый договор просмотрю, — с этими словами он вновь без спросу взял со стола отца еще какие-то документы. — Ты разговаривал с ними? — он посмотрел на Кирилла Олеговича. — Они приняли наши условия?

— Пришлось внести еще несколько коррективов, чтобы прийти к обоюдному согласию. Но все равно проверь, я им не доверяю, — мужчина откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, — кивнул Кирилл. — Пойдем, — он вновь схватил меня за руку и пошел на выход.

— Кирилл, — позвал его отец. Тот обернулся. — Поговорить нужно, — он бросил на меня мимолетный взгляд. Ясно, я лишняя.

— Хорошо, через минуту вернусь, — кивнул парень, и мы покинули кабинет. Вновь миновали секретаря, и оказались в коридоре, и отправились к двери на противоположной стороне.

Мы вошли в пустой конференц-зал, где находился длинный темный стол, обставленный стульями, обитыми черной кожей. К нему примыкал еще один стол, за которым, вероятно, сидел глава любого из собраний, которых здесь явно проходит большое множество.

— Садись, — Кирилл отодвинул мне один из стульев, что было невероятным джентльменским поступком для него. Я послушно села. — Я скоро вернусь, а ты пока знакомься с моим миром, — он хмыкнул, после чего быстро, но властно поцеловал меня и отстранился. А после действительно покинул кабинет.

Я с некоторой опаской покосилась на бумаги, которые положила перед собой. Свои Кирилл тоже положил на стол.

Если честно, я все еще не до конца осознавала, что от меня требуется. И минут пять просто смотрела на напечатанный текст. А после, тяжело вздохнув, все же решила почитать договор. Сосредоточившись, я свела брови вместе и прикусила губу. Хоть английский я и знала довольно-таки неплохо, не была уверена, что смогу перевести договор. Но все же надеялась, что тот английский, что мы усердно изучали на протяжении всего первого курса, по специальности, мне поможет.

Минут через пять мне стало жарко, и я, оторвавшись от договора, быстро сняла пуховик и повесила его на спинку соседнего стула, оставшись в джинсах и простой черной футболке без рисунков. И вновь вернулась к бумагам. Изучение пока что продвигалось весьма неплохо, и я успешно переводила про себя текст, хотя делала это не без трудностей. Некоторые слова мне были знакомы, но их перевод никак не хотел посещать мою голову. Но, благо, переводя все остальное, удавалось закрывать пробелы в тексте.

Я успела прочитать только одну страницу перед тем, как в конференц-зал вошли. Думая, что это Кирилл, я не стала отрываться, чтобы не сбиться с мысли. Все же английский давался мне тяжеловато.

— Девушка, а Вы что здесь делаете? — прозвучал женский голос от двери, заставив меня вздрогнуть и обернуться. В зал вошла девушка в строгом бежевом костюме с юбкой до колен, которой на вид можно было дать лет двадцать пять. Светлые волосы были собраны в высокий хвост. А лицо, с минимум косметики, было весьма удивленным. — Вы кто? Сюда нельзя посторонним.

— Я… — и я зависла. Где-то минуту я думала, как представиться, кем представиться, но так и не придумала. А девушка вошла внутрь, подойдя ко мне, и взяла со стола документы, которые принес Кирилл. Быстро пролистала их.

— Откуда это у Вас? Вы кто? Я сейчас охрану вызову, — она в замешательстве посмотрела на меня. А между её бровей образовалась вертикальная складка.

— Простите, я… — и я снова сомкнула губы, и прикусила губу. Ну вот и кем мне представиться?

— Девушка, покиньте кабинет, и отдайте документы. Я их отнесу Кириллу Олеговичу. Что же это такое? Безобразие. Вы их украли? — в её голосе появилась паника.

Кажется, она никак не ожидала такой ситуации. Я, в общем-то, тоже. И хотя я хотела как-то уладить ситуацию, все же продолжала молчать. Чувство, что я кто-то между инфузорией-туфелькой и курицей росло в геометрической прогрессии. Настолько сильно мне казалось, что у меня не хватает мозгов.

— Девушка, что Вы молчите? — она свела брови вместе, хмуро глядя на меня.

— Не знаю, что сказать, — честно призналась, слегка улыбнувшись.

— Вы кто? — вновь повторила она, и попыталась забрать документы у меня из рук. Я сопротивляться не стала, лишь открыла рот, чтобы сказать что-то возмущенное, но тут же закрыла, понимая, что у меня нет права возмущаться. Я действительно здесь посторонний человек. — Что Вы молчите? — она посмотрела на меня так, как смотрит учительница на школьника, который подложил ей кнопку на стул, и теперь не желает в этом признаваться, хотя его в этом уже уличили. А потому я и почувствовала себя так, как будто я была этим самым мальчишкой. — Как Вас зовут? — вздохнула девушка, видимо поняв, что не дождется от меня вразумительного ответа.

— Алина, — я нервно сцепила пальцы в замок перед собой, и виновато отвела глаза в сторону.

— А сюда как попали? — продолжала допытываться одна из многочисленных сотрудниц этой фирмы.

— Эм, — вновь не знала я, что ответить. Не могу же я сказать, что меня сюда привел любимый парень?

— Что? — она еще больше нахмурилась. — Как Вы прошли через охрану? К нам пропускают только по пропускам, он у Вас есть?

— Нет, — криво улыбнулась. Через пропускной пункт меня провел Кирилл, и охрана ему и слова не сказала.

— А как же Вы тут очутились? — удивленно вскинула брови та.

— Ну, я… Ммм…

Блин, ну точно дура дурой. Язык проглотила. Пару слов связать не могу.

— Что Вы?

— Что здесь происходит? — прозвучал мрачный голос за спиной девушки. И я, наверное, еще никогда не была так рада появлению Кирилла, как сейчас. Хотя нет, ночью я была больше рада.

— Кирилл Кириллович, простите. Я зашла забрать кое-какие документы, а здесь сидит эта девушка, с нашими договорами, и никак не хочет говорить, как здесь очутилась и откуда взяла документы, — слегка возмущенно проговорила она, немного отходя и давая мне возможность наблюдать за лицом парня. На нем, кстати, уголки губ дернулись в улыбке.

— Что ж Вы так, девушка, не хотите говорить? — в его глазах заплясали смешинки, когда он посмотрел на меня. При этом голос его оставался вполне серьезным.

— Видите ли, Кирилл Кириллович, — его имя и отчество я произнесла с особой язвительностью, — я язык проглотила от Вашей ослепительной красоты, и никак не могу придти в себя.

— Кирилл Кириллович, простите, я немедленно вызову охрану, — тут же пролепетала девушка, чем вызвала у меня ухмылку. Но сам парень, кажется, не обратил на её слова никакого внимания.

— Что ж, в таком случае, я могу уделить Вам время, чтобы Вы от моей красоты не только язык проглотили, но еще и ум потеряли, — хмыкнул Сомаров. Вот гад.

— А он уже уплыл, — я рукой изобразила уплывающий кораблик.

Девушка, наблюдающая за нами, и явно ничего не понимающая, лишь хмурилась и немного испуганно поглядывала на моего, уже точно моего, парня. Неужели он такой страшный?

— Какая жалость, даже проводить не успел, — продолжал издеваться надо мной Кирилл. — Ну что ж, тогда, может, я могу хоть посылочку Вам отправить? С мозгами.

— Сомаров! — я зло глянула на него, сощурив глаза.

— Ты первая начала, — невозмутимо пожал плечами тот, улыбнувшись, и обратил внимание на документы в руках девушки. — Не надо никакой охраны, а вот это мне отдайте, — и он благополучно вернул себе договора. — Что же тебя так озадачило, что ты не смогла объяснить свое пребывание здесь? Ты же умная девочка, — он вновь посмотрел на меня, ложа документы передо мной, и слегка наклонившись ко мне.

— Знаешь что, умный мальчик? — я возмущенно ответила на его взгляд.

— Что? — он еще шире улыбнулся.

— Что я должна была ответить? — не выдержала моя бедная натура. — Ты дал мне эти бумаги, сказал изучить и свалил. А я здесь кто? Я здесь не работаю, я здесь никто.

— Сказала бы, невеста Сомарова, а еще лучше — жена, от тебя бы сразу отстали, — хмыкнул Кирилл, и насмешливо провел пальцем от моей скулы и до ключицы.

— Боюсь, тогда бы мне точно вызвали охрану, — фыркнула. — Всем трудно поверить, что ты можешь состоять с кем-то в серьезных отношениях, а про женитьбу я вообще молчу.

— Ну тогда сестрой, все равно никто не знает, как она выглядит, — пожал он плечами.

— Я не люблю ложь, — меня передернуло, и я отклонилась от него на спинку, сложив руки на груди.

— Ну хоть в чем-то мы похожи, — ехидно заметил Кирилл.

— Кирилл Кириллович, — неуверенно произнесла девушка, все еще переступающая с ноги на ногу чуть в стороне от нас.

— Что? — парень посмотрел на неё.

— А это кто? — спросила она, и испуганно посмотрела на Кирилла. Кажется, боялась, что спросила что-то не то.

— Это Алина, наш новый юрист, прошу любить и жаловать, — весело ответили ей.

— Какой новый юрист, если я никогда им не была, и, как ни крути, официально здесь не устроена? — скептически посмотрела я на него. — Разве что по твоим словам — юрист.

— Ты быстро освоишься. А устроят тебя в ближайшие дни, не беспокойся. Ты изучила договор? — и он взял со стола бумаги, помахав ими перед моим лицом.

— Нет, не успела. И что значит — меня устроят в ближайшие дни? Сомаров, ты снова за всех все решаешь? Может, я не хочу быть юристом.

— А зачем тогда учишься на юриста? — теперь уже он скептически смотрел на меня.

— Чтобы скучно не было, — вновь хмыкнула я.

— Алина, — парень посерьезнел, — если ты действительно хочешь работать юристом когда-нибудь, то не советую тебе отказываться. Юристов много, и мало кому удается пробиться. Большинство юристов становятся таковыми исключительно потому, что имеют связи, которые позволяют им устроиться по специальности. У тебя есть таковые связи, пользуйся этим. Спрячь на время свою правильность.

— Спасибо, теперь я буду рассматривать тебя как связь, — кивнула.

— Не язви, — усмехнулся Кирилл. — Я тоже не самостоятельно стал юристом. Не вижу в этом ничего плохого. Свой должок я отдаю сполна. Ты можешь сделать то же самое. Это взаимопомощь.

— Не думаю, что Кирилл Олегович будет мне доверять так же, как и тебе, — хмыкнула я, вспомнив, как он рассказывал, что все документы в любом случае проходят через него.

— Мой отец доверяет всем, кому доверяю я, а таковых очень мало, поверь. Думаю, десяти пальцев мне хватит, чтобы перечислить всех, еще и в запасе останутся, — он кончиками пальцев провел по моей щеке, и большим по губам.

— Кирилл Кириллович, я пойду? — девушка, все еще находящаяся вместе с нами, явно почувствовала себя неуютно.

— Идите, — милостиво разрешил Кирилл, и та, быстро подойдя к окну, вытащила какие-то бумаги из-под стола, где, видимо, была полка, и быстро скрылась за дверью, не забыв плотно закрыть ту за собой.

— Значит, мне ты доверяешь? — спросила я сразу после того, как мы остались наедине.

— Доверяю, — кивнул Сомаров, садясь рядом со мной. — Разве ты этого не знала?

— Не задумывалась, — честно призналась, с долей вины.

— Не разрушь этого доверия, — тихо проговорил Кирилл, положив одну ладонь на мое лицо. — Иди ко мне, — большим пальцем он вновь провел по моим губам.

— А как же договора? — кивнула я на бумаги, которые вновь лежали на столе.

— А мы недолго, — усмехнулся парень, и поманил меня к себе. Я сопротивляться не стала, и удобно устроилась на его коленях. Как-то он действительно сильно меня расслабил. На парах сплю, а то и вовсе их пропускаю, с работы как бы уволилась, на новой занимаюсь черти чем…

Руки Кирилла сомкнулись на моей талии, впрочем, одна из них быстро переместилась к моим волосам. Его губы завладели моими в напористом поцелуе. Я же точь-в-точь повторила его движения. Разве что обняла не за талию, а за плечи.

А в тот момент, когда его губы скользнули ко мне на шею, нас прервали. Дверь открылась, и в помещение вошло сразу двое мужчин.

— Хм, прошу прощения, мы, кажется, помешали, — без доли вины в голосе отозвался один из них, тут же окрещенный мной как человек в черном. Потому что и костюм, и рубашка, и ботинки, а также волосы были черного цвета. Да и глаза были темные, хотя точного цвета я разглядеть не могла.

— Мальчишка, — с нелюбовью сказал второй, не в пример первому, одетый в светлый костюм и серую рубашку. Без галстука. Но с почти такими же черными волосами, лишь на тон светлее. — Все никак не повзрослеет.

Я, покраснев, быстро отстранилась и вернулась на свое место.

— Зато Олег вырос, любит по ночам следить за детишками, да к невинным девушкам приставать. Хотя нет, не приставать, а лапать и едва ли не насиловать, — хмыкнул Кирилл, поднимаясь, и глядя на второго. Его голос тут же стал холодным и уверенным.

Я вспомнила парня, который предлагал ночью Кириллу куда-то там вернуться. И который напугал меня до дрожи в коленках.

— Ты на что намекаешь, щенок? — мужчина в светлом костюме посмотрел на парня с нескрываемой угрозой. Было странно такое слышать в адрес Сомарова.

— А я не намекаю. Лишь предупреждаю — если он сунется ко мне или к моей девушке еще раз, взрослеть придется ему. За решеткой, — со скрытой угрозой теперь уже отчеканил Кирилл.

— Ты, — мужчина грозно сделал шаг к парню.

— Тихо, — остановил его человек в черном, выставив перед ним руку. — Успокойтесь. Все хороши. Кирилл, — перевел он взгляд на него, — я надеюсь, конфликт исчерпан. Тебя и твою девушку, — при этом он посмотрел на меня таким взглядом, как будто я была всего лишь девочкой на одну ночь, — никто трогать не будет. И надеюсь, ты и твой друг тоже не будете трогать ни Олега, ни моего сына. Нам проблемы не нужны.

— Ваш сын должен быть счастлив, что я его не убил, — в голосе Кирилла зазвучала ярость, которая так редко в нем проявлялась. — И за это Вы должны сказать спасибо моей девушке, — он усмехнулся, мигом превращаясь в самоуверенного невозмутимого хама. — Кстати, познакомьтесь, Алина — моя девушка, — насмешливо проговорил он, подавая мне руку. Я мигом поднялась, смотря на мужчин. — И наш новый юрист. Прошу любить и жаловать, — и вновь вальяжно поклонился, как и в кабинете отца.

— Здравствуйте, — поздоровалась я спокойным тоном. Что-то мне подсказывало, что Кирилла тут не любят, а заодно и меня.

— Новый юрист? — приподнял брови мужчина, окрещенный мною как человек в черном. И явно забыв про правила приличия. — У нас вроде как юристов более, чем предостаточно.

— Будет еще один, — хмыкнул Кирилл. — Алина жаждет работать, в отличие от Дарьи, любящей погулять. Как у неё дела? — не к слову, не к месту, ехидно поинтересовался он, глядя на отца Олега. Я лишь мысленно застонала. Мир тесен, не иначе. Это отец Синицыной?! У неё еще и брат есть?

— Хорошо, — мужчина сузил глаза. — Вы с ней виделись?

— Виделись, — на лице Сомарова появилась снисходительная улыбка. — Она очень мило пыталась вернуть меня и сделать все возможное, чтобы я забыл об Алине. Но у неё ничего не получилось. Вот и интересуюсь, мало ли. Вдруг она решила там вены себе порезать, — он равнодушно махнул рукой, а меня передернуло. Я и сама не заметила, когда успела нахмуриться и закусить губу.

— Что ты с ней сделал? — тут же раздраженно спросил мужчина.

— Ничего я с ней не сделал, — уже серьезно проговорил парень. Эмоции на его лице менялись с потрясающей быстротой. Ему бы в актеры идти. — А мог бы. Но и Вы тоже можете сказать Алине спасибо, потому что именно она уберегла Вашу дочь от того, чтобы я что-то ей сделал, — в его голосе вновь появилась насмешка. Мне же захотелось сквозь землю провалиться. Все Алина да Алина.

Оба мужчины внимательно посмотрели на меня, сузив глаза и словно изучая. И явно хотели что-то сказать, но в этот момент появилось еще одно действующее лицо.

— Что за столпотворение? — прозвучал властный голос от двери. — Алексеев, Синицын, вы подготовили документы? — спросил Кирилл Олегович, а это был именно он. А у меня, кажется, закружилась голова. Еще и Алексеев?! Они что, всей сворой здесь работают?! И меня сюда решили устроить на работу?!

— Все сделали, Кирилл, — отозвался отец Дарьи, уже почтительным и уважительным тоном.

— Тогда проходите, чего встали на пороге? — Сомаров-старший явно был немного раздражен. — Кирилл, Алина, вы можете пройти в мой кабинет, — заметил он нас.

— Конечно, — усмехнулся Кирилл, забирая со стола документы. Я, поняв, что мы уходим, быстро схватила пуховик свободной рукой. Вторую парень так и не отпустил.

— Алина, — обратился ко мне Кирилл Олегович, когда мы уже выходили. Я удивленно и испуганно оглянулась. — Мой секретарь ждет тебя завтра, в любое удобное для тебя время. Она оформит тебя. Не отказывайся, — и с этими словами отправился к окну, чтобы сесть во главе стола. Алексеев и Синицын сели по левую сторону от него.

Я ошарашено посмотрела на всю троицу, а после Кирилл благополучно вывел меня, и закрыл за нами дверь.

— Ты ему понравилась, — легонько улыбнулся парень, ведя меня обратно в кабинет своего отца. — Он одобрил мой выбор. И мать тоже одобрила, — добавил он, хмыкнув. — Но она все равно не отказывается от затеи найти мне более выгодную партию.

— Она ищет тебе более выгодную партию? — немного отстраненно спросила я, все еще в шоке от всего происходящего.

— А ты как думала? — усмехнулся Кирилл, глянув на меня. — Она и не прекращала попытки сделать мою жизнь такой, какой её хочет видеть она. Решила, раз я перестал менять девушек, то повзрослел, а значит, можно наконец-то найти мне невесту, которая подойдет мне по социальному статусу, а также с помощью которой можно расширить бизнес и приобрести еще больше выгодных связей.

— И отец тоже ищет? — вздохнула, поняв, что в этой семье я буду кем-то вроде изгоя.

— Нет. Отца ты устраиваешь. Ему не столь важен социальный статус. Моя мать тоже не из богатой семьи, хоть и интеллигентной. Её отец, то есть мой дед, был художником. А бабушка учительницей. Но любовь к деньгам ей прививали с детства, — вновь хмыкнул Кирилл.

— А ты откуда знаешь, что ей прививали с детства? — я вопросительно глянула на него.

— Моя бабушка, — он открыл мне дверь в кабинет своего отца, пропуская вперед, — умерла девять лет назад, и перед этим как-то сказала мне об этом, и добавила, чтобы я не повторял её ошибок, и не гнался за деньгами, — он положил документы на стол и повернулся ко мне. — Сказала, что вот тут, — его ладонь неожиданно легла поверх моей груди в том месте, где билось сердце, — все самое главное, что есть в жизни. И чтобы не потерять себя, нужно жить этим, а не деньгами, — и убрал руку, после чего отпустил мою ладонь, и сел на место отца. — Я и жил, и живу. Делаю только то, что нравится мне, — хмыкнул Кирилл, посмотрев на меня. — Садись, — кивнул он на стул перед столом. Я тут же буквально упала на него. — Продолжай изучать, я все еще жду твоего вердикта, — и протянул мне снова договор. Я со вздохом приняла его, и теперь мы уже оба погрузились в бумаги.

Глава 23

А на следующий день мы действительно после университета вновь приехали на фирму Кирилла Олеговича, где меня оформили, хотя я накануне вечером очень активно сопротивлялась этому. Но все же Кирилл заставил меня согласиться, поскольку мое мнение относительно изученного мною договора ему понравилось, и во вторник я впервые просидела вместе с ним до поздней ночи на месте уже нашей общей работы, наконец-то поняв, чем он занимается, что так поздно возвращается. Ибо я настолько погрузилась в новую сферу деятельности, постоянно что-то спрашивая у Кирилла, что и не заметила, как время приблизилось к полуночи. И если бы парень сам не решил, что уже хватит, то сидела бы еще очень долго.

Тот же сценарий повторился и в среду. А после и в четверг, и в пятницу. И каждый раз, возвращаясь за полночь, я чувствовала себя настолько вымотанной, что как только моя голова оказывалась на подушке, тут же засыпала.

И вот наступила суббота. Первый день, когда мы имели возможность отоспаться и немного отдохнуть. Именно этот день, пожалуй, и стал для нас решающим.

Проснулась я от того, что меня настойчиво целовали в губы.

— Доброе утро, мышка моя, — улыбнулся Кирилл, глядя, как я открываю глаза.

— Доброе, — я тоже улыбнулась, тут же обнимая его за обнаженные плечи и притягивая к себе ближе. Надо заметить, сама я была облачена в черную рубашку. Её я на днях откопала в шкафу парня, уже не обращая внимания на длину. И тоже присвоила себе. Кирилл и не возражал.

— У нас сегодня выходной, — его рука скользнула на мое бедро и медленно стала подниматься выше.

— Я помню, — моя улыбка стала еще шире. Сердце от его движений стало работать немного быстрее.

— И у нас сегодня есть дела, — Кирилл хищно глянул на меня.

— Какие еще дела? — я свела брови вместе. Снова он что-то без моего ведома сделать удумал?

— Узнаешь. А сейчас я хочу насладиться своей девушкой, — шепнул он мне на ухо, и вновь поцеловал, но уже с куда большей страстью.

* * *

— Мы зачем здесь? — я опасливо косилась на магазин, в витринах которого виднелось нижнее белье, и к которому мы стремительно приближались.

В торговый центр, который находился недалеко от центра города, мы приехали на мотоцикле Кирилла. И парень вновь не посвятил меня в то, куда и зачем мы направляемся.

На часах было два часа дня, а на улице, вопреки тому, что уже наступила весна, было все так же прохладно, как и неделю назад.

— Кое-что купить тебе, — хмыкнул Кирилл, а я тут же остановилась и попробовала вырвать свою ладонь из железной хватки парня. В общем-то, как и всегда, безуспешно.

— Не нужно мне ничего покупать! — не на шутку запаниковала я. Мне уже и так было некомфортно от того, что я фактически жила за счет Сомарова.

— Не спорь, мышонок, — лишь и сказал он, и пошел дальше, таща меня на буксире. Посетители торгового центра с интересом оглядывались на нас.

— Кирилл, пусти, я не хочу туда, — я пыталась отцепить его пальцы посредством отгибания их по очереди, но это тоже не возымело должного эффекта. И мы благополучно очутились в магазине.

— Не веди себя как ребенок, Алина, — Кирилл строго глянул на меня. Нет, ну как будто я непослушная дочка, а не его девушка, ей Богу!

— А я и не веду, это ты, как всегда, ведешь себя нагло и по-хамски, — прекратила я попытки вырваться. Все равно бесполезно. Если он что-то захотел, хоть об стенку головой бейся, а он все равно своего добьется.

— Я и не спорю, — невозмутимо пожал он плечами, но я все же заметила, как дернулись уголки его губ. Уже через пару секунд мы остановились напротив стены, где были развешены… купальники?!

У меня глаза на лоб полезли, когда я поняла, что именно он решил мне купить. А это еще зачем?! Что этот самоуверенный тип задумал?

— Выбирай, — спокойненько так проговорил Кирилл, как будто не замечая моего состояния.

— Зачем? — лишь и спросила.

— Затем. Выбирай.

— Сомаров, — я грозно глянула на него.

— Здравствуйте, вам что-нибудь подсказать? — за нашими спинами появилась продавец-консультант. Длинноволосая шатенка в обтягивающих джинсах и полупрозрачной блузке смотрелась весьма стервозно из-за резкого макияжа и изогнутых бровей.

— Нет, — весьма холодно ответил Кирилл.

— Мы пока посмотрим, — была я куда более вежливой.

— Хорошо, спрашивайте. Размеры есть разные, — и с этими словами девушка пошла к женщине, только что вошедшей в магазин.

— Зачем мне купальник? — тут же набросилась я на Кирилла, сощурив глаза.

— Выбирай, мышонок, — слегка наклонился он ко мне. — Мы поедем купаться.

— Чего? — еще больше обалдела я. — Какое купаться? Да я плавать толком не умею, — я едва сдержалась, чтобы не повысить голос от возмущения.

— Да? — приподнял он брови. — Значит, научу, — и улыбнулся. — Выбирай.

— Идиот, — тихо, растягивая гласные, проговорила, надеясь, что он не услышал.

— Что ты там сказала? — его рука сжала чуть сильнее мою ладонь.

— Пусти, говорю, если я буду мерить, мне две руки нужны, — буркнула я. Кирилл, сощурившись, внимательно глянул на меня, но ничего не сказал, лишь исполнил мое пожелание.

И следующий час мы провели в этом магазине, из этого времени где-то половину я ругалась с Сомаровым, а остальное время мерила разные купальники, проклиная, на чем свет стоит, что влюбилась в такого придурковатого парня. Кирилл, при этом, стоял рядом с примерочной, то и дело, заглядывая, вовремя и не вовремя. Ему вообще было все равно, в каком виде я нахожусь, он веселился от любого моего выражения лица. Будь то недовольство и злость или смущение.

Надо заметить, что, благодаря ему, я примеряла только бикини. И за это я была еще больше зла на него. И мысленно тосковала по тем дням, когда могла пощеголять в цельном купальнике.

В итоге мы вышли из магазина спустя час, а то и больше. А я стала обладательницей черного купальника «Балконет» в белый горошек и горсти негативных чувств, а также желания убить одного представителя противоположного пола. Хотя раньше я вроде не замечала за собой таких кровожадных и насильственных наклонностей.

А еще через полчаса мы действительно оказались в бассейне. Он располагался достаточно далеко от центра города, но был весьма популярным и, насколько мне было известно, дорогим по сравнению с остальными.

Со своей участью я успела смириться за время поездки, но все еще была зла на Сомарова. И была неимоверно рада, когда он с недовольством отпустил меня переодеваться в женскую раздевалку. Случай в спортивном комплексе нашего родного университета забываться никак не желал.

— Почему так долго? — Кирилл недовольно посмотрел на меня, когда я вышла к бассейну. Я едва сдержала довольную улыбку, ибо действительно не спешила переодеваться, а наоборот — тянула время. Во-первых, хотела сделать назло парню, а во-вторых, элементарно боялась очутиться в воде.

— Так получилось, — пожала я плечами, сохраняя невозмутимый вид.

— А плавать ты с этим будешь? — он скептически приподнял брови, дернув меня за полотенце, в которое я предусмотрительно закуталась. Все-таки я не была готова плясать перед незнакомыми людьми в почти раздетом виде. А с моими умениями плавать… Не желала позориться. Хотя я и понимала, что это неизбежно.

— Сниму, там лавочки есть, — некультурно ткнула я пальцем в таковые.

— Хорошо, пошли, — вздохнул Кирилл, и сцапал мою ладонь.

Когда мы подошли к одной из тех лавочек, на которые я показывала, мне все же пришлось освободиться от ненужной в воде ткани. Сомаров тут же прошелся по мне хищным взглядом и потащил к лесенке, чтобы за пару секунд спуститься в воду и дернуть меня за собой.

— Спускайся, — приказным тоном проговорил Кирилл, пока я со здравым скепсисом смотрела на воду.

Помимо нас в бассейне было еще человек пятнадцать. В основном это были дети с родителями, или же мужчины и женщины среднего возраста. Хотя было и пара молодых парней, которые все же лет эдак на пять были нас старше. И внимания мы, к счастью, пока не привлекали.

Со вздохом, я все же спустилась в прохладную воду. Дурацкая шапочка, которую мне приобрел уже в самом здании бассейна Кирилл, жутко раздражала. Да и на парне смотрелась достаточно смешно.

— Что я здесь делаю? — пробубнила я себе под нос, и повернулась к Кириллу лицом. Глубина здесь была маленькая, всего лишь мне по грудь.

— У тебя взгляд такой, будто я тебя утопить собрался, — усмехнулся Сомаров.

— Недалеко от истины, — хмыкнула. — Зачем ты меня сюда затащил?

— Решил, что нам нужно общее занятие, — покаялся наконец-то Кирилл. Я хмуро глянула на него, но все же поставила ему мысленно плюсик.

— Ну что ж, можешь попробовать сделать то, что не удалось моим родителям и тренеру, — снисходительно улыбнулась я и добавила: — Научить плавать.

— Попробую, — ухмыльнулся парень, и, схватив одну мою ладонь, повел вдоль дорожки, явно на большую глубину. Сердце застучало сильнее, я занервничала. — Я удивлен, что ты не умеешь плавать, — он заводил меня все глубже. Я уже ступала на цыпочках, дабы не погрузиться с головой под воду. Кирилл мои манипуляции замечал, но не комментировал, лишь ухмылялся. Он явно что-то нехорошее задумал.

— Может, хватит? — я попыталась вырвать руку, потому что пойти дальше означало — либо плыть, либо тонуть.

— Нет. У тебя ж есть я, пользуйся, — его глаза нагло смеялись. А я взяла, да и воспользовалась, и обхватила руками за плечи, а ногами за талию, тем самым повиснув на нем. — Мышонок, — у него на лице появилась сдержанная улыбка. — Слезь с меня, я не то имел в виду.

— Не хочу, — оповестила его, и сильнее вцепилась в него. Он же сильный, пускай держит.

— Сама напросилась, — хмыкнул Кирилл, и неожиданно присел. Я тут же отцепилась, хлебнув воды, и попробовав добраться до поверхности. Хорошо хоть у Сомарова хватило совести обнять меня за талию, чтобы я смогла вздохнуть. Я тут же принялась откашливаться.

— Придурок, — зло прохрипела и вновь закашлялась. — Садист херов.

— Что за слова, лисичка? — вновь хмыкнул Кирилл, тем не менее, немного обеспокоенно смотря на меня.

— Нормальные слова, — буркнула я. — Отпусти.

— Чтобы ты снова потонула? — скептически приподнял брови он. — Держись за мои плечи, Алина, и постарайся расслабиться. У тебя плечи слишком напряжены. Это все же вода, она напряжение не любит.

— Расслабишься тут, — раздраженно буркнула, но все же исполнила его рекомендации. Правда, расслабиться все же не получилось.

— Ты так не научишься плавать, — вздохнул Кирилл, и мы все же отправились на более мелкую глубину. Я же лишь завистливо поглядывала, как легко плавают остальные посетители на других дорожках. Я была в лузерах даже на фоне маленьких детей. Те хоть как-то барахтались, не то, что я.

— Мне и так нормально, — буркнула, наконец-то ощущая под ногами плитку.

— А мне нет, — шепнул Кирилл мне в губы, после чего поцеловал. То, что мы находились в бассейне, его ни капельки не волновало.

Через какое-то время я расслабилась, обняв парня за шею. И на этой радостной ноте меня обломали.

Руки Кирилла очень ловко оторвали меня от пола, и очень медленно привели мое тело в горизонтальное положение, животом вверх.

— Чшш, — парень почувствовал, как я вновь напряглась, и, придерживая меня снизу, вновь легонько поцеловал. До меня дошло, что в такой способ он решил меня расслаблять. — Лежи, — он провел кончиками пальцев по моей шее, скользнув ниже.

— Твои движения не способствуют моему умиротворению, — немного нервно отозвалась я.

— Руки по бокам, — улыбнулся он. Я со вздохом отцепилась от него, и попробовала удержаться на плаву. С рукой Кирилла, который не давал мне пойти ко дну, это получалось просто отлично. — А теперь плавно начинай плыть.

И все же, как не старался парень, какие манипуляции не использовал, а научить меня плавать так и не смог. Даже на спине я спешно шла ко дну, как только исчезала подпора в виде его руки. А все потому, что я начинала паниковать. А причину появления этой паники не понимала даже я сама. Кто знает, может когда-то в детстве я едва не потонула, и просто не помню этого?..

* * *

— Мышка моя, — тихо проговорил мне Кирилл, поглаживая меня по обнаженной спине.

Домой мы вернулись ближе к пяти часам, после чего поужинали и вновь отправились в спальню. Там Кирилл в очередной раз меня соблазнил, и припомнил все мои выходки в бассейне.

И вот теперь я вновь обнимала его за талию, удобно устроив голову на его плече. Было хорошо и спокойно.

— Что? — я с интересом глянула на него, перед этим проведя носом по его груди.

— Дай свою лапку, — слегка улыбнулся он.

— Зачем? — мои брови сами по себе удивленно приподнялись.

— А ты дай, и узнаешь, — Кирилл усмехнулся, смотря на меня довольно-таки странным взглядом.

— Эту? — я протянула к его лицу левую ладонь, и провела пальцами по его щеке.

— Вторую, — его улыбка стала шире, а я теперь уже скептически смотрела на него.

— А тебе зачем? — поинтересовалась, тем не менее, протягивая и правую ладонь, при этом слегка приподнявшись.

— Полюбоваться хочу, — хмыкнул парень, и коснулся губами моих пальцев. А после перехватил, и очень ловко надел на безымянный палец колечко. — Угадал, — кивнул он, а я круглыми глазами глядела на украшение. То ли серебро, то ли белое золото, и ярко-синий красивый камень, в обрамлении прозрачных камешков поменьше. Смотрелось это очень утончено и красиво. Но удивляло меня не само украшение, а то, на какой палец оно было надето.

— Это что? — я перестала улыбаться, и с каменным лицом глядела на свою ладонь.

— Это кольцо, — спокойно пояснил Кирилл. — Обручальное.

Я в ступоре перевела взгляд на его лицо. В его глазах застыло ожидание.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Намного быстрее. Мне стало страшно.

Я не была дурой, хотя порой мне и казалось, что именно ею я и являюсь. И понимала, что в такой способ Сомаров делает мне предложение. Но…

— Нет, — тихо, но отчетливо произнесла, отстраняясь, и прижимая одеяло к груди. Не отрывая взгляда от любимого лица.

— Что? — переспросил Кирилл, а его глаза остекленели.

— Нет, — вновь повторила я. В уголках глаз начало щипать.

— Почему? — без эмоций спросил парень, а его руки безвольно опустились. Он тоже не был дураком, и прекрасно понимал, к чему относится мой отказ.

Я не ответила, молча разглядывая его лицо. Пришло понимание, что вот он, конец наших отношений. Потому что я не испытывала той радости, которую испытывают представительницы женского пола, когда им делают предложение руки и сердца. Потому что внутри было от этого действия лишь горько-прегорько.

Кирилл тоже не отрывал взгляда от моего лица. А после поднялся, натянул джинсы, и подошел к окну, спиной ко мне, тем самым разорвав наш зрительный контакт.

— Почему, Алина? — вновь повторил он.

Я неуверенно встала следом, кутаясь в одеяло. Из глаз все же хлынули слезы. Я плакала тихо, но горько, кусая губы.

— Потому что это был всего лишь спор, — не дрогнувшим голосом произнесла, и меня саму передернуло от этих слов. Я врала. Но ложь получалась сама собой.

Кирилл молчал. Я видела, как его ладони сжались в кулаки. И шагнула ближе, все еще чувствуя, как слезы текут по лицу, стекая на шею.

— Так отношения не начинаются, — тихо проговорила, удивляясь тому, что мой голос все еще спокойный и ровный. — Да и какая свадьба… — внутри все сжалось с еще большей силой. — Нам по двадцать лет. Какая свадьба, Кирилл? Нет, я не готова, — я помотала головой из стороны в сторону. — И ты тоже. Пожалуйста, Кирилл, не вини меня, — и все же подошла к нему, стянув с пальца кольцо. — Я тебя полюбила, — совсем тихо добавила. — Но я не хочу замуж. Прости, если сможешь, — и взяла его ладонь, которая тут же разжалась, и вложила в неё кольцо.

— Оставь себе, — хрипло произнес Кирилл безэмоциональным голосом, разворачиваясь ко мне лицом. Его глаза впились в мои, из которых все еще текли слёзы. Я застыла, а он без проблем вложил в мою ладонь кольцо. — Оно твое.

Он продолжал смотреть на меня еще минут пять. А после обошел стороной, быстро натянул футболку и ушел. Через минуту хлопнула дверь, а я так и села на пол, заплакав еще сильнее. Кольцо больно впивалось в кожу ладони, которую я сжала со всей силы.

Вот я все и испортила. Разрушила. Сама.

Вот и конец истории.

* * *

Он не сдержался, и все же ударил ногой об стенку дома.

Ему было так плохо, как не было уже давно.

Он многое мог предвидеть. Очень многое. Удивление, потрясение, молчание…

Вот только такого однозначного отказа предвидеть не смог.

Кирилл прикрыл глаза и уткнулся лбом в холодный кирпич, спрятав кулаки в карманах пальто.

И самое паршивое в этой ситуации было то, что она призналась, что полюбила его. Полюбила, но отказала, лишь потому, что все началось из-за спора.

Он сам все испортил. С самого начала.

А он так надеялся, что смог исправить былые ошибки. Что смог вызвать в ней желание остаться с ним вопреки всему. Ведь все к этому и шло, разве нет?!

Так что же случилось? Почему его настолько продуманный план потерпел фиаско? Почему она не приняла кольцо, которое он так тщательно искал столько времени? Почему?!

И ведь он не мог позволить себе сейчас отпустить её. Не мог её потерять. Не мог…

Ведь в противном случае… Зачем вообще дальше жить? Ради чего? Ради животного утоления своих желаний? Ради бессмысленного существования?

А сможет ли он вновь так жить? Сможет ли вновь прожигать жизнь впустую, зная, как это может быть с ней? С его маленьким мышонком?

А позволит ли он ей так с ним поступить?

Нет. Однозначно нет. Зачем ему такая жизнь? Он вовсе не намерен терять то, что уже приобрел. Он не собирался пускать насмарку все, что сделал для этих отношений.

И ей он этого не позволит.

Пусть ему и придется немного подождать. Ведь сейчас она точно своего решения не изменит.

* * *

Через сколько вернулся Кирилл, я не знаю. Просто в какой-то момент услышала, как открывается входная дверь, а следом и его тихие шаги, к которым я прислушивалась, сидя все на том же полу, закутанная все в то же одеяло.

Слёз больше не было. И подтянув колени к груди и обхватив их руками, я без особого интереса смотрела в окно, на небо, на котором ярко сверкали звезды, изредка закрываемые проплывавшими тучами. Все это время я старалась ни о чем не думать, но нет-нет, а в голове всплывали картинки то первой встречи, то недавних событий, то знакомство с его отцом, то его поцелуй с Дашей в бассейне, то драка Кирилла с Лешей, то события в общежитии, то наш первый раз…

Шаги прекратились где-то за моей спиной. Я незаметно напряглась. Тишина давила.

Он подошел ближе лишь минут через пять, так же, как и я, сел на пол, согнул ноги в коленях, а на них положил вытянутые руки. И тоже устремил взгляд за окно. Так мы просидели еще минут десять.

— Я завтра вернусь в общежитие, — тихо проговорила, не в силах больше слушать тишину. Но Кирилл не спешил отвечать, и молчание затянулось еще минут на пять.

— Я даю тебе месяц подумать, — спокойно проговорил парень. От его слов я вздрогнула, и круглыми глазами посмотрела на него. — Хочешь вернуться в общежитие — хорошо. Я отвезу тебя. На месяц. Подумаешь, а потом вновь ответишь.

Я продолжала смотреть на него. Комнату освещала лишь настольная лампа, но его лицо было видно прекрасно. Спокойное, как будто ничего и не произошло.

— На что ответить? — все так же тихо спросила, уже зная ответ.

— Согласна ты стать моей женой или нет.

— Ты думаешь, я изменю свое решение? — мой голос понизился до шепота. Я не верила в то, что он сейчас говорит. Зачем ему это надо? Да и это же Сомаров. Вообще непонятно, с чего вдруг такое ярое желание жениться. Тем более, на мне.

— А мне все равно, — вдруг резко произнес Кирилл, и глянул на меня, сощурив глаза, немного зло. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты же, думаю, уже запомнила, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Я хотел выиграть спор — я выиграл. Хотел, чтобы ты стала моей девушкой — ты ею стала. Хотел, чтобы ты жила вместе со мной — ты живешь вместе со мной. Хотел познакомить с сестрой — познакомил. Теперь я хочу, чтобы ты стала моей женой, и ты станешь моей женой, Алина.

— Как всегда, самоуверенно, нагло и эгоистично, — вздохнула я, и наконец-то поднялась с пола, разминая онемевшие ноги, и придерживая одеяло.

— Зато эффективно, — пожал плечами парень, наблюдая за моими действиями и не спеша подниматься следом.

— Брак — это уже серьезно. Здесь простого твоего желания мало. Да и зачем оно тебе? Решил узнать, что такое семейная жизнь? Это смешно, Кирилл. Ты слишком любишь свободу. Тебе всего двадцать лет. Ты действительно готов прожить всю оставшуюся жизнь с одним человеком? Со мной? — я невесело усмехнулась, забираясь на кровать. На Сомарова было тяжело смотреть.

— А ты не готова прожить всю оставшуюся жизнь с одним человеком? Со мной? — его цепкий взгляд так и впился в меня, ожидая ответа. Я вздохнула.

— Кирилл, я раньше не то, что о свадьбе не думала, а даже о парнях не думала. А теперь за несколько месяцев впервые в жизни поцеловалась с парнем, впервые в жизни завела отношения, и сразу же очутилась в твоей квартире. Для меня уже все это оказалось неожиданным и весьма нелегким. А теперь ты заговорил о браке. Естественно, я не готова, — последнее предложение я сказала уже с раздражением.

— Что, хочешь побывать в отношениях еще с кем-то? — он прищурился, а в голосе мелькнула, хороша скрываемая, злость.

— Не хочу, — вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Но выходить замуж… Знаешь, — вдруг задумчиво проговорила, — когда я разговаривала с Дашей, она сказала, что ты закоренелый холостяк, и никогда не согласишься на такой важный шаг, как брак. Она на него не рассчитывала, а просто хотела проводить с тобой время. А теперь ты вот сделал этот шаг. А я вот вообще не задумывалась о браке. Да и не верила, что ты станешь моим парнем. И теперь вот думаю — зачем тебе это надо? — и глянула на него. — Ты ведь и вправду холостяк. Да и прекрасно видишь, что мы не уживаемся. Тогда почему ты делаешь этот шаг? Зачем тебе это?

— Дура, — произнес Кирилл, когда поднялся на ноги, и подошел ко мне. — Потому что не хочу больше никого. Потому что в каждой девушке ищу тебя. Потому что не смогу видеть, как тебя обнимает и целует кто-то другой. Затем, чтобы больше никто на тебя не посягнул. Затем, чтобы ты от меня больше никуда не делась. И затем, чтобы прожить с тобой остаток этой грёбаной жизни. Чтобы возвращаться домой, зная, что там меня ждет человек, который действительно просто хочет быть рядом, а не жаждет денег, любви и ласки. Просто потому, что ты мне нужна. Я ненавижу себя за эту слабость. Слабость в лице тебя, — он невесело усмехнулся, коснувшись кончиками пальцев моей щеки. Я вздрогнула. — Да, я бабник и холостяк. Да, не буду клясться в верности. Да, не исключаю возможности того, что когда-нибудь изменю тебе. Но знаешь, брак — это лишь штамп в паспорте. Ничего не изменится. Кроме того, что ты официально станешь моей, а я — твоим. Поэтому подумай. Мне мало месяца с тобой. Я не то, что не успел привыкнуть, я не успел насладиться сполна тем, что ты моя. Так что отступать я не собираюсь.

Он наклонился, и легонько коснулся своими губами моих губ. И почти сразу же отстранился. Взял за запястье, раскрыл ладонь, на коже которой отпечатался след от кольца, которое Кирилл забрал, чтобы через пару секунд вновь одеть на безымянный палец.

— Знаешь, — задумчиво проговорил он, глядя на кольцо, так и не отпуская моей ладони, — это не самое дорогое кольцо. И я мог бы позволить себе и чисто бриллианты. Такие, от которых была бы в восторге любая девушка. Но почему-то выбрал сапфир. Он сочетается с тобой. Тебе подходит. А бриллианты… Ты их достойна, — на его лице появилась улыбка. — Но просто бриллианты я бы тебе не выбрал. Кому-то другому — возможно. А тебе — нет. Ты такая же чистая, как и этот сапфир. Поэтому он твой. Не отказывайся от него.

Я от его слов просто окаменела. Сапфир?! Бриллианты?! Да оно стоит, наверное, больше всего того, что у меня есть вместе взятого. И я, честно, опасалась даже носить такое.

— А что-то попроще ты выбрать не мог? — совсем тихо спросила.

— Мог. Но не захотел. Попроще было бы, если бы мне было все равно. А это кольцо я искал месяц, — Кирилл хмыкнул. — Все остальные мне не нравились. Они не вязались с тобой.

— Месяц? — уцепилась я за слово, удивленно посмотрев на него. Да мы месяц назад еще были в совершенно непонятных отношениях.

— Я собрался жениться на тебе еще когда переговорил с отцом. Когда он приехал в университет наш. Помнишь? — он снова легонько улыбнулся. Я помнила. Тогда я и познакомилась с Сомаровым-старшим. В груди что-то защемило от понимания, как долго Кирилл выжидал момент. — Он мне и посоветовал узаконить отношения, раз ты мне так… запала в душу. И, как видишь, то, что я холостяк и бабник, мне не помешало.

И только сейчас я отчетливо осознала, что он меня любит. Действительно, любит, как бы удивительно это не было. А еще я осознала, что он никогда в этом не признается. Для него поступки важнее слов. И хотя я, как любая девушка, любила красивые речи, теперь совсем не хотела, чтобы Кирилл признавался мне в любви. Потому что это означало бы обратное. Это была бы ложь. Сомаров никогда не признается в своих чувствах. Даже, наверное, самому себе.

— Не смотри так на меня, — фыркнул парень, заставив меня задуматься над тем, как же это я на него смотрела. Увы, зеркала поблизости не было. — Я не принц на белом коне, и ты это прекрасно знаешь, — он отпустил мою руку, и улегся рядом, заложив руки за затылок.

— Знаю, — согласилась я, и осторожно прилегла рядом, так же осторожно обняв его за талию. Невидимая стенка, выросшая между нами, медленно, но верно исчезала во время этого разговора, и сейчас казалась совсем тоненькой. Стоит только несильно ударить, и она развалится, как карточный домик.

— Вижу, ты немного растаяла, — усмехнулся Кирилл, тем не менее, так же осторожно обняв меня в ответ. Правда, хватка тут же усилилась, и он притянул меня к себе ближе. — Я и не думал, что смогу потерять тебя тем, что сделаю тебе предложение, — тихо хмыкнул. — Но ты права, я не думал о том, что ты не готова к замужеству. Я всегда считал, что девушки готовы выйти замуж еще до своего рождения, — он невесело рассмеялся.

— Все-таки есть во мне что-то неправильное, — вздохнула я, понимая, что завтра все равно вернусь в общежитие. Мне нужно время, чтобы подумать. Ведь к замужеству я действительно не была готова.

— Это не считается. Здесь нет определенного понятия, что правильно, а что нет. Спи, Алина, уже поздно, — вздохнул и Кирилл.

Я ничего не ответила, лишь задумчиво уставилась куда-то в стену. Что ж, с завтрашнего дня я начну пересматривать свои взгляды на жизнь. А пока можно насладиться присутствием парня. И последней совместной ночью в ближайшее время.

* * *

А в воскресенье я действительно вернулась в общежитие. Кирилл, хмурый и немного отстраненный, сам лично посадил меня в такси, а перед этим помог поместить вещи в багажник. Съезжала я так, будто и не собиралась возвращаться, и забрала абсолютно все. И две его рубашки на память. Правда, он об этом не знал.

На прощание он не сказал ни слова. Да и я молчала. Лишь глянула на него, закусив губу, и залезла в салон машины. И совсем скоро оказалась рядом с общежитием.

В нашу с Алисой комнату я заходила с готовностью и опаской. Боялась увидеть еще что-то непредвиденное, и в то же время уже была готова ко всему, что могла выкинуть моя соседка.

Но, вопреки ожиданиям, я смогла вздохнуть с облегчением. Со времени моего последнего визита, на первый взгляд, ничего не изменилось, а на второй я пока не хотела обращать внимания. Сама Алиса отсутствовала, что меня порадовало.

К тому времени, как она вернулась, я успела разложить все вещи на свои прежние места, и уже с полчаса занималась курсовой работой.

Я вообще осознала, что у меня теперь слишком много свободного времени. Ладно, сейчас я могу потратить его на учебу, но что я буду делать, когда все переделаю, и ничего не останется?! Ведь домашней работы больше нет, а у Кирилла Олеговича на фирме я появлялась лишь в будние дни, после занятий в университете.

Алиса, вернувшаяся в комнату, весьма удивленно посмотрела на меня. Одета она была в короткое красное платье, закрывающее все, что можно закрыть, помимо длинных ног. Сапоги на каблуках и верхнюю одежду она сняла сразу же.

— Привет. А ты что, вернулась? — полюбопытствовала она, и, к моему удивлению, в её голосе звучал лишь интерес. Не было ни недовольства, ни чего-то в этом роде.

— Привет. Да, вернулась, — кивнула я, оторвавшись от ноутбука.

— Поругалась с парнем? — улыбнулась девушка, проходя внутрь и присаживаясь на свою кровать.

— Вроде того, — криво улыбнулась в ответ. Посвящать её в подробности своей личной жизни я не намеривалась.

Кстати говоря, кольцо, подаренное Сомаровым, я все же сняла. Повесила на цепочку, где красовался крестик, и нацепила на шею. Сам крестик я раньше не носила, хотя он был у меня с самого детства. А все потому, что однажды я едва его не потеряла, еще в школе. Благо, тогда мне его вернула одноклассница, которая заметила его на полу. Но с тех пор я боялась носить что-либо на шее, опасаясь, что цепочка вновь может какими-то неведомыми путями расстегнуться и затеряться на этот раз уже навсегда.

— Ну, может, еще помиритесь. В любом случае, не стоит расстраиваться. Мужиков много, на них свет клином не сошелся, — весело проговорила Алиса, за что получила от меня скептический взгляд. — Хочешь, можем в клуб сходить, развеешься.

— Нет, спасибо, я курсовую делаю, — вежливо отказалась, и вновь уткнулась взглядом в экран ноутбука.

— Как знаешь. Главное, не кисни, — а после она достала мобильник и кому-то позвонила. И где-то с час мило щебетала по телефону. Я лишь головой покачала, стараясь не прислушиваться. Не мое дело, с кем и о чем она разговаривает.

В общем, с Алисой мы вроде оставались в нейтралитете, живя каждая своей жизнью. И меня это вполне устраивало.

А в понедельник я шла в университет, опустив голову и с хмурым выражением лица. Поскольку с Сомаровым у нас временное отчуждение, и общаться с ним в мои планы не входило, я собиралась поговорить с Иванкой. Но подозревала, что девушка на меня обижена за столь резкую перемену в наших отношениях.

Её я нашла быстро, и поспешила подсесть к ней. Благо рядом никого не было, а Кирилл стоял наверху, в самом конце аудитории, о чем-то разговаривая с Солдатовым. При этом выглядел Сомаров как мрачный темный принц, а глаза его вцепились в меня сразу же, стоило только мне перейти порог. Но подходить он не рвался, лишь окинул меня внимательным взглядом с ног до головы, ненадолго остановившись на моих ладонях. По тому, как скривились его губы в усмешке, я поняла, что отсутствие кольца на моем пальце не осталось незамеченным, и явно вызывало в парне недовольство.

И, не желая это видеть на его лице, внимательно посмотрела на Иванну. Девушка покосилась на меня, а затем и на Сомарова с явным недоверием и непониманием. А после вновь перевела взгляд на меня.

— Привет, — я криво улыбнулась.

— Привет. Вы что, поругались? — она вопросительно приподняла брови. — Или он тебя бросил?

— Не бросил, — тут же помрачнела я. — Просто решили сделать тайм-аут.

— Что-то по взгляду Сомарова не похоже, что это решил он, — с намеком прокомментировала Иванка. — Слишком уж мрачно он выглядит.

— Он сделал мне предложение, — шепотом покаялась я, и испуганно посмотрела на девушку.

— Чего он сделал? — обалдела подруга.

— Позвал замуж за него. А я отказалась. Я не готова. Мне нужно подумать, — я только сейчас поняла, что мне нужна поддержка и совет. И надеялась это получить от Иванки.

— Ну… Ммм… — кажется, она тоже не знала, что сказать. А после вздохнула, и пробормотала: — Я бы тоже была не готова, наверное. Рано еще как-то. Но, с другой стороны, ты же его любишь, — в её голосе появилась осторожность.

— Но замуж… Мы встречаемся всего ничего… Можно ведь подождать… Годик-два…

— Думаю, с Сомаровым ждать не следует, — Иванка нахмурилась. — Мне кажется, он не из тех людей, которые способны так просто поставить штамп в паспорте. И я, честно говоря, удивлена, что он сделал тебе предложение, еще и так скоро.

— А я-то как удивлена, — пробормотала я, и бросила взгляд назад. Кирилл продолжал о чем-то беседовать с Лешей, а взгляд все еще был направлен на меня. Думаю, тема у нас на четверых одна и та же.

— Ну, ладно, ты ему отказала, а что значит, что вы решили сделать перерыв? — вдруг спросила девушка, и я вновь посмотрела на неё.

— Ну, он дал мне месяц. Подумать. А потом снова ответить на его вопрос. А я решила пока пожить в общежитии. Мне с ним пока что тяжело. Чувствую себя виноватой, — вздохнула.

— Ты ни в чем не виновата, Алин, — Иванка ободряюще обняла меня за плечи. — И я уверена, что у вас все будет хорошо. Не зря ведь так далеко все зашло. Думаю, обратного пути для вас уже нет.

— Наверное, — буркнула я, благодарная девушке за то, что она по-прежнему хорошо ко мне относится, и не держит обиды за то, что я столько времени с ней практически не общалась. Думаю, её можно назвать лучшей подругой. Хотя, конечно, между нами еще много чего недосказанного осталось.

Внезапно мелькнула мысль, что, если вдруг дойдет до свадьбы, то свидетельницей будет именно Иванка. Я улыбнулась, а после поспешила прогнать эту мысль. Тем более, что в аудиторию вошел преподаватель.

* * *

— Выглядишь так, будто побывал под катком, — ухмыльнулся Леха, стоило только Кириллу подойти к другу.

— Вроде того, — отмахнулся он и, прислонившись к стенке, направил взгляд на дверь.

— А если серьезно? Что случилось, Кир? — друг мгновенно посерьезнел, проследив за его взглядом. — Поругались?

Кирилл не сдержал усмешки. Солдатов вечно слишком многое замечает и понимает. Любит же его друг анализировать всё.

— Она отказалась поставить штамп в паспорте, — ответил Кирилл и глянул на друга.

— Сам виноват, — ухмыльнулся Леха.

— Спасибо за поддержку, — фыркнул Кирилл и тут же заметил входящую Алину. Без кольца на пальце.

— И что собираешься теперь делать? — поинтересовался друг, проследив за его взглядом.

— Пока что буду ждать. А там посмотрим.

— Ждать? Что-то на тебя не похоже.

— А у меня есть выбор? — Кирилл устало вздохнул. — Я, конечно, могу заставить её принять правильное решение, но кому от этого легче будет? Я хочу, чтобы это было её собственное решение по её собственному желанию. А она вряд ли когда-то простит меня, если я заставлю её согласиться.

— Да ты, никак, повзрослел, — хмыкнул Леха.

— Да пошел ты, — тут же разозлился Кирилл.

— Только после тебя, Кир, — усмехнулся друг.

Глава 24

Так и пошло время. Проходили дни, а я все пыталась понять, какова будет моя жизнь, если я соглашусь стать женой Сомарова. Это было сложно представить, и мысли были совсем не радужными.

Общались мы с ним мало, и, в основном, по работе. Кирилл каждый раз после пар забирал меня, чтобы отвезти на фирму отца, а после возвращал в общежитие. Вокруг поползли разные слухи из чьих-то домыслов, активизировалась Даша. Её я несколько раз видела рядом с парнем. Они о чем-то беседовали, и Кирилл после разговоров с ней становился злым. Меня же Синицына не трогала. Но это лишь напрягало. Ведь что ей нужно от Сомарова — я не знала. И, как бы мне не хотелось этого признавать, я все же ревновала Кирилла к ней, хотя он и не давал для этого повода. Но я уже знала Дашу, и знала, на что она способна, поэтому не нервничать не могла.

А через несколько недель я заметила неладное. У меня была задержка. И это не могло не тревожить. Тем более, что я очень запоздало подумала о том, что мы с Кириллом ни разу не предохранялись. А это наводило на определенные мысли. Ведь Сомаров не был глупым мальчиком, и явно понимал, что нужно делать, чтобы избежать нежелательных последствий. А в то, что он просто забывал, вот совсем не верилось. Не на постоянной основе же.

— Что-то случилось? Ты какая-то тревожная, — заметил Кирилл в один из дней, когда мы намеривались ехать на работу.

— Нет, все нормально, — беспечно отозвалась я, стараясь не выдавать тревогу. Нормально совсем не было.

— Точно? — сощурился парень, садясь на мотоцикл.

— Точно, — вздохнула и села вслед за ним, уже так привычно обнимая его за талию.

Нехорошие предположения подтвердились, когда я через неделю не выдержала и сходила в аптеку, где купила тест на беременность. И в общежитии, через полчаса борьбы с самой собой, все же проверила. И тихонько сползла по стеночке ванной, увидев две полоски.

Поверить в это было сложно. Очень сложно. Становиться мамой я была еще более не готова, чем выходить замуж.

Мыслей не было, была какая-то апатия. Ничего не хотелось, ничего не волновало. Хотелось лишь закрыть глаза и больше их не открывать. Я просто не верила в то, что это происходит именно со мной.

В себя я пришла лишь тогда, когда в дверь постучалась Алиса. Мне пришлось подняться, и выйти из ванной.

— Ты чего? — удивилась соседка. — Тебе плохо? Ты какая-то бледная.

— Все хорошо, — не своим голосом произнесла я, и, дойдя до кровати, осторожно легла и отвернулась к стенке. Рука непроизвольно легла на живот.

— Я бы на твоем месте сходила в медпункт, — посоветовала Алиса и скрылась за дверью.

Медпункт. Черт, я беременна. Как такое могло произойти? Что теперь делать? Что я скажу маме?!

Да и вообще… Нужен ли этот ребенок Кириллу?.. Может, на свадьбу он и согласен, а вот на то, чтобы стать отцом…

Черт. Даже токсикоза не было. Ни одного симптома. Ну что за…

А до получения бакалавра осталось всего лишь полтора года. И я их не доучусь.

А самое плохое, что я не хотела обременять Кирилла ребенком. А это значит, что вопрос о свадьбе закрыт сам собой.

Я знала, что надо скрыть от него беременность. Но как это сделать?..

* * *

Этой ночью спала я мало и плохо. И в университет пришла никакая. Да еще и от кофе пришлось отказаться. Я плохо представляла, что такое беременность, и что мне теперь можно, а что нет. Но что-то мне подсказывало, что кофеин не следует употреблять.

— Алин, что с тобой? На тебе лица нет, — Иванка обеспокоенно посмотрела на меня, когда я села рядом.

— Все хорошо, — посвящать её в беременность я пока не хотела. Во-первых, это означало, признать то, что это правда. А во-вторых, я хотела сначала побывать в поликлинике.

— А мне так не кажется, — девушка нахмурилась и прикусила губу.

— Извини, Иванка, я пока не готова об этом говорить, — покачала я головой и уставилась в тетрадку. Следовало взять себя в руки, чтобы Сомаров ничего не заподозрил. Он и так уже кидает на меня слишком внимательные взгляды.

— Твое право, — вздохнула девушка и последовала моему примеру.

А на перемене я уловила момент, когда Солдатов был один, и быстро подошла к нему.

— Леш, привет, — тихо позвала его, и закусила губу.

— Привет, — парень слегка удивленно посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Леш, — я неуверенно потопталась на месте. — У меня к тебе просьба.

— Какая? — тут же насторожился он.

— Ты можешь меня кое-куда отвезти? Во время следующей пары. И чтобы Кирилл об этом не знал.

— Алина, — Леша нахмурился. — Что случилось? Куда отвезти?

— Сначала пообещай, что Кирилл ни о чем не узнает из того, что будет касаться этой темы, — я отвела взгляд в сторону. Парень несколько минут молчал, разглядывая меня, а после обреченно вздохнул и кивнул.

— Хорошо. Я ничего ему не скажу. Я так пониманию, это что-то, за что он мне потом хорошо наваляет, — Солдатов невесело усмехнулся. — Что случилось?

— Мне нужно, чтобы ты меня отвез в одну клинику, — быстро проговорила я, краем глаза заметив вошедшего в аудиторию Сомарова, который тут же замедлил шаг, заметив нас.

— В какую клинику? — еще больше насторожился Леша, тоже заметив приближение друга.

— Женского здоровья, — почти прошептала я, и развернулась, чтобы уйти.

— Куда?! — парень схватил меня за предплечье, останавливая. Выглядел он, мягко говоря, ошарашено. Черт. Сомаров это точно заметит. Не заметить это было сложно.

— Леш, пожалуйста, не говори ему ничего, — тихо и быстро проговорила, наблюдая, как Кирилл приближается к нам. Взгляд его был более, чем подозрительным.

— Ты… — парень замолчал, сжав челюсть. Договорить он, кажется, не смог.

— О чем беседуете? — подошел к нам через несколько секунд Сомаров.

— Ни о чем, — я прикусила губу, пытаясь освободить руку. Леша не отпускал, продолжая смотреть на меня. Он уже взял себя в руки, и теперь он выглядел таким же хмурым и мрачным, как и Сомаров на следующий день после моего отказа.

— Отпусти, — Кирилл положил руку на плечо друга, внимательно глядя на него. Тот молча послушался, и засунул руки в карманы, старясь вновь выглядеть невозмутимым. Получалось у него это плохо. — О чем вы говорили?

Мы молчали. Леша теперь смотрел на друга, а я опустила взгляд в пол. Но ни один из нас не проронил ни слова.

— Я на каком-то другом языке говорю? — раздраженно спросил Сомаров, переводя взгляд с Солдатова на меня и обратно. Ответа так и не последовало. — Лех? — в его голосе мелькнуло что-то похожее на мольбу. Я глянула на него. И вздрогнула. Его глаза были полны боли, как у побитого злыми людьми щенка.

— Извини. Я не могу тебе сказать. Я дал слово, — наконец-то спокойно ответил ему Леша.

— За что ты так со мной? — Кирилл перевел усталый взгляд на меня.

— Прости, — совсем тихо произнесла я, и быстро покинула их, вновь сев рядом с Иванкой. Теперь я не была столь уверена в том, что приняла правильное решение ничего ему не говорить.

* * *

Кирилл молча проводил её взглядом. И сам не заметил, как сжал кулаки.

Ему было плохо. От того, что она что-то от него скрывала.

Он видел, что с ней что-то не так. Видел, что у неё что-то случилось. Но она ничего не собиралась ему рассказывать. Как будто он вновь стал для неё совершенно чужим человеком. Как будто для него это ничего не значит.

Но это было не так. Он видел, что она страдает, и сам страдал еще больше. От непонимания, неизвестности и от уже утомившего ожидания.

И еще он опасался, что она не изменит своего решения. Чувствовал, что именно так все и будет.

Он хотел все вернуть обратно. Чтобы всё снова было так, как месяц назад. Она в его постели, податливая и ласковая. И он, имеющий возможность всегда прикоснуться к ней, обнять и поцеловать.

Он хотел все вернуть. Но не знал как. Всё, что раньше казалось таким простым, внезапно стало таким сложным.

— Извини, Кир, — тихо повторил Солдатов. — Я, правда, не могу тебе ничего сказать. Она взяла с меня обещание.

— Когда-нибудь… я тебе это припомню, — лишь и ответил он. После чего развернулся и пошел наверх.

* * *

А на следующей паре мы с Лешей действительно поехали в клинику женского здоровья. Я отстраненно смотрела в окно, сидя на переднем сидении, а парень сосредоточенно смотрел на дорогу.

— Ты уверена? — прозвучал его вопрос спустя минут десять езды.

— Приедем, и буду уверена, — тихо отозвалась я.

— Глупо спрашивать, но все же… Это ребенок Сомарова?

— Да, — хотелось возмутиться на то, что он допускал и другой вариант, но сил на это не было.

— И когда ты это поняла? — спросил он, сделав небольшую паузу.

— Вчера. Точнее, вчера сделала тест.

— А почему ты решила вдруг сделать тест? — Леша бросил на меня короткий внимательный взгляд.

— У меня задержка была, — я пожала плечами. — Вот и сделала.

— И что же, до этого тебя даже не тошнило? — голос зазвучал недоверчиво.

— Не тошнило, — я хмуро глянула на него. — Не у всех токсикоз проявляется, к твоему сведению. Некоторые ходят и месяцами, ничего не подозревая.

— Ясно.

В салоне вновь повисла тишина. Через некоторое время её вновь нарушил Солдатов, задав очередной вопрос.

— А Сомарову ты говорить собираешься? — голос прозвучал осторожно. Таким разговаривают с пациентами, которые вот-вот могут сорваться от одного неверного слова.

— Нет, — просто ответила, и продолжила разглядывать проплывающие здания и деревья за окном.

— Алина, — тем же тоном заговорил парень. — А тебе не кажется, что он имеет право знать?

— Ему же все равно ребенок не нужен. Он не готов стать отцом, — последние слова я произнесла совсем тихо.

— Интересно, как ты забеременела, если он к этому не готов, — пробормотал парень себе под нос. — Подожди, — вдруг резко сказал он. — Ты что, собралась аборт делать? — и даже оторвал взгляд от дороги, чтобы увидеть выражение моего лица. Оно, вероятно, выглядело ошарашенным. Об этом я даже не думала.

— Нет, — это все, на что меня хватило. Я все еще переваривала его вопрос.

— Хорошо. Извини, — вздохнул Леша, вновь следя за дорогой. — Но ты же должна скоро ответить, согласна ты на брак или нет.

— Должна. И мой ответ останется прежним, — тихо проговорила, и вновь отвернулась к окну.

— Из-за ребенка? — догадался парень, нахмурившись. — Ты дура?

— Почему дура? — вздохнула, глянув на него.

— Потому что Сомаров тебе не простит, если узнает, что ты отказалась от замужества, чтобы скрыть беременность. А если учитывать, что в твоих планах явно еще и растить ребенка самостоятельно, то он точно не простит. Я бы не простил, — тихо добавил он. Я тут же вспомнила Наташу и то, что она тоже беременна.

— Ему ведь не нужен ребенок, — почти что прошептала я.

— От Сомарова не каждая девушка может забеременеть, — вдруг усмехнулся Солдатов. — Так что, на твоем месте, я все же сказал бы ему.

Я ничего не ответила, и оставшуюся дорогу мы провели в молчании. А следующие полтора часа я провела в клинике. И жутко нервничала, пока ждала своей очереди. А после с печальным выражением лица вышла на улицу, где меня ждал Леша, слегка присев на капот машины. На улице за последние три недели все же потеплело, снег растаял, а люди одевались более прохладно.

— Ну что? — спросил меня парень, стоило мне приблизиться к нему.

— Пятая неделя, — тихо пробормотала я, уставившись себе под ноги. Ну вот, теперь я точно была уверена в своем диагнозе.

— Надо же, Сомаров тоже скоро станет папашей, — в тон мне отозвался Леша. — Ладно, садись. Сомаров меня уже обыскался. И тебя тоже, кстати. Он догадался, что мы вместе. Меня ждут серьезные разборки, — он открыл для меня переднюю дверь.

— Ты же ему не скажешь, правда? — с отчаянием спросила я перед тем, как сесть в машину.

— Не скажу. Я же обещал. Но все же ты не права, — он покачал головой, и, дождавшись, пока я окажусь в салоне, захлопнул дверь, и вскоре оказался на водительском месте.

Назад мы ехали в молчании. А когда приехали в университет и оказались на улице, тут же увидели Сомарова, прислонившегося к своему байку, засунув руки в карманы. И смотрящего прямо на нас.

— Пошли, — сказал Солдатов, оказавшись рядом со мной, и осторожно взяв меня за предплечье. Мне ничего не оставалось, как идти вместе с ним. — Ну? — спросил он у Кирилла, который выглядел мрачнее тучи.

— Что-то мне подсказывает, что вы не платье на свадьбу ездили выбирать, — усмехнулся тот, внимательно разглядывая нас.

— Ты же знаешь, что я ничего тебе не скажу, — пожал плечами Леша.

— Сука, Блядь, — вдруг выругался Сомаров, моментально став очень злым. — Твою мать. Я что, на клоуна похож? — он зло глянул на меня. Я вздрогнула — Какого… — он сжал челюсть на мгновение. — Где вы были?

— Кир, упокойся, — Солдатов положил руку на плечо другу.

Возле университета практически никого не было, все-таки сейчас шла пара. И это совсем не радовало.

— Ты, — Кирилл перевел взгляд на Лешу, и неожиданно со всего размаху ударил его по лицу. Тот не удержал равновесия и упал. Я взвизгнула. За парня стало страшно. — Как ты можешь. Ты же мой лучший друг, Леха, — Сомаров присел на корточки, пока Солдатов вытирал кровь с разбитой губы. — Я же тебе доверяю. А ты за моей спиной… — Кирилл резко поднялся, с явно сдерживаемым желанием что-то или кого-то ударить. — А ты, — он повернулся ко мне. — Ты-то как можешь так со мной поступать?! Да я же тебя… — он вновь замолчал, с силой сжав челюсть. Я испуганно смотрела на него.

— Кир, не при Алине. Не трогай её, — Леша предостерегающе посмотрел на друга, поднимаясь на ноги.

— Твою мать, — у Кирилла задрожали руки. Ему явно нужно было куда-то выплеснуть всю свою злость. И я очень боялась, что он что-то сделает с парнем.

— Кир, она и так уже напугана. Пускай идет.

— Нет, — замотала головой я, и прильнула к Кириллу, обняв его за талию. Он всегда успокаивался, когда я так делала. — Не уйду. Не трогай его. Он ни в чем не виноват. Хочешь кого-то побить — ударь меня, — Сомаров вздрогнул от последних слов. И тут же его руки сомкнулись на моей талии. Сильно. Еще чуть-чуть, и я, наверное, стала бы счастливой обладательницей сломанных ребер.

— Никогда так не говори, — нервно отозвался Кирилл. — Я лучше сдохну, чем ударю тебя.

— Кир, ты её сейчас задавишь, — предупредил Леша.

— Заткнись, — гневно бросил парень. — Хотя нет, лучше скажи, где вы были. Что вы от меня скрываете?

— Это не моя тайна, — вновь спокойно отозвался тот. — Черт, ну ты и врезал.

— Алина, — Кирилл ненадолго замолчал. — Что ты скрываешь?

Но я молчала. Я не могла ему сказать. Но, находясь сейчас в его объятиях, понимала, что все мои планы трещат по швам. Не хочу я от него никуда деваться. Я уже была согласна и на брак. Но… ребенок…

— Что ты решила на счет моего предложения? — вдруг совершенно спокойным голосом поинтересовался Сомаров. Я вздрогнула. Я почувствовала, как его руки еще сильнее прижали меня. Стало трудно дышать. — Что, Алина?

— Извини, — выдохнула я. — Нет.

— Твою… — он резко отпустил меня и сделал пару шагов назад, прикрыв глаза.

— Алина, уходи, — тихо, но отчетливо произнес Леша, не отрывая взгляда от друга. Мое воображение непонятно с чего вдруг подсунуло картинку, где Сомаров от ярости превращается в оборотня и становится неконтролируемым, вследствие чего убивает всех, кто попадает под руку. Я вздрогнула от таких мыслей.

— Нет, — упрямо помотала головой.

Где-то рядом послышался приближающийся стук каблуков. Шаги становились все медленнее, но я не обращала на это внимания.

— Алина, иди в университет, — повелительно проговорил Солдатов.

— Почему ты так хочешь, чтобы она ушла? — Кирилл вдруг открыл совершенно спокойные глаза. — Она ведь видела уже и не такое.

Леша ничего не ответил, сохраняя невозмутимый вид.

— Твою мать, почему?! — он вновь оказался рядом, схватив Солдатова за грудки.

— Хватит! — крикнула я, закрывая глаза, и зачем-то закрывая уши. — Я беременна, — голос сорвался до шепота. Повисла тишина.

— Что? — переспросил Кирилл через пару минут. К тому времени я уже отняла руки от ушей, но глаз так и не открыла.

— Пятая неделя. Леша возил меня в клинику, — тихо проговорила. — Я не хотела, чтобы ты знал. И замуж за тебя не пойду. Потому что тебе ребенок не нужен, а обременять тебя я не собираюсь.

Вновь повисла недолгая тишина.

— И ты собирался от меня это скрыть? — почему-то обратился он к Леше.

— Я пообещал. Но я говорил, что это плохая идея.

Я открыла глаза. Солдатов стоял совершенно невозмутимый. А Сомаров смотрел на него, прищурившись.

— Твою мать. Твою же мать, — Кирилл явно был немного не в себе. — Нет, я знал, что ты дура, — вдруг повернулся он ко мне. — Но как тебе в голову пришло скрыть от меня такое? — в его голосе мелькнула неприкрытая злость. — Черт, Алина, ну почему ты такая? — он взъерошил себе волосы. — Я же тебе все позволяю. Делай, что хочешь. Прошу только о двух вещах — быть честной и быть рядом. Почему же ты делаешь все, чтобы разрушить то, что у нас есть? То, что появилось с таким трудом, — он раздраженно пнул колесо своего мотоцикла. — Сегодня же возвращаешься домой. Ко мне, — он более спокойно глянул на меня. — И только попробуй еще хоть что-то вытворить, чтобы раздавить меня, уничтожить. Ты теперь никуда от меня не денешься. Станешь моей женой и матерью моего ребенка. И плевать я хотел, что ты к чему-то там не готова, — он вновь зло и раздраженно ударил по колесу байка.

— Ты, — я вдруг вспомнила свои размышления. — Ты специально? Ты хотел, чтобы я забеременела, чтобы у меня не было возможности уйти? — и пытливо посмотрела на него, почувствовав боль, обиду, злость, раздражение и усталость.

— Я же не думал, что ты мне откажешь в браке, — мрачно ответил Кирилл.

— Твою ма-а-ать, — это уже протянул Леша. — Вы друг друга стоите. Одна — дура, второй — клинический идиот и псих. Вы в своем уме?! — вдруг повысил он голос. — Одна решила воспитать ребенка сама, второй решил с помощью ребенка привязать к себе первую. А о ребенке вы подумали, вашу мать? Это вам что, игрушка? Вы вообще как его воспитывать собираетесь?!

— Заткнись, — посоветовал другу Сомаров.

— Я не собиралась заводить детей ближайшие пять лет так точно, — тихо ответила я. — Я не готова стать мамой.

— А ты не знала о том, что надо предохраняться, чтобы детей не было? — раздраженно спросил Леша. Я хмуро посмотрела на него. Знала, да не думала.

— Солдатов, не перегибай палку, — предупредил Кирилл.

— Сомаров, заткни свой рот. Ты уже и так дел наделал. Решил поиграть в отца? Ты придурок?

— Все, закрыли тему, — вдруг прозвучало спокойное за нашими спинами. Вздрогнули все, и тут же обернулись. — Не устраивайте концерт, — совершенно спокойно произнесла Даша. Стоящие возле входа студенты с интересом посматривали в нашу сторону и прислушивались к разговору.

Повисла тишина. Такого никто не ожидал.

Первым ожил Кирилл. Подошел ко мне, развернул к себе лицом, обнял за талию и прижал к себе.

— Все будет хорошо, мышонок. И ребенка мы воспитаем, — тихо проговорил он мне на ухо. Мне нечего было ответить. Я все еще была в шоке от происходящего. Кажется, беременным нервничать нельзя. Но что-то у меня совсем не получается не нервничать.

— Черт, кажется, я буду жить на две семьи, — пробормотал рядом Леша.

— Я поняла, мне путь закрыт, — тихо, но отчетливо проговорила и Даша. — Жаль. Но с ребенком я соперничать не буду, — и, развернувшись, пошагала прочь. Её проводили уставшими взглядами.

— Я боюсь становиться мамой, — шепнула я. Кирилл крепче прижал меня к себе, поцеловав в макушку. Одна его рука успокаивающе поглаживала меня по волосам и спине.

— Придется мне познакомить тебя поближе с Наташей, — вздохнул Леша. — Она тебе поможет. А ты, Сомаров, — его голос стал раздраженным, — только попробуй бросить Алину одну. Заварил кашу — теперь сам и расхлебывай. Будешь у меня становиться примерным папашей.

Я не выдержала и хихикнула. А после совсем рассмеялась, поняв, что у меня все же случилась очередная истерика.

— Вот черт, — выдохнул Кирилл мне в макушку. Он тоже понял мое состояние.

— Беременным нервничать нельзя, чтоб ты знал, Сомаров, — тут же заметил Солдатов. От этих слов мне стало еще смешнее.

— Помолчи, а? — посетовал парень, тем временем, слегка отстраняя меня от себя. — Алина, девочка моя, посмотри на меня? — попросил он, обхватив мое лицо ладонями, и поглаживая большим пальцем по щеке. Я посмотрела. Смеяться перехотелось. Зато захотелось плакать. Слезы тут же принялись выполнять это желание, скатываясь по щекам. — Вот черт, — вновь пробормотал Кирилл, утирая влагу с моей кожи. — Мышонок, тебе нельзя плакать. Ты же правильная, прекрати, — в его глазах появилась тревога, а я вновь хихикнула от его слов.

— А я тебе говорил, не нужно было этого устраивать при ней, — вновь отозвался Леша. Ему, кажется, доставляло удовольствие тыкать своего друга носом в ошибки.

— Да понял я уже, — раздраженно бросил Сомаров. — Так, — он попытался вернуть себе невозмутимый вид. — А, черт, — и, наклонившись, требовательно поцеловал меня в губы. Я вздрогнула, и очень неуверенно ответила через несколько секунд.

Сколько мы так простояли, знает, наверное, один Леша, который невозмутимо посвистывал в паре шагов от нас. То, что у него была разбита губа, его явно не волновало.

За время поцелуя я успокоилась. Но почувствовала себя такой усталой, как будто пахала на поле, по меньшей мере, пару суток.

— Все, поехали, — выдохнул Кирилл, отстранившись.

— Куда? — не поняла я.

— Ну, на пары, я так понимаю, ты уже все равно не пойдешь. Так что поедем к моему отцу. Хотя нет, он говорил, что сегодня на фирме если и появится, то только вечером. Значит, в родительский дом, — вполне спокойно говорил парень, а я вновь занервничала.

— А зачем нам туда? — настороженно поинтересовалась.

— Сказать, что мы скоро поженимся, и что у нас будет ребенок, — хмыкнул Сомаров. — Только не плачь снова, — предупредил он, увидев, как я прикусила губу.

— Снова ты все за меня решил, — я отвела взгляд. — Свадьба, ребенок. Оно мне надо, — пробормотала уже себе под нос. Кирилл напрягся.

— Замечательная парочка, — фыркнул Леша, подошедший к нам. — Холостяк, который решил выдать за себя замуж совсем неопытную девушку, которая знать не знает, что такое семейная жизнь… Хотя, муженек-то тоже понятия не имеет, что это такое, — парень хмыкнул и продолжил. — И эта парочка решила продолжить свой род, хотя оба сами еще дети. Если вы не разведетесь в течение десяти лет, и не поубиваете друг друга, то я буду очень удивлен. Но что-то мне сдается, что вас настолько не хватит.

— Спорим? — вдруг усмехнулся Кирилл, а я тут же ударила его по груди. Он лишь схватил мою руку за запястье, поднес к лицу, и поцеловал сжатые в кулак пальцы.

— А спорим, — согласился Солдатов, за что получил мой мрачный и злой взгляд. Они еще не наспорились?! — На что?

— На желание, — пожал плечами Сомаров, хитро глядя на меня. Я лишь вздохнула. Но где-то внутри даже порадовалась. Ведь он теперь не отступится, пока не выиграет спор. Леша, кажется, это тоже понимал. Вероятно, потому и согласился.

— Пойдет. Я так понимаю, желание без ограничений? — и усмехнулся.

— В пределах разумного, — кивнул Кирилл. Я покачала головой. Мне было страшно представить, где заканчивались рамки разумного в их понимании.

— Договорились, — Леша протянул руку, Сомаров тут же схватил её. — Алина, разбей.

— Идиотизм. Снова втянули меня в спор, — проворчала я недовольно, но все же разбила их. И запоздало подумала, что, если вдруг жизнь с Сомаровым окажется невыносимой, отделаться я от него смогу лишь спустя десять лет. Замечательно.

— А теперь поехали, — Кирилл повернулся к мотоциклу, разворачивая и меня к нему.

— Куда? Алина беременна, не забыл? — тут же решил уточнить Солдатов.

— Ай, черт. Ладно, тогда ты нас подвезешь.

— Да пожалуйста, я на пары уже тоже возвращаться не собираюсь, — пожал плечами парень, и, присвистывая, отправился к своей машине. Я лишь подумала о том, почему беременным нельзя ездить на мотоцикле. Но озвучивать вопрос не стала. К двухколесному виду транспорта я все еще относилась с большой настороженностью.

Так мы и оказались в частном доме его родителей, который находился в пределах города. Я, Кирилл и Леша. Меня потряхивало, а парни были совершенно невозмутимы.

Известие о свадьбе и беременности повергло Веронику Аркадьевну в шок. Но она быстро взяла себя в руки, и дала добро под убедительными заверениями Солдатова, что его друг взялся за голову и действительно готов стать отцом. Сам Сомаров помалкивал, и явно понимал, что эти слова не соответствуют реальности.

— Я тебя сам лично убью, если ты сделаешь что-то такое, что не понравится твоей матери, — раздраженно проговорил Леша, когда мы вышли из дома и направились к машине.

— Да что ж вы все мне не верите? — таким же тоном отозвался Кирилл. — Я, по-вашему, что, должен завтра кинуться во все тяжкие, переспать с кем-нибудь, отказаться от ребенка и сбежать с собственной свадьбы? Я что, похож на такого морального урода?

— Да, — просто ответил Солдатов, и открыл дверь машины. И перед тем, как сесть за руль, глянул на друга. — Поэтому, будь добр, стань примерным сыном, верным мужем, и лучшим в мире отцом.

— Говоришь, как баба, — фыркнул Сомаров.

— Говорю так, как нужно. Подумай о ней, — он кивнул на меня, молча следующую за ними. — После того, как ты за полгода сломал её жизнь, и взамен подсунул свою жизнь, ты перед ней на коленях должен ползать, чтобы она тебя не бросила в ближайшем будущем. Поверь, она это может, и ребенка сама воспитать может. На тебе свет клином не сошелся.

Кирилл лишь мрачно посмотрел на друга. Кажется, слова его проняли. А мне просто было все равно. Я обдумывала, как сообщить обо всем этом своей маме.

Так мы и загрузились в машину. Я прижалась лбом к стеклу машины, прикусив губу. Кирилл сел рядом со мной на задние сидения, и время от времени поглядывал на меня, тем не менее, ничего не говоря. Солдатов просто молча вел машину.

* * *

Решение о том, как сообщить обо всем моей маме, пришло само собой. Точнее, Сомаров вновь за всех все решил, проявив желание познакомиться с моей родительницей. А Солдатов решил поехать с нами, чтобы заодно познакомить меня поближе с Наташей. Хотя я подозревала, что он просто хотел навестить свою невесту. Или уже жену? Об этом я не знала.

В любом случае, в пятницу вечером мы дружно, или не очень дружно, садились на свои места в купейном вагоне. Я снизу, а парни сверху. На второй нижней полке поместился мужчина средних лет, выглядящий весьма солидно.

Я забралась на кровать с ногами, сев возле окна и подтянув колени к груди. И уставилась на соседнюю платформу, где туда-сюда сновали люди.

С тех пор, как я узнала о своем диагнозе, я практически не улыбалась. И своим видом портила настроение Сомарову, который элементарно не знал, что со мной делать. А Леша продолжал ходить рядом и разглагольствовать о том, какая мы отменная парочка. И самое противное, что он был прав.

До самого отъезда в нашем купе стояла тишина, нарушаемая лишь другими пассажирами, прохаживающими вдоль вагона. А когда отбыли, Кириллу надоело лежать сверху, прямо надо мной, и он ловко спустился ко мне. Впрочем, я на него даже не взглянула, продолжая смотреть в окно.

— Мышонок, — позвал меня Кирилл так тихо, чтобы услышала только я, придвинувшись ко мне вплотную. — Может, хватит уже играть в молчанку? — он легонько дотронулся до моего плеча.

Спросил парень об этом не просто так. Помимо того, что я не улыбалась, я еще и практически не разговаривала. Во мне намертво поселилось ощущение, что меня насильно выдают замуж, да еще и насильно заставляют стать мамой. Я злилась и обижалась. А еще пыталась свыкнуться с этими двумя мыслями. Что я скоро стану замужней женщиной и мамой. Получалось это из рук вон плохо. Казалось, что это все происходит не со мной, и где-то очень далеко.

— Алина, — вновь попробовал пробиться до моего сознания Кирилл. — Это уже не смешно. Ты же взрослая девочка, зачем ведешь себя как ребенок? Ты сама скоро станешь мамой.

— Не по своему же желанию, — тут же невозмутимо отозвалась в ответ. На любое напоминание, касающееся этих двух вещей, я реагировала очень резко. Но при этом не выражала ни одной эмоции.

— Если ты так не хочешь ребенка, еще не поздно сделать аборт, — вдруг зло проговорил Сомаров. — А если не собираешься, то смирись уже.

— Зачем я сказала, — лишь и буркнула я себе под нос. Да, парочка из нас отличная. Сначала меня месяц воротило от него, потом еще месяц мы пытались сообразить, что к чему, потом месяц повстречались, чтобы еще через месяц узаконить отношения и стать родителями, будучи к этому абсолютно неготовыми.

«Абзац», — мелькнула мысль. Да, не так я себе представляла свою жизнь. Кто бы мог подумать, что моя жизнь превратится в то, во что и превратилась. Сомаров всего лишь поспорил, а мир вокруг нас, кажется, перевернулся с ног на голову.

— Калинова Алина, — на этот раз его голос прозвучал требовательно. — Посмотри на меня.

— Перетопчешься, — совсем тихо ответила, а потому не была уверена, что он меня услышал.

— Да что ты как маленькая, — вновь не выдержал Сомаров.

— А я и есть маленькая, женой и мамой быть не готова, — пожала плечами.

— Ты обиделась на то, что забеременела? — фыркнул он.

— Я обиделась на то, что ты наглый, самоуверенный, эгоистичный гад, — спокойно произнесла я, при этом посмотрев прямо ему в глаза. Он же лишь тяжело вздохнул.

— Но ты же согласилась со мной быть.

— Но я же не думала, что у тебя хватит ума додуматься привязать меня к себе с помощью ребенка.

— Алина, — рыкнул Кирилл. — У кого из нас должен играть материнский инстинкт?

— Видимо, у тебя, раз у меня он спит, — я с невинным взглядом пожала плечами.

— Черт, — он зарылся руками в волосы. — Да готов я стать отцом, не беспокойся. Может, не имею ни малейшего понятия, что такое ребенок и как его воспитывать, но готов этому учиться.

— Я за тебя рада, а я вот не готова, — и вновь отвернулась к окну.

— Алина, — Кирилл осторожно обнял меня за талию, а следом положил свой подбородок на мое плечо. — Хорошо. Прости, что не обсуждал эту тему с тобой. Но ты бы отказалась и тогда бы у меня ничего не получилось.

— Эгоист, — я прикрыла глаза. Конечно, в его объятиях было хорошо и приятно. Но это же Сомаров… Я уже боялась представить, что в следующий раз ему придет в голову сделать.

— Эгоист, — согласился он. — И что теперь, до конца жизни не разговаривать?

— А давай поспорим, что у меня получится? — вдруг усмехнулась я, немного зло глянув на него.

— Не хочу. Давай лучше поспорим, что у тебя не получится любить меня каждый день, — прошептал Кирилл мне на ухо. По телу побежали приятные мурашки.

— Обойдешься. С Лешей вон спорь, а меня не трогай, — я попробовала отстраниться, но, как и всегда, неуспешно.

— Мышонок, — он провел носом по моим волосам. — Хватит злиться. Я же от тебя никуда не денусь. Во всяком случае, ближайшие десять лет, — хмыкнул он.

— Меня это не утешает, — нервно усмехнулась.

— Чего ты боишься? Ну, подумаешь, беременна. Ты успеешь привыкнуть до родов. Ты же женщина. К тому же, хорошая. Значит, и мамой будешь хорошей.

— Сомаров, — я устало повернула голову в его сторону. — Ты понимаешь, что два месяца назад я даже не знала на собственном опыте, что такое интимная связь? А теперь я беременна. А знаешь, как я планировала прожить жизнь до твоего вторжения? — и вопросительно приподняла бровь. — Я хотела закончить университет, устроиться на работу по специальности, устаканиться в жизни. И уже потом подумать об отношениях. А теперь я зависима от тебя. А от меня зависима моя семья. Соответственно, от тебя зависима теперь не только я, но и моя семья. Мне это не нравится, — и вновь отвернулась к окну.

Кирилл молчал несколько минут, а потом все же заговорил.

— Университет ты закончишь. Чуть позже, а пока возьмешь академку. На работу по специальности ты уже устроилась, соответственно, уже не полностью зависима от меня. Хотя, по факту, ты уже почти что моя жена, почему бы не зависеть от мужа? А на счет того, что ты совсем недавно вступила во взрослые отношения, — его рука скользнула на мой живот, а губы коснулись щеки, — то это хорошо. Для меня, во всяком случае, — он хмыкнул. — А то, что ты так скоро забеременела… В дальнейшем наверстаем упущенное, — и рассмеялся, уткнувшись носом в мои волосы.

— Идиот, — вздохнула я. Почему-то стало совсем просто его обзывать. Хотя раньше я этого боялась.

— Я серьезно. Глупая ты, — он тоже вздохнул, посерьезнев. — Ребенок — это ведь не конец отношениям. Это всего лишь год-два, пока он совсем мелким будет. Да и разве ты не хочешь его? — он вновь зашептал мне на ухо. — Пацана такого мелкого. Или девчонку. С такими же серыми глазками, как у тебя. И у Лехи ребенок будет. Ровесник нашему. Будем семьями дружить, — и вновь хмыкнул.

Он говорил, а я вдруг представила. И того пацана, с зелеными глазами, как у Кирилла. И ту девочку, похожую на меня. И невольно улыбнулась.

— А хорошим отцом я стану, — вдруг тихо заявил Сомаров. — Хотя бы для того, чтобы утереть нос Солдатову.

— Все у тебя сводится к игре, — я вздохнула. Даже тут в нем играет соперничество, а не инстинкт отца.

— Предлагаю то же и тебе, — усмехнулся Кирилл. — Стремиться быть лучше их. Счастливее. Когда есть цель, легче жить, поверь.

Я хотела ответить что-то против, но вдруг задумалась. А ведь он прав. Когда есть сильное стремление к чему-то, и есть сила воли, то и жить легче. А что может быть легче, чем быть счастливыми, если это зависит именно от нас? Ведь нам больше ничего не мешает. Осталось лишь принять.

— Ну, тогда я стану хорошей мамой, — буркнула себе под нос, но Кирилл меня услышал, и поцеловал где-то совсем рядышком с губами.

— Умница. А теперь ложись спать, мы рано прибываем, — он отстранился, но встать не успел.

— Я скоро отправлюсь с Лешей к окошку, — оповестила я его. — В поезде я спать не могу.

— Не понял? — парень вопросительно изогнул бровь, а после глянул наверх. — Я чего-то не знаю?

— Ты можешь дрыхнуть, а мы понаблюдаем за видом из окна, — невозмутимо отозвался Леша, при этом лежа на спине с закрытыми глазами.

— Зашибись, — мрачно прокомментировал Кирилл, и глянул на меня. — Ты вроде моя невеста, нет?

— Ну мы же не спать вместе собрались, — фыркнула я.

— Не шути так, — предупредил Сомаров. — И да, было бы неплохо, если бы ты колечко надела, — он вновь обнял меня за талию. — Где оно?

— Здесь, — я неохотно вытащила из-под кофты цепочку.

— Ты крестик носишь? — тут же заметил он таковой.

— Вообще не ношу. Просто не знала, куда кольцо деть, — и пожала плечами.

— На палец. Давай, надевай, — поторопил он меня, при этом выглядя совершенно невинно.

— Я его потом надену, — тут же спрятала я цепочку обратно.

— Почему? — Кирилл нахмурился.

— Потому что не хочу маму сразу шокировать, — и вздохнула, вновь погрустнев. Как сказать все это маме, я понятия не имела. И боялась этого момента. Я даже не представляла, как она отреагирует на то, что я из примерной дочки превратилась в беременную невесту за такой короткий срок. Да и Сомаров явно не внушал доверия…

— Хорошо, завтра наденешь, — кивнул парень.

Я ничего не ответила, и в купе вновь повисла тишина. Мужчина, ехавший вместе с нами, оказался неразговорчивым, и, не обращая на нас внимания, читал какую-то книгу.

Глава 25

— Ты куда? — спросил Кирилл друга, когда мы вышли за приделы вокзала.

— К Наташе, сделаю ей сюрприз, — улыбнулся тот. — А вы, как освободитесь, наберите. Договоримся о встрече.

— Хорошо, — кивнул Сомаров, и мы разошлись в разные стороны. — Куда нам?

— На маршрутку, — пожала я плечами.

— Я имел в виду адрес, — усмехнулся он. Я со вздохом назвала улицу и номер дома. — Надо же, как тесен мир, — вдруг пробормотал парень. — Это в квартале от того места, где раньше жил я.

— Прям, судьба, — буркнула в ответ. Часы показывали половину шестого утра, и меня клонило в сон. Как всегда, в поезде уснуть не удалось. Возле окна мы стояли все втроем около часа, а все остальное время приходилось отлеживаться в купе, попутно помирая со скуки.

— Кто знает.

Кирилл, проигнорировав общественный транспорт, повел меня к такси, которых здесь было более, чем достаточно. А я чувствовала себя слишком уставшей для того, чтобы еще и сопротивляться. К тому же, постепенно начали подниматься страх и паника. Впервые я приведу к себе домой гостя. И не просто гостя, а жениха и отца моего ребенка. Сеня не считается.

Около моего дома мы очутились уже через пятнадцать минут, и теперь поднимались по лестнице. Пешком, потому что Кирилл вновь решил проигнорировать лифт.

— Веди себя тихо, пожалуйста. У меня еще все спят. И раньше семи точно никто не встанет. Хотя я делаю ставки на восемь, — предупредила я уже возле двери.

— Хорошо, — кивнул Сомаров. Выглядел он вполне уверенным в себе.

Вздохнув, я тихо открыла дверь, и так же тихо прошла в квартиру, стараясь не шуметь. О своем приезде я тоже, как и Леша, никому не сказала. А с учетом того, что сейчас середина семестра, то меня точно никто не ждал.

Кирилл вошел следом. Быстро снял обувь и пальто и стал с интересом осматриваться. Косясь на него, я тоже разделась, и тихонько пошла в нашу с Владиком комнату. Сомаров последовал тенью прямо по пятам. Ступал он тихо, едва слышно. Прямо как настоящий хищник.

Брат, конечно же, спал, натянув одеяло до горла.

— Это Владик, — шепотом оповестила я Кирилла, который с интересом посмотрел на того.

— Большой уже парнишка, — хмыкнул он тихо.

— Большой, — кивнула, и уселась на свою кровать. Но почти сразу же легла, прикрывая глаза. — Можно пару часиков поспать.

— Спи, — согласился Кирилл, присев на краешек кровати, и коснувшись ладонью моей щеки.

— А ты? — я приоткрыла один глаз.

— А я пока осмотрюсь, — он улыбнулся, наклонился и быстро поцеловал меня в губы. — Спи.

— Только не шуми, — вновь предупредила, вздохнув, и, устроившись поудобнее, довольно-таки быстро уснула.

Разбудил меня Кирилл, поцеловав в губы. Я, открыв глаза, сонно посмотрела на него.

— Там кто-то ходит, — тихо сообщил мне парень, сидя на корточках возле кровати. Я тут же села, вспомнив, где мы и что здесь делаем.

— Это мама, — пробормотала я. — Она сейчас умоется, а потом пойдет сюда, посмотреть, не проснулся ли Владик.

— Предлагаю не ждать этого момента, а пойти ей навстречу. Там наши вещи. Думаю, она их увидит, — заметил Кирилл. Я прикусила губу, но все же согласилась, и мы действительно вышли из комнаты.

— Пошли на кухню, — дернула я его за руку. — Там она нас точно заметит.

— Пошли, — согласился парень, продолжая осматриваться.

Там мы и оказались за столом. Я нервно глядела в проход, предварительно поставив кипятить чайник. Может, следовало оставить Сомарова в комнате и сначала самой поговорить с мамой?

Но когда я об этом подумала, было уже поздно. Мама вышла из ванной, в домашнем халате и тапочках. Повернулась в сторону кухни, увидела нас и замерла на месте.

— Привет, мам, — я несмело улыбнулась, выскочив из-за стола ей навстречу, попутно выключив закипевший чайник. Кирилл тоже поднялся.

— Алина? — явно была удивлена она моим появлением. А после перевела взгляд на Сомарова.

— Я. Мам, извини, что без предупреждения, просто так получилось, — я неуверенно оглянулась на парня, медленно подходящего к нам. — Мам, познакомься, это Кирилл, — и прикусила губу. — Мой… ммм…

— Жених, — закончил за меня Кирилл, поняв, что я не могу произнести это слово. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался он. Со своими родителями он так не церемонится.

Я едва удержалась от желания закрыть глаза, чтобы не видеть реакцию мамы.

— Доброе утро, — тем временем проговорила она, немного шокировано переведя взгляд с него на меня. — Алина…

— Мам, я все объясню, ты, главное, не волнуйся, — попросила я, понимая, что не волноваться сейчас надо мне. — Давай, мы присядем, попьем чаю, и все обсудим, хорошо? — и улыбнулась. Хотя, улыбка, вероятно, получилась нервная.

— Алиночка, милая, ты не говорила, что приедешь так скоро, — стала приходить в себя мама.

— Мам, ну так получилось. Я все объясню. Пойдем, — и, схватив её за руку, вернулась к столу, усадив родительницу на угловой диванчик.

— Надежда… Простите, не знаю, как Вас по отчеству, — обратился к ней Кирилл.

— Михайловна, — в один голос ответили мы, и я тут же прикусила губу. Сомаров лишь кивнул.

— Надежда Михайловна, я понимаю, что, возможно, для Вас это все выглядит неожиданно и, наверное, немного странно, но позвольте четко расставить свои позиции. Я не люблю много болтать, поэтому сразу перейду к сути, — я едва не стукнула его за эти слова. Мама же продолжала разглядывать парня. — С Вашей дочерью мы встречаемся не так давно, и началось это все с того, что я поспорил с другом, что смогу… ммм… — у меня ноги подкосились, и я схватилась за столешницу, чтобы не упасть. Про спор я даже заикаться не собиралась. — Ну, если совсем на чистоту, — Кирилл усмехнулся, — то поспорил на то, что смогу затащить Вашу дочь в постель, — я покраснела и все же закрыла глаза.

«Твою мать», — лишь и пронеслось в голове.

— Алина же с такой постановкой не согласилась, и в итоге получилось так, что я несколько месяцев добивался её, и за это время она стала мне дорога. Поэтому я решил в ближайшее время на ней жениться. Да, и еще… Ваша дочь… ммм… беременна, — я молча села на пол, закрыв лицо руками. Сомарова хотелось прибить на месте, а перед этим изрядно помучить. — От меня, естественно. Поэтому Алина будет жить со мной, распишемся мы в течение месяца, — ненадолго Кирилл замолчал, а после присел за стол напротив моей молчащей мамы. — Надежда Михайловна, я не принц, у меня повадки хулигана, я во многом жесток, и принес Вашей дочери много неприятностей. Но я её люблю, — сердце екнуло и забилось в бешеном темпе. — И сделаю все, чтобы она не разочаровалась во мне. И я бы очень хотел, чтобы Вы одобрили наш брак. Хотя, это, конечно, решать уже Вам.

Его голос стих, и на кухне повисла тишина. Я боялась пошевелиться, хотя очень хотела дотронуться до Кирилла, который все же признался в чувствах ко мне. Пусть и не мне, а моей маме, но все же признался. А мама явно не могла отойти от шока. Она не была такой же, как Вероника Аркадьевна, и ей требовалось намного больше времени, чтобы принять всю информацию, которую свалил на неё Сомаров. А сам парень ждал вердикта.

Тишину разрушили быстрые шаги, а вместе с ними и немного звонкий голос.

— Ма-а-ам, а почему в комнате сумка Алины? — проголосил Владик, и появился в поле зрения в одной пижаме, и на мгновение застыл. А после бросился ко мне с криком: — Алинка приехала, — и повис на моей шее.

— Привет, братишка, — я улыбнулась, взъерошив ему волосы, а после поднялась на ноги, отстраняя его от себя. Он тут же перевел все свое внимание на Кирилла.

— А ты кто? — Владик с интересом осматривал парня.

— А я Кирилл, — Сомаров улыбнулся, и неожиданно вышел из-за стола, подошел к нам, и присел на корточки. — Похищаю твою сестру. Отпустишь?

В глазах обоих представителей мужского пола без проблем было видно любопытство и интерес.

— Зачем Алинку похищать? — не понял Владик.

— Люблю её, забрать хочу, в личное пользование, — хмыкнул Кирилл, не переставая улыбаться. У меня вновь екнуло сердце от его слов.

— Сомаров, что ты пристал к ребенку? — нахмурилась я.

— Я не ребенок, я уже взрослый, — заявил братишка и серьезным взглядом, насколько он мог быть серьезным у шестилетнего ребенка, посмотрел на моего… хм… жениха. — Я тоже её люблю, и тоже хочу, чтобы она была со мной. Мне её тоже похитить? — голос прозвучал пытливо, и мы с Сомаровым не сдержали улыбок.

— Нет, ты себе похитишь другую девочку, когда подрастешь, — Кирилл вновь хмыкнул. — А сестру я тебе буду привозить. Время от времени. Ну что, по рукам? — и протянул кулак.

— По рукам, — немного подумав, все же стукнул его в ответ Владик.

— Мы еще тебе племянника будем привозить, ну или племянницу, — заговорщицки проговорил Сомаров. Братишка округлил глаза.

— Через годик, — усмехнулась я. — Владик, иди, умывайся, потом с дядей Кириллом поговоришь.

— Но я не хочу потом, я хочу сейчас, — возразил он.

— Хотеть не вредно. Умойся сначала, потом позавтракаем, а потом наговоритесь. Давай, иди, — и слегка подтолкнула к выходу, положив руки ему на плечи.

— Слушайся сестру, она плохого не скажет, — улыбнулся Кирилл. Владик посмотрел на него, серьезно кивнул, и с деловым видом отправился в ванную.

— А ты ему понравился, — хмыкнула я, проводив брата взглядом. — Он теперь с тебя пример будет брать. Мам, — обратилась я к родительнице. — Ты как? — и подошла ближе.

— Алиночка, — она посмотрела на меня нервным взглядом.

— А у Алины Ваши глаза, — вдруг ни с того, ни с сего объявил Кирилл, заставив нас обеих вздрогнуть и посмотреть на него. Он в ответ улыбнулся краешком губ.

— Мам, — вновь перевела я взгляд на неё, присев перед ней на корточки. — Я, правда, выхожу замуж, и, правда, беременна, — мой голос сам собой стал тише. — Я понимаю, что это все неожиданно… И я сама еще не пришла в себя, но вот так получилось. Прости, что раньше тебе ни о чем не рассказала. Я не думала, что все зайдет так далеко, и не хотела тебя беспокоить понапрасну, — и виновато прикусила губу.

— Алиночка, — мама погладила меня по голове. — А ты любишь… этого молодого человека? — она настороженно посмотрела на Кирилла.

— Люблю, — совсем тихо ответила. — Мам, я понимаю, что это все рано. И ты наверняка думаешь, что Кирилл может через пару лет бросить меня так же, как папа, — я сгримасничала. — Но, знаешь, он, может, и не принц, но меня не бросит. И друг у него хороший. Даже очень хороший. Лешей зовут. И он тоже скоро папой станет. И мы будем семьями дружить. И все у нас будет хорошо, — я уже не знала, кого во всем этом убеждаю — маму или себя. Наверное, обеих.

— Алиночка, милая, — мама как будто пыталась меня успокоить. — Если ты с ним будешь счастлива, я возражать не буду, и буду только рада, — она вновь посмотрела на парня. — Вы, Кирилл, берегите мою дочь. Алина — девочка ранимая.

— Я знаю, — кивнул тот. — Спасибо, — тише добавил.

— Алиночка, — снова обратилась ко мне мама. — А вы надолго? У тебя же учеба.

— На выходные, завтра уезжаем, — вздохнула я. Стало намного легче. — Я хочу с Сеней еще повидаться. И мы еще поедем к другу Кирилла, в гости, — вспомнилось мне.

— Хорошо, тогда, может, чаю? — мама улыбнулась. — А ты как себя чувствуешь? — вдруг спохватилась она.

— Нормально, токсикоза нет, только грудь немного болит, — я скривила лицо так, будто лимон съела.

— А ты не устала с дороги? Может, поспишь?

— Мам, все хорошо, я нормально себя чувствую. Ночью высплюсь.

— Ну хорошо, хорошо, — пробормотала мама, и тут же встала, подскочив к плите. — Кирилл, а Вы присаживайтесь, не стойте. Чувствуйте себя, как дома.

— Дома неуютно, здесь лучше, — хмыкнул парень. — Спасибо, — и все же присел. Я тут же пристроилась рядом, и почувствовала руки вокруг своей талии.

— Кирилл, может, Вы расскажите что-нибудь о себе? — мама бросила на него внимательный взгляд.

— Расскажу, — согласился он, и глянул на меня, приподняв бровь. Я не выдержала, и беззвучно рассмеялась, уткнувшись носом ему в плечо. Отдуваться ему пришлось самому.

* * *

— Зачем ты его позвала? — Кирилл хмуро смотрел на меня, лежа на спине, на моей кровати, подложив руки под голову. Я же стоя сушила волосы феном после душа.

— Затем, что он мой друг, и ему тоже надо сказать, что я выхожу замуж и скоро стану мамочкой, — язвительно ответила.

Полчаса назад я позвонила Сене и позвала к себе домой. Он, конечно, удивился моему приезду, но обещал явиться в течение часа. И теперь я усердно приводила себя в порядок.

— А зачем прихорашиваешься?

Сомаров не проявил радости, когда узнал, кого я позвала в гости. И, кажется, видел в Арсении соперника. И не напрасно. Я плохо представляла, как себя с ним вести, и как рассказать обо всем, зная о его чувствах ко мне.

— Я не прихорашиваюсь, а привожу себя в порядок после поезда. Кирилл, — я выключила фен и подошла к парню. — Не ревнуй, ладно? Я его с детства знаю. Хотела бы быть с ним — была.

— Я и не ревную, — невозмутимо отозвался он, заставив меня скептически приподнять брови. — Он мне просто заочно не нравится.

— Как тебе может не нравиться человек, которого ты не знаешь, и который не сделал ни тебе, ни мне ничего плохого?

— Скажи честно, что между вами было? — Кирилл как-то требовательно изогнул брови.

— Мы — друзья, — твердо проговорила я.

— Может, ты его и считаешь другом. А он, если бы считал тебя просто подругой, гулял бы с другой девушкой.

— Как будто ты ранее ходил под ручку с девушками, — фыркнула, принявшись расчесывать волосы, при этом присев на кровать.

— Я - бабник. А он, как я понял, примерный мальчик, любит одну и остается ей верен до конца жизни, — хмыкнул Сомаров, не отрывая от меня взгляда. Я же устало глянула на него.

— Ну что ты пристал к нему? Даже если для него я не просто подруга, что это меняет? Я же твоей женой стану. И твоего ребенка ношу, — и тут же помрачнела. Этот факт меня все еще пугал.

— Не вижу радости.

— Сомаров, блин, мы это уже десять раз обсудили. Я не готова стать мамой, какой радости ты от меня ждешь? Да, я собираюсь стать хорошей мамой. Но я очень смутно представляю себе, как я это сделаю. Это тебе хорошо. А мне вынашивать, рожать, кормить, и только потом уже ты можешь оказаться полезным.

— Алина, — Кирилл вздохнул. — А тебе не кажется, что в этот период муж нужен для, скажем, поддержки? — и приподнял брови. — Да и не спать мы вместе будем. А я еще над Лехой недавно смеялся, — пробормотал он, глянув в потолок.

— Короче, я не хочу сейчас это обсуждать. Просто веди себя прилично, когда придет Сеня, ладно?

— Как получится, — невозмутимо ответил парень, и приподнялся на локте. — Ты меня очень редко называешь по имени. Почему? — вдруг поинтересовался он. Моя рука так и замерла, держа расческу в волосах.

— Не знаю, — я виновато глянула на него. — Как-то само собой получается.

— Ладно, исправим. Кольцо надень. Ты обещала. Думаю, Сеню Кондратий не хватит, если он его увидит? — ехидно спросил Кирилл.

— Не хватит, — буркнула я, откладывая расческу и снимая цепочку с шеи. Осторожно освободила кольцо, надела его на палец. Цепочку же убрала в прикроватную тумбочку. — Доволен? — и глянула на парня.

— Еще бы, — хмыкнул Кирилл, и, наполовину сев, обхватил меня за талию и поцеловал. Властно и требовательно. Тут и прозвучал звонок в дверь.

— Это Сеня, — вздохнула, отстранившись. Парень тут же помрачнел и улегся обратно. — Веди себя нормально.

Я быстро выскочила в коридор и направилась к входной двери. Владик вместе с мамой были в её комнате. Первый рвался пообщаться с интересным гостем, а вторая решила оставить нас наедине. По-моему, мама все еще не совсем переварила полученную информацию.

Вздохнув, я открыла дверь, забыв про то, что сначала надо глянуть в глазок или хотя бы спросить, кто там.

— Привет, — неуверенно улыбнулась я, увидев друга. Увидеть его я была рада, но понимала, что сейчас придется сделать ему плохо.

— Привет, — парень тоже улыбнулся, проходя в квартиру и снимая обувь и верхнюю одежду. — Честно, не ожидал, что ты приедешь в середине семестра.

— Да я тоже не ожидала. Слушай, Сень, я поговорить хотела, — и вновь нервно прикусила губу, спрятав руки за спину.

— Да я понял, Аль. Что-то случилось? — он обеспокоенно заглянул в мои глаза, замерев напротив.

— Случилось. Я замуж выхожу, Сень, — мой взгляд остановился где-то между низом шкафа и полом.

— Замуж? — повторил парень спустя минуту. — За того, из-за которого была расстроена в Новый год? — в его голосе неожиданно для меня мелькнула злость, и я вздрогнула. Я как-то не думала, что он так отреагирует.

— Вы еще и Новый год вместе справляли? — раздалось со стороны нашей с Владиком комнаты, и я едва не застонала. Сеня мгновенно обернулся к Кириллу. Я тоже взглянула на него. Он стоял, привалившись плечом к стенке, засунув руки в карманы джинсов, и рассматривал моего друга.

— Справляли, — согласился Сеня.

— Сень, погоди. А ты обещал вести себя прилично, — я хмуро глянула на Сомарова.

— Я не обещал, — пожал он в ответ плечами. — Я сказал, как получится. А ты не говорила, что вы вместе справляли Новый год.

— А ты и не спрашивал, — фыркнула я. — И мы справляли не вдвоем, а семьями. Кирилл, иди в комнату, а?

— Не хочу, здесь интереснее, — невозмутимо отозвался парень, и, оттолкнувшись от стенки, подошел к нам. — Кирилл, — и протянул руку.

— Арсений, — ответил тот на рукопожатие. Не отпускали они друг друга секунд десять, пристально глядя друг другу в глаза.

— Сень, это мой жених, — решила я сказать, чтобы они отвлеклись друг от друга.

— Да я понял. Это тот, который не достоин? — поинтересовался он, пытливо глянув на меня. Кирилл сощурился, а я поежилась. Кажется, наш разговор на Новый год он помнил прекрасно.

— Сень, — я не знала, что ответить.

— Понимаю, — кивнул Сомаров, тоже посмотрев на меня. — Ты тогда еще терпеть меня не могла.

Я мрачно глянула на него.

— Да? А мне казалось, что твое сердце тогда уже было занято другим, — то ли специально, то ли не задумываясь, произнес Сеня. Я была готова провалиться сквозь пол, а потом и через все оставшиеся этажи, пока не окажусь под землей.

— Кажется, мы это с тобой не обсуждали, — задумчиво проговорил Сомаров. — Когда ты стала чувствовать ко мне что-то, кроме неприязни и отвращения?

— Меньше знаешь — крепче спишь, — буркнула я. — Пошлите в комнату, — и первая направилась туда. Парни молча двинулись следом.

Оказавшись в комнате, я забралась на подоконник. Сомаров подпер спиной стену рядышком. Сеня присел на кровать.

— И так, ты позвала меня, чтобы сказать, что выходишь замуж? Это все? — поинтересовался последний.

— Вообще-то нет, — я вновь уставилась в пол. — Я беременна.

— Аль, — парень вздохнул. — Ответь мне только на один вопрос — зачем же ты мне говорила, что тебе не до отношений, если теперь так скоро выходишь замуж? Ты, кстати, замуж выходишь не из-за беременности, случайно?

— Значит, я все же был прав, что тут не просто дружба? — спросил Кирилл, хмыкнув. Сеня глянул на него тяжелым взглядом.

— Кирилл, помолчи. Сень, тебе честно ответить? — я соскочила с подоконника, и подошла к кровати, присела рядом. — Не хотела я замуж, и мамой так рано становиться не хотела. От официального предложения я отказалась, — я уставилась на кольцо. Парень тоже его заметил, тут же помрачнев. — Но потом узнала, что беременна. И все равно отказалась. Но он с этим не смирился, — теперь и я одарила Кирилла тяжелым взглядом. — Сказал, что я выхожу за него замуж, и это не обсуждается.

— Тиран и деспот? — усмехнулся друг, и заглянул в мои глаза. — Ты уверена, что тебе нужен именно такой? Он тебя хоть не бьет? — и бросил взгляд на Кирилла. Тот сузил глаза.

— Не бьет, ты что. И Кирилл не тиран, и не деспот. А просто наглый и самоуверенный эгоист. И да, я его таким люблю, — добавила совсем тихо. Сомаров улыбнулся.

— Ясно, — Сеня сцепил пальцы в замок и стал внимательно разглядывать их.

— Сень, — я неуверенно тронула его за плечо. — Но ты ведь все еще мой друг, да?

— Да, — кивнул он, не поднимая взгляда.

— Сень, прости, — не выдержала я его хмурого вида. Он даже тогда, в Новый год, проявлял оптимизм, пытался шутить, а теперь сидит, угрюмый, и молчит.

— Все нормально, Аль. Ты счастлива? — вдруг спросил парень, все же подняв на меня взгляд.

Я лишь неуверенно пожала плечами и глянула на Кирилла. Такого родного и любимого. Несмотря ни на что. И во мне частичка нас обоих. Надо же.

В груди все словно потеплело.

И да, он мой. Вскоре и официально будет только мой.

— Ясно, — Сеня улыбнулся. Видимо, на моем лице было написано больше, чем я могла сказать и понять. — Что ж, на свадьбу пригласите?

— Пригласим, — отозвался Сомаров, разглядывая нас. — Только мы пока ничего не решили на счет неё, — и пожал плечами.

— Не хочу свадьбу, — едва ли не прошептала я, но оба парня меня услышали. — Хочу белое платье, но не хочу банкета. Я как представлю… — меня передернуло. Быть в центре внимания меня не прельщало. Кирилл усмехнулся, а Сеня хмыкнул.

— Моя мать не даст нам тихо расписаться. Еще и журналистам сообщит, а те всё пронюхают, и явятся и на роспись, и на банкет. Извини, но Сомаровыми быть не просто, — оповестил меня Кирилл.

— Сомаровыми? Где-то я слышал эту фамилию, — пробормотал Сеня.

— Отец Кирилла — депутат, — пояснила я. — А мне нервничать нельзя, так что к черту журналистов, — и хмуро глянула на жениха.

— Я что-нибудь придумаю, — кивнул Кирилл.

— Депутат, — повторил Сеня. — И что ж такие царские крови нашли в простых крепостных? — усмехнулся он, слишком явно все утрировав.

— А Алина не говорила? — приподнял брови тот. — Я на неё поспорил. На мотоцикл, что смогу затащить её в постель, — он склонил голову набок, а глаза были полны ехидства.

— Сомаров! — рявкнула я, подскочив на ноги. — Ты зачем всем об этом говоришь? И маме моей сказал!

— А что? — спокойно поинтересовался Кирилл. — Это же правда. Пускай знают. Зато мы можем гордиться, что наш спор закончится браком и счастливой семейной жизнью.

— Я тебя прибью в первый же год совместной жизни, — тут же пообещала.

— Извини, мышонок, но мне придется пресечь на корню все твои попытки подобного рода. Можешь прибить меня на одиннадцатый год совместной жизни. Я спор выиграю, загадаю какое-нибудь интересное желание Солдатову, и тогда делай, что хочешь, — совершенно невозмутимо отозвался он.

— Так, стоп, — встал и Сеня. — Ты что, переспала с ним, потому что он с кем-то там поспорил, что сможет это сделать? — и возмущенно непроизвольно приподнял руку.

— Я не спала с ним в том плане, который имеешь в виду ты, — мрачно ответила. — В смысле, поддалась лишь тогда, когда убедилась, что это уже не просто спор.

— Ты считаешь, что человек, который спорит на такое, нормальный?

— Сень, он умудрился поспорить на то, что мы с ним десять лет сможем прожить под одной крышей. Естественно, он псих, — я махнула в сторону Сомарова рукой. — Но я его лучше тебя знаю, а поэтому согласна на все это. Не суди человека, которого совсем не знаешь. Да и я, видишь, не совсем нормальная, раз влюбилась именно в такого. Его друг вообще заявил, что мы друг друга стоим. И, знаешь, он прав. Мы оба любим совершать глупые и дурацкие поступки.

— Хорошо, как знаешь, — Сеня приподнял руки, будто сдавался. — Ладно, я пойду. Еще дела есть кое-какие.

— Я тебя провожу, — вздохнула, поняв, что он больше не хочет с нами находиться.

Мы вдвоем отправились на выход из квартиры.

— Извини, Сень, я правда не знала, что все так получится. И совсем такого не хотела, — сказала уже на пороге.

— Все нормально, Аль, — улыбнулся парень, и на несколько секунд обнял меня, спрятав лицо в моих волосах. — Ты будешь хорошей мамой. Поздравляю, — тихо проговорил он мне в макушку и отстранился. — Еще увидимся. И не нервничай, — и щелкнул меня по носу.

— Спасибо, — я улыбнулась. Еще один груз свалился с плеч.

Сеня ушел, а я вернулась в комнату, где тут же угодила в объятья Кирилла.

— Знаешь, — задумчиво проговорил он мне в макушку, — мы будем отличными родителями. Потому что тебе не хватало отцовской любви, а мне — материнской, — он хмыкнул. — А значит, сделаем все, чтобы нашим детям хватало и той, и другой.

— Детям? — ужаснулась я.

— Не исключаю такого варианта, — беззвучно рассмеялся Кирилл. — Ладно, я звоню Лехе, и мы поедем к ним в гости. А друг твой прикольный парень. Жаль, засматривается на чужое.

— Сомаров! — я хотела его стукнуть, но он успел отстраниться, и стал звонить Солдатову. Я вздохнула, и лишь головой покачала, улыбнувшись. Да, он прав, родителями мы будем отличными. И парочкой интересной. Как бы действительно не поубивать друг друга.

* * *

К Наташе и Леше мы приехали через час. Жили они в обычном десятиэтажном блочном доме, который находился в одном из спальных районов города. Двухкомнатная квартира была обставлена просто, но уютно. Чем-то было очень похоже на мою квартиру.

— Проходите, — сказал нам Леша, как только увидел нас на пороге.

— Привет, — вышла к нам и Наташа. В джинсовых шортах до колен и длинной широкой футболке, скрывающей фигуру. Волосы были стянуты в низкий хвост.

Девушка глянула на Сомарова и, словив на себе его взгляд, покрутила пальцем у виска.

— И тебе здравствуй, — усмехнулся он на это.

— Привет, — немного смущенно поздоровалась и я, сняв верхнюю одежду и сапоги.

— Что ж, мы вас оставляем. Можете пока погулять. Пойдем, — и, схватив меня за руку, Наташа потянула меня в одну из комнат.

— Куда? Зачем? — испугалась я. И глянула на парней. Кирилл хмыкнул, а Леша усмехнулся.

— Да ты не нервничай, мы всего лишь посекретничаем, — девушка тоже бросила взгляд на представителей мужского пола. — И не подслушивать, — погрозила она им пальцем, и закрыла за нами дверь. — Присаживайся, — и сама усадила меня на широкую кровать. И после забралась с ногами на неё же. Я пока пыталась придти в себя от такого поведения хозяйки дома. — Ну что? Чего ты такая напуганная, я же не убивать тебя собралась, — Наташа широко улыбнулась. — Леша мне вкратце рассказал вашу историю. Я, конечно, в шоке от поведения Сомарова. Но с другой стороны, рада, что он наконец-то угомонился. Да и ты мне понравилась. Думаю, мы подружимся.

— Ага, — все, что я сумела выдать из себя.

— Ой, ну ты чего? Тебе же нельзя нервничать. А от того, что ты нервничаешь, начинаю нервничать и я, а мне нервничать тоже нельзя.

Я настороженно покосилась на неё. Когда мы виделись зимой, она мне показалась очень скромной и милой девушкой, и я никак не ожидала, что теперь она будет такой энергичной.

— Я уже не нервничаю, — попробовала её успокоить.

— Это хорошо. Извини, я, наверное, много говорю. Просто я возбуждена. Ну, в смысле, в психологическом плане, — Наташа махнула рукой. Я улыбнулась. — Так, короче, Леша сказал, что тебе нужна помощь. Я так понимаю, ты не готова стать мамой, да? — она приподняла брови.

— Ага, — подтвердила, отстраненно подумав, что уже и не думаю на эту тему. Девушка начинала мне нравиться все больше. Такая простая, хорошая. И позитивная. И светится вся, как самый счастливый человек на свете. Наверное, такой она и была.

— Ну ничего, это пройдет. Я, когда узнала, что беременна, тоже поначалу испугалась. Хотя мы с Лешей обсуждали эту тему, и я вроде как была готова к этому, — она пожала плечами. — Но ничего, больше не боюсь, и ты перестанешь бояться.

А дальше волей-неволей завязался разговор, в котором главным рассказчиком была Наташа. Она говорила много, рассказывая то об одном, то о другом. А я просто слушала, временами улыбаясь. И чем больше я её слушала, тем больше расслаблялась. Со временем даже почувствовала умиротворение. И когда разговор вновь зашел о беременности, общалась вполне спокойно, не чувствуя ни страха, ни неудобства, ни чего-то в этом роде.

* * *

— Вы тут уснули? — в комнату заглянул Леша.

За окном уже стемнело, а мы с Наташей все еще болтали на различные темы. Разговор о беременности плавно переплыл в то, как правильно питаться, спать и прочие подробности. А после и вовсе ушел на обсуждение наших парней.

Кстати говоря, от девушки я узнала, что они с Лешей уже расписались, а свадьбу решили отыграть после родов. Сама Наташа была на четырнадцатой недели беременности.

В тот момент, когда Солдатов заглянул в комнату, мы хихикали, выдвигая версии того, какими отцами станут парни. Предполагаемые картины были очень забавными и сюрреалистичными.

— Мы болтаем, — Наташа подняла глаза на своего мужа, не выдержала и рассмеялась. Я от неё не отставала.

— Зашибись. И как это называется? — Леша приподнял брови.

— Они нам косточки промывали, — хмыкнул Сомаров, тоже показавшись в проеме. От его слов мы, только начав успокаиваться, зашлись в новом приступе смеха. Воображение услужливо подсунуло картинку, где Кирилл с испуганной моськой напевает колыбельную ребенку.

— А чего мне-то их перемывать? Я чист, — хмыкнул Солдатов. Тут воображение услужливо подсунуло картинку, где уже Леша с каменным лицом рассказывает сказки сыну. УЗИ показало именно мальчика.

Смех вновь помешал нам сказать хоть слово.

— Видимо, они так не считают, — хмыкнул Кирилл. — Быстро спелись.

— Да, я что-то немного по-другому себе это представлял, — Леша озадаченно потер лоб, рассматривая нас. Мы понемногу начинали успокаиваться. Хотя время от времени все же хихикали.

Парни прошли внутрь комнаты, приблизившись к нам.

— Пойдем, Алина. Мы еще кое-куда заехать должны, — Кирилл подошел вплотную.

— Куда заехать? — мигом успокоилась я, вкладывая свою ладонь в его ладонь, протянутую мне. И тут же поднялась на ноги.

— Увидишь, — слегка улыбнулся парень.

— Приезжайте еще, — улыбнулась Наташа. Солдатов присел рядом, притянув её к себе за талию.

— Приедут, — ответил Леша за нас. — Кир, не забывай, что Алине нельзя нервничать.

— Это будет в последний раз, — кивнул Сомаров, и повел меня на выход.

— Что будет в последний раз? — полюбопытствовала я. Настроение было отличное. Больше не пугала ни свадьба, ни беременность.

Кстати говоря, я задумалась над тем, чтобы попробовать сделать так же, как и Солдатовы. Сейчас расписаться, а после родов сыграть свадьбу. Но это еще предстояло обсудить с женишком.

— Поймешь, — Кирилл, остановившись возле двери, погладил меня по щеке и отпустил.

— Почему мне кажется, что то, куда мы сейчас заедем, заставит меня нервничать? — усмехнулась я, обуваясь.

— Потому что так оно и есть, — хмыкнул Сомаров. — Но это в последний раз, обещаю. Во всяком случае, пока это в моей власти.

— И куда мы? — вновь спросила, одевая пуховик.

— Не буду заставлять тебя нервничать раньше времени, — шепнул мне парень в губы и поцеловал.

— Хорош устраивать эротическое зрелище, — раздался за моей спиной голос Леши, и я отстранилась от Кирилла. — Поехали, пока я не передумал подрабатывать вашим шофером за просто так.

— Возвращайся скорее, — Наташа чмокнула супруга в губы.

— Мы быстро, — отозвался тот, и притянул девушку к себе ближе и что-то прошептал ей на ухо, при этом положив руку на её живот. Только теперь я заметила небольшую округлость.

Наташа улыбнулась и отстранилась, а парень направился к нам, быстро обуваясь и накидывая пальто.

— Пока, — попрощалась я с ней, обняв напоследок.

— Еще увидимся, — кивнула она. — А ты, — глянула на Кирилла, — прекрати уже совершать дурацкие поступки.

— Конечно, сударыня, — ухмыльнулся Сомаров, и повел меня на выход. Леша последовал за нами, еще раз быстро поцеловав супругу. Дверь закрылась.

— Быстрее давайте, — проворчал Солдатов. — Я соскучился по жене.

— Ты только от неё вышел, — усмехнулся Кирилл.

— Я посмотрю на тебя, когда Алина уедет сюда рожать, а ты останешься в столице, и вы с ней не будете видеться, — парировал тот. Я лишь глаза округлила на такую заявку.

— А кто сказал, что она уедет?

Вопрос остался без ответа. Солдатов покачал головой, а я задумалась над такой версией. Можно рассмотреть, как вариант. Заодно и от Сомарова отдохну.

Глава 26

— Это чья машина? — поинтересовалась я, когда мы сели в достаточно обычный с виду автомобиль синего цвета. Таких в городе ездит более, чем достаточно.

— Наташина. Ей отец подарил в прошлом году, когда она права получила, — пояснил Леша, выруливая со двора.

— Да, и с тех пор Леха всячески стремится отгородить свою женушку от вождения, — хмыкнул Сомаров. Солдатов бросил на него нехороший взгляд через зеркало заднего вида.

— А почему? Она что, так плохо водит? — во мне так и играло любопытство, хотя обычно я его прятала куда подальше, считая, что совать нос в чужую жизнь — это что-то кощунственное.

— Нет, она нормально водит. Но она мало часов откатала, и Леха за неё боится. Особенно с тех пор, как она забеременела, — Кирилл притянул меня за талию к себе. Я положила голову ему на плечо.

— Алина, а ты права получить не хочешь? — полюбопытствовал Леша. Сомаров напрягся.

— Да меня как-то не тянет, — пожала плечами. Мне стала интересна реакция моего женишка. — А даже если и получу, то все равно водить нечего.

— Могу научить, — предложил Солдатов. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, и прикусила губу. Он явно провоцировал друга.

— Научи, — мне почему-то захотелось, чтобы Кирилл начал меня оберегать от этого. За руль я садиться не собиралась, ни при содействии Леши, ни при помощи автошколы.

— Леха, ты нарываешься, — предупредил Сомаров.

— А что такого? — невинно поинтересовался тот. — Ты же у нас не будешь бояться за Алину, если она вдруг начнет управлять машиной. Или лучше мотоциклом. Алин, хочешь на мотоцикле? Я умею, могу научить. Правда, предпочитаю машину, но это не страшно.

— Можно и на мотоцикле, — я хитро глянула на рядом сидящего парня. Он от злости сузил глаза.

— Переломаю руки и ноги, — грозно пообещал Кирилл, глянув на меня.

— Что, серьезно сможешь? — у меня удивленно приподнялись брови. Тот ненадолго замолчал, видимо, представляя эту занимательную картину.

— Хорошо, привяжу к кровати, и на пару суток ты будешь изолирована от общества, — выдвинул он новую версию. Я молниеносно покраснела, но все же решила возмутиться.

— Я беременна, между прочим, со мной так нельзя.

— Ты дура? — разозлился Кирилл, отправив меня в состояние недоумения. — Если ты беременной решишь учиться ездить на мотоцикле, то рискуешь перестать быть беременной.

— Кир, да мы пошутили, — решил Леша исправить ситуацию, поняв, что друг принял все слишком серьезно.

— Вот именно, — тихо ответила я, и отстранилась от парня, благо он от неожиданности не стал меня удерживать. И отсела к самому окну. Стало обидно.

— Плохие у вас шутки, — хмуро отозвался Кирилл. Я затылком чувствовала его внимательный взгляд. Но я упорно смотрела на проплывающие здания и деревья.

Настроение испортилось. Знала бы, что он выплеснет на меня злость после шутки, вообще ничего не говорила бы.

— Ну и чего ты обиделась? — спустя минут пять поинтересовался Кирилл совершенно спокойно. — Сама же решила пошутить неудачно.

— Я беременная, мне можно, — буркнула в ответ. Свою вину я понимала, но признавать отказывалась.

— Калинова, если ты начнешь капризничать, то я стану очень злым, и мы сильно разругаемся, — его голос звучал безразлично ко всему, что творится вокруг.

— Отлично, значит, я буду капризничать, — кивнула.

— Слушайте, вы чего ругаетесь, а? Я там понимаю, если бы это действительно что-то серьезное было, а то по пустякам, — не выдержал Леша.

— Да мы не ругаемся, — простодушно отозвался Сомаров, и быстро, так, что я не успела среагировать, оказался совсем близко, развернул мое лицо к себе и поцеловал. Мои руки оказались блокированы в железной хватке, а отстраниться не представлялось возможным.

Попытка не отвечать на поцелуй привела к тому, что парень перехватил мои запястья одной рукой, а второй скользнул под кофту. В этот момент я пожалела, что расстегнула пуховик, когда садилась в машину.

Такой Сомаров был для меня в новинку. Он целовал жестко и требовательно, а ладонь сильно давила на спину, причиняя боль. Он как будто пытался меня подчинить себе. Но я была с таким раскладом не согласна, его грубость лишь заставляла сопротивляться еще больше. Хотелось убежать от него и спрятаться.

— Кир, прекрати, — кажется, Леша затормозил. — Сомаров! — рявкнул он.

Кирилл, как ни странно, подчинился, и, слегка отстранившись, зло глянул на меня. Я же поежилась от этого взгляда. Стало страшно. Он выглядел так, будто был готов ударить меня.

— Не зли меня, Алина, — тихо, но все так же зло, проговорил парень.

— Я тебе не животное, чтобы подчиняться и слушаться тебя, — рявкнула и я.

Парень на мгновение застыл, а после вздохнул, и его лицо стало выражать спокойствие. После чего он наклонился, заставив меня дернуться, и легонько поцеловал совсем рядом с губами.

— Я в ярости страшен, — его тихий голос прозвучал весьма отчетливо и немного зловеще. — Не выводи меня из себя. Тебе не понравится то, что я смогу с тобой сделать в таком состоянии.

Я плотно сжала губы. Такой Сомаров действительно пугал.

— Кир, ты чего? — насторожился Солдатов. — Зачем угрожаешь? Свихнулся?

— Нормально я, — Кирилл отпустил мои руки, и откинулся на спинку кресла рядом. — Чего встал?

— Приехали мы, — Леша смотрел на друга, сощурив глаза. — Пойдем, поговорим?

Сомаров тяжело глянул на того, и молча вышел из машины. Солдатов последовал следом. Я же уткнулась лбом в стекло, стараясь унять поднявшуюся дрожь. Что это было?

Минут через пять я нахмурилась. Парни не вернулись, и я заворочала головой. Они обнаружились с другой стороны машины, возле какого-то здания. О чем-то разговаривали, и при этом оба выглядели весьма агрессивно настроенными.

Немного подумав, я вылезла из машины, но подходить к ним не стала, пытаясь разобрать, о чем они говорят.

— Да я помню, когда ты так себя вел! — повысил голос Леша так, что мне было прекрасно слышно каждое слово. — Когда узнал, что Даша с Саней крутила! Когда решил отомстить ей. Но при чем здесь Алина? — он махнул в сторону машины, не оборачиваясь. Меня они не замечали, стоя ко мне боком. — Ты спятил так вести себя с ней?! Да ты её напугал, придурок! И из-за чего? Из-за какой-то шутки. Я вообще тебя не понимаю, — вдруг покачал головой парень. — Ты же Алину любишь, знаешь, что она от тебя ребенка ждет. Знаешь, что она тебе верна. Какого хрена ты стал так вести себя с ней?

— Да не знаю я, — раздраженно отозвался Кирилл. — Представил, как она на мотоцикле разбивается, — его голос стал тише, и мне едва удалось разобрать слова. — Сорвался. А она еще назло мне начала капризничать. Ну вот какого хуя она так любит говорить, как избавится от меня?! — парень зло стукнул кулаком по стенке дома. Я вздрогнула, параллельно почувствовав себя очень виноватой.

— Кир, да ты сам виноват. Нужно было с самого начала нормально себя вести, а не корчить идиота. Я тебе сразу сказал — с ней все твои маневры не прокатят. Она же шарахалась от тебя несколько месяцев, — Леша снова повысил голос. — Она теперь на подсознательном уровне ждет от тебя вот таких припадков, которые ты только что ей устроил! Ты хочешь, чтобы она тебя боялась? Кир, ты, конечно, мне друг, но я тебе морду начищу, если ты еще раз на неё вот так сорвешься. И молись, чтобы она не убежала от тебя куда подальше.

— Да знаю я все, — Кирилл сжал пальцами переносицу. — Просто боюсь её потерять. Совсем потерять. Без возможности вернуть.

— Просто веди себя нормально, ладно?

— Лех, я еще и за ребенка боюсь, — парень отнял руку от лица и как-то болезненно посмотрел на друга. — Почему, а? Почему она не боится, а я боюсь?! Твою же мать, — он вновь ударил кулаком по стене. — Потерять их обоих — это вообще… — судорожно вздохнул. — Я не хочу вновь это чувствовать, — и взглянул на сбитые костяшки.

— Кир, ты их не потеряешь, — Леша положил руку на плечо Сомарова. — Во всяком случае, если будешь рядом, и не будешь вести себя, как идиот. И не забывай, что девочка беременна. Ты обещал, что не будешь заставлять её нервничать. И не сдер… — Леша оборвал себя на полуслове.

— Алина? — я вздрогнула от смутно знакомого голоса, и, испугавшись, что парни меня заметили, перевела взгляд на говорившего. Плечистый мужчина средних лет с сединой на голове. Карие глаза и цепкий взгляд. Только сейчас я обратила внимание на место, куда мы приехали. В голове замелькали воспоминания из детства, когда я изредка прибегала сюда.

— Привет, пап, — как-то отстраненно проговорила, наконец-то осознав, куда мы приехали и с какой целью.

— Ты чего здесь? У тебя же учеба, — отец нахмурился, приблизившись ко мне так, что между нами осталось не больше тридцати сантиметров расстояния. Я ничего не ответила, хмуро разглядывая лицо родителя. В груди мигом появилось какое-то неприятное чувство.

— Игорь Станиславович? — рядом появился Сомаров, собственнически обняв меня за талию. Пуховик я так и не застегнула, и только теперь почувствовала прохладу от ветра.

— Я, — отец перевел внимательный взгляд на парня. Леша решил постоять в стороне. — А Вы кто?

— Кирилл, жених Вашей дочери, — он склонил голову набок, разглядывая мужчину.

— Жених? — тот удивленно поднял брови.

— Вас что-то удивляет? — Кирилл явно не был настроен церемониться так же, как и с моей мамой.

— Алина, — родитель перевел взгляд на меня. Я решила его перебить.

— Извини, но я не собиралась тебе об этом сообщать, — невозмутимо пожала плечами. — И видеть тебя не собиралась. Но раз уж мой жених решил познакомиться с тобой, то я все же сообщу. Я выхожу замуж и скоро стану мамой. Дела у меня отлично, у мамы тоже. Владик прекрасно растет и без твоего общества. Дядя Витя и Сеня прекрасно тебя заменяют. И у дяди Ромы я больше не работаю. А у тебя как дела? — полюбопытствовала я, приподняв брови, и при этом сохраняя спокойствие.

— Алина, — отец посмотрел на меня тяжелым уставшим взглядом. — Ты же уже взрослая девочка…

— Вот именно, взрослая, — снова перебила я его. — И у меня есть свое мнение, так что не нужно мне навязывать свое. У тебя другая семья, я тебя в этом не обвиняю. Но и видеть не желаю.

Было удивительно просто общаться с отцом спустя столько времени. В груди поселилось какое-то безразличие. Куда больше меня сейчас волновал Кирилл и его чувства.

— Я думаю, на этом мы разговор закончим, — вмешался парень, видя, что мой отец хочет сказать что-то еще. — Моей невесте нельзя нервничать.

— Какой невесте? — тот слегка разозлился. — Моя дочь еще маленькая, чтобы выходить замуж. Да ты и сам еще мальчишка.

— А ты уверен, что у тебя еще есть дочь? — тихо поинтересовалась я, тут же перетянув его внимание на себя.

— Алина, то, что у нас с твоей матерью прошла любовь, еще не значит, что ты можешь так со мной разговаривать. Я тебя четырнадцать лет воспитывал.

— Да что мне твои четырнадцать лет! — неожиданно для себя сорвалась я на крик, уязвленная его словами. — Я уже пять лет прекрасно без тебя живу, и даже не вспоминаю. И мне все равно, мне было не до размышлений о том, что ты меня бросил. А вот Владик знать тебя не знает! А он, так же, как и я, твой родной ребенок! А что ты ему дал за прошедшие шесть лет? Ничего, кроме жалких алиментов. А он уже не маленький, понимает, что у всех есть отцы, а у него нет. Знаешь, что мама сказала ему, когда он спросил, где его папа? — у меня в глазах подозрительно защипало. — Она сказала, что ты просто уехал далеко, и ты обязательно вернешься, и вы увидитесь! — на щеках появилась влага. — Но ты не вернешься, и когда он об этом узнает, возненавидит тебя! Это я все знаю, я все понимаю, я не возненавидела тебя. А он пока не знает. Он тебя не знает! — я всхлипнула, и в следующее мгновение мою голову прижали к крепкой груди, развернув к себе. А я заплакала, сжав ладони в кулаки, и положив их на эту самую грудь, с трудом сдерживаясь, чтобы не побить ими Кирилла. Понимала, что он этого не заслуживает.

— Думаю, на этом разговор действительно закончен, — отчеканил парень, поглаживая меня по волосам.

— Алина, — не обратил на него внимания отец. — Если вы с Надей разрешите, то я приду к Владу.

— Не думаю, что стоит это делать, — тихо проговорил Кирилл. — Не портьте парню психику. Уже поздно вмешиваться в его жизнь.

— Да что ты знаешь о нашей семье? — раздраженно отозвался мужчина.

— Всё. Я даже могу сказать, как зовут Вашу нынешнюю жену и двух Ваших детей от неё.

— Двух? — хрипло и удивленно переспросила я.

— Откуда ты знаешь? — не обратили на меня внимания.

— Сообщили из надежных источников, — пожал плечами Кирилл. — Все, разговор закрыт. Мы уезжаем. Леха, поехали.

Солдатов молча обошел машину и сел за руль, пока Сомаров усаживал меня на задние сидения, и садился сам. Я и не сопротивлялась. А отец больше ничего не говорил.

— Откуда вы узнали о моем отце? — спросила, когда мы уже отъехали, и я немного успокоилась.

— У моего отца частные охранное и детективное агентства и сеть оружейных магазинов, — отозвался Леша. — А до того, как начать бизнес, он служил и дослужился до звания подполковника. Имеет очень неплохие связи.

— Вам подходит ваша фамилия, — буркнула я. Парень усмехнулся. — Кирилл, — я подняла взгляд на хмурого и сосредоточенного жениха. — Прости меня.

— За что? — он внимательно глянул на меня.

— За мое поведение, — и спрятала лицо у него на груди, обняв его за талию.

— Слышала наш разговор, да? — его голос стал тихим.

— Частично, — призналась я.

— Девочка моя, — он вздохнул, вновь принявшись поглаживать меня по волосам. — Это я должен извиняться за то, что сорвался.

— Я не обижаюсь.

— Я это уже понял. Но я тебя напугал.

— Я уже не боюсь, — тут же с готовностью отозвалась.

— Это я тоже понял, — слегка улыбнулся Кирилл. — Все, не будем об этом.

— Угу.

Дальше мы поехали молча, и вскоре оказались возле моего дома. Попрощавшись с Лешей, мы поднялись в квартиру, и тут же прошмыгнули в ванную. Я — умыться, а Кирилл — промыть сбитые костяшки.

— Хочу есть и спать, — вздохнула я, и пошлепала на кухню. Судя по звукам, мама с Владиком смотрели какой-то фильм в её комнате. Я же, думая о них, вспоминала разговор с отцом, который оставил на сердце неприятный осадок.

— Ты чем-то озадачена, — заметил Кирилл, следуя за мной по пятам.

— Да думаю об отце, — вздохнула. — У него правда еще двое детей? — и обернулась на парня.

— Да, мальчик и девочка. Девочке пять лет, мальчику — два года.

— Да у меня целый детский сад из сестер и братьев, — пробурчала я себе под нос.

— Ты не думала общаться с ними? — Сомаров задумчиво притянул меня за талию. Я тут же обняла его в ответ.

— Не знаю. Они такие далекие. У меня один брат — Владик. Да и вообще… Ужас. У меня есть еще один маленький брат, а я уже рожать скоро буду. Это наш ребенок будет почти одного возраста со своим дядей.

— А Таня станет тетей… — пробормотал Кирилл. — Надо ей сказать, кстати, — хмыкнул и достал из кармана телефон. Начал кому-то звонить.

— Она будет в шоке, — вздохнула.

— Сейчас узнаем, — он поцеловал меня в макушку, а потом голос зазвучал ехидно. — Привет, мелкая. Что-что? — мелькнула угроза. — Заткнись, засранка. Я сказать кое-что хотел. Представь себе. Я женюсь на Алине, и у нас будет ребенок.

А потом даже я услышала очень громкий смех. Даже не просто смех… Девушка там явно ухохатывалась.

Сомаров недоуменно глянул на телефон, отстранив от уха. Я не выдержала и тоже засмеялась.

— А что смешного? — не понял он.

— Это она так рада за нас, — хмыкнула я.

— По-моему, она как-то изощренно издевается.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться от его подозрительного взгляда, направленного на аппарат сотовой связи.

А Таня уже громко ойкала и постанывала, как будто у неё живот болел от смеха, но успокоиться все равно не могла.

— Она просто очень-очень рада за нас, — я очень боялась, что он поймет, что и я над ним издеваюсь. Его сестру я очень прекрасно понимала. Брат холостяк и бабник вдруг заявляет, что женится и готовится стать папой. Да я бы тоже на её месте по полу каталась от смеха. Но, увы, над собой я смеяться не могла.

— Ты успокоиться не хочешь? — поинтересовался тем временем Кирилл в трубку. — У тебя истерика? Или накурилась чего?

— Поздра-а-вля-а-ю-у-у, — провыли ему в ответ и зашлись в новом приступе смеха.

— Тебе скорую вызвать? Может, откачают, — хмыкнул парень.

— А как ты вызовешь скорую, если она в Англии? — озадачилась я.

— Если захочу, то вызову, не беспокойся, — ухмыльнулся он.

— А-а-а, я не могу, — раздалось громкое из трубки. — Сомаров, ну ты и отжег! Ой, а мама уже знает? — вмиг успокоилась Таня.

— Знает, — кивнул Кирилл, хотя его видела только я.

— О-о-о, я бы хотела видеть момент, когда ты ей об этом сообщал, — и она вновь рассмеялась.

— Лечись, неадекватная, — фыркнул Сомаров и сбросил вызов. — А ты чего улыбаешься? — обратил он внимание на меня.

— Есть будешь? — похлопала я глазами, кусая губы.

— Тебе не идет строить из себя дурочку, — покачал он головой. — Корми, женушка, — и быстро поцеловал меня в губы, после чего уселся на угловой диван.

— Я пока невестушка, муженек, — фыркнула в ответ, и принялась готовить незатейливый немного поздний ужин. Все же девятый час.

На шум прибежал Владик, и Сомаров не без удовольствия занял все его внимание.

* * *

— Ну ты его и заговорил, — тихо проговорила я, глядя на только что уснувшего брата. Время только-только перевалило за полночь. — Я думала, он вообще не уснет.

— Он забавный пацан, — пожал плечами Кирилл, улыбнувшись. Его руки привычно покоились на моей талии. — Вырастит таким же правильным, как и ты.

— Под твоим влиянием — не факт, — вздохнула. — Но я все равно удивлена, что ты нашел с ним общий язык.

— Он мне чем-то напоминает меня в детстве, — пробормотал мне в макушку парень. — Только не испорченный жизнью. Но с таким же стремлением к чему-то активному и экстремальному. Не удивлюсь, если он в будущем тоже между машиной и мотоциклом выберет второе.

— Не надо ему мотоцикла, — вмиг перепугалась я.

— Это будет еще не скоро, успокойся. Пусть пока растет. Давай ложиться спать, тебе надо отдохнуть и выспаться.

— А ты где спать собираешься? — и интересом глянула на парня.

— Здесь, с тобой, — усмехнулся Кирилл.

— У меня кровать маленькая.

— Ничего, поместимся. Давай, ложись, — и отпустил меня, вставая.

— Ложусь, — вздохнула я. Глянула, как парень раздевается до нижнего белья. Подумала, и забрала снятую им футболку. И быстро переоделась в неё.

— Мне в ней еще назад ехать, — хмыкнул Сомаров, разглядывая меня.

— Я тебе поглажу. Могу даже простирнуть с утра, — хмыкнула, и с блаженной улыбкой забралась под одеяло.

— Делай, что хочешь, — вздохнул он, устраиваясь рядом со мной, предварительно погасив свет. Его рука вновь обняла меня за талию, прижав спиной к своей груди.

— Кирилл, — позвала я спустя минут пять тишины.

— Что? — тут же ответил он.

— А когда ты говорил, что не хочешь снова чувствовать… Ну, что кого-то потерял… Ты имел в виду…

— Дядю и тетю, — перебил меня Кирилл ледяным тоном. Я вздрогнула. — Не думай об этом. Спи.

— Спокойной ночи, — вздохнула.

— Спокойной.

Я попыталась уснуть. Но в голову то и дело заглядывали события сегодняшнего вечера. То поведение Кирилла в машине, то его разговор с Солдатовым, то встреча с отцом. Примерно через полчаса я не выдержала и заворочалась, стараясь не разбудить Кирилла. Но меня ждало разочарование.

— Мышонок, ты чего не спишь? — шепнул мне парень, мгновенно уложив меня на лопатки и нависнув сверху.

— А ты чего не спишь? — буркнула в ответ.

— Задумался, — хмыкнул он.

— Ну и я тоже задумалась.

— О чем?

— А ты о чем?

— Ответь хоть на один вопрос первой, — фыркнул Кирилл.

— Обо всем, что случилось сегодня, — буркнула я.

— Надо выбрасывать эти мысли, — вздохнул он, и поцеловал меня. Непривычно мягко и осторожно. Я невольно обняла его за шею, одной пятерней зарывшись в его волосы. Его руки скользнули на мои бедра, и мне пришлось его отстранить.

— Кирилл, мы не одни, — тихо проговорила.

— Я знаю, — выдохнул парень, и продолжил свое занятие. Только уже с большим напором и привычной грубостью. Минут через пять я сдалась, надеясь, что Владик не проснется.

* * *

А на следующий день нам уже пришлось прощаться с моей семьей, обещая явиться на майские праздники. И хотя мне совсем не хотелось покидать родное гнездышко, но все же выбора у меня не было, несмотря на то, что мы так мало здесь пробыли. А с Сени пришлось взять обещание, что он придет нас провожать. Маму же наоборот от этого пришлось отговаривать, слишком уж сильно она нынче за меня беспокоится. Но все же из-за её беспокойства начинала нервничать и я, а мне это теперь было совсем не нужно.

Так и оказались мы на вокзале, когда часы показывали восемь вечера. Поезд отходил только через час, и мы, не желая находиться в шумном зале ожидания, вышли на улицу, переговариваясь на отвлеченные темы. А минут через пятнадцать на горизонте появился Сеня.

— Привет, — поздоровался он с ходу со всеми, и остановился взглядом на мне.

— Арсений, верно? — улыбнулся Леша, пожимая тому руку.

— Да. Алексей? — тоже решил он продемонстрировать хорошую память.

— Ага, — кивнул Солдатов, и обнял Наташу за талию.

— А вы, значит, друзья, да? — Сеня перевел взгляд на Сомарова.

— Друзья, — подтвердил Леша.

— Что ж вы все мне голову морочили зимой? — с усмешкой покачал друг головой. Я тут же состроила кислую рожицу. То, как мы покинули Солдатовых на выставке, я прекрасно помнила.

— Я не при делах, — хмыкнул Кирилл.

— А я искренне желал Алине другого парня, — пожал плечами Леша.

— А меня вообще никто не спрашивал, — невинным голосом произнесла Наташа.

— А мне нечего было рассказывать на тот момент, — отвела я взгляд в сторону.

— Какие все невинные, — с улыбкой прокомментировал Сеня.

— Лично я считаю виноватым во всем этом только одного человека — его, — Наташа ткнула пальцем в Сомарова.

— Сударыня, Вы меня не любите, — усмехнулся тот ей.

— Нечего было лезть ко мне, — девушка вздернула подбородок.

— Кто еще к кому лез, — фыркнул Кирилл.

— Ну уж точно не я! А просто общаться с противоположным полом — законом не запрещено, — и пожала плечами.

— Да хватит вам уже цапаться, — вмешался Леша.

— Я не виновата, что твой друг — идиот, — тут же заявила Наташа. Я немного настороженно смотрела на неё. На моей памяти она еще ни разу не вела себя нормально с моим женихом.

— Кто бы говорил, — покачал головой Сомаров.

— А о чем вообще разговор? — поинтересовался Сеня.

— Старые разногласия, — прокомментировала я. Друг вопросительно глянул на меня. Я лишь передернула плечами. Эта история мне была знакома очень расплывчато, со слов Леши.

— Наташа не любит Кирилла за то, что тот решил, что она влюбилась в него, и начал приставать. А она влюбилась в меня, — хмыкнул Леша. — А Кирилл подкалывает Наташу за то, что она общалась с ним, а не со мной.

— Забавно, — пробормотал Сеня.

— Я нормально к Сомарову отношусь, просто он дурак, — буркнула Наташа.

— А я отрицать не буду, подкалываю, — ухмыльнулся Кирилл.

— Пошлите уже, скоро посадка начнется, — отозвался Солдатов.

И мы пошли. Наташа с Лешей впереди, Сомаров слегка сбоку от них, а мы с Сеней отстали позади.

— Когда приедешь в следующий раз? — поинтересовался друг.

— На майские попробую. Хотя я не знаю, как все сложится. Еще эта свадьба дурацкая, — я нахмурилась.

— Аль, это всего один день. Хотя, ты же беременна, — пробормотал он.

— Беременна — не беременна, а я не хочу всей этой суматохи. К тому же, если вдруг мы все же будем играть свадьбу, то к ней еще готовиться.

— Все девочки хотят замуж и красивую свадьбу, — заметил Сеня с усмешкой.

— А я не хочу. Они глупые. Я не считаю, что все те нервы, которые они тратят на подготовку к свадьбе, стоят того, чтобы пару часиков порадоваться, а все остальное время страдать от гостей, тамады, фотографа и видео-оператора, — меня передернуло от представленной картины.

— Я ему уже сочувствую, — вдруг хмыкнул парень, кивнув на Сомарова. Я возмущенно глянула на него.

— Это еще почему?

— Да потому что характер у тебя скверный, — и красноречиво посмотрел на меня.

— Это у меня скверный? — я аж топнула ногой от негодования, остановившись.

— У тебя, — радостно сообщил мне он, тоже останавливаясь.

— Дурак, — хмыкнула, поняв, что друг меня задирает.

— Ну правда, Аль, порой с простушками легче. Им деньги дай — они пойдут по магазинам. А ты подачек не любишь, все делаешь сама. Свадьбу не хочешь, — Сеня покачал головой. — Наблюдая за твоим женихом, — последнее слово он произнес с непередаваемой интонацией, — я понимаю, что он любитель повеселиться. Ты же девушка серьезная. Я вообще не понимаю, как вас угораздило сойтись.

— Я тоже не знаю, — усмехнулась. — Но он свадьбу тоже не хочет, — я едва ли не с гордостью это произнесла. — Так что, не такие мы уж и разные.

— Мне уже интересно, каким вырастет ваш ребенок, — рассмеялся парень.

— Кстати, — вспомнилось мне. — Сень, слушай… Я понимаю, что тебе тяжело, — я прикусила губу, а друг слегка помрачнел. — Но ты же не откажешься стать свидетелем, если вдруг свадьба состоится? — и с просьбой посмотрела на него. У того изумленно изогнулись брови.

— Свидетелем? А разве его не должен выбирать жених? — он нервно усмехнулся, и бросил взгляд в ту сторону, куда ушли остальные. Я тоже туда посмотрела, и увидела немного вдали Кирилла, который наблюдал за нами, засунув руки в карманы джинсов. Солдатовых видно не было.

— Ну, вообще-то должен, — я вновь перевела взгляд на друга. — Но, понимаешь, в свидетели обычно выбирают свободных ребят, а Леша уже женат. А больше у него друзей нормальных нет.

— А он сам предложил мою кандидатуру? — Сеня приподнял брови. Выглядел он весьма скептически настроенным.

— Нет. Это я ему предложу… Потом, — и скосила взгляд на пол.

— Аля, Аля, — покачал парень головой. — Вот сначала поговори с ним, а потом предлагай. А я, так и быть, подумаю над твоим предложением.

— Подумай, — тут же согласилась я. — Ладно, пошли, а то нас, наверное, потеряли, — и, схватив его за руку, потащила в сторону Сомарова. К чести моего друга, он высвободил свою руку из моей хватки. Все же понимал, что этот жест выглядит дружеским лишь для меня. Я только вздохнула на это.

* * *

— Кирилл, — я неуверенно позвала парня, лежа рядом с ним на кровати в его спальне. Вернулись мы еще вчера с утра, а на разговор я решилась только сегодня вечером.

— Что? — он задумчиво поглаживал меня по спине.

— А ты кого свидетелем делать собираешься? — осторожно поинтересовалась.

Вчера мы подали заявление в ЗАГС и решили, что свадьба все же состоится. Причем, через две недели. И нам за это время требовалось всего лишь найти наряды, в которых мы на неё явимся. Кирилл решил не утруждать ни себя, ни меня подготовкой к этому событию, а просто обратился в свадебное агентство, где нам обещали все устроить на высшем уровне. С нас требовалось лишь соглашаться с предложенным вариантом, либо же отвергать его.

— Не знаю, — ответил Кирилл, все так же задумчиво.

— Совсем-совсем не знаешь? — решила уточнить.

— Я предлагал Лехе, но он сказал искать неженатого. А больше я никому не доверяю настолько, чтобы предоставить место свидетеля, — спокойно отозвался парень.

— А тогда, может, Сене предложишь? — нерешительно сказала я. Кирилл тут же бросил на меня внимательный взгляд.

— Твоему другу? Ты этого хочешь? — он слегка нахмурился.

— Я не вижу в этом ничего плохого, — вздохнула. — Тем более, что свидетельницей будет Иванка. Может, они найдут общий язык. Сеня же старше меня на два года. А Иванке как раз в этом году исполнится двадцать один. Думаю, они подходят друг другу, — да, в тайне я хотела найти другу новый объект симпатии. Все же, я чувствовала себя перед ним виноватой. А Иванка прекрасно подойдет на это вакантное место.

— Ты решила побыть сводницей? — усмехнулся Сомаров. Его явно развеселили мои слова.

— Я решила их познакомить, — поправила я его. — А будет у них что-то или нет, это уже исключительно от них зависит.

— Я подумаю, — пообещал парень. — Тем более, что твой друг мне понравился.

— А говорил, что заочно его недолюбливаешь, — хмыкнула.

— Ну ты же тоже меня недолюбливала, — фыркнул Кирилл, а я усмехнулась.

— Ты тоже любви ко мне не питал. Даже внимания на меня не обращал. Помнишь, как ты мне тогда сказал? «Я сегодня увидел тебя впервые», — передразнила его. Теперь было довольно-таки просто вспоминать об этом. В конце концов, люди часто не замечают рядом с собой тех, с кем в последствие связывают свою жизнь.

— Лучше поздно, чем никогда, — пожал плечами парень, вновь о чем-то задумавшись. — Надо же, если бы Солдатов не придрался ко мне тогда, что я ничего не делаю, а сессия уже скоро, всего этого могло бы и не быть.

— Ну, может, мы бы еще позже узнали друг друга, — я тоже задумчиво уставилась куда-то в сторону. — Мир тесен, ты сам это недавно говорил.

— Позже могло бы быть все по-другому, — покачал головой Кирилл. — Ты бы могла встречаться со своим другом, а я, может, сдался бы под напором Даши.

— Сдался бы? — я тут же помрачнела.

— Может, и не сдался бы, кто знает. Я предательств не прощаю. Но все же она когда-то была мне дорога. Возможно, через пару лет ей бы удалось меня вернуть.

— Что ж, хорошо, что все сложилось именно так, — вздохнула, и стала вырисовывать какие-то узоры на груди парня.

Кирилл ничего не ответил, лишь крепче прижал меня к себе и поцеловал.

* * *

Обнимая своего мышонка, он задавался вопросом, действительно ли смог бы поддаться той, что когда-то уже его растоптала?

Да, Дарья Синицына слишком много для него значила, чтобы так просто отказаться от неё. Но для того, чтобы он к ней вернулся, ей нужно было попросить прощения. А она этого не сделала даже тогда, когда они с Алиной временно прекратили жить вместе. Хоть Синицына и пыталась этим воспользоваться, но так и не поняла, что именно ей нужно было сделать еще с самого начала.

Да и в любом случае, она слишком сильно опоздала. Теперь она уже для него ничего не значит. У него есть его мышонок. Беременный мышонок. От него. И ему этого достаточно.

Во всяком случае, на данный момент достаточно.

Но, как бы там ни было, от Синицыной ему отныне и навсегда точно ничего не нужно. У него теперь другая жизнь, и менять он в ней пока ничего не собирается.

Да и Синицына, кажется, теперь действительно оставила его в покое. Оставила потому, что его мышонок забеременела.

Он пытался растоптать её, а в итоге она заставила измениться его, и Синицыну остановила, хоть и сама этого не осознала.

Калинова Алина. Такой он её узнал. А сделал из неё настоящую Саморову Алину.

Кирилл едва заметно улыбнулся, глядя на засыпающего мышонка.

Ей идет эта фамилия.

Эпилог

Спустя две недели…

— Ты как? — спросил меня Кирилл, наклонившись к моему уху.

— Нормально, — буркнула я, разглядывая своего отца, его новую жену и двух их общих детей. И изредка бросала взгляды на маму и Владика.

Если честно, то второй моей реакцией при виде нежданных гостей, было прибить Сомарова. Первой же был ступор. Мой любезный муж за моей спиной умудрился пригласить их на нашу свадьбу. И теперь они сидели за длинным столом, по другую сторону от мамы и брата.

— Все еще сердишься?

— Кирилл, — я устало глянула на него. — Ты бы мог хотя бы предупредить. И вообще, чего ты лезешь в мою жизнь?

— Твою? А мне кажется, что она наша, — отрезал парень.

Сегодня днем мы быстро и тихо расписались, после чего не более часа потратили на фотографии на фоне местных достопримечательностей, и отправились в ресторан, куда и подъехали все остальные гости.

Надо заметить, что Кирилл поговорил со своей матерью, и Виктория Аркадьевна не стала ничего сообщать журналистам. Правда, некоторые из них все равно прознали о свадьбе и явились к ресторану. Но сюда их не пустила охрана, и они остались практически ни с чем.

— Ты же знал, что я с ними не общаюсь. И вообще, ты же сам говорил, что не стоит портить психику Владика. Что же, передумал? — я недовольно посмотрела на мужа. Вот уже два часа гостей развлекает тамада, а мы незаметно для всех ругаемся. Хотя, конечно, не заметить моего мрачного выражения лица было сложно. Но многие списывали это на беременность.

Леша с Наташей были немногими из тех, кто понял, что у нас разногласия. И хотя они попытались достучаться до нас с мыслью, что не следует ругаться на собственной свадьбе, мы их просьбам не вняли. А Сеня с Иванкой, которые все же нашли общий язык и беседовали уже с час, лишь у виска покрутили, когда узнали причину нашей ссоры. Причем, этот жест относился исключительно к моему новоиспеченному супругу.

Таня, так же прилетевшая на свадьбу, тоже заметила неладное, и тихо, чтобы услышала только я, посоветовала «накостылять братцу и обломать первую брачную ночь». Я на такое предложение смутилась, покраснела, и ответить ничего не смогла. А девушка лишь весело рассмеялась и ушла к родителям, так же присутствующим здесь.

Сомаров, кстати, внял моим просьбам, и сделал моего друга свидетелем, а тот все же согласился.

— Передумал. Парень узнал своего отца, и, как видишь, вполне этому рад. Он вырастит, поймет, что к чему. А сейчас ему просто нужно привыкнуть к нему. Да и вам обоим полезно было познакомиться с братом и сестрой.

— Ты как всегда за всех все решил, — я прикрыла глаза, стараясь не заплакать от злости и обиды. Неужели так будет продолжаться всю жизнь?

— Ты же знала, за кого идешь замуж.

— Знала. А ты о маме моей подумал? — я резко вскинула на него голову. — Думаешь, ей приятно видеть моего отца и его новую семью?

— Твоя мама — умная и хорошая женщина. Она тоже понимает, что дети должны общаться с отцом. А также с братом и сестрой.

— Этот спор бесполезен. Ты отказываешься понимать то, что я имею в виду, — со вздохом, я поднялась на ноги, и поспешила к выходу. Хотелось подышать свежим воздухом.

Белое платье, выбранное мной, было довольно простым, но очень красивым. Широкая пышная юбка шуршала по полу, так как я была без каблуков в честь моей беременности. Лиф выделял грудь, и был украшен замысловатыми золотистыми узорами. Корсет подчеркивал тонкую фигуру, но при этом не давил, а потому я чувствовала себя в нем вполне комфортно.

От фаты я отказалась, заявив, что это символ невинности, а я таковой никак быть не могла, будучи беременной. Поэтому и прическа у меня была не очень сложная. Крупные кудри спадали на обнаженные плечи, украшенные лишь розовыми цветочками, намертво прикрепленные к волосам, слегка собранным на затылке с помощью шпилек с красивыми золотистыми камушками, блестевшими при свете.

Макияж мне сделали мягкий, подчеркнув чистоту и миловидность. А на руках лишь сверкало обручальное кольцо всеми цветами радуги.

— Сомарова Алина Игоревна, будьте любезны посмотреть на меня, — прозвучал за моей спиной голос Кирилла, когда я оказалась на улице, стоя возле ступенек. Благо, у ресторана была частная вполне приличная по размерам территория, окруженная белым высоким забором.

Я вняла просьбе новоиспеченного мужа, и обернулась на него. Он был одет в светлый костюм и белую рубашку. Сидело это все на нем просто великолепно, и я не единожды за сегодня словила себя на мысли, что не могу оторвать от него взгляд. Напускная небрежность придавала ему особенного шарма, который так и манил меня к себе.

— Что? — единственное, что смогла спросить я.

— Не злись на меня, — он подошел ко мне вплотную, и, не боясь помять мне платье, притянул за талию к себе. А вот прическу испортить боялся, и практически не прикасался сегодня к моим волосам. — Ты сегодня очень красивая, — пробормотал мне на ухо Кирилл. — Тебе идет этот образ.

— Ты тоже ничего, — мстительно буркнула в ответ. Парень лишь вздохнул.

— В конце концов, он твой отец, он имеет право присутствовать на свадьбе собственной дочери. Не лишай его этого права. Ты все же ему небезразлична.

— Еще скажи назвать ребенка так, как захочет он, — фыркнула я, все же признавая его правоту.

— Не скажу, ребенка мы будем называть вместе, — пробормотал мне Кирилл в губы и легонько поцеловал. Помада, которой мне накрасили губы, уже давно пропала при содействии мужа.

— Ты сегодня через чур нежен, — не сдержалась от комментария.

— Потому что ты сегодня необычайно хрупко и беззащитно выглядишь, — и вновь завладел моими губами, с куда большим напором.

Спустя восемь месяцев…

— Завтра же возвращаетесь домой, — тихо проговорил Кирилл, боясь разбудить только что заснувшего сына, которому мы, после долгих споров, дали имя Андрей.

Мы сидели в квартире, в которой я прожила все свое детство и даже больше. Сюда я переехала осенью, взяв академический отпуск в университете. Запомнив сказанные когда-то слова Леши, я решила рожать в родном городе, и оставила мужа одного, чему он был не рад, и приезжал едва ли не каждые выходные.

— Посмотрим, — хмыкнула я, уже точно зная, что поедим. Все же за Кириллом я тоже скучала, да и не хотелось тревожить маму с братом.

Мама, кстати, стала заниматься со школьниками математикой. Из неё вышел весьма неплохой репетитор.

Владик продолжал общаться с отцом, который тоже старался теперь навещать нас каждую неделю. Вместе с ним приходили и его двое детей от второго брака. Брат с ними подружился, а вот я относилась к ним настороженно, а потому вела себя с ними немного отстраненно.

Кстати говоря, Кирилл с моим отцом не очень ладили. Родитель смотрел на моего мужа как на врага народа, а он, в свою очередь, не стеснялся прямым текстом сообщать тому, насколько низок отец, бросивший своих детей и жену ради другой семьи. Но все же оба старались не ругаться при присутствии кого-то третьего.

Сводные же брат и сестра почему-то побаивались Кирилла, а потому не горели желанием общаться с ним, да и он не питал к детям особого интереса. Зато с Владиком они поладили, и Сомаров даже немного опекал моего братишку.

— Не посмотрим, а точно, это не обсуждается, — отрезал парень. — Я и так пошел тебе на уступки, разрешив жить и рожать здесь.

— Еще бы ты мне запретил, — фыркнула, укладывая сына в детскую кроватку, оставшуюся после Владика. Новую решили сюда не покупать, так как все равно жить собирались в квартире Кирилла. В общем-то, уже в нашей квартире.

— Мог и запретить, ты все же моя жена, — невозмутимо отозвался он. Со дня свадьбы он совсем обнаглел, и при каждом удобном случае напоминал о своих правах на меня. Время от времени меня это жутко раздражало, и из-за этого происходили ссоры.

— Вот именно, а еще мать твоего ребенка, так что будь любезен считаться с моим мнением и выполнять некоторые желания.

Кирилл на мои слова усмехнулся, и, обняв сзади за талию, осторожно поцеловал сначала в висок, а после и в щеку.

— Спасибо, — прошептал он мне на ухо, и устроил подбородок на моем плече. Я не стала спрашивать за что. Знала — за то, что рядом, и за сына. За последние несколько недель он уже в третий раз благодарил меня за это.

Спустя десять лет…

— И так, сегодня годовщина нашей свадьбы. Десять лет, — вкрадчиво говорил Кирилл из-за своего места за столом.

Среди гостей были лишь близкие друзья — Леша с Наташей и их сыном Кириллом (я долго смеялась, когда узнала, как они решили назвать ребенка и в честь кого), Сеня с Иванкой и их шестилетней дочерью Кариной (ребята поженились спустя два с половиной года после знакомства), и Таня со своим мужем Александром, а также двумя детьми — пятилетней Аленой и трехлетней Анастасией. А также здесь присутствовали наш девятилетний сын Андрей и пятилетняя дочь Мирослава, имя которой выбрала я, а Кирилл не сумел переспорить. И еще присутствовал мой шестнадцатилетний братишка.

— Чуть больше десяти лет назад я поспорил со своим лучшим другом на желание, что мы с Алиной проживем десять лет под одной крышей и не разведемся. И не поубиваем друг друга, — продолжал мой муж, вцепившись ехидным взглядом в Солдатова. За столько времени характер Кирилла практически не изменился, разве что он стал более серьезным и ответственным. — Я спор выиграл, — сообщил он всем присутствующим. Леша усмехнулся. Я же едва ли не подпрыгивала от нетерпения узнать, что же придумал Сомаров. Остальные с интересом наблюдали за происходящим. — Пришло время получать награду. Леха, — Кирилл ухмыльнулся так, что всем сразу стало понятно, что желание будет очень оригинальным. — Я долго думал, что бы тебе такого заказать, поэтому, надеюсь, ты оценишь. С тебя двухнедельная поездка на горнолыжную базу со всей этой детворой, — он махнул рукой на всех сидящих с противоположной стороны детей.

На некоторое время в гостиной, в которой был накрыт стол, повисла тишина. Нарушила её я спустя минут пять, не сдержав смеха и вскоре схватившись за живот. Все остальные подхватили мое настроение, и буквально через пару секунд комнату оглушил хохот и постанывания от того, что начинали болеть мышцы.

Все прекрасно знали, что Леша не любил горы, потому что не умел кататься ни на лыжах, ни на сноуборде. А еще все знали, что дети очень рвались туда именно за этим. А если учитывать, что Солдатов в принципе боялся оставаться наедине с пятью детьми, и еще одним подростком, то ему все могли посочувствовать. Могли, но предпочли взамен посмеяться.

Леша же остался невозмутимым, и спокойно рассматривал своего друга, который продолжал ухмыляться. А после сказал всего одно слово:

— Хорошо.

После чего вновь на несколько секунд повисла тишина.

— Удачной поездки. Не забудь уследить, чтобы все остались довольными и невредимыми, — в глазах Кирилла так и плескалось ехидство.

— Хорошо. Алина, а ты не хочешь в горы? — Леша перевел взгляд на меня. Я мысленно хмыкнула.

— Хочу, — ответила, понимая, что не хочу отпускать детей одних. Сомаров тихо выругался. Теперь уже Солдатов довольно ухмылялся.

— Я тоже поеду, — хмыкнула Таня. — И Саша тоже, — ехидно добавила, глянув на брата. Я постаралась не заулыбаться. История отношений девушки мне была прекрасно известна. И активное вмешательство в неё Кирилла тоже.

— И мы не против, — Сеня тоже ехидно глянул на моего мужа. Они вдвоем вообще постоянно перебрасывались ехидными фразами. Сказывалось то, что когда-то я была между ними.

— Чудесно, — усмехнулся Леша. — А ты, Кир, как, поедешь? — и приподнял брови.

— А что, все так удачно смогут взять отпуск на одно и то же время? — Кирилл обвел всех недоброжелательным взглядом.

— Ну мы же не сейчас поедем, — усмехнулся Солдатов. — Ты же не говорил — когда.

— Кирилл, успокойся, — я схватила мужа за ладонь, видя, что он хочет сказать что-то еще. Но глянул на меня, и вздохнул. После чего покачал головой и усмехнулся.

— Милая, а ты не хочешь третьего ребенка? — муж вновь посмотрел на меня, схватив за запястье и заставив подняться. В его глазах плясали черти.

— Не хочу, милый, — я невинно похлопала глазами, широко улыбнувшись.

— А я хочу, — так же широко улыбнулся Сомаров.

— Пап, папа, — раздался снизу звонкий девичий голосок. Глянув туда, я увидела, как Мира дергает Кирилла за ткань джинсов.

— Что? — тот тоже глянул на дочь.

— Андрей меня обижает, — пожаловалась она, ткнув пальцем в довольного собой брата.

Кирилл же замер с весьма забавным выражением лица. Дочь он любил, и даже баловал, но когда дело доходило до воспитания, то терялся и не знал, что делать. Особенно, когда она начинала жаловаться на брата. А потому он скосил взгляд на меня.

— Говоришь, третьего ребенка хочешь? — ехидно поинтересовалась я. А после присела на корточки. — Мира, а ты сделай, как я, устрой ему пакость, — посоветовала дочери.

— Боже, бедные дети, — пробормотал Леша, но его все услышали и дружно рассмеялись.

— Ты бы лучше за Кириллом следил, он тоже любит Миру задирать, — фыркнула я парню в ответ.

Кирилл Солдатов, с детства друживший с нашим сыном, действительно любил задирать Миру. Хотя, Андрей, унаследовавший и внешность, и характер отца, все же защищал сестру в своей изощренной манере. То есть, показывал кулак другу, и сам принимался доставать девочку.

— А это все дурное влияние Андрея, — невозмутимо отозвалась Наташа.

— Кирилл старше, так что это вряд ли, — хмыкнул мой муж. Они с Наташей так и продолжали по-дружески огрызаться.

— А мне кажется, Наташа права, — усмехнулся Сеня.

— Да что ты говоришь? — ехидно посмотрел на него Сомаров. — А Карина под чьим влиянием, а? Мелкая, а с мальчишками дерется.

— Она Миру защищает, — тут же невозмутимо отозвалась Иванка.

— Один я не при делах, — вздохнул мой братишка, чем вызвал новый приступ смеха.

— Ну почему же, Алёна тоже хорошо себя ведет, — заметила Таня, ехидно глянув на брата.

— В отличие от её мамы, — парировал Кирилл.

— Как был дураком, так им и остался, — пожаловалась она всем остальным.

— А ты как была мелкой, так и не выросла.

— Все, брейк, — решила я вмешаться. — Я так понимаю, адекватный тут только один Саша, да? — и с усмешкой посмотрела на мужа Тани. Тот ухмыльнулся, глянув на Сомарова.

— Дорогая, выйдем, поговорим? — мило улыбнулся мне Кирилл, при этом взгляд не сулил ничего хорошего. После некоторых событий в прошлом эти двое не ладили, на потеху всем остальным.

— Пойдем, дорогой, — хмыкнула я. — Мы скоро вернемся, — и первой вышла из комнаты.

— Почему ты вечно пытаешься меня разозлить? — поинтересовался муж, уведя меня в спальню.

— Мщу за все твои прошлые грехи, — пожала плечами.

— Мне пора уже совершать новые, чтобы мы были в расчете, — усмехнулся Кирилл, притянув меня за талию.

— С чего начнешь? — я в ответ обняла его за шею.

— С третьего ребенка, — ехидно отозвался он, и поцеловал. Вскоре я обнаружила себя лежащей на кровати. — А там, глядишь, и четвертый будет, — его руки нагло принялись стягивать с меня платье.

— Мне уже не двадцать лет, между прочим, — выдохнула, чувствуя, как ускорился ритм сердцебиения.

— Нет, тебе двадцать девять, так что у нас еще все впереди, — ухмыльнулся Кирилл, на этом прекращая разговоры и приступая к активным действиям. Я лишь понадеялась, что гости на нас не обидятся. Устоять перед мужем я даже не пыталась. Уже лет десять как не пыталась.

Спустя еще десять с лишним лет…

Моя рука замерла в нескольких сантиметрах от лица мужа, перехваченная им же за запястье. Он гневно смотрел на меня, а я ему отвечала не менее добрым взглядом.

— Пап, мам, ну правда, вы чего? — Мира немного испуганно смотрела на нас, нервно переступая с ноги на ногу.

— Да, пап, мама же ни в чем не виновата, зуб даю, — проговорил и Андрей, не менее нервно наблюдающий за нами. В свои девятнадцать лет он был точной копией того человека, который так нагло поспорил на меня двадцать с лишним лет назад. Соответственно, служил прямым напоминанием тех событий, что происходили тогда. А от этого я разозлилась еще больше.

— А вы вообще помалкивайте, — Кирилл бросил гневный взгляд и на детей.

— Пусти меня, — отчеканила я, пытаясь вырвать руку из железной хватки.

— Ты моя жена, какого хрена ты целовалась с ним?! — и не подумал он отпускать меня, не обращая внимания на заинтересованные взгляды прохожих, которые прохаживались в этот будний день около здания, в котором располагался главный офис фирмы моего мужа.

— Захотелось! — рявкнула в ответ. В голове все еще звучал его голос, которым он назвал меня женщиной легкого поведения, только в более грубой форме. И это меня! Ту, которая кроме этого наглого самоуверенного гада, больше ни с кем, ни разу не встречалась! Ту, которая родила ему троих детей! И после всего этого он смеет меня так называть?!

— Захотелось?! — Кирилл едва ли не прорычал, больно сжав мое запястье. Кажется, спустя двадцать лет на нем вновь появятся следы от его хватки. — Да я вас обоих убью нахрен, — после чего очень неприлично выругался. Мира тут же поморщилась, впрочем, даже Андрей не остался равнодушным к таким словам.

— Пап, да не виновата мама, я сам видел, — попытался он вновь достучаться до отца.

— Заткнись, — резко отозвался Сомаров, не отрывая от меня гневного взгляда.

— Да что б тебя. Пошел ты, — а дальше и я сказала пару очень неприличных слов, выученных за столько лет жизни с таким человеком.

— А что здесь происходит? — прозвучал сбоку недоуменный голос. Все тут же посмотрели на говорившую.

Маленькая восьмилетняя Кира взирала на нас большими серыми глазами. Темные кудри обрамляли её лицо, на котором отразился еще и легкий испуг. За спиной висел красный ранец.

— Дядя Вова поцеловал маму, а папа решил, что мама сама этого захотела, и теперь они ругаются, — пояснил Андрей. Девочка лишь поджала губы.

— Меня тоже недавно поцеловал Коля, а Дима увидел, и они подрались. Только я с Димой не ругалась, — она непонимающе глядела на нас.

— С твоим Колей я еще поговорю, — уже спокойным голосом пообещал Кирилл. — Алина? — я зло глянула на него. Прощать его обидные слова я не собиралась. — Извини.

— Перетопчешься, — фыркнула. — Пусти, — и вновь попробовала вырвать руку.

— Мышонок, — он притянул меня ближе за талию. — Прости.

— Пусти, говорю, — я сузила глаза, свободной рукой упершись ему в грудь, стараясь не подпускать слишком близко. Знала, что долго сопротивляться не смогу.

— Ладно, мы пока пойдем, а вы тут пока поговорите, — проговорил Андрей невозмутимым голосом. — Мира, Кира, пойдемте.

Девочки не стали спорить с братом, и послушно отправились вместе с ним внутрь здания, откуда мы все вместе должны были в скором времени поехать в ресторан, заказанный по случаю годовщины нашей с Кириллом свадьбы.

— Алин, — муж отпустил мою руку, и взамен приподнял лицо за подбородок. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

— Провалиться сквозь землю, — все еще зло хмыкнула я.

— Я лучше туда отправлю Владимира, — с угрозой в адрес названого человека, проговорил Кирилл.

— Да делай ты с ним что хочешь, я тебе давно говорила, что он мне не нравится, — фыркнула, уже обеими руками стараясь оттолкнуть мужа. — А меня отпусти.

— Не хочу, — невозмутимо отозвался он, и ловко перехватил оба мои запястья одной рукой, тем самым блокировав меня. — Мышонок, не злись, — его губы оказались совсем близко с моими.

— Я не злюсь, — тут же заверила его. — Я просто подам на развод! — снова рявкнула.

— Тебе его никто не даст, тем более, что у нас трое детей, а их я тебе не отдам.

— Скотина! — от возмущения я даже не знала, что еще сказать.

— Скотина, — кивнул Кирилл. — Но все же люблю тебя вот уже двадцать с лишним лет, — хмыкнул, и все же поцеловав. А у меня в душе все возликовало от его признания, произнесенного впервые мне в глаза за столько лет. Сопротивляться тут же расхотелось, да и обида тут же позабылась, и я с упоением стала отвечать на его поцелуй.

Все же спор закончился очень удачно, несмотря на кучу потрепанных нервов. И я все равно его люблю, даже спустя столько лет, хотя он остался все таким же наглым, самоуверенным и эгоистичным гадом.

Конец.

Content

Арина Вольская
Всего лишь спор

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог