Николай Геннадьевич Грошев

Сага о Тёмных Героях

Дилогия

Рождение Кровавой легенды

Воспоминания Града павшего и Сынов его Славных…

Пролог

Рождение Кровавой легенды

С чего всё началось и чего не знает Легенда Кровавая…

Посреди бескрайних земель, что звались тогда Великими Арийскими Равнинами, меж Кровавой пустыней и царством кентавров, называемым не иначе как Ужасным Царством, вольготно раскинулся большой богатый город. Он не был прекрасным: безобразная крепостная стена окружала его. Стену венчали уродливые мощные башни. Каждый дом, каждая улица города, представляли собой очередное оборонительное укрепление. Дворец в центре странного поселения, дворцом звали лишь местные обитатели. На дворец это сооружение мало походило. Мрачная могучая крепость. Уродливый шумный город стоял посреди мягких и щедрых земель Арии. Да, именно таким он был. Славный город Тар. Он не мог похвастаться красивыми храмами или дворцами. Храмов в нём не было вообще, что конечно, странно было видеть в те времена, в большом и процветающем городе. Но лишь до того момента пока не познакомишься поближе с его обитателями. Варвары: сплошь сильные умелые воины и рослые гиганты, средь людей прочих. Одного лишь, Бога признавали безжалостные и великие бойцы Славного города: их Богом был добрый меч. И таким же был их город. Могучий, будто из стали сотворенный, неприступный. Он не мог похвастать красотой, но за все годы, что стоял град на равнинах Арии ни разу он не был разорён врагом. Ни когда не пробивались вражеские воины даже за внешнюю крепостную стену, а если бы и смогли: на узких извилистых улочках города их ждала скорая смерть…

Не только могучие варвары, видевшие в жизни лишь одну радость достойную упоминания: радость жаркого боя, населяли Великий Тар. Или Ужасный Тар, как говорили жители Северных королевств. Много люда было как в самом Таре, так и за его стенами. Рабы, ремесленники и торговцы, те из них кому Владыка Славного города позволял жить и торговать в его стенах. Жёны и дети воинов. Не было только среди них немощных стариков и детей в возрасте от пяти до семнадцати лет. Тех детей увидеть, можно было лишь в северной части города. Точнее за его северной стеной. Там где жили они и воинским уменьям обучались. В маленьком городке, с собственной крепостной стеной и больше похожим на полигон, чем на городок. Но и там увидеть их могли, лишь бывалые воины, те, кто имели честь обучать их и их отцы. Для всех остальных Малый город был закрыт, даже для прославленных воинов, чьи дети не пребывали в городке. Что и породило в Арии не мало легенд о том, что де воины Славного города и не рождались вовсе, а сразу приходили в мир такими: дикими, беспощадными, страшными в бою…

Тихо ныне было на улицах Славного города. Мрачны были воины, бродившие по его улицам и несущие службу на стенах. Тихо было в тавернах и домах. В грозном молчании застыл дворец короля. Мрачная стража преграждала в него путь всем, даже самым близким королю людям.

Сегодня был печальный день, день скорби…

В покоях замка, в женской его половине, на простом, но богато убранном ложе, покоилась хрупкая бледная, но необыкновенно красивая, даже сейчас, женщина. Она редко и тяжело дышала. Несчастная умирала — было ясно с первого взгляда. Подле неё на резном стуле, закрыв лицо руками, восседал могучий гигант. Великий Кемер, король Славного города. Король предавался скорби. Он не плакал, нет — королю Тара, плакать было нельзя. Но смотреть на него было страшно и больно. Прекрасная Инеа, его жена, его королева умирала. Бесстрашный воин любил её, не в пример собратьям он любил её по-настоящему. Он даже позволял ей говорить в своём присутствии без своего на то разрешения! Конечно, когда этого не видели его воины. Тар считал так: женщина не есть человек, она лишь для того, что бы приносить отдых и усладу для притомившегося воина. Она рожает ему детей и убирает его дом, готовит еду и беспрекословно подчиняется его воле. А так же приглядывает за остальными жёнами воина, если он доказал на полях сражений, право вообще взять себе жену и пожелал этого. У Кемера жена была всего одна, хотя он мог позволить себе содержать целый гарем. Кемер был Великим воином, даже среди сынов Славного города. Потому он и был королём. В городе Славном, в Таре Великом, мало было иметь право власти на трон, лишь по рождению. Велик и могуч, должен быть тот, кто правит и повелевает народом воинов. Ибо воин не подчинится слабому, ибо не примет воин власти слабого над жизнью своей. Любой из воинов Тара, что звания Предводителей в бою заслужили, имели на трон столько же прав, сколько и сын королевский. Лишь сильного, умного, в боях удачливого и более дикого чем они сами могли королём своим признать Великие воины…

Таким был Кемер. И сегодня Кемер был рядом с умирающей Инеа…

Он любил лишь её, ничто в этом мире не любил он, так как прелестную Инеа!

Теперь она умирала, несчастная маленькая Инеа. Умирала, подарив ему второго сына. Логан, назвала она его. Он дал ей это право: называть его детей, так как, того хочет она. Небывалая, великая честь для женщины сына Славного города…

Вокруг ложа толпились люди. Знахари из рабов и ремесленников, и даже из неприкасаемых в пределах Тара и земель ему подконтрольных, торговцев. Среди них были и женщины. Кемер шёл наперекор традициям и правилам: ведь речь шла об Инеа, о маленькой хрупкой Инеа…

Все они скорбно повесив головы, стояли в полутьме помещения, не решаясь даже громко дышать. Они ни чем не могли помочь жене короля, и они не знали, как поведёт себя Кемер едва уйдёт в мир иной его жена. Он вполне мог перерезать их в порыве бешенства. Некоторые мысленно молились, что бы этого не случилось.

Присутствовали здесь и две рабыни-сиделки. Те просто забились в самый дальней угол комнаты: они то знали короля варваров, получше и видели его в гневе. У входа, преклонив головы, стояли два воина. Оба Предводители. Один престарелый прославленный в множестве боёв и заслуживший право вести в бой до пяти тысяч воинов сразу — фактически маршал армии Славного города, и ещё совсем молодой, заслуживший право лишь на пять сотен солдат, но обещавший со временем стать прославленнейшим воином и сильным Предводителем. Их позвал Кемер, когда стало ясно, что королева умирает, и с этим уже ничего не поделаешь. Они не скорбели по умирающей. Она была женщиной, не их женщиной и статус королевы значил только то, что она жена Кемера — не более того. Кроме прочего об ушедших Арийские варвары — что поражало даже варваров Северных королевств, если и горевали то не долго. Считалось, что павший или умерший, уходит в Мир, в поисках нового тела и возрождается, найдя его. Правда, если по поводу воинов, павших в бою, все сыны Славного города придерживались именно этого мнения, то в отношение умерших от старости или от болезни, мнения воинов разделялись. Кое-кто считал, что умерший не от меча, не в бою, не возрождается никогда, а умирает окончательно…

Последний раз тяжело вздохнула королева Инеа. Последний раз поднялась и опустилась её прелестная грудь. Больше не услышит её дыхания Великий Кемер…

В комнате повисла гробовая тишина. В полном молчании люди ждали. Король сидел неподвижно: он уже понял, что Инеа мертва. Медленно, очень медленно повелитель убрал ладони от своего лица. Пустые глаза на восковом лице смотрели в никуда. Он поднялся на ноги.

— Вон! — Проговорил Кемер, холодным лишённым жизни голосом. Люди поспешили уйти, король ведь мог и передумать. Мог вырвать из-за пояса свой меч (с оружием воины Тара расставались, лишь помёртвев на столько, что уже не могли его держать в руках) и начать резать всех подряд, прямо у последнего ложа своей Инеа. — Радон. Ты останься… Будем говорить… — Молодой Предводитель замер в прежней позиции. Что-то говорило воину, что разговор не будет приятным. Он ошибался, почти. — Свергназ, объяви всем Предводителям и лучшим воинам: сегодня на закате я жду их в зале Пира во дворце… Мы проводим Инеа… Подготовь всё к Великому пиршеству! Не скупись: этот пир должен запомниться Славному городу.

Старый Предводитель кивнул и скрылся за дверью. Он постарается на славу. И конечно он промолчит о том, что Тар этим пиром провожает в последний путь женщину. Он скажет как есть, не отступив от истины. Повелитель в великой скорби: он желает поднять своё настроение грандиозным пиром и отметить рождение второго сына… Именно его рождение убило Инеа.

Король повернулся к Радону, когда они остались одни. Смотреть на Инеа он избегал, боясь, что не выдержит и сорвётся прямо на глазах одного из самых молодых Предводителей Тара.

— Радон, больше ты не сможешь носить звание Предводителя. — Нахмурившись, воин посмотрел в лицо короля. Рука непроизвольно потянулась к боевому топору, заткнутому за пояс. Он мог потерять славное имя Предводителя, только пав (мёртвые не ведут воинов в бой, мёртвые уходят к новому рождению) или покрыв себя позором в бою. Не ужели король решил выместить на нём своё горе? Зарезать его, утопив душевную боль в его крови? Кемер славился диким нравом: такого от него, можно было ждать. — Оставь оружие… Мой сын… Логан. Отныне ты будешь ему учителем и боевым отцом. На тебя я возлагаю его воспитание. Ты должен сделать из него воина, способного однажды сменить меня на троне Славного города. На тот случай, если падёт Ларатрон. — Старший сын короля. — Ты будешь следить за его обучением, ты будешь с ним в каждом бою, ты будешь охранять его. Ты и 29 лучших воинов, коих ты подберёшь сам… А теперь: оставь меня воин.

Радон поклонился. Он не знал радоваться или горевать. С одной стороны король лишал его звания заслуженного не в одной битве — отныне в каждый поход, что он решит отправиться, прежде Радон, должен будет получить на то разрешение Кемера. И участвовать в них он сможет, лишь как простой воин, а не как Предводитель. С другой, Кемер оказывал воину Великую честь. Стать боевым отцом, возможно будущего Владыки, это не богатый город штурмом взять. Здесь честь по более. К примеру, в финансовом смысле: он может вообще плюнуть на все походы и при этом ни в чём себе не отказывать. И он сможет взять столько жён и рабов сколько и сам король! Но… Не будет больше поднятого над головой топора, опустив который он даст команду штурмовать, город. Не будет походов, в которых несколько сот воинов ждут этой команды. Много чего не будет. За то в иерархии Тара он теперь повыше Свергназа будет. В случае смерти или болезни, ранении короля, во главе города встанет он, Радон. Если конечно, ещё малы будут дети его, если выживет он сам, когда потребуют некоторые Предводители с оружием в руках доказать, что достоин Радон чести править ими… Это конечно, хорошо, но…

— Почему мой господин? — Спросил он, низко склонив голову. Вопрос был уместен. Вообще приглядывать, за обучением сына должен был сам король. И телохранителей подобрать ему должен был он, а не боевой отец. У королевского сына, боевой отец появлялся, редко. Только если была реальная угроза, междоусобной резни, после смерти самого короля. А ведь был ещё Ларатрон. У него боевого отца не было. Скорой смерти король не ждал и за старшим сыном приглядывал сам. Тогда почему?

— Я… — Король опустил глаза. — Я не смогу Радон. Я… Я его ненавижу!

Ни сказав, ни слова Радон покинул покои короля. Впервые его уважение к королю пошатнулось. Из-за бабы. Ненавидеть сына, будущего воина, из-за бабы! В первый и последний раз пошатнулось его уважение к королю. А ещё к нему примешался страх пред Великим королём.

Почти миновав коридор, ведущей из покоев Инеа, в мужскую половину дворца — в целях укрепления обороны, прямого выхода на улицу эта часть дворца не имела, такой ход в обще был всего один — Радон остановился. Дикий вопль, непонятный и страшный вопль прокатился по коридорам и залам замка. Круто развернувшись на месте, воин бросился обратно, на ходу вытаскивая топор из-за пояса. Готовый к бою он ворвался внутрь. Нынче в Таре было не спокойно: мог, кто и попытаться прибить короля из подтишка. Так что…

Король стоял, склонившись над покойной. Слёзы текли по его перекошенному лицу. Заметив присутствие Радона, Кемер повернул к нему голову. Воин в страхе отступил. Лицо короля было безумным. Залитое, слезами, красное, с пульсирующими на висках венами, оскаленные зубы и глаза, глаза бешеного волка. Он не походил сейчас на человека: скорее на демона ночи.

— Во-о-он! — Проревел король, вынимая меч и указывая его острием в грудь Радона.

Тот едва не потерял сознание от ужаса. Знаменитый меч короля: прославленный в веках Лазлагорн, пылал серым пламенем. Чуть живой от ужаса, Радон позорно бежал от гнева своего короля. Он никогда не видел, что бы Лазлагорн пылал, а король пребывал в таком диком состоянии. Что-то изменилось в его короле, что-то очень важное изменилось…

С тех пор Радон почитал Владыку не просто повелителем, он казался ему полубогом, ещё много лет. Он набрал телохранителей для Логана и внимательно следил за его воспитанием, согласно воле короля. Логан в будущем мог стать повелителем Тара — его воспитание и обучение не могло быть таким же, как у всех сынов Славного города. Что бы вести за собой твёрдых как камень воинов, нужно состоять из стали и сталь эту, требуется закалять. И с тех пор Славный город, уверенно с упорством заслуживал носимое им средь народа Севера, звание Ужасного. Кемер будто с цепи сорвался. Один большой поход (до пяти тысяч воинов сразу) следовал за другим. Они разорили и смешали с пылью одно из Северных королевств. Воины Тара обошли страну кентавров и спустившись вдоль Великого Разлома, мечом и огнём прокатились по странам прилегающим к побережью. Они сожгли несколько городов по берегам озера Норх. Ария умылась кровью. Даже к Великой стене Вестфалии, что ограждала восток континента от подобных им, ходило воинство Славного города. И им даже удалось пробиться за неё! Они сожгли какой-то город, разграбили несколько селений поменьше и повинуясь голосу разума убрались оттуда подальше. Всё-таки Вестфалия была могущественным царством и она могла собрать много воинов. Начинать с ними полномасштабную войну не желал даже обезумевший Кемер. Впрочем, Вестфалия так же не особо стремилась вести длительных войн, потому они и не преследовали отступившую армию Арийцев. А Кемер так и не успокаивался. Много лет ещё он резал всех подряд…

1

Маленький мальчик стоял на каменистой земле границ Кровавой пустыни, той о которой легенды говорили, что некогда здесь сразился с Богами Агаменнон Великий, и с армиями их, свою, ведя за собой… Вот на краю этакой милой местности, где пески были ни чем иным как высохшей кровью миллионов павших, и стоял тот мальчик. В высоко поднятых над головой руках, он держал богато украшенный кинжал своего отца, стоявшего тут же и внимательно следившего за своим сыном.

Отец мальчика являл собой образ истинного воина-варвара. Это был жестокий не знающий жалости человек, возможно именно поэтому он дожил до своих лет. Несмотря на жестокость, а скорее всего благодаря ей, отец мальчика был прекрасным воином, равных которому не находилось по всей Арии, а возможно даже на всём континенте.

Варвар смотрел на сына и ждал.

На его сына с ни чуть не меньшим вниманием смотрел ещё один человек. Он то же ждал, но если в глазах варвара легко читалась нежность, пускай практически незаметная под блеском стали, то во взгляде этого человека жили ужас и покорность судьбе, злой судьбе, в его случае. Этот человек должен был стать первой жертвой ещё совсем маленького Логана, сына Кемера правителя Славного города Тара, города могучих воинов и жестоких законов.

Человек был тяжело ранен, но ещё жив. Он покорно ждал смерти, полный ужаса не в силах как-либо помешать происходящему… а за его спиной пылала деревня, где он родился, вырос и завёл семью. Деревня не смогла отстоять своё право на жизнь с оружием в руках. Её жители жестоко поплатились за это. За спиной приговорённого к смерти воина слышны были громкие крики умирающих, вопли женщин и детей. Воины Кемера резвились во всю.

— Ну, давай же убей его — наконец воскликнул Кемер потерявший терпение и слегка разочарованный нерешительностью сына — ты баба или воин, убей его!

На лице мальчика появились слёзы, руки судорожно затряслись. В душе его, нежной и розовой душе ребёнка, шла тяжелейшая борьба. Для пятилетнего мальчика, пусть даже не по годам развитого, это испытание было чрезвычайно тяжёлым. Он не хотел убивать лежавшего на земле беззащитного человека, его тошнило от увиденного во время нападения на деревню, когда люди падали, разрубленные на куски или дико крича от боли утыканные стрелами. Впечатления этого дня обрушились на незащищённый детский мозг подобно урагану, сметающему всё на своём пути. Мальчику хотелось бросить оружие и бежать отсюда как можно дальше. Всё происходящее казалось нереальным сном, обычным кошмаром. Мальчик боялся ослушаться воли отца. Он просто не мог не выполнить приказа отца. В ушах гремели слова отца: «убей!»;«убей!»;«убей!»…

Вдруг маленький Логан решился: отчаянно вскрикнув, он со всей силы вогнал кинжал в грудь раненого. Человек, схватившись за торчащую из груди рукоять, с криком упал навзничь. Душа покинула бренную оболочку, а маленький Логан, переживший глубокую психологическую травму, упал на колени и горестно заплакал. Душа его уже не была нежной. Розовый цвет стремительно поглощала Тьма. А пока он плакал не в силах совладать с собой. Странно, но маленький Логан плакал совсем не как ребёнок — его плач не имел ни чего общего с оглушительным рёвом ребёнка. Логан плакал тихо, почти беззвучно — так мог плакать мужчина, но не ребёнок. Кемер с удовольствием отметил всё это. Удовлетворённо улыбнувшись, он подошёл к сыну и, возвышаясь над ним, словно гора произнёс:

— Молодец Логан, я горжусь тобой. Не стоит огорчаться, если б была такая возможность этот — Кемер с презрением посмотрел на труп и, продолжая говорить, легко вытащил кинжал из неподвижного тела — перерезал бы тебе горло. Таков закон жизни: либо он тебя, либо ты его…

Через несколько часов малыш Логан, убивший своего первого человека ехал на трофейной лошади, слева от отца, во главе отряда. Отряд возвращался домой в Тар, с победой…

* * *

— Бей! Бей щенок! Бей его Логан! Ронтар! Вас трое! Вы, что малолетние девочки? Окалина с клинка! Смешайте его с грязью!

Наперебой кричали учителя — все прославленные воины, собравшиеся во дворе. На их глазах четверо семилетних мальчишек, до того во что-то игравших, насмерть сцепились друг с другом. А так как один из них был более рослым, сильным и более умным (однако, сволочь какая!), трое других, объединились против него и теперь ожесточённо — но на редкость бестолково, махали кулаками, стараясь куда-нибудь попасть. Более рослый, а им был малыш Логан, хоть и оказался в меньшинстве, но пока неплохо справлялся. Он к тому же оказался и более ловким и попадал по чаще, что естественно способствовало успешному ведению, э-э-э, боевых действий. Двое уже блистали разбитыми носами. Но и Логан не обошелся без «ранений» — ему расквасили губы и довольно сильно. Парень явно проигрывал — всё-таки их было троя. Он не мог справиться со всеми сразу, но и отступать не собирался. Ссора детишек грозила обернуться серьёзными увечьями, как минимум для одного из них…

Учителя — сильнейшие из воинов Тара, во многих боях заслужившие честь учить молодых в Малом городе и не думали вмешиваться. Наоборот. Они разделились и каждый болел за своего фаворита, подбадривая его криками руганью и призывая порвать на части этого (или этих) недоноска. Тем более не смели разнять дерущихся несколько присутствующих рабов и десятка два детей, того же возраста, что и скандалисты. Малышам нравилось смотреть на склоку товарищей и они тоже подбадривали своих фаворитов. А рабы? Видите ли, им очень хотелось жить. Да, вот такие странные: просто жить. Попытайся хоть пикнуть один из них и завтра же кто-то из шестнадцати летних Арийцев, перед последним учением, испробует остроту своего клинка на их шее. Да и как иначе? Этим мальчикам предстояло не в поле за плугом ходить: они вырастут воинами Славного города. А значит, стали крепче должны быть они и пантеры быстрее…

Вскрикнув, малыш Логан рухнул в пыль. Его противники встали над ним, хрипло дыша и стиснув кулаки. Мальчик приподнялся и со стоном упал обратно в пыль. На лицах его противников, бешеное выражение стало уступать место довольным, победным и немного злым ухмылкам. Притихли воины. Нет. Не беспокойство за сына королевского или здоровье его заставило их замолчать: недовольство на их лицах, ярость и презрение сменяли. Не только к побеждённому. Что из них вырастет? Их же в первом бою положат!

— Вы! Щенки! — Гремел Радон, встав над стонущим на земле Логаном. — Почему вы остановились? Вы слышите стоны? Вы видите, что он двигается, что он в сознании? — Дети смущённо отступили на шаг. Они не совсем понимали, и ещё им было страшно: огромен и страшен был воин в гневе. А они ведь просто дети, крохи рядом с гигантом Радоном. — Они меня ещё и боятся! — Бросил Радон учителям-воинам смеясь во всё горло. И с презрением добавил. — Трусливые шакалы! Девки рабов смелее вас, недоносков! Что я скажу вашим отцам? Ничего! Мне будет стыдно сказать могучему бесстрашному Друнару, что его сын Ронтар никогда не вырастет воином! Что малыш Ронтар сопливая девочка! Друнар сгорит от стыда. А твои подружки Бунар и Лонгар? Что тут сказать? Они славные девочки! — Воины хохотали так, что дрожала пыль под их ногами. Им вторили другие дети. Троя парнишек, что были осмеяны великим воином, покраснели от стыда. По щекам Лонгара катились горючие слёзы обиды. Но страх ушёл, он утонул в стыде и ненависти. Набычившись, все троя крепко встали на ногах испепеляя Радона полными ярости взглядами. — Хорошо. — Уважительно кивнул Радон. — Не пристало сыну Славного города бояться, кого бы то ни было! — Он посмотрел в их лица повнимательнее. — А вот бросать противника, врага, когда он может встать нельзя. Вы втроём стояли над ним как три барана, готовых к закланию! Будь у него нож: один из вас, а то и все троя пали бы рядом с распоротым брюхом! — Пареньки чуть удивлённо посмотрели на Логана. Об этом они не думали. Да и они ж знали: нет у него ножа и вообще…

— Но он… Он же… Он пошевелиться-то не может! — Говорил молодой Ронтар.

— Да-а-а? — Оскалился воин. Он склонился над мальчиком. — Почему ты упал?

— Уд-дарили… Не заметил… Сильно ударили… — Хрипел ребёнок глотая пыль.

— Почему ты лежишь? — Радон говорил странно: участливо как-то.

— Рука… Не могу… Больно очень… — Рука Логана, левая и правда была странно вывернута. Вопрос был излишним: Радон отлично знал, почему его названный сын не может встать. И ежу ясно: рука сломана.

— Бедняжка, утю-тю… — Воины похохотавыли. Ох и шутник этот Радон! — Вста-а-а-ать!!! — Взревел воин. — Вставай и дерись!

— Я не могу! — Из глаз малыша брызнули слёзы. Он всё-таки попытался встать, но боль свалила его обратно.

— Ты мёртвый? — Скривившись в презрении, поинтересовался воин.

— Нет! Я жив… Но… — Он больше не пытался встать. Было очень больно.

— Ты потерял сознание от страшного удара по своей тупой головёнке?

— Нет, но…

— Вставай! — Радон пнул мальчика в живот. Не сильно, можно сказать нежно: воин был гигантом. Сильный его удар мог и убить парнишку, а убивать его он конечно не хотел. — Вставай и дерись, пока сознание не покинет тебя! Дерись, пока есть в тебе хоть капля крови! Ты воин! Воин сражается пока, есть у него силы, пока он ещё жив! Вставай!!!

Логан, отброшенный ударом застонал, но подняться не смог: было больно, очень больно…

— Эй, Радон! — Крикнул один из воинов. — Ты уверен, что у Кемера родился сын? Может, король пошутил? Может это не Логан, а юная нежная Логана? Бедная девочка! Как ты с ней жесток! Радон, Радон. Ты изверг!

— Ох, ну я не знаю. — Презрительно сплюнув Радон, пожал плечами. — Пожалуй, так оно и есть… Девка вырастет… Позор какой…

Воины смеялись, смеялись дети. Белые как мел смотрели в пол рабы. Они его жалели, но ему казалось, что и они смеются над ним. Рабы смеются над ним… Над ним!!!

— Проклятье!!! — Буркнул Радон, присоединяясь к группе воинов. Он был зол как никогда.

Конечно, это не шутка для ребёнка встать и биться со сломанной рукой! Но… Он бился. Вот Арим бился, когда такие же сорванцы сломали ему ногу. Гумболь сражался, когда на нём живого места не осталось… Великие воины его поколения. Да. Измельчал Тарский люд. Правда, тут он пожалуй, погорячился. Слабые были всегда. Были они и в его поколении, будут и во всех следующих. Вот и Логан! А ведь он успел привязаться к мальчику. И всего два года назад, при битве за поселение на краю Кровавой пустыни, Логан не дрогнул: хорошо себя показал. Но видно этого мало — слабый оказался. Жаль. Такие вот и гибнут в первом же бою. А когда и не успев покинут стены Малого города. Или в последнем учении…

Радон хмуро смотрел в землю. Обидно. Ну, ничего: со временем сделаем его крепче! Только вот как? Как сделать его крепче, не убив его при этом? Ведь ясно слабый он и заняться им посерьёзней — помрёт задолго до последнего учения… Ларатрон — старший его брат, тот вот покрепче…

Детский вопль заставил его повернуться к мальчику. Логан больше нее лежал в пыли. Оскалив зубы, с перекошенным от боли лицом с повисшей вдоль тела левой рукой он твёрдо стоял на ногах. Пылающий яростью взор скользил по лицам. В нём, в этом взоре читался вызов, вызов им всем.

— А теперь, — Хмуро кивнув (скрыть улыбку торжества и восхищения, стоило не малых усилий) Радон проговорил. — сражайся пока есть в тебе хоть капля крови!

Взревев (очень не по-детски звучал его рёв, рёв младого зверя) Логан бросился к своим обидчикам. И они дрогнули. Этот крик: смесь боли и ярости, на миг он парализовал их. Прежде чем они очнулись, кулак Логана свернул челюсть одному из них. Парень потерял сознание. Его товарищи не теряясь закружили вокруг подраненного Логана. Тут же двор взорвался криками из которых половина были советами дерущимся, а половина напоминали… Даже и не знаю: нечто среднее между рыком хищники и счастливыми воплями мартышек.

— Береги руку! — Кричал Радон.

— Рука, Ронтар, бей по руке! — Тут же посоветовали шустрые болельщики.

— Промеж ног Логан! По яйцам врежь! — Дал исключительно ценный совет Арагон.

Последним советом парень воспользовался и когда объект использования совета на практике сложился вдвое, добавил ему ногой в голову. Парень на долго уснул. И тут же Ронар порадовал учителей, так же послушав совета. От боли в подбитой заново конечности Логан упал на одно колено. Он старался не упасть полностью: чувствовал, что уже не сможет подняться снова. Но ему не дали шанса. Ронар врезал коленом, а потом прыгнул сверху и начал бить мальчика по лицу, рыча от ярости. Воины не мешали. Одобрительно кивая головами, они смотрели. С минуту Ронар наносил беспорядочные удары по бесчувственному противнику. Потом он отошёл от своей жертвы, залитой кровью. Он был очень горд собой: Логана в драке он ещё не разу не побеждал. А то, что драка была не равной? Поражение и победа, всегда остаются таковыми, друзья мои. Независимо от условий и обстоятельств…

— Быстро! — Повелительно рыкнул рабам Арагон. Радон в это время осматривал избитого мальчика, на предмет: выживет, али нет?

Рабы-лекари привычно кинулись к мальчикам, лежавшим на земле. Их здесь держали именно для этой цели и все они были очень неплохими лекарями. Логану досталась женщина, с парой молодых помощников.

— Разреши сказать, господин. — Не поднимая глаз, проговорила она, бегло осмотрев Логана. Радон с беспокойством склонился над мальчиком: не уж то чего пропустил? Парню досталось слишком сильно? И он умирает? Проклятье! Но такое бывает: слабые умирают, сильные живут.

— Говори. — Разрешил Радон, он с интересом изучал девушку (парень был в порядке: помирать не собирается). Не молодая, но красивая. В принципе он может с ней вечерком развлечься. Любой из достойных учить молодых может с ней развлечься… Но по отношению к рабыням-лекарям Малого города, такое не приветствовалось. Они — лекари, многих детей вытащили с того света, и ещё не мало вытащат. А ведь у всех у них тут были сыновья, и вполне может оказаться так, что жизнь его, Радона, сына будет спасена вот этой рабыней. Обычно им предоставлялся выбор. Редкая честь для рабынь Тара. Собственно имевшая место, лишь среди лекарей Малого города. Можно, конечно плюнуть на всё и не дать ей права решить: хочет она или нет. Просто прижать где-нибудь и… В общем не стоит: воины не поймут. Да и самому как-то не по себе будет… Или может: пусть выберет? Посмотрим

— Ему сильно досталось, господин. — Говорила глупая женщина. — Он поправится: мальчик крепкий, но с месяц его лучше не трогать и…

— Месяц? — Радон хмуро глянул на неё. Дура. И ни какая она некрасивая! Своих рабынь хватает. — Неделя, потом он вернётся к остальным. И займись получше его лицом. Шрамов быть не должно. Если их не избежать: пусть будут незаметными. Он сын короля! Работай.

Радон повернулся и зашагал прочь. Не по себе ему было. Вечно эти лекари (особенно бабы) соплей наводят! Парню не пристало потакать своей боли: он должен терпеть её, пока бьётся сердце. Сын Славного города падает лишь по одной причине: он в этот момент обычно мёртв. Так было со дня основания Тара — города воинов. Так оно и будет!!!

* * *

Воздух сотрясали яростные крики и громкий сухой треск дерева. Иногда в эту песню вплетались почти звериное рычание и возгласы боли. Последние предварялись звуком сочного шлепка. На одной из трёх арен Малого города шёл бой.

Два мальчика, совсем юных, ловко прыгали по каменной арене, размахивая короткими деревянными мечами. Каждый старался по больнее врезать сопернику бутафорским клинком. Только вот на счёт бутафорский: если посмотреть, что уже успели сделать друг с другом эти двое — деревянный меч может быть весьма серьёзным оружием.

За боем наблюдали. Для этой цели и стояли вокруг арены деревянные скамьи. Наблюдали учителя-воины, ватага детей (примерно одного возраста) и конечно рабы — на случай серьёзных травм. Ссадины и ушибы, мелкие порезы, а также синяки — травмами не считались, с ними ребёнок должен был справиться сам. Они уже знали, как лечить собственные раны, если конечно, они не были серьёзны. И практика в этом вопросе у детишек была всегда: не проходило дня без очередной ссадины, синяка либо (довольно редко) перелома. Особо ловкие, порой избегали этого по нескольку дней, но не более: добрые сверстники, помогали им стать похожими на всех, не выделяться из толпы. Добры были те детки. Ведь все мы знаем как плохо, когда кто-либо начинает, попросту выпендриваться. Все остальные начинают ощущать дискомфорт и им, бедным несчастным становится немного неуютно. Нехорошо! Значит надо проучить наглеца! Но нежно, по доброму. Ведь в детях изначально много добра: агнцы божьи. А посему, только по-доброму и по нежнее, что бы ничего серьёзного. Ну, зуб там выбить, руку сломать — можно две, но две это, в крайнем случае…

И наблюдать, конечно, нужно было обязательно: что бы подбадривать, выжимать из них всё, что бы бились до последнего и естественно, что б милы детки в запале не поубивали друг друга. Да и определять, кто будет сражаться, с кем и чем было необходимо. Очень уж детки любили банальные и порой бесполезные схватки один на один. Дети воинов: они сами станут воинами, а значит, готовы быть должны, столкнуться и с двумя и десятью противниками. Причём не всегда, когда они сами полны сил и готовы к этому. Они должны быть готовы сражаться с тремя-четырьмя и более, когда тяжело ранены, когда в теле, казалось бы, ни капли сил, когда они уже и ходят и видят-то с трудом. Только так они будут воинами, достойными встать в бою плечом к плечу с сынами Славного города. Воинами, что одним своим видом заставляют дрожать даже свирепых и диких Северян…

Сейчас сражались Логан и Ронар. Сами вызвались — прежде, конечно, получив согласие учителей (просто набить морды друг другу никого спрашивать не требовалось: всегда, пожалуйста!). Учителя против не были: Ронар и Логан любили друг друга, как змея и мангуст. И дрались жарко, яростно. Учителям нравилось смотреть, как они бьются: оба обещали стать превосходными мечниками. И оба, всеми силами стремились снести друг другу головы. Последнее (настоящая жажда сразить ненавистного тебе) очень полезно для тренировок и воспитания. На примере схватки двух парнишек девяти лет от роду, это было прекрасно видно. Обнажённые по пояс, вспотевшие, но не уставшие (если совсем немного) они бились очень искусно, для своего возраста и бились непрерывно уже почти час. С постоянным успехом: Логан выигрывал. Сильный и ловкий парнишка порхал вокруг своего противника. Тот выглядел не очень. Сын короля (здесь он был просто ещё одним сопливым юнцом) разбил Ронару губы и лоб, в дополнение украсил торс несколькими синяками. Грудь парня давно уже стала красной от залившей её крови, но он продолжал драться всё так же яростно. Кровь из носа брызнула: ха! Укус комара — не более. Но вот Ронар сделал ошибку. Деревянный клинок Логана описал дугу и сильно ударил парня в бок. Скривившись от боли, тот отступил, теперь просто обороняясь. Похоже, ребро сломано: пустяки, он пока ещё на ногах…

Однако бой проигран, а Логан путём и не запыхался. Ронар же теперь силы терять будет быстро. Бой уже не продлится долго. Нехорошо.

Около получаса Ронтар ещё держался, заимев ещё пару синяков и начав хромать на одну ногу. Вот он устало махнул «мечом» последний раз и свалился, получив по темени. Сверху вниз. Рубящий. Красиво.

— Стой! — Поднимаясь, воскликнул Арагон. Впрочем, этого не требовалось: Логан стоял рядом с бесчувственным телом о перевшись о меч и злым взглядом изучал парней на скамейках. Парень прикидывал, кто будет следующим противником. Сегодня они ещё будут. Сегодня не изучение стилей и приёмов: сегодня зачёт по изученному. Каждый будет драться, пока не свалится, потеряв сознание или… жизнь. Как Бунар месяц назад. Но такое случалось. Сильные живут, слабые умирают. — Теперь трое. Нет! Пусть будет четверо. — Арагон назвал имена. Парни встали, довольно потирая руки: слишком ловкий и слишком развитый Логан им не нравился, гораздо сильнее, чем все остальные. Кроме того, этот гад до сих пор ходил без единого шрама на лице! Не похож на других. Да ещё (наглец, какой!) сильнее и ловчее всех! Выпендривается, сволочь, не иначе…

Логан криво усмехнулся и бросил деревяшку. Воины грозно глянули на мальчика. Что он себе позволяет? Как он посмел бросить оружие? Струсил? Нервы не выдержали?

— Мне надоели деревяшки! — Крикнул мальчик. — Меч! Настоящий меч!

Воины заулыбались: гордо и довольно. Молодец парень! Ох, молодец. Арагон кивнул одному из воинов. В Малом городе, конечно, имелся арсенал. Через несколько минут мечи были. Лёгкие прямые. Сделанные по руке ребёнка. Их бросили к ногам мальчиков.

— Лица не трогать. — Заговорил Арагон. Сильный живёт, слабый умирает. Но меч одинаково легко рассекает плоть слабого и сильного. До битв за жизнь им ещё далеко. Ещё рано им биться в бою, где обязательно кто-то умрёт… Правда, несчастные случаи бывали и здесь. — Никаких секущих ударов по конечностям. Колющих в грудь и живот, шею. Секущих по брюху. Только лёгкие раны. Покажите своё искусство! — Арагон улыбнулся, поднимаясь на ноги. Тут же встали ещё трое, окружив ребят. Они то знали: парни всё равно не будут следовать правилам — и ни кто их за это не накажет (не за что наказывать). В случае чего их остановят… Если успеют.

— Нет! — Вскричал Логан, чем вызвал глухой ропот и недоумение воинов. — Меч! Не эти зубочистки! Хороший добрый меч.

Несколько секунд воины молчали, не понимая мальчика. А когда дошло, зашлись оглушительным хохотом. Один воин свалился со скамьи, держась за живот. Только Арагон не смеялся. Что-то в лице мальчика заставило его внимательно следить за пареньком. Побагровев до ушей, Логан схватил игрушечный меч и метнул его в одного из воинов. По счастью меч угодил ему в лоб, рукоятью. Арагон, впрочем, считал, что даже попади он острием, пробить кости не смог бы. Лоб принадлежал Барту и, что бы пробить его требовался топор поострее и далеко не в мальчишеских руках. Молот подошёл бы… Барт слетел со скамьи. От удивления — очень сомнительно, что от удара. Смех стих. Однако! И не скажешь, что мальчишке только девять лет. Сразу видно: Кемера сын…

— Принеси меч. — Сказал Арагон Барту, начинавшему уже бешено вращать глазами. Подчинился он не сразу. Но когда понял, что от него хотят, поспешил к арсеналу с улыбкой. Он принесёт ему меч! Вот потеха-то будет!

Пока Барт бегал за мечом воины тихо перешёптывались и посматривали на злобного отпрыска Кемера. Чувства их взгляды выражали разные. Кто восхищался парнем, кто был недоволен. Иные смотрели оценивающе: в парне чувствовалась сила. Он был храбр и ловок. Как минимум он станет сильным Предводителем, а то и королём… Если переживёт свой первый бой, конечно. Но тут: в первом бою сыны Славного города погибали редко. В первом бою погибают, только слабые. А слабые редко до него доживали. Они гибли в детстве.

— Вот меч. — Барт бросил его как некую невесомую щепку.

— Подними. — Рёк Арагон. Воины и дети воинов заулыбались, не стесняясь своих улыбок. На полу арены лежал огромный двуручный меч. Почти в рост Логана. Он не был лёгок. Барт, гора мышц, привыкший к мечу как к собственным рукам, мог рубиться таким двуручником с утра до вечера. Но мальчик девяти лет? Логан тихо зарычал. Насмешка была понятна: этим оружием сражались далеко не все воины. Он был очень тяжёл и многие предпочитали одноручный прямой меч, много более лёгкий. Он имел в виду именно такой. Но он требовал настоящий меч — его он и получил. Теперь придётся поднимать его, что бы не видеть на этих лицах насмешливых улыбок! Улыбки между тем, стали шире. Зарычав громче, маленький Логан (ах! Юные детишки! Жизни цветы!), взялся за рукоять двумя руками. Теперь воины не смеялись. Лицо мальчика перекосилось от ярости. Развитые слишком сильно (даже для арийца девяти лет) мышцы вздулись. Медленно, с рычанием зверя, поднял он меч…

— Ударь им! — Резко говорил Арагон. Удивлён был молодой воин.

Вскричав, Логан выронил меч. Гулко звякнув по камням гигантский клинок, выпал из ослабевших пальцев. Он быстро огляделся, ища на лицах присутствующих насмешку. Не было её на тех лицах. Удивление, восхищение, уважение, но не насмешка…

Арагон подхватил меч с пола. В его руках он стал казаться невесомым. Воин подошёл к одной из деревянных колонн державших свод прилегающих к открытой небу арене, зданий. Арагон размахнулся и ухнув вонзил меч в дерево. Клинок вошёл по рукоять.

— Когда ты, — Он говорил совершенно серьёзно и даже торжественно. — Логан, сумеешь достать его из колонны, лишь одной рукой: отправишься в бой, с воинами ещё до конца своего обучения. А не сможешь: жди, пока заслужишь эту честь, выдержав всё…

Он сел на скамью. Мечи убрали. Арагон взмахнул рукой. Четверо детишек принялись отчаянно лупцевать друг друга деревянными мечами. Зароптали воины. Никогда (они такого не помнили) не шёл в бой плечом к плечу с младыми воинами тот, кто всех не прошёл испытаний. Роптали сыны Славного города…

Только Барт не нашёл в себе сил скрыть улыбку. Прикрыв лицо рукой, он, сдвинув брови сверлил пол гневным взглядом. Еле сдерживаясь от смеха: одной рукой! Пройдёт пара лет и меч так сдавит деревом, что его сам Кемер вытащить не сможет! Хоть четырьмя руками! Шутку Арагона оценили…

Кто же знал, что в свой пятнадцатый день рождения Логан вынет этот меч. Одной рукой. И будет битва, и будет поход к храму Ганхары, и будут отец и сын сражаться плечом к плечу!

Арагон с улыбкой смотрел на бой мальчишек. Ох, Логан! Удивил. Порадовал воина. Не зря он согласился на предложение Радона, тогда. Служить и охранять такого человека: честь более великая, чем звание (в его случае маловероятное) Предводителя. Великим воином станет Логан: иначе и быть не может! Жаль Радон и остальные этого не видели. Они сейчас в дальнем походе, под предводительством Туннара. С разрешения Кемера, конечно. Но он им расскажет, когда вернутся…

«Скорей бы ты вырос Логан! Что бы вести нас в бой!» — Думал Арагон…

2

С усмешкой Логан танцевал вокруг Армара, поигрывая деревянным мечом. Армар тоже был вооружён деревяшкой. Но он ей не поигрывал. Он и двигался-то с трудом. Слишком силён был противник Армара и каждый пропущенный удар оканчивался солидным синяком или кровоточащей раной. На лице уже не было живого места. Сильный торс паренька весь был залит его собственной кровью. Он уже почти ничего не видел: всё плыло перед глазами, кроме того, их заливало кровью. Но он всё ещё дрался. Он даже пытался нападать. Он будет пытаться, пока у него есть хоть капля сил. Плевать, что ему уже ясно видно: бой проигран. Пока он на ногах, пока он жив, ничто не заставит его упасть. И конечно он не сдастся: такого позора он просто не вынесет. Как впрочем, и его противник, как все добрые и нежные дети Малого города. Сыновья воинов…

Логан решил, что хватит. Он ринулся в последнюю атаку. По ногам: Армар падает на колени, но деревянный меч в его руке поднимается в последнем отчаянном ударе. Логан едва увернулся и ударил сам. Армар вырубился. Насладиться победой Логан не успел. Что-то заставило его поспешно прыгнут вперёд, через упавшего наземь паренька. Прыжок получился быстрым и длинным: в свои 13 парень был не просто хорошо развит. Он здорово обогнал своих сверстников. Он казался 18 летним воином, достойным выступить в поход под командой какого-нибудь Предводителя. Он казался слишком взрослым: если не смотреть в лицо. Оно выдавало возраст безусого юнца. Впрочем, усы и тем более бороды, средь воинов Тара встречались редко.

Ещё в прыжке он развернулся лицом к новой угрозе. Самир. Дилкан. Не слишком хорошие бойцы. Правда, Дилкан великолепный кулачник, а Самир лучший в Малом городе борец: но не лучше чем Логан. По отдельности. Парень укоризненно посмотрел на Радона, хитро улыбающегося среди учителей. Борец Самир был вооружён топором: настоящим. Топорщики для Логана, были сущим проклятием. Сам он топором драться не любил и владел им из ряда вон плохо. Топорщика с мечом в своих руках он побеждал, без особых проблем. Но с настоящим мечом! А не с деревяшкой. И Радон это прекрасно знал. Любили они такие шутки: учителя-воины. Логан смело ввязался в схватку, имея при себе лишь кусок дерева. И как и следовало ожидать, очень скоро остался с деревянной рукоятью. Всё-таки сталь топора острее дерева. Логан обречённо опустил руки: сейчас прилетит по лбу деревяшкой и наверное, Самир рассечёт грудь топором. Любит он оставлять такие ловкие порезы, неглубокие и длинные. Особенно на груди и спине. Маньяк недорезанный…

— Стой! — Взревел Марс, соскакивая со скамьи.

Присутствующие с интересом и удивлением посмотрели на воина. Терявшего оружие добивали: без вопросов. Иногда (как в прошлом году) добивали на смерть. Ну, тут уж всё от тебя зависит. Слаб — умрёшь. Нет? Игра со смертью в прятки продолжается. Она продолжается всю жизнь эта игра. Марс подошёл, к троим юношам. Они стояли, с опаской и злобой глядя на воина. Ничего хорошего они не ожидали. Наверняка последует очередная мудрость из уст великого воина, сопровождаемая, для лучшего усвоения жестами. Жесты обычно кончались сильными ушибами и реже, переломами.

— Почему ты стоишь, словно баран? — Проревел в лицо Логана Марс.

— Я… — А и правда: с чего он даже не пытается увернуться или дать в зубы этому гаду Самиру? Да потому что бесполезно: Самир вооружён и ловок как пантера. Тем более он не один. Будь один другое дело… И всё же: с чего же он вдруг остановился? Такого раньше не случалось… Логан покраснел до корней волос. Ему было очень стыдно. — Я… Не знаю. Просто ситуация без…

Марс ударил его по лицу. Наотмашь, в пол силы. Логан свалился в яму, сплёвывая кровь, хорошо не зубы. Ям здесь хватало. Одна из арен. Здесь, всякой дряни хватало: палки, коряги, дёрн, ямы, обломки оружия, камни. Тут надо было следить куда ставишь ноги и при этом не получить раны от противника. Хорошая арена.

— Вста-ать! Потеряв оружие, бейся всё равно! Если тебе отрубили руки: кусайся. Выбили зубы: дави дёснами!!! — Орал Марс брызгая слюной…

Не ожидал он того, что случилось. Никто не ожидал. И Логан то же.

Всё, что орал Марс он знал с малых лет. Он был с ним полностью согласен. Хочешь жить: дерись за это право. Нет меча? Но ведь ты жив! Вставай и бей руками, пока их не отрубят… Всё это он знал. И ему было стыдно, что он позволил себе забыть об этом. Его захлёстывала ярость. Собственный позор бесил его. А ещё Марс. Как эта тупорылая макака осмелилась ударить его? Его!!! Он выпрыгнул из ямы как подброшенный пружиной. Марс сохранял зверское выражение лица, но его глаза блестели довольством и одобрением. Блеснули и загорелись бешенством. Только поздно загорелись. Логан сам впал в бешенство. Рыча, как зверь он кинулся на первого, кто оказался в поле зрения. Им оказался Марс. Парень хоть и выглядел совершенно обезумевшим, но в его голове были не опилки. Первый его удар на пару недель выбил из головы Марса всякие мысли о женщинах. Когда воин заревел от боли, Логан зарядил ему по затылку. Марс рухнул. Но Логан не остановился: Марс мог стать неопасным, лишь умерев. Таковы все воины Славного города. А Марс к тому же был одним из самых крепких. Он бил его руками и ногами ни на секунду не останавливаясь. Никто не мешал. Проигравшему, помогут лекари или погребальный костёр. Разве, что у воина Марса, подле погребального костра будут стоять десятки воинов, провожая его и славя имя его. Логан, такой чести не заслужил. Возле его костра будут только два человека: боевой отец и родной. Он это знал, и это бесило ещё сильнее, впрыскивая в обезумевший разум всё новые дозы ярости. А Марс бултыхался на земле, ощущая на себе совсем не детские удары. Он и не знал, как силён его господин и пока, просто ученик. Правда, в тот момент он не гордился. Воин озверел. Изловчившись он отбросил от себя бешеного отпрыска Кемера и вскочил на ноги, готовый избить щенка до полусмерти… Или до смерти: как повезёт. Логану.

Не тут-то было! Едва коснувшись земли, Логан прыгнул обратно, словно дикая в своей звериной ярости пантера. Он и походил сейчас на пантеру, больше чем на человека. Хотя пожалуй, упомянутая милая зверушка, завидев сего человека, сейчас, бежала бы без оглядки, спасаясь от этого сумасшедшего и злого мира…

— Каков зверёныш! — Восхищённо воскликнул кто-то из учителей.

А Марс, видно соглашаясь с ним, дико зарычал, встречая подростка (ахху…, милый подросточек!) сильнейшим ударом. Мимо, дорогие мои. Логан оказался юрким как ящерица. Марсу пришлось отступать под градом ударов, совсем не детской силы ударов. Он ни как не мог поймать кружащегося вокруг щенка. Наконец, улучив момент, когда озверелый паренёк допустил ошибку, Марс нанёс удар — точный и сильный. Скрючившись, Логан крепко поцеловался с землёй. Марс не стал его добивать, вопреки правилам: всё-таки это был просто юнец, а не взрослый воин. К тому же, после такого удара, добивать могло потребоваться взрослого сильного воина. Ну, уж никак ни подростка: собственно Марс не исключал, что Логан умрёт, врезал-то он со всей дури. И добивать естественно не стал… А зря. Парень вскочил с земли, зажав в ладони камень. Умирающим он почему-то не выглядел. Удивительно, но он уже успел оправиться от удара…

— А-а-а-а-р-р-р… — Очень мудро сказал не по годам развитый сын короля, бросив окровавленный камень наземь и обводя присутствующих бешенным взглядом. У его ног без чувств лежал Марс. Голова воина обратилась одной большой раной. Гигант казался мёртвым. Ну, как минимум выжить он явно не мог… Так и решил бы человек не знавший сколь крепки воины Славного города Тара!

— Молодец! — Рёк Радон, поднимаясь на ноги и бросая топор на скамью. — Если нет оружия, а рук мало для победы. — Он с улыбкой развёл руками. — Оружия много под ногами. Им может быть, даже простой камень. И вот сильный ловкий Марс лежит, сражённый сопливым пареньком. Запомните это! — Радон улыбнулся, шагая вперёд. — А теперь со мной!

Бешеный взгляд Логана впился в лицо одного из самых сильных физически воинов Тара. Он знал, что проиграет. Даже будь он, совсем свежим полным сил, до схватки с Радоном он ещё не дорос. Он будет избит, может до смерти…

С рычанием дикого зверя Логан бросился к своему боевому отцу…

То был хороший бой, красивый бой. С тех пор нередко он дрался с учителями: на кулаках, с оружием в руках, в борьбе. Он часто проигрывал, но дрался снова и снова. Гораздо раньше, чем положено было по законам Тара. Лишь с 15 лет, один год, ученики бились с учителями (спонтанные кулачные схватки случались и раньше 15, но таких обычно избивал воин и парень успокаивался, но вот, что бы подросток отлупил до полусмерти воина, такое старожили помнили разве, что два-три раза за всю свою жизнь). Лишь в этом возрасте — 15 лет — подростки уже в состоянии были биться против своих учителей, более-менее достойно и порой даже выигрывать схватки (редко). Логан заслужил честь вызывать на бой учителей, на любой бой: кулаки, борьба, меч, и сам принимать их вызовы, на два года раньше, чем полагалось, сразив Марса. А Марс был Великим воином — называться так средь воинов мог лишь действительно Великий воин…

Проигрывал он всё реже и к 16 годам, весь Тар уже знал его как несравненного, безумного, даже по меркам Славного города, воина…

* * *

Мягко ступая, перешагивая через трупы врагов и своих соплеменников, молодой Логан шёл по разорённому городу. Душа воина пела — ещё бы, сегодня ему исполнялось пятнадцать лет и отец, в виде подарка сыну, собрав лучших воинов, напал на этот город.

В бою отец и сын сражались бок о бок, спина, к спине ввергая врагов в панический ужас. Этот день был одним из лучших в жизни Логана. Впервые он участвовал в столь важной по своему значению битве, битве за сокровища большого процветающего города Арии.

Легко отразив удар тяжёлого меча, нацеленный ему в голову, Логан резко сорвал дистанцию, выхватил кинжал — подарок отца — и лёгким движением руки вспорол брюхо одному из последних защитников города. Кровь павшего воина попала на Логана, окрасив мощный торс в ярко красный цвет. Агрессора это ничуть не смутило, совсем наоборот — ему это очень понравилось. Логан сын великого Кемера наслаждался кровавой схваткой, как и должно настоящему воину воспитаннику Славного города.

Всюду шёл жестокий бой. Вокруг раздавались предсмертные крики воинов, визг детей и женщин. Всё это было верхом блаженства для истинного воина Тара. Обстановка вокруг наполняла Логана какой-то демонической радостью. Он уже становился тем, кем ему было суждено стать — воином без страха и жалости, любящим убивать и чувствовать на своих руках ещё тёплую кровь врага.

Вдохнув свежий воздух, пропитанный духом смерти и запахом крови, Логан остановился, осматриваясь вокруг в поисках очередного противника. Везде лежали только трупы, причём из них только треть являлись людьми Кемера. Огорчённо покачав головой — для Тара такие потери могли кончиться плохо, обычно людей погибало куда меньше — Логан двинулся, было дальше к центральной части города. Ему пришлось остановиться. Лёгкий ветерок донёс до него запах гари. Оглянувшись назад Логан от души выругался — какой-то идиот поджёг пару зданий на окраине. Сейчас огонь быстро распространялся, грозя охватить весь город. Теперь нужно было поторапливаться, пока вся армия не очутилась в огненной ловушке. Держа в правой руке огромный меч, — который, кстати, был слишком громоздким для его отца —, а в левой кинжал, Логан быстро пошёл к центру города, к храму. Цель этой маленькой войны: храм, до отказа забитый золотом и драгоценными камнями — жертвенными подношениями Ганхаре, великой богине. Её называли Мать Земли и почитали многие народы. Данное обстоятельство совсем не пугало захватчиков, воины Славного города жили войной, их не беспокоил возможный гнев богини — богов они не боялись и не поклонялись им. Жители Тара были искусными воинами и уважали лишь одного бога — добрый меч.

Позади Логана прикрывая тыл, двигались двадцать два отборных воина, лучшие из воинов Тара — личная гвардия сына Кемера. Сейчас на них страшно было смотреть: парни пребывали в бешенстве. В битве за этот город гвардия сильно пострадала, понеся очень серьёзные потери. Из тридцати воинов вступивших сегодня в бой восемь погибли, девять получили тяжёлые ранения.

Неожиданно для всех Логан вдруг остановился. Шедшие позади воины незамедлительно последовали примеру своего командира и в одно мгновение, окружив его плотным кольцом, приготовились принять бой, ценой своих жизней охраняя его от любого врага. Подняв оружие, гвардейцы настороженно осматривали окрестности в поисках врагов замеченных Логаном, но как они полагали не увиденных ими. К всеобщему удивлению враги не образовались, а Логан растолкав телохранителей, двинулся в сторону пустыря окружённого со всех сторон невысокими бревенчатыми домами. Недоумевая что, могло привлечь внимание молодого воина, телохранители последовали за ним.

А Логана как нестранно привлекли душераздирающие вопли какой-то женщины, вскоре впрочем, затихшие. Не известно, почему молодой варвар выделил из общего фона подобных криков именно этот, он и сам не смог бы дать вразумительного ответа на этот вопрос… Возможно, это была последняя слабая попытка судьбы уберечь не обычного варвара от того, чем ему суждено было стать спустя годы… а может к этому приложили руку силы зла, контролируемые демонами Тьмы и Тёмными богами, ускорив тем самым падение души человека. Как бы там ни было но, услышав крики женщины совсем рядом, Логан вдруг ощутил, как в нём зашевелилась совесть, уже много лет крепко спавшая в недрах души молодого варвара… И что-то ещё проснулось в его душе, что-то незнакомое и непонятное ему.

Выйдя на пустырь, Логан остановился перед отвратительным натюрмортом: красивую фигуристую девушку, поставленную на четвереньки, насиловали два горилло подобных воина из армии Кемера. Они делали это одновременно: один давал ей в рот, другой, нанося лёгкие удары по почкам девушки, уверенно действовал сзади. Девушка уже не могла кричать, она лишь жалко стонала, безуспешно пытаясь оттолкнуть пристроившегося спереди дегенерата.

Данная картина на секунду ввела молодого воина в глубокий шок. Логан почувствовал, как в нём закипает ярость, ярость берсерка. Это было отвратительно, это было неправильно.

А ведь, немало таких и более мерзких сцен ему доводилось видеть. Однажды он даже принимал участие в подобной. Почему именно эта сцена взбесила его? Почему? Лишь Боги знают ответ…

Белый как полотно, от захлестнувшей его ярости, Логан взревел:

— Довольно!!!

Увлечённые приятным занятием воины не разглядели человека попытавшегося остановить их и ответили более чем легкомысленно:

— Пошёл вон, ублюдок — произнёс один из воинов, в то время как другой, закатив глаза, забился в экстазе.

Произнесённых слов для Логана было вполне достаточно. Озверев от такой дерзости, Логан с рычанием накинулся на воинов. Крутанув меч над головой, он как тростинку перерубил шею ближайшего, второй увидев смерть друга, в один миг побелел от дикого ужаса.

К чести воина, который давно уже потерял её и забыл, что это такое, стоит сказать, что испугался он вовсе не смерти или схватки с Логаном. Воин ставший свидетелем по сути убийства своего друга, так же имел возможность в деталях разглядеть убийцу. Логана знал каждый воин Тара, и каждый видел его в бою. В Таре, где потасовки случались практически постоянно, а дикие дуэли варваров со стальным оружием в руках стали обыденностью, такая возможность имелась. Теперь воин видел кто перед ним. И он был в ужасе — он прекрасно понимал, что сразить сына своего повелителя, у него нет ни единого шанса, а если вдруг случится чудо и ему повезёт… Тогда Кемер прикончит его, а потом займётся его семьёй. Потеряв сына Кемер никого не оставит в живых. Даже его рабов под меч пустит. В мозге воина всё это пронеслось в долю секунды, и он сделал единственное, что мог сделать в данной ситуации: попытался бежать.

Тяжёлый меч сына Кемера перерубил его на две почти симметричные половины.

Уняв свой гнев, Логан помог подняться изнасилованной девушке, которая непрерывно плакала, растирая слёзы по искажённому болью и великим горем лицу. Сейчас вырванная из лап уже остывающих воинов, девушка инстинктивно прижалась к своему несколько запоздавшему спасителю всем телом. Чувствуя, что Логан не причинит ей вреда, она всё также с плачем крепко обняла его шею, спрятав лицо на мощной груди воина.

От неожиданности Логан выронил оружие. Всё ещё удивлённый реакцией девушки, повинуясь зову сердца, он обнял полуголую девчонку и стал с нежностью успокаивать её. Воины-телохранители, не веря своим органам восприятия, широко раскрытыми глазами смотрели на своего повелителя: никогда раньше они не видели такого. Логан считался одним из самых умелых, жестоких и не знающих слова жалость воинов Тара. Подобного от Логана не ожидал ни кто. А Логан взяв девушку на руки, направился к храму, бросив через плечо, чтоб взяли его оружие. И нашли какое-нибудь одеяло. Последнее нашли быстро и передали господину. Завернув девушку в него, парень продолжил свой путь.

Храм был разгромлен: отец первым добрался до цели сегодняшнего кровопролития. Всюду сновали его воины, добивая тех, кто был ещё среди живых. По всей видимости, здесь укрывались жалкие остатки войск павшего города. Храм был завален трупами и залит кровью множества погибших, в его залах и коридорах, воинов.

Оставив девушку под охраной десяти своих людей, Логан отправился искать отца, намереваясь как можно скорее сообщить ему о возгорании городских сооружений. Не менее десяти минут ему пришлось искать Кемера, шлёпая по лужам крови и запинаясь об трупы. Наконец один из телохранителей радостно воскликнув, бросился в боковой проход, не замеченный Логаном сразу. Гвардеец подбежал к высокому амбалу, руководящему выносом сокровищ из подвальных помещений храма. Этим амбалом был Кемер. Телохранитель что-то быстро сказал ему и когда Логан предстал перед отцом, глаза Кемера метали молнии. Легко поклонившись отцу, сын произнёс:

— Я рад, что ты взя… — договорить он не успел, кулак отца превратил его лицо в кровавую маску. Хрипя и сплёвывая кровавую слюну Логан, с трудом поднявшись на ноги, выдавил из себя:

— За — а ч-ч — то.

Разъярённый отец сделал знак рукой, телохранители испарились:

— Ты убил моих воинов, защищая не понятно кого, ты лишил их развлечения, которое они заслужили, проливая кровь за наш род. Они рисковали своими жизнями ради тебя, а ты убил их. Они имели все права на ту девку. Она не человек, теперь она всего лишь трофей. И трофей не твой, а тех кого ты убил!

Более того, ты проявил слабость. Ты унизил наш род в глазах воинов, щенок. Этому нет прощения. Ты понесёшь справедливое наказание за свою глупость!

Понуро опустив голову, Логан уставился в красный от крови пол. Только сейчас он сообразил, что поступил неправильно, нарушив один из основных законов Славного города, к тому же он поступил более чем глупо. Странно, несмотря на осознание неправильности своего поступка Логан ничуть о нём не жалел. Девушка запала ему в душу, а что от его руки погибло два воина… не велика потеря — армия Славного города насчитывает сотни подобных. Да и какая разница живы они или нет? Свою задачу они выполнили. Юный Логан давно уже научился относиться к людям как к средству достижения собственных целей. Люди для него стали лишь инструментом, грязью под его ногами…

С девушкой вышло иначе…

— Мои воины — Ощерившись подобием улыбки, более похожей на оскал взбесившегося зверя, произнёс Кемер — сейчас забавляются с той девчонкой… а потом они её убьют.

От этих слов сердце молодого воина раскололось на тысячи кусков, конечно в переносном смысле. Ужас, боль и дикая неуправляемая ярость охватили парня. Отец навсегда покинул сердце сына. Впрочем, не особенно крепко он в нём и держался.

Вскинув горящий охватившей его ненавистью взор, Логан бросился вон из храма туда, где оставил девушку. Сам того, не ведая, молодой воин влюбился, влюбился свойственно своему возрасту: горячо, страстно, с первого взгляда. Девушка, которую он знал не более получаса, да к тому же вырванная из нежных лапок воинов Тара в разгар веселья, волей богов и провидения стала для него центром мира. Она стала дороже для него, чем весь мир, вместе взятый… Возможно, лишь она могла спасти душу молодого Логана. Но силы, более великие, чем всё живое распорядились иначе.

Выбежав из храма с мечом в руках, изрыгая звериный рык, воин на секунду опешил не в силах поверить увиденному. Этого хватило четырём телохранителям. Разом, бросившись на повелителя, они заломили ему руки и с трудом удерживая, в соответствии с приказом короля, заставили смотреть на то, что ещё долго мучило парня в кошмарных снах…

Первую любовь Логана трахали, как хотели с десяток воинов из отряда Кемера, предварительно выбив ей все зубы. Полуживая девчонка мало, чем отличалась от трупа и уже не пыталась сопротивляться… да и что это могло бы изменить?

Глухо зарычав Логан вдруг… заплакал. Грозный воин, с усмешкой смотрящий в лицо смерти плакал как ребёнок, коим он и был в глубинах своей души. Взгляд воина стал безумен, в одну секунду длинные чёрные волосы обзавелись белой прядью, а красивое лицо перекосила гримаса глубокой душевной боли и не с чем не сравнимой печали. Безумие поселилось в душе Логана, открыв дорогу злу.

Телохранители с опаской покосились на своего сюзерена, всерьёз опасаясь за его психическое здоровье. Они не раз видели Логана в ярости, не раз им приходилось лицезреть то, что осталось от людей приведших парня в бешенство, но видеть как он плачет… Никогда.

На секунду они ослабили захват — этого было достаточно. Лицо парня стало злым как морды всех демонов ада, в глазах мелькнула ни с чем, не сравнимая ненависть и ярость дикого зверя попавшего в клетку. Взревев, словно раненый бык, Логан раскидал телохранителей в разные стороны как слепых котят. Ни когда ещё воины не чувствовали такой мощи в одном единственном человеке. В благоговейном страхе они смотрели на него с земли.

Лицо Логана вновь обрело печать безумия, его взгляд упал на уже мёртвую любовь, которую продолжали насиловать, ни чуть не смущаясь такой незначительной мелочи. На секунду взгляд парня прояснился, но всего на секунду. И вновь взор воина окунулся в пустыню безумия, и душа Великого Логана провалилась в бездну…

Встав на четвереньки и подняв лицо к небу, сын Кемера огласил разорённый город горестным полным боли воем… Позже он поднялся на ноги и, волоча по земле меч, ссутулившись, утратив всякий интерес к жизни, направился к выходу из злополучного города.

Воины, услышав вой, прекратили заниматься своим мерзким делом и с ужасом воззрились на сына Кемера. Кое — кто даже начал молиться…

А Логан брёл, не зная, куда и за чем. Ему было всё равно. В душе воина царила пустота…

* * *

Логан лежал на спине, чуть поодаль от костра. Он смотрел на звёзды. Надо было спать, но заснуть не получалось. А ведь сегодня последняя ночь, когда он сможет спать вот так спокойно. Сегодня всю ночь на страже стоит Радон. Завтра его не будет. Воин покинет его утром, оставив одного в этом лесу на целых два года. Совсем одного. Даже без кинжала. Только с коротким луком, который Логан соорудил сам. Дрянной лук получился. Ненадолго его хватит. А ведь ему нужен нож, чтобы сделать новый лук. Но теперь ножа не будет. Если он не сделает его сам, конечно. Радон показал, как и из чего. За эти два месяца он много чего показал. Он показал, как выжить в лесу. Срок малый, слишком малый, что бы научиться выжить в лесу. Но Радон научил. Он ничего не повторял дважды и конечно сказал не всё, что знал сам. Логан вспомнит, то чему его научил Радон, остальному научится сам…, если проживёт достаточно долго, для этого. Говорят треть, уже не покидала этих лесов. Лесов последнего учения. Радон утверждает, что погибает каждый десятый. Врёт, наверное. Хотя кто его знает? Здесь много чёрных пантер. От них и на дереве не укроешься, а человечину они любят. За много лет привыкли, распробовали…

Ну, так говорят его сверстники и учителя. Радон просто промолчал по этому поводу. Наверное, не всё так плохо как рисуют Арагон и другие. Нагнал он дрожи повествованием о том, как в лесах учения завёлся призрак погибшего младого воина. Призрак-оборотень. Ночью обращался пантерой и сжирал зазевавшихся учеников. 333 человека сожрал и исчез. Логан усмехнулся: видно от переедания загнулся. Вот такая милая сказка. Судя по лицам остальных учителей-воинов, в первый миг начала истории: они её слышали впервые. Арагон похоже придумал её прямо на месте. По ходу рассказа. Хорошая история…

Надо всё-таки поспать. Когда ещё получится? Сон не шёл. Опять ему приснится она. Каждую ночь, почти каждую, он видит её в своих снах. А ведь он даже не знал имени той девушки! Да и видел её не так уж долго…

И почему она приходит в его сны? Что нужно бедняжке? Может, не может дух её успокоиться? А может богиня на ступенях чьего храма, так жестоко покончили с девушкой, решила отомстить? Хочет свести его с ума? Ну, это вряд ли! Плевать он хотел на всех богов, вместе взятых! У него, как и у Тара один бог: его собственный меч. И других не надо! Да и разве могут они мстить боги? Вообще существуют? Они разграбили и предали огню сотни храмов. Чегой-то ни один бог не ринулся на грешну землю воспылав местью…

Он всё-таки уснул. И конечно, вновь увидел её… Не последний раз он видел её во сне, но ТАК впервые и единожды…

Он стоял с мечом в руках. Наземь с клинка капала кровь. Много крови. Под ногами была кровь. Море крови! В ней лежали мёртвые. Воины. Только, что здесь прошёл бой. Теперь сражение шло где-то дальше: варвары теснили врага, на время о телах павших своих забыли. Потом они вернутся, чтобы собрать павших и раненных. Что бы предать огню павших. Да, бой просто ушёл вперёд… Но что за бой? Куда вперёд? И почему так тихо? Воин осмотрелся вокруг. Дым. Пахнет гарью. Дым везде. Ничего не видно. Проклятье! Что за город? И как его сюда занесло одного? Почему он не в бою, на острие атаки? Шлёп, шлёп, шлёп: слышал он. Кто-то приближался к нему. Да, вот он: едва видим в дыму, ползёт из последних сил. Раненый сын Славного города или защитник этого города? Он шагнул к человеку. Он не смог шагнуть снова. Ужас сковал его тело, оно не повиновалось ему более. Женщина. Женщина ползла в крови. На её спутанных волосах была кровь. На её голом теле была кровь… На спине зияла страшная рана. Да, всё правильно: её добили топором…, когда она уже была мертва. Женщина подползла ближе. Она подняла голову, и белесые глаза мертвеца посмотрели на него. Некогда прелестное личико, перекосилось от боли и ярости. Губы, синие губы, полусгнившие растянулись в оскале. Скалить было не чего. Зубов там почти не осталось, а те, что ещё были — осколки, сгнившие пеньки. Крик, нечеловеческий крик! Мёртвая девушка поползла быстрее: ей нужен был он. Она хотела убить его. Его! Того, кто обрёк её на такую ужасную смерть. Лучше бы он пронзил её мечом, там, где убил двух насильников. Лучше бы так, чем мучительная смерть на ступеньках храма! Она была совсем близко, а он, впервые он не мог поднять меч и ударить… Он не мог…

Из стены дыма вылетел кто-то. В нечеловеческом прыжке он занёс меч над головой, острием вниз. Подняв тучи кровавых брызг, человек пронзил голову мертвеца, пригвоздив её к земле. Тонкие руки забились в агонии и… Она растаяла, слившись с дымом. Спасший его посмотрел в лицо его. Кемер, могучий Кемер, стоял перед ним. Грозно он смотрел на сына. Вот его лицо подёрнулось дымкой и изменилось. Радон смотрел на него. Арагон. Марс. Ронар… Грозно с укором смотрели они. Теперь лица менялись так быстро, что нельзя было разобрать отдельных: они сливались в одно лицо… Лицо Славного города Тара. Воздев меч к небу, яростно взревел человек с тысячами лиц. Весь Тар заявлял о себе рёвом его!!! И Логан вскинув свой меч, вторил ему, ибо сын Славного города он. Он один из этих тысяч лиц…

Логан проснулся: солнечный свет разбудил его… А она больше не пыталась убить его, в его снах. Он видел ещё пару лет, как умирает она на ступеньках храма, но чаще с укором и грустью она просто смотрела на него, сидя на пустых ступеньках того храма, совсем одна. Такая несчастная и одинокая. Потом её лицо стало размытым, неопределённым. И вскоре он почти забыл о ней…, лица он уже не помнил точно…

Вокруг было пусто. Нет, лес конечно, был полон жизнью. Но Радона не было: он ушёл. Не было оружия, одеял и… С проклятьями Логан взял лук. Вот ведь Радон! Лук сломал, гад. Обидно, но правильно. Силён, если он — имя воина носить достоин, тогда он выживет. Один. Два года. И он не пойдёт к стенам Тара, получив тяжёлую рану или умирая от голода. Радон объяснил ему как лечить свои раны (и не только Радон и не только здесь в лесу), ему объяснили и показали как охотиться. Если он забыл или не сможет освоить то, что знает: он слишком слаб или слишком глуп, что бы жить. А таким нет места средь воинов Тара. Он выживет! Логан зло огляделся по сторонам. Теперь он видел лес иначе. Он видел большого и безжалостного зверя, желающего только одного: убить его. Именно его! И ему придётся свалить победить зверя, обедая кусками мяса, вырванными из его гигантского тела. Совсем один… В борьбе со зверем, сам стань зверем. Только более диким и более страшным, чем он! Кто это сказал? Ах, да Кемер. В одно из посещений Малого города. Незадолго перед тем памятным походом к храму Ганхары — Матери Земли. Да. Один. Или нет? Он знал чёткие границы территории этого леса, где ему предстоит выжить и которые он не может покидать. И причина проста: не он один проходил последнее учение. Где-то рядом есть другие. Где-то пытается выжить его извечный оппонент Ронар…, и почти друг. Можно бы найти его: выжить вдвоём будет легче…

Он выкинул из головы эти глупые мысли. Позор, что они вообще появились в его голове. Да и не выйдет из этого ничего. Были средь самых старых учителей, так называемые Призраки. Они порой бродили здесь: приглядывали. Воины, так слившиеся с лесом, что в нём казались призраками. Два юнца в лагере. Один спит, другой на страже. Утром юнец один. Тот на страже мёртв. Им рассказывали об этом учителя-воины. Оснований думать, что они врут, не было. А желания проверять не было уж точно…

Нужно обзавестись чем-то похожим на оружие и охотиться. Он хотел есть.

Логан шагнул к лесу, не слишком заботясь о том, как он идёт. Просто шёл. И просто остановился. Зелёные глаза смотрели на него из высокой травы. Чёрная пантера охотилась. Странно — сами они на людей не нападали. Видно она была стара, эта пантера. А может, ранена, свихнулась там. Она готовилась прыгнуть. Он мог убежать: шансы спастись были приличными, он был быстр, ловок и молод. Но Логан не хотел бежать: он сын Славного города. Он воин, уже бывший в бою с достойными, с прошедшими учение, воинами и теми, кто покрыл себя славой на полях сражений. Он сражался как Предводитель (он вёл свой собственный отряд), пускай с очень не большим отрядом (всего 30 воинов — его телохранителей). Он не мог отступить… И умирать тоже не хотелось. Всё-таки лучше слинять. Кто увидит? Он увидит. Что-то щёлкнуло в душе воина. Оскалившись, зарычав, он сгорбился, низко опустив руки. Сейчас он очень походил на волосатых наших предков: слишком тупых, что бы отступить и слишком сильных, что бы понять, сколь силён враг…

Воин стал зверем. Он шагнул вперёд. Пантера зарычала в ответ, напряглась всем телом, готовая прыгнуть и…, исчезла в лесу. Что ж зверушка просто была голодна и не слишком сильно. А может, ей было просто любопытно, что за гость в её лесу, такой объявился. И можно ли его без проблем пустить на ужин. Логан же не думал об этом. Он победил: он оказался сильнее и ужасный хищник отступил. Логан выпрямился, поднял лицо к небу и лес разорвал дикий вопль, полный той бешенной ярости, что прославила воинов Арии. Он стал зверем. Зверем более страшным и могучим, чем зверь противостоящий ему… Пока лишь страшнее, но не сильнее. Но станет таким! Или погибнет здесь в лесу…

* * *

Скрестив ноги, Радон сидел на траве, посреди маленькой лесной полянки, поглаживая рукой лежавший подле него боевой топор. Воин просто ждал. Он прислушивался и думал. У него были причины прислушиваться и очень внимательно. Кто-то был рядом, в лесу. Этот кто-то кружил здесь уже с полчаса. Он пытался подобраться к нему незаметно бесшумно и ударить в широкую спину воина. Несколько часов этот кто-то выслеживал его, шёл по его следам, как опытная гончая. Теперь он его догнал и ждал удобного момента, что бы нанести удар. Пока он не решался. Всё-таки воина варвара Арии не так-то легко убить. Что бы подбодрить неизвестного, спровоцировать его, Радон закрыл глаза, полагаясь только на слух. Но противнику от этого легче не станет, как бы там не казалось. Бывший Предводитель слышал как кошка. И однажды, в дни юности, он даже смог подобраться к чёрной пантере со спины, да так, что она не учуяла не услышала его. Он прыгнул и ударил. Он сразил страшного хищника не получив ни единой царапины. Он тогда был совсем молодым…

Восемнадцать лет прошло со дня рождения его названного сына Логана. Восемнадцать лет носил Радон славное имя боевого отца, королевского сына. Многое изменилось с тех пор. Оттаял Кемер. Теперь он уже не был таким бешенным, как после смерти малышки Инеа. Он больше не выказывал ненависти к сыну. Стал мягче с ним. Конечно, на столько мягок, как мог быть мягок со своим сыном варвар Славного города. Он приказал (ну, не совсем так — по большей части за это надо сказать спасибо Арагону) взять сына в настоящий бой, до того как он пройдёт обязательную подготовку в лесах. До того как его сын сможет доказать, что способен выжить в одиночку, без чьей либо помощи. Докажет, что он силён и могуч, что он достоин идти в бой плечом к плечу с воинами Тара. Не всем это понравилось, но никто не высказывался против: Кемер мог и брюхо вскрыть за такие вольности. Кроме того, все понимали, что Логан не простой воин. И не только потому, что он был младшим сыном короля. Не только его учителя видели это. Весь Тар. Уже в свои четырнадцать Логан был физически сильнее многих сынов Славного города, а в бою на мечах (всех видов) не многие могли с ним сравниться. Только вот в бою на топорах Логан вечно проигрывал, что огорчало и расстраивало его учителя, одного из них, Радона. Проигрывал если сам брал в руки топор. Радон уже несколько лет не мог победить своего ученика в бою, когда тот держал в руках свой любимый двуручник и кинжал — подарок Кемера. Вечно этот сорванец, обезоруживал стареющего воина и ещё и подтрунивал над ним. Порой в таких ситуациях Радон приходил в бешенство и кидался на ученика с кулаками. Молодой варвар тут же бросал своё оружие и встречал воина кулаками. Уже пару лет, Радон так не делал: такие вспышки неизменно заканчивались жестоким избиением его милого личика. Логан являл собой странную спайку сверх развитых мышц и нереальной при таком сложении ловкости и скорости. Бывший Предводитель ни как не мог свалить ученика в кулачном бою. И это немного бесило его, наряду с неизменным восхищением. Да, со временем Логан станет великим воином. Многие поколения будут помнить его… Только вот последнее время… Пару лет, если быть точным, Логан стал каким-то странным, что ли. Часто Радон отмечал, что всё больше юный король походит на своего отца, каким он был в дни после смерти Инеа. Логан стал дик и во многом утратил разум. Бешеный — таким он стал. Радона огорчало это. Ведь, как и его отец, таким Логан стал, да как ни горько это признавать, из-за презренной женщины. Никогда Радон не забудет лица своего названного сына в тот день, на ступеньках храма Ганхары. Да, наверное, ни один воин Славного города и не забудет. С тех пор Логан просто одичал. Он стал зверем в бою. Хорошо! Но он таким должен был стать не из-за глупой суки, неизвестно как и почему родившейся! Таким он должен был стать в процессе обучения, в бою!!!

А может так и лучше. И всё-таки обидно: за много лет ему не удалось сделать из Логана сильного безжалостного бойца. А какая-то тварь, рабского вида, смогла сделать это за несколько секунд, одним видом своего изнасилованного со всех сторон тела. Обидно!

Радон тяжко вздохнул. Это просто отвратительно! Что за воин получится из такого человека, что позволяет себе — фу, какая гадость! — влюбляться (мерзость!) и позволяет этой любви диктовать свою дальнейшую жизнь? Хотя, возможно, так даже лучше. Если припомнить походы Кемера, после смерти Инеа. Их и сейчас вспоминают не скрывая восхищения. Если Кемер был Великим до смерти Инеа, то после её смерти он стал почти богом, для своих людей и демоном адским, для врагов. Да…

За спиной воина громко хрустнула веточка. Как неосторожно! Радон улыбнулся: придётся Логану ещё пару месяцев пожить в лесах. Не усвоил парень науки. Ну что ж, надо преподать ему маленький урок. Зарвался наш юноша! Будем воспитывать… А может с ума сошёл? Радон нахмурился — пару таких случаев он помнил. Кто-то погибал на последнем учении: слабые. Сильные выживали, но сильные порой сходили с ума… Тогда урока не будет — Логан падёт в этом лесу от его топора! Такова жизнь. Сильный телом, но духом слабый, не может быть сыном Славного города. Слабый духом? Ой, как не похоже на Логана! А вот зарваться, обнаглеть — это он может, будущий (будем надеяться) король. Тогда урок пойдёт на пользу…

Лёгкое шевеление ветра ощутили могучие плечи воина. Близко, совсем близко!

Чуть подавшись вперёд Радон прыгнул, очень не далеко — лишь что бы сбить с толку своего врага и тут же резко развернулся на месте. Топор уже зловеще поблёскивал в сильных руках, занесённый для последнего удара, решающего кому жить, а кому нет,! На всякий случай Радон бешено оскалился и взрычал, подобно зверю. На многих неуклюжих воинов последнего учения это действовало как ушат ледяной воды в жаркий день…

— Что за… — Радон нерешительно опустил топор.

Пусто. Никого. Но веточка сломалась под человеческой ногой! Убежал в лес? Так быстро? До первых деревьев не меньше десяти шагов: это просто невозможно!

— Старый стал Радон, ох, старый! — Этот голос за своей спиной он узнал бы и из тысячи!

Холодное острие кинжала очень нежно коснулось затылка Радона, Великого прославленного не на одном поле битвы воина!.. Как щенка сделали…

— И не поворотливый к тому же. — Нож покинул затылок воина. — Есть хочешь?

Радон медленно повернулся. Да, так и есть. Кемера сын, стоит пред ним, Логан. Попутно Радон бросил быстрый взгляд наземь. Шустрый щенок! Едва он двинулся вперёд Логан сместился в бок и последовал за ним. И оказался за его спиной. Быстро, бесшумно. Радон не мог сказать кто ещё мог бы повторить подобное. Собственно он считал, что подобное вообще не возможно…

— На веточку специально наступил?

— А то! — Логан ухмыльнулся. — Просто подкрасться к тебе, было бы скучно… Я тут к пантере подбирался… — Воин почесал подбородок, заросший неровной бородой. Да, теперь воин. Теперь он по праву может встать в бою плечом к плечу с любым воином Тара! — За хвост дёрнул. Убежала, испугалась. — Он пожал плечами. — Есть хочешь?

— Можно.

— Пойдём. У меня тут стояночка временная не подалёку…

Логан скрылся в лесу. Радон последовал за ним, странно качая головой. Странно выглядел воин. Другим выглядел он. И не в одежде дело было. Хотя может и в ней. От традиционной для арийских варваров одежды почти ни чего не осталось — их сменили шкуры. Плохо выделанные, но почему-то не сгнившие и не воняющие. Логан, как и Радон, в лесу научился чему-то новому. Чему-то чего не знал сам Радон…

Уже входя в лес Радон, едва удержался, что бы не присвистнуть от восхищении. Он тоже подбирался к чёрной пантере, он убил её одним ножом. Но так близко, что бы дёрнуть за хвост?! Велик будет воин этот!

— Ты что не идёшь? — Раздалось с боку.

— А?! — Радон аж подпрыгнул на месте: опять он его не заметил. Вот дьяволёнок! И ведь совсем бесшумно: при его-то весе и росте! Он почти догнал Радона в весе, видно было с первого взгляда, а в росте так и вовсе превосходил. Гигант! — Да иду, парень иду…

— Господин. — Холодно бросил Логан, растворяясь в лесу.

— Да…, — Радон склонил голову, немного совсем, как подобает воину. Вырос парень, вырос! И очень скоро под Предводительством его, пойдут они в бой! — мой господин.

3

Ярко пылал костёр. Несмотря на то, что до темноты оставалось ещё несколько часов. Припекало. Тем не менее, вокруг костра, плечом к плечу, сидели люди. Десять люди, э-э-э, в том смысле, что человек…, десять, человек…

Воины. Без сомнения воины. При оружии, но совсем без доспехов, если не считать за них одежду. Да и та была не совсем традиционна в этих местах. Кожаные куртки, без рукавов, плотно подогнанные к мощным телам, больше похожие на жилеты. Штаны, довольно свободные, из той же чёрной кожи. Только у одного жилет-куртка был из меха. Чёрного меха пантеры. Остальные как один носили кожу. Кожа была какой-то странной: слишком мягкая на вид, шелковистая даже и тем не менее ни на одной не было царапин или выцветших, либо стёршихся мест. Одеяние этих воинов, на одеяние воинов совсем не походило. Но лица и шрамы говорили сами за себя: эти люди привыкли к мечу, привыкли убивать и всегда готовые быть убитыми. Безбородые, безусые, но длинноволосые (в большинстве своём). Странно, очень странно. В этих местах, усов не носивший, мужчиной не считался. И что самое странное — совсем из ряда вон, все как один были… чистые. Именно чистые: ухоженные волосы, тела без пятен засохшей грязи, чистые руки и ногти (!). А самое удивительное от них не воняло. Пахло кожей от воинов, сталью (кое-где, правда, ощущался запах пота — жарко всё-таки). Но от них не воняло псиной и тому подобными чудными ароматами, привычными местному населению. Кхе, духи у них такие были, блин.

Чистоплотные воины-варвары? А они ни кем иным быть не могли: это были варвары. Чистоплотные варвары… Вот это бред! Конечно, бред. И любой бы кто их сейчас увидел, проглотил бы язык от ужаса. Он бы увидел не чистюль, до зубов вооружённых. Он бы увидел банду зверей (пантера то же чистоплотная скотина, но цивилизацией от неё и не пахнет), банду демонов Тьмы, ибо сидели у костра воины Славного города. И этот некто не увидел бы даже их. Вокруг костра стояли, ожидая в молчании две сотни таких же воинов, плотной толпой. У костра сидели лучшие из них, заслужившие в бою, право называться лучшими. Они тоже ждали. Скоро им предстоял бой. Укреплённый город за Разломом — гигантской пропастью в теле земли, отделившей страну Кентавров от этих земель. Город был близко. Довольно крупный. Они разведали и по приказу Предводителя вернулись сюда. Они бы хотели напасть сразу: взять неожиданностью и стремительностью атаки, но приказ был другим. Воины были не довольны. Но пока оснований сомневаться в Предводителе не было. Он был известен как хороший воин и хороший командир. Пока они повиновались. Сейчас они ждали его слов, не понимая, зачем он собрал их здесь, у этого костра. Им хотелось идти в бой, а не торчать у костра. Предводитель явно собрался совещаться с лучшими, а может и нет. Предводитель мог и передумать, приказать загасить костёр, так ни чего иного и не сказав и бросить их в бой. Чаще так и случалось. Совещаться они не желали, они хотели атаковать город. И в них это желание было очень сильно: молодые. Более половины из них, всего пару недель как встали в один ряд с воинами. Ещё не было у них битв за плечами. Всё их существо рвалось к городу. Ведь сейчас в Таре, они были ни кем. У них не было права жениться, не могли они заиметь рабов. Последних добывали двумя способами: войной и золотом. Золото добывалось войной. У них даже своего дома не было. Они жили в общих домах, будто рабы или у своих отцов — у кого они были, конечно. Тар кормил их — кормил надо сказать на убой, одевал, давал самое первое их оружие, но и только. Тар кормить должны были воины (имеется в виду, забираемая казной часть добычи, очень небольшая часть: ещё были Свободные — ремесленники, крестьяне, торговцы, платящие налоги, тоже не обременительные). А Предводитель чего-то тянет! Окалина с клинка! Сколько ждать? Боится он что ли?!

Он был у костра. Можно было подумать, что Предводитель тот из них, что носил меховую куртку — единственный одетый не так как все. Но нет. Его одежда значила, лишь то, что оную пантеру он убил лично и голыми руками, один на один. Могучий воин!

— Что предложите воины? — Поинтересовался молодой Предводитель.

Присутствующие глянули на него удивлённо. Они считали, что он передумает и даст команду атаковать. Молодо, здоровый Предводитель, а не знает что делать. Удивление сменилось высокомерием. Один лишь Радон смотрел на Логана с интересом и немым вопросом. Очень уж змеиная улыбка была на его губах. Парень явно что-то задумал. Только что?

— Одним ударом! — Один из воинов ударил кулаком в раскрытую ладонь. — Все вместе навалимся, переберёмся через стены — они ж не высокие, и повырежем всех!

— Ещё предложения будут? — Кивая головой, почти ласково спросил Логан.

Предложения были, много всяких, но в основном все сводились к уже сказанному.

— Вы стену хорошо рассмотрели? — Возвысил голос Предводитель так, что бы все его слышали. — Видели на ней боевые площадки? Там лучники. Сколько нам бежать по открытому месту? Половина ляжет, не добежав до стены!

— Но… — Заговорил один из воинов. — Зачем же ты тогда нас спрашиваешь? Говори, что хочешь сделать. Мы пошли за тобой! Так веди нас!!!

— Я хочу, что бы вы поняли, сколь бестолкова атака в лоб. — Воины хмуро смотрели на вождя. Ну, сотня сгинет. Но сотня-то добежит! Правда, за такие потери Предводителю выпустят кишки, едва выяснится, что добыча скудна. Но на то он и Предводитель! Пусть командует. — Потери будут велики, а что за стенами мы не знаем. Может, в городе кроме рабов ничего нет. А может там человек триста одоспешенных мечников. В город должны войти все! — Предводитель помолчал, изучая хмурые лица, лучших своих воинов. — Ударим ночью, при лунном свете. — Воины зароптали. — С луками. — Все десять вскочили на ноги, с красными от бешенства глазами. Даже Радон поднялся, чувствуя себя, не слишком уютно… Щенок! Как он смеет?

— Ночью? — Взревел один из воинов. — Словно грязные шакалы?! С луками?! Оружием трусов? Может, ещё щитов понаделаем: чтоб прикрыть нашего трясущегося от страха Предводителя? Ты кто такой щенок!?

Тут он был прав. Будь на его месте Кемер, они бы не трепыхались. С неохотой, глухим ворчанием, но согласились бы, что иначе нельзя. И даже поддержали бы прославленного воина. Кемер во множестве битв доказал, что не знает такого слова: страх. Если бы он: Великий воин, сказал, что нужны луки, это оружие трусов (если используется оно против врага, а не для добычи мяса) никто бы не усомнился, что иначе нельзя. Раз могучий и Великий говорит, что так нужно, значит, без луков у них будут страшные потери или их и вовсе перебьют. Просто нет иного выхода. Но этот! Пускай воин с именем, но сколько побед у него на счету? Сколько городов он взял? И он смеет заставлять взять их в руки эту мерзость! Щас ещё и щиты сообразить потребует!

Но Логан не потребовал. На их глазах в один миг улыбка слетела, а лицо перекосилось от ярости. Дико рыча, он прыгнул вперёд, через костёр. Меч в его руках оказался быстрее чем, кто-либо успел среагировать на прыжок, по-звериному молниеносный. Но меч Предводителя не испил крови посмевшего оскорбить его. Логан не желал его убивать — за стеной нужны будут все. И этот поход был гораздо важнее для него, чем банальный грабёж. Очень важно было потерять минимум воинов, а лучше обойтись совсем без потерь (в другое время он бы прирезал его не задумываясь, сейчас было нельзя). Рукоять меча опустилась на голову воина, считавшегося лучшим не за красивые глаза. Хищные такие глазки — жуть берёт… Парень рухнул, словно подрубленное дерево. Но спокойно распластаться на земле Предводитель ему не дал. Меч отправился в ножны, а Логан подхватил обмякшее тело и поднял его над головой. Поднял легко, словно сухую ветку, а парень, между прочим, размерами сильно напоминал быка. Окружающие невольно с восхищением смотрели на гиганта. Издав некий, почти человеческий возглас Логан швырнул великана в костёр. Это привело его в себя. Завывая, воин подскочил на ноги, сбрасывая с себя ярко полыхавший жилет. По его лицу текла кровь. Удар пришёлся чуть выше лба, не слишком высокого, кстати.

— Я не убил тебя по одной причине. — Прошипел Логан в залитое кровью лицо. — Ты дурак, но как я слышал: хороший воин то же. Сегодня ночью ты будешь доказывать, что это правда, своим мечом… — Он смотрел на воинов, недовольных воинов. Но желания зарезать Предводителя на их лицах не возникало. Полёт одного из лучших в костёр возымел требуемый эффект. Теперь его слушали внимательно. А если б убил, эту сволочь, не слушали бы: повиновались бы почти без звука… Жаль, но пришить эту скотину, сильно против его планов… — Вы храбры! Я знаю. Сынов Славного города страшатся даже Боги! — Кое-кто довольно заулыбался, и все как один гордо выпрямились, выпятив грудь колесом. — Не пристало воину Тара убивать врага стрелой, словно трусливому шакалу! Но в этом бою нас встретят как раз шакалы с луками. — Им было всё равно: волк не боится шавок, он перегрызает им глотки и идёт дальше. — Хотите сегодня сдохнуть, получив в глаз стрелу из рук шакала? Сдохнуть как слепые котята, даже не увидев, кто вас убил? Тогда вперёд! Ударим сейчас, а по возвращении скажем, что натолкнулись на отряд рыцарей и одержав великую победу, в тяжкой битве потеряли половину своих товарищей. — Воины разом заскрипели зубами, испепеляя Предводителя злыми взглядами. — Нам будет стыдно рассказать, как погибло так много сильных воинов. Рабов мы брать не будем. Население вырежем начисто: что б никто не узнал о нашем позоре. Чтоб не говорили, потом о том времени как некие героические лучники, числом в пятьдесят голов, налегке, даже не вспотев, перебили сотню сынов Славного города. Отстреливали, зевая и посмеиваясь, словно баранов… — Воины взорвались. Они рычали, орали, били себя кулаками в грудь, скалили зубы. — Ма-алчать!!! — Заревел Логан. Стало потише. Но воины были в ярости: Предводитель, в общем, то был прав. Не бесился только Радон и ещё несколько человек из телохранителей Логана. Они улыбались, прикрывая рты ладонями. Умён сын короля. Далеко пойдёт мальчик. — Ударим ночью. Идём в две цепи, одна за другой. Каждый пятый в первой цепи идёт с луком и снимает со стены все подозрительные тени. Есть 20 добровольцев?

— Господин. — Спросил Радон, всё-таки Логан был не просто Предводитель, но и сын короля. В будущем, может и сам король. — Но где взять луки? И стрелы? Мы не успеем сделать их до ночи, да и получится так себе, а тут нужно что-то посерьёзнее…

— Ронар. — Сказал Логан, усаживаясь у костра. — Он идёт за нами со всем необходимым и ещё десятью воинами… На лошадях. Скоро будут здесь.

Радон сел рядом, уже не скрывая изумления. Вождь оказался ещё и хитёр как койот. Выходит к городу они, этому подошли совсем не случайно. Эту цель Логан выбрал заранее. Парень был умён, как старый опытный воин и горяч как молодой берсерк! И это в свои 19 лет!!! Воины Тара в этом нежном возрасте обычно хотели только одного: сражаться. Думали в эти годы, они редко, очень неохотно — лишь, в крайнем случае, и чаще с трудом.

Очень хорошо, что он не взял луки сразу. Его бы не поняли и большая часть тех, что сейчас в лагере ушли бы с кем-нибудь другим. Логан опозорился бы не слабо. А сейчас луки примут на ура и воспользуются ими…

Только как Ронар пройдёт по краю Разлома на лошадях? Они потому и идут, в эти места к востоку от Великих гор, пешком, потому, что на лошадях сюда не пройти — тем путём. Другие были, удобные для прохождения многотысячной армии, но лишь через леса королевств Озера Драконов. Там их не любили, там их боялись и мечтали перебить всех до единого. С большой армией Драконьи царства сцепляться не станут, силёнок маловато и храбрости тоже, но вот стоить засечь отряд в две сотни Арийцев — отряд Логана, и начнётся охота. Так, что в их случае другой дороги не было — только по краю Разлома. Как они пройдут? Хотя у Ронара всего десять человек. Такой отряд пройдёт по краю Разлома… Наверное…

Не хватает сейчас лошадей. Ох, не хватает! Проклятый Разлом! Хотя не только в Разломе дело: две сотни конных воинов не получилось бы. Из этого отряда, лишь треть имела лошадей. Боевые тяжеловесы — скотинка дорогая, не всем по карману. А уж юнцам (больше половины отряда) тем более…

Они ударили ночью. Сначала шагом, потом бегом они преодолели участок открытого пространства: какие-то уже убранные поля. На бегу стреляли арийские лучники — из самых молодых, чьи навыки в этом деле были ещё особенно остры. Они подступили к частоколу вплотную, не потеряв ни единого воина. По плечам своих товарищей они кошками влезли на боевые площадки, вступили в сам город. Стену взяли легко, потеряв лишь одного и то тяжело раненным. Бой был скорым: здесь почти не было настоящих воинов. Город проснулся, под звон стали и крики ярости. Битва (ха!) перенеслась на улицы. Трое молодых пали в ту ночь, мёртвыми. Так город был взят. Долго помнили ту победу. Не по взятой добыче (очень немного хорошего оружия, добра, драгоценностей, в основном рабы, да и то человек триста, из которых менее четверти красивые девки), а по понесённым потерям. Ведь город был укреплён достаточно хорошо. Для двух сотен пехоты очень хорошо…

Теперь за Предводителем Логаном шли не только молодые, но и бывалые, видевшие сотни битв воины. Немного лет прошло, и Логан средь воинов Тара стал одним из известнейших Предводителей. И ни разу не проиграл сражений тот Предводитель, короля сын. Даже битвы со свирепыми и вонючими (мылись они чаще по большим праздникам, если было не лень), Северными варварами не проигрывал он…

* * *

«Я слишком долго ждал, трон должен быть моим!» — с не человеческой яростью в голосе прошептал Логан.

Сегодня сыну Кемера исполнялось 27 лет. Двенадцать долгих лет прошло с тех пор, как умерла первая любовь Великого воина. Многое изменилось как в самом Таре, так и за его пределами.

Кемер уже больше года не покидал главной крепости Тара и не участвовал в постоянных набегах на соседей. Теперь Логан руководил всеми войсками Славного города. Он стал известен в окрестных землях как один из самых лучших воинов, а его физическая сила возросла до фантастических пределов. Даже варвары Севера говорили о нём как о Великом воине и короле. Говорили со смешанным чувством страха, ненависти и восхищения. Он стал Велик. Он стал Могуч… Но вот его моральные устои — о них такого сказать было нельзя: Логан презирал окружающих и очень любил убивать, убивать в бою — не обязательно равном бою, находя в этом истинное удовольствие.

Логан из Тара стал великим воином, равных, которому его современники не знали. Конечно, были известны и более сильные чем Логан, но то были Колдуны Меча либо воины, обученные с помощью магии. По крайней мере, с равными себе он ещё не сталкивался, ни в Таре ни за его пределами. В свои 27 Логан одержал немало побед и не потерпел ни одного поражения. Неизменно походы под его предводительством, приносили малые потери, много золота, вина и рабов. Логан показал себе не только Великим воином, но и сильным Предводителем. Воины Тара уже видели в нём владыку Арийских земель и были преданы ему как собаки.

Теперь Логан жаждал полной власти над Таром, ему нужна была корона Славного города.

— Трон мой по праву — прошипел Логан, теперь уже достаточно громко, чтобы его услышали 13 гвардейцев, последние из тех тридцати, что когда-то к нему приставил Кемер.

Пригладив шикарный красный гребень, на лысой башке один из них сказал:

— Ты прав мой господин, трон Тара уже давно должен был стать твоим.

Весь маленький отряд осклабился в кровожадном оскале.

— Кемер уже стар, его власть слаба — безразличным тоном добавил Домен, внимательно оглядывая пятерых стражей, у ворот главного сооружения Тара — Дворца Королей.

— Воин не должен умирать от старости он должен пасть в битве, а там — участливо добавил Хант, ложа руку на рукоять меча — глядишь, и новый король взойдёт на трон.

— Ну — у — у, — вновь заговорил Арагон, воин с красным гребнем на голове — например сын Кемера Логан.

— Надо бы помочь Кемеру в его беде — давя смех, произнёс Радон, одновременно ловким движением выдёргивая из-за пояса огромных размеров обоюдоострый топор.

— А — а — а — р… — взревел Логан, бросаясь вперёд с обнажённым мечом.

Верные гвардейцы воина с криками кровожадной ярости последовали за повелителем.

Жители Тара проходившие мимо дворца не стали мешать сыну своего сюзерена — Кемер повелевал городом, где дети «рождались» с оружием в руках. Он забыл об этом. Кемер перестал участвовать в походах, и уже был слишком стар, чтобы противостоять болезням. Старики Тара обычно умирали, не дожив и до шестидесяти, а Кемеру стукнуло шестьдесят шесть… Жители, остановились поглазеть на истребление верных Кемеру людей и установление новой власти. Они уже давно ждали чего-то подобного.

Топоры и мечи людей Логана легко превращали стражу в мелко рубленый фарш. Воины действовали быстро, ведь если бы стража успела закрыть ворота, Кемера уже нельзя было бы достать. В главном дворце Тара находились оружейные склады, огромные запасы пищи и гарнизон в тридцать человек способный оборонять дворец сколь угодно долго — его защитные сооружения позволяли это. Что бы взять дворец с закрытыми воротами Логану понабились бы осадные орудия. Таковых во всём Таре имелось три, и все они находились во внутреннем дворе дворца — крепости.

Перебив стражу у входа, воины ворвались во внутренний двор. В ту же секунду с десяток верных Кемеру стражников напали на озверевших от запаха крови воинов Логана. Один из гвардейцев упал захлёбываясь кровью, ещё один да же не успев понять, что случилось замер в пыли со стрелой в глазнице. Кинжал Логана со свистом рассёк воздух и вонзился в грудь лучника стрелявшего со стены. Воины вступили в жестокую схватку с защитниками дворца. Не теряя времени Логан, Радон и Арагон бросились к внутренним воротам — два стражника пытавшиеся их закрыть обагрили своей кровью оружие воинов. В коридоре Логану преградили путь ещё четыре человека. Зарубив одного Логан не останавливаясь, побежал в тронный зал. За его спиной звенело оружие, доносились крики умирающих и впавших в безумие крови воинов.

Очень скоро Логан вступил в тронный зал. Тяжело дыша, он медленно подходил к трону, на котором восседал огромный почти такой же огромный, как и Логан человек.

Логан остановился в нескольких шагах от трона, красными от ярости глазами разглядывая хозяина этого трона. Седовласый человек, чью голову покрывала корона из стали, тоже смотрел на гостя. В его уставших глазах не было зла, в них светилась тоска и печаль. По-прежнему крепкая рука сжимала знаменитый меч Кемера по слухам выкованный много сотен лет назад тремя великими колдунами. Кемер медленно встал, по-прежнему глядя на сына пришедшего убить его.

— Ты знаешь, зачем я пришёл — прорычал Логан, тоном утверждения, а не вопроса.

— Да, мой сын — грустно ответил ему отец — ты пришёл за короной. Думаю, тебе нужна не только корона, но и моя жизнь.

В ответ Логан весело рассмеялся, так, будто услышал хорошую шутку:

— О нет, папочка — сказал воин — мне нужна не твоя жизнь… мне нужна твоя смерть!

— Что ж — тяжело вздохнув, произнёс Кемер — тогда попытайся убить по-настоящему сильного воина, Короля Славного города Тара!

Движением руки, отбросив в сторону кроваво красную мантию — символ королевской власти такой же, как стальная корона и трон, из чёрного обсидиана высеченный в форме нагромождения черепов, Кемер взялся за меч двумя руками.

Издав звериное рычание, Логан отошёл на шаг, назад приготовив, свой красный от крови меч к защите. Несмотря на клокотавшую внутри ярость он отлично понимал сколь сильный противник перед ним. Мышцы Кемера, несмотря на возраст, вовсе не утратили былой мощи, как считали жители города. Он не стал слабее. Почему он перестал, словно бешеный пёс нападать на всех подряд? Возможно, Кемер стал мудрее. Как бы там ни было меч известный под именем Лазлагорн, сохранил силы старого Кемера, лишь лицо выдавало его возраст — меч колдунов мог сохранить силы воина, но не мог дать бессмертия.

Радон и остальные воины Логана уже покончившие со стражниками столпились в дальнем конце зала перемазанные кровью с обнажённым оружием и поражённые видом стоявших друг против друга воинов. Учитывая необыкновенную мощь, габариты, а так же родство этих двух зрелище было поистине завораживающее.

Тронный зал огласил рёв двух зверей в человеческом обличии. Спрыгнув с помоста, Кемер ударил. Мечи скрестились, зазвенела сталь. Отец и сын со звериным рычанием наносили друг по другу удары остро заточенных клинков. Они сражались как два заклятых врага. Даже Радон многое повидавший на своём веку не мог поверить, что возможна такая дикая не управляемая ярость в бою. Такой жажды убить он не видел даже у людей защищающих свой дом семью… А здесь схватились отец и сын.

Вложив всю силу в удары, Кемер медленно, но неотвратимо теснил сына и уже не раз его меч поцарапал мускулистое тело. Логан зверея всё сильнее от боли и ярости, явно проигрывал отцу. И вот ловким движением Кемер лишил сына оружия. Меч Логана описав дугу, упал не вдалеке от гвардейцев со страхом отпрянувших в сторону — к поражению Логана они не были готовы, но и вмешаться в смертельную схватку Королей они не смели.

Лишившись оружия Логан, уже совсем потеряв голову, даже не обратил на сие внимания. С воплем который, на мой взгляд, человеческое горло издать не могло, бросился на отца, сбив того с ног. Меч Кемера упал рядом с мечом Логана.

Оба покатились по полу, разрывая друг друга на части голыми руками. Теперь это уже ни чем не напоминало бой за обладание троном. Один из гвардейцев — закалённый в сотнях схваток воин свалился без чувств. Этот бой двух гигантов действительно был страшен.

Вдруг клубок тел неподвижно замер. Воины напряжённо ждали. От того, кто поднимется на ноги, зависело, останутся они в живых или нет.

Пошатываясь, красный от заливающей его крови Логан встал на ноги. Взревев, он ударил распростёртое у его ног тело, а спустя мгновение с характерным хрустом он вытащил руку из мёртвого. Вскинув руку над головой, Логан хрипло произнёс:

— Трон мой по праву!

В руке его трепетало сердце отца.

Ликующие воины бросились к своему сюзерену… Только Арагон ещё не отошедший от потрясающего зрелища на секунду задержался, что позволило ему увидеть то из-за чего в последствии меч Кемера так и не был найден.

На глазах поражённого воина меч, стал терять свою форму, расплываясь по полу. Лужа синего металла, на полу спустя секунду превратилась в горящий серым пламенем череп. Череп, зависнув в воздухе, пустыми глазницами смотрел на белого от ужаса Арагона. Мгновение и он пропал, так, будто его и не было.

О данном случае Арагон так ни кому и не рассказал…

* * *

— Мой господин, Ларатрон вернулся, один, без солдат! И он принёс голову кентавра!!!

Огромное тело, восседающее на обсидиановом троне, вздрогнуло, словно от удара плети. Повелитель Тара, занимающий этот трон уже без малого пять лет, медленно поднялся на ноги. Выражение его лица не сулило ни чего хорошего. Воин принёсший «радостную» весть поспешил удалиться из тронного зала — крутой нрав нового повелителя был хорошо известен жителям Арии.

Как только воин ушёл, Логан, скрипя зубами от ярости, опустился на трон: возвращение Ларатрона, его родного брата, ставило крест на многом, из того к чему он стремился. Точнее на всём.

Ларатрон был старше Логана и являлся, его родным братом, а значит, по закону Славного города трон принадлежал ему. Это был жестокий удар судьбы. Логан уже видел себя вновь на вторых ролях, как брат лишает его трона… Странно, но воин даже не подумал о том, что Ларатрон вполне может отказаться от королевской власти в пользу своего младшего брата.

Лицо воина исказила гримаса злобной ярости:

— Ну, что ж, — прошипел Логан сквозь сжатые зубы — братишка, думаю нашему папочке скучно одному… пожалуй ты составишь ему компанию! Ха-ха-ха…

Демонический смех воина гулко разнёсся по тронному залу…

Чувствуя приятное тепло, разливающееся по всему телу, Ларатрон внимательно оглядывал всех сидящих за столами. Огромное тело воина, уже разменявшего четвёртый десяток лет, вальяжно развалилось в высоком кресле чёрного дерева по правую руку от Логана. Оба брата на первый взгляд, казалось не обыкновенно рады видеть друг друга, но только на первый взгляд. Логана мучили мысли о том, как отправить брата в гости к отцу, а Ларатрон размышлял о том, как быть с троном Славного города. О смерти отца он не думал — он прекрасно знал о возрасте отца и не сомневался, что тот стал слишком стар, чтобы править городом варваров, со всеми вытекающими отсюда последствиями (кстати, истреблять стариков Тара впервые начал именно Кемер и именно он сделал сие непреложным законом). Правда такие меры требовались крайне редко. Большинство стариков Тара, во все времена, старались пасть в бою. С мечом в руках и от меча павший!

Ларатрон не знал как погиб его отец, а рассказать об этом никто не посмел. И Ларатрон решил, что отец принял свой последний бой, едва ощутил старческую немощь в руках… Он был не далёк от истины. Теперь воин, рассказывая брату и ближайшим его сподвижникам о своих похождениях в стране кентавров, продлившихся без малого десять лет, прихлёбывая вино и свободной рукой тиская одну из рабынь, раздумывал, справится ли брат с королевской властью. Не уронит ли он честь Славного города в грязь. К окончанию своего рассказа Ларатрон уже знал ответ: он решил отказаться от трона в пользу брата. Власть ни когда, ни привлекала Ларатрона.

— Слушайте все! — Поднявшись из-за стола, громовым голосом произнёс Ларатрон — сегодня я отказываюсь от трона Славного города. Правителем останется Логан!

Слова отрёкшегося короля были встречены общим рёвом ликования присутствующих в зале. Самым счастливым из всех в тот момент казался наш добрый и искренне нежный герой Логан… Правда, именно только казался: в душе воина бушевали ярость и страх. Страх потерять власть, власть которую он так полюбил в последнее время и ярость бессилия. Логан не мог решить вопрос с троном так же как в недавнем прошлом: Ларатрон в отличие от Кемера на закате его дней, был для воинов Тара чем-то вроде полубога. Из земель кентавров ещё ни кто не возвращался живым, а уж о том, что бы принести голову одного из этих воинов, диких свирепых как целое стадо самых злых демонов не могло быть даже речи. А Ларатрон не только вернулся спустя столько времени, но и принёс доказательство своего умения воина.

Просто вызвать его на бой или убить из под тешка Логан уже не мог. Так можно было поступить с человеком, потерявшим лицо воина, но ни как с практически героем среди лучших воинов города варваров. В то, что Ларатрон отказывается от трона, Логан не поверил, более того он даже представить себе не мог что такое возможно в принципе. Слова брата для Логана имели (по его мнению) явный подтекст. Для него это значило только одно: брат играет в великодушие, тем самым, зарабатывая огромную популярность, среди рядовых и высоких чинов Тара. Да бы, в недалёком будущем по-тихому убрать бедняжку Логана и с крокодиловыми слезами, на источающих горе глазах, сесть на трон. Новый король, учитывая поход в земли кентавров и всё выше перечисленное, приобретал почти абсолютную власть над городом… По крайней мере, Логан на месте брата поступил бы именно так.

В тот момент, когда Логан благодарил брата за его поступок, достойный великого воина, в его голове уже зрел план по благополучному отправлению родственника с долгосрочным визитом к почившему папочке.

Ровно три дня прошло с тех пор, как Ларатрон объявил о своём отречении. Весь Тар праздновал великое время достойное ныне живущих воинов. Город варваров смог избежать междоусобной войны, войны, которая однажды уже имела место и унесла жизни сотен его жителей. И естественно они искренне радовались, когда конфликты внутри города решались миром. Тар праздновал… Именно это время Логан выбрал для устранения своего горячо любимого брата.

Сегодня Ларатрон был счастлив, действительно счастлив — он вернулся в родной город, десять лет проскитавшись по далёким землям кентавров, более того он нашёл в себе силы отказаться от трона тем самым, предотвратив реальную угрозу междоусобной войны. Осушив очередной кубок вина, Ларатрон широко улыбнулся, он был горд собой и своим младшим братом, который не только смог управлять Славным городом, но и прославил его, далеко за пределами Арии… Улыбка на лице воина померкла, а спустя мгновение пропала вовсе: Ларатрон вспомнил о прошлом. Старший сын правителя Тара уходил в исследовательский поход далеко не один — с ним ушли сто отборных воинов города. Десятая часть, в то время, всех сил Тара… и все погибли на вечно зелёных равнинах страны этих колдовских существ — полулюдей полулошадей. Ларатрон глубоко их ненавидел. Ещё не успел отряд углубиться в равнины, как уже потерял треть воинов и всех лошадей.

Сын Великого Кемера отлично помнил тот день: неожиданно для всех лошади вдруг взбесились и как не пытались воины усмирить своих скакунов результат был один — все оказались на земле. А ведь ничего подобного в принципе не могло произойти: для каждого воина лошадь подбиралась отдельно, эти лошадки хорошо знали своих хозяев и признавали только их. При необходимости скакуны отряда даже сражались вместе со своими хозяевами, используя зубы и копыта. Но в этот раз лошади не только сбросили седоков наземь — будто потеряв разум, они напали на своих хозяев. С покрасневшими от чёрной ярости глазами они начали убивать тех за кого всего секунду назад готовы были отдать жизнь.

Прежде чем воины пришли в себя и обнажили оружие семнадцать из них пали мёртвыми под копытами собственных лошадей… Ларатрон не мог без боли в сердце, вспоминать тот эпизод похода: его меч тогда, перерезал горло Чёрного Сердца — пожалуй, единственного живого существа которому он верил даже больше чем самому себе и которого любил гораздо сильнее всего мира, вместе взятого. Этот жеребец, уже не молодой, но сильный и прекрасный как сама смерть, прошёл с ним огонь и воду. Смерть вороного красавца стала для Ларатрона одной из первых душевных ран, не заживших до сих пор… Очень быстро воины Тара покончили с взбесившимися скакунами, но каково же было их удивление, когда мёртвые кони вдруг, поднялись с залитой кровью земли и вновь напали на них. Ларатрон хорошо помнил как несколько воинов, бросив оружие, упали на колени и принялись молить богов о спасении (воин Тара обративший свой голос к богам — это было столь же не обычно, как и атака трупов), трое обратились в бегство. В живых остались лишь те, кто не бросил оружие. Ларатрон, у которого волосы встали дыбом — как у перепуганного насмерть пса (собственно Ларатрон был напуган гораздо сильнее), перехватив меч покрепче, достойно встретил новую угрозу. Ему пришлось вновь убить коня, голова, которого болталась на мощном вороном плече, удерживаемая лишь тонким лоскутом кожи. Не смотря на столь не обычного противника, большинство воинов Славного города не дрогнуло и крепко держало оружие в руках…

Они победили и восставших мертвецов, потеряв при этом треть воинов. Покончив с лошадьми, которых лишило разума колдовство — иначе этого объяснить было нельзя, воины долго сидели на земле посреди травы ставшей красной от крови и горы изрубленных трупов. Впервые в жизни закалённые в боях воины, столкнулись с противником, которого они не могли видеть, и который поворачивал против них их же силу, а лошади подобные тем, что они только что изрубили в куски, несомненно, являлись силой. Ларатрон решил вернуться назад…

Им вновь не повезло: сколько бы они не шли обратно, по не понятной причине и не заметно для самих себя, они неизменно возвращались к уже начавшим гнить, трупам своих лошадей.

Они возвращались к ним, пока от них не остались только выбеленные солнцем кости. А потом и вовсе заблудились.

Десять лет скитался отряд по земле кентавров, теряя людей одного за другим, питаясь охотой, находя руины неизвестных городов, порой вступая в короткие схватки с полулюдьми, но так ни разу и не найдя обитаемого города или чего-то что хотя бы отдалённо напоминало таковой. Десять лет ада, в котором ими играли, как маленький ребёнок играет куклами.

Все кто был с ним погибли, некоторые, лишившись рассудка, покончили с собой… а вот Ларатрон остался в живых. Он выдержал всё, почти свихнулся, но остался жив. По какой-то причине, когда он остался один окружённый сотней четырёхногих дьяволов, они предложили ему бой. Схватка один на один с одним из самых сильных воинов племени кентавров, стала его ценой на жизнь и возвращение в родной Тар.

Ларатрон победил, и ему позволили вернуться. Кончился кошмар, длиною в десять лет…

Одним духом выпив очередной кубок вина, воин с мрачной улыбкой на губах посмотрел на череп того самого кентавра, лежащий тут же на столе. Это была великая победа.

Мысли уже пьяного воина вернулись к настоящему. С приятной теплотой в душе, он подумал о брате. Он не жалел о своём отречении, наоборот он считал что Логан более достоин править Славным городом. Ларатрон любил своего брата и уважал его как воина.

«Логан истинный сын Славного города, и пожалуй с делами города он справится даже лучше отца — размышляя в этом направлении Ларатрон наклонился над столом, собираясь наполнить свой кубок (вообще-то это полагалось делать молодым рабыням, но к этому позднему времени все они уже очутились в нежных лапах пьяных воинов, а те из воинов кто не были заняты рабынями давно дрыхли кто где) — мой братишка ещё…»

Мысли Ларатрона прервались навсегда: с глухим звуком чей-то меч прошил широкую спину воина и пригвоздил его сильное тело к праздничному столу. Убийца, оставив оружие в теле жертвы, бесшумно отступил в темноту…

Лицо Логана бесцеремонно вытащили из миски с обгрызенными костями.

— Повелитель! Ларатрон мёртв! — прокричал ему в ухо один из толпы присутствующих на празднике, обступивших плотным кольцом в стель пьяного правителя воинов.

Лишь, через несколько секунд, лицо Логана обрело осмысленное выражение.

— Что!!! — взревел он.

Вскочив на ноги, Логан, шатаясь, будто от сильного ветра, направился к столу, за которым расположился его брат. Когда он увидел брата приколотого к столу, словно какую-то букашку, его лицо перекосила ярость, какой Тар не видел уже много лет.

— Кто!!! — буквально прорычал Логан — кто посмел!

Одним движением выдернув меч из мёртвого тела, он принялся внимательно изучать его.

— Ротгорн — прохрипел Логан, показывая окружившим его воинам стального паука на рукояти меча.

Взрыв яростного рёва, был ему ответом.

Ротгорна нашли быстро: абсолютно пьяный он спал неподалёку от мёртвого героя…

Отступив в тень, Логан с дьявольской улыбкой на губах наблюдал, как озверевшие воины рубили на куски трепещущее тело невинного человека. Он был на вершине блаженства — теперь ему ни к чему бояться амбиций своего брата, теперь трон Тара точно в его руках…

4

Поглаживая рукоять, торчащего из-за пояса кинжала он любовался происходящим на улицах города, взятого его армией.

Армия Тара привыкшая к быстрым победам на этот раз не получила таковой. Город осаждали целый месяц. За этот месяц безуспешных попыток взять город штурмом треть воинов Славного города пала под его стенами. Город славился своим богатством и естественно укреплён был далеко не слабо. Это они на себе ощутили. В итоге: огромные потери, долгая осада и постоянные неудачи довели солдат Логана почти до безумия: сыны Тара в буквальном смысле этого слова, озверели, утратив всякий контроль над собой. Не обошлось без эксцессов — доходило до массовых драк в лагере самих осаждающих. Подобные драки неизбежно оканчивались парой-тройкой смертей. Моральный дух армии упал ниже уровня моря и если б не всем известный дикий нрав Логана, добрые и преданные воины Тара, давно бы перерезали своих командиров…

Наконец город пал, и теперь захватчики во всю развлекались, срывая на отказавшихся покориться горожанах всю накопившуюся злобу, за погибших и тяжёлую для обеих сторон осаду. Повсюду слышались вопли насилуемых женщин, плачь детей предсмертные крики последних ещё живых защитников города — всё это приятно ласкало слух молодого варвара.

Зарезав очередного противника как барана на бойне (сила этого города была не в его воинах, а в его стенах), Логан продолжил свой путь к центру города. Там, в самом центре прекрасно отстроенного города, по множествам слухов и рассказам тех, кто как-либо проникал внутрь, находился великолепный каменный дворец, настолько богатый, что в нём даже ворота главной залы были отлиты из золота. Несомненно, потеря стольких воинов стоила того, и естественно Логан в этом не сомневался не секунды…

Сегодня Логан чувствовал себя просто отлично, ещё бы: в тот момент, когда ему уже становилось трудно сохранять некое подобие дисциплины среди своих солдат, да и самому здорово стала надоедать долгая осада — город пал. Ворота — настоящее произведение искусства — сколоченные из морёного дуба, разлетелись в щепки под ударом обшитого сталью тарана, и озверевшие воины ворвались внутрь. Тем не менее, защитники города держались на смерть. Даже поняв, что спастись уже невозможно они продолжили сражаться. Завязался ожесточённый бой. Впрочем, почти без потерь для армии захватчиков — горожане не могли долго противостоять закалённым в сотнях боёв варварам. Каменные здания города обагрились кровью его жителей.

Глубоко вдохнув Логан, не останавливаясь, посмотрел вверх: вокруг пахло свежей кровью и смертью, парящие в небе стервятники тоже это чувствовали и им подобные запахи нравились не меньше чем Логану.

Ещё шаг и вождь захватчиков, почувствовав дикую боль в левом плече, мешком свалился на землю. Очнувшись, он обнаружил, что лежит в кольце своих телохранителей пятнадцать лет служащих ему верой и правдой. Воины отбивались от целой банды одетых в красные тоги солдат. В плече зияла кровоточащая рана — стрелу кто-то уже вытащил из тела. Рана причиняла воину дикую боль, впрочем, боль мгновенно сменила ярость. Легко вскочив на ноги Логан, вертя меч над головой, выскочил из кольца телохранителей, ему, как ни когда в жизни хотелось убивать. Словно сама смерть он врубился в ряды нападающих и первым же ударом меча снял головы с плеч сразу троих. Ещё один получив удар кулаком в грудь, в агонии забился на земле — нежный кулак Логана сломал грудную клетку парня, так будто вместо костей у него были сухие ветки. Защитники города, не достававшие Логану даже до плеча, вооружённые игрушечными мечами, по сравнению с оружием варвара мгновенно оценив ситуацию, окружили его плотным кольцом и как один ринулись вперёд. Логан, окончательно утратив всякое сходство с человеческим существом, брызгая слюной и рыча, как дикий зверь наотмашь полоснул мечом, одним движением перерубив глотки четверых и два меча поставленных для отражения удара. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и не прекращая вращательного движения, Логан снял головы ещё троих. Из тех воинов кто занялся Логаном, в живых остались только двое. Легко увернувшись от удара, и отбив второй он резко сорвав дистанцию, всадил гигантский меч в грудь ближайшего. Второму повезло не меньше чем первому: размахнувшись для удара, он немного опоздал, и широкая ладонь легла на его горло. Парень умер мгновенно — его шея стала в два раза тоньше, чем была ранее. Высвободив оружие, Логан обвёл округу налитыми кровью глазами — больше живых противников не осталось.

Тяжело дыша, весь перемазанный кровью, Логан двинулся дальше, за ним настороженно смотря по сторонам, привычно шли десять из тридцати телохранителей выживших за прошедшие годы.

Логан постепенно терял терпение — хотелось поскорее увидеть то, ради чего он положил столько воинов: сокровища местного дворца. Эти сокровища дорого стоили воинам Славного города.

Выйдя на главную улицу, Логан утратил злобное выражение лица: впереди, на расстоянии не более ста метров, виднелись великолепно выполненные башенки дворца. Как ни странно, но в этом Арийском городе главный дворцовый комплекс вовсе не был очередным укреплением, скорее дворец представлял собой архитектурный памятник и укреплений — на случай если враги пробьются через городскую стену, практически не имел. Впрочем, сейчас Логана это не удивило, а только обрадовало: потери Тара и так уже приобрели угрожающие масштабы. Ещё одна осада могла обернуться катастрофой.

Оскалившись в счастливой улыбке, Логан зашагал быстрее.

Широкая главная улица, примерно на пол пути к дворцу делала небольшой поворот, и вот наш герой, повернув, вынужден был застыть на месте: прямо посреди улицы плотной кучкой столпились несколько десятков его воинов. Все они о чём-то яростно спорили. Не понимая что, происходит, Логан забыв на время о сокровищах, направился к своим воинам. Те, увидев своего повелителя, разом замолкли и почтительно расступились: сына Кемера уважали и боялись, гораздо сильнее, чем самого Кемера.

Логану, уже было собравшемуся прирезать пару солдат, за подобное сборище во время идущей по всему городу схватке, открылось очень интересное зрелище. Посреди плотного кольца образованного его воинами стоял человек… Подобных людей Логан в своей жизни ещё ни когда не встречал. Человек был на две головы выше Логана, гораздо шире в плечах, намного мускулистее и, судя по возрасту (седина уже тронула его голову), а также по десяткам шрамов на теле, гораздо опытнее, чем любой из присутствующих. Человек этот, один из последних защитников города, сейчас смотрел на обступивших его воинов без страха, даже с вызовом. Во взгляде гиганта легко читалась ненависть обречённого на смерть — он уже не сомневался в том, что умрёт здесь. Кем он был, откуда пришёл — он явно не принадлежал ни к одному из Арийских народов — так навсегда и осталось загадкой. Даже имя этого незаурядного воина осталось в веках. А о том, каким он являлся воином, кое-что наглядно говорило. Вокруг стареющего гиганта лежало десятка два трупов, а его тело не было даже оцарапано.

Почему воины Славного города не убили эту машину смерти из арбалетов или луков, не рискуя своей шкурой? Когда Логан подходил к ним они, словно слабоумные дети спорили о том кто выйдет в круг чтобы убить противника в честной схватке. Другая половина солдат занималась тем, что убеждала спорящих пристрелить стареющего воина. Отдельные личности деловито принимали ставки. А гигант просто стоял и ждал следующую жертву, уже не надеясь, да по-видимому, и не желая попытаться пробиться сквозь ряды врагов да бы попробовать спастись бегством. Всё равно, даже убив часть из окруживших его, он не смог бы уйти далеко. И парень хорошо понимал это.

Посмотрев в глаза этого воина, Логан ощутил, как у него сжалось сердце: ему вдруг, явственно почудился погребальный костёр. Выйти на бой с ним — значило покончить жизнь самоубийством. Сам вид обречённого на смерть гиганта говорил об этом. В холодных серых глазах воина отражались языки пламени погребального костра: его, Логана, погребального костра! Впервые в жизни Логан ощутил страх перед простым смертным. Сие было ново для него и крайне не приятно. Логан вдруг понял, что ни когда не скрестит меча с этим человеком. Но это значило показать свою слабость подданным, выставить себя трусом: чего он естественно позволить себе не мог. Решение проблемы мгновенно созрело в голове варвара. По-змеиному добрая улыбка осветила его лицо.

— Можешь идти, я уважаю великих воинов. Ты покинешь город, никто не поднимет против тебя оружия… сегодня. Я держу своё слово.

Движением руки Логан приказал своим воинам пропустить человека.

Гигант, с горькой усмешкой посмотрев на Логана, вложил огромный меч в ножны и широкими шагами двинулся прочь из разорённого города…

Последний защитник города ушёл не далеко: примерно в миле от полуразрушенных стен, кто-то догнал его. Воин даже не успел обернуться: удар и свист летящего ножа для него слились в один миг. С глухим стуком сильное тело упало в пыль — под лопаткой у него красовалась богато украшенная рукоять кинжала. Убийца, остановив огромного вороного коня, внимательно разглядывал труп своей жертвы. Спустя минуту, свесившись с седла, он легко вытащил кинжал из тела и повернул коня обратно к городу, утопающему в лучах заката. Сегодня кончилось, он сдержал своё слово.

Не вдалеке от города всадник вороного ещё раз обернулся назад, туда, где на лесной тропе лежал последний из защитников города. На лице убийцы блуждала радостная улыбка: он уничтожил того единственного из виденных им смертных, кто мог убить его в бою и кто разбудил в его душе новое и неприятное чувство — страх.

С тех пор, страх пред простыми смертными был ему неведом…

Странно: после он видел многих воинов, и сражался со многими из них, но ни когда он больше не питал страха к простым смертным. Никогда…

* * *

Жутко болело всё тело. В голове стоял кровавый туман. Страшная рана на темени и торчащая в груди стрела причиняли не человеческую боль. Мелких ран, из которых обильно сочилась кровь, он просто не чувствовал — их были десятки.

С криком боли один из воинов упал на землю пронзённый вражеской стрелой. На его место тут же встал другой, не дав носилкам опрокинуться. Тем не менее, тело лежащее на них здорово тряхнуло. Полный отчаянной боли стон раненого потонул в шуме идущего сражения. Пелена чёрной боли накрыла его разум, он провалился в спасительную пучину беспамятства.

Для раненого звуки битвы не были больше музыкой, крики умирающих не доставляли того пьянящего удовольствия, не наполняли сердце восторгом: сражение шло в его родном городе — умирали его воины. Совсем не давно, когда он пал тяжело раненый в бою и воины несли его гигантское тело на носилках, по его лицу текли потоки слёз. Но не стоит обольщаться — это не были слёзы боли: он давно научился терпеть боль; это не были слёзы горя за умирающих сейчас подданных и гибнущий город, в котором он вырос и провёл всю свою жизнь. Даже умирая, он плевать, хотел на людей и родные стены — перед взором умирающего стояла сокровищница Славного города. Ему нужно было его золото, добытое ценой тысяч жизней и потоков крови, обильно заливших Арию, Северные королевства и царства Драконьего озера в годы его правления…

Носилки упали на мостовую. Тело поверженного воина пронзила дикая, ни с чем не сравнимая боль, слетевший с его губ стон, здорово напоминал вой раненого волка.

Троих павших мгновенно сменили другие, и отступающий отряд отборных войск короля продолжил уносить ноги. Отбиваясь от отрядов захватчиков, уже занявших почти все районы города, беглецы значительно по уменьшились в количестве, задолго до того как добрались до разбитых в щепки ворот. Вдобавок ко всему, прямо возле ворот, бегущие с поля боя напоролись на два десятка свежих, хорошо обученных мечников, оставленных здесь с единственной целью: не позволить ни кому из сынов Тара покинуть город в живом виде.

Осторожно опустив носилки на землю, воины ринулись в бой. Окровавленные и уставшие они, тем не менее, стояли на смерть за своего господина и за свои жизни. Они прекрасно понимали: за все учинённое ими в Арии и особенно в Северных королевствах, за прошедшие пятнадцать лет, под командованием человека, сейчас находящегося при смерти, их в лучшем случае четвертуют. После длительных пыток. Воины предпочитали умереть от меча, нежели попасть в руки врагов.

В силу данных обстоятельств они сражались с удвоенной энергией. Варвары Тара столкнулись с достойным противником. Через минуту жаркий бой, разгоревшийся у ворот, завершился полной победой сынов гибнущего города. Эта победа досталась им огромной ценой.

Жалкие остатки некогда грозной армии, тяжело дыша и обливаясь кровью, двинулись в сторону леса — их единственному шансу на спасение…

Четверо, наименее пострадавших в последних боях, за родной город, уносили своего раненого повелителя…

* * *

Протяжный зловещий вой возвестил о начале ночной охоты. Ему ответил уханьем филин. Подали голос другие обитатели леса, но тут же заткнулись, услышав яростный рёв какого-то хищника. Совсем не надолго вокруг стало очень тихо, а потом лес снова наполнился сотнями различных звуков.

Люди сидящие перед костром на данную какофонию никак не реагировали. Перевязав свои раны, они напряжённо размышляли о том, что теперь им делать дальше. Меланхолично жуя мясо убитого Хантом оленя, они смотрели на огонь и давно затихшего повелителя не раз ведшего их в бой к неизменной победе.

Сейчас они уже попрощались с ним, намереваясь утром похоронить его здесь же. Невдалеке уже был приготовлен погребальный костёр — воин не должен гнить в земле, словно какой-то крестьянин. Окончив свой путь, воин должен быть предан огню, и ни как иначе.

Огромное тело поверженного воина, которому предстояло по велению судьбы утром умереть, получило смертельную рану и не могло более служить хозяину. Стрелу вытащить так и не смогли. Из широкой раны на голове, вытекло большое количество крови… Его, уже нельзя было спасти: смерть занесла свою косу над его головой. И теперь солдаты задались вопросом: что делать? В Арии оставаться нельзя. Славный город пал, его армия либо уничтожена, либо рассеяна и прячется в местных лесах. Наводящий на всю страну ужас владыка Тара почти мёртв. В силу выше перечисленного всякий кто имел зуб на воинов Славного города (больше половины жителей страны), с огромным удовольствием пережжет им глотки. А люди ненавистного Стайга будут всюду искать уцелевших варваров. Начнётся охота, на всех кто выжил после взятия Тара силами короля северных земель Стайга. Логан не раз разорял северные территории, и вот пришла расплата. Воины не могли без дрожи вспоминать, как неделю назад к стенам Тара подошла тридцати тысячная армия северян. В тот день все воины Славного города находились в его стенах… кроме полутора тысячного отряда Каллинкорна. Совсем не давно Логан дал разрешение его отряду совершить поход к границам Северного царства. Голова Каллинкорна была насажена на штандарт, который нёс сам Стайг… Они продержались ровно неделю, они сражались как никогда: девять тысяч самых свирепых воинов того времени, противостояли армии в три раза превосходящей их по численности. Когда осадные орудия разрушили стену, судьба Тара была решена. Закованные в сталь рыцари и вооружённые пиками пехотинцы ворвались в город. Варвары Тара никогда не прикрывались доспехами: кожаный жилет без рукавов и широкие штаны — вот и все латы, какими они пользовались. Но, не смотря на это, ещё много воинов севера погибло в той битве. Город держался ещё один день. Реки крови омывали улицы Славного города, в день его гибели. И основу этих рек, составляла кровь воинов Северных царств… Северяне, долго будут складывать страшные легенды о взятие города Арийских варваров. Да, теперь Арийские варвары только в легендах и останутся.

Омрачённые горестными мыслями, воины, молча сидели перед телом короля. Им уже не хотелось ни есть, ни пить. Много лет, идя вперёд за своим повелителем, теперь они остались одни. Вскоре последние воины Славного города, уснули беспокойным сном, обречённых людей. Дозорных ставить не стали, справедливо считая себя покойниками.

Спустя пару часов, от костра остались лишь слабо мерцающие угли. Лес исторгал из своих глубин сотни различных звуков… Вдруг всё изменилось.

Ярко вспыхнул костёр, замолчал лес, в лагере стола нестерпимо холодно, но люди лежащие на земле даже не шелохнулись. Один лишь раненый открыл глаза. Мутный взгляд скользнул по спящему лагерю и остановился, наткнувшись на другой взгляд.

Над костром, непонятным образом потеряв тело, висели огромные глаза, с узкими кошачьими зрачками. Призрачные глаза внимательно изучали огромное тело воина, теперь столь же бессильное как тело пятилетнего ребёнка. По спине воина пробежал ледяной холод. Будто на него вылили ведро холодной воды: он чувствовал страх, страх перед тем чего не мог ни понять, ни объяснить.

Некоторое время умирающий воин и созданные колдовством глаза смотрели друг на друга не мигающим взором. Спустя мгновение глаза, вдруг резко сузились, почти исчезнув, а затем также резко широко раскрылись. Теперь эти странные глаза горели огнём, в прямом смысле этого слова. Глаза без тела обрядились ярко пылающими огненными коронами. Призрачное пламя осветило жёлтым светом всё пространство лесной поляны, и тем не менее, люди, спавшие возле костра, даже не шелохнулись.

Раненый полным животного ужаса взглядом смотрел на свершающееся рядом с ним колдовство, не в силах сбросить нахлынувшее оцепенение. Его обезумевший от ужаса мозг не мог родить ни одной связной мысли. Ужас, какого он ещё ни когда в жизни не испытывал, царил в его душе. Неизвестный гость являлся абсолютным злом. Так по крайней мере казалось. Но что тому было виной? Сущность гостя или та сила из всего многообразия Изначальных, выбранная пришельцем для спасения воина? Нам не дано знать…Воины Тара, в сравнение с тем существом, что сотворило глаза, были невинными ягнятами. Древнее зло, древнее как само время, посетило этот мир… Вдруг в сознании воина ярким светом вспыхнул зов: «Лога-а-ан… Лога-а-ан…»- чарующий голос успокаивал, очищал сознание. Логан ощутил как боль ушла, он понял что больше не испытывает страха. Мозг заполнил великолепный голос, не принадлежащий смертному. Голос вышвырнул из головы воина все мысли и образы, затуманив рассудок. Глаза Логана накрыла смутная пелена, веки опустились, дыхание выровнялось: Логан крепко спал.

Как только воин уснул, порождение магии принялось за то, зачем оно собственно здесь появилось.

Висящие в воздухе глаза начали источать нечто вроде дыма чёрного цвета. Собравшись, в приличных размеров бесформенный комок, чёрный дым медленно поплыл к бесчувственному телу. Красные глаза, также медленно закрылись и пропали. Зависнув над воином, чёрная энергия чистого зла расправилась подобно одеялу, укутав тело спящего воина, а в следующую секунду чёрное одеяло поглотило его полностью. Костёр потух и на месте, где лежал умирающий повелитель Славного города, теперь располагалось чёрное пятно гораздо более тёмное, чем сама ночь.

Спутники Логана спокойно спали. Спал и лес, ни единый звук не нарушал тишину в месте, где должен был окончить свой жизненный путь Логан…

* * *

Солнце, озаряя своим пока ещё мягким светом, просыпающийся мир, медленно выбралось на небосклон. Весь лес погрузился в предрассветную тишину, чтобы спустя некоторое время вновь разразиться сотнями звуков. Но сейчас вековой лес мирно дремал, наслаждаясь началом нового дня. Ни один зверь не посмел нарушить этой великолепной тишины…

Мощный рёв, который, казалось бы, не могло издать человеческое горло, вывел из состояния сна всех семерых воинов. Последних из оставшихся в живых, от некогда огромной и грозной армии Логана. Приученные самой жизнью вставать на ноги с оружием в руках, при любом шорохе, в этот раз они не проявили обычной своей расторопности. Последние воины Славного города, за много лет непрерывных войн, очень хорошо запомнили этот рёв. Сомнений быть не могло: их пробудил победный клич предводителя Арийских варваров. Они были, мягко говоря, удивлены — ведь их вождь должен был скончаться от ран ещё ночью.

Все семеро последних воинов Тара, прекрасно владели своим оружием, все семеро обладали огромной физической силой и, наконец, все они когда-то были выбраны Кемером в личную гвардию его сына, как лучшие из лучших. Они прошли с ним много лет кровавых битв и прекрасно помнили все повадки сюзерена. Этот столь знакомый клич победы как-то не вязался с умирающим повелителем… но только он способен был издать подобный вопль. Словно громом поражённые они неподвижно стояли на ногах, не веря собственным глазам…

Первым пришёл в себя Радон: пятидесяти летний воин и один из сильнейших в сгинувшей армии Славного города. Всю жизнь он прожил, глядя в глаза смерти, даже родился Радон во время битвы. Из всех живых и погибших воинов Тара он был самым рослым и сильным, что не раз доказывал в дружеских поединках. Но и он со своим ростом доходил Логану лишь до плеча… Да, навсегда в Арии минуло время гигантов, подобных им…

Сейчас, очнувшись от колдовского сна, он, смотрел на своего господина, по неизвестной причине совсем не мёртвого, а наоборот пышущего силой и здоровьем. Раны на сильном теле отсутствовали — не было даже шрамов. Ошалев от таких весьма странных эпизодов жизни Радон, как и его товарищи, тупо смотрел на стоявшего посреди лагеря Логана. А молодой повелитель погибшего в огне города, мало того, что нарушив все законы природы не умер, так он ещё и улыбался во все тридцать два зуба. Как только все отошли от сна и шока, Логан легко поднял с земли свой меч в ножнах-перевязи, перекинул его через плечо и заткнув за пояс штанов отцовский нож, обратился к своим людям.

— Я жив, хвала богам, — он демонстративно воздел руки к небу (несмотря ни на что воины Тара тем не менее, в исключительных случаях — и то не всегда —, возносили молитвы богам, что впрочем совсем не мешало им грабить подчистую храмы этих самых богов), — нам пора. Берите оружие: мы идём искать лошадей.

На губах Логана появилась змеиная улыбка — далеко ходить не надо было, он знал где их можно было позаимствовать.

Радон, переполненный ликованием, по поводу чудесного спасения своего повелителя, подняв высоко над головой гигантский топор, восторженно воскликнул:

— Да здравствует Логан!!!

Его примеру последовали и другие члены отряда.

Спустя минуту, внушающая страх процессия гуськом двинулась по протоптанной лесным зверьём тропе. Маленький отряд действительно выглядел грозно: глаза воинов горели огнём. Они вновь обрели прежнюю уверенность в собственных силах. Они больше не беспокоились о будущем — вновь их вёл Логан. Логан, которого всегда считали сильнейшим из воинов (в общем-то, так оно и было). А, кроме того, после такого не обычного события как воскрешение из мёртвых — все отлично понимали, что после таких ран ни один человек не в состоянии остаться среди живых — Логан стал для них почти богом. Последние воины павшего города теперь не мучились мыслями, о том куда податься, теперь они шли вперёд, за своим лидером и им не особенно важно было, куда он их ведёт. В Логана они верили гораздо больше, чем во всех известных богов, вместе взятых…

Звериная тропа шириной не отличалась, по бокам её обступали вековые деревья с пышными ветвистыми кронами. Но это совсем не мешало воинам, которые, казалось бы, вообще здесь не пройдут, проходить и при том почти без шума. Все восемь здоровенных увитых узлами чудовищных мышц мужчин, скользили по узенькой тропинке, словно тени. Жители равнин Арии, они превосходно ориентировались в лесу и все без исключения являлись неплохими следопытами. Дети Арии с детства обучались не только умело размахивать мечом — жить в лесу, слившись с ним, было обязательной нормой в воспитании молодёжи Тара. При этом, лес практически ни кто из них терпеть не мог.

Воины шли в находящуюся неподалёку деревню. Насколько они помнили в этой деревни, кстати, единственной во всей стране, разводили великолепных скакунов: от почти миниатюрных лошадок, способных везти лишь молодых девушек до огромных тяжеловесов использовавшихся как для перевозки солдат, так и для участия в битвах. Подобных лошадей, плюс ко всему ещё и обучаемых прямо в деревне, нельзя было найти ни в одном уголке континента… Собственно лишь поэтому люди Логана не только ни разу не нападали на эту деревню, живущую очень богато даже по меркам небольшого городка, но и всегда щедро платили за взятых лошадей. То было раньше, а теперь Логан собирался покидать родной край и посему он намеревался попросту украсть нужных скакунов. Кроме того ему ни когда не нравились напыщенные жители этой деревни, позволяющие себе разговаривать с ним как с равным. Логана это здорово бесило. Но что поделаешь — без хороших лошадей его отряды не смогли бы вести таких, молниеносных сражений и потерь было бы много больше. Сейчас такой необходимости не было и Логан разрывало на части желание на чисто вырезать всю деревню. После не которого времени раздумий — идти было довольно таки не близко, так что времени подумать хватало —, Логан решил ограничиться лишь воровством восьми лошадей. Когда-нибудь он планировал вернуться сюда и вновь стать повелителем этих земель, а в таком случае «фабрика» по производству лошадок понадобится снова.

Но чтобы Логан не планировал в будущем, сейчас нужно было, просто органически необходимо уходить из страны. Вся Ария на протяжении десяти лет умывалась кровью проливаемой воинами Тара. И не только Ария. Во всех уголках страны их боялись и ненавидели. После падения Славного города всюду начнётся охота на его сынов. Рано или поздно их выбьют по одному. Спасение, возможно, было лишь по ту сторону гор — в Арии в тот год стало слишком тесно…

На землю снова опустилась ночь. Впереди, сквозь густую листву, стали видны огни уже засыпающей деревни. Воины, не прячась, открыто вышли на расчищенную от леса поляну, где уже более ста лет стояла главная поставщица лошадей Арии. Деревня, кстати, деревней могла называться с большой натяжкой: огромную её площадь занимали потрясающие воображение конюшни и каменные дома жителей. Охраны ни где не было видно, даже обычный забор отсутствовал —, и не удивительно: ни кто не смел нападать на коневодов. Род Логана всегда защищал это место, конечно не из любви к местным жителям. Не на секунду не останавливаясь, отряд, двинулся к центральной, скромных размеров конюшне (по сравнению с остальными она действительно, выглядела карликовой). Здесь держали уже обученных и снаряжённых лошадей ждущих лишь хозяина. Эти лошади предназначались для воинов, великолепные гиганты-тяжеловесы. Дверей конюшня не имела, так что воины беспрепятственно проникли внутрь и не торопясь выбрали себе лошадей по вкусу: благо в стойлах располагалось больше сорока отличных скакунов.

Выведя лошадей на улицу, воины вскочили в сёдла и галопом пронеслись по узкой мостовой ведущей вон из деревни коневодов.

Деревня по прежнему спала, лишь один её житель опухший со сна и похмелья недоумевая смотрел вслед стремительно удаляющемуся отряду, состоящему из восьми сильнейших воинов того времени. Логан, Радон, Марс, Арагон, Барт, Хант, Ворс, Домен — последние свободные жители Славного города Тара. Такими на землях Арии их видели последний раз…

* * *

Собачий холод пробирал до костей. Казалось, что тело превращается в лёд, а завывающий, где-то позади, холодный ветер откровенно смеётся над глупыми людишками. Бессовестно издевается над, теми, кто отважился прийти в царство вечной зимы. Утопая по колено в снегу, и прикрывая лица капюшонами меховых плащей (по дороге они ограбили, а затем убили какого-то купца), от впивающегося в кожу, ледяными иглами снега, отряд Логана упорно брёл по заснеженными вершинам гор, отделяющих Арию от Катхена страны, о которой на родину Логана доходили лишь разрозненные, сомнительной достоверности слухи. Тяжело дыша, падая от усталости, воины шли, вперёд преодолевая метровые сугробы, обрывы высотой в сотни метров, бескрайние снежные долины. Лошадей они вели под уздцы. Скакуны, не привыкшие к таким погодным условиям, еле передвигали копыта, чувствовалось: долго они не протянут. Воины оказались в трудной ситуации: у них уже давно не осталось сил — ровно неделя прошла с тех пор, как они поднялись на горные хребты, отделяющие Арию от Катхена; провизии оставалось меньше чем на два дня. Времени на то, что бы перейти горы судьба отвела им очень немного. Воинам ещё повезло, что ни кто из них до сих пор не сорвался в пропасть или не заболел…

Повесив голову, мысленно проклиная всё на чем, свет стоит Логан брёл по снегу, горько жалёя что, вообще попёрся в эти горы. Повернуть он не мог, там, позади, на родине его ждала смерть. Там у него не осталось ни друзей ни слуг (правда друзей у него ни когда и не было), а кроме того Логан не знал, где находится в данный момент: ещё вчера он сбился с пути и попросту заблудился, отказываясь признаться в этом даже самому себе. Сейчас он с удовольствием убил бы кого-нибудь.

И вот шагая, с трудом передвигая ноги, удерживая перед глазами сцену боя в которой он лихо рубит на куски врагов, Логан обо что-то запнувшись, плюхнулся лицом в ближайший сугроб. Его воины, увидев забавный казус, приключившийся с шефом, мягко по-отечески заулыбались. Следующая же картина повергла их в глубокий приступ смеха. Яростно матерясь и вытирая с лица снег, Логан вскочил на ноги и со всей силы пнул, то обо что имел счастье запнуться. Подавившись ругательством, воин, выпучив глаза, секунду стоял без движения, а затем жалобно воя от боли, держась обеими руками за ушибленную ногу, принялся кататься по снегу. Воины от души хохотали над повелителем, но полный злобы взгляд оклемавшегося Логана заставил их замолчать — они прекрасно помнили крутой нрав сына Кемера. А злобный отпрыск, ныне покойного, совсем не доброй памяти Кемера, уже полностью оправившись от боли, с интересом смотрел на предмет, повредивший ему ногу. С виду этот предмет был очень похож на обычный камень, но при ближайшем рассмотрении и частичном очищении от снега стало прекрасно видно, что это такое. Перед Логаном лежал длинный широкий, правильной формы кусок чёрного льда. Вся его видимая площадь была испещрена письменами, письменами на незнакомом языке. Кстати, слишком уж правильный по своей форме кусок льда, несколько не естественного цвета, здорово напоминал гроб. В таких абсолютно бесполезных коробках, хоронили своих покойников жители Арии, не принадлежащие к касте воинов. Воина хоронили в гробу, в земле, только если хотели оскорбить его и его род, а также чтоб лишить душу почившего возможности возродиться в другом теле. Умерших воинов сжигали на погребальных кострах, только так его душа могла обрести покой и переродиться — так было на протяжении сотен лет.

Воины обступили неожиданную находку, с интересом и удивлением разглядывая её. Лёд, из которого был создан гроб действительно был чёрного цвета: такое они видели впервые в жизни. Кроме того, в горбу виднелось тело. Воины Логана в страхе отпрянули от колдовского предмета: им совсем не хотелось связываться с тем, что покоилось во льду или с тем, что создало его. Буквально излучая страх, воина Тара отошли подальше от странной находки. Все они как один обнажили оружие, решив отдать последнюю почесть покойному, несмотря на свой ужас перед этим самым покойным. Кто знает, какие силы обитают здесь: лучше их не злить. Они разом начали читать молитву, какой провожали своих собратьев на погребальный костёр.

В отличие от своих соратников Логан, подобной сентиментальностью не отличался: он не боялся и не испытывал уважения даже к мёртвым. Мёртвые мертвы, и им глубоко наплевать на живых. Разве не так? Поэтому, когда воины начали воздавать почести мёртвому человеку, видимо ставшему жертвой колдуна, Логан присел на корточки, что бы получше рассмотреть письмена… Прочесть их или хотя бы рассмотреть он не успел. Приблизив своё лицо к древнему посланию на крышке ледяного гроба, он тем самым, разорвал древнее заклятие. Наложенное много сотен лет назад, оно рассеялось. Своими действиями Логан освободил покоившегося в гробу, от пут магии, далёкого мира…

Сердце Логана вдруг пронзил холод страха, во льду он увидел лицо столь странное и непривычное, что душу сильнейшего из воинов мгновенно охватил ужас. Вокруг странной могилы резко понизилась температура, счастливо взвыл вконец обнаглевший ветер. Будто обретя свежие силы, он набросился на окружающий мир. Парализованный ужасом и диким холодом Логан не мог пошевелиться. Вокруг гроба медленно, с всё нарастающей силой, озверевший ветер, начал закручивать снег в вихревую воронку. Вскоре Логана, от глаз на смерть перепуганных воинов, скрыл широкий снежный столб, упирающийся в низкое свинцовое небо. Последние воины Тара, к их исключительно гибкой чести будет сказано: не пустились со всех ног наутёк, бросив господина в беде. Они как один решили принять смерть вместе с повелителем и, не смотря на сковавший их страх и холод, при наличии реального противника из плоти и крови готовы были сражаться. А сейчас они могли лишь беспомощно смотреть на происходящее, покрепче сжав рукояти мечей.

С воем обезумевшего ветра смешался какой-то ещё непривычный для человеческого уха, низкий монотонный звук — растущий вместе с воем ветра. На какой-то миг всё стихло. Лишь столб снега продолжал яростно закручиваться и странно изгибаться, утончаясь ближе к мёртвым облакам. Что самое интересное происходило, это совершенно бесшумно. Все звуки разом пропали. Лошади, до этого воспринимавшие буйство вокруг спокойно, теперь порывались сбежать и отчаянно ржали. Вот только ржания слышно не было — ни звука не родилось из глоток усталых перепуганных коней. Несмотря на собачий холод воинов, всех разом прошиб пот, волосы на головах неторопливо пришли в движение. Спустя секунду тишину разорвал оглушительный взрыв. Основание снежного столба разорвало воздушной волной, разметав во все стороны огромное количество снега. Воины как один попадали на плотный наст. Снег, разлетевшийся далеко в стороны накрыл их, чуть ли ни с головой, лошадей постигла та же участь — благодаря чему они, в тот миг, не припустили галопом, подальше от своих хозяев. Из того положения, в котором оказались воины, они имели прекрасную возможность видеть всё произошедшее сразу после взрыва.

Основание снежного столба, разорванное сильнейшим взрывом, вновь стало монолитным вихревым потоком. Вой разбушевавшегося ветра поднялся с новой силой, став теперь почти невыносимым для слуха. На секунду, голос небывалого буйства стихии, разбуженной колдовством далёкого прошлого, перекрыл дикий крик Логана. Повелитель Славного города, намертво вцепившись в крышку ледяного гроба, белый как снег лежащий на горных вершинах, стремительно летел к разверзшейся метрах в двадцати от начальной точки полёта — пропасти. Логан неминуемо должен был сгинуть в ней, погибнув лёгкой, но не достойной воина смертью. Движение Логана к неизбежному концу прервал тот, кто спал многие годы, спал в ледяной тюрьме.

Из воющего на разные голоса снежного столба, выскочил кто-то, окружённый облаком белых снежинок. Не останавливаясь ни на секунду, этот кто-то, бросился вперёд, беззвучно совершая огромные прыжки, подобные которым не мог повторить не один смертный из ныне живущих. За пару секунд, до того как Логан упал в пропасть, пробудившийся из ледяного гроба человек (по крайней мере, с виду это был человек: две ноги, две руки, голова), вдруг замер на месте. Несколько резких не уловимых взгляду движений и человек вдруг окутался непонятной, мерцающей синим цветом дымкой. Эта странная дымка была знакома одному из воинов: нечто подобное Радон видел в детстве — силовое поле, сотворённое колдуном, в те далёкие времена, когда в Таре их ещё не уничтожали, словно бешеных собак. В следующее мгновение от окружённого энергетическим полем человека вырвался широкий рыхловатый луч, светло-голубого цвета. Опережая летящего на плите из чёрного льда и орущего как резаный Логана, луч с потрясающей скоростью устремился к краю обрыва. Почти в тот же миг, странный вихревой столб с характерным, для падающего снега, звуком, как-то резко одним духом рухнул вниз, навсегда похоронив под собой чёрный гроб. Вой ветра стих до нежного шёпота. Ударившись в край обрыва, луч с негромким, но отчётливо слышным в наступившей тишине хрустом, стал на глазах затвердевать, превращаясь в лёд. Тем не менее, не останавливая своего стремительного движения вперёд. В одно мгновение голубоватый луч соорудил на краю пропасти ледяной балкон радиусом в пятнадцать-двадцать метров. Луч исчез, а тот, кто его собственно сотворил, легко подпрыгнув, очутился прямо перед стонущим от боли в полностью отбитом теле, Логаном.

Повелитель Славного города упал крайне неудачно: на спину, так что плюс к довольно сильному удару об ледяной балкон, его ещё накрыло куском льда, наподобие пресса. Обычного человека после такого осталось бы лишь соскрести с балкона и сложить в не слишком большой горшочек. Логан — гора стальных мышц и каменных костей отделался десятком синяков и лёгким сотрясением мозга.

Освобождённый из ледяного гроба с минуту холодно изучал сию картину. А через мгновение бывший пленник чёрного льда, одной рукой откинув глыбу льда, будто пушинку, опустился на одно колено перед стонущим, избитым Логаном.

— Я пленник ледяного гроба Суб-Зеро. Я не принадлежу этому миру, но согласно приговору Суда Величайших я обязан служить освободившему меня и его роду до конца своих дней. — Склонив голову, гость из другого мира, печально добавил — назови своё имя Повелитель.

Повелитель сев на ледяной балкон, с трудом соображая и пьяно глядя на своего нового слугу, величественно изрёк:

— Я… это… Логан… П-повелитель Славного города… — пробормотав что-то ещё Логан, закатил глаза и, надолго отключившись, вытянулся на льду во весь свой отнюдь не маленький рост. А его новый подданный, так неожиданно им ставший не торопясь, поднялся на ноги, всё ещё внимательно рассматривая хозяина. Холодные глаза, в которых практически не было видно зрачков, не выражали ничего кроме пустоты и неземного холода. Сотворивший балкон изо льда обладал огромной мощью, такой, какую этот мир не видел уже очень давно. Великолепно сложенное тело бес сомнений являлось человеческим, но назвать его человеком было трудно.

Пришелец медленно повернулся к спутникам своего господина. Они стояли, неподалёку обнажив оружие, не в силах преодолеть сковавший их страх, перед необъяснимым колдовством и существом из другого мира. Воины со страхом отчётливо написанном на лицах, разглядывали Суб-Зеро, весь вид которого был абсолютно чужд этому миру. Суб-Зеро не мог при всём желании сойти за человека данного мира: его рост, его сложение, его чужая и странная одежда — он был похож на молодого подростка Арии, только страдающего недоеданием и к тому же свихнувшегося. Такую одежду по разумению воинов мог надеть на себя только полный псих. Но глаза, покрытые белой дымкой…, этот человек человеком не был…

— Поднимайте его — произнёс Суб-Зеро чистым, как воздух снежных вершин голосом, — нужно идти вперёд, выбираться отсюда — и с усмешкой, которой впрочем, никто не мог видеть: её скрыла белесая маска, плотно облегающая всю нижнюю часть лица, добавил, — а то вы все здесь передохните от холода.

Почувствовав силу в голосе нового слуги их повелителя воины трясясь от холода и страха молча принялись выполнять приказ одного из самых сильных и страшных воинов Трёх Миров…

5

Все кроме Суб-Зеро с удовольствием растянулись на мягкой зелёной траве, подставив обмороженные тела палящему солнцу. Воины, греясь в ласковых лучах солнца от удовольствия, глухо постанывали: после длительного перехода через снежные вершины маленькая полянка у подножия гор казалась раем.

Расставив ноги на ширину плеч, выпрямившись, хозяин льда с отвращением смотрел на разомлевших Арийцев. Сильнейшие воины того времени, в данный момент производили довольно жалкое впечатление. Скрестив руки на груди Суб-Зеро бурчал проклятия в адрес Суда Величайших, Логана и этого «вшивого мирка, населённого исключительно умственно отсталыми дегенератами, в силу крайне низкого уровня интеллекта называющих себя воинами.» Воин древнего, как само время, мира очень хотел кого-нибудь убить. Обычно холодный как лёд, почти не испытывающий никаких из свойственных человеку эмоций, сейчас он был зол как все демоны ада, вместе взятые. Правда никто не мог этого видеть — лицо воина как всегда оставалось холодным и бёзучастным, но в его уже давно не человеческой душе бушевала буря. Причины такого не обычного состояния повелевающего холодом, имели крайне простое объяснение. Суб-Зеро патологически не переносил тепло. Нормальная температура его тела, равнялась десяти градусам выше нуля, и хотя жара ни как не влияла на организм — он легко мог контролировать температуру своего тела — всё же было противно чувствовать на себе ласковые лучи благодатного солнца. К тому же, теперь он должен был служить человеку, которого в своём мире, не задумываясь, убил бы, просто из жалости к столь ущербному и бесполезному существу. Он с удовольствием вспомнил покрытые снегом равнины Стратгорна, где очень давно служил совсем другому хозяину и где командовал огромной армией, сея смерть и разрушения повсюду. От приятных холодному сердцу воина воспоминаний, он даже зажмурил глаза…

Острая боль в спине заставила его открыть их. Перед взором воина, предстала не слишком приятная картина: всю поляну заполнила свора, до зубов вооружённых личностей, со зверским рожами вдоль и поперёк покрытыми десятками шрамов. Рожи ехидно улыбались и хихикали, а воины Логана ошалело вертели головами — настолько неожиданно появились гости. Логан же в этот момент вдохновенно храпел: сказались мытарства последних трёх дней.

Мгновенно оценив ситуацию, не теряя ни секунды времени, Суб-Зеро с резким выкриком подпрыгнул высоко вверх. Одновременно в его руках с огромной скоростью стали собираться сгустки неизвестной субстанции светло-голубого цвета. Находясь в наивысшей точке своего прыжка, он что-то выкрикнул на родном языке и резко выбросил руки вниз. С ладоней воина сорвались сгустки чистого холода бесконечной вечности, отдалённо похожие на падающий с крыши сугроб, плотным ковром они накрыли опешивших разбойников. Приземлившись на ноги Суб-Зеро, без всякого сожаления нанёс удар назад пяткой, превратив того, кто посмел уколоть его мечом в груду льда, подкрашенного красным. Очнувшийся ото сна Логан с интересом принялся разглядывать ледяные статуи, разбросанные по всей площади поляны. В мозгу бывшего короля зрела великолепная идея, кстати говоря, никогда бы ни посетившая его в иной ситуации.

— Пора Логан, нужно идти дальше — спокойным ровным голосом произнёс повелитель холода, уже не испытывающий гнева.

— Повелитель он прав, нужно уйти отсюда — поддержал его Радон, вскакивая на коня. Его примеру последовали остальные воины. Им было жутко и страшно. Такой смерти они никогда не видели даже в кошмарных снах и не смогли бы пожелать такое даже своему заклятому врагу. Всё их существо стремилось скорее покинуть горную поляну сначала встретившую их ласковым теплом, а через некоторое время остро заточенными клинками.

Думаю, стоит добавить кое-что, на мгновение, отклонившись от линии повествования этих замечательных событий. Тем, что воины смогли вскочить на лошадей они целиком и полностью были обязаны Суб-Зеро. Долгий переход через горы чуть не убил и тех и других, лишь исключительная способность пришельца из другого мира, на огромных расстояниях чувствовать близость тепла, вовремя вывела их на зелёные предгорья Катхена. Не смотря на это, воины павшего города всей душой ненавидели и боялись нового слугу Логана. Он был для них столь же близок и понятен, как принцип действия коротковолнового лучевого дезинтегратора с автономным магнитно-силовым источником питания.

Не обратив внимания на реплики друзей, Логан неторопливо поднялся на ноги, продолжая разглядывать, уже начавшие источать пар статуи. Не отрывая взгляда от них, он спросил:

— Суб ты можешь вернуть их к жизни?

— Да — удивлённо вскинув брови, ответил воин.

— Верни их к жизни — не терпящим возражений тоном произнёс Логан.

Не понимая, зачем Логану понадобилось оживлять тех, кто намеревался их ограбить и, возможно даже перебить, Суб-Зеро, тем не менее, выполнил приказ.

Встав в низкую кибадачи, воин клана ниндзя обладающий исключительными способностями, мягким движением выставил вперёд ладони скрестив указательный и безымянный пальцы. Спустя мгновение с протяжным хрипом, он начал медленно подтягивать ладони к груди. Одновременно, от замороженных, к его раскрытым ладоням, потянулись голубоватые ниточки, вскоре превратившиеся в мощные тугие потоки. Когда пальцы воина коснулись груди, потоки, источаемые замороженными бандитами, иссякли, а сами они без сил повалились на землю. На лицах, в буквальном смысле слова, восставших из числа мёртвых, людей читались ужас и удивление: мало кому доводилось быть обращённым в лёд, а затем вновь возвращённым к жизни. Собственно Суб-Зеро такого не припоминал.

Встав под одним из деревьев, воин-колдун, махнул рукой со словами:

— Они твои Логан.

По-змеиному улыбнувшись, выше упомянутый, добрый и великодушный король варваров, левой рукой поднял на ноги одного из воскресших, безошибочно угадав в нём главаря.

— Ты пёс, главный среди них — прошипел он ему, в искажённое ужасом лицо. Получив утвердительный ответ, он продолжил вежливую беседу — как ты падаль, осмелился напасть на Логана из Тара? Сейчас ты умрёшь за своё преступление!

Бросив полуживого от страха бандита на землю, он демонстративно медленно достал из-за спины меч, и всё также медленно занёс его над головой, сохраняя при этом зверскую физиономию. Вдруг он кинул, в сторону Суб-Зеро хитрый взгляд, украдкой подмигнув. Мгновенно сообразив чего, хочет хозяин, колдун поддержал игру:

— Подожди, Логан. Не убивай его — с усмешкой, скрытой маской, произнёс Суб-Зеро.

— Это ещё почему? — Возмутился Логан, — я хочу вырвать ему сердце и съесть его — добавил он, бешено вращая глазами, и с аппетитом облизнулся.

Валяющийся в траве воин и так уже похожий на раздавленную мокрицу, сделался белым, как мел, утробно икнул и уж совсем не к месту шумно испортил воздух.

— А-а-а-а-а-а… С-сучий потрох — заорал Логан, кровожадно скалясь. В ту же секунду он отбросил меч и достал отцовский кинжал — лучше я ему живому сердце вырежу ха-ха-ха, а потом его людям!

Увидев склоняющегося над ним Логана, с ножом в руке, главарь банды, наконец, пришёл в себя. Усилием воли поборов ужас, сковавший тело он вскрикнул и попытался поднять с земли меч. Впрочем, безуспешно: получив нежным кулаком Логана в лоб, он впал в состояние полной апатии. Его люди выглядели в данный момент не намного лучше.

— Но они могут нам ещё пригодиться Логан — продолжил свою игру Суб-Зеро — может, они захотят тебе служить и вместе с тобой вкушать радость побед. А? — Обратился он с вопросительным возгласом к ближайшему разбойнику, от души пнув того под зад: видимо, чтобы лучше понял. В ответ бандит лишь хрюкнул и упал лицом в траву. Голос повелителя льда заставил всех без исключения, конечно из тех к кому он обращался (воины Тара уже успели не много привыкнуть к Суб-Зеро), мелко дрожать всем телом. Не услышав ответа на свой вопрос, воин холодно проговорил — есть, конечно, альтернатива…

Глаза бандитов широко распахнулись от страха — теперь они уже не дрожали: их трясло, словно в лихорадке. Поднятая вверх, раскрытая ладонь воина, вспыхнула, синим огнём.

— Ну, так уж и быть — пряча кинжал в ножны сказал Логан, и вдруг вперив в полумёртвых от страха бандитов налитые кровью глаза прорычал — если вы будете служить мне, ублюдки!

Получив дружный хор заверений в вечной преданности чем-то напоминающий блеяние овец, Логан вскочил в седло и, стеганув лошадь специальным кожаным ремешком, поскакал в расстилающуюся далеко внизу, долину.

Суб-Зеро пинками подгоняя новобранцев, смотрел вслед Логану. До того момента пока все не разместились в сёдлах (у местных бандитов, лошади тоже имелись), он размышлял о своём новом хозяине. Логан повёл себя в этой ситуации как стратег, думающий о будущем, а вовсе не как кровожадный варвар, живущий тем, что у него есть сегодня. В глазах Суб-Зеро, Логан поднялся на одну ступеньку выше. «Пожалуй этот варвар может стать достойным того, что бы служить ему… В нём есть черты присущие Раахнону…» — к такому выводу пришёл воин, обдумывая события прошедшего дня.

А Логан не дожидаясь, пока его новая армия соизволит тронуться в путь, лёгким галопом направлял свою лошадь вниз в долину. На сердце воина было легко — его переполняла радость, а душу заполнило спокойствие за будущее.

Логан ликовал: завоевание Катхена началось…

* * *

Сытно рыгнув, Логан опрокинул в глотку ещё один кувшин с довольно мерзким вином. Осушив посудину, он бесцеремонно бросил пустой кувшин на усыпанный огрызками, до предела загаженный стол и громогласно потребовал добавки. За тем же столом не менее эстетично и цивилизованно пили и ели его товарищи по оружию: его собственные воины, чудом, выжившие в резне, учинённой при взятии Тара, да не состоявшиеся разбойники — теперь преданные своему новому хозяину словно собаки… Особенно, после трагической кончины их главаря: в процессе воспитательной беседы, интенсивно проводившейся на протяжении всего пути до этого места, бедняга, по неизвестным причинам, сошёл с ума — пришлось добить. Все присутствующие, утолив зверский голод, самозабвенно напивались уже третий час, при этом значительно сократив запасы винного погреба хозяина местного трактира.

Не пил только Суб-Зеро, в общем-то, он и ел то совсем не много. Это объяснялось крайне замедленным обменом веществ, что, кстати, совсем не делало его медлительным — совсем наоборот. Парадокс! Но согласитесь, человек повелевающий царством холода тоже не совсем обычное явление. Сейчас, воин из другого мира, сидел в самом тёмном углу первого этажа трактира, за отдельным столом и хладнокровно разглядывал постояльцев. Таковых было немного: Торговец, монах, два пилигрима и необычайно красивая девушка в дорогих одеждах, окружённая внушительной свитой.

Радон, последовав примеру Логана, одним духом осушил кувшин с вином… и уткнувшись лицом в кучку костей, громко захрапел. Ему подпевали ещё трое воинов свалившиеся под стол, занимающий почти пол зала. Остальные доблестные солдаты Логана выглядели ничуть не лучше тех, что уже «накушались» — все они самозабвенно предавались пороку пьянства.

Изрядно захмелевший Логан, хлебнув ещё вина (по неизвестной нам причине), вдруг вскочил на стол с мечом в руках. Размахивая огромным куском железа над головой, он с воплем набросился на свиту юной красавицы, неизвестно как очутившейся в этом захолустье.

Прежде чем меч в стель пьяного Логана коснулся охранников девушки, стальной клинок почти надвое рассёк одного из посетителей: торговца, и не останавливая своего движения, легко снёс головы двух воинов, даже не успевших понять что происходит. Опьянённый вином и лёгкой победой Логан утратил над собой всякий контроль: дико вопя и брызгая пеной, он сильным ударом насадил, словно на вертел, на свой меч ближайшего и всадил в другого кулак. Рука воина покрылась кровью: чужой и своей — кулак сплющил железную кирасу телохранителя, вдавив, искорёженный метал в его грудь. Но безболезненно крушить голыми руками металл невозможно. Кожа на казанках превратилась в лоскуты — сие немного отрезвило Логана и возможно спасло ему жизнь. Спустя мгновение Логан был вынужден проявить все свои способности владения мечом, что бы остановить град обрушившихся на него ударов. Охранники девушки оказались отнюдь не белошвейками — они сражались умело и яростно. В первый же миг схватки Логан положил ещё одного, но и сам обзавёлся десятком мелких порезов обильно сочащихся кровью.

Его воины, тем временем увидев льющуюся кровь, в пьяном восторге побросали пищу и подключились к схватке… Правда не все. Половина новых соратников Логана не нашли в себе сил оторвать задницы от скамеек, в силу объективных причин, конечно. Переполненные вином они попадали под стол, где присоединились к мирно храпящему Радону. Марс, взобравшись на стол, вскинул над головой свой боевой топор, выпустил его из рук и всей массой своего тела распластался на этом самом столе. Стол не выдержал и раскололся по середине, накрыв обломками спавших под ним воинов. Впрочем, их это не особо огорчило — ни один даже не пошевелился. Домен, пытаясь вытащить меч из ножен, запнулся о скамейку и, ударившись головой об пол, надолго покинул мир бодрствующих. Пожалуй, из всех товарищей Логана лишь Суб-Зеро проявил себя как прекрасный воин своего повелителя, а не пьяным животным. Суб-Зеро молча бросился на помощь повелителю. Разбежавшись, он прыгнул и прямым ударом пяткой в грудь отправил ближайшего противника на тёплую встречу с его праотцами. Легко увернувшись от секущего удара двуручного меча, он плавным движением всего тела зашёл за спину облачённого в сверкающие доспехи воина и молниеносно переломил ему основание черепа. Ни один из защитников юной красавицы — в силу стремительности нападения, — не успел одеть ни шлема, ни стальных рукавиц. Если бы на парне был шлем, повелителю льда пришлось бы гораздо тяжелее: не так то легко голыми руками крошить людей с головы до ног облачённых в сталь доспехов. Суб всё также легко уворачиваясь от ударов мечей способных разрубить человека пополам так же легко как нож режет масло, методично, словно цыплят на бойне принялся уничтожать врагов одного за другим, преимущественно возле своего хозяина. Другие подданные короля без королевства были менее удачливы: в первую же секунду схватки трое окрасили пол своей кровью. Пьяные, через одного сносно владеющие своим оружием, конечно кроме старых соратников Логана, они вступили в бой со свежими прекрасно обученными солдатами. Будь Логан хоть немного трезвее, он бы трижды подумал, прежде чем нападать на столь сильный отряд. Впрочем, в первые же мгновения схватки, очутившись под градом из остро заточенных лезвий он уже пожалел о своём пьяном порыве. Но получив первую рану, Логан уже не был способен жалеть о чём бы то ни было — теперь он хотел только крови противников, бывший повелитель Славного города впал в бешенство. Его перекошенное яростью лицо заставило врагов на секунду дрогнуть: видимо с подобным они сталкивались впервые, что дало Логану секундное преимущество и возможность отправить на тот свет ещё одного рыцаря. Правда, лишь на секунду: вновь воину пришлось обороняться. В процессе битвы, требующей от него всего внимания, ярости и умения Логан, тем не менее, краем глаза видел, что творилось вокруг него. Внимание на происходящем не заострялось: лишь какая-то часть мозга воспринимала всё чётко. Конечно, пока события на поле битвы не угрожали ему. Положив ещё одного, он отметил, что к трём первым воинам из его команды присоединилось, пять свежих трупов.

Всё так же яростно отбиваясь от наседающих противников Логан, зарубил зазевавшегося и поспешил отреагировать на только что увиденное. Слева в дальнем конце трактира, Хант, потеряв оружие, свалился на пол, а один из врагов занёс меч для последнего удара. Не долго думая, Логан отпрыгнул в сторону от противников и, перехватив оружие на подобие метательного копья, бросил его, в рыцаря собравшегося прикончить Ханта. Огромный кусок металла, со свистом рассекая воздух, пригвоздил извивающееся тело к стене. Трое врагов в этот момент сражавшиеся с ним, не теряя времени, атаковали оставшегося без меча варвара. Логан их несколько разочаровал: отцовский кинжал великолепно украсил лицо одного рыцаря, богато инкрустированной рукоятью торчащей из глазницы. Оставшись без оружия воин не растерялся: взревев, как дикий зверь он начал работать руками. Резко сорвав дистанцию, не дав тем самым врагам возможности эффективно использовать громоздкие мечи, он расколол одному череп, будто гнилую дыню. И затем, сжав горло другого, навсегда лишил его возможности потреблять еду через пищевод, превратившийся в кашу из артерий, кадыка и собственно пищевода…

Тяжело дыша, Логан осмотрел поле боя, заваленное трупами и обильно политое кровавым соусом: живых врагов не осталось, даже остальные посетители трактира лежали мёртвые (включая немногочисленную обслугу и хозяина). Что называется — попали под горячую руку. Вдруг его взгляд остановился на побелевшей как полотно девушке. Она осталась совсем одна, такая беззащитная, такая хрупкая… Усталость битвы как рукой сняло. Масляно улыбаясь, он подошёл к девушке. Одним движением отбросив в сторону тяжёлый стол, он набросился на кричащую особу знатного рода и, повалив на окровавленный пол, принялся срывать с неё богатые одежды…

Несчастную девушку насиловали двое суток. Над юным созданием надругались все выжившие воины Логана, кроме Суб-Зеро. Почему? Нет не из-за высоких моральных принципов короля вечной зимы. А почему — стало понятно лишь, когда полуживым тельцем насытились все. Навалившись на уже не сопротивляющееся тело, Суб-Зеро начал делать то, что с ним, с этим телом, проделывали в течение всех двух последних дней и ночей. Молчавшая до сих пор девчонка, безучастная ко всему, подавленная, сломленная, вдруг дико заорала, всеми силами пытаясь отбросить от себя холодное как лёд тело. Душераздирающие крики, издаваемые девушкой, привели бы в содрогание любого нормального человека, но у людей Логана и у него самого они вызвали лишь лёгкое удивление и улыбку. Им нравились её вопли…

Закончив своё гнусное дело Суб-Зеро не торопясь, отошёл от корчащегося на полу тела. Крики девушки стали стихать, движения замедляться, перекошенное адской болью лицо приобретать восковой оттенок. Комнату огласил знакомый хруст… Перед сворой зверей в человеческом обличие лежала ледяная статуя. Через несколько минут, оправившись от удивления Логан разрубил статую. Куски льда с хрустальным звоном разлетелись по комнате, уже давно очищенной от трупов. Да бы не воняло: их выбросили в находящийся невдалеке колодец.

На следующее утро отряд Логана, значительно поредевший (почти втрое, так что лошадей хватило с избытком), покинул трактир. Предварительно опустошив погреба и запалив деревянную постройку ставшую адом на земле для одной из знатных и самых прекрасных девушек того времени…

* * *

Бессильная ярость переполняла душу Логана.

Уныло глядя перед собой, он бесцельно правил лошадью. Уже две недели его отряд бродил по новой для Логана стране, ни встретив, ни одной живой души. Расправа над знатной девчонкой и её свитой не прошла для них даром: спустя несколько дней они подверглись нападению крупного отряда. Неизвестные воины были точно также облачены в доспехи и не были настроены разговаривать. Они напали внезапно, глубокой ночью. Четверо людей Логана так и остались там, в лагере, даже не успев проснуться. Остальным пришлось бежать. Более по нраву им было принять бой, но с такой смешной армией? У них конечно, был Суб, но он не был богом и не мог перебить всех. Кроме того, попытка отбиться, истребив врага с помощью Сил Магии Суба, могла привлечь к их следу не только рыцарей, но и Магов. В таком случае у них был только один выбор: самим повеситься. Неделю они только и делали что убегали, а теперь оторвавшись от преследователей, оставив их далеко позади — они заблудились. Ни кто из отряда не был знаком с местностью, даже разбойники с предгорий, с такой неподдельной радостью вступившие в отряд последних свободных воинов Тара, в этих местах являлись новичками. Чуть не загнав лошадей, воины скрылись от преследования под сенью обширного леса… Равнины остались далеко позади, а варварам из старой команды Логана лес казался клеткой, из которой нет выхода. Привыкшие к бескрайним равнинам Арии они чувствовали себя именно так. И хотя Тарцы умели выжить в лесу и знали его очень не плохо… всё же с тех пор как закончилось их обучение, по этой части, в лесах они не задерживались ни когда, больше чем это было необходимо. Лес они откровенно ненавидели, но теперь ни чего поделать не могли. От этого парни просто приходили в бешенство. Плюс ко всему они уже давно устали бегать…

Питаясь ягодами и редкой дичью, постоянно двигаясь вперёд сквозь неприветливый лес, воины постепенно зверели. Нервозность в отряде достигла астрономических масштабов. Один лишь Суб-Зеро обходящийся без лошади, сохранял воистину Олимпийское спокойствие. Лошадки боялись его как огня, впрочем, воин из другого мира прекрасно обходился и без копытного животного: способный сутками бежать быстрее любой коняги он не особо расстраивался. Всю дорогу — особенно в лесу — воин клана ниндзя находился впереди отряда, разведывая местность. Вот и сейчас на секунду мелькнув между толстых стволов деревьев, он вновь пропал из виду. Прошло ещё несколько часов: воины, утратив всякую осторожность, здорово измотанные многодневным походом и бесконечной тряской в сёдлах преспокойно дремали, ухватившись за луку седла. Вокруг щебетали птицы, шелестела листва — в общем, тишь да благодать…

Неожиданно для всех из сплетений зелёной листвы и веток многовековых деревьев выскочил Суб-Зеро. Точнее, надо бы сказать вылетел: сильным ударом ноги сбив Логана с лошади, объяснив сие действие громким криком:

— Спешиться! К бою мать вашу!!!

Старые соратники Логана всю жизнь проведшие в кровавых схватках, когда всего одна секунда могла решить, сколько из них падут пронзённые стрелой или мечом среагировали мгновенно. Ещё не успев скинуть дремоту, они уже спрыгнули наземь, обнажая оружие. Разбойники предгорий Катхена таковыми не были. В тот же миг десять из них с проклятиями и предсмертными криками по вылетали из сёдел, утыканные короткими дротиками с синим оперением, словно ежи иголками. На оставшихся в живых, тут же накинулись орды злых как все демоны ада и черных, словно сажа карликов, вооружённых короткими кривыми мечами. Дальнейшие события развивались стремительно. Часть лошадей, сбросив всадников, в страхе испарилась в лесу, а те, что не бросили хозяев, обагрили своей кровью зелёную траву, окрасив её в ярко красный цвет. Неожиданное нападение оказало сокрушительный эффект: на ногах с оружием в руках, остались лишь шестеро, не считая Логана и Суб-Зеро. Остальные воины оказавшиеся менее расторопными поднялись на ноги далеко не все: половина из них даже не успев встать, потеряли свои жизни, оставив их на блестящих лезвиях коротких мечей карликов. Те, кому посчастливилось избежать смерти в первые секунды, вступили в жаркий кровавый бой, в котором мечи для нескольких из них сыграли роковую роль. Логан поднявшись на ноги сразу же обнажив меч, насадил на его острие непонятно откуда вынырнувшего карапуза. Карлик, взвизгнув, забился в агонии и, оскалив частокол из прекрасных остро заточенных белых зубов сдох. Не теряя времени даром, чтобы снять негра с меча, Логан отбросив его в сторону, выхватил кинжал. Это оружие против такого рода врагов оказалось гораздо более эффективно, чем огромный клинок. Как говорится, чтобы давить клопов незачем вооружаться лопатой — достаточно рук. Блеснув на солнце, острый как бритва клинок впился в живот карлика, потрясающего своим игрушечным, но крайне опасным оружием. Прикончив ещё нескольких, Логан был вынужден взвыть от боли и закрутиться на месте подобно юле: в спину ему вцепился спрыгнувший с дерева карлик. Держась одной рукой за волосы воина, он, что есть сил, орудовал кривым мечом, в мгновение ока изрезав спину Логана в лоскуты. Наверное, здесь история Логана вполне могла бы закончиться счастливым окончанием: его смертью. Но не так то легко уничтожить того, кто родился варваром Арии. Изловчившись, Логана перехватил руку карапуза и резко дёрнул её вниз, чуть не вырвав из плечевого сустава. Маленькое визжащее чёрное тело со свистом улетело в густую листву и, судя по глухому удару, предшествовавшему громкому крику боли — негр врезался в ствол дерева, где видимо, имел счастье напороться на сук (в смысле: сухую острую ветку). Покончив с противником Логан, испытывающий в данный момент, адскую боль взревел, словно стая одновременно, больно так, раненных хищников. Это напугало карликов и даже заставило их на секунду замереть. Секундный ступор нападающих сделал то, чего не смогли сделать ловкость и сила в открытом бою: он позволил воинам легко расчистить лесную тропинку. Схватка перешла в другое русло. Вскоре тропинка и прилегающая часть леса были усеяны трупами карликов как улицы города в листопад кленовыми листьями. Последний из них яростно рыча, вцепился в ляжку Ворса, как бультерьер, но, получив обитым сталью прикладом арбалета в лоб — скоропостижно скончался.

Злые как черти, израненные воины, отойдя метров на пятнадцать от места битвы, к ближайшей лесной поляне, принялись зализывать раны. А ран, кстати говоря, оказалось очень много. Упав на траву, воины, стараясь быть по тише, осматривали полученные повреждения. Наименее пострадавшие немедленно встали по периметру вынужденного лагеря, не без оснований опасаясь повторного и такого же внезапного нападения. Ещё двое развели небольшой костёр со всеми предосторожностями: ни к чему что бы один из полоумных карликов учуял запах дыма. Судя по всему мелкие поганцы, были способны на это. Вскипятив воду — благо рядом оказался ручей, вернее ручеёк — воины промыли и перевязали раны. Обессиленные полученными ранениями и самой схваткой, покончив с перевязкой, они как один, кроме дозорных, конечно, попадали на траву. Лишь Суб-Зеро не последовал их примеру: встав в тени дерева, он, судя по всему не очень доверяя дозорным, внимательно осматривал кустарник и близлежащий лес. Казалось, жаркая схватка совсем не утомила его, впрочем, это действительно соответствовало истине: мышцы повелителя льда не могли устать. А его кровь настолько отличалась от обычной, что ему, чтобы истечь кровью из раны, полученной после сильного удара мечом, потребовалось бы не меньше пары-тройки часов. Но сие в принципе было невозможно: его кровь имела свойство свёртываться почти мгновенно.

Отдых длился довольно долго. Наконец, Логан вскочил на ноги и оглядел свой значительно поредевший отряд. Бой здорово измотал и без того едва живых от усталости людей. Старые товарищи Логана выжили все — это утешало, но вот бандиты предгорий, однажды замороженные, погибли почти все. Выжило лишь восемь из них: двое были тяжело ранены и не могли передвигаться самостоятельно. Недолго думая, Логан вынул кинжал и уверенным отточенным годами практики движением перерезал глотки тем из-за кого отряд терял мобильность. Их товарищи на смерть друзей, не обратили ни какого внимания: те двое на их месте поступили бы точно также. В походе тяжело раненный товарищ становился обузой, которая могла стоить тебе жизни, а это не приемлемо. В подобной ситуации, возня с раненным, могла погубить весь отряд, да к тому же ни кто горевать по безвременно усопшим не собирался. Покончив с добиванием и так уже почти мёртвых солдат, Логан скрылся в листве. Молча поднявшись, полуживая банда — лишившаяся лошадей и оставившая на лесной поляне половину собратьев — двинулась за углубившимся в лес главарём.

Тихая злоба снедала тёмные души…

* * *

Остолбенев от удивления; открыв рты и широко распахнув глаза, телохранители Логана, как и он, сам, созерцали раскинувшийся далеко в низу город. Впервые в жизни они видели нечто подобное. Отсюда — с вершины горы, город был виден как на ладони. И его вид поражал даже с такого расстояния.

Окружённый высокой стеной белого камня, с боевыми башенками и зубчатым краем город поражал великолепием дворцов, храмов… даже простые дома у стены превосходили дворец Логана в Таре по всем показателям. За исключением оборонительных, конечно. Единственным входом в город были огромные, двустворчатые ворота, обитые листами стали.

— Я не верю… — сдавленно прошептал Логан, увидев то чем, были украшены гигантские ворота.

Очень крупные камни в изобилие были встроены в облицовку ворот, создавая причудливый узор. Десятки рубинов, брильянтов, сапфиров изумрудов переливаясь всеми цветами радуги, до боли резали глаза. Сердце Логана сжалось. Ярко вспыхнув в солнечных лучах, жёлтым светом загорелись купола храмов. Великолепные башенки, тянущиеся к самому небу, поражали своей красотой. Даже оборонительные сооружения сказочного города, были украшены столь богато, что казались всего лишь неземным сном. Чьей-то фантазией.

Всё это было столь прекрасно, так хватало за душу, что у любого нормального человека, несомненно, вызвало бы бурю положительных эмоций. Чаще забилось бы сердце, прояснился разум. Ощущался бы небывалый душевный подъём, вызванный восхищением, пред этим торжеством архитектуры и истинной красоты… Именно это сейчас испытывал Логан, но вовсе не от любви к прекрасному, а от того что купола храмов были сделаны сплошь из золота. Драгоценные камни небывалых размеров так и кричали: «Приди и возьми!». И он хотел их, он хотел владеть этим городом!!!

Его люди горели примерно теми же желаниями — правда, не столь грандиозными. Им хватило бы и просто отколупать от ворот, пару камней, да чуток потрясти жителей города.

Лишь Суб-Зеро, как всегда хладнокровный, безучастно, смотрел на город, раскинувшийся внизу. Зачем ему алмазы и золото? Алчность, как и множество других человеческих чувств, давно уже его не беспокоила. Красивый город. Ну и что? Его величие поражает воображение! Гигантские цитадели Стратгорна, по сравнению с ними этот город смотрелся жалкой деревенькой…

— Кир, — обратился Логан к одному из шестерых выживших бандитов — Что это за город?

— Пиреней. — мрачно ответил воин, его глаза горели лютой ненавистью, сменившуюся горечью — Правитель этого города держит в своих руках большую часть страны. Он правит справедливо, железной рукой. У него большая хорошо обученная армия, а его сын — глаза Кира налились кровью, а голос превратился в шипение — этот щенок выгнал нас с равнин, перебив пол банды!

Выслушав столь не утешительные речи, Логан решительно зашагал вниз, к воротам. Мозг воина напряжённо работал. Он думал, он размышлял. Сильная армия; сильный город; сильный правитель — но как показал его собственный опыт, не существует непобедимых армий, городов которые нельзя захватить, не сильных правителей, что не могут в одночасье потерять всю свою силу…

Когда отряд добрался до ворот Логан смог по достоинству оценить профессионализм гарнизона и его оборонительные укрепления. Прямо в воротах десяток рослых парней в шлемах и кольчугах преградили им путь. Лица стражников не выражали ни чего: холодные, будто стеклянные глаза, казалось, ощупывали воинов с ног до головы. Логан осматривал их не менее внимательно — это были сильные воины. Лица покрытые шрамами и, то как легко стражники двигались в своих доспехах и носили на поясах длинные прямые мечи, красноречиво говорило о высоком уровне подготовки и не малом боевом опыте. Пожалуй, они без особого труда могли бы разделаться с бандой Логана, даже не вспотев. Один из стражников сделал еле заметное движение рукой. Его подчинённые среагировали мгновенно и абсолютно синхронно. Спустя мгновение Логан со своими людьми очутился в кольце из десяти острых как бритва клинков.

— Сдайте оружие. — Безапелляционно заявил начальник стражи. Заметив негодующие гримасы на лицах воинов, он не меняя выражения лица и тона, добавил — оружие вам вернут, когда вы покинете стены Пиренея.

Без особо энтузиазма воины отдали оружие страже. Логан взбешённый местными порядками, даже хотел перебить всех и прорваться в город с боем, но спокойный голос Суб-Зеро, легко угадавшего намерения своего буйного господина, остановил его. В купе с голосом рассудка, который не без оснований осуждал подобный порыв, слова ледяного короля охладили его ярость. Варвар сдал оружие, грязно ругаясь сквозь сжатые зубы, что нисколько не смущало стражей. Они делали вид, что ничего не слышат. Видимо успели привыкнуть к таким ярким проявлениям безудержной радости приезжих, относительно порядков Пиреней. Проходя внутрь, Логан мысленно поблагодарил своего слугу, не чувствуя, правда, особой благодарности. В стенах, к которым крепились мощные ворота, на уровне головы Логана располагались узкие бойницы, а на углах бреши в стене, образованной самими воротами, выступали две маленькие башенки. Если б воины решили прорываться с боем, в надежде потом затеряться где-нибудь в городе, они потеряли бы половину своих товарищей в схватке со стражей. А те, кто смог бы прорваться дальше неминуемо окончили бы свой жизненный путь здесь, поражённые стрелами Пиренейцев. Штурм этих ворот, окончился бы чудовищными потерями, для любой армии. Логан это запомнил: на будущее.

Проследовав внутрь, выбравшись на улицы огромного города, Логан, вдруг остановился как вкопанный. Повсюду по улицам бродили десятки богато и не очень богато, но всё же роскошно, одетых людей. Богатство Тара здесь казалось, просто смехотворным. Для жителя бедной Арии, терзаемой постоянными войнами, это было ново и незнакомо. Логан вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, заблудившимся в лесу.

Его старые соратники ощущали себя не лучше. Только бандиты предгорий излучали ненависть: вид жителей и самого города их не особо трогал, они уже бывали здесь и не раз. А один и вовсе здесь родился и вырос.

Открыв рты, бестолково вращая головами, воины двигались по широким улицам среди высоких и прекрасных зданий столицы огромной Империи. Пиреней был великолепен не только снаружи — внутри город был ещё прекраснее. Обитель Богов! Не иначе! Его гордые жители сторонились воинов, бросая презрительные взгляды в их сторону (Субу доставались удивлённые и насмешливые, в основном из-за его странного одеяния), но они этого не замечали. Шок длился долго. Тар, великий Тар, казался игрушечным старым замком по сравнению с этим монстром архитектуры… Вскоре эйфория прошла, причём самым неожиданным эпизодом. Да-да, вы не ошиблись, именно эпизодом, а не образом как следовала бы на писать, следуя законам литературного языка. Очень многое в нашей жизни происходит, благодаря странным эпизодам которые мы не способны ни объяснить, ни понять. Таков закон жизни. Где бы ты ни жил. Любой мир подчиняется одним и тем же законам… Прошу прощения… Пожалуй продолжим наше маленькое повествование о добром и нежном варваре Славного города.

На встречу воинам шёл молодой высокий парень. Стройный юноша шёл твёрдо, держась неестественно прямо, гордо подняв голову. Богатые одежды, без лишних украшений — спокойный мудрый взгляд, говорящий о несоответствие его возраста и молодости тела. За его спиной виднелся меч, какие в те дни увидеть можно было крайне редко, как и тех, кто их носил. Гордый народ Пиреней, легко кланяясь, расступался перед ним. На высоких чёрных сапогах парня, золотом был вышит символ — хорошо знакомый на всём континенте. Небесно голубой клинок, пронзающий солнце.

— Колдун Меча! — прошипел Логан, отходя подальше в сторону.

Его воины поспешили сделать то же самое, они хорошо помнили Колдунов.

— Кто он такой? — спросил Суб-Зеро, не понимая ненависти и страха в одно мгновение охватившие всех восьмерых Арийцев. Он тоже отошёл в сторону, но не из страха или ненависти — в юноше ощущалась огромная сила.

— Колдун Меча, поганая тварь! — прошептал Логан в ответ.

Он вспомнил прошлое, день, когда чуть не лишился жизни. Обладающие огромной силой Колдуны Меча, боролись со всем что имело хоть какое-то отношение ко злу. Носители добра, мать их! Были известны случаи, когда всего один из этих парней превращал в пыль целые армии. Их боялись и уважали… И убивали при первой возможности — и они обязательно мстили. Мало, что было известно, о том кто они, откуда и сколько их, но ни разу ни один из них не совершил бесчестного убийства, ни кто из них не стремился к власти или богатству и ни кто из них никогда не служил ни одному правителю. Они были справедливы, почти всегда одиноки и очень сильны…

Тогда они пришли в Арию, чтобы сокрушить Славный город и его варваров. Они хорошо помнили тот день — битва обескровила Славный город на несколько лет.

После преждевременной и скоропостижной кончины Кемера прошло чуть более года, когда в границах Арии случилась беда. В один из солнечных дней в тронный зал Тара привели воина… Логан, тогда был поражён до глубины души: он хорошо знал этого воина. Бесстрашный и свирепый — один из лучших бойцов Славного города, со временем обещавший стать неплохим Предводителем.

Когда воины ввели Талиторга в тронный зал Логан, чуть было не упал с платформы, на которой трон собственно и стоял. Воин, отчаянно смелый, даже по меркам Тарцев, трясся от животного ужаса. Он в испуге шарахался от собственной тени.

Воина бросили к ногам Логана — брезгливо с презрением. Впоследствии его, кстати не убили. Он стал известен как отшельник Тал. Воин Тара — олицетворение силы и первобытной мощи, ползал по полу, пуская слюни и что-то бессвязно лепетал. Гора мышц он будто сдулся, его тело казалось дряблым и истощённым.

Добиться мало-мальски связной речи от него, удалось лишь спустя пару дней. И вот тогда воин поведал странную историю. То, что можно было разобрать, в общих чертах выглядело примерно так. Отряд Талиторга, перейдя границу земель, селения на которых Тарцы не трогали, а да же старались защищать — крестьян этих областей предпочитали облагать продовольственной данью, нежели бездумно разграблять — они напали на небольшой городок. У мелкого Тарского военачальника Талиторга было всего сто пятьдесят солдат, но этого вполне хватало для небольших боевых операций. Не даром каждый ребёнок Тара с детства обучался военному искусству. Подобные отряды десятками непрерывно потрошили земли вокруг и в дальних походах — это тренировало людей и помогало поддерживать дисциплину. Люди были довольны, а потери в таких походах всегда были незначительны. Очень редко Тарская армия совершала походы, собрав более полутора тысяч воинов, лишь для нападения на хорошо укреплённые города или для сражения с вражеской армией, вышедшей против Славного города в порыве мести. Но и тогда потери были восполнимы. Ни когда они не угрожали силе варваров. В этот раз всё было иначе. В том городке Тарцы одержали победу, но на обратном пути они столкнулись с противником, которого не смогли одолеть. Логан чуть не свернул шею Талиторга, когда услышал, что это был за противник: три человека. Он не мог поверить: всего три человека! Они предложили Тарцам сдать оружие и покинуть земли Арии в разных направлениях небольшими группками. В ответ воины атаковали. Здесь рассказ воина вновь стал мало понятен. Всё что удалось вытянуть из него о том, что же произошло дальше, сводилось к тому, что он единственный кому сохранили жизнь. Он должен был передать Логану слова этих троих. Король Славного города отчётливо помнил их до сих пор.

— Логан, повелитель Тара должен умереть. Его воины и все подданные могут покинуть Арию навсегда. Если они этого не сделают, то будут уничтожены без всякой жалости. Но Логан умрёт в любом случае. Колдуны Меча идут да бы покарать исчадье ада!

Сообразив от кого послание Логан несколько успокоился — ситуация действительно была серьезной. Колдуны Меча — о них слышали многие, многие их видели, но немногие имели возможность остаться среди живых, вступив с ними в схватку. Кое-кто даже высказывал предположения, будто они бессмертны. Кемер, однажды хвалился будто своим Лазрагорном, ещё когда не был королём Тара, отсёк голову одному из них. Словам Кемера можно было верить и это значило, что и Колдунов Меча можно убить…

Спустя три дня стены Славного города покинула внушительная армия из четырёх тысяч варваров — почти все, что в тот момент мог выставить город. В стенах Тара редко находилось постоянно более пяти-шести тысяч воинов.

Логан никогда не сможет забыть той схватки.

На бескрайних равнинах Арии воины встретились. Четыре тысячи лучших воинов тех времён с одной стороны и всего три человека с другой. Они долго стояли друг напротив друга: воины Тара не решались напасть — они боялись сверхъестественной силы, которой обладали их враги. Логан во главе отряда тогда имел прекрасную возможность рассмотреть их. Одежда колдунов была одинаковой (точно такая же, как и у Пиренейского колдуна). Даже лица их казалось, идентичны: спустя несколько минут он понял почему. Черты лиц колдунов были различны, но их молодость, мудрость в глазах и небывалая гордость красивых физиономий, делали их очень похожими. Стройные высокие они казались очень слабыми, по сравнению с воинами Тара…

— Логан из Тара ты умрешь сегодня! — голос одного из колдунов далеко разнёсся по равнине — остальные останутся жить, если навсегда покинут эти земли. Иначе…

Колдун сделал красноречивый жест рукой по горлу.

По первым рядам войска прошёл ропот возмущения: так с варварами Славного города разговаривать было нельзя. Через пару минут то что видели первые ряды войска было передано остальным. Общий дикий рёв сотряс окрестности. Воины были в бешенстве.

— Стоять! — подняв руку, проговорил Логан достаточно громко, что бы его слышали все — Я сам разберусь с этими недоносками!!!

Спрыгнув с лошади, Логан обнажил меч и небрежно двинулся к своим врагам. В тот момент, сгорая от ярости, он, почему-то совсем забыл, что более сотни варваров исчезли с лица земли решив разделаться с этими тремя… А зря, кстати.

Поигрывая гигантским мечом Логан не торопясь, двинулся к своим врагам. Когда расстояние между ними сократилось достаточно, колдуны нанесли удар. Дальнейшее происходило столь стремительно, что чуть не стоило жизни всем варварам.

Улыбнувшись один из колдунов, резво сорвался с места. Разбег, прыжок, сальто и обе ступни колдуна с хрустом впечатались в широкую грудь короля Славного города. Взвыв от боли, Логан кубарем прокатился по земле и всем своим весом влетел в плотные ряды своих воинов. Удар был столь силен, что тело короля, прежде чем остановиться, сбило с ног четверых воинов. Хрипя от боли, Логан поднялся на ноги — он не мог поверить в происходящее. Рёбра были сломаны. Мощная мускулатура выдержала удар колдуна ровно на столько, чтобы сохранить ему жизнь — другой умер бы на месте. Такого тумака Логану, получать ещё не доводилось. И от кого?! Колдун казался слабым физически, но, тем не менее, он обладал силой, какая и не снилась Логану.

Войско бесновалось. Вопя от ярости, первые ряды варваров двинулись вперёд.

А колдуны вновь стояли на прежнем месте — все трое. Все трое обнажив мечи, подняли их высоко над головой. Потеряв дар речи, воины на миг замерли — мечи колдунов горели красным огнём. С криком на незнакомом языке, как по команде они вонзили мечи в землю. В тот же миг варвары бросились вперёд…

Наконец, оправившись от боли в сломанных рёбрах, Логан заорал во всё горло.

— Стоять!!! Идиоты, назад!

Результат нулевой — потеряв голову от ярости уже всё войско двигалось вперёд… а земля под их ногами горела! Языки красного пламени взметнулись вверх, охватив несколько сотен солдат, опередивших своих собратьев. Страшная смерть ждала их. Вдруг остановившись на месте, они как один дико завопили от ужаса и боли. Тела воинов заживо горели, но горели несколько необычно. Колдовской огонь охватил их с головы до ног. Красные языки огня не лизали кожу, превращая её в уголья — они проходили сквозь неё. Обугленное мясо кусками опадало с ещё живых воинов. Волосы на головах тех, кому посчастливилось избежать смерти, пришли в движение. Те, кто не пал в красном огне поспешил отступить. На горящей земле, в страшных муках корчились их собратья. Через несколько минут на почерневшей траве лежало несколько сотен обугленных скелетов, скрюченные костяшки пальцев всё ещё сжимали бесполезное теперь оружие.

Отступив подальше, воины, трясясь от ужаса и гнева, смотрели на умирающих товарищей. А колдуны, держась за рукояти своих мечей, по-прежнему не двигались с места. Красный огонь, покончив с первой волной воинов, двинулся вперёд. Его граница успела добраться до первых рядов, прежде чем воины очнулись. Вновь войско отступило, оставив на горящей равнине своих собратьев. Логан понял, что битва проиграна… и отдал приказ.

Остатки войска расступились: около двух тысяч рабов подгоняемые пинками и оружием побежали к колдунам. Женщины, дети (дети рабов, конечно), старики, вопя от ужаса, ступили на горящую землю. Часть из них погибла, но именно это и спасло тогда Тар от мести колдунов.

Скривившись от ярости колдуны, вырвали свои мечи из земли — огонь немедленно потух. Носители добра не терпели невинных жертв, придурки.

Завязался бой. Кровавый бой. Колдуны Меча не даром носили такое имя: сотни воинов погибли в той битве…

Через час жаркой схватки — колдуны были подобны молнии, они буквально летали по полю, уничтожая свирепых и сильных варваров, будто цыплят —, всё было кончено. Последнего колдуна Логан убил лично: ударом в спину. Воины, в ярости перебив выживших рабов, повернули назад в Тар, с победой. Но какой победой.

В Тар, из четырёх тысяч воинов вернулось меньше полутора тысяч…

Тряхнув головой, Логан произнёс:

— Суб, это очень опасные воины. Лучше держаться от них подальше…

Оставив позади грустные воспоминания, воины, двинулись дальше по красивым улицам города. Нужно было найти трактир или постоялый двор и…, напиться…

6

С трудом, открыв глаза и преодолевая сильную боль во всём теле, Логан попытался сесть. После десятка неудачных попыток, это ему удалось. Ценой нечеловеческих усилий огромное тело приняло вертикальное положение. В глазах, вдруг потемнело. Комната, самым наглым образом поплыла в неизвестном направлении. Глухо застонав воин, снова растянулся на полу. Комната вернулась на место, за то потолок вознамерился закрутиться в спираль. Решив пока не рисковать, Логан прикрыл глаза.

Вокруг с теми же, подозрительными симптомами просыпались товарищи по оружию. Небольшое помещение, выделенное хозяином трактира для маленького отряда, наполнили стоны и проклятия. Людям было трудно двигать конечностями, а попытки подняться на ноги кончались весьма плохо. Один из солдат став на трясущиеся ноги, не удержался и врезался лбом в пол. Там он и затих — больше ни кто не пытался повторить героические телодвижения собрата. Ограничились стонами и руганью, впрочем, не громкой: звук громче шепота бил по мозгам как рёв вулкана.

Отряд беспробудно пьянствовал уже целую неделю. Почти закончились деньги, и совсем иссяк запас прочности организмов.

Не открывая глаз Логан, нащупал рядом с собой бутыль: потряс. Плещется. Воин недоверчиво понюхал — кто знает, что там может оказаться? Вино! Нектар. Одним глотком он опустошил посудину. Глаза воина чуть не покинули положенное им природой место. Вино огнём пронеслось по пищеводу и раскалённым камнем ухнуло в желудок, огляделось по сторонам, подумало пару секунд и в расстроенных чувствах ринулось обратно. Логана вырвало на чью-то нервно трясущуюся конечность. Обладатель конечности впрочем, не обратил внимания — ему было не до таких мелочей. Открыв один глаз, он мучительно пытался вспомнить был ли у него ещё один глаз или нет?

— Пора завязывать — прохрипел Радон, которого в данный момент душили приступы тошноты.

— У-у-у-у-у — был ему дружный ответ.

Весь следующий день отряд Логана лечился от последствий семидневного запоя — в полном составе. Конечно, за исключением Суб-Зеро. Король снежных вершин не пил. Для него сие было просто бессмысленно. Своеобразный обмен веществ не позволял ему опьянеть, а того, что заменяло ему алкоголь, на вечно холодных равнинах Стратгорна в этом мире попросту не существовало. Так что не страдал из всех лишь он один.

Да, никогда ещё не было так плохо. Вот сейчас Логан горько жалел о том, что вместо привычного вина последние два дня заправлялся исключительно прозрачной и очень крепкой гадостью местного производства. Как она называлась? Логан забыл. Да и какая к чёрту разница?! Ему было совсем хреново. Прозрачное пойло предложил и со знанием дела разрекламировал, хозяин трактира. Мерзкое животное!!! Вспомнив жирную харю владельца сего высококультурного заведения Логан, испытал острое желание вырвать кому-нибудь сердце. Желательно этому куску сала!

Тяжело поднявшись, Логан с перекошенным злобой лицом, пошёл на поиски намеченной жертвы. Того самого злого старика, что пытался жестоко отравить безобидных и доверчивых постояльцев. Зло всегда должно быть наказано — не так ли господа офицеры?

Товарищи короля без королевства тем временем, глотали принесённый слугой отвар. Настоянный на местных травах он, буквально на глазах лечил последствия бурных возлияний.

Открыв лбом дверь, Логан очутился в длинном тёмном коридоре, второго этажа здания, где собственно и располагалась таверна. По обеим сторонам коридора было восемь дверей. За ними размещались точно такие же комнаты, как и та в которой изрядно насвинячили доблестные воины Великого Логана. В столь ранний час за дверями стояла гробовая тишина. Народ либо спал, либо лошадиными дозами потреблял отвар аналогичный тому, которым лечились наши герои. Полная тишина вместо того, чтобы успокоить воина, с новой силой, разожгла в нём огонь чёрной злобы. Он уже ничего не соображал. Ярость волной захлестнула любые попытки разума подать голос. Убить! Молотом стучало в воспалённом сознании.

Пошатываясь, с трудом переставляя ноги, он доковылял до лестничного пролёта. Добротная лестница украшенная резными перилами спиралью поднималась вверх, где целый этаж занимал хозяин таверны. Вниз она тоже вела, но туда — в общий зал — ему совсем было не нужно. Там, в местной кухне готовили великолепных индюшек… При мысли о еде Логана скрутили настойчивые призывы к рвоте. Изгадив лестницу какой-то зелёной дрянью — ничего более симпатичного в желудке не обнаружилось — Логан взял курс наверх. Демонстрируя торжество воли над слабостью тела, он преодолевал одну ступеньку за другой. Наконец, он добрался до входа в покои хозяина местного злачного заведения. Восхождение по узким ступенькам несколько улучшило его самочувствие. Вытерев заливающий глаз пот, он двумя короткими ударами в живот, отправил двух охранников в глубокий нокаут. Здоровенные парни, они как соломинки переломились пополам. И зачем их сюда поставили? Видимо для мебели, а может для престижа. Впрочем, не важно. Потеряв к двум недоноскам всякий интерес, Логан приложился плечом к дубовой двери. О том, что любую дверь можно открыть он как-то не подумал. В этот момент один из предметов «мебели», имел глупость застонать и попытаться встать на ноги. Логана это расстроило. Он просто не выносил, когда люди мучились. Сломав бычьи шеи охранников, он вернулся к двери — настроение повышалось просто с фантастической скоростью. Гордый тем, что избавил заблудшие души от страданий, он легко высадил дверь. С треском, вырванная вместе с косяками дверь влетела внутрь, за ней злобно озираясь, вошёл Логан. Кто знает, что там за дверью? Жизнь научила его быть на чеку в любое время и в любом месте. Вслед за ним в комнату тихо, словно призрак, проскользнул Суб-Зеро. Всё это время он следовал за своим повелителем, которого ему навязал приговор суда Величайших. Он должен был охранять его, служить ему и делал он это с полной отдачей.

Как только Логан вошёл в шикарно отделанное помещение, видимо играющее роль прихожей, на него немедленно набросились два рослых воина. Бестолково размахивая мечами, они, как видно очень торопились на тот свет. Увернувшись от первого удара Логан, что было сил, ударил кулаком в лицо нападавшего. Не издав ни звука, воин рухнул на покрытый коврами пол, из расколотого черепа медленно сочилось то, что заменяло ему мозг. Второй охранник вообще не успел ничего сделать: вовремя подоспевший Суб-Зеро, почти неуловимым глазу движением вырвал ему кадык. Не обратив на данную мелочь абсолютно никакого внимания, Логан схватил ещё трепещущее тело за одежду на груди и используя руку подобно молоту, вогнал буйну голову в плечевой пояс. Отбросив истерзанное тело, он двинулся к проёму в стене, занавешенному красивым одеялом ручной работы. Смерти четверых людей не охладили его ярость: Логан намеревался всё-таки покончить с трактирщиком.

Как только Логан подошёл к проходу, ему пришлось резво отпрыгнуть в сторону. Из другого помещения, выкрикивая ругательства и размахивая длинным кинжалом, буквально вылетел низенький, толстый, уже давно не молодой мужичок. Рядом с королём павшего города он выглядел карликом. Шутка ли в Логане было не меньше дух с половиной метров росту. Суб-Зеро завидев угрозу жизни хозяина, нанёс удар. С коротким возгласом он свёл ладони чашей у груди и с резким выдохом распрямил их. Собравшийся в ладонях короля вечной зимы голубоватый сгусток устремился в толстячка. Трактирщик, как оказалось обладающий реакцией удивительной для его возраста и сложения, отскочил в сторону. Но недостаточно быстро: его правая рука, до самого плеча превратилась в кусок льда. Дико закричав, он схватился за поражённую руку. Не выдержав собственного веса, та — отколовшись у плеча, упала на ковёр, где благополучно с весёлым звоном разлетелась вдребезги.

Ещё одно мгновение, и глухо рыча, Логан, уже держал правой рукой за горло, извивающегося и воющего от боли трактирщика. Лёгкое усилие и Великий воин поднял изувеченное тело над полом, так чтобы видеть глаза прямо перед собой, в момент, когда дух его покинет.

— Мерзкая тварь… Тебя посадят в тюрьму…, а потом отправят на рудники… Где ты сдохнешь!.. Ско… — речь его оборвалась, сжавшаяся сильнее рука гиганта не позволила ему более произнести ни слова. Теперь из глотки старого трактирщика слышался лишь хрип.

Постепенно сжимая пальцы Логан, растягивал удушение, наслаждаясь, тем страхом, что был виден в широко открытых глазах человека — страхом близкой смерти. Он наслаждался тем хрипом, который издавал старик, умирая совсем не лёгкой смертью, той мукой, что излучало перекошенное болью и ужасом лицо. Целая рука трактирщика метнулась к руке Логана, судорожно, в отчаянной надежде и неистребимом желании жить, пытаясь оторвать смерть от своего горла. Но разве могла слабая конечность старика остановить руку, что легко сминала стальные кирасы?

Лицо старика налилось синевой, распухший язык выпал изо рта. Дёрнувшись ещё пару раз, он скончался. Отбросив труп к стене, Логан с наслаждением потянулся. Голова больше не делала попыток треснуть пополам, а настроение значительно улучшилось: день прошёл не зря. Власть над жизнью и смертью других — вот истинное наслаждение и только такая власть является настоящей! Логан уж было собрался уходить, предварительно отправив Суб-Зеро собирать воинов. Из таверны надо было уходить. Местная стража не только охраняла ворота, и не склонна была шутить. А снова бежать без оглядки не хотелось. Король Тара уже переступил порог, когда из соседней комнаты донёсся тихий плач. Логан остановился. Заглянув в комнату, он масляно улыбнулся: забившись в дальний угол, там сидела необыкновенно красивая девушка. Красавица горько плакала, спрятав лицо в ладонях. Заметив огромную фигуру в дверном проеме, она в испуге замолчала. Это надо было сделать гораздо раньше — глупость и беспечность, порой наказываются очень жестоко…

Примерно через полчаса Логан спустился к своим людям. Он был более чем доволен, но высокий лоб воина прорезали складки, выражавшие серьезную озабоченность их владельца. В голове Логана вертелись слова трактирщика, про местную тюрьму и рудники. Нет, возмездия он не боялся, но слова умирающего глубоко запали в разум Арийца. Безымянный трактирщик, сам того не ведая, предложил Логану единственно возможный путь к его цели. Бывшему повелителю, ныне разрушенного города, была необходима армия. И состоять она должна не из благородных рыцарей (да такие и не пойдут за варваром, пускай и королём), а беспринципных жаждущих грабить и убивать людей. Где набрать таких? Где вообще набрать людей?! Тот сброд, что вынужден гнить в камерах и махать киркой на рудниках, за свободу и удовольствие грабить, пославших их сюда, будут счастливы ему служить. Ведь альтернативы у них было всего две: продолжать гнить на рудниках или погибнуть от рук Логана и его солдат. Конечно, это не сильные умелые варвары Славного города. Но за не именем лучшего.

Напряжённо думая Логан, во главе своего отряда покидал трактир, а на третьем его этаже остывали пять мужских тел и, постепенно оттаивала, ледяная фигура женщины, расколотая коротким ударом ледяного воина, на две почти равные половины…

* * *

Мучаясь похмельем, солдаты Логана, стеная и охая, хлебали мясной бульон, что-то более твёрдое их желудки на отрез отказывались принимать. Да, в тот момент весь отряд Арийца производил жалкое впечатление. Кажется, это уже начало входить в привычку. О! Бедные несчастные воины! Как к ним была жестока судьба!.. Скрывшись с места преступления, они поселились в самой бедной части города. Не только из соображений безопасности — деньги были на исходе. Данное обстоятельство решало всё. Конечно, можно было вновь заняться грабежом, но в таком случае, стража уж точно начнёт охоту на несчастных воинов. Им ещё повезло: в Пиренеях, как и в большинстве городов того времени, не было опытных сыскарей, полиции или чего-то подобного. Только стража следившая за порядком. Но и они не идиоты. Рано или поздно стража заинтересуется ими и тогда: кирдык, полный и неотвратимый. Нужно было заканчивать дела и уходить за городские стены. Позже они вернутся, но уже не как гости.

Логан сидел в углу просторной комнаты предоставленной им, в этом захудалом трактирчике, за умеренную плату, но всё равно завышенную. Город был богат, и жизнь в нём стоила не дёшево. Рядом с Логаном за широким столом, ввиду состояния организма, совершенно пустым, сидел его верный телохранитель Суб-Зеро. Оба сидели без движения: правда, по разным причинам. Уставившись в одну точку Логан, о чём-то напряжённо думал. Он уже устал скрываться и быть осторожным: он жаждал битв и утраченной власти. Ему предстояло собрать новую армию и добыть новое царство силой своего меча. И Суб-Зеро — этот странный воин другого мира, повелевающий огромной и невиданной доселе мощью —, очень пригодится ему… Суб вообще не думал: он ждал.

Дверь без стука отворилась. В помещение, мягко ступая, вошёл Радон. Скинув осточертевшую тогу, он тяжело опустился на стул, рядом со своим повелителем. Бесстрашный воин выглядел, мягко говоря, не презентабельно. Лицо его производило неприятное впечатление: синие круги вокруг глаз; опухшее лицо обильно покрывала смешанная с потом пыль; из лёгких с хрипом вырывался воздух. Радону пришлось хуже всех, после недели бурных возлияний. Ему ещё по городу шататься пришлось.

— Говори — стряхнув оцепенение, обратился к нему Логан.

С некоторым трудом, проглотив подступивший к горлу желудок, Радон ответил:

— Разузнал всё что смог. Тюрьма здесь действительно есть. Сюда свозят самых опасных преступников со всего королевства. Каждую неделю самых сильных и выносливых заковывают в кандалы и как скот гонят на рудники. — Переведя дыхание, воин продолжил — Рудники в сутках пути к северу от города. Там около пятидесяти стражников. С заключёнными идёт столько же солдат. Они сменяют тех, что дежурят на рудниках. Следующая партия идёт через два дня.

Закончив доклад, воин схватил здоровенный кувшин с водой, стоявший в углу и опрокинул его на себя. Пофыркивая от удовольствия, воин свалился на постеленные, на полу матрацы и спустя минуту громко захрапел.

— У меня будет армия. — Сказав это, Логан обнажил красивые белые зубы, в улыбке, больше всего похожей на оскал взбесившегося пса…

* * *

Начальник отряда, сдержав очередной порыв своего буйного скакуна, не дал тому броситься во весь опор по уже не раз пройденной дороге. Отряд шёл на рудники.

Поправив шлем, капитан оглянулся назад. Не без гордости он посмотрел на своих воинов: рослые, сильные; прекрасно владеющие своим оружием — они представляли собой грозную силу. Отряд охраны двигался нормальным ходом, построившись в идеальный боевой порядок… Как считал капитан. По его мнению, такое построение было оптимальным и для охраны, и для отражения неожиданного нападения. Впрочем, попытки освободить узников прекратились уже очень давно. Ругаться с Империей было чревато последствиями. Так что с этой стороны охранники неприятностей не ждали. Да и какой идиот решит напасть на такой отряд? К тому же носящий цвета Пиренейской армии. Капитан оглядел отряд внимательнее. Непорядок. Прикрикнув на засыпающего в седле воина, капитан выругался. Расслабились ребята. Тем не менее, потерявший бдительность караван выглядел внушительно. Впереди клин из пятнадцати рыцарей, позади две линии скованных одной цепью пленников: по тридцать пять человек, в каждой линии. По бокам от них по десять растянувшихся в линию солдат, позади клин, такой же, как и впереди. Да, пятьдесят конных рыцарей — это не шутка.

С удовлетворением, отметив какой силой командует, начальник отряда снова повернулся лицом к дороге. Чуть не выпав из седла от неожиданности, воин натянул поводья. Взбрыкнув, жеребец, испуганно фыркая, остановился. Встали и идущие позади. Лошади под охраной заволновались — они увидели то, что видел командир отряда. Но в отличие от людей, животные чувствовали дикий ужас — они боялись того существа, что преградило дорогу. Они чувствовали смерть.

Посреди дороги, вытянувшись во весь рост, стоял человек. Лицо его скрывала маска, лишь холодные безжалостные глаза было видно очень хорошо. И человеческими они не были. По юношески стройное тело было затянуто в чёрную обтягивающую ткань, на груди переходя через плечи, сходились две полосы толстой синей ткани, образуя один широкий лоскут, закрывающий пах. Простой пояс чёрного цвета дополнял картину.

Примерно с минуту отряд солдат Пиреней и воин другого мира смотрели друг на друга. Солдаты с беспокойством и интересом, представитель клана ниндзя как всегда холодно безразлично. За свою долгую жизнь он убил так много людей, что эти уже и не казались таковыми. Лишь ещё одна приятная минута на его пути — только и всего. Тысячи покинули мир живых после встречи с ним — и не только людей — так какое значение имеют ещё несколько жалких людишек?

Время игры в переглядки кончилось. Воин выставил левую ногу, перенеся на неё свой вес, и одновременно выбросил вперёд сложенные чашей ладони. Спустя мгновение с выдохом он стал медленно притягивать раскрытые ладони к себе. Наверное, это было смешно, со стороны, конечно. Однако стража так не думала. Волосы на их головах пришли в движение, а глаза расширились от ужаса: ибо в руках воина вспыхнул голубой шар, постепенно увеличивающийся в размерах. Для народа, который боялся колдовства издревле, лишь — это было слишком. Колдуны Меча исключение: они поднимали меч и применяли магию, лишь против зла (правда, и их побаивались и многие в тайне ненавидели). Когда шар достиг размера чаши образованной ладонями колдуна, тот резко выбросил его вперёд. Лошади стражей взвились на дыбы — страх охватил их. Переливаясь всеми оттенками синего, шар устремился к солдатам. Каждый сантиметр пути прибавлял ему в росте. В момент, когда шар достиг цели, он уже был способен накрыть весь авангард отряда. Уже знакомый хруст огласил округу. Мгновение и все пятнадцать воинов вместе с лошадьми превратились в лёд. Гримасы животного ужаса застыли на лицах ледяных изваяний… Впрочем, не надолго: сверкнув в солнечных лучах, статуи со стеклянным звоном рассыпались на куски. Тонкие ноги лошадей, обращённые в лёд, не могли удержать собственного веса, тем более закованных в броню всадников. В ту же секунду шесть арбалетов спустили посланцев смерти. Шесть свистящих убийц с удовольствием пронзили тела шестерых из двадцати рыцарей, гарцующих на своих скакунах по бокам колонны. Безжалостно и как всегда неожиданно шесть молодых парней были вырваны из рядов тех, кто живёт. Ещё не успели их тела упасть на землю, как Логан со своими семью Арийцами напал на арьергард. Рыцари не были готовы к удару со спины. Мало того, что лошади, перепуганные ледяным королём, не желали более подчиняться, так ещё восемь сильнейших воинов того времени ударили в тыл. У них не было ни единого шанса.

Бросив кинжал, воткнувшийся в незащищённую доспехом шею одного из рыцарей, Логан с воплем ярости выскочил из леса. Верные варвары последовали за ним: их мечи жаждали крови. Первый же удар Арийского короля разрубил на две части ближайшего всадника вместе с лошадью. Варвары не отставали от своего повелителя: завязался короткий, но кровавый бой. Суб-Зеро тем временем, не сходя с места, занял низкую стойку, притянув к груди раскрытые ладони. Из центра ладоней, со звуком похожим на вой зимнего ветра вырвались две струи снежных хлопьев. С огромной скоростью они устремились к цели: двум рыцарям на прекрасных чёрных лошадях. По глупости, а может от избытка смелости, они решили атаковать повелителя снежной стихии. Холод смерти их вежливо и ненавязчиво остановил. От них остались лишь две кучки бесформенных ледяных осколков. Ещё шестеро близко познакомились с арбалетными стрелами, спрятавшихся в чаще стрелков. Это, кстати помогло сохранить часть лошадей. Ни Суб-Зеро, ни Арийцы в пылу схватки о лошадях как-то не думали, зачастую убивая их вместе с всадниками. Арийцы не раз сражались с Северными королевствами и давно привыкли к тому, что павший всадник значит только то, что он пал. Лошади северян обучались также серьезно, как и четвероногие Тарцев. Всадник погиб, но если зазеваешься, его лошадь поможет убийце догнать жертву на том свете. В силу данных обстоятельств Арийцы по привычке убивали обоих. И чаще первой убивали как раз лошадь. Порой они оказывались более серъёзным противником, чем их хозяева… Лишь спустя годы они избавятся от привычки убивать лошадей врага — те, кому повезёт выжить…Великий Тар умер навсегда…

Топор Радона снял с плеч голову лошади, а затем и потерявшего равновесие наездника. Стирая с лица кровь покойных, он огляделся вокруг в поисках новой жертвы. Этот оказался последним. Больше убивать было некого. Если только прикованных к цепям каторжников? Радон не желал идти против воли своего повелителя. Очистив лезвие топора от крови, он убрал его за спину и замер под сенью деревьев.

Чётко следуя плану, Суб-Зеро одним прыжком перемахнул через груду мороженого мяса, оказавшись перед первой цепью заключённых. В ужасе они отпрянули от странного человека. Воин схватил правой рукой толстую железную цепь. Один из прикованных к ней бандитов забился в попытке сбежать и без чувств рухнул на землю. В следующий миг вся цепь и кандалы на руках преступников покрылись белым налётом, от пронзившего их смертоносного холода. Дружно заорав от сковавшей запястья боли, вызванной обморожением, узники начали бить кандалы о землю. Дикая боль в запястьях требовала скорейшего избавления от оков, так что уговаривать ни кого необходимости не возникло. Один правда, замешкался: руки обморозило, так что невооружённым глазом было видно: держать ими он уже не сможет ни чего. Этого убили сразу. Инвалид не должен мучиться, не так ли? Метал, в результате резкого охлаждения став очень хрупким, крошился как стекло. Ту же приятную процедуру прошлось пройти и второй цепочке заключённых. Здесь обошлось без несчастных случаев. Не теряя времени понапрасну, Суб-Зеро продолжил выполнять миссию, возложенную на него. Быстро осмотрев всех освобождённых, он согнал самых безнадёжных и слабых в одну кучу. Их постигла участь тех рыцарей, что пали первыми в этой маленькой битве. Остальные воины Логана, кроме шести арбалетчиков, засевших в лесу, в это время собирали трофейное оружие, обыскивали трупы охранников и отлавливали уцелевших лошадей. Покончив с отсевом непригодных к строевой службе, Суб-Зеро собрал оставшихся в живых бандитов в плотную толпу посреди дороги. Здесь не обошлось без эксцессов: несколько освобождённых попытались скрыться бегством — арбалетчики в лесу вежливо объяснили им, что так делать не надо. Для чего воспользовались стрелами. Остальные трепыхаться сразу перестали, без слов и стрел. Преступники молча стояли на дороге, ожидая уготованной им участи. Все без исключения тряслись от ужаса перед странным воином в маске. Растирая обожженные холодом запястья, они опасливо косились на него, внимательно следя за каждым его движением. В их глазах жил страх перед тем чего они не могли ни объяснить, ни понять и что так легко убивало людей, крошило металл как стекло.

Обтерев кровь со своего оружия, Логан убрал его в ножны. Теперь он просто наблюдал за действиями своего слуги — желания обыскивать трупы, а тем более бегать по лесу, ловя лошадей, у него желания не возникало. Когда Суб-Зеро закончил свою часть, Логан приступил к своей. Встав пред толпой освобождённых узников он, злобно глядя из под бровей, громогласно возвестил:

— Я Логан, Повелитель Арийских варваров. — Заметив дрожь, пробежавшую по рядам отбросов Пиренейской империи, Логан продолжил говорить с широкой улыбкой на лице. — Думаю, вам доводилось слышать о нас. Ха-Ха-Ха… Надеюсь только приятное. — Стерев улыбку Логан перешёл к делу, но настроение здорово улучшилось (кто бы мог подумать, что в стране о которой, на его родине ходили лишь слухи, знали о силе сынов Славного города) — Шутки в сторону, ублюдки! Либо вы идёте со мной, и мы вместе грабим эту страну, либо я отдам вас в руки этого замечательного и очень тёплого человека. — Увитая гигантскими, но что характерно пропорционально развитыми мышцами рука, указала на замершего под сенью листвы ледяного короля. — Берите оружие, лошадей и вперёд… Кто со мной!?

С этими словами Логан повернулся к лесу и скрылся в листве. За ним последовали его воины, все кроме Суб-Зеро. Ледяной воин, сложив руки на груди, стоял в тени деревьев и безразлично смотрел на новых солдат своего господина. С несчастным видам, эти самые солдаты, пару секунд затравленно озирались по сторонам. Парни попали в незавидное положение: с одной стороны предложение, весьма заманчивое предложение, с другой верная смерть: а для чего ещё, здесь остался ужасный колдун? Наконец, один из них плюнув, схватил меч из кучи трофейного оружия, сложенного воинами Логана неподалёку от толпы, бросился вслед за новым лидером. За ним последовали ещё пятеро, сокрушённо ругаясь и опасливо поглядывая на Суб-Зеро. Вскоре все они исчезли в лесу. Лучше погибнуть, живя грабежом, чем от руки колдуна или вновь попав в руки Пиренейцев. Дорога опустела. Последним поле боя покинул Суб-Зеро.

О том, что здесь произошло всего несколько минут назад, напоминали теперь лишь трупы, да кучи льда в лужах воды, подкрашенных светло-красными разводами…

* * *

Стоя на краю огромной ямы, имевшей радиус более ста метров и глубину более десяти, начальник стражи забавлялся тем, что харкал в копошившихся внизу людей. Получалось довольно забавно — особенно когда плевок попадал кому-нибудь точно в глаз. Такими снайперскими плевками начальник гордился: шутка ли, попасть в глаз человеку с такой высоты? Внизу, на самом дне ямы, работали две сотни заключённых закованных в кандалы. Они нагребали землю в деревянные бочки, обливаясь потом. Стояла жара, а, учитывая, на сколь малой площади работали эти две сотни человек. В яме был ад. Не многие, попав на рудники Пиреней, жили больше года. Чаще всего, они погибали ещё в первую неделю, хотя кормили их довольно неплохо. Те, что вкалывали в яме, были не единственными обитателями рудников. На верху, естественно закованные в кандалы, работали ещё около сотни человек. Эти поднимали золотоносную почву наверх и помещали её в огромный промывочный желоб. Они же следили за всеми этапами промывки: здесь работали долгожители рудника, и условия их работы разительно отличались от тех, что царили внизу. Работа в яме являлась, по сути, смертельным приговором. Бывали дни, когда из ямы десятками вытаскивали трупы рудокопов, умерших прямо во время работы. Возле желоба такого не случалось, правда и там порой люди падали замертво. Кстати, благодаря этому самому желобу местная речушка превратилась в жалкий ручей, лишив куска хлеба почти четыреста крестьян. Их поля, потеряв постоянную подпитку от реки, высохли за несколько недель. Но доход от добываемого здесь золота того стоил. Рудник приносил огромный доход короне Энейда и естественно лишаться такого источника богатства казны, из-за пары сотен оголтелых простолюдинов никто не собирался. Их просто переселили в другое место — в основном насильно. Добрый и мудрый правитель Империи не мог просто бросить крестьян, лишённых своих плодородных земель. Со временем все остались довольны: Империя не утратила столь важный источник финансовой подпитки, а крестьяне ни чего не потеряли. Старик Энейд, даже заплатил им, после переселения. Вот придурок! Логан поступил бы иначе: первое слово против и всех бы пришлось отскребать от пола. Сумасшедший, не иначе. Ну, придёт такое в голову нормальному человеку? Да кому нужны эти четыреста оборванцев!? Вокруг целая Империя! Сотней больше, сотней меньше — да никто и внимания не обратит. А золото не помешает, ни при каких обстоятельствах.

Подумав о добываемом здесь полезном ископаемом ресурсе, начальник стражи сладко зажмурился: далеко не всё добытое здесь, уходило караваном со сменой стражи, каждые две недели. В общем, и целом занимаемый им пост, довольно хорошо оплачивался. Солдаты тоже не терялись, хотя даже и не подозревали, сколько уходит в карман начальников после каждой отправляемой партии золота. О мелких кражах солдат охраны, конечно, было известно многим — старый правитель закрывал на это глаза, пока исправно приходила двухнедельная норма. Но вот если достоянием общественности станет размер вороватости начальников… Тогда ему, наверное отрубят голову… или, что ещё хуже, сошлют за Великие горы в варварскую страну с диким названием Ария… От таких мыслей улыбка покинула широкое лицо командира. Перспектива попасть туда, его не прельщала. Закалённый в боях, не раз улыбающийся в глаза смерти он панически боялся оказаться один на один с дикой страной, где длина твоей жизни измерялась умением владеть мечом. Однажды ему довелось сразиться с представителями этого дикого народа. Лет десять назад на отряд Имперской кавалерии, совершавшей регулярный рейд по долинам предгорий, напали несколько десятков воинов. Выглядели они жалко: голодные, со следами обморожений на коже, большей частью без лошадей, измученные долгой дорогой. Никто и подумать не мог, что столь смехотворный отряд решит напасть на сотню сильных закалённых конных рыцарей. Когда это произошло, рыцари дорого заплатили за свою самоуверенность. Капитан тогда был совсем молод и служил в кавалерии Энейда простым солдатом… и он навсегда запомнил тот бой. Голодные оборванцы дрались словно звери: больше половины отряда так и осталась навсегда в той долине. Огромная сила истощённых людей, умение мастерски владеть своим оружием и ярость, с которой они сражались — навсегда врезались в память тех, кто выжил после той стычки. Господи, а ведь на них не было абсолютно ни каких доспехов! Измученные они обрушились на рыцарей словно ураган. Треть отряда даже никогда не участвовала в настоящих битвах, имея на своём счету лишь турнирные победы и дуэли. Неожиданная атака принесла с собой панику. Результат: горы трупов. Рыцари Империи победили, но какова была цена! Старые воины, уже после боя, откровенно восхищались неведомым врагом. Пришельцы сражались как безумные, даже тогда когда большая их часть пала. Раненые бились пока не падали замертво. В панике и пылу боя не вышло даже взять пленника. Единственный кого удалось допросить после схватки, был при смерти. Он умер, не издав ни одного стона. Просто лежал, сжав зубы, испепеляя всех яростным взглядом. А потом плюнул во врагов и умер.

После того эпизода две небольших экспедиции ушли за Великие горы — ни одна не вернулась. Об этом капитан не знал: правитель благоразумно отправил разведчиков в тайне. По всей видимости, варвары, почти истребившие патруль Империи, попросту заблудились в горах. Так что Император не слишком беспокоился по этому поводу. К тому же старому Энейду, давно не хотелось вести больших войн.

Тряхнув головой, капитан плюнул в толпу копошащихся внизу живых покойников. Попал точно в глаз — стало полегче. Остальные охранники занимались кто чем. Десять из них расположились вокруг ямы и от скуки кидали в заключённых разной дрянью, а один в обще спал, оглашая местность громким храпом. Ещё десять следили за работающими у желоба, откровенно засыпая на посту. Остальные столь же усердно несли службу в пределах лагеря. То есть били баклуши.

Лагерь, где ночью спали солдаты, и каторжники представлял собой группу дощатых построек в сорока метрах от ямы. Почти вплотную к лесу: крайне глупо и сверх меры неосторожно. Впрочем, какой дебил осмелится напасть на хорошо охраняемый рудник? Мести Пиреней боялись и не без оснований. Вокруг яма была очищена от леса, примерно на пятьдесят метров. Это кстати, было весьма удобно. Данная планировка не позволяла, например, каким-то чудом, избавившемуся от оков узнику скрыться в лесу. К тому же попытку напасть на охрану с этой стороны, ровный как стол участок делал попыткой самоубийства, верной и безотказной.

Собравшись снова плюнуть вниз, начальник отряда поперхнулся: он не мог поверить своим глазам. Тряхнув головой и для верности протерев глаза, он снова взглянул на опушку леса впереди. Наваждение исчезнуть не пожелало. Капитан в недоумении пялился вперёд — такого он ещё не видел. По очищенной от леса земле неторопливо, словно прогуливаясь по саду, шёл человек в странных одеждах. Лицо неизвестного скрывала маска. Человека ничуть не смущало присутствие до зубов вооружённых солдат. Он просто шёл к яме, будто их там и не было вовсе. При этом, ни какого оружия на теле человека не наблюдалось. Остальные охранники тоже заметили странного человека и теперь удивленно глазели в его сторону. Подобное, поведение безоружного Гомо Сапиенс, мягко говоря, было не совсем обычным. Когда человек находился от ямы уже в десяти метрах, один из охранников, наконец, очнулся. Вскинув арбалет, он прорычал:

— Стой или будешь убит!

Не обратив на реплику арбалетчика ни малейшего внимания, неизвестный, как ни в чем, ни бывало, продолжил движение. Примеру первого последовали остальные и спустя секунду, на странного человека смотрели уже десять заряженных арбалетов. Потрясённый наглостью этого человека — должно быть возомнившего себя бессмертным — капитан заорал, что было сил, сбившись на фальцет:

— Прикончить недоноска!!!

Десять стрел одновременно полетели в сторону человека в маске. Жужжа, как стая рассерженных ос, стрелы ушли в молоко. Высоко подпрыгнув, тот, кому они несли свой острый привет, сделал движение рукой и десять красивых, переливающихся всеми оттенками синего, шариков устремились к воинам, охранявшим желоб. Каждый нашёл свою жертву. Они погибли, так и не поняв, что же с ними произошло. Крутанув сальто человек очутился прямо перед охранником, угрожавшем расправой Удар пяткой в грудь, с разворота отправил его на дно ямы. Счастливый вопль узников заглушил крики солдата: его рвали на части голыми руками. Увидев не слишком быструю смерть товарища, два ближайших воина, обнажили мечи. Времени заряжать арбалеты, не было. Размахивая оружием, они атаковали убийцу. Выбив меч из руки первого, он нанёс хлёсткий удар с поворотом корпуса по черепу второго. Тот без звука скрылся за краем ямы. Этому повезло больше: его убивали в бесчувственном состоянии. Как муравьи нападают на гусеницу, так узники накинулись на павшего мучителя. В один миг он скрылся под грудой разъяренных тел. В ход шли даже зубы. Судьба его напарника была ещё более лёгкой. Схватив первого из двоих поднявших мечи за горло, воин другого мира легко оторвал мощное тело от земли. Безжалостный холодный взор вонзился в глаза извивающегося, полного животного ужаса человека. Сильные руки рыцаря безуспешно пытались оторвать от горла, с виду тонкую и слабую, руку незнакомца. В следующую секунду рыцарь прекратил шевелиться. Остекленевшие глаза по-прежнему выражали ужас. Отбросив в сторону ледяную статую, разбившуюся на куски едва коснувшись земли, человек в маске сжал левую ладонь в кулак. Восемь ещё живых рыцарей, торчащих по краю ямы, с руганью встретили маленькую победу пришельца. Трое, обнажив клинки, бросились к нему, остальные судорожно заряжали арбалеты. Кстати, вы когда-нибудь пробовали в панике зарядить тяжёлый арбалет? Безнадёжное дело. Вас успеют четвертовать, прежде чем стрела ляжет на своё место. Кулак замораживателя задрожал, язычки синего пламени охватили белую кожу. Человек в маске выбросил руку вперёд и в бок, жестом каким бросают зерно на свежевспаханную землю. Но из раскрытой ладони вылетели не зёрна, а восемь маленьких горящих синим огнём неправильной формы шариков. Оставляя за собой след синего огня, они устремились к своим целям.

Увидев, как странно одетый человек, увернулся от стрел, начальник отряда в изумлении открыл рот. Но когда десять посланцев неизвестного сверкнув в солнечных лучах, превратили его воинов в безжизненные куски льда, рот его захлопнулся, а душу наполнил ужас. Преодолевая слабость в теле, и предательскую дрожь в коленях он попытался зарядить арбалет. Не подумайте, капитан вовсе не был трусом. Не раз и не два он доказал это на поле боя. Но одно дело сражаться мечом против меча и совсем другое схватиться с существом, которому подвластна такая сила. Бросив безнадёжные попытки натянуть тугую тетиву, капитан попытался спастись бегством. Стремительная голубоватого цвета, частица вечного холода впилась в его широкую спину. Тело воина поразил мороз, какого он никогда ранее не испытывал. Последнее что он ощутил в своей жизни, был дикий всепоглощающий ужас. Замерев на секунду ледяное изваяние, со звоном разлетелось по земле.

Спрятавшись в густых зарослях, Логан со своими людьми внимательно вглядывался в направлении лагеря. Вдоль двух длинных строений, с той их стороны, что примыкала к лесу, лениво бродили два охранника. Оба без доспехов, небрежно придерживающие длинные прямые мечи в ножнах на поясе. Видимо этих двух оболтусов здесь поставили для предупреждения, маловероятной, но возможной атаки из леса. Судя по всему, рыцари не верили в саму возможность подобного события Глупо, крайне глупо. Понуро опустив головы, глядя прямо перед собой, воины курсировали вдоль стен строений, совершенно не обращая внимания на окружающий мир. В Славном городе за такое обормотство их просто убили бы на месте. Да и в стенах Пиреней, скорее всего, жестоко пришлось бы платить за подобное. Что и говорить эти воины, не шли ни в какое сравнение с гарнизоном Пиреней. Больше в лагере, кроме двух полусонных охранников двуногих не наблюдалось. Беспощадное солнце загнало всех под крышу.

Сделав шаг вперёд Логан, вышел из листвы скрывающей его могучее тело и спокойно продолжил двигаться к строениям лагеря. За ним последовал весь отряд. Горе часовые сами подписали свой смертный приговор. Даже когда, в полной тишине отряд покинул сень леса, охрана не обратила на них внимания, тупо чеканя шаг. Весело свистнули две стрелы, пущенные из арбалетов Ворса и Ханта. Со сдавленным стоном оба безалаберных стража свалились на землю, обильно поливая её своей кровью. Трезвые Арийцы не могли промахнуться. Вытащив из ножен на спине, меч Логан с разбегу врезался сильным плечом в стену ближайшего строения — схватка началась. Хрупкое дерево, не выдержав натиска, с треском обвалилось внутрь.

В тот миг, когда огромное тело ворвалось в казарму, объятое ворохом разрушенных досок, в помещении находилось одиннадцать человек. В просторной казарме, все они, с самого утра маялись от безделья и адской жары. Кто-то лениво резался в кости; кто-то спал на трехъярусных, наглухо вбитых в стены, лежанках. Люди находящиеся здесь с одной единственной целью — предотвращать побеги и любые попытки освободить узников, к таковым готовы не были, совершенно. Ни на одном не было доспехов. Оружие лежало, где попало. А крушение стены и эффектное появление посреди барака внушительных размеров гиганта произвели на стражников неизгладимое впечатление. Игравшие в кости пятеро воинов, разинув рты, смотрели на потрясающих размеров монстра, возникшего посреди барака. В следующую секунду оцепенение исчезло без следа — всё-таки это были рыцари Энейда. Издавая булькающие звуки и хватаясь обеими руками за торчащую из горла рукоять ножа, один из воинов упал на земляной пол. Послав нож на тёплую встречу с бычьей шеей рыцаря, Логан с улыбкой размахнулся мечом и опустил его на лежащего в постели воина. Того словно тростинку перерубило пополам, вместе с импровизированной кроватью. Огромный кусок металла стал красным от крови. Оставшиеся в живых рыцари, похватав оружие, оглашая помещение гневными возгласами, набросились на незваного гостя. Поздно! Через пролом в стене, громко вопя, ворвались солдаты Арийца. Завязалась короткая отчаянная схватка. У полоротых охранников не было ни единого шанса. И всё же двое врагов составили им компанию по пути на тот свет. Маленькая схватка обошлась без серьезных потерь.

Радону с его отрядом повезло меньше. По примеру своего господина, вломившись во второе строение, со своими людьми он встретил тёплый приём.

Разрушив стену и войдя внутрь, Радон выпустил кишки ближайшему противнику и срубил голову второму. Пущенная из арбалета стрела, оставив на его голове глубокую борозду, отправила воина в глубокий нокаут. Стражники, засевшие здесь не в пример своим товарищам сориентировались мгновенно: будто уже давно ждали нападения на рудник. Ещё три воина, вбежавшие внутрь, вслед за ближайшим соратником Логана, нарвались на арбалетные стрелы. К ним судьба была менее благосклонна, чем к старому Арийцу — не коснувшись, пола они уже были мертвы. Остальной отряд, лишившись предводителя — Радон вёл за собой только бывших узников, — предпочёл не рисковать шкурой понапрасну. Заняв позиции на улице, они взялись за арбалеты и втянулись в перестрелку. Находящиеся внутри охранники потеряли сразу четверых товарищей, но оставшиеся в живых, опрокинули грубую мебель из толстого дерева и надёжно укрылись за своими импровизированными баррикадами. Теперь достать их стрелами стало гораздо сложнее, а атака в лоб вообще превращалась в массовое самоубийство. Ещё один захватчик пал булькая кровью. Взведённый арбалет умирающего спустил стрелу. Так как в тот момент, истекая кровью, он ударом был отброшен в сторону, стрела попала в живот его собрата. Ситуация в этой части подвергшегося атаки лагеря, начала принимать угрожающий поворот.

Нападая на лагерь, охраняемый столь серьезно, Логан разделил своё маленькое войско на три отряда. Поставив во главе каждого самых преданных, тех, кому доверял больше чем остальным, и естественно все они принадлежали к числу последних Арийских варваров. Одновременный удар трёх групп был призван лишить стражу малейшего шанса на организацию обороны, не дав им возможности прийти в себя и собраться вместе. Ариец прекрасно понимал: его маленькое воинство из бывших заключённых, плохо вооружённое и бестолково владеющее своим оружием не имеет ни единого шанса против отряда рыцарей. Конечно, можно было вообще отправить в бой одного лишь Суб-Зеро. Ни потерь, ни жаркой доброй битвы — осталось бы только войти в лагерь полный ледяных трупов… Блевать охота! Разве может воин, поступивший так, потом называть себя воином? Какое удовольствие от созерцания кусков льда!? Лишь свист меча; вопли раненых и сражающихся; азарт жаркой схватки — вот что имеет значение в жизни и воистину прекрасно!

В задачу третьего отряда, под предводительством Арагона, входило осмотреть и очистить оставшиеся постройки и сооружения лагеря. Рассредоточившись по всей территории, воины в миг обшарили «подшефную» местность. Они обнаружили только пятерых охранников, четверо из которых крепко спали. Ни один так и не покинул мир грёз, оставшись в нём навсегда. Покончив с ними, воины продолжили выполнение приказа. С пятым возникли проблемы: в отличие от собратьев этот рыцарь бдительности не потерял. Отбиваясь, он зарубил двоих: получив нож под лопатку, парень успокоился настолько, что уже никогда не шевелился. Выполнив первую часть возложенной на него миссии, воин приступил ко второй. Разделив отряд на две части, он отправил одних на подмогу Логану, а с другой бросился помогать Радону.

Выбив дверь в казарму, Арагон очутился прямо перед занявшими крепкую оборону стражниками. Удар со спины стал для них полной неожиданностью и пропуском на тот свет. Баррикады и арбалеты, в близком бою были бесполезны, конечно, при атаке в незащищённый тыл. Кроме того, ощутимо мешали. Стража попала в мышеловку, ей же и сооружённую.

Следуя полученным ранее инструкциям, человек в маске, покончив с последними охранниками, спрыгнул на дно ямы. Заключённые шарахнулись в разные стороны: сам вид этого странного воина, управляющего мощью холодной стихии, наводил ужас. Десятки округлившихся глаз следили за действиями ледяного воина. А его действия вскоре заставили всех присутствующих мелко дрожать и шёпотом молиться своим богам. Оценивающе глядя на каждого каторжника, воин останавливал свой взор, то на одном уставшем дряхлом теле, то на другом полуживом либо слишком старом. Обнаруживая таких он, не сходя с места, отправлял в сторону «паршивой овцы» маленький голубовато-синего цвета шарик. Очень скоро яму заполнили десятки ледяных статуй. Впрочем, отдельные статуи, не выдержав собственного веса, падали разбиваясь, словно хрустальные вазы. Каждое такое падение сопровождалось общим сдавленным криком и обильным потоотделением присутствующих. Воин закончил отсев: остальные вполне подходили для целей повелителя. Оставшиеся в живых преступники, в ужасе отступили к стенам ямы, подальше от несущего незавидную смерть странного человека. Кое-кто даже падал ниц и бился лбом об землю, одновременно читая молитвы и вымаливая прощения у «всесильного посланника» их богов. Суб-Зеро это не особенно тронуло. Оглядев, ещё раз, оставшихся в живых самых отъявленных бандитов Империи, он высоко подпрыгнул, вверх ухватившись за верёвку, к которой крепилась одна из бочек. На глазах у на смерть перепуганных людей он с потрясающей скоростью, используя лишь руки, поднялся на верх. Теперь обитатели ямы были абсолютно уверены: перед ними либо один из посланников богов, либо могущественный колдун — что зачастую одно и то же. Каторжников у желоба ждала та же процедура: здесь живых осталось побольше. Люди у желоба были истощены гораздо меньше, чем их товарищи в яме, а стариков здесь вообще не ощущалось.

Завершив свою миссию Суб-Зеро, встал у края ямы, сложив руки на груди. Десятки глаз разом поднялись вверх, в полной тишине. Люди спокойно ждали своей участи, даже не пытаясь бежать: они скорее попытались бы сделать ноги от сотни вооружённых до зубов рыцарей, чем шевельнуться без разрешения в присутствии этого человека.

Безжалостный взгляд воина, устремился вдаль. Он вдруг вспомнил похожую ситуацию в своём мире. Сейчас он ожидал своего господина: Логана — варвара. Тогда он тоже ждал. Стоя на краю ямы он неподвижно стоял, дожидаясь Раахнона… Давно это было. Воин тяжело вздохнул, в глазах появилась страшная боль и безграничная тоска… Но лишь на секунду. Глаза ледяного короля, вновь сделались пустыми безразличными…

7

Лёжа на подлеске, вдыхая запах сырой земли Логан, с интересом смотрел на расстилающийся впереди город. Позиция на этой возвышенности давала прекрасный обзор. Отсюда город был как на ладони. Кузнечный город — центральный поставщик оружия воинам правителя Пиреней Энейда. Местный поставщик оружия поражал своими размерами: гигантские домны, десятки кузниц, складских помещений, жилые дома охраны, кузнецов с их подмастерьями и бараки для рабов. Арийцам такое видеть, ещё не доводилось. Оружие варваров преимущественно производилось в маленькой, крохотной по сравнению с этим монстром, кузнице. Недостаток в оружии решался с помощью трофеев. Потребности огромной Империи, естественно превышали требования, в этом вопросе, крохотного королевства варваров, живущих постоянными набегами на соседей. Империи органически требовалось нечто подобное Кузнечному городу. И таких, к слову, в Империи существовало несколько — охранялись они соответственно своему статусу.

Население города представляло собой, строго сбалансированную систему. Постоянными жителями его являлись только рабы. Их здесь наблюдалось около пяти сотен: когда меньше, когда больше. Работа в кузнеце вовсе не была курортным отдыхом. Кроме того, рабам выпадала на долю вся грязная, тяжёлая и хоть мало-мальски опасная работа. В довершении клинки, выкованные для особо важных персон, сделанные по отдельному заказу, опробовывали на самых бесполезных рабах, то есть слабых, больных и старых. Город оружейников мог себе это позволить. Дефицита в рабах не ощущалось: местные рабы, ранее содержались в тюрьмах Империи, а таковых хватало и постояльцев в них, не смотря ни на, что меньше не становилось. Убийцы, разбойники, насильники, дезертиры — подобных, несомненно, важных и исключительно полезных элементов с избытком хватало в любом обществе. Не говоря уж о гигантской Империи, охватывающей почти полконтинента.

Другой частью населения города были кузнечных дел мастера и подмастерья, общим числом около ста пятидесяти голов. Эти люди не жили в городе постоянно и все, без исключения, являлись свободнорождёнными. Раб не имел права носить звание мастера. Собственно у рабов, права были на столько, на сколько хотел этого их хозяин. Впрочем, лучшей участи преступники Пиреней не могли ожидать — им давался шанс пожить ещё не много. Мастера и подмастерья города занимались лишь руководством рабочего процесса и особо тонкими работами. Как, например ковка, какого-нибудь вычурного меча для богатого лорда.

Всё это Арийцам поведали их новые соратники, аборигены в этих местах. Также они рассказали и кое-что более интересное. Например, как и кто охраняет этот стратегически важный пункт. Они же порассказали о продукции местной «оружейной фабрики». Произведённое здесь оружие славилось небывалой прочностью и изяществом. Одно из произведений этого города, захваченное у павших рыцарей Пиреней, Логан внимательно изучил ещё на дороге к рудникам. Оружие действительно было первоклассным. И маленькой армии Логана, его очень не хватало.

Как я уже говорил, столь важное сооружение охранялось соответственно…, и охранялось оно главным образом от расплодившихся разбойничьих банд. Заметно сократившихся, стараниями сына Императора, за последние пять лет. К чётко спланированному, хорошо организованному нападению город готов не был, что уж говорить о встрече с колдуном, каких этот континент не видел уже давно. Но всё же охрана была довольно серьёзной и голыми руками её устранить, было просто невозможно. Место, где производилось столь совершенное оружие, охранялось действительно соответственно. По краю города, накрытого плотной пеленой дыма источаемого его сооружениями, располагалось полсотни деревянных вышек. На них как куры на насестах, устроилось по трое арбалетчиков. Причём обременять себя перезарядкой тяжёлых с очень тугой тетивой дальнобойных арбалетов, им не требовалось. На тонких стенах каждой из полукруглых башенок, удобно висело десятка два заряженных арбалета: выстрелил — хватай новый и стреляй снова. Мало того, что вышки простреливали всю местность вокруг, все они были составной частью высокого дощатого забора, что впрочем, не мешало обозревать город с возвышенности. На территории же самого города солдат было чуть больше чем у Логана на данный момент. И все они — это было видно даже отсюда — вовсе небыли не обстрелянными юнцами. Одну большую кузницу сторожили даже не обычные регулярные войска — подобно охранникам рудников. Эти люди являлись матёрыми бойцами, не раз проливавшими кровь. Ещё вчера Логан внимательно осмотрел лагерь с этого же места и уже тогда сразу отказался от идеи напасть ночью или на рассвете. Атаковать надо было днём и только днём. Закалённые в боях солдаты, окопавшиеся здесь, больше всего ждали нападения именно ночью. Да и действительно только полный придурок решит взять этот город, при свете солнца. А посему народ служивый в такое время несколько терял бдительность. Тем не менее, нападать на такой город с армией в чуть более двух сотен человек, сплошь состоящую из бывших каторжников — ребят крутых, но далеко не воинов —, вооружённых еле кое как? Самоубийство, чистой воды. Логан делал ставку на два неоспоримых преимущества, имевшихся в его арсенале: Суб-Зеро и неожиданность атаки.

Сейчас маленькая армия Арийского короля-варвара, залегла на краю леса, вокруг всего периметра города. Они окружили город не заметно, ещё на рассвете, вселяя смутное беспокойство в сердца рыцарей и послушно ожидая сигнала. Кровожадные улыбки играли на большинстве лиц — уже скоро. Те, у кого в головах кроме опилок и пустот, имелось незначительное количество мозговых тканей прекрасно понимали, во что влипли. Они осознавали, что далеко не все переживут эту битву. Схватится с сильными умелыми бойцами, это не беззащитные деревни грабить и уничтожать из засады патрули. Но о дезертирстве ни у кого не возникло даже мысли: присутствие воина-колдуна держало дисциплину лучше, чем нездоровый патриотизм, а перспектива стать куском льда поднимала боевой дух до фантастических пределов. Там всё-таки, пускай и маленький, но остаётся шанс выжить, а вот избежать смерти от рук Суб-Зеро. Бандиты свято поверили в могущество колдуна. Только Арийцы не разделяли настроений своей армии: они сражались всю жизнь, а эти рыцари? Да, воины Северных королевств были много страшнее этих недоносков… Уже скоро.

Сигнал! В его роли выступил Суб-Зеро. Не выходя из густых зарослей, он прыгнул вперёд. Скрутив эффектное сальто, ледяной воин, бесшумно приземлился прямо перед деревянными воротами — единственными в частоколе. Встав в низкую стойку, он сжал кулаки и медленно поднял их к лицу. Вскоре оба кулака сжатые до хруста костяшек, начали источать красивый голубоватый дымок. Смерть несла та красота! В то же время солдаты на ближайших вышках заметили незваного гостя. Без лишних размышлений они вскинули арбалеты. Шесть стрел устремились к воину прошлого — ни одна из них не нашла цель. Все шесть воткнулись в землю, там, где только, что стоял Суб-Зеро. Поражённым рыцарям довелось увидеть чудесную картину… Собственно, она и была последним, что им довелось увидеть вообще. Повелитель холода подпрыгнул вверх и легко очутился на верхней перекладине двухметровых ворот. Без всяких видимых усилий стоя на тонкой створке, двумя плавными движениями он, выбросил в воздух россыпь сверкающих на солнце камешков. С дикой скоростью каждый из них полетел к своим жертвам. Вот первый из них врезался в одну из опор ближайшей вышки, та на мгновение покрылась изморозью, в месте удара. В долю секунды белый налёт покрыл всю вышку. Вот он добрался до сидящих в ней людей…

Превратив в лёд больше половины вышек, оставив беззащитной целую секцию городской оборонительной стены, Суб-Зеро плавно спрыгнул с ворот. Рыцари, мастера и рабы, видевшие телодвижения чужака, замерли, прекратив работу, и лишь в страхе смотрели в его сторону. Не обратив внимания на парализованных страхом людей, воин повернулся лицом к воротам — пара секунд у него есть, до того как местное население скинет с себя оцепенение. С коротким возгласом он, выбросил вперёд сложенную особым образом кисть правой руки, из неё с воем — отдалённо напоминающим вой ветра, вырвались слабо мерцающие хлопья снега. Ворота мгновенно превратились в кусок льда. Короткий удар и подвергшееся глубокой заморозке дерево рассыпалось в не слишком крупную кучу льдистых щепок. Счастливый рёв прокатился по лесу. Оглашая окрестности яростными воплями, потрясая разномастным оружием, вся армия Логана покинула сень укрывавшего их леса. Поток разъярённых почуявших кровь преступников хлынул в Кузнечный город. Оставшиеся немногочисленные вышки не могли остановить такой сплочённой атаки. В несколько секунд, стрелки нападающих перебили засевших на башнях арбалетчиков. С одной вышкой разобрался лично Логан. Два стрелка на ней выжили — стрелы нападающих прошли мимо. Не торопясь, арбалетчики снимали атакующих одного за другим. С криком ярости и боли — одна стрела вскользь задела ногу арийца, оставив на ней глубокий порез, Логан срубил одну опору и сломал ударом локтя вторую. Башня держащаяся на трёх опорах, из которых только одна была внутри периметра окружённого забором, с громким треском рухнула, накрыв троих солдат из армии арийца. Но это ни кого не огорчило — почти все воины уже были внутри города. Завязался кровавый бой между бандой озверелых бандитов и деморализованных рыцарей. Надо отдать должное ныне покойным: несмотря на всю стремительность нападения и появление в рядах захватчиков сильного колдуна, вселившего страх в сердца рыцарей, они быстро сгруппировались и без паники приняли бой. Всё могло бы кончиться большими потерями…

Рабы видя что творится и отлично все понимая, набросились на своих хозяев с не меньшей, а может быть даже с большей яростью, чем отряды Логана. Битва переросла в кровавое побоище. Над городом повис невообразимый шум — из тех, что так нравились арийским варварам. Крики умирающих заглушали звон мечей, им подпевали дикие вопли раненых — порой раненых путём отсечения тех или иных предметов организма. Яростные нечеловеческие вопли берсеркиеров тесно переплетались с проклятиями и руганью. Люди сражались, словно стая диких котов, их ярости не было предела. Рыцари защищали свою жизнь, а бандиты жаждали крови. Среди сражающихся, словно кляксы на белой бумаге, резко выделялись два воина Логан и Суб-Зеро. Огромный амбал почти два с половиной метра ростом, гигант, даже среди соплеменников, легко перерубающий надвое облачённых в металлические доспехи воинов. И щуплый странно одетый человек, чьё лицо скрывала маска, убивающий своих противников с не меньшей легкостью, чем Логан, непонятными и причудливыми движениями. Оба сражались превосходно, оба избегали смертоносных ударов длинных прямых мечей, будто их и не было вовсе, оба отличались как лето и зима. Логан напоминал собой ураган, несокрушимую силу, крушащую всё вокруг с одинаковой лёгкостью — невозможно было представить то, что смогло бы остановить этого монстра. Суб-Зеро напротив, был призраку подобен. В полном молчании, словно невесомая тень он скользил среди врагов, плавными, но огромной силы ударами отправляя их к праотцам. Клинки рыцарей, нацеленные в холодное тело, неизменно рассекали воздух, а их обладатели падали наземь.

Когда пал последний солдат Империи, Логан обведя окрестности налитыми кровью глазами и не обнаружив способных сражаться врагов, подошёл к раненому, ещё живому рыцарю. Воин истекал кровью, но пощады не просил, с ненавистью смотря в глаза варвара. Поймав взгляд воина Логан опустился подле него на колени и… Этот эпизод надолго остался в памяти новой армии Арийца. Им такого видеть не приходилось, кроме того, непередаваемый словами ужас, вселил в их сердца тот миг.

Отведя руку чуть назад, сложенной копьём ладонью Логан пробил грудную клетку воина, почему-то не защищённого доспехом. А вон в чём дело: один из бандитов с побелевшим лицом медленно осел на землю — прямо поверх лохмотьев надет панцирь с гербом Империи. Под хруст собственных ломаемых рёбер, рыцарь, забулькав хлынувшей изо рта кровью, испустил дух. Подняв над головой трепещущее сердце молодого рыцаря, Логан в приступе безумия, что-то злобно по-звериному прорычал и яростно впился зубами в окровавленную плоть…

* * *

Логан пил, пил уже третий день, пили и его солдаты. Попутно развлекаясь с ещё живыми обитателями, захваченной на кануне деревни. Местные жители сейчас в буквальном смысле, завидовали мёртвым. Армия Логана, сплошь уголовники, отбросы Империи, кротостью нрава и милосердием не отличались. Кроме того, солдаты, включая их вождя, были злы до чертей. Захват данной деревни казался плёвым делом, но отряд Логана из двух сотен каторжников, нарвался на сотню солдат Энейда. Каким ветром их сюда занесло? Да ещё таких! Отряд стоял в деревне не постоянным гарнизоном. Они находились здесь, что называется проездом, и бандиты совсем не ожидали встретить в этой жалкой вотчине крестьян, хорошо обученных профессиональных солдат. Вот когда, стали видны все преимущества разведки. Если б Логан знал, что за приём их ждёт, на вряд ли он рискнул бы сунуться в деревню с ТАКИМ войском… Конечно, две сотни варваров Славного города без труда разобрали бы на запчасти рыцарей Энейда, можно сказать играючи, но…, Тар превратился в руины, а его воины большей частью мертвы…

Сама деревенька ни чем примечательным не отличалась, по крайней мере, для жителей Империи. Самая обычная деревня из чуть более пятидесяти каменных зданий, хотя кругом и рос густой лес. В отличие от большинства Арийских землепашцев, местные предпочитали камень, не смотря на то, что дерево добыть, было гораздо легче. Это было несколько странно, но богатая Империи, под правлением мудрого и сильного Энейда могла себе позволить подобные излишества. Но не это казалось самым странным, нашим доблестным Арийцам — людям, несомненно, благородным с высокими моральными устоями. Деревня, не имела абсолютно ни каких защитных сооружений, кроме жалкого чахлого заборчика по всему периметру, и десятка сонных крестьян у рассохшихся ворот. Все были вооружены копьями и одеты в нечто отдалённо напоминающее доспехи. Зачем их сюда поставили? Охранять? Или повеселить следующих мимо путников? Ни охраны, ни готовых к сражению воинов — одни презренные землепашцы. Новую армию Арийца сие не удивляло, они с рождения жили в пределах Империи и давно привыкли к такому. Катхенцы и представить себе не могли, чем была каждая и до сих пор, (если Северяне не вырезали всю Арию начисто) остаётся любая деревенька родной страны Логана. Там каждый населённый пункт напоминал крепость, каждый способный держать оружие, с детства учился владеть им и даже самую зачуханную деревеньку, приходилось брать с боем. Конечно, для варваров Славного города, всю жизнь посветивших битвам и набегам, ни дня в своей жизни не работавшим на полях, это препятствием или сколько-нибудь серьезной угрозой не являлось…, скорее хорошим тренировочным боем, с допустимым уровнем потерь. Здесь всё было иначе. Логан даже немного расстроился — одно дело битва с сильным противником, угроза собственной смерти, пускай и призрачная и совсем другое перерезать стадо беззащитных баранов.

Не мудрствуя лукаво Логан, вместе с Суб-Зеро и всем своим отрядом, двинулся прямо к воротам. Перебив охранников-клоунов, словно слепых котят, Логан плечом высадил трухлявые ворота — они видимо были поставлены с той же целью, что и уже покойные клоуны. Воины с рёвом бросились в атаку, точнее громить всё подряд, грабить и убивать. Его воины с дикими животными воплями, по всей видимости, выражающими крайнюю степень радости, рассеялись по территории. Ни что не предвещало произошедшей дальше беды. Казалось, эта маленькая схватка окончится весьма приятно: минимум потерь и грандиозное веселье после.

Каково же было удивление бывших каторжников, когда из каменных зданий в беспорядке начали выскакивать закалённые в боях, облачённые в доспехи воины Энейда. Набранные в этой стране воины Логана стали погибать пачками, словно муравьи от кипятка. Случилось то, чего не ожидал ни кто: завязался жаркий долгий бой, чуть было не окончившийся для бандитов полным поражением. Им повезло. Но результат везения оказался весьма плачевным — более половины воинов остались лежать на земле, поливая её своей кровью. Грандиозные планы Арийского короля стремительно летели в пропасть, а не будь с ним Суб-Зеро — возможно здесь бы и окончилась сия замечательная история о прекрасном и вечном. Добив тяжело раненных и расправившись с остатками Имперского отряда, злые как черти, бывшие заключённые принялись вкушать плоды своей победы…

Отбросив в сторону пустой кувшин, Логан глубоко задумался. Прошло уже четыре дня с тех пор, как от его маленькой армии отделился отряд под началом Радона и Ханта. Они отправились на захват ещё одной деревни, находящейся всего в сутках пути отсюда. Вчера Радон должен был прийти сюда с трофеями, но его всё не было, равно как и вестей от него. В случае непредвиденной задержки верные господину Арийские варвары, непременно выслали бы гонца. Но гонца не предвиделось, отряда тоже. Что могло произойти? А если они нарвались на такой же «приятный» сюрприз? У Радона солдат было много меньше и колдуна с ним не было. Тогда либо все они давно мертвы, либо остатки отряда уже должны быть здесь… Тряхнув головой Логан отбросил мрачные думы и попытался подняться из-за стола. Ослабевшее тело слушалось с трудом, будто ватные, ноги нагло игнорировали пожелание хозяина встать. Всё вокруг раскачивалось в тяжелейшем приступе морской качки. Стол медленно с неохотой изъявил желание размножиться делением. Превратившись в расплывчатую кляксу, он, вдруг разошёлся в стороны — секунда и перед воином уже два заставленных вином и пищей стола. Ноги подкосились, и воин тяжело опустился на скамью, при этом случайно двинув локтем в окосевшую харю, одного из своих воинов. Не издав ни звука, тот, обливаясь хлещущей из сломанного носа кровью, упал на пол. Логана сей факт, не сильно огорчил, так, совсем чуть-чуть. Тупо посмотрев, на стонущего — ничего не соображающего от боли и чрезмерного количества потреблённого во внутрь вина — воина, Логан с минуту пытался сообразить, что это такое. Не придя к какому-нибудь определённому выводу, он отвернулся, напоследок запустив в человека полупустым кувшином. Вроде упокоился — стонать перестал. Чувствуя, что подняться уже не в силах, Логан собрал их остатки и ударил кулаком по столу. Мощный из толстых досок стол весело хрустнул и переломился пополам. В образовавшийся меж двумя половинами стола, проём, с грохотом съехала вся имевшаяся на нём пища и спиртные напитки — преимущественно крепкое вино местного производства. Кувшины, блюда — всё разлетелось вдребезги, еда и рвотные массы смешались в один мало привлекательный коктейль, обильно приправленный винным соусом. В общем, и целом весьма мерзкого вида месиво. Утробно икнув, Великий Логан, словно подрубленное дерево, рухнул в это месиво. Уткнувшись лицом в груду недоеденной пищи, он громко захрапел. Впрочем, его громогласного храпа никто не услышал. В этот момент просторный зал, главного здания деревни наполнил душераздирающий женский крик. Он доносился из противоположного угла, где за широким столом расположилась на редкость мерзостная компания. Описывать их всех слишком даже для меня — боюсь стошнит. Остановимся на самом «добром» и «нежном», почти ангельского характера. Особенно отвратительно выглядел здоровый амбал, грудь которого пересекал ужасный рваный шрам, полученный им очень давно. Чем-то он отдалённо напоминал со вкусом выбритую гориллу, немного так… Ничего себе немного! Вы посмотрите, что он вытворяет… Пожалуй, он походил на совсем на хрен свихнувшуюся гориллу. Страйк — так его звали, был виновником женского крика. Сейчас, покачиваясь от выпитого, он блаженно улыбался, наслаждаясь криками женщины. В правой руке он держал огромный обоюдоострый, снабжённый стреловидным наконечником, топор. Топор, утратив свой первоначальный цвет, был красен от крови. В другой руке Страйк держал, некогда прекрасную женскую ножку. Из ещё подёргивающейся конечности, слабым фонтанчиком хлестала алая кровь. На столе лежала её счастливая обладательница. Ну, в данный момент, пожалуй, не очень счастливая. Некрасивая на лицо, сейчас, перекошенное от боли, но с прекрасно развитым телом, она была изнасилована уже десятки раз, и всем надоела до тошноты. Насытившись тем, что она могла предложить как женщина, её решили использовать не столь практично, зато с большим интересом. Вскрикнув, точнее взвыв, от дикой боли девушка потеряла сознание. Странно, что болевой шок вообще не убил её, но видимо её боги или демоны, решили дать ей неплохую возможность помучиться ещё немного. Мощный удар, державшего её правую руку выродка, привёл полумёртвую и уже не совсем целую женщину, в чувство. Судорожно проглотив выбитые зубы, она заорала с новой силой. Ведь шалунишка и озорник Страйк, отбросив обрубок, широко размахнувшись, одним ударом срубил вторую её ногу у самого бедра. Глупо хихикнув, доблестный воин, отбросил оружие и залез на стол, попутно стягивая штаны — он впервые имел секс с безногой женщиной. Пожалуй, бедного придурка можно понять — кого из нас не привлекает экзотика?

Отпустив руку девушки, всё ещё визжащей, один из её мучителей запинаясь и натыкаясь на кого, попало побрёл к выходу. Во все две извилины Стена — при рождении его так назвала мама — пришла замечательная мысль, кстати, большая редкость и просто монументальное событие в его головёнке — глотнуть свежего воздуха. Совесть по поводу так зверски убиенной, его не донимала: она давно, видимо ещё в детстве сделала себе харакири. И мы, смиренные христиане должны его понять — все люди грешны от рождения и заслуживают кары. И какая разница где, на том свете или на этом. Не так ли, друзья мои? В общем, не суть важно. Почти у самого входа, Стен своей обритой на лысо и не слишком крупной головой, врезался в лицо одного из воинов. Тот, потеряв равновесие, раскинув руки в стороны, свалился на пол. Где и уснул, пуская носом кровавые пузыри. Не останавливаясь Стен, продолжил целеустремлённо двигаться к выходу. Но пудовый кулак, разбив его отнюдь не ангельское личико, отбросил грузное тело воина на три метра в противоположном направлении. За что он получил в лицевой отсек? Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, эту великую тайну. Наверное, что называется, рылом не вышел. Пролетая мимо сидящего на скамейке здоровяка, Стен уже отключаясь, несколько запоздало, что было сил, лягнул ногой. Нога попала аккурат в затылок мирно поглощающего лошадиные дозы спиртного воина. Им оказался горячий ариец Марс.

К чести арийцев должен сказать, что хоть они и относились к своеобразным развлечениям аборигенов, спокойно, сами в пытках участия не принимали. Воин не может быть палачом. Пытки варварами Славного города признавались, лишь для достижения какой-либо важной цели: получение информации или, к примеру, в целях устрашения местного населения. Одно дело пытать ради развлечения: рубить руки-ноги, жечь калёным железом и совсем другое бабу изнасиловать (а для чего ещё бабы?) или зарубить парня, потому, что рылом не вышел…

Впрочем, мы отвлеклись, вернёмся к нашему искренне нежному и доброму воину Арии Марсу. В печатавшись лицом в тарелку с аппетитно пахнущим мясным блюдом, амбал глухо рыча повернулся на сто восемьдесят. Учитывая, что в момент удара, проглотив очередную дозу вина, он в предвкушении с аппетитом облизывался, можно представить его ярость. Испорченная еда, удар в район черепа, горячий характер и прикушенный язык — всё вместе дало взрывную смесь. И скорый на расправу Марс выплеснул её, на первого кто попал в поле зрения. К несчастью, всего в метре от него, заплетаясь языками и жутко коверкая слова, сидели и мирно беседовали четверо воинов. Не имея желания, да и не пытаясь соображать, что к чему, амбал стирая с лица жир и кусочки блюда, которое вообще-то собирался потребить внутрь, а не в качестве крема для лица, начал методично избивать всех четверых. Буквально втоптав совсем не слабых, но абсолютно пьяных воинов в пол, он, схватив за длинные, давно не мытые волосы, одного из них, ударил его лицом о скамью и, перехватив за пояс кожаных штанов, выкинул в дверь. Глухо вскрикнув, мужик вышиб дверь своим на удивление широким лбом и, вылетев вместе с ней, свалился на землю. Там солдат, в данный момент, ужасно пьяной армии, благополучно потерял сознание. Прямо подле стоящих на привязи, красивых скакунов, доставшихся отряду в наследство от ныне покойных рыцарей Императора. Лошадей сие взволновало не слишком — они и так уже были на пределе, безуспешно пытаясь порвать привязь. В настоящий прекрасный момент жизни, одна из самых породистых кобыл правителя в непонятках ржала и сучила ногами. А, сзади постанывая в экстазе и делая характерные движения вперёд назад нижней частью организма, пристроился один из доблестных солдат Логана. Добившись экстаза, он, удовлетворённо вскрикнув без сил, упал на круп бедной лошади. Его страстный крик слился с предсмертным воплем где-то на окраине деревни.

Натянув штаны, наш секс-гигант поплёлся в сторону, откуда доносился крик. По дороге, совершенно случайно наступив на лицо местного лётчика, целых пять раз. И опять же случайно сломал его челюсть, случайно зарядив мощного пинка в район черепа. Любопытство всё-таки непреодолимая сила. Запинаясь, он медленно продвигался к цели. Окрестности вновь огласил крик, уже совсем близко. Приятный крик, кстати. Интересно, что там такое творится? Наконец он дошёл до забора и, прищурившись, уже смеркалось, попытался разглядеть, что же происходит в направлении забавных криков. Судя по всему, они зародились у дальнего конца забора. Не разглядев ничего кроме скопления тёмных силуэтов и смутной линии забора, опоясывающего всю деревню, человек вернулся на прежний курс. Не пройдя и пяти метров. Воин запнулся о камень и вытянувшись во весь рост, растянулся на земле. Там он и пролежал до самого утра.

А у забора семеро солдат Логана, — из которых двое мирно спали, а двое деловито насиловали пленниц, развлекались тем, что, поставив у забора, троих живых обитателей захваченного населённого пункта, прибивали их руки кинжалами, собственно к самому забору. Когда подготовительные работы прошли завершающую фазу, воины перешли к следующей, гораздо более приятной, чем предыдущая. Отойдя на десяток метров в сторону, они кидали в них различные предметы личного и не очень вооружения: мечи, кинжалы, копья, топоры. Не со зла, конечно, — забавы ради. На заборе, таким образом, уже висело девять человек. Только трое из них подавали признаки жизни. Нет, пожалуй, четверо. Если, конечно, конвульсии того, что уже лишился одной руки и верхней части черепа можно считать признаками жизни. Ну, это дело вкуса. На земле, подле ближайшего здания, плача глухо моля о пощаде лежали недавно избитые до полусмерти пленники. Впрочем, зря они сотрясали воздух — никого их страдания не трогали, наоборот вопли несчастных звучали довольно смешно, на фоне ожидающей всех их без исключения, участи.

Двое воинов пьяно икая и громко смеясь, обсуждали недавний бросок топором своего приятеля. Топор пролетел мимо цели и попал в полуживых от страха и побоев горожан, ожидающих своей очереди в милой игре бандитов. По счастливой случайности топор не задел ни горожан — пролетел высоковато, ни насильников — те благоразумно творили грешное дело в стороне от пьяных в дым метателей остро отточенных предметов. Бросок не только не достиг цели, но и был произведён весьма нелепо. Как ни как, горожане, вопящие о пощаде, ждали смерти довольно далеко от активных участников самодеятельности. Такой ляп не мог не вызвать смеха и вороха грязных шуточек, со стороны товарищей по оружию. Неудачливый метатель топора волком глядел на товарищей, с каждой шуточкой зверея всё больше. Парни вошли в раж и не успели остановиться до опасного предела, сыграло свою роль и накануне выпитое. Наконец не выдержав, объект смеха взвыл и, выхватив кинжал, набросился на приятелей, в две секунды располосовав парней на мелкие фрагменты. В приступе гнева не удовлетворившись смертью насмешников, воин отбросил кинжал и, перехватив поудобнее один из приготовленных для метания топоров, кровожадно рыча, превратил пленников в фарж. Насытившись маленькой местью и утихомирив свою ярость, он выбросил топор. Неожиданно для самого себя воин, вдруг обнаружил, что дико хочет спать. Глаза медленно закрылись, ноги, став ватными, подкосились. Ещё не коснувшись пола, воин уже спал. Пожелаем ему спокойной ночи, ведь он уснул прямо на трупах своих жертв — наверняка, ему приснится нечто хорошее.

Топор со свистом улетел в сторону леса. Не долетев до первых деревьев совсем не много, он шлёпнулся на траву, запачкав её кровью. Давно бродивший вокруг и почувствовавший кровь совсем рядом из леса, мягко ступая, сверкая изумрудными глазами, вышел его ночной хозяин — огромный матёрый волк-вожак. Осторожно понюхав топор, волк лизнул красное лезвие. Сев на траву и обнажив белоснежные клыки, лесной царь тоскливо и протяжно завыл на луну…

* * *

Протяжный стон пронёсся по залу. Обхватив голову руками Логан сидел на полу, по пояс, покрытый толстым, местами не слишком слоем из различных ингредиентов: остатков пищи, вина и материальных протестов желудка против столь хамского к себе отношения. Крупная голова воина просто раскалывалась от дикой боли. С трудом, открыв глаза, он обвёл мутным взглядом помещение. Он всем сердцем стремился обнаружить в пределах видимости вино или хоть что-нибудь перебродившее. Но кроме полнейшего бардака из остатков недавнего веселья, включая истерзанные трупы (как местных жителей, так местами и собственных солдат), не смог разглядеть ни чего примечательного. Видать всё имеющееся в наличии спиртное выпили ночью.

Проклиная своих слегка цивилизованных воинов, Логан пополз к выходу, надеясь добраться до колодца. Нет вина? Хрен с ним. Но хоть воды в желудок отправить необходимо, пока совсем не загнулся. Переползая через спящих воинов, Логан чертыхаясь и воя, мучимый зверским похмельем полз на свежий воздух и… О чудо! Допитый лишь до половины кувшин вина!!! Осушив его двумя мощными глотками, ариец с удовлетворением ощутил, как со спиртным в тело вливаются силы. Даже голова немного успокоилась. Весьма культурно и от всей души рыгнув Логан, сделав героическое усилие, принял вертикальное положение. Ноги предательски дрожали. Не особо огорчаясь по этому поводу, воин, с трудом переставляя их, направился к выходу из основательно и со вкусом загаженного помещения, запинаясь и наступая на своих подданных. Впрочем, подданные не расстроились: сейчас их занимали гораздо более важные вещи. С теми же симптомами, что и у господина воины начали просыпаться. Комната наполнилась истошными стонами и грязной руганью просыпающихся солдат. Опухшее со сна и жестокого похмелья маленькое воинство арийца, в данный момент, производило весьма жуткое впечатление. А их перекошенные лица легко могли вызвать инфаркт у человека со слабым сердцем. Ну, или преждевременные роды у беременной женщины — по-моему, вполне уместное сравнение. Ведь там где начинается жизнь, неизменна и смерть, а там где есть смерть не отьемлима и жизнь. Мёртвые освобождают место живым на дороге жизни, и так было всегда…

Не обращая на поистине адские страдания своих солдат, абсолютно никакого внимания Логан вышел в дверной проем, из которого ночью, какой-то идиот выбил дверь и часть косяка. Этот идиот, кстати, так и лежал на земле без движения. Спустившись по короткой каменной лесенке, гигант вышел на середину улицы, где надолго остановился, с удовольствием оглядываясь вокруг. На губах монстра играла улыбка, придавшая его лицу дьявольское выражение и превратившая красивое, будто выточенное из камня лицо, в кровожадную маску. Дрожь в ногах исчезла, силы, подорванные бурными возлияниями, прошлой ночью, быстро возвращались к нему. Логан наслаждался, наслаждался видом, открывающимся вокруг и запахом…, запахом смерти. Широкая улица деревеньки была усеяна трупами: целыми и не совсем. Большей частью то были его собственные воины, павшие в схватки с отрядом регулярной армии Энейда. Но это не играло роли. Это была хорошая битва и не важно сколько воинов он потерял — наберёт новых. Благо Империя обширна, тюрем и рудников десятки, а практически за каждое преступление здесь отправляли именно на рудники. Конечно, не ахти какая армия, но у этих людей было то, что было нужно ему. Очень немногим, попав на рудники или в тюрьмы Катхена, удавалось протянуть на этом свете более одного года. Тяжёлая работа и болезни под час уничтожали людей сотнями. Но надо отдать должное Императору — заключённых кормили отменно. Собственно не удивительно. Одни золотоносные шахты приносили баснословный доход короне. И к тому же отсеивали «паршивых овец» народа Империи. С рудников и из тюрем (практически сразу людей из тюрем распределяли на работы) возвращались далеко не многие. Почти всегда год рудников означал смертный приговор. Обречённые заживо гнить на благо Империи и её народа, став вне закона, они, большей частью, с удовольствием будут грабить, и убивать этот самый народ. Им не за, что было любить народ обрёкший их на смерть. С другой стороны суды Энейда славились своей честностью и строгостью — невиновных среди осуждённых преступников (по сути рабов) было далеко не много. Так что чувства обеих категорий населения являлись взаимными. И подобных на огромной территории Пиренейской Империи хватало с избытком. За ним их поведёт жажда мести и наживы, а если этого будет мало — Суб-Зеро доступно и коротко объяснит им что почём в этом грешном мире.

Логан повернулся лицом к воротам, сейчас распахнутым настежь. Его взгляд скользнул по трупам, густо рассыпанным на улице. Ближе к воротам они лежали, почти полностью закрыв собой землю, ставшую коричневатой от обилия пролитой на неё и запёкшейся крови. Ему вдруг, нестерпимо захотелось кого-нибудь убить. И не просто убить, а сделать это в бою…

Должно быть, боги Тьмы почувствовали желание зверя среди людей, а может владыки Света, решили предпринять ещё одну отчаянную попытку покончить с тем злом, что он нёс с собой, сея вокруг. Мы этого никогда не узнаем, но именно тогда начался путь Логана к истинной силе и величию. Как бы там ни было…, а впрочем — к чёрту, давайте посмотрим на то, что случилось дальше.

Улыбка на лице зверя медленно пропала — угасла, как гаснет свет дневной, с наступлением поры ночной… Во херня какая! Стихами говорить начал. Пожалуй, надо завязывать с пьянкой. Из леса, запинаясь и поминутно падая, вышел человек. В его плече торчал нож, левая рука висела плетью, а о мелких ранах покрывающих всё тело нечего было и говорить. Человек еле держался на ногах, с трудом волоча в правой руке обагренный кровью огромный обоюдоострый топор. Передвигаясь из последних сил, израненный человек, оружия своего всё же не бросал. Ни один ариец, даже покидая поле боя, оружия врагу не оставлял. Логан узнал его практически сразу как увидел. Несмотря на то, что пришелец шёл, низко повесив голову и здорово ссутулившись. Очень немногие двуногие могли похвастаться подобной мускулатурой и ещё меньше людей на этой земле носили кожаные одежды, традиционные для арийских варваров. Весь в кровоточащих ранах, с ног до головы перемазанный кровью — и своей и чужой, полуживой Радон от чего-то бежал. Бежал, стремясь предупредить об этом своего господина. Силы покинули воина. В очередной раз, упав на землю Радон, попытался подняться, но вновь упал лицом в пыль. Палящее полуденное солнце, словно изощренный в своём деле палач, добило его. Перевернувшись на спину, воин потерял сознание. Логан уже был рядом с другом. В беспокойстве он быстро и со знанием дела осмотрел раны товарища, которого уважал и, как это ни странно, даже любил. Старый воин, когда-то не один год занимался обучением юного сына своего короля. Ни с кем из варваров Тара Логан не сблизился, так как с Радоном. Этот старый и преданный солдат стал ему гораздо ближе отца. Кемера Логан откровенно ненавидел. И смерть старика расстроила бы его, надолго выбив из равновесия… Не меньше чем на пару дней. Живущие войной не могут позволить себе роскоши долго горевать по тем, кто ушёл. Проводя свою жизнь в жестоких битвах, плечом к плечу со смертью, они в любой момент могли расстаться с жизнью и не слишком огорчались по этому поводу…

Убедившись, что друг жив, и в ближайшем будущем помирать не собирается, Логан попытался привести его в чувство, слегка растормошив. Когда попытка привести Радона в чувство путём зубодробительной тряски, потерпела сокрушительное поражение, Логан от души, конечно, не со всей дури, двинул ему в область лицевого отсека. Зубы старого арийца от удара громко лязгнули, но выдержали и остались при нём. Кулачные потасовки среди обитателей Славного города, являлись чем-то вроде спорта, так что их лица давно привыкли принимать подобные удары. Житель Империи от такого удара растерял бы все зубы, собственно и многие арийцы то же, но не Радон, чью мощь и выносливость превосходили только два человека: Кемер — ныне покойный и его сын — Логан. Застонав, воин открыл глаза. Помутневший взгляд Радона блуждал, словно у пьяного, ни на чём не задерживаясь. Получив в довесок пару пощёчин, старый вояка оклемался, слегка. Взгляд прояснился, пелена спала с его глаз, и взор воина остановился на жёстком, даже жестоком лице сюзерена. Словно из глубины глубокого колодца до его слуха донёсся голос господина:

— Что произошло? Где остальные!?

Проведя языком по сухим губам — Радон потерял много крови, он еле слышно прохрипел:

— Воды…

Выругавшись, Логан со всех ног кинулся к колодцу. Насколько он помнил, вода там имелась в избытке, и так же присутствовало большое деревянное ведро, прикреплённое к простенькому подъёмнику железной цепью. Ничего проще: быстро набрать воды, сорвать ведро с цепи и обратно к израненному воину. Подбежав к колодцу, расположенному на маленьком пустыре за линией домов, Логан замер как громом поражённый. Такого от своих солдат он не ожидал. На мгновение он даже забыл о своём умирающем товарище и о пропавшем отряде: и было с чего. Его маленькой армии органически необходимо было, соединившись с отрядом Радона, немедленно уходить подальше от разграбленной и почти очищенной от населения деревеньки. Чем дольше они оставались здесь, тем реальней становилась угроза столкнуться с отрядами Империи, а его малочисленная и очень плохо обученная армия второго боя, подобного тому, что случился всего три дня назад, не выдержит. А Суб-Зеро далеко не бог. Прежде чем он расправится с врагом — если расправится, и так маленькая армия станет совсем мизерной. Уходить нужно было немедленно, к реке пересекающей всю Империю и делящей её на две части. Солдаты рассказали о ней, довольно подробно, но название ариец забыл. По обоим берегам реки росли густые девственные леса и там редко попадались люди, тем более боевые патрули Империи. Люди боялись тех земель (несколько десятков километров по обоим берегам) и не селились там. Считалось, что в местных лесах живут призраки, колдуны и тому подобная не чисть. Ну, этому Логан не особенно верил. Вполне возможно, что этот страх последствия прошлого. Может когда-то там кто и жил, а легенды и страх остались до сих пор. Так было и в его стране — место битвы с Колдунами Меча даже сейчас обходили стороной, считая его проклятым. Кто знает? Может здесь такая же история. А если нет, у него есть повелитель льда. Страх населения, перед данными лесами и их дурная слава не допустит туда случайных путников или крестьян, что уменьшает шансы раскрыть их логово тем же случайным путником. Превосходное место для обустройства небольшой берлоги, из которой можно без помех грабить местных жителей и нападать на рудники и тюрьмы в обоих, частях Империи. Совершив набег, его солдаты могли легко затеряться в той местности, избежав открытой битвы. Логан уже видел новый Тар, на новой земле. В тех лесах любой отряд или армия потеряет всю свою силу. И арийцам в чьё воспитание обязательно входила жизнь в лесу, обучить этому новых подданных, не составит особого труда. Хотя бы частично — чтоб могли прятаться в засадах и быстро исчезать среди деревьев. Любая армия, войдя в те леса, погибнет, так и не обнаружив их нового города варваров. Конечно, воспитать из этого стада варваров будет не просто, но этого не требуется: это нужно лишь на первых порах. Набрав силу, Логан планировал всё-таки подчинить себе всю Империю, а не ограничиваться только постоянными набегами… Грандиозные планы. Но прежде чем они уйдут им надо позаботиться о запасах воды и пищи, путь до речных лесов не близкий. Несколько десятков километров холмов и равнин, а лошадей не так много и все его воины абсолютно не знакомы с этой местностью, лишь понаслышке. Сейчас у них воды нет. Местонахождение источников и ручьёв на выше упомянутой территории им неизвестно, воды нужно набрать здесь и начинать движение…

Вот в этом и была проблема: Логан смотрел на колодец, медленно краснея от волнами захлёстывающей его ярости. Вчерашнее веселье, видимо лишило мозгов его доблестных воинов. Подъёмник колодца отсутствовал — щепки от него ещё валялись вокруг. Мало того из узкой шахты колодца, по пояс, вывалившись наружу, торчало чьё-то зверски изувеченное тело. Воды им не набрать. Вены на шее Логана вздулись, кулаки с хрустом сжались. На беду одно из тел неподалеку от деревянной конструкции, поначалу показавшееся арийцу мёртвым, имело не осторожность застонать и усевшись на землю привалиться спиной к ней. Несчастный страдалец принадлежал к отряду Логана и, кстати говоря, к испоганиванию колодца ни какого отношения не имел. Он, в общем, то и над жителями деревеньки не издевался: только напился, изнасиловал одну из пленниц и уснул здесь. Но Логан в бешенстве не собирался искать виноватых. Рыча, словно зверь он схватил парня за шею и легко, словно тряпичную куклу поднял с земли. Затем ударил его о край колодца. Остановился он только, когда голова парня превратилась в жуткую кашу из костей, мозгов и спутанных волос.

Немного уняв свой гнев Логан, наконец, вспомнил о Радоне и о том, что надо бы поскорее выяснить, что случилось со вторым отрядом. Матюгнувшись, он вбежал в ближайшее здание в поисках хоть капли воды или вина. Ему повезло. В маленьком каменном помещении, заваленном обломками мебели, и раскиданным во все стороны тряпьём мирно посапывал щупловатый, уже не молодой мужчина — как его проглядели? У мужика в руках был большой пузатый кувшин. Спал он, привалившись спиной к стене и крепко вцепившись в посуду. Логан не церемонясь, вырвал кувшин из рук спящего. Пусто! Мужик от такой грубости мгновенно проснулся, и с просони не разглядев наглеца, начал подниматься, что-то бурча себе под нос и пытаясь вытащить из ножен у пояса кинжал. Кинжал застрял в ножнах, и вытаскиваться не желал. Зря он так: молчал бы в тряпочку. Легко, без злобы приняв попытку воина, напасть на него — ведь он отобрал у него кувшин, Логан этот самый кувшин близко познакомил с головой мужика. Тот не обиделся — не успел. Череп лопнул и человек свалился замертво.

Вяло ругаясь Логан тоскливо огляделся вокруг: видимо его другу придётся разговаривать сразу и без всякой воды. Но как говорят: «Кто ищет, тот всегда найдёт». На глаза воину попался небольшой кувшинчик в углу помещения, наполовину прикрытый какой-то тряпкой. Схватив глиняную посудину в руки, воин понюхал, а затем попробовал содержимое. В кувшинчике плескалось вино — не слишком много, но тем не менее. Разорив чью-то нычку Логан поспешил вернуться к товарищу. В том же направлении потянулись немногие очухавшиеся с пьянки воины, уже способные передвигаться самостоятельно. Опасливо поглядывая на лес, они шёпотом переговаривались между собой, но к старому воину подходить не стали, остановившись на расстоянии от командира и его самого верного пса. Пришедшие в себя немногочисленные арийцы рассматривать Радона не стали — они занялись делом. Марс снарядил пару человек на поиски воды и чистой ткани: раны собрата требовалось обработать, даже одного мимолетного взгляда хватало, чтобы понять, что старый вояка в плохом состоянии. Остальные арийцы рассеялись по местности, пинками и грубыми окриками поднимая ещё спящих бывших каторжников.

За то время, что сюзерен отсутствовал, Радон успел немного прийти в себя. Приподнявшись с земли, он сел и без предисловий вырвал кувшин из рук молодого господина. Припав к узкому горлышку Радон, жадно заглотил всё его содержимое до последней капли. Сложив руки на груди, Логан стоял рядом с ним и терпеливо ждал: он представлял как сейчас плохо старику, а потому не собирался торопить его. Отбросив пустой кувшин в сторону, заметно прибалдевший воин, крепко сжав зубы, вырвал кинжал из плеча. Ни звука, ни стона, хотя боль была совсем не шуточная. Рана принялась кровоточить. Не обращая на неё внимания Радон, медленно поднялся, опираясь на древко своего топора. Израненный, совсем недавно побывавший в битве, потерявший много крови и сил, он тем не менее не сдавался, борясь до конца. Логан одобрительно кивнул, выражая своё уважение старику. Да, если бы все его воины были похожи на сынов Славного города!!! Эта страна давно была бы у его ног!

Глядя в лицо господина, преодолевая боль, воин заговорил, хрипло и медленно:

— Мы взяли деревню без проблем. Почти без потерь. Собрали добычу…, крохи. Жителей погнали сюда. В лесу, в паре километрах отсюда, на нас напали рыцари. Мы хорошо дрались… Пленники разбежались, а нам пришлось отступить — это была засада. В километре отсюда нас ждали и ударили в тыл. Мы не продержались и минуты. Эти, что ждали нас… Они гнали нас как дичь, в лапы этих! — переведя дух, отдышавшись Радон продолжил — Это были очень странные воины. В чёрных одеждах, лица закрыты чёрной тканью, прямые мечи. Я таких, никогда не видел. Они сильны, гораздо сильнее нас. Они двигаются, словно призраки и сражаются не так… Они шли за мной, наверное, и скоро будут здесь, повелитель… Нужно уходить.

Сказав это Радон хмуро посмотрел на лес:

— Они там, а я слаб как котёнок!

— Где Хант? — сдавленно произнёс Логан, мечты о логове на берегу главной Пиренейской реки горели, синим пламенем. Похоже, им не уйти живыми, раз даже этот опытный закалённый в битвах старый солдат признаётся в собственном бессилии, против нового врага. И куда исчез Хант, не менее искусный воин, чем они все. Неужели погиб?

— Пал, он уложил одного чёрного и схватился с другим. Когда я уходил, он лежал на земле, не двигаясь… — Радон широко раскрытыми глазами смотрел в сторону леса — Да вот же он. Это точно Хант!

В этот момент из леса вышел никто иной, как Хант, собственной персоной. Пошатываясь и с огромным трудом переставляя заплетающиеся ноги, он шёл к ним. Постепенно шаг его замедлялся, его шатало всё сильнее. Меч выпал из ослабевшей руки. Хант пытался что-то сказать, но рот воина лишь беззвучно открывался и закрывался. Он был ещё более в худшем состоянии, чем Радон: всё его тело превратилось в одну сплошную рану. Казалось нереальным, что он жив до сих пор. Вдруг воин остановился. Глаза закатились и всей своей массой, воин рухнул на землю лицом вниз. Из спины парня торчал меч. И хотя их разделяло довольно солидное расстояние, Логан разглядел рукоять меча. Не слишком отчётливо, но достаточно что бы понять, что ничего подобного видеть ему ещё не доводилось. Хант был мёртв — с такими ранами долго не живут. Ещё один свободный арийский варвар покинул мир. Теперь их осталось всего шестеро… На долго ли? Судя по всему — нет. Из леса начали появляться убийцы Ханта. Десятки чёрных фигур высыпали на опушку. Подобного Логану видеть не доводилось. Низкорослые одетые в чёрное воины, посыпались из леса как созревшие яблоки с яблони, потревоженной сильным ветром. То как они двигались, не укладывалось ни в какие рамки. Очень быстро передвигаясь, они покидали сень леса ни плотным строем или разрозненными отрядами, а совсем иначе — будто и не люди вовсе. Одни спрыгивали с веток, другие просто выбегали, слегка пригнувшись и придерживая левой рукой ножны за спиной. Открытое пространство, до забора они преодолели с нереальной быстротой, всего за несколько секунд, — словно чёрные молнии… Молнии несущие смерть, на кончиках своих мечей!

— Чёрная гвардия Энейда! Мы покойники!!!

Логан и сам придерживающийся такого же мнения резко развернулся на месте: полный ужаса крик раздался за его спиной. Кричавший, на его глазах бросил оружие и кинулся бежать. Лица и так здорово перетрухнувших солдат перекосило от страха. Назревала паника. Впрочем, недолго. Дезертир — широкоплечий молодой парень на мгновение замер, казалось, забыв о бегстве. В общем-то, это соответствовало действительности. В тот момент он уже не думал ни о чём. Волна изморози прокатилась по мускулистому телу со всем знакомым хрустом — так в морозный день хрустит снег под ногами. Один короткий удар и тело парня превратилось в груду льда. Толпа опухших со сна и похмелья каторжников медленно расступилась: сложив руки на груди, там стоял Суб-Зеро. Намёк был понятен. Теперь у них имелся в наличии замечательный выбор. Они могли свести счёты с жизнью прямо сейчас, погибнув от руки короля льда и снежных вершин или попытаться победить, считающуюся непобедимой Чёрную гвардию и таким образом заполучить — пускай призрачный, шанс выжить. Решение принято. И разве могло оно быть другим, в подобной ситуации? Сколь ни велик был страх пред воинами в чёрных одеждах, ледяного друга Логана они боялись гораздо сильнее. Чёрная гвардия хотя бы предоставляла шанс скрестить сталь со сталью. Суб-Зеро такой возможности не давал и привычным оружием не пользовался.

Прочитав положение дел по лицам своих верных подданных Логан, повернулся лицом к приближающемуся противнику. А противник уже был в пределах деревни. Часть странных воинов, преодолев разбитые ворота, на мгновение остановилась. Другие лёгкими плавными прыжками преодолели довольно высокий забор. С характерным лязгом их прямые мечи со скошенным острием покинули ножны и будто по команде все они бросились вперёд.

— К бою! Обнажить мечи!!!

Одновременно, с громким призывом, Логан завёл руку за спину и явил свету свой гигантский меч. В тот же миг, крепко сжимая оружие в руках, его солдаты кинулись вперёд. Из зданий деревеньки, на ходу цепляя ножны к поясам, высыпали остатки армии, только что проснувшейся. У этих выбора уже не было: они сразу попали в центр жаркого боя. Теперь бегство исключалось. Трясясь от страха, они приняли бой.

Блеснув на солнце и просвистев не вдалеке от головы Логана, что-то впилось в шею воина стоявшего чуть левее него. Краем глаза Логан заметил, что метательный снаряд не был ни одним из знакомых ему. Четырёхконечная металлическая звезда с удлинёнными лучами глубоко вгрызлась в толстую шею солдата. В следующую секунду не менее пятидесяти подобных звёзд обрушились на бандитов сверкающим роем. Предпринятая попытка атаки в лоб противнику, мгновенно захлебнулась. Повсюду раздались одновременные вопли раненых и умирающих воинов. В одну секунду численность боеспособных людей в отряде уменьшилась на треть. Одна из этих сверкающих острых как бритва вещиц чуть было не покончила с самим Логаном. Его шкуру спасла холодная рука Суб-Зеро. Поймав в воздухе весело сверкающую в солнечных лучах звезду, он с плавным поворотом корпуса отправил её обратно владельцу. Владелец от переизбытка чувств, за такую любезность, поймал звезду лбом и благополучно скончался среди десятков разбросанных на улице трупов. Среди уже начавших разлагаться тел появились свеженькие. Прекрасно, нынче им будет не так скучно!

Чёрная гвардия, приблизившись, что называется ближе некуда, словно ураган врубилась в разрозненную и сильно потрёпанную армию Логана. В ход пошли клинки. Один из чёрных воинов упал захлёбываясь кровью, но остальные в полном молчании напали на врага. Точнее на немногих ещё живых его представителей. И сейчас Логан отчётливо осознал весь ужас своего положения. Мечи гвардейцев порхали словно бабочки. Парировать удары их мечей, почти в два раза более коротких, чем его собственный, оказалось делом почти не возможным. Скорость движения этих людей поражала своей быстротой. Мало того пришельцы активно использовали в бою руки, ноги, локти и колени, нанося удары о которых арийский король раньше, даже не слышал и представить не мог, что такое вообще возможно. Словно призраки они сновали по полю боя, и каждый их удар наносил раны или убивал. В первые же секунды боя половина его солдат полегла, а сам Логан покрылся десятком кровоточащих ран, пара из которых были довольно серьезны. И здесь же Логан впервые стал свидетелей того, как ледяной король терпит поражение. Зарезав одного из врагов кинжалом, Логан подвергся атаки сразу трёх Чёрных гвардейцев. Шансов, справиться с ними у него не было ни каких.

Спасая жизнь господина Суб-Зеро, встал перед ним и скрестил руки на груди, готовясь нанести удар. Ладони воина вспыхнули, синим огнём, с резким выдохом похожим на хрип, он выбросил их вперёд. Из скрещённых рук воина ударил широкий луч прямо в толпу одетых в чёрное парней… Ни один из них не пострадал, даже не замедлил своего движения, ни выказав ни страха ни удивления. Все они мгновенно разлетелись в стороны, будто сухие листья, разбросанные резким порывом ветра. И в ту же секунду Суб-Зеро впервые за много лет получил хорошего тумака. Бессмертному воину довольно ощутимо прилетело пяткой в лоб, сверху вниз. Такого облома парень не ожидал — это, как пить дать! Удар бросил его на землю. Просто человек умер бы, ещё не коснувшись поверхности. Логан, скорее всего, потерял бы сознание. Суб человеком, в полном смысле этого слова, не являлся уже много тысячелетий. Упав, он испытал резкую тупую боль, лёгкое помутнение в глазах и безмерное удивление. Ещё бы! Ударивший был человеком, хоть и владеющим знакомой ему техникой боя. Как-то в своей жизни Суб привык всё больше полагаться на свою способность управлять силами не доступными смертным, забыв, что настанет момент, когда этого будет недостаточно. Пришлось вспоминать и использовать искусство, коим он уже несколько сотен лет сознательной жизни почти не пользовался на таком высоком уровне. А он, выхватив в лоб, сразу понял, что уровень, который придётся держать, действительно очень высок. Не вставая, он сделал еле уловимый жест рукой, и тонкая сине-голубая ниточка коснулась груди гвардейца уже занёсшего меч, для последнего удара. В общем, этот удар, действительно стал последним. Парень так и остался стоять там, в виде глыбы льда. Самое интересное — остальных смерть собрата совсем не напугала. Вскочив на ноги, Суб-Зеро был вынужден отступать под градом ударов. Эти ребята представляли школу боевых искусств, к которой когда-то и совершенно в ином мире принадлежал повелитель льда. И они не плохо знали эту школу! Поставив блок, он захватил ногу одного из воинов и подсечкой сбил его с ног. Не теряя времени, воин вновь прибег к своей силе. Синий луч устремился к ближайшему сопернику. Не тут-то было: луч поразил одного из солдат Логана. Гвардеец высоко подпрыгнул и изобразив сальто ударил двумя ногами в грудь Суб-Зеро. Упав на землю, воин поспешил откатиться в сторону и как раз вовремя. Несколько мечей вонзились в то самое место, где он, только что прохлаждался. Перекатившись на спину, воин льда не спешил подняться. Привычным движением он нанёс удар, выбросив во врагов широкий слегка сплюснутый луч. На этот раз удар достиг своей цели. Луч ушёл в небо под углом к земле и убив троих, ещё не успевших вытащить мечи из земли, зацепил четвёртого, решившего достать врага в прыжке. Тело этого акробата с громким звоном разлетелось на куски в паре сантиметров от его убийцы. Легко поднявшись, Суб отбил ногу одного, увернулся от меча второго и мощным ударом с разворота отправил в глубокий нокаут другого. Буд-то по команде с десяток гвардейцев, прикончив своих противников, переключились на него. Воину из другого мира предстояло активно спасать свою задницу, о помощи Логану не могло быть и речи…

А Логан в это время, покрытый десятками кровоточащих ран, усиленно размахивал своим мечом во все стороны, безуспешно пытаясь достать кого-либо из нападающих. Здесь ему больше подошёл бы отцовский кинжал. Но подарок Кемера, в данный момент торчал в его спине. Как у него вырвали кинжал из рук, Логан даже не заметил. Только что кинжал был в его руке, а спустя мгновение он уже воткнулся в широкую спину воина. Совершенно озверев от такого издевательства, Логан бросил меч в ножны, зацепив при этом торчащий в спине кусок металла, чем вызвал приступ резкой боли. Эффект был потрясающий: взревев как раненый бык, брызгая слюной воин кинулся на врагов с голыми руками. Один из чёрных воинов, сделав два быстрых шага, подпрыгнул и нанёс прямой удар пяткой в грудь арийца. Сверх развитая мускулатура Логана легко приняла удар, он практически не заметил его, хотя одно из его рёбер треснуло и в другой ситуации заставило бы арийца взвыть от боли. Не обратив на сие ни какого внимания, даже не почувствовав удара, Логан, соглашая окрестности яростным рёвом, поймал ногу прыгуна и используя его на манер дубины, приложил парня о землю. Череп гвардейца лопнул как гнилой орех. В этот момент воин во многом походил на тех волосатых человекообразных обезьян, что в прошлом сражались с саблезубыми тиграми. Уже не замечая ран, Логан крушил всё подряд — пару раз даже зацепив своих. Ариец уже не видел ни чего вокруг. Покрываясь новыми ранами, он не заметно для себя очутился в десятке метров от леса. Остатки его отряда сражались у забора, медленно отступая к лесу. На мгновение Логан выпал из боя, про него забыли. И вот тогда он на мгновение пришёл в себя. Застыв на месте Логан, смотрел, как погибают остатки его маленькой армии. Остатков, кстати осталось совсем не много. На его глазах Радон, устало, махнув топором, свалился наземь, а спустя секунду Суб рухнул сбитый подсечкой.

— К лесу, отходим к лесу!!!

Кричал Марс. Логан молча смотрел на гибель своих людей. Он не жалел ни кого из них, кроме пожалуй Радона. Но с ними гибли все его мечты…

Лёгкий шорох за спиной заставил Логана резко повернуться и удачно. Странный меч, какими были вооружены гвардейцы, просвистел в сантиметре от его шеи. Мгновенно впав в бешенство Логан, прыгнул вперёд и его кулак обрушился на голову гвардейца. Тот рухнул, не издав ни звука — мёртвый. Ещё раз, глянув на своих людей Логан, рванулся к лесу. Шансов победить, у них не было ни каких. Что бы понять это, достаточно было бросить один взгляд на отступающих с боем, немногих ещё живых воинов. Если они спасутся — хорошо, нет — ну и хрен с ними. Логан скрылся в густой листве и там, где его тело коснулось зелёных веток, ярко выделялись пятна крови…

8

Мягко ступая, он осторожно двигался под сенью вековых деревьев. Словно призрак, огромный зверь бесшумно скользил вперёд. Жёлтые глаза настороженно вглядывались в сгущающиеся сумерки. Приход ночи не беспокоил зверя: наоборот будоражил кровь. Короткие уши на массивной голове, нервно подрагивали, а по телу пробегала мелкая дрожь предвкушения. Зверь охотился. Он был голоден и шёл за своим ужином, который ещё предстояло найти и поймать. Вдруг зверь остановился. Впереди что-то было. Припав к земле, зверь смотрел вперёд, пытаясь рассмотреть там возможный предмет своего интереса. Ничего не увидев, он приподнял влажный нос и жадно втянул воздух. Зверь тихо, но удовлетворённо заурчал: он настиг свою жертву. Уже около часа он осторожно шёл по следу, легко преодолевая естественный животный страх перед тем, кому принадлежал след. Не впервой он преследовал человека и не раз уже пробовал его восхитительное мясо. Восхитительное большей частью потому, что его поймать было гораздо легче. Правда, не всегда. Случалось, что приходилось здорово попотеть, прежде чем намеченный ужин соглашался стать таковым. Посему он предпочитал женщин и редко нападал на мужчин, конечно, если они были вооружены и шли группой. Таких он старался избегать. Но этот был один и к тому же ранен. След человека весь был пропитан кровью и близкой смертью. Лёгкая добыча! Зверь осторожно продвигался вперёд: похоже, человек больше не двигался, его запах становился всё сильнее. Какое-то смутное беспокойство заставило зверя остановиться. С тихим рычанием он огляделся по сторонам, сам не понимая зачем. Вновь он шумно втянул воздух, пытаясь понять причину беспокойства. Никаких других запахов, достаточно близких, кроме своего собственного и запаха человека он не ощутил. Но интересное дело — беспокойство зверя многократно возросло. Он что-то чувствовал, но что не знал. Вскоре зверь ощутил страх. Шерсть на загривке встала дыбом, длинные белоснежные клыки обнажились. Ему не хотелось идти дальше, хотя человек был уже не далеко. Беспомощный и умирающий. Охотник чувствовал кровь, и голод в нём разгорался всё сильнее. И вместе с этим он чувствовал нечто ещё. Нечто злое и могущественное, чьё-то необъяснимое присутствие… Хотя кругом не было ни чего живого кроме него, человека и мелких лесных тварей в листве деревьев. Но это живым и не было! В какой-то момент зверь уж было, собрался уйти, поддавшись страху, но потом передумал. Голод и возможность лёгкой поживы пересилили страх перед тем, чего нельзя было увидеть. Зверь заскользил к своей цели.

Спустя минуту он был уже рядом со своим предполагаемым ужином. И вот тут он ощутил настоящий ужас. Его ужин и был источником того зла, той не видимой угрозы и чьего-то потустороннего присутствия. Спрятавшись в листьях, он тихо рыча, смотрел на лежащее в подлеске огромное человеческое тело. Человек истекал кровью, его штаны из чёрной кожи насквозь пропитались ею. По пояс обнажённый он был весь в колотых ранах и порезах. В спине человека, к тому же, торчал нож. Слипшиеся на голове волосы красноречиво говорили о том, что и там он имеет серьёзную рану. Человек казался мёртвым.

В одной руке он сжимал ножны-перевязь, в которых покоился гигантский меч, под стать владельцу. Но зверь знал, что может не бояться этого меча. Лежащий на маленькой лесной полянке, человек потерял много крови. Он долго шёл, не останавливаясь, не имея абсолютно никакой возможности промыть или перевязать свои раны. Человек был обессилен и умирал от ран. Тем не менее, зверь боялся его, боялся как ни когда. Страх столь сильный, почти панический, перед человеком был ему внове и это, ему совсем не нравилось.

Человек пошевелился и застонал. Глухо зарычав, насмерть перепуганный охотник отпрянул назад. Через пару минут, собравшись с духом, зверь вновь приблизился к полянке и горящими в темноте, жёлтыми глазами воззрился на неподвижное тело. Его вдруг, охватила ледяная ненависть, такой ему испытывать, ещё не доводилось. Повинуясь инстинктам, которые дурным голосом вопили: «убей!», охотник приготовился к прыжку. Он намеревался покончить с человеком одним ударом: пока ещё хватало смелости. Он очень хотел, перегрызть ему глотку… Порыв зверя остановила та, которую он знал ещё, будучи котёнком и был предан всей душой. Узкая, божественно прекрасная в своей неповторимой красоте, кисть легла на мощную шею охотника. Мягкий нежный голос успокоил его. Чьё-то незримое присутствие более не ощущалось. Потерянно мяукнув, большой тигр преданно, с любовью посмотрел на свою прекрасную хозяйку. Потеревшись об её ладонь он вновь с ненавистью уставился на человека. Девушка то же смотрела, но в её взгляде ненависти не было: она не чувствовала того, что чувствовал зверь. Цепкий взгляд девушки внимательно изучал гиганта. Гладя тигра, она смотрела и неторопливо размышляла. Наконец приняв решение девушка, быстро соорудила нечто вроде носилок и после нескольких минут уговоров приладила на мощных плечах белого с чёрными полосами по всему телу тигра, самодельные постромки. Затем, опустившись на колени возле гиганта, молниеносным движением извлекла из его тела кинжал. Вскрикнув от боли, тот на секунду пришёл в себя и перевернувшись на спину, как раз угодил на импровизированные носилки из подручных материалов. Там он вновь отключился, не сознавая, что происходит вокруг и КТО спас его задницу, от ужина в роли главного блюда.

Черноволосая спасительница воина с восхищением любовалась могучим телом. Её зелёные глаза с интересом изучали не лишённое красоты лицо воина. А в том, что найденный в лесу воин, сомневаться не приходилось. Красноречивее всего об этом говорили размеры его мышц, меч и десятки старых шрамов по всему торсу. И таких, ей видеть, ещё не доводилось. Не удержавшись, она протянула изящную загорелую руку и медленно провела по увитому чудовищными мышцами торсу раненного, пачкая кисть кровью. Почувствовав кровь на своей ладони, девушка резко отдёрнула руку. Приблизив выпачканную в крови ладонь к лицу, девушка, зачем-то понюхала её. Постояв так с минуту, она медленно покачала головой, и что-то сказав тигру, исчезла в лесу. Обречённо опустив большую голову, тигр двинулся вслед за ней…

Анталия сидела рядом с ложем, занятым гигантским телом человека найденного ею, неделю назад, в лесу. Её прекрасные глаза, уже в который раз, ощупывали это мощное тело. Никогда в своей жизни она не видела такого. Этот человек казался богом, сошедшим на землю. Он был красив, огромен, гораздо больше, чем любой из виденных ею. А его мышцы! Мускулы титана — не иначе. Ей доводилось видеть красивых словно боги, лордов, королей, но за не которым исключением, и ростом и телосложением они были вполне средними людьми. Видела она и варваров востока, иногда забредающих сюда через Великие горы. Настоящие гиганты — уродливые, свирепые и тупые. Приходилось ей встречаться и с горцами с южной части Великих гор — мрачные, помешанные на клановых войнах мясники. И с охотниками Трёх городов, так и не покорившихся Пиренейцам. Все они имели качества по прихоти природы, слившиеся в одном этом человеке. Что это точно не бог было очевидно: найди она его чуть позже и ему уже ни чем нельзя было бы помочь. Смертный на её ложе, был парадоксом. И этот парадокс ей нравился всё больше!

Девушка, сама того не подозревая, влюбилась в свою находку. Но не обольщайтесь. Она полюбила не той нежной невинной и бескорыстной любовью, знакомой, пожалуй, всем нам — обычно безответной. Но это так, к слову. Анталия полюбила как самка, нашедшая подходящего для себя самца. Она влюбилась в его мощь, его необычную силу и ту загадку, что он представлял собой. Этот израненный человек привлекал её, возбуждал: она хотела его, хотела обладать им! Впервые за долгие годы ей попадался такой экземпляр Хомо Сапиенс, он будил в ней животные инстинкты. Он был именно тем, с кем она могла идти по жизни. Гордо подняв голову и восхищаясь им.

Облизнув полные алые губы девушка задышала часто, тяжело. Её прекрасная грудь, прикрытая сейчас лишь лоскутом простой ткани, соблазнительно вздымалась. Глаза загорелись огнём желания — ей было трудно сдерживать себя. Сейчас её душой владели инстинкты древние как мир. Девушка представила себя в объятиях неподвижно лежащего перед ней мужчины. Во рту пересохло, а сердце забилось с таким остервенением, будто всерьез вознамерилось выпрыгнуть из её соблазнительной груди. В ней бушевал ураган страсти, давно не пробуждавшийся к жизни и сейчас он настойчиво требовал удовлетворения. К сожалению, это вряд ли было возможно: раны на теле человека зажили не полностью. И наверняка после столь длительного сна, вызванного сильным истощением и всё теми же ранами, мужчина на кровати был мало на что способен. Хотя? Если он так огромен, так необычен и силён словно бык, быть может?

Анталия нежно провела рукой по мускулистому телу — вновь подивившись упругости и размерам мышц, туго обвивающим его. Какой дикой силой, должно быть обладает он! Не то, что большая часть, так называемой сильной половины. Кстати, глубоко ей презираемой. А его лицо! В отличие от многих виденных ею ранее, оно светилось твёрдостью духа, несгибаемой силой воли и, что встречалось ещё реже первого, какой-то благородной и одновременно мудрой красотой. Тут дело, видимо было в седой пряди волос, постоянно спадающей на лоб. Такого мужчину, после стольких лет разочарований и презрения ко всему мужескому полу, она пропустить не могла! Или он будет принадлежать ей…, пока не надоест конечно, или… Ну тут всё гораздо проще. На секунду перед глазами девушки проплыла грандиозная картина: большой красивый замок, обширные земли, принадлежащие им двоим, сотни слуг, балы, банкеты, где она запросто разбивает сердца молодых лордов, а потом…, ужинает, выбрав самое именитое и аппетитное, хм, блюдо… Девушка тряхнула головой — размечталась! Но кто знает? Если этот человек стремится к чему-то подобному, она с радостью будет рядом, во время его триумфа… Долго размышлять о возможном грядущем, девушка не могла, с небес она спустилась на землю и вернулась к прежним мыслям, точнее желаниям. Она вновь представила, как этот гигант сжимает её хрупкое на вид тело, в своих медвежьих объятиях. Хотя тут она, пожалуй, погорячилась: гигант медведя не напоминал, разве что габаритами. Каждая, даже самая незначительная мышца его тела, была превосходно развита и плотно подогнана к общей картине мускулатуры. Парень был сложен словно бог, ну, если не учитывать шрамов по всему телу, не тронувших лишь красивое лицо, будто выточенное из камня. Как должно быть приятно с этим человеком, провести ночь! При этой весьма соблазнительной мысли всё её тело охватила сладкая истома. Девушка, откинув голову назад, слабо застонала. Прикрыв обрамлённые длинными ресницами глаза, Анталия затуманенным взором окинула мощное тело. Её пытливому взору ни что не помешало — от одежды она избавила своего избранника давно. Почему избранника? Она так решила. И мнение воина в этом вопросе её не особо волновало. Девушка не сомневалась — у парня нет выбора! И должен сказать, не сомневалась, имея на то веские основания. Правда, один выбор у него всё-таки был: скажем прямо не слишком полезный для здоровья. И как справедливо полагала красотка — ему об этом знать, пока не обязательно, очень уж ей понравился этот великолепный воин. А то, что в нём явственно ощущалось, почти демоническое зло — не беда, Анталия сама на ангела не особенно тянула. Хотя внешностью, тут споров быть не может, обладала по истине ангельской…, если не слишком дотошно приглядываться.

Вдруг глаза воина открылись. Мутный взгляд пьяно метался по комнате, в отличие от хозяйки, внешней красотой не отличающейся. Простая как морковка хижина, какие строят себе лесные обитатели. Не затейливая грубая мебель, развешанные по углам на просушку, травы и коренья, низкий деревянный потолок и ярко полыхающий очаг, больше похожий на камин. Примечательны здесь были лишь два обстоятельства: идеальная чистота и сногсшибательная красотка, не естественно прямо сидевшая на высоком табурете, напротив него. Глаза красотки, полыхали знакомым желанием. Спустя мгновение пелена спала с глаз воина, взор стал более-менее осмысленным. И этот самый взор, на секунду остановился в районе лица прекрасной незнакомки, скользнул по аппетитной груди, красивым ногам виднеющимся из под короткой юбки и не слишком скоро, вернулся к лицу. Не смотря на отвратительное самочувствие, парень был восхищён. Да, таких девушек на земле не много… Но вот нечто неуловимое, незаметное в лице. Что-то в ней было не так. Что интересно? Может странное откровенно похотливое выражение? Пожалуй, нет — это ему как раз было по вкусу. Изумрудные глаза? Казалось, в свете отбрасываемым камином-печью они горят зелёным светом. Странно припухшая верхняя губа? Мало ли от чего у неё могли припухнуть губы. Могла и долбануться о что-нибудь. Вроде всё в порядке — обычная, хотя и очень красивая девушка. Она привлекала его, но это странное чувство! Что здесь не так? Может…

Не в силах больше сдерживаться Анталия, скинула с себя остатки одежды и взгромоздилась верхом на парня. Прильнув к нему всем телом, она жадно впилась в его губы, и обняв обеими руками с силой сжала. Вскрикнув от боли — несколько полу заживших ран предприняли удачную попытку открыться, парень грубо отшвырнул прекрасно развитую красотку, в сторону от себя. Девушка распласталась на полу, довольно сильно грохнувшись о его доски (Кстати, она сама сделала деревянный настил — живя в глуши, питаясь охотой, она, тем не менее, предпочла изрядно потрудиться, нежели ходить по земляному полу). Легко вскочив на ноги, девушка замерла на месте, уперев точёные руки в бёдра. Она не чувствовала злобы. Другой на его месте дорого поплатился бы за такую шутку, но этот парень! К тому же не так уж и сильно она ударилась, к чему из-за такой мелочи смотреть зверем на единственного мужчину, впервые за много лет пробудившему в ней страсть и тягу к опротивевшей жизни. Кроме того, парень вновь удивил её. Анталия внимательно изучала так грубо обошедшегося с ней мужчину, теперь в её взгляде появилось что-то новое. На лице красавицы легко читалось удивление: парень оказался гораздо сильнее, чем она предполагала. И это притом, что он был здорово ослаблен ранами и пластом пролежал целую неделю!

Приподнявшись на локте, воин без страха с некоторой враждебностью смотрел на свою спасительницу. Вид перекатывающихся, при этом нехитром движении, под кожей гигантских мышц восхитил Анталию ещё больше, чем абсолютное бесстрашие перед ней. Впрочем, чего ему бояться красивой и такой хрупкой девушки? Разве, что он знаком с местными слухами? Он ей определённо нравился, гораздо сильнее чем, кто-либо на этой земле! За грубость она не разозлилась и не только по причине удивления — это подогрело её страсть, распалило её до предела, много эффективнее чем самые изощрённые постельные ласки. Кроме того всю неделю она ждала возможности и изнывала от желания — теперь ей много не требовалось. С грацией дикой кошки она скользнула к нему вновь. Намерения девушки были ясны как день, и Логан их отчётливо осознавал. Он откинул её инстинктивно, от боли. Но теперь, сопротивляться естественно не собирался. Действительно, только дурак стал бы противиться такой женщине! Плевать на раны, боль не такая уж и сильная. Из-за таких женщин порой разгорались войны. Гибли сотни людей. А тут подобная женщина сама прыгает к нему в постель. Всё-таки жизнь, порой бывает очень даже не плохой. Только вот что-то всё-таки с девушкой было не так. Посему инициативы ариец проявлять не спешил. Что-то в ней коробило его, но вот что. Что именно?

Нежно коснувшись плеча воина, девушка провела ладонью по его напрягшимся мышцам, пачкая её кровью. Поднеся ладонь к лицу, девушка с интересом посмотрела на неё. Яркая красная кровь. Восхитительно! Не много подумав, девушка провела языком по своей руке. Сладко зажмурившись, она широко улыбнулась. Логан резко отпрянул — он сообразил, что в девушке было не так, что заставляло его быть на стороже. Полные яркие губы красавицы явили свету не что иное, как длинные не естественно развитые клыки. Такие, могли принадлежать не особо крупному хищнику, но никак ни человеку. Лёгкий страх прокрался в чёрную душу арийца — с кем же, чёрт возьми, его угораздило связаться? Собственно ответ был очевиден. Логана, изгнанника из Тара, спасло одно из многочисленных порождений проклятых колдунов. Эти, на сколько он помнил, пили кровь людей. Подобных по миру бродило великое множество, и многие из них людьми интересовались в основном для того, чтоб поближе изучить их внутренний мир. В буквальном смысле. И чаще по причине голода, чем просто из интереса.

Девушка открыла глаза. Взгляд её изумрудных глаз впился в лицо воина. В этом взгляде не было угрозы: наоборот, её взгляд много обещал! И хотя в них мелькал едва различимый, не человеческий голод, своей притягательной красоты они ничуть не утратили. Логан решил, что есть его, вампир видимо не собирается. По крайней мере, в данный момент. Так почему бы и нет? Пускай вампир, но судя по виду, и женщина то же. С ней должно быть приятно малость поваляться в постели, ну, или на полу. Собственно сие значения не имело. Важно было совсем другое. Судя по слухам, страшным историям о вампирах и рассказам его собственных солдат вышеупомянутые кровососы обладали дикой силой и немного могли колдовать. Следовательно, справиться с детищем магии сейчас без оружия и сильно ослабевший он не имел ни единого шанса, да и не особо хотелось сражаться с такой аппетитной девочкой. Кто знает, может если он даст ей, то чего она хочет — отпустит? Ну, во всяком случае, позже может появиться шанс сбежать, спасти свою шкуру…

Тут Логан был не совсем прав в своих рассуждениях. Колдовать Анталия не умела, кровь пила редко — вампир мог питаться и как простой человек, за тем исключением, что для поддержания жизни кровь ей была всё равно необходима. И детищем ненавистных арийским варварам колдунов, не являлась, а когда-то была простым человеком. Существо, породившее ей подобных, было гораздо сильнее любого колдуна и в обще, ни имело с человеком ничего общего. Равно как и не принадлежало этому измерению. Собственно оно появилось здесь очень давно по ошибке, во времена, которых не помнил ни один мудрец, и не знала ни одна летопись… Кроме того, солдаты, большей частью, ныне покойные, рассказывали ему о лесах по берегам единственной, большой реки Империи, а он, без лошади и раненный до них добраться не мог при всём желании. В одном только он, был абсолютно прав: есть его Анталия, действительно не собиралась. И хотя, попробовав крови, она испытала жуткий голод, его крови она не желала — Логан нужен был ей для более естественных целей. Тоже довольно приятных, кстати. А вот шанса сделать ноги у него не было ни единого. Да, он и сам этого не захочет, пока не зная об этом ничего. Великого арийского короля ждала не менее великая судьба, отныне и на веки неразрывно связанная с судьбой прекрасной вампирши…

Приблизив полные манящие губы к лицу великана, Анталия обвила изящными руками бычью шею. Шикарную улыбку девушки несколько портили клыки не естественной длины и свежая кровь на губах, но какое это могло иметь значение? Для Логана имело: ему это, почему-то ужасно понравилось. Ответив на поцелуй, он с нежность, от которой у обычной девушки переломались бы все рёбра, подмял вампира под себя. Исключительная девушка вожделенно застонала, когда губы воина осыпали её грудь поцелуями: она чувствовала, что он не привык к подобному, но очень хочет сделать ей приятно. Анталия звонко рассмеявшись, полностью отдалась во власть этих сильных рук с каждым движением становящимся всё более нежными и умелыми. Она была права: Логан совсем не привык делать женщинам приятно, до последнего времени он привык брать женщин, доставляя удовольствие лишь себе и ни сколько не заботясь о том, нравится им это или нет, хотят ли они того или собственно, нет. Логан поймал себя на мысли, что пытается доставить удовольствие вампирше не только из желания ублажить её, получив тем самым, в не далёком будущем, возможность сохранить в собственном теле всю имеющуюся в наличии кровь. Странное дело: он именно хотел, чтобы ей было приятно. Хотел видеть на её лице блаженство, слышать её сладостные стоны, сам, возбуждаясь от этого ещё сильнее. Он старался быть как можно более нежным, по мере своих возможностей, конечно. Парень, чему был не сказано, удивлён и, странно — рад, боялся причинить девушке боль, боялся сплоховать, перед ней как мужчина. Впрочем, он опасался совершенно напрасно: причинить ей ощутимую боль он мог, лишь огрев её чем-нибудь тяжёлым, желательно стальным прутом. А на счёт сплоховать… Анталия, никогда в своей долгой жизни, не испытывала ничего подобного. Она просто-напросто таяла в его объятиях и не желала ни чего больше — даже страшный голод, жажда крови исчезли, бесследно, будто и не было их вовсе… Впрочем, Логан в последствии был вынужден признать, что и сам ни с одной женщиной, ничего похожего не испытывал, за всю свою жизнь.

Безжалостного воина, с улыбкой проливающего кровь, посетила настоящая, вечная как само время любовь!

Любовь к порождению тьмы…

* * *

Маленький бревенчатый домик на краю живописной лесной поляны, купался в щедрых, пока ещё ласковых утренних лучах светила. Расположенный под сенью вековых деревьев, он позволял солнцу освещать лишь незначительную часть себя. А именно высокое, с резными поручнями крылечко.

В отличие от всей остальной части дома, сделанной вампиром лично, крыльцом занимался настоящий мастер. Анталия, пока он усердно работал над улучшением жилищных условий, данного жилища, кормила его обещаниями о скором освобождении. Так уж получилось, что парень поверил и постарался на славу: крыльцо действительно получилось отменным. Настоящее произведение искусства! Ей даже стало жаль парня, после того как он закончил работу, и пришло время выполнять данное обещание. Но как вы сами понимаете, выполнить его Анталия не могла — не хватало ещё, что бы лес заполонили охотники на порождений магии или просто толпы придурков ищущих славы. Пришлось бы перебираться в другое место. Нет, страх перед ними не был тому причиной. Вовсе нет, Анталию крайне редко посещало сие мерзкое чувство. Дело было совсем в ином. Ни один обычный смертный не смог бы покончить с ней. Но в том то и дело, что обычный. Не все подобные личности, полные болваны. И не которые, вполне могли сильно попортить ей жизнь, а то и убить. А ей так понравилось здесь. Такое уединённое и тихое местечко! Прелесть. Всё же к тому парню она питала благодарность: в глуши мало возможностей как-то украсить свой быт. В отличие от остальных её жертв умелый ремесленник не был отдан на растерзание Шэрхану — давным-давно приручённому ею белому тигру. Обескровленное тело парня она бережно обернула льняной тканью и похоронила позади своего дома. Он так и лежал там, под большим плоским камнем, с выбитой на нём надписью: «Спи спокойно, искусный мастер». Парень был хорош, искусен в своём деле, но конечно не чета, тому, кто сейчас мирно посапывал на её ложе, после исключительно бурной ночи.

Выскользнув из могучих объятий, девушка быстро оделась и покинула маленький домик. Скрипнув, добротно укреплённая тяжёлая дверь, легко отворилась, выпуская свою хозяйку на свет. Зажмурив, изумительной красоты глаза от ярких лучей игривого светила, девушка сладко потянулась. Счастливо улыбнувшись солнцу, красавица, присела на одну из ступенек. Девушка была довольна, больше чем довольна: она была счастлива.

Две недели Анталия и Логан жили в бревенчатой хижине, уже шестьдесят лет служащей ей домом, жили, душа в душу. При этом, не слишком часто покидая постель, целиком и полностью предаваясь сладким утехам. Теперь ей не грезились замки, и власть коей обладают лишь короли. Девушка желала нонче только одного: быть со своим любимым рядом. И не важно где: в шикарном дворце, обличённая властью над людьми иль в своём маленьком лесу, за бревенчатыми стенами убогой хижины. Кто бы мог подумать! Анталия бессмертный (относительно) вампир, впервые за шестьдесят лет, не только не убила случайно забредшего в её лес путника, но ещё и влюбилась в него без оглядки. Собственно, иначе и быть не могло. Сама себе в том не признаваясь, Анталия здорово страдала от одиночества. Все эти годы она мечтала о ком-нибудь, кто мог бы идти по жизни, ведя её за собой. А она при этом могла бы смотреть на него без презрения во взгляде. Он должен был быть сильным, смелым, великим воином и мужчиной в более конкретном смысле. И естественно он должен был быть умён, а также не обременён ненавистью к таким как она, хотя это конечно, дело поправимое. Она знала возможности своего тела и природного очарования: Анталия действительно была подобна богине в своей красоте, каждая чёрточка тела являла собой идеал. Если же её чары вдруг окажутся, бессильны — во что трудно было поверить, увидев её всего один раз, есть другой способ. Всегда можно было превратить своего любимого в собрата — сделать его вампиром, а там… С Логаном она творить такого не желала. Почему? Хрен её знает! Анталия была вампиром, но и женщиной тоже, а бабская логика всегда была для меня тайной за семью печатями. Кроме того, обращение могло плохо кончиться. Она готова была его потерять (нет, не отпустить, в случае неудачи со своим долгожданным принцем вампирша решила прикончить его, осушив до последней капли!), но не превратить в себе подобного. Когда-то она была человеком и ценила то, что природа способна создать такое. В нём сочетались все выше перечисленные критерии, по которым она оценивала мужчин. Кроме того, он был просто дьявольски красив. Н-да, именно дьявольское отродье… Прошу прощения, мы несколько отошли от темы повествования. Пожалуй продолжим… То, что ей требовалось природа в принципе сотворить не могла. Обычно физически сверхсильный человек либо туп как пробка, либо не отличается красивым личиком. Порой гигант в душе абсолютная мокрица. Логан же отличался диким не обузданным нравом, сложен как бог, гигант да же среди соплеменников, красив, умён и один из сильнейших бойцов своего времени. Не дюжинный ум и звериная ярость берсиркиера прекрасно уживались в нём, не особо мешая, друг другу. Достойная партия для одного из последних вампиров континента! Таковых Анталия не встречала да же в своих снах. А посему, со своим одиночеством она давно смирилась, по той простой причине, что не верила и даже подумать не могла, что подобный человек существует в природе. И надо же: вот он, израненный здоровый как бык приходит, фактически к двери её дома! Подарок богов — не иначе.

Среди людей подобных, Анталии видеть не доводилось. В старых легендах, ныне забытых, но ещё смутно помнящихся старым людям, в дни её детства, говорилось о неких Атлантах. Судя по старинным легендам, древние Атланты, ещё на заре своей великой цивилизации все были, очень похожи на случайно обнаруженного ей гиганта. Может он Атлант? Невозможно. Эта сверх раса погибла за несколько тысячелетий до рождения Анталии. Как? Легенды не упоминали об этом. Но возможно в его жилах течёт их кровь, солидно разбавленная, за столь долгое время… Какое это могло иметь значение для неё? Спустя столько лет, нашедшей таки, своего принца о котором, в тайне мечтает каждая девушка. Ни хрена, себе принц! Руки по локоть в крови! Зверь, беспринципная скотина, порождение тьмы!

Впрочем, какое право мы имеем судить, кого бы то ни было? Сложись жизнь иначе, родись он в другое время и в другом месте, Логан мог стать гордостью любой расы. Он мог изменить мир, сделав его лучше. Но этот самый грёбаный мир, обошёлся с ним жёстко, заранее предопределив его судьбу. Ему не было предоставлено выбора, добрые боги не спустились с небес да бы исправить то, что сделало его зверем! Они спокойно любовались на то, как гибнет душа человека, не способная самостоятельно исправиться. Логан стал тем, кем должен был стать: достойным сыном Славного города Тара. Города населённого воинами, живущими постоянными войнами и грабежами. Он видел смерть, и ему приходилось убивать, чтоб самому не лишиться жизни, еще, когда вы, господа офицеры, визгливо требовали у мамы новую игрушку!!! Логан учился владеть тяжёлым мечом варваров, когда вы, ушибив ногу, плаксиво жаловались об этом мамочке. Свою первую женщину он не добивался подобно вам — он изнасиловал и убил её. Ему было тяжело, но так поступали все его соратники (поход был далёким и стремительным, тащить с собой пленников не представлялось возможным, а оставить кого-то в живых значило, поднять тревогу по всем Северным королевствам). С малых лет Логану внушали, что сыны Тара выше всех двуногих повсеместно, остальные лишь жалкие рабы. Вы в том же возрасте слушали сказки о сером, бля, волке! Сын Кемера взрослел почти каждый день, крепко здороваясь за руку со смертью. Логан вырос в обществе диких и свирепых воинов, уважающих лишь силу и добрый меч. И он вырос достойным представителем этого общества — иначе он не прожил бы так долго. Его убил бы сам Кемер. Тар не терпел слабых и хилых — от них безжалостно избавлялись, не дав повзрослеть и стать бесполезной обузой. Только так Тар мог сохранить свою силу и продолжать своё дикое свободное полное безумного веселья существование! Вы можете представить себе такую жизнь!? Она вам отвратительна? Не верится, что такое может существовать? А варварам Арии такая жизнь нравилась, и они не желали другой. Логан соответственно то же — ведь он вырос, не ведая другой жизни, кроме той, что вели его соплеменники и жертвы Славного города.

Землепашцы, купцы и скотоводы — законная добыча сильного. Разве мог он захотеть быть среди них? Спустя годы, проведённые среди жителей Славного города, в те дни, когда, повзрослел на столько, что мог уже сделать столь важный самостоятельный выбор…

Так какое право вы имеете судить его?

Мы совсем забыли об Анталии. Пожалуй, вернёмся от обсуждения возвышенных материй на грешную землю, туда, где в силу обстоятельств очутился наш, глубоко уважаемый Логан.

Раз, за разом прокручивая в памяти, минуты, проведённые в объятиях Логана, девушка сладко мурлыкала. В этот момент она здорово напоминала огромную кошку и не только длинными острыми, словно иглы клыками. Оценивающе оглядев лесную поляну, усыпанную цветами, девушка широко улыбнулась:

— Всё-таки какой прекрасной может быть жизнь!

Восхищённо прошептала она, удовлетворённо щурясь. Спустя мгновение по прекрасному лицу девушки, несколько хищному благодаря развитым клыкам, пробежала тень. Да, действительно жизнь порой замечательна. Эта поляна, этот лес, этот маленький неказистый домишко, много лет бывший её единственным пристанищем — Логан не был в восторге от всего вышеперечисленного. Арийский варвар предпочитал равнины, подобные тем на которых вырос, он не любил лес. И он рвался в бой. Её принц намеревался покинуть эти места. Нет, он ни чего не говорил об этом, но она чувствовала. А ещё она явственно чувствовала — парень не желает уходить. В нём боролись стремление вернуться в мир с обнажённым мечом и желание быть с ней, обладать её превосходным телом. Ну, что ж, во втором она была с ним полностью согласна, а вот на счёт первого… Шестьдесят лет она жила в добровольном затворничестве вдали от всех проявлений цивилизации. И видели её только лесные звери, да случайно заблудшие в этот лес людишки. Причём вторые всего один раз и совсем не долго — в зависимости от того, сколько времени она давала им прожить и на сколько была голодна. Пора вернуться в людской мир, естественно не скрывая своей истинной сущности, как, то делали большинство её собратьев. Подобной скрытности она не понимала и не признавала. Решено! Как только Логан решится покинуть лес — она уйдёт с ним. Только сначала Логану придётся, доказать свою силу и мощь на деле! В душе вампирша, смутно надеялась, что это маленькое испытание заставит Логана задержаться здесь ещё на пару недель. В том, что он справится, она ни сколько не сомневалась. Но для порядку и очистки, того, что заменяло ей совесть, меленькое испытание провести стоило. Да, чего там говорить, в душе она надеялась провести здесь ещё не много времени со своим избранником. Она прожила здесь так долго и так привыкла к этой полянке, во все времена года усыпанной цветами. Здесь был её дом. Но теперь всё изменилось. Анталия понимала, что без этого здоровенного варвара ни поляна с её разноцветными цветочками, ни этот лес, ни маленький домик — так заботливо выстроенный, не принесут ей радости. Да уж, какой всё-таки порой ироничной может быть жизнь! Столько лет прошло, а она жила здесь совсем одна, вполне довольная, смирившаяся со своим одиночеством. Даже и, не подозревая как, где-то за Великими горами растёт и мужает тот, кто способен составит ей компанию в долгой жизни вампира. Да, долгой и почти всегда одинокой. Теперь она ни одна.

О, том, где Логан образовался на свет божий, как его зовут и много чего другого, Анталия узнала из коротких разговоров, в перерывах между постельными баталиями, сном и питанием. Кстати, о питании. Она уже давненько не поддерживала своих сил кровью, а это могло плохо кончиться. Вспомнился первый и единственный обращённый ею человек. Мерзкая скотина! Мало того, что он сбежал от неё — обращение отнимало много сил и после него вампир на какое-то время становился слаб, словно ребёнок —, так он ещё отказывался пить человеческую кровь! Когда она нашла его… Анталия вздрогнула. До сих пор противно вспоминать. Синюшная кожа, ввалившиеся глаза, ссохшиеся руки. Он тогда образумился и был готов убивать да бы спастись. Но уже было слишком поздно — парень не мог охотиться самостоятельно. В её силах было добыть ему жертву, и парень бы выжил, со временем став не плохим вампиром. Но не в её правилах было прощать нанесённые обиды, тем более от тех, кто ей нравился. Она не дала парню возможности остаться среди живых, с дьявольским наслаждением любуясь его мучительной смертью. А смерть поверьте, была ужасной… Анталия ясно понятно, так кончить совсем не собиралась. Пора было на охоту. В общем-то, пора было давно — она начала чувствовать слабость в теле уже с неделю назад и слабость эта постепенно нарастала. Организм медленно разрушался и вампирша, прекрасно знала к чему это приведёт, но так не хотелось покидать своего неутомимого и как выяснилось, ненасытного гиганта… Что ж больше медлить не стоит — надо поесть по настоящему. Испить вкусной сладкой крови человеческой. Медленно и глубоко вдохнув, Анталия наполнила лёгкие изумительным полным лесных ароматов воздухом. Проклятье! Ничего. Ладно, значит, придётся немного побегать по лесу, в поисках пищи. А ежели лес пуст — такое случалось нередко, не беда. Всего в десятке километров на юг стоит маленькая деревенька. Правда охотиться там Анталия избегала — оставляя местных жителей на крайний случай. Не зачем беспокоить их часто: ещё чего доброго решат переселиться в другое место, а пока они рядом, голод ей не грозит ни при каких обстоятельствах. Так, надо двигаться. Куда интересно подевался Шэрхан? Он сопровождал её почти на каждой охоте. Её милый домашний зверь очень любил поедать жертвы кровавого аппетита хозяйки. Такой уж он получился — исходил слюной при виде мяса, особенно человеческого. Хорошая киска! Плавно с неповторимой грацией поднявшись на ноги, девушка тихо и ласково замурлыкала, внимательно вглядываясь в лесную чащу. Услышит ли? Если рядом то услышит. А судя по доносящемуся до неё тонкому запаху — рядом. Зверь и вправду был неподалёку. Ей не пришлось ждать долго- через пару минут из лесного массива, мягко практически бесшумно ступая, вышел Шэрхан. Настороженно оглядев поляну маленькими жёлтыми глазами и не обнаружив ни чего подозрительного, огромный зверь прогулочным шагом направился к хозяйке. Невольно девушка залюбовалась своим «домашним» зверем. Массивная голова с мощной клыкастой пастью, широкие лапы вооружённые солидной длины когтями и мускулистое туловище. Покрытый чёрными полосами белый тигр выглядел очень опасным противником. В действительности он был гораздо опасней, чем казалось. Шутка ли, эта кошечка в холке имела не меньше метра! На секунду Анталии стало стыдно за то испытание, которое ей предстояло приготовить для Логана. Тряхнув головой, она отбросила не прошеное чувство: не справится, пёс с ним! Однако, будет очень жаль. Не хотелось бы остаться с истерзанным трупом такого красавца на руках. Хотя. Такой монстр, но очень уж симпатичный монстр, должен справиться. Всё же на всякий случай Анталия решила всё же быть рядом, понаблюдать, а там уже решить спасти парня — если конечно, возникнет такая надобность, али нет.

Шэрхан подойдя к хозяйке, потёрся о её ноги, облачённые в узкие штаны с бахромой из оленьей кожи и глухо рыча, уставился на дверь хижины.

— Ну, что ты парень. Не ругайся. Он теперь с нами.

Произнесла Анталия наклонившись к широкой морде тигра, так что её длинные волосы упали ему на загривок. Недоверчиво глянув на хозяйку, тигр вновь посмотрел в сторону хижины и издал злобное рычание. Ласково потрепав шерсть на морде зверя она добавила:

— Ты должен подружиться с ним. — Наморщив выпуклый лоб, девушка добавила. — Если, конечно он останется жив. А сейчас, Шэрхан нам пора на охоту!

Гигантский зверь довольно заурчал — последнее слово в тираде хозяйки он прекрасно знал и очень любил. Рыкнув ещё раз, для порядку, тигр плавно развернулся на месте и исчез в лесу. Мягко ступая, девушка двинулась вслед за своим верным и пока единственным другом. На опушке девушка вдруг остановилась. Медленно повернувшись к дому, она с минуту внимательно смотрела на его дверь. В её взгляде ощущалась какая-то тоска.

— Да, если останется жив…

С этими словами вампирша исчезла в густых зарослях…

9

Блеклая луна, кажущаяся отсюда такой маленькой, медленно плыла по небу, в безнадёжной попытке рассеять ночной мрак своим скупым белесым светом. Тысячи звёзд в беспорядке разбросанные по небу, то же вносили свою лепту в жалкую попытку лунного диска. В своём странном нагромождении, создавая десятки красивых, по-своему безжизненных созвездий.

Таких далёких и не знакомых созвездий…

Взгляд холодных глаз ледяного воина оторвался от небес и вернулся к созерцанию кучки углей оставшихся от костра и сейчас бросающих причудливые тени на тела спящих вокруг него людей. Н-да, немного их осталось! Выжило всего пятнадцать человек, не считая его самого. Да и то, лишь благодаря своевременному бегству с поля боя большей части солдат. Когда в самом разгаре боя, здорово сместившегося к опушке леса, исчез Логан, дисциплине пришёл конец. Кстати, возможно только благодаря этому выжил хоть кто-то. Когда на поле боя остались только Суб, потерявший сознание Радон и ещё два арийца, нападающие тоже рассеялись. Очень зря, скажу я вам и ледяной воин, со мной согласится. Почему-то чёрная гвардия решила, что десятка своих собратьев вполне достаточно да бы покончить с Суб-Зеро и двумя арийцами. Остальные растаяли в лесу, преследуя бежавших воинов. Когда часть из них вернулась назад — Марс, к примеру, вовсе не бежал в панике, а лично прикончил двоих чёрных, укрывшись в густом подлеске, — то незамедлительно присоединилась к ледяным фигурам собратьев. Суб грязно выругался в пол голоса на родном языке — не всех удалось заморозить, прикончив безболезненно для себя. Спину воина пересекал глубокий порез, из которого, впрочем, вытекло совсем не много густой холодной крови. На лбу образовался солидный синяк, а о больно раненном самолюбии и говорить не стоит! Хм, не ожидал он в столь варварском мирке встретить воинов сражающихся по всем правилам древнего искусства ниндзя. А если бы они напали ночью? Суб вздрогнул — умирать по настоящему ему не хотелось. А они вполне могли прикончить его. Ниндзя воины ночи, безжалостные убийцы членом клана которых он был много десятков — или сотен? — лет назад. Во тьме им не было равных и Логану с его маленькой армией сильно повезло, что ниндзя этого мира были столь самонадеянны, напав днём. Ну, и конечно не учли присутствия в маленьком отряде воина гораздо более страшного, чем пресловутый клан убийц… Правда, в ночной тьме даже Суб, вряд ли, смог бы справиться с таким количеством мастеров этого смертоносного искусства. Новый поток брани. Эта битва положила конец всем честолюбивым мечтам его дикого хозяина о создании собственной Империи огнём и мечом, на руинах завоёванной. О каком завоевании может идти речь с пятнадцатью воинами, измученными ранами и долгим мучительным переходом за спиной? Пускай и со столь сильной фигурой, коей, несомненно, являлся Суб. Набрать новых солдат уже испытанным методом. Суб сильно сомневался, что теперь у них будет такая возможность. Появление Чёрной гвардии говорило о многом. Это значило, что на них началась охота, и раз для этого привлекли элитный отряд, одно упоминание о котором заставляло мелко дрожать всех обитателей Империи без исключения, дела обстояли совсем плохо. Конечно, Суб легко справится с простыми вояками, но как уже выяснилось, сей мирок, населяли и колдуны, причём не которые обладали не виданной мощью. Совладать с ними Суб-Зеро особенно не надеялся: за свою долгую жизнь он успел повидать много тварей подобного сорта и отлично знал чего стоит его мощь против силы Истинного Мага.

С холодных губ слетело новое ругательство, приглушённое маской, уже без признаков ярости в голосе. Повелитель льда был воплощённым в человеке эквивалентом силы, которой владел. Он не мог долго поддаваться человеческим эмоциям. Собственно, он им вообще редко поддавался, но поражение Логана взбесило его. Суб принял его близко к сердцу, почти как своё собственное: Логан был так похож на Раахнона. Те же желания, та же неуправляемая ярость и стремление к абсолютной власти. Разве что для Логана абсолютной являлась власть над несколькими сотнями тысяч людей, а для его прошлого сюзерена… Суб-Зеро поднял глаза к небу холодно, без всякого интереса разглядывая незнакомые созвездия. Их свет отражался в глазах воина, будто в глазах мертвеца, затянутых инеем.

Почти три недели прошло с той памятной битвы. Три недели самого настоящего бегства.

Несколько дней ушло на то, чтобы собрать остатки отряда и убедиться, что Логана в местном маленьком лесном массиве не наблюдается, ни живого, ни мёртвого. Покончив с этим, под предводительством Суб-Зеро, отряд покинул окрестности деревни и выбравшись на участок равнин, занялся поиском следов сюзерена. Кстати, равнинами участок территории, между разорённой деревней и лесами по берегам единственной большой реки Пиреней, назвать было довольно сложно. Равнинами их назвали новые солдаты Логана набранные ими здесь, в Катхене. Настоящих равнин они явно никогда не видели: это скорее походило на холмистую местность предгорий, с редкими вкраплениями жиденьких лесочков. Впрочем, беглецам это было на руку. В конце первой недели они вышли на след арийца и теперь двинулись со всей возможной скоростью. И спустя один день выяснилось, что их по-прежнему преследуют. Они чуть было не попали в засаду. Слава богам: они избежали её. И потеряли ещё несколько дней, путая следы и спасаясь от отрядов Энейда, с завидным упорством, рыскающим по округе. Один отряд пришлось даже полностью уничтожить — этим занялся Суб. И скажу я вам, в этот раз, вечно холодный и безразличный ко всему воин испытывал истинное удовольствие, убивая преследователей. От остальных предпочли быстренько слинять. Вступать в схватку с парой-тройкой отрядов рыцарей, к которым в любой момент могла подоспеть помощь, здорово ослабленный минувшей битвой Суб особого желания не питал.

На исходе второй недели они вновь вернулись к следу своего господина, который почему-то упорно игнорировали Энейдовские ищейки. Возможно, учитывая безлюдность местности и одиночество данного следа, они решили, что овчинка выделки не стоит? Надеясь, и не без основательно, что парень загнётся сам. Ведь кое-где Логан падал и там где он падал, оставались следы крови. И Суб-Зеро это беспокоило — проклятие, и свои личные симпатии заставляли его искать того, кому присягнул, и приложить максимум сил для его спасения…

Два дня назад, войдя в обширный и довольно дремучий лес, они потеряли след. Они нашли место, где Логан упал, нашли следы зверя и широкий след от волокуши. Сие кстати здорово удивило всех без исключения. Следы не оставляли сомнений — они принадлежали крупному хищнику. И как говорили следы, малость поистёртые временем, этот же хищник тащил импровизированные носилки. Плюс ко всему имелись ещё следы. Крайне любопытные следы. Маленькие едва заметные, явно принадлежащие либо ребёнку, либо очень хрупкой и не высокой женщине. Откуда здесь женщина? Да ещё в паре с крупным хищником? Судя по информации их же солдат здесь, на много миль вокруг, не было ни одного поселения. Люди боялись селиться в такой опасной близости от берегов Девона (так называлась единственная по настоящему крупная водная артерия Пиреней) и его лесов. Тогда кто она? И какого дьявола след начисто пропал уже через пару километров? Единственный кто из них достаточно разбирался в искусстве следопытства, смог лишь сказать, что след уничтожен и весьма профессионально. Арийцы, в программу детства которых обязательно входили несколько лет жизни в лесу, ничего нового сказать не смогли. Неплохо разбираясь в следах, здесь они оказались на удивление бессильны. Даже Радон, наиболее сведущий из них в данном искусстве, лишь покачал головой. В итоге все арийцы сославшись на то, что с лесом — кроме нескольких коротких походов, дел не имели уже много лет, предоставили и дальше вести их парню, что вёл до сих пор. Боясь гнева ледяного воина, горе-следопыт повёл их по этому следу и в итоге они мало того, что потеряли след окончательно, так ещё и здорово заплутали. В другом месте в другое время Суб убил бы следопыта, не задумываясь, но сейчас он только от души двинул ему в зубы и объявил привал. Один из арийцев подстрелил какую-то животину и они довольно сносно поев, устроились на ночлег… Да, хорошего мало!

На данный момент Суб-Зеро хмуро пялился, то на затухающий костёр, то на усыпанное звёздами небо и с отчаянной злобой размышлял на тему дня. Где искать Логана и в какую передрягу он угодил на этот раз? «Может, он уже давно мёртв?» — в смутной надежде подумал Суб, но тут же отбросил эту мысль. Защита и служение этому варвару было навязано ему силой, с которой, не каждый бог посмеет тягаться. Даже сидя у костра, он чувствовал, как что-то в его душе стремится на поиски сюзерена. Это стремление было столь сильным и непреодолимым, что Суб-Зеро порой казалось, будто это он сам так желает его найти (что, в общем — то было не далеко от истины). И если бы Логан, погиб сейчас этих неестественных, для ледяного короля позывов не было бы вовсе. Ну, по крайней мере, возникло бы мимолётное желание. И его обязательно перебороло бы всего одно видение равнин Стратгорна. Ему до тошноты осточертели земли, пропитанные солнечным теплом. Как он ненавидел эти земли! Эти земли и их недоношенных обитателей!!!

Хотя с другой стороны: он не плохо повеселился и в чём-то даже проникся уважением к новому повелителю… Как бы там ни было, а искать Логана ему придётся всё равно. Либо его самого, либо его мёртвое тело. И это не зависело от его собственных желаний.

«Чем он, интересно питался, почти две недели двигаясь к этому лесу? И почему следы крови есть почти на всём пути от деревеньки, до этого места? Как он вообще выжил, потеряв столько крови? А что выжил сомнений нет, (….) — ругательство на неизвестном наречии —, Говно не тонет, блин!». Лично сам Суб-Зеро предпочёл бы смерть Логана и имей такую возможность, убил бы его собственноручно, но Проклятье не позволяло ему. Воля Величайших, легко перестраивала его собственную. И порой сам того не замечая, он размышлял и желал в направлении, проторенном Проклятием Величайших… Ну, что ж, в этом мирке всё могло быть и хуже. Его повелителем мог стать презренный крестьянин или торговец, либо простой бродяга, а Логан всё же не последний человек в своём мире. Хотя конечно, до людей (ну, вообще-то настоящих людей там было не слишком много) из давно сгинувшего воинства Раахнона ему далеко.

Буркнув нечто нечленораздельное, Суб отодвинулся подальше от костра, позволив тьме и ночной прохладе леса поглотить его полностью. На душе малость полегчало: Суб вновь обрёл способность мыслить нормально, то есть холодно, практично, подобно бездушной машине. Воин ещё раз оглядел лежащих, вокруг затухающего костра, измученных людей. Да, сей натюрморт, оптимизма не вселял. Голову воина посетила неутешительная, но справедливая мысль: «Вот мы и вернулись к тому, с чего начали!».

Не успел Суб додумать свою мысль, как кто-то с дикой нечеловеческой силой вывернул ему руки за спину и бесшумно уложил наземь лицом вниз. Нападение явилось для него полной неожиданностью и здорово огорошило своей стремительностью и внезапностью. Причём оно было проведено абсолютно бесшумно! Поцеловавшись с почвой, воин даже не сделал попытки встать или сбросить навалившегося сверху врага. До его сознания ещё не дошёл тот факт, что его повелителя льда и одного из искуснейших адептов школы ниндзя скрутили, словно зелёного юнца, подкравшись в темноте. Его! В ту же секунду как Суб зарылся носом в землю, и неизвестный враг удобно устроился на его спине, — какая поразительная сила и скорость! — шею воина пронзила острая боль. Мгновение и боль исчезла, а ледяного воина оставили в покое. Неизвестный ночной гость легко спрыгнул со спины воина, оказавшись в свете костра. Прежде чем подняться с земли Суб услышал смачный плевок, возмущённое фырканье и поток приглушённой ругани, перемежаемый целыми сериями плевков, скажем так, не такой силы. Наконец, избавившись от сильных рук удерживающих его, Суб вскочил на ноги. Прямо перед ним стояла стройная, судя по всему, красивая девушка в одеждах из довольно сносно выделанных оленьих шкур. В настоящий момент она злобно шипела — совсем как кошка, и ожесточённо тёрла губы ладошкой. Недолго думая, Суб-Зеро нанёс страшный удар…, удар поразил пустоту — девчонка пропала, растаяла в темноте подобно бесплотному призраку.

Внимательно осмотревшись, воин пожал плечами и вернулся на облюбованное местечко в темноте, подальше от тусклого света костра. Весь обратившись в слух, он замер там в неподвижности. Вновь оказаться во власти странной гостьи Суб как-то не очень желал. Изучая окрестности — слава богам в темноте он видел намного лучше обычного человека, воин не торопливо размышлял о той, что совсем не давно посетила их скромный бивуак. Очень странная девушка, если не сказать больше. Огромная сила и скорость, с которой, она двигалась, поражали. А как ловко она сумела подкрасться к нему со спины и в несколько простых движений скрутить его, лишив всякой возможности к эффективному сопротивлению. Опасный противник. Интересно. В красноватом свете угольев, почти не способным рассеять ночной мрак, она таковой ему не показалась. Хрупкая, на вид с прекрасно развитым телом, эта женщина казалось могла бы разбивать мужские сердца, а не вступать в борьбу с одним из самых страшных воинов Трёх миров. Да к тому же успешно. Лица девушки Суб не рассмотрел, но ему показалось, что она необыкновенно красива. Правда, что-то в этой красоте было не так. Что? Он затруднялся сказать. И это её шипение — мог ли человек издавать подобное? Кто же она? Хм, или что?

Суб прикоснулся к своей шеи, там, где да вече почувствовал такую неприятную боль. Кожа была повреждена. Как странно: на коже две круглых маленьких дырки, из которых по-прежнему медленно сочится кровь. Вот это уже совсем странно. Его густая кровь обладала необычно высокой способностью к свёртыванию. Кроме того, сама по себе его кровь была слишком густой и на воздухе практически мгновенно сворачивалась. Вампир? Похоже, что так. Мерзкие твари, точнее большинство из них. Суб презрительно скривился — он уже имел сомнительное счастье повстречаться с подобной скотиной. И не в одном измерении, кстати. И во всех вампиры были здорово похожи друг на друга и в тоже время имели разительные отличия. Так одни панически боялись чесночного запаха, а другие с удовольствием потребляли чеснок в пищу. Кстати, первые питались только кровью, у вторых большей частью, кровь была лишь ещё одним пунктом в меню, правда обязательным. Но для тех и тех общими были вечная молодость и нарастание мощи со временем. То есть чем старше, тем сильнее. Но ни те ни другие, кроме отдельных личностей, не могли двигаться так стремительно и не обладали такой физической силой… В глубине памяти Суб-Зеро всплыл ещё один тип вампиров, от чего он даже вздрогнул. Эти могли двигаться так и насколько он знал, не были обременены теми пороками, что их собратья по виду, разбросанные в сотнях измерений. Но, вряд ли гостья принадлежала к тем вампирам. Если он ни чего не забыл за столько столетий, минувших с той памятной встречи и правильно всё запомнил, те кровососы возникали подобно Апокалипсису, все разом и лишь для того, что бы разрушать всё к чему не прикоснутся! Ну да хрен с ними — та встреча имела место так давно. Он тогда ещё довольно отчётливо помнил времена, когда не обладал своей силой и был лишь жалким простым смертным человеком.

Но всё же, какая наглость! Она хотела выпить его кровь. Вот сука! Ну ничего, судя по реакции, его кровь, ха, ещё долго будет отравлять ей вкус других, скажем так, блюд. Не любит наш симпатичный кровососик деликатесов!

Интересно, а то о чём с таким страхом говорили Катхенцы, то зло по их словам широко расселившееся на обоих берегах Девона? Может девка одна из составляющих этого зла? Может, там расселилось целое стадо подобных тварей, а? Тут, пожалуй, остаётся много пространства для сомнений: от границы этого леса до поросших ещё более дремучими лесами берегов Девона, было не меньше двух десятков километров так называемых равнин. Суб отмёл такую возможность как нереальную. И тут же задумался о реальной возможности того, что Логана могла съесть эта бестия. Нет, он бы почувствовал его смерть. А эта тварь наверняка вернётся — есть то, наверное, хочется. Значит, будем ждать.

Отбросив все мысли, Суб приготовился ждать хоть до конца миров. Он твёрдо решил поквитаться с наглой девчонкой за оскорблённую гордость. Взгляд воина пробежался по спящему лагерю и вернулся к изучению скрытых густой тьмой зарослей. Что-то было не так. Суб вновь осмотрел лагерь. Что-то явно не так! Воин попытался понять, что его беспокоит. Спустя мгновение понял и грязно выругался: сегодня вампир не вернётся.

Суб-Зеро пересчитал спящих у костра людей. Там мирно посапывали 14-ть человек. Оказалось, девка прихватила с собой одного из солдат Логана…

Ну что ж, пожелаем ей приятного аппетита, а затем поспешим переместиться на несколько километров в глубь леса и пару-тройку дней во времени, предоставив Суб-Зеро охранять покой, не многих ещё живых солдат. Пока у него чегой-то хреновато получалось. Ладно, не суть важно — вернёмся к нашему доброму искренне нежному герою. Обожаю просто, этого монстрообразного гиганта. Хороший парень как вы считаете?

Сидя на крыльце дома Логан поглаживал маленького пушистого зверька, который, совсем обнаглев от ласки, нагло развалился у него на коленях, урча от удовольствия и постоянно предпринимая попытки укусить его за палец. Забавный зверёк. Если Логан не ошибался, он принадлежал к тому же виду что и клыкастый друг Анталии. То есть котёнок на его коленях являлся белым тигром — маленьким забавным белым тигрёнком. Этакая домашняя зверушка. Как Шэрхан примерно. Да, только маленький.

Три дня назад Анталия принесла его из леса, и как-то странно улыбаясь, всучила ему в виде подарка. Зачем ему сдался тигрёнок? Примерно так Логан и сказал девушке, на что она здорово обиделась. И арийского варвара сие, затронуло за живое. Видеть обиду на милом лице — выступающие клыки с недавних пор стали казаться ему просто очаровательными, было неприятно и больно. Не знающий жалости воин, воспитанный самым свирепым из народов континента, был готов выполнить любую прихоть красотки, лиж бы видеть улыбку на её лице и радость в глазах. Волей-неволей пришлось принять пушистый подарок. Так же пришлось его кормить собственноручно, о чём вампирша сразу же ему заявила, в категоричной форме. Ну, с этой обязанностью справиться было просто. Но зловредный тигрёнок теперь везде следовал за ним и время от времени пытался поиграть с хозяином. Совсем как обычна древесная кошка, каких держали многие в Славном городе. Самый эффективный способ избавиться от грызунов. И с маленьким зверьком приходилось играть, потому, как зверёк оказался на редкость злопамятной скотиной. Если Логан не обращал на его поползновения ровным счётом ни какого внимания, смело можно было ожидать какой-либо пакости со стороны милого котёнка. Так совсем не давно тигрёнок превратил его ботинки в набор не очень крупных фрагментов. В первый день Логана всё это раздражало, просто приводило в бешенство. В один прекрасный момент он даже чуть не убил малыша. Но… Не смог — рука не поднялась. Если вспомнить каким взглядом Анталия одарила своего возлюбленного, когда он эту самую руку поднимал — неудивительно. Так что Логан воздержался от расправы с котёнком и не только из-за, выше перечисленных причин высокой, блин, морали. Красавице вампирше Логан по-прежнему не доверял ни капли, в любой момент, ожидая нападения с её стороны. Кто её знает. Да же у простой бабы семь пятниц на недели, а уж если эта баба бессмертное существо, обладающее такой мощью, какой обладают лишь представители рода вампиров. Можно быть уверенным, что здесь уверенным быть нельзя ни в чём. Вот такая вот петрушка. Жизнь на склоне действующего вулкана: возьмет и жахнет, так что и костей не останется, а может и не жахнет. Несмотря на это Логан убегать от неё уже не рвался так сильно и в общем-то не хотел. Не смотря на несомненную угрозу, какую, представляла собой Анталия, назвать её красивой было всё равно, что ничего ни сказать. И наряду, с опасностью таящейся в ней это здорово влекло Логана в её сторону. Сам того, не сознавая, он давно уже начал питать к ней чувства, которые, можно было назвать нежными. Такие чувства часто плавно переходят в то, что мы называем ЛЮБОВЬ.

«Эта странная женщина просто прекрасна! — упиваясь собственной мыслью, подумал Логан, обратив свой взор в сторону раскинувшегося впереди и вокруг густого леса. — Как хорошо было бы постоянно быть с ней. Забыть свои мечты, забыть о мести Северянам, плюнуть на эту долбанную Империю и… Нет! — За секунду до того безмятежное лицо воина перекосила гримаса такой дикой животной ярости, что зверёк на его коленях прекратил баловаться и неподвижно замер, мелко подрагивая всем телом. — Ни за что! Стайг должен умереть, Северные королевства нужно выжечь калёным железом, сравнять с землёй! А эта Империя… Что ж, нужно разыскать всех кто выжил в той деревни и начинать с начала. Но, теперь мы будем умнее. А леса по берегам Девона станут прекрасным оплотом для меня, пока не соберу достаточно сил. Империя Энейда так или иначе будет моей!!! Либо я сгину в этой земле! И Анталия должна быть со мной на троне. Быть моей королевой». Предавшись пленительным мечтам, Логан ещё долго сидел на крыльце, совершенно не подвижно. Лишь на губах играла счастливая улыбка, а глаза светились, будто факелы в ночной тьме. Светились такой энергией, которой не могло быть у простого смертного. И Логан именно таковым и являлся. Да разве мог простой смертный повелевать целым городом варваров, с младых лет живущих войной? Свирепым народом, признающим лишь силу и добрый меч? Народом, который за одно проявление слабости мог свергнуть своего короля и начать убивать друг друга, за опустевший трон? Нет. Только человек подобный ему мог держать в узде таких людей: сильный, свирепый, безжалостный и умный. Если король терпел поражения в войнах, с ним не церемонились. Всегда найдётся кто-нибудь готовый взять власть в свои руки.

Мысли Логана на мгновение перешли в другое русло. Зловредный зверёк всё-таки укусил его за палец. Причём прокусил до кости. Вскрикнув от неожиданности Логан, легонько стукнул тигрёнка по лбу. Отпустив руки, зверёк ошалело затряс косматой головой — потерялся. Затем спрыгнул на земь и спрятался где-то под крыльцом. Обиделся, наверное, а может, опасался добавки. Впрочем, зря опасался. Логан на него не злился, и бить сильнее не собирался. Ариец привязался к этому пушистому комочку, сам не понимая почему. Домашних животных он ни когда не держал и привязанность испытывал только к Радону и, пожалуй, своему любимому коню, погибшему при осаде Тара. Может, всё дело в том, что зверёк был тигрёнком и через семь-восемь месяцев превратится в здоровенного тигра? Скорее всего. Так, что ариец ограничившись таким символическим наказанием, направился в дом. Согнувшись почти пополам — вход далеко не был рассчитан на такой рост, он вошёл внутрь. Там он смог распрямиться, правда, не полностью — потолок высотой тоже не отличался, и принялся рыться в разбросанных повсюду вещах. Вокруг царил бардак, что, не смотря на почти маниакальную чистоплотность вампира, удивления не вызывало. Последнее время Анталию не посещало желание заниматься уборкой — его вытеснило желание совсем другого рода и гораздо более сильное, чем большинство из всех возможных желаний и инстинктов. А Логану было не плохо и так. Будучи истинным сыном Славного города, в чистоте и порядке он старался поддерживать лишь своё тело и одеяние, считая ниже собственного достоинства, заниматься столь презренным делом как уборка. Этим должно заниматься женщине — предпочтительно рабыне. Наконец, найдя подходящую тряпку, воин направился на улицу. Свинячить здесь не хотелось. До сего момента он зажимал рану на ладони пальцем и прижимал её к груди, разыскивая нужную вещь свободной рукой. Теперь ранку надо было промыть, ну это вряд ли — лень (да собственно не такая уж смертельная рана, там была, что бы тратить время на промывку — сама заживёт), затем перевязать. Не в домике же это делать. И так свинарник, не хватало ещё кровью всё забрызгать! Уходя, Логан на секунду задержался на пороге. Почему-то ему стало очень грустно. Этот карликовый домик, за столь короткий срок стал для него почти родным. Здесь жила Анталия, и именно здесь он провёл, с ней довольно много времени. Провёл очень неплохо. Скажем так: в неге и довольстве, а такое не проходит бесследно. Он привык к домику, привык к ней и её огромному зверю, который по-прежнему свирепо рычал, только почуяв намёк на запах арийца. Захотелось остаться в этих стенах навсегда, конечно, при условии, что прекрасная вампирша будет с ним и не решит в один прекрасный день пустить его на закуску. Впрочем, Логан легко избавился от этих странных, для варвара Арии мыслей. Право же — это просто смешно. Жить, словно презренный крестьянин, оставить не отомщенной гибель Славного города (в частности разграбление его сокровищницы), отказаться от власти и возможности создать собственную империю!? Теперь, когда у него появился такой союзник как Суб-Зеро? Ранее его планы были всего лишь воздушным замком — как ни прискорбно это признавать, но, теперь имея в союзниках такую силу, какой являлся Суб, они становились даже более чем реальными. И отказаться? Всё бросить, выращивать зерно, охотиться и жить до самой старости в этом глухом месте? Господа офицеры вы с дуба рухнули? Ни за, что! Посмеявшись собственным мыслям, Логан вышел наружу и, устроившись на прежнем месте, разорвал белую ткань на лоскуты. Из ранки снова потекла кровь, не так сильно как в начале, но сильнее чем хотелось бы. Очистив края раны от крови, он принялся заматывать руку тканью, со сноровкой какую обретаешь, перевязывая самого себя с регулярной частотой. Интересная ткань. Может быть шёлк? Похоже на то. Будем надеяться, что Анталия не сильно огорчится, увидев на что, пустили один из предметов её одежды. Кажется, это была сорочка или что-то в этом роде. В таких вещах он не особо разбирался и уж конечно, никогда не интересовался специально. Если, что Анталия сама виновата — это её подарок вынудил его распотрошить гардероб вампира. Сама всучила ему эту бестию, вот пусть и радуется! Посему не особо беспокоясь на эту тему, Логан спокойно продолжил перевязку. Но хотя внешне он был действительно спокоен, на душе скребли кошки. Жаль было покидать это место. Очень жаль. Не хотелось терять близкого человека, который в полном смысле этого слова и человеком-то не был. Но он не мог поступить иначе. Он должен был уйти, уйти дальше к своей цели, своей мечте. И ничто, кроме разве что смерти ему не помешает. Сегодня же он оставит этот дом, котёнка и Анталию… Но, может быть она уйдёт в мир вместе с ним? Он очень на это надеялся. Он не просто надеялся — он хотел этого всем сердцем. Если она разделит с ним его мечты. Тогда всё станет гораздо проще. Тогда он будет действительно рад. И покинет этот лес с улыбкой и лёгким сердцем! Правда, прежде чем его покинуть, придётся отыскать всех, кто уцелел из его отряда. Все кто останутся в живых, придут сюда — больше спрятаться от преследователей было не где. А что их преследовали, сомневаться не приходилось. Он уже имел возможность в этом убедиться. И сколь долго их будут искать? Неизвестно. Выбора не было. Вокруг равнины и редкие поселения на их территории, а это означает хороший шанс повстречать патруль или специально снаряжённые на их поиски отряды рыцарей. Если он правильно запомнил рассказы местных жителей из его маленькой, нынче обратившейся в прах, армии, по местам не заселённым людьми, постоянно бродили отряды воинов Империи. Необходимости в них, в общем-то, не было — всех врагов, в пределах Пиренейской Империи, истребили давным-давно, но правитель был не преклонен и патрули по-прежнему, регулярно обшаривали местность, на всякий случай. Большую часть времени они либо бездельничали, либо гонялись за редкими разбойничьими бандами, но встреча с ними не сулила ни чего хорошего. Значит, все выжившие придут сюда. Этот лес патрули обходили стороной, впрочем, как и леса по берегам Девона, а они разделялись всего-то десятком километров. Так, что люди Императора опасаясь столкнуться с обитавшим — по слухам — в лесах Девона, злом, сюда захаживали крайне редко. Так что, здесь было безопасно, ну относительно безопасно. Интересно, а Суб-Зеро выжил в той заварушке? Логану казалось, что выжил, правда, сомнения всё-таки имелись. Очень уж сильный противник выступил против них, в той битве. С таким ему сталкиваться ещё не приходилось. Просто люди — это не вызывало сомнений, но как двигались, как сражались! Он бы не хотел вновь скрестить меч с таким врагом…

Поднеся забинтованную шёлком руку к глазам, Логан принялся хмуро рассматривать её. Он кое-что припомнил, и это полу призрачное воспоминание особо удовольствия ему не доставило. Да и как такое может вспоминаться с удовольствием? Сбежав в лес, он долго шёл. Раз схватился с одним из чёрных ублюдков — его преследовали. Получив ещё одну рану, убил врага и вновь пустился в бегство. Он бежал, шёл, иногда просто полз. Очень скоро его начал терзать голод. Но еды с собой он не имел, к тому же приходилось спасаться бегством. Когда голод стал уж очень настойчиво заявлять о себе он начал осматриваться по сторонам в поисках чего-нибудь съестного. Плоды, орехи — они только раззадорили желудок. Организм требовал мяса, причём много мяса. Но в таком состоянии охотиться? Однажды, ему удалось поймать нечто похожее на курицу. С трудом он развёл костёр, кое-как перевязал раны — не все. Пернатое зажарил на огне и съел. Трапеза была мерзкой на вкус и запах, но ничего другого не было. Потом он вновь шёл вперёд. Шёл долго, казалось целую вечность. Раны загноились, у него началась лихорадка. Но остановиться он не мог. Ему требовалось спасти свою шкуру, а значит задержаться на месте достаточно долго, означало для него самоубийство. Порой ему попадались патрули Энейда. Они искали. Искали его и его воинов. Их он старался обходить. Продолжая двигаться, он больше не разводил костров и старательно высматривал по дороге всё, что могло сгодиться в пищу. Такое на его пути имелось редко. Порой, конечно, ему попадались знакомые коренья и плоды. Он ел те, до которых мог добраться и двигался дальше. Вскоре он покинул лес и вышел на равнины — даже в таком состоянии он сумел поразиться их виду. Те, кто назвали это равнинами, настоящих равнин не видели ни разу в жизни. Изрытая оврагами и холмами местность, слишком трудная для пешего перехода в его состоянии. И здесь он вполне мог нос к носу столкнуться с врагом. Но Логан пошёл вперёд в отчаянной надежде добраться до лесов Девона и укрыться там, до поры до времени. Хотя смутно осознавал, что загноившиеся раны прикончат его много раньше, чем он доберётся до спасительных деревьев. А еже ли доберётся, не попавшись Энейдовским солдатам, у него уже не будет сил, на то что бы поддержать жизнь в своём теле. Но он шёл — не в его привычках было сдаваться, имея хотя бы призрак надежды. И этот переход был адским. Всё тело ломило, часто он падал без сил и забывался тяжёлым сном. Перед глазами всё время плыли разноцветные круги, и тело отказывалось повиноваться хозяину. И кровь. Вот, что действительно странно. Из его ран постоянно, хотя и очень медленно сочилась кровь. Он немногое помнил, но это запомнил хорошо. Тогда, борясь за жизнь, двигаясь вперёд, он не слишком удивился — воспалённый разум почти не реагировал на окружение, но сейчас его это поразило. И вот ещё, что: когда Анталия нашла его в своём лесу, на его теле не было ни одной гнойной раны. Все раны на его теле были чистыми, будто получены недавно, некоторые даже начали затягиваться, и все они сочились кровью. А шёл он долго, слишком долго для того, что бы постоянно истекать кровью и выжить при этом. Но он жив и сейчас чувствует себя довольно неплохо. Как такое возможно? Вздрогнув, Логан вспомнил кое-что. Тогда он решил, что бредит и это всего лишь один из симптомов одолевшей его лихорадки, какие часто видят в горячечном бреду. Но сейчас он был не слишком уверен в этом. Два или три раза за весь его путь, случалось то, что объяснить он не мог. Воздух вокруг него, в такие моменты, вдруг начинал колыхаться, как при сильной жаре. Только вот, когда это начиналось, его до костей пробирало холодом. Колыхающийся воздух сгущался, становился чернильно-чёрным и тёмной молнией впивался в его тело. Сильный мороз пронзал насквозь, и ему вдруг становилось легче. Откуда-то появлялись силы идти дальше, стремительно исчезало желание прилечь и поспать, а чувство голода, терзавшее его на всём пути, отступало… Логан поёжился: что же это было? Теперь, вспомнив, он не сомневался: не будь, тех тёмных молний он бы не осилил переход. Умер бы задолго до того, как его нашла Анталия. Ни когда и ни с чем подобным он не сталкивался (о том, что вернуло его к жизни после битвы за Тар, он не помнил ровным счётом ни чего). Может какой-то маг следит за ним и время от времени помогает? От такой мысли тошнило — магов он на дух не переносил (за исключением Суб-Зеро: воина-мага, верного ему). То, что произошло, было дико и страшно. Логан решил забыть о том, что творилось во время его движения (точнее бегства — будем смотреть правде в глаза) к этому лесу. Так было спокойнее, гораздо спокойнее.

— Да, так будет лучше — проговорил Логан, переводя взгляд с руки на поляну перед домом.

По этой поляне в данный момент, мягко ступая и грациозно шагая, направлялся прямо к нему большой белый тигр. Гигантская кошка тихо рычала и, не отрываясь, смотрела на человека, своими маленькими жёлтыми глазами. Глаза эти светились яростью и совсем не свойственной животным ненавистью. Впрочем, за те недели, что провёл здесь, Логан уже привык к такому взгляду пушистого товарища Анталии. Вот и сейчас, он не обращал внимания на странные поползновения кошки. Несмотря на открыто выказываемую ненависть Шэрхан не смел ослушаться хозяйки и воплотить в жизнь свои, далеко не виготорианские желания. Правда, ранее зверь не делал попыток подкрасться к человеку или проявить себя более агрессивно, чем издавать глухое рычание. Тем не менее Логан оставил без внимания все эти более чем странные манеры зверя, по-прежнему полагая что перед ним Шэрхан, не способный противиться воли своей острозубой хозяйки. Куда делась врождённая осторожность арийского лидера? Хрен её разберёт. Логан смотрел на приближающегося зверя и не видел его. Он вновь погрузился в свои мысли, игнорируя надоедливую кошку.

Спустя пару мгновений воину пришлось отчаянно бороться за спасение собственной горячо любимой шкуры. Большая кошка не остановилась, не повернула обратно в лес в последнюю секунду перед решающим прыжком, как-то иногда делал Шэрхан, когда не видела хозяйка. Туповатый зверь не имея возможности расправиться с ненавистным двуногим, довольствовался попытками напугать его до полусмерти, безуспешными впрочем. Данный белый тигр, непрерывно рыча, подошёл к человеку на расстояние прыжка и, на секунду сжавшись подобно пружине, прыгнул. Слабо мяукнул котёнок, забившийся под крыльцо. А Логан как-то отстранённо подумал о том, что этот конкретный белый котяра, намного меньше Шэрхана. Что означало: перед ним вовсе не любимец вампира, а его собрат, судя по всему решивший плотно пообедать его бренным телом. Сожрать человека ведь гораздо легче, чем лесную тварь: за ним не надо бегать, подкрадываться бесшумно и вообще прилагать больших усилий для поимки. Зверь и не подозревал, с каким человеческим отродьем ему предстоит иметь дело. Таких людей есть было опасно для пищеварения… Впрочем, зверь не собирался его есть. Гигантскую кошку вели чувства более сложные, чем банальный голод. Зверь жаждал разорвать человека на куски, очень маленькие куски, и ему было всё равно что человек почти в два раза крупнее его самого. Плевать — это всего лишь человек, слабое и беззащитное существо!

Зверь не учёл лишь одного: люди далеко не одинаковы. А таких, как Логан вообще почти не случается среди сынов человеческих. Никто ни смог бы избежать когтей и клыков белого тигра, после того как он прыгнул. Ни один из простых смертных не обладал такой реакцией и стремительностью, которая позволила бы ему стать чуточку быстрее белого гиганта Катхена (в Арии белые тигры как-то не получились). Но Логан и не был простым смертным. Ещё не осознав, что делает, Логан отпрыгнул в сторону. Кошка, не ожидавшая такой прыти от человека, неуклюже приземлилась на широкие ступеньки. Прочное дерево не выдержав сильнейшего удара широких лап — зверь хоть и был несколько легче Логана, но воин по лестнице ходил а не долбил её со всей дури — отчаянно захрустело и пошло трещинами. Треск дерева заглушил яростный рык пришедшего в неистовство тигра. Впервые над ним так издевались. Даже быстроногие лани не могли избежать решающего прыжка белого тигра на столь незначительном расстоянии, что уж говорить о человеке! Форменное свинство. Подобно молнии тигр развернулся на месте, попутно разнеся в щепки одну из ступенек и резные перила. Великолепное крыльцо — шедевр столярного мастерства, теперь годилось разве что на дрова. Тигру это было до фонаря. Он вообще был не способен понять, зачем оно надо. Тяга к прекрасному, удел человека и ему подобных. Прекрасное не поможет наполнить желудок, оно не растерёт в порошок твоих врагов, не поможет избежать смерти или спасти детёнышей от свирепого и голодного хищника. Абсолютно бесполезная блажь, понятная лишь таким ущербным существам как люди.

Подобрав под себя задние лапы, тигр прыгнул вновь, от чего ещё одна ступенька превратилась в труху. Длинные когти пропороли дерево насквозь, расщепив его на несколько тонких дощечек. Казалось бы, теперь человеку уж точно не выжить. Разъярённый тигр шутить не намеревался, да и не умел этого делать. В этот же раз на его пути повстречался достойный соперник. Правда, взбешенная кошка, пока об этом не догадывалась.

Кувырнувшись через себя, Логан вскочил на ноги и приготовился встретить новый прыжок зверя. Он был зол не меньше тигра. Его рычание, слилось в унисон с рычанием врага. Чуть пригнувшись, прочно уперев ноги в мягкую почву и широко разведя руки в стороны, он ждал атаки, оскалив зубы, до смешного маленькие по сравнению с внушительными клыками пушистого монстра. Сейчас он уже не был разумным представителем человеческого рода — он стал таким же бездумным, руководствующимся лишь инстинктами, зверем. И он хотел видеть какого цвета кровь у его противника, чувствовать её на своих руках, чувствовать её вкус. Такими были наши первобытные предки, в чьих пустых головёнках намечались лишь зачатки разума. И арийский варвар к ним был много ближе чем вы мой дорогой читатель, хотя и обладал интеллектом достойным величайших мыслителей древности. В момент опасности тонкая плёнка искусственной цивилизации, слетала с него, подобно тому как при сильном порыве ветра с вас слетает не закреплённая ремешком шляпа. И тогда для него уже не оставалось ничего в этом мире кроме него самого и его свирепого врага. Тогда он жаждал только одного — покончить с ним! При этом он вовсе не смущался отсутствием сколько-нибудь существенного оружия в своих руках. Нет и нет. А что тут сделаешь? Предстояло спасать шкуру тем, что дала природа. А человеку она дала не так уж и много.

Зверь прыгнул и Логан сделал то единственно, что считал сделать возможным. Точно подгадав момент, ариец нанёс стремительный боковой удар по вытянувшейся в воздухе туше, вложив в него весь свой вес и всю гигантскую мощь, что имелась в его мышцах. Удар достиг цели. Получив в район широкой морды. Зверь, подавившись грозным рычанием, с глухим стуком упал на землю. Удар и сила инерции прыжка привели к тому, что тигр со свистом пролетел мимо цели и закопался в траве в пяти-шести метрах позади и чуть в сторону от своего «обеда». Это был большой облом, скажу я вам. Почти сразу поднявшись, тигр ошалело затряс мордой: такого тумака он в своей жизни ещё не получал. Затуманенный взор зверя бессмысленно блуждал по поляне, пытаясь сфокусироваться на не в меру прытком человеке. В другой ситуации тигр, поджав хвост, предпочёл бы спешно ретироваться в родной лес. Но не сейчас. И на то у него было две причины. Обе они одинаково подогревали ярость хищника. Одна из них запах крови. Утраченная ярость во взгляде вернулась. Этот прелестный запах мгновенно привёл тигра в чувство. Теперь он уж точно не собирался отступать. Ещё раз остервенело, тряхнув харей, тигр громовым рычанием известил округу о том, что он по-прежнему готов сражаться и от своего желания полакомиться человеком отказываться не собирается. Нервно хлеща длинным хвостом свои полосатые бока, зверь принялся осторожно кружить возле двуногого противника, оказавшегося на удивление сильным и проворным. Чего от человека хищник ожидать естественно не мог.

Поняв, что так просто ему не одолеть противника зверь выжидал, ища удобного момента для решающего прыжка. Ярость, очнувшимся от долгой спячки вулканом кипела в нём, но он не спешил. Хотя это без сомнения было чрезвычайно трудно. Примитивный разум с трудом боролся с инстинктами, требующими немедленно броситься вперёд и разорвать человека на куски. А ещё этот сладкий запах крови! Для Логана первый рывок зверя — не удачный, бесследно не прошёл. Полосатая тварь недостатком проворства не страдала и всё-таки зацепила его своими кривыми когтями: пересекая грудь и проходя через всё левое плечо, три широких рваных полосы обильно кровоточили. Кровь ручьями стекала по мощному обнажённому торсу. Вместе с ней вытекали и силы воина. Но он этого не замечал. Не чувствовал он и боли, даже не осознавая сколь серьезную рану получил. Он был столь же дик и силён как и его соперник. И он не мог позволить себе роскоши свалиться от боли, даже просто почувствовать её — ему надо было выжить.

Глухо рыча, он вертелся на месте, пристально наблюдая за движением зверя, совсем не желая пропустить его следующего прыжка, возможно последнего. Последнего для него. И он его не пропустил. На долю секунды сжавшись зверь оторвался от земли, вытянувшись в великолепном прыжке. Сейчас он походил на белую молнию: стремительную и всемогущую. Буд-то карающий меч, низвергнутый с небес Великими богами да бы, поразить своим всесокрушающим гневом, презренного смертного погрязшего в грехе! И на этот раз грозе местных лесов и лесочков повезло. Тигр сбил гиганта с ног. Торжествующее рычание победившего зверя прокатился вокруг, подобно раскатам грома. Киска несомненно заслуживает восхищения, но она слишком поторапилась. Падая человек, увлёк её за собой и два зверя, покатились по земле, сцепившись в смертельной схватке. Страшные клыки сомкнулись в сантиметре от мощной шеи, ни как не повредив арийскому королю. Сын Кемера в долгу не остался. Несколько секунд он лишь старалась не подставить страшным клыкам и не менее страшным когтям какую-нибудь из особенно важных частей собственного тела, проявляя чудеса изворотливости, несколько странные учитывая габариты его хрупкого тела. Вскоре, улучив момент, он перешёл в наступление. Широкие ладони легли на глотку зверя. Стальные пальцы, утопая в шелковистом меху, сжались. Вся мощь, увитых мышцами рук, сосредоточилась сейчас в них. Громовое рычание смолкло, перейдя в хрип. Широкая пасть беспомощно клацнула в холостую. Ярость зверя нисколько не уменьшилась, но он вдруг сообразил, что задыхается, а пальцы человека не уступающие в твёрдости камню, сжимаются всё сильнее, быстро изгоняя из сильного тела жизнь. Зверь, как и Логан, боролся до последнего — он просто не умел иначе. В отчаянной попытке освободиться от каменных пальцев, крепко держащих его жизнь, зверь, что было сил, замолотил всеми четырьмя лапами. Но выпущенные на всю длину когти рассекли не мягкое податливое человеческое тело. Они пропороли воздух, лишь слегка задев выпуклую грудь человека. Впрочем, этого хватило, чтобы оставить на его коже шесть обильно хлещущих ярко-красной кровью порезов, довольно глубоких должен сказать. Хм, какая гадость! От одного вида таких ран меня начинает мутить. Брр. Ах, ладно, такие раны могут смутить лишь подобных мне и вам неженок выросших на лоне технологической цивилизации и не знающих, что значит жить с добрым мечом в сильных как гигантские питоны руках. Логану приходилось сражаться и с худшими ранами. Вас они на долго уложили бы в больницу. Для него — всего лишь жалкие царапины.

Приложив максимум сил Логан отбросил смертельно опасную тушу в сторону от себя и не теряя ни секунды вскочил на ноги. Чуть-чуть опоздал, резкая, сразу же утихшая боль в груди подсказала ему это. Но сие не имело значения: могло быть хуже, гораздо хуже. Он прекрасно знал, как опасны когти подобных зверей. Белых тигров Ария не наплодила — так уж вышло, за то чёрных пантер в немногочисленных лесах хватало с избытком. Правда, голыми руками ему не приходилось драться даже с ними. А ведь они были гораздо меньше этого тигра, за исключением старых самцов. По этому, чем грозит ему близкое знакомство с когтями подобных забавных зверушек он знал не по наслышке и не питал особого желания обзавестись глубокими порезами на брюхе, через которые, довольно симпатично будут вываливаться его внутренности. Острые как бритва когти были, вполне способны слегка поуменьшить содержимое его живота.

Отброшенный всего на пару метров, Логан конечно был много сильнее чем большинство людей, но он не был богом, зверь упал на лапы, практически мгновенно придя в себя. Юлой, обернувшись вокруг своей оси, он вновь ринулся в бой и вновь, сбил на земь ненавистного человека. Сцепившись, зверь и человек (или зверь похожий на человека?) рыча, кусаясь, буквально источая первобытную ярость, катались по земле. И тот и другой жаждали только одного: разорвать, убить, обратить в кучу дымящегося мяса своего врага. Это был великолепный бой. Битва зверя и человека за право на жизнь. Пляска смерти, прекрасная и страшная в своём величии. Танец, что для одного станет последним!

Вот тигр, изловчившись, попытался вцепиться в шею человека. Малость промахнулся, и длинные клыки глубоко погрузились в мускулистое плечо. Взвыв от боли Логан, уже окончательно утративший признаки человека разумного, ответил весьма оригинально. С вонзившимся в плечо клыкастым рылом, ариец терял подвижность и уже не мог эффективно избегать внушительных когтей зверя, стремящихся разорвать ему брюхо и уже исполосовавших значительную часть организма. Выход из создавшейся смертельно опасной ситуации Логан выбрал такой, какой вряд ли был бы по силам ещё кому-либо. Встав на колени, заставив тем самым зверя встать на лапы, преодолевая боль в плече, он рукой, что из него росла, взялся за холку зверя, одновременно вдавливая её вниз. Тут же ей на помощь пришла вторая. Непрерывно рыча, тигр, встал уже на все четыре лапы, но плеча не отпускал, на оборот попытался вырвать из него кусок мяса. Боль была дикой, другого человека такая боль вполне могла на долго вывести из строя, Логану лишь добавила ярости и сил. Оскалившись, не хуже тигра Логан вонзил зубы в его шею. Остервенело рыча королевский отпрыск по-собачьи замотав головой не разжимая зубов, оторвался от мягкой шеи и выплюнув клочки шерсти с куском кожи укусил вновь. Хватка тигра несколько ослабла: скорее от удивления, чем от боли или нанесённых повреждений. Которые, если говорить на чистоту, были откровенно смехотворны. На мгновение самый страшный хищник Катхена даже опешил, он и не подозревал, что так оно бывает, в принципе.

Вскоре киске пришлось ещё хуже.

Отпустив загривок зверя, Логан широко размахнулся, настолько насколько это позволяло прокушенное и по-прежнему уютно располагавшееся в слюнявой пасти плечо. При этом его левая рука продолжала прижимать непомерную тушу к земле. Впрочем, совсем не долго. Ровно столько, сколько было нужно. Огромный кулак, со свистом разрезая воздух, впился в полосатый бок большой кошки. Логан вложил в удар все свои силы, помноженные охватившим его бешенством, и этот удар был столь силён, что зверь под хруст ломающихся рёбер был отброшен в сторону. Здесь Логану, должен сказать повезло вновь и очень счастливо. Резкая боль в боку заставила зверя взвыть — кстати, получилось почти по-собачьи, и отпустить истерзанное плечо воина. А ведь мог вполне разорвать плоть в лоскуты и наш добрый друг Логан навсегда остался бы калекой. Может, не случилось бы того, что стало злым роком для всего обширного континента. Возможно, ариец остался бы в этом лесу с вампиром до конца дней своих. Кто знает? Может быть, так было бы лучше? Как вы считаете? Вот и я о том же… Что ж спустимся с небес на маленькую лесную полянку перед маленьким бревенчатым домиком доброй и нежной рабы божий Анталии. Туда где её доблестный рыцарь ведёт благородный и неравный бой с белым тигром.

Весь в потоках собственной крови Логан стоял на четвереньках, рыча, как заправский бульдог. Подняться он не мог: на мгновение ноги отказались держать гиганта в горизонтальном положении. И хотя боли он по-прежнему практически не чувствовал, впав в животное бешенство, силы, тем не менее, были на исходе, не зависимо от того чувствовал он это или нет. К тому же левая рука почти не слушалась хозяина, не желавшего замечать ужасной раны на плече. Безоружный израненный сейчас он мало, что мог. Смерть, встав за его спиной, уже радостно потирала руки. Этот смертный столько раз уже обманывал её, выбираясь живым из самых опасных передряг, что сейчас просто из вежливости был обязан позволить себя убить. К счастью (или сожалению?) помирать Логану чегой-то не хотелось, а о вежливости он вообще имел лишь самое общее представление.

Выплюнув белую шерсть, мгновение назад вырванную из толстой шеи тигра Логан кровожадно смотрел на кошку, мечтая только об одном: чтоб она поскорее сдохла. Тигр, чьи внутренности раздирала боль, не спешил, хоть его взгляд и выражал те же нежные чувства. Поднявшись на лапы, он смотрел на человека, и в его жёлтых глазах отражалась смерть.

Зверь чуть отступил, намереваясь снова прыгнуть, и лес вздрогнул от его рёва. Ему было больно, очень больно и прыгнуть он больше не мог. Каким-то скрытым чувством свойственным, большинству животных и очень немногим людям зверь вдруг понял, что ему уже не выжить. Да же если он уйдёт в лес он не сможет оправиться от полученной раны. Тигр знал, что умрёт, знал, что виной тому странный человек прямо перед ним. Он не знал только почему и в отличие от двуногих не задавался вопросом: за что? Сломанные рёбра подобно острым дротикам пробили диафрагму и пронзили некоторые внутренние органы. Ему осталось совсем немного. Внутренности обжигало огнём и то жжение было вестником смерти, его смерти. Чуть приподняв голову, тигр зарычал, но теперь в голосе лесного царя были горечь и печаль. Он умирал и не мог позволить остаться в живых своему убийце.

Мягко переставляя лапы, резкие движения отдавались дикой болью во всём теле, зверь двинулся прямиком к своему врагу. Тяжёлая лапа взметнулась вверх и опустилась. Логан успел отклониться в сторону, но не это спасло его. Сильнейший удар когтистой лапы заставил зверя рычать от новой вспышки боли и удар призванный раскроить череп человека пришёлся чуть правее. Голова арийца осталась в своём первоначальном состоянии, но не уступающие в остроте хорошему клинку, когти, распороли предплечье. Теперь левая рука отказала напрочь. Мало того от боли Логан чуть не потерял сознание, что в данной ситуации было равносильно самоубийству. На секунду тигр замер, из оскаленной пасти хлынул солидный ручеёк тёмно-красной крови, сильное тело сковала странная слабость, задние лапы он вообще перестал чувствовать. Логану этого хватило. Наверное, в тот день боги решили осчастливить смертных своей милостью. Но, скорее всего, они были здорово пьяны, когда собрались на грешну землю и в итоге выбрали для этой благородной цели первого попавшегося смертного. Кто их знает?

Боль отступила, сменившись новой волной или вспышкой — как вам будет угодно, ярости. Слабость исчезла начисто. Логан ощутил такой прилив сил, какой может дать лишь ничем не контролируемая ярость. Только левая рука будто отсохла. Повиснув плетью по вдоль торса, она не подавала признаков жизни, став бесполезным куском плоти. Но она не особенно и требовалась хозяину сейчас. Вскочив на ноги, Логан схватил зверя за горло здоровой рукой и единым усилием всех своих, более или менее целых мышц, оторвал тяжёлую тушу от земли. Как оказалось силы вернулись не только к нему, очутившись в воздухе, зверь замолотил лапами почище мельницы. Длинные когти впивались в мускулистое тело, нещадно разрывая его как ваш, блин, Тузик рвёт газетку. Но арийца это уже не могло остановить. Развернувшись на месте, одновременно делая шаг в сторону, он, что было ещё сил, вбил зверя в землю. Протяжный рык завершился мерзким хрустом. Тело животного вздрогнуло, и его сильные лапы замерли на всегда. Удар оземь переломил позвоночник тигра и так перетряхнул изорванные внутренности, что они стали похожи на плохо сваренную кашу. Жёлтые глаза, с небывалой ненавистью, последней раз посмотрели на убийцу, всё ещё сжимающего его горло и погасли. Лесной царь был мёртв.

Тяжело дыша, Логан сжимал горло мёртвого зверя. Он стоял на одном колене и смотрел в потухшие глаза. С губ бывшего короля срывалось тихое совсем звериное рычание. Наконец, убедившись в том, что противник повержен и больше не опасен, Логан напряг мышцы ещё раз. Пальцы сжались, глубоко проникая в расслабленную плоть. Рывок и немного приподнявшаяся от данного движения туша зверя рухнула обратно. Не без труда — пыл жаркой схватки уходил из его разума и тела, ему на смену приходила боль от полученных ран —, Логан поднялся во весь рост и подняв высоко над головой окровавленный кусок плоти вырванный из глотки мёртвого зверя, огласил окрестности таким диким нечеловеческим воплем, что вся лесная живность в пределах слышимости заткнула глотки от страха. Только где-то очень далеко раздался ответный яростный рык: видимо какой-то белый тигр на окраине воспринял это как вызов, а может ему, просто не понравилась подобная самодеятельность в его родных лесах.

Закончив извещать мир о своей великой победе, Логан небрежно отбросил часть покойного тигра в сторону. Постояв с минуту над трупом, он, раскачиваясь, будто камыш на ветру взял нетвёрдый курс на домик вампира. Мысли путались, боль рвала на части всё тело, а ноги предательски дрожали. Стало почему-то очень холодно. И темно. Разве бой продлился до глубокой ночи? Нет. Просто он был ранен, тяжело ранен и может быть смертельно.

10

Добравшись до крыльца, вдребезги разнесённого тигром, Логан понял, что сил подняться по ступенькам, у него уже нет. Отчаянно стараясь не упасть, Логан поставил ногу на первую ступеньку. Ему нужно было войти в дом. Жаль перила обратились в труху, без опоры ему не подняться. Сейчас он был слаб как котёнок, с него ручьями текла кровь вперемешку с обильным потом, а в лесу хватает зверья меньшего, чем белый тигр, но более охотно питающегося людьми. Лишь в том случае, конечно, если человек обессилен и пахнет кровью хлещущей из ран. Как он сейчас.

Логан упал и сил подняться, у него уже не было. С другой стороны звери стараются избегать человеческого жилья, да и редко вообще рискуют нападать на человеков. Да же раненных. Может, обойдётся.

«Нет, не обойдётся. — Теряя сознание, подумал воин. — Самому мне даже ран не перевязать. Истеку кровью, ежели не сожрут… Остаётся надеяться на Анталию… Если она не голодна, то может и…».

Мысли воина спутались окончательно, и тьма беспамятства окутала его своим мягким милосердным покровом.

Когда гигант затих на осколках многострадального крыльца, густая листва на опушке, колыхнулась и на перепаханную дерущимися полянку скользнула Анталия. Девушка улыбалась. Следом за ней лес покинул Шэрхан. Тигр не улыбался — он так не умел, за то всё его звериное существо рвалось в бой. Просто требовало разорвать кого-нибудь и съесть. Ну, можно ни есть — хотя бы просто разорвать. Шэрхан даже припадал к земле и тихонько рычал.

— Ну-ну, успокойся Шэрхан — потрепав холку зверя произнесла вампирша. — Какой ты у нас впечатлительный мальчик, однако!

Но Шэрхан только недовольно рыкнул. Тигр всё ещё был во власти давеча виденного и в силу своей не особенно умной сущности ни как ни мог побороть древних инстинктов.

— Будь здесь, мой пушистый друг! — Девушка почти пропела свою маленькую речь.

Шэрхан остался на месте, всё ещё тихонько рыча, но не желающий перечить хозяйке. Белый тигр был умным зверем — гораздо умнее своих полосатых собратьев, другого окраса и слова Анталии он большей частью понимал достаточно хорошо. Так что когда девушка грациозно двинулась к залитому кровью гиганту Шэрхан лёг на траву в паре метров от крыльца положив голову на лапы. Жёлтые глаза, поминутно вспыхивая огоньками нездорового аппетита, неотрывно смотрели на тело умирающего воина. Он ненавидел его, как только может ненавидеть зверь. Почему? Кто знает: может ему морда арийца пришлась не по душе или его запах. Но вообще-то Шэрхан ненавидел всех двуногих кроме Анталии. Люди вызывали у него ничем ни скрываемое презрение: за исключением отдельных личностей и больших отрядов закованных в доспехи рыцарей. Этих он немного побаивался…

Анталия подошла к своему избраннику и сев рядом с ним на корточки внимательно осмотрела его многочисленные раны. Это было отнюдь не легко: запах крови будил в ней чувства схожие с теми, что испытывал её ручной зверь. А аппетит у неё был не чуть не хуже чем у него. На секунду мелькнула мысль добить воина выпив его кровь, но в отличии от тигра она легко могла подавлять одни свои чувства желания, а другие полностью контролировать. И слава богам! А то бы не прожить Логану и больше двух минут… Впрочем, он и так должен был бы отдать концы. Полученные раны были смертельны. Ариец был до сих пор жив лишь благодаря своей природной выносливости и госпоже удаче. Анталия тихонько выругалась. Едва живая от вечной борьбы с хозяйкой совесть, подала голос. Парню уже не светило топтать этот мир. Даже если ему посчастливиться не загнуться, от обилия ран, крови он потерял гораздо больше, чем это было допустимо. Его уже не могло спасти ничто в этом мире — парень умирал. И умирал он по её вине. Маленькое испытание вампира, надо было признать это, оказалось слишком для любого из людей. Даже для такого как Логан — здоровенного и ловкого закалённого бесчисленными боями воина, выйти с голыми руками против белого тигра, защищающего своё чадо, было слишком. Удивительно, что воин выжил, да ещё и прикончил таки тигрицу!

Да гражданин читатель вы не ошиблись. Логан схватился с тигрицей разъяренной потерей своего дитя, а потому вдвойне более опасной, чем тот же Шэрхан. К слову Шэрхан предпочёл бы убраться подальше с дороги такой тигрицы. И правильно поступил бы! Тигр не человек — его ярость напрямую отразится на его же бойцовских качествах. Потеряв котёнка, она была готова убивать и быть убитой.

Анталия покачала головой, рассматривая одну из особенно страшных ран арийца. Да уж. Перестаралась, называется. Чуть не убила парня. Видят боги, отправить такого мужчину в мир иной ей совсем не хотелось. Только испытать на силу, ловкость и бесстрашие. Она даже собиралась пару раз вмешаться, помочь. Но как-то в пылу возбуждения позабыла об этом и просто наслаждалась схваткой человека и зверя…

А вот сейчас жалела. Тигр напал не спроста и так ясно. Дело в том, что тигрёнок был её дочкой — единственный кто выжил из помёта. Тигрице в этом году явно не везло. Неприятности сыпались как из поганого мешка. То одно то другое. Как следствие котёнок у неё остался всего один, и естественно она была готова разорвать за него любого. Анталия не преминула воспользоваться ситуацией. И вскоре Логан получил в подарок тигрёнка, а его рассерженная мама получила указание, где искать своё чадо (незначительные навыки в телепатии вполне позволяли сделать это). Не сразу, правда, получилось направить бестолковое животное в нужном направлении. Пришлось изрядно попотеть. А после зверь ещё какое-то время шатался рядом, в упор, не наблюдая своего котёнка. Удобного случая не представлялось, направить его на цель. Девушка хотела, что бы Логан сражался безоружным. Сумасшествие! — скажите вы, но как, часто умея что-то, мы требуем того же от собрата, не желая признавать, что это ему может быть просто не по силам. Она могла переломить эту тигрицу пополам, даже не запыхавшись. Вот и решила посмотреть, что в этом вопросе может её возлюбленный. Как оказалось не много. Слишком поздно девушка вспомнила, как сильно отличается от людей она и сколь опасны белые тигры в бою.

И вот, что из этого вышло. Впервые за всю её долгую жизнь попадается такой человек, что хочется провести с ним вечность. Сильный воин, прирождённый лидер, наделённый недюжинным умом. В постели просто бог! Ей показалось мало. Проклятье. И она устроила глупую проверку с тигрицей. Как будто она сможет найти лучше, как будто бывают в природе лучше. Опыт нескольких столетий должен был подсказать ей всю абсурдность такой возможности. Не найдёт она мужчину лучше этого. Таких вообще в принципе не бывает.

И вот теперь он умирает от потери крови и ран у неё на крыльце.

Подарок богов, который она собственноручно отправила на тот свет.

Что воин не жилец было видно невооружённым взглядом. Тигрица порвала его в лоскуты. По сравнению с теми ранами, что у него были в первую их встречу, он тогда легонько оцарапался. А если случится чудо и выживет, левая рука перестанет его слушаться. Плечо и предплечье разорваны так, что ни один целитель не сможет его собрать. Однорукий Логан ей был не нужен. На хрена ей инвалид? Анталия длинно со вкусом выругалась. Сама виновата. Надо было думать, прежде чем затевать нечто подобное. Милосерднее будет дать парню умереть сейчас, на этом разбитом в щепки крыльце. Жаль крыльцо, кстати. Красивое было, блин. Сомнительно, что варвар арии пожелает жить с отсохшей напрочь конечностью. А если и захочет, долго ему в таком случае не протянуть. Пойдёт на продовольствие.

Жаль. Нехорошо получилось. И ни чего она здесь уже не сможет сделать. Пусть умирает. Она похоронит его как принято у варваров. Анталия выпрямилась. Взгляд её зелёных глаз обратился на маленький домик. Обычно её это успокаивало, когда на душе скребли кошки — сейчас захотелось плакать. Ещё сотни лет одиночества в этой убогой лачуге. Сама виновата. Как всё-таки ей запал в душу этот варвар! И домик, выстроенный с такой заботой и любовью уже убогая лачуга. Не сможет она больше оставаться в этом лесу, в этом домике… Она снова посмотрела на тяжело дышавшего воина. Жизнь уже покидала его. Ещё немного и она покинет его совсем. Неужели она ничего не сможет сделать? Конечно, есть один выход — можно сделать его вампиром. Для вампира такие раны сущий пустяк — уже через пару часов будет как новенький. Но… Прежний опыт подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Или выйдет? Всё-таки она просто не хотела видеть в нём вампира. Он должен был остаться человеком! Но как же его спасти. Анталия нахмурилась, напряжённо роясь в памяти. Что-то было. Можно спасти, можно исправить её глупую самонадеянность. Только как? Когда-то очень давно её наставник, тот, кто сделал её такой, он говорил об этом. Правда, ни как о спасении. Скорее те слова звучали предостережением. Это запрещалось и в далёком прошлом породило множество слухов о живых мертвецах, зомби и… Точно! Живые мертвецы! Вспомнила.

Анталия вернулась к тигру, теперь отвернувшемуся к лесу и уже более-менее спокойному.

— Ты знаешь — прошептала она, глядя прямо в глаза зверя, ласково придерживая широкую морду рукой. — Иди. Мой друг… Поторопись.

Недовольно фыркнув, тигр встал, потянулся и плавно заскользил к лесу. Он найдёт. Она не сомневалась в этом. Простое внушение зверю — что может быть проще?

Девушка вернулась к умирающему. Ох, и опасное предприятие она затеяла! Не для себя лично, естественно (она-то выживет, и по ту сторону мира!). Для Логана опасное. Но только это могло спасти его сейчас. Вырвать из цепких лап смерти и вернуть ей. За это стоило рискнуть, тем более, что рисковать будет не она, а Логан. Он и сам бы с удовольствием рискнул: ведь другого выхода у парня всё равно не было. Дверь в иной мир перед ним уже открылась, осталось лишь шагнуть в неё…

Не дождётесь! Она ещё может вытащить его, вернуть. Только вот, каким она его вернёт? Анталия встала на колени перед своим любимым. Осторожно убрала здоровенную ручищу в сторону. Для неё эта не по-человечески огромная конечность была легче пуха. Склонившись над окровавленным телом, нежно провела ладонью по широкой спине. Шикарные волосы мягко коснулись шеи гиганта. Кажется, он ощутил её присутствие. Глубоко вздохнув парень вздрогнул, но из мира беспамятства не вырвался. Да и не мог. В его случае из этого серого мирка уже не выходят, делая шаг сразу в холодную тьму смерти.

— Нет, — прошептала она ему в ухо, — ты от меня не уйдёшь. У меня всё получится…

Как-то не очень много уверенности было в последней фразе. А откуда там уверенность? Сейчас слова породившего её вампира, тем самым, несомненно, осчастливившего этот мир, звучали в её голове очень ясно. Буд-то сказаны они были ни несколько столетий назад, а только вчера. Забавно, а ведь она тогда почти не слушала его. Эта информация казалась ей абсолютно бесполезной и ненужной никому, тем более бессмертному вампиру. И всё-таки она запомнила, даже интонации его голоса запомнила. Наверное, какая-то часть её сознания понимала всю важность тех слов и фиксировала их в подсознании, а может сам говоривший, мягко ввёл эти слова глубоко в сознание до поры до времени. Он ведь был гораздо сильнее её самой и мог проделать такое без труда. Старый вампир, проживший не одну сотню лет — он то знал, что когда-нибудь ей очень пригодятся его слова. Прожив десяток человеческих жизней — в смысле по сроку — он знал ещё очень многое из того, что ей узнать ещё только предстояло. Со временем жизнь становится скучной. Всё увидела, всё познала. Ни остаётся ничего, что хотелось бы испытать, увидеть. Ничего кроме любви. Только любовь могла наполнить жизнь вампира прожившего столетия. Такое случалось редко — это человек может полюбить буквально за пару секунд и кого угодно, с бессмертными всё было гораздо, гораздо сложнее, и перевалившие за пять сотен лет вампиры обычно избирали одиночество: как она. Иные кончали с собой. Единицам везло. Порой они находили любовь, и возникал вопрос: как уберечь свою любовь от смерти? Уберечь человека от мира, в котором он живёт и который частенько пытается покончить с ним крайне трудно, можете мне поверить на слово. Или слегка подумать и понять самим правоту моих слов. В этом свете создать очередного вампира было самым простым и очевидным выходом. И в первый раз все, ну почти все именно так и поступали. И ничего хорошего из этого не получалось. Даже если не брать за пример её опыт — обращённого покидала всякая влюблённость. Он или она, пол тут роли не играл, покидали тех, кто сделал их нелюдями. В лучшем случае. Анталия знала одну забавную историю. Девушка вампир полюбила и по неопытности сделала объект любви вампиром. Он был много слабее её — что такое новорожденный вампир рядом с прожившим пятьсот-шестьсот лет? Пыль под ногтями. Она так ничего и не поняла. Парень прикинулся счастливым и по-прежнему смотрел на неё влюблёнными глазами. Эта дурочка была вне себя от счастья. Поверила, что ей удалось невозможное. Анталия хорошо знала их обоих и сама тогда поверила, потому что хотела верить. Но всё кончилось на редкость плохо. Парень убил её. Дождался подходящего момента и убил. С улыбкой убил. Куда делась вся его любовь? Потом он пропал. Исчез где-то в море. Другие, прокляв своих любимых, просто сбегали. Как получилось много лет назад с ней. Почему так происходило? Никто не мог ответить на этот вопрос. Порой вампиры влюблялись друг в друга, но такое происходило крайне редко. Да и не так много их было, что бы имелся хоть какой-то выбор. Тут людям во многом легче — их так много и их запросы гораздо скромнее запросов даже самого ущербного и слабого вампира. Кроме того собратьев они старались избегать или просто прибить на месте. Она даже не знала, есть ли на континенте ещё вампиры. Наверное, нет. Впрочем, ей это не было интересно, пока кто-нибудь из них не отважился нарушить её покой. Оставались люди. И любимого человека, надо было как-то оберегать. Что бы он ни загнулся слишком рано или от банальной старости: человеческие тела такие хрупкие! И так быстро они дряхлеют. Не успеешь оглянуться, а перед тобой уже развалина не способная передвигаться без палочки. Мириться с таким безобразием, победившие смерть и старость естественно не имели совсем ни какого желания. Для этой цели и существовало Не Полное Обращение. Жуткая хрень, должен сказать. Оно требовало от вампира не бывалой концентрации и по истине титанических усилий, зато полностью излечивало человека, также, исключая все не особо приятные последствия старения человеческого организма. Но вот если не получится, если она хоть чуточку ошибётся… Тогда получится полноценный зомби или того хуже вурдалак…

Изящная ручка коснулась мощной шеи. Хватит переживать, пора действовать, пока он и впрямь не помер. В конце концов, его всё равно это ждало, в будущем — старик ей был так же нужен, как и увечный. Только он начнёт стареть, всерьез стареть и подобной процедуры ему всё равно не избежать. Правда к тому времени её любовь, или его, может угаснуть и тогда этого не потребуется. Вряд ли. Она чувствовала — эта любовь надолго. Только смерть её оборвёт! Но тут, в отличии от человека, она может с ней поспорить. И серьёзно поспорить. Что ж, приступаем. Только бы получилось!

Девушка наклонилась к шее. Длинные клыки впились в кожу, туда, где всё слабее билась сонная артерия. Отвечаю — самое удобное место на человеческом теле, для лишения его крови, конечно. Рот мгновенно наполнился горячей, чуть солоноватой жидкостью. О! Как же это приятно, как вкусно!!! Глаза Анталии загорелись зелёным огнём. На мгновение она утратила контроль над собой. И её можно было понять кровь таких молодых, живущих яркой полной опасностей жизнью, её вкус не спутаешь ни с чем и соответственно не заменишь. Подобная кровь по праву считалась изысканным деликатесом. Удержаться от такой редкой пищи было практически невозможно. Разум отказал девушке. Осталось лишь жаждущее ярко-красной пищи тело(Ничего кстати, тело. Такой киске сам шею подставлю). С наслаждением — ни одному человеку не дано было испытать ни чего даже близко похожего на это —, она сделала первый глоток. Кровь полная чужой жизни огнём прокатилась по пищеводу и раскалённым вулканом удовольствия ворвалась в страждущий желудок вампира. Дрожа всем своим чудесным, таким хрупким на вид телом, она пила его кровь всё быстрее. За пару секунд она осушила его на половину — это было не сложно, в теле парня крови осталось и так не слишком много. И будь она моложе на пару-тройку столетий, со второй половиной оставшейся крови расправилась бы ещё быстрее. Но она была много старше. За свою долгую жизнь она выпила столько крови, столько разной крови, что давно уже научилась управлять своими чувствами и желаниями. Это сложно, а порой и просто невозможно, только для молодых, вечно голодных вампиров. С возрастом, накапливая опыт, многому учишься. Она смогла остановиться. Во время взяла себя в руки. Действительно во время! Сердце билось совсем слабо: вот-вот остановится, замрёт на всегда. Тогда пишите письма. На тот свет. Точный адрес: чистилище, мать его. А дальше как повезёт. Или не повезёт…

Мобилизуя всю свою волю, девушка внимательно вслушалась в биение сердца, в журчание крови, стремительно несущейся по венам и артериям. Сейчас правда, эта стремительность больше напоминала едва живую улитку. Она прекратила пить жизнь из своей беспомощной жертвы. Она очень внимательно слушала. Пока было рано. Анталия выпила ещё, и ещё немного. Крови почти не осталось, но тем не менее ещё было слишком много для того, что бы останавливаться. Если она отпустит его сейчас — зомби примется бродить по этому лесу уже через три-четыре часа. Выпьет чуть больше и на ноги поднимется вурдалак, только времени ему потребуется меньше часа. Где-то в глубине сознания Анталия вздрогнула. Лучше бы, если всё пройдёт не удачно, получился зомби. Желательно на редкость тупорылый и ущербный. Воевать с вурдалаком ей не слишком хотелось. Зомби всего лишь тупое животное, ни думающее, ни о чём. Всё что им движет — желание набить брюхо. Причём всё равно чем, лиж бы было живое и с кровью. Но убить его легко даже для достаточно сильного рыцаря. Вурдалак совсем другое дело. Эта падла обладала разумом — зачаточным, но всё-таки разумом и хитростью. И еда ему требовалась не такая как зомби. Эти ублюдки питались исключительно кровью, чьей значения не имело. Они умели охотиться, часами выслеживать свою жертву, двигаться как вампиры и что самое страшное голод терзал их всегда и много сильнее чем молодого вампира. Сталкиваться с вурдалаком опасались даже вампиры её возраста, а создать такого лично — полное сумасшествие. Ведь эта тварь пока не найдёт создателя не успокоится. А убить вурдалака много сложнее чем зомби… Интересно, откуда она всё это знает? Обративший её вроде бы не рассказывал так много об этом, а она вдруг поняла, что отлично знает каким образом можно пришить и зомби и вурдалака. Без особых проблем, но довольно опасно. В случае с вурдалаком. Впрочем, не суть важно. Она знала, всё получится. Только где-то глубоко в душе тлел огонёк сомнения: а вдруг не выйдет?

Ещё несколько капель. Всё! Один глоток, тот самый последний глоток, что хранит жизнь человека. Душу, если хотите. Самое вкусное и самое главное. Тот порог, что отделяет жизнь человека от его смерти. От забвения и вечности. И если она хотела, что б парень не повстречался с этой самой вечностью через несколько секунд — крови должно было остаться ни больше и не меньше чем этот последний глоток.

Анталия оторвалась от прокушенного горла арийца, с глубочайшим сожалением, где-то на периферии сознания. А как же иначе? Последняя порция крови в человеческом теле, хранила такой огромный запас жизненных сил, что отказаться от неё было труднее, чем оторвать башку собственному ребёнку. Могу привести ещё одно сравнение: как мучимому ломкой наркоману отказаться от дозы. Эти примеры, примерно похожи. Только вот что действительно тяжелее? Пожалуй, что бы ответить на этот вопрос надо помучиться от наркотической ломки, отказавшись от спасительной дозы, а затем лишить головёнки собственное чадо. После надо хорошенько подумать: ответ на сей важный вопрос придёт сам собой. Судя по вашему лицу вам такое совсем не по вкусу, хочется захлопнуть это повествование и выкинуть куда подальше. Слава богам Земли и Поднебесья! Раз вам этого хочется, значит, вы ещё не совсем конченый человек. И возможно когда-нибудь Ангелы Небесные встретят вас, приветливо махая передними конечностями, а не с огненным мечом. Надеюсь так и будет…

И все-таки читайте дальше, если конечно вам интересно знать о том, что стало дальше с этими замечательными людьми. Вы не ошиблись. Я имею в виду Логана, Анталию и прочих. Не правда ли замечательные люди?

Анталия выпрямилась во весь рост. Пока всё шло хорошо. Двигаемся дальше. Теперь нужна кровь. Её кровь. Она посмотрела на лес, оглянувшись через плечо. Кровь кровью, но это далеко не решит поставленной задачи и возникшей проблемы. Нужно кое-что ещё и это даже важнее. То зачем был послан белый тигр. Шэрхана в пределах видимости не было. Свирепый хищник ещё не вернулся. Успеет ли? Сейчас время шло на секунды. Девушка потянула воздух своим прелестным носиком. Донёсшиеся из глубины леса запахи многое сказали ей, но самое главное: Шэрхан возвращался. И он нашёл то, зачем был послан. Сейчас он быстро двигался обратно. Превосходно. Молодец киска, так держать! Что ж тогда пора начинать — будем надеяться ещё не поздно. Быстрым движением почти человеческих челюстей она прокусила запястье. Алая кровь потоком хлынула из раны, которая тут же начала затягиваться, стремясь закрыться полностью. Пока этого не случилось, она наклонилась над почти мёртвым телом, довольно забавно побелевшим от потери крови. Красная жидкость тонким ручейком потекла вниз. Этот ручеёк, несущий жизнь и спасение для нашего друга, пролился на страшную рану на его плече. Алая жидкость коснулась умирающей плоти, но не разлилась по разорванному лишившемуся кожи мясу. Кровь вампира собралась в ране одной большой круглой каплей, с радостью принимая новые порции. Мгновение и ручеёк превратился в падающие одна за другой крупные капли. Ещё одно и иссякли даже они. Запястье вампира, испачканное её же кровью, обрело вполне нормальный вид. Ни следа укуса. Анталия отступила на шаг назад, огромная капля её крови, будто замороженная лежала средь изорванных мышц арийца. Ничего не происходило. Парень по-прежнему умирал, а её кровь не делала того, что должна была. Как же так? Такое могло быть, только если она не успела, и человек уже умер. Или она всё-таки ошиблась — как ни как подобное она делала впервые, и он поднимется с этого крыльца полноценной нежитью? Нет, ну это уже бред, паника. Даже в таком случае его организм должен был впитать её кровь как губка воду, даже быстрее чем если бы у неё получилось… Значит мёртв? Всё бестолку, она зря старалась? Она промедлила слишком долго, и его организм не выдержал, повреждения столь серьёзны, что он по определению труп? Анталия села на корточки. Узкая ладошка, таящая в себе нечеловеческую мощь, легла на залитую, уже подсыхающей кровью, спину воина. Он был холоден, как может быть холоден только мертвец. И сердце…Оно больше не билось.

— Что же я натворила! — Закрыв лицо руками, девушка села прямо на землю, рядом с телом любимого человека. Единственного кто смог пробудить в ней любовь, за сотни лет. Долгие сотни лет одиночества.

На её глазах появились слёзы. Прочертив две ровные дорожки, они скатились по щекам. Она не плакала очень давно, а теперь плакала над убитым её же руками арийским варваром. Королём и Великим воином, павшим у порога её дома… Ей было, плохо, очень плохо. Смертным не понять той боли, что сейчас терзала её сердце. Полюбить всего раз за сотни лет и своими руками убить свою любовь… Она плакала искренне, ибо незнакома ей была раньше боль утраты, рождённая той любовью, что боги зовут Истинной…

Видно Логан чем-то приглянулся богам, а может сила её любви, той что порой рождается в сердцах смертных, непредсказуемо и неожиданно, как в просторах космоса спокойная звезда вдруг становится Новой, вырвала его из цепких лап смерти? Нам не дано знать этого, ведь мы всего лишь люди. Но в лесах близь реки Девон, в тот день случилось чудо, о коих не помнят летописи древнейших лет… Чудо, также нужное этому миру как собаке злой хозяин.

Кровь вампира, застывшая на теле арийца, медленно впитывалась в него, с каждой долей секунды всё быстрее. Миг и она уже текла в его венах.

Израненное тело выгнуло дугой, мышцы напряглись так, что рвали сами себя. Громко захрустели кости. Воина скрутило в клубок. Оскалив зубы, но, по-прежнему не приходя в сознание, он глухо застонал. Так глухо, что этот стон его, можно с уверенностью сказать, с того света, не сразу коснулся ушей прелестного вампира.

Анталия отвела ладони от своего лица, ещё не до конца веря в происходящее, не в силах поверить. Она вскочила на ноги, борясь с желанием броситься к своему возлюбленному. Всё же, пока этого делать не стоило. Сделав шаг в сторону, она счастливо улыбнулась и вопреки всякой логике заплакала пуще прежнего. У неё получилось! И теперь её слёзы были проявлением радости, а не горя, как пару мгновений назад. Он не умрёт. Она сыграла со смертью и смерть позорно проиграла. Сердце арийца снова билось, да так сильно, что даже отсюда она слышала его частые удары. И это не всё: у неё на глазах раны варвара заживали, почти так же быстро как у вампира. Мышцы плеча и руки складывались в положение определённое им природой, а там где отсутствовала сама их ткань — в данный момент эта самая ткань валялась у неё за спиной, в виде многочисленных ошмётков, — она мгновенно нарастала. Ещё немного и парень будет как новенький! Теперь дело за Шэрханом. Логана её кровь, таким образом, не спасёт. Да, он излечится от своих ран, но после не проживёт и пары минут. Станет симпатичным покойником, не более того. Покойником, в котором почти не будет крови. Где же запропастился этот… А вот и наш чёрно-белый друг! Словно призрак выскользнул из леса. Грациозно как могут, лишь кошки и некоторые девушки младых лет, двигается в направлении Анталии. Чего-то тащит в зубах… Слушайте, присмотритесь-ка повнимательнее. Знаете, этот монстр из семейства клыкастых, кошачьего типа здорово напоминает зебру. Ну, это лошадь такая из Африки. Правда, похож? У-у-у, скотина…

— Молодец Шэрхан! — Она нежно потрепала его по холке, забирая из пасти, хм. А на хера ей дохлый кролик? Странно. У неё на глазах заворачивает боты, любимый, можно сказать человек, а она отправляет своего тигра за зайцем. Проголодалась что ли? Да нет, не похоже. И заяц какой-то, не совсем заяц. Не, не знаю, как это животное называется. А у нашей киски в зубиках не только длинноухое существо…Ладно, чего гадать давайте посмотрим в чём дело.

Нежная красавица Анталия, совсем не нежно оторвала голову пойманному тигром зверьку. Тот дрыганул ногами, довольно сильно. Зверёк-то живой ещё был. Бедняга, мученик, можно сказать. А посмотрите, какие забавные вещи с ним творились дальше. Из шеи трупика струёй брызнула кровь. В тот же миг, девушка, сильно нажав на желваки Логана, заставила того открыть рот. Кровь покойного хлынула в горло арийца. Он непроизвольно глотнул, потом ещё. Он пил пока текла красная жидкость, собственно её было не так уж и много. Почти сразу раны начали заживать в несколько раз быстрее, чем до этого. Всё правильно, так и должно быть. Кровь зверька несущая с собой его сущность, саму его жизнь подстегнула процесс запущенный только что, словно сильнейший катализатор. Конечно, скажите вы, к чему такие сложности? Она могла бы напоить его собственной кровью, глядишь и всё пошло бы ещё быстрее. Дело в том, мои маленькие друзья, что в этом случае Логан поднялся бы на ноги полноценным кровососом, а ей этого вовсе не хотелось. В его венах её крови не должно было быть. И кровь этого зверька калёным железом выжгла из его вен вампирскую, подарив ему жизнь. Кроме того, она помогла ему восстановить собственный запас крови, совсем немного, но всё же. Жизнь зверька послужила строительным материалом, его организму. Зверёк был обескровлен. Опустошённая, в прямом смысле этого слова, тушка полетела в траву. Пришла очередь второй части, принесённых Шэрханом даров леса. Три цветка причудливой формы. Не берусь судить, к какому виду растений подобного типа они принадлежат, ни разу ни встречал ни чего подобного. Лепестками эти цветочки немного напоминали водяные лилии, но озёр по близости не имелось. В общем и целом, очень странные цветы.

Действуя крайне осторожно, она отделила три самых маленьких лепестка от агатового бутона и аккуратно сложила их в центр второго бутона. Небесно-голубого. Очень красивый цветок. Этот, пожалуй, был самым прекрасным из всех, принесённых тигром. Третий цветок лишился десятка мелких листочков, со стебля. Их она тоже вложила в центр того же бутона. Затем аккуратно отделила от стебля. Положив его на ладонь, она примяла лепестки, так что бы они смотрели внутрь бутона. Закончив странные издевательства над растением, она посмотрела на арийца.

— Ну, вот и всё, мой дикий варвар. Осталось совсем не много. — Она присела на корточки рядом с ним. Повторилась процедура с расжатием челюстей, цветок отправился в перемазанный кровью несчастного животного, рот. Странное дело, едва коснувшись этой крови, маленький бутон сочного голубого цвета, стал ярко-красным. Жуть какая! Ужас!!!

— Ешь, придурок! — Логан не приходя в сознание, попытался выплюнуть цветок. Приглушённо ругаясь, Анталия зажала челюсти воина, заставляя того проглотить странный бутон. — У меня нет времени делать отвар! Чёртов варвар! — Кажется, девочка начала выходить из себя. Да, нервы ни к чёрту.

Вообще, полагалось делать отвар из данных ингредиентов. Но времени на это, сами понимаете, просто не было. И нашему другу пришлось съесть цветочек так. А в таком виде приём данного лекарства уподоблялся поеданию раскалённой гальки. Конечно, можно было обойтись без цветов, но тогда результат своеобразной реанимации непредсказуем. Парень вполне мог впасть в летаргический сон. Лет на двадцать. Или очнуться слабоумным, а в случае успеха предприятия, он бы очнулся едва живым. На восстановление организма ушло бы не меньше месяца. А зачем такой геморрой? Лучше обжечь пасть чем, потом месяц не иметь возможности сходить в туалет без посторонней помощи… Не слишком замудрёно? Блин, а я что сделаю? Иначе его нельзя было вернуть к жизни. Это вам не царапину пластырем залепить. Анталия, кстати знала ещё много подобных штучек, и описание части из них могло бы затянуться на пару толстых томов…Впрочем, нам это до фонаря. Вернёмся к повествованию о том, как родилась Кровавая Легенда. Самая страшная из историй того мира, на протяжении сотен поколений, чаще всего рассказываемая шёпотом.

Когда цветок был проглочен, по мощному телу, уже полностью избавившемуся от ран, прошла сильнейшая судорога, чуть не сломавшая парня пополам. Длилось это не долго. Воин обмяк и начал дышать ровно глубоко. Он спал здоровым сном, какой ему сейчас и был нужен. Умиротворённое лицо даже окрасилось румянцем. Вскоре он придёт в себя, здоровый и невредимый. Просто, обожаю истории с печальным окончанием!

— А это не так-то просто! — Анталия стояла над воином, немного покачиваясь из стороны в сторону. — Сколько сил потрачено… Надо бы поесть. — Она нежно посмотрела на спящего воина. Наклонившись, провела ладонью по его щеке. — Люблю тебя. Неужели я действительно люблю тебя? — Она нежно поцеловала арийца в губы и прошептала на ухо. — О, да! — Широкая морда тигра ненавязчиво ткнулась ей в ноги (простая девушка от такой ненавязчивости, рухнула бы наземь, словно ей вдарили хорошего пинка). — Маленький мой тигрёнок! — Наконец, обратив внимание на ревнивца, сказала девушка. Она с силой потрепала холку припавшего к земле зверя. Шэрхан довольно замурлыкал, совсем как кот. — Охраняй наш домик. Я скоро вернусь. Хорошо? — Тигр презрительно рыкнул на спящего воина, подтверждая свою несказанную радость оттого, что ему придётся охранять покой этого двуногого. — Ну, вот и договорились! — Анталия поднялась на ноги, довольно улыбаясь. Хрупкие ручки обхватили торс воина и как пушинку оторвали того от земли. Аккуратно положив его на своё плечо (пришлось ещё поддерживать руками, плеча низенькой красавицы для этого явно не хватало), она пошатнулась, чуть не упав. — Ох, какой же тяжёлый варвар! И сил кажется, осталось совсем мало. Что ж, я знаю, где их восполнить.

Анталия с некоторым трудом внесла в дом, тяжеленную тушу воина, при этом слегка долбанув его головой об косяк. Дверь всё-таки не была рассчитана на переноску таких туш.

— Ну, теперь вперёд! — Она исчезла в лесу, двигаясь к недавно виденной группе воинов, неизвестно чего потерявших в этом лесу. Немного беспокоило ведущее их существо, человеческой наружности, но не особенно. В конце концов, ей надо немного покушать…

* * *

На прежнем месте двуногих не оказалось. Какая жалость! Куда их нелёгкая понесла? Может, они решили покинуть её лес? Анталия задумчиво поковыряла носком сапожка давно остывший пепел кострища. Куда они делись, конечно, интересно, но что ещё интереснее: зачем они вообще приходили сюда? Занятая Логаном она ранее не задавалась этим вопросом. А пожалуй надо было: вооружённые отряды воинов здесь не появлялись уже много лет. Тем более такие: явно потрёпанные недавней битвой. И кто они такие? На имперцев не похожи, даже при изрядной доли воображения. Бандиты, спасающиеся от имперских патрулей? В это можно было поверить, если бы не ведущий их: очень сильный человек с совсем не человеческой кровью. В нём за версту чувствовалась некая чужеродность, будто он вообще не из этого мира. Кто же они такие? В ней вдруг, проснулось любопытство. Девушка шумно вздохнула несколько раз подряд, очень напоминая сейчас дикого зверя, принюхивающегося к окружающему миру, в поисках потерянного следа своего будущего ужина. Заинтересовавший её отряд мгновенно был обнаружен. От удивления она даже охнула: а пришельцы вовсе не собирались покидать её лес. И это после её не давнего прихода к ним! Вместо того, что бы пойти по прямой, через лес к Девону или вернуться в окрестности Кузнечного города, они кружили по лесу. Чего они ищут? Явно не праздная прогулка по заколдованному (как искренне верили некоторые крестьяне) лесу. Что они могут искать? Здесь в её лесу. Может банда оголтелых искателей приключений, жаждущих подвигов и славы? Непохоже. Обычно на такое безумство отваживались, лишь благородные рыцари, да безродные варвары, на вроде Охотников Южных гор или сородичи Логана. Эта же команда ни походила, ни на тех, ни на других. Разношёрстная компания под предводительством странного колдуна. Сомнительно, что такие ищут славы в таком месте. К тому же отважные искатели славы не показывали сюда носа уже давно: они предпочитали более знаменитые леса у берегов Девона… Неважно. Сейчас не важно. Слишком уж хотелось есть. Все вопросы потом. Переполнявший её голод требовал немедленного утоления. Красивое личико поднялось к небу. Точнее его малой части видимой в просвете между густых крон. Небо стремительно темнело. Превосходно. Ночью охотиться приятнее всего. Время Истинной Охоты — как сказал бы обративший её. Правда, днём охотиться тоже было приятно… Желудок требовательно заурчал.

Лагерь пришельцев она нашла сразу, но нападать, не спешила. Она предпочла подождать, пока стемнеет окончательно, а воины в лагере уснут крепким сном. Всё-таки воин в странных чужих одеждах беспокоил её гораздо сильнее, чем отборные войска Империи. Она не знала чего можно ожидать от него, и это сильно беспокоило её. Парень являл собой загадку. Будь он просто магом, всё было бы намного проще. Она либо покончила бы с ним, либо постаралась бы держаться от него подальше — в зависимости от его мощи. Не которые маги могли прибить подобного её одним движением пальца. С такими связываться себе дороже. Хорошо ещё, что в пределах Империи их очень немного и шляться по лесам они очень не любили. Но этот непонятный человек, на человека непохожий просто магом не был. И особой силы в нём не ощущалось. Это радовало и по идеи значило, что ей он не противник. Тем не менее, она инстинктивно чувствовала: это существо опаснее всего имперского войска вместе взятого. От него, прямо таки веяло смертью. Разумнее всего, в такой ситуации, было бы оставить их всех в покое и поискать двуногое продовольствие где-нибудь в окрестностях. В тех же деревеньках на юге или севере от её леса. Там можно спокойно, без лишней суеты и геройства выбрать себе ужин по вкусу. Но прислушиваться к голосу разума было уже поздно. Девушку захватил охотничий азарт. Сможет этот воин остановить её сейчас? В прошлый раз его попытка была не слишком удачной, но тогда он и не показал всего на, что способен. Выхватить у него из под носа очередную жертву, для неё, было более чем заманчиво. Такая охота будоражила кровь. Парень был опасен и мог сам превратиться в охотника. Даже лучше. Собственно опасность такого рода и делала охоту охотой, а не банальной бойней.

Спрятавшись в листве, неподалёку от стоянки воинов она спокойно ждала. В этот раз они поступили мудрее, разбив свой маленький лагерь вблизи едва живого ручейка в своеобразном треугольнике, образованном двумя рухнувшими лесными гигантами. Превосходная позиция для обороны — от людей. Правда, отступать в случае чего некуда. Интересно, почему они не позаботились об этом? Имперцы всегда оставляли себе лазейку, как и Имперские бандиты. Впрочем, нападение на такое укрепление созданное самой природой, будет самоубийством для небольшого отряда в пятьдесят-сто человек. Подойти можно только с одной стороны по узкой просеке в буреломе, в избытке, скопившемся здесь, где пала большая часть ветвей. Ну, это не помеха. Для неё конечно. Стремительный рывок в самое сердце лагеря, схватить первого попавшегося воина и мощным прыжком, преодолев завал из стволов деревьев, скрыться в чаще. Вряд ли эти идиоты ожидают чего-то подобного. Каждый ствол павшего от старости дерева, в высоту имел почти два метра. Мало того голые ветви их, высушенные и переломанные временем, торчали во все стороны словно копья. Маленькая природная крепость. С этой стороны нападения никто ждать не будет. С этой стороны нападавший рисковал повиснуть на копьях-ветвях, особенно ночью, кроме того, пройти там бесшумно не смог бы и лесной хищник средних размеров. Да и взобраться туда было совсем не просто. Значит, парней ожидает сюрприз. Кровавый сюрприз.

Ждала Анталия совсем не долго. Меньше чем через полчаса вся банда погрузилась в крепкий безмятежный сон. Почти вся. Воин-маг спать, похоже, не собирался. Отодвинувшись от тускло светившего костра, он уселся в позе лотоса, скрывшись в густой тени мёртвого дерева. Анталия подождала ещё немного. Парень не шевелился и баиньки не собирался. Он что, всю ночь здесь торчать собрался? Или он выступает в роли дозорного, охраняя покой спящих? Значит, через несколько часов его сменит кто-то другой. Связываться с этим воином не было особого желания, но и ждать так долго не хотелось. К чёрту!

Отпустив нелестное замечание, про себя конечно, в сторону дозорного она сменила позицию, перейдя к одному из ощетинившихся кривыми сучьями деревьев. С внешней его стороны. Планы несколько поменялись. Воин, вызвавший, её опасения, наверняка будет ждать её появления, да и любого другого врага, именно со стороны просеки. Значит, во избежание непредвиденных осложнений, заманчивого и узкого как змеиный хвост лесного коридора, нужно избегать. Она может попасть в лагерь и другим путём.

Анталия достигла цели. От ужина её отделяло лишь ощетинившееся острыми ветками тело исполинского дерева. Выпрямившись во весь рост она с улыбкой смотрела на толстенное бревно, здорово похожее на свернувшегося клубком гигантского ежа. Точнее целую банду ежей, вытянувшихся цепью. Да, только полный придурок, попытался бы ударить по лагерю отсюда. Придурок или не человек.

Она легко оттолкнулась от земли, не желая больше зря терять время. Стройное тело взмыло вверх, подобно стреле выпущенной из длинного лука. И…, бесшумно.

11

Суб-Зеро ждал. Выкинув из головы все мысли, не шевеля ни одним мускулом, почти слившись с окружающей его ночью. Он так ждал каждую ночь. С того самого визита непрошенной гостьи, уменьшившего и без того маленький отряд на одного воина. Они не могли себе позволить мириться с потерей даже одного человека, а вампир не удовлетворится только одним — это и ежу понятно. Вампир обязательно вернёмся, и их отряд станет ещё меньше. Этого воин льда допустить, конечно, не мог. Она должна была умереть. И по возможности быстрее. Сколькими ещё кровосос утолит свой голод, прежде чем оставит их в покое? Помня о повадках этого забавного племени, не совсем людского, Суб мог с полной уверенностью сказать, что к этому времени в отряде из живых останется только он. Его кровь, в качестве пищи, вампиру пришлась не по вкусу. За себя он мог не волноваться, но что скажет его повелитель, когда найдётся? Воин, связанный приговором Суда другого мира, в котором судьи и людьми-то не были, обязан был сохранить остатки армии своего господина, во что бы то ни стало, лично для него. Служивший богам, не мог плюнуть на это и заняться лишь поисками господина, да спасением собственной жизни. Он знал, цену верности и чести. Он сохранит живыми, стольких скольких сможет и приведёт их к повелителю… Только бы не разбежались сами, с перепугу. Конечно, сие сказано было не о выживших в битве с чёрной гвардией арийцах. Этим плевать. Хоть они и побаивались магии и существ, подобных вампирам, но искусно скрывали свой страх и вовсе не боялись погибнуть. Смерть давно стала их лучшим другом. Они считали, что лучше сгинуть в бою, сжимая меч в руках, нежели показать свой страх, либо — о, ужас! — признаться в нём. К тому же им противостояла не магия, а лишь одно из порождений вечной ночи. Суб-Зеро они боялись много сильнее, хотя уже и не показывали своего страха перед ним. Его они почитали могущественным магом, а потому ещё и ненавидели. Арийцы. Набранные здесь откровенно тряслись от ужаса и время от времени порывались сбежать. Пока страх держал их от такого шага: всё-таки рядом с повелителем Снежных Пустошей было неизмеримо безопаснее, нежели без него…

Место для лагеря он подобрал сам. И сегодня и вчера. Суб охотился. Давненько ему не приходилось сталкиваться с действительно опасным противником. За исключением гвардии Энейда, естественно. Так что охота была в радость. И объект охоты ждал симпатичный сюрприз, в наиболее вероятном месте его появления. Смертельный сюрприз. Правда, воин был не вполне уверен, что ночная гостья попадётся в расставленную ловушку. Тщательно замаскированную и умело поставленную. Если она не просто вампир или принадлежит к какому-то, ранее ему, не встречавшемуся виду сих тварей, ловушку она может и почуять. И кто знает? Может даже обезвредить. Ну, это вряд ли. Насколько он знал вампирам — любым вампирам, доступен лишь один вид магии, и их магия не имела ничего общего, с той стихией частью коей, он стал много веков назад. А вот почувствовать — совсем другое дело. Такое вполне возможно. Тогда она не придёт. Или ударит с той стороны, с которой её не ждут. Относительно этого варианта развития событий, его одолевали сомнения. Подобраться со стороны рухнувших лесных гигантов казалось невозможным. Как минимум — бесшумно. А стоит её выдать себя шумом: он готов. По сему распылять силы на ещё пару ловушек он не стал. В конце концов, стоит её хрустнуть хоть одной веточкой и он, не сходя с места, да же не повернув головы, обратит её в лёд. Суб был очень уверен в своих силах и естественно не зря. Он был способен справиться с десятком кровососов. С другой стороны, такие как эта, ему ранее не встречались. Скорость, с которой она двигалась, поражала, но вряд ли это могло её спасти от гнева Вечной Зимы. В арсенале адепта, этой самой зимы, имелось много такого, от чего не смог бы спастись и сильный маг. Очень сильные маги, конечно не в счёт, хотя застав их врасплох он мог покончить и с такими бандитами. Куда какому-то вампиру из мира кой противен даже богам, против него? Древнего воина сражавшегося против и на стороне богов, в стольких мирах, что вот так сразу не вспомнить и десятой их части. Даже смешно…

Совсем скоро ему так уже не казалось.

Прыжка он не услышал. Ни хруста веток, ни шелеста листвы. Почти бесшумный шёпот ветра — даже для его острого слуха, мало чем уступающего, тому же органу восприятия окружающей действительности, к примеру: белого тигра. И всё. Ночной гость ловушку самым наглым образом проигнорировал и не мудрствуя лукаво, просто перепрыгнул стену из упавших лесных великанов. К слову сказать: Суб-Зеро мог бы повторить подобный прыжок, но далеко не бесшумно. А так приземлиться уж точно. Прямо посреди лагеря, на расчищенный от веток и листьев участок, упала густая тень. Собственно Суб в первый момент так и решил, что это просто тень. Ни звука ни даже шелеста дыхания — ни одно из живых существ на такое способно не было. Кроме магов конечно. Но местный вампир, судя по всему, не слишком-то владел, даже свойственной почти всем вампирам, магией. Только естественные возможности разума (и то не факт), развивающиеся тем или иным направлением у большинства кровососов.

Поразительно: но она действительно владела своим телом, так же как и недоброй памяти вампиры Сотни! Он о таком даже не слышал.

Прежде чем Суб успел прийти в себя, — а на это у него ушло времени меньше, чем вы тратите, на то что бы моргнуть, — девчонка успела схватить ближайшего к ней воина и легко оттолкнувшись исчезнуть, за грозно ощетинившемся обломанными сучьями древесным стволом. Суб опустил ладонь, уже поднятую для удара льда. Ударять уже было не кого.

Легко вскочив с места, он прошёлся по лагерю. Воины, как и в прошлый раз безмятежно спали. Как ловко всё вышло у этого вампира! Ни один ни чего не почувствовал не услышал. Даже хвалёные арийцы — за версту чующие опасность, спокойно дрыхли. Кстати, об арийцах — им опять повезло. Все были на месте. Суб осмотрел место, где девушка закончила свой внушительный прыжок и то, с которого она повторила оный, с тяжеленной тушей воина на плече. В первом земля была совершенно чистой, разве что опытный следопыт смог бы увидеть там едва-едва заметные следы миниатюрных ножек. Во втором наоборот: маленькие ножки оставили глубокие хорошо видные следы. Всё-таки не магия и не развитые некоторые, обычно дремлющие, способности некогда человеческого мозга. В первый момент Суб было решил, что имеет дело с левитатором. Такие забавные экземпляры, в достославном вампирьем роду, ему порой попадались. Собственно многие из них обладали подобной весьма полезной способностью. Но чаще всё же вампир становился телепатом…

Долго предаваться мыслям о разновидностях сих отродий, Суб не стал (кроме того большая часть известного ему о кровососах не было его личным опытом). Горевать о пошедшем на продовольствие воине тем более. Сдох и хрен с ним. За то третий приход ночного ужаса будет для него последним. Теперь он знает об этой курве более чем достаточно. В третий раз он её не упустит!

Безразлично пожав плечами, воин вернулся на своё место под сенью павшего дерева. Левая ладонь мягко расправилась. Ловушка теперь ни к чему, так, что надо бы прибраться. С тихим шелестом от просеки, к раскрытой ладони потянулись белесые ручейки. Сила, поднятая из под метрового слоя земли, возвращалась к своему хозяину. Вокруг мигом похолодало. Всю просеку покрыло инеем, словно поздней осенью, которой здесь к несчастью не знали, костёр чуть притух Часть воинов зябко поёжилась во сне, перевернулась на другой бок и не слишком эстетично захрапела. Брови воина даже чуть приподнялись: ни один не проснулся. Странное дело. Внезапное похолодание должно было разбудить хоть кого-нибудь. Арийцев уж точно, но тем не менее все присутствующие дружно послали к чёрту неприличные шутки природы. Видимо девка всё же владела какой-то магией. Но, скорее неосознанно. На уровне подсознания, иначе и он мог бы задремать. На деле он даже не ощутил касания чужой силы, а ведь будь сие действие осознанным направленным, он бы почувствовал… Хоть что-нибудь, но почувствовал бы. А может, конкретно данные воины просто обнаглели и обленились? Или им стало глубоко на всё плевать и как следствие, природную осторожность сдуло словно ветром. Может быть. С людьми такое порой случалось — мерзкое качество психологии человечьей.

Впрочем, какая разница? Суб замер, очистив сознание от мыслей, в один миг став клубком всех доступных ему чувств и видов восприятия. Может и глупо, учитывая предыдущий опыт, но ему почему-то казалось, что вампир сегодня ещё вернётся. Чувствам же своим он давно привык доверять — может, именно поэтому ему и удалось прожить так долго.

Он ждал своего врага.

Насытившись, черноволосый ангелочек, изящно вытерла аппетитные губки, тыльной стороной ладони. С сожалением посмотрела на бездыханный труп. Как мало всё-таки в человеческом теле крови! Боги, как не справедлива природа!!! Всегда она кончается, едва распробуешь на вкус. Ах, но что поделаешь?

Отбросив труп подальше в густой подлесок, девушка встала на ноги. Сладко потянулась, счастливо улыбаясь. О, как прекрасна она была в тот момент! Ни дать, ни взять: ангел. Зубки только… Ну совсем не ангельские какие-то. Дело вкуса конечно. Впрочем, что это мы всё о прекрасном, нежном и добром? Пожалуй, пора вернуться в мир, где рождаются великие воины, могущественные маги и просто ослепительные красавицы… Ну и ублюдков хватает, как везде и, должен заметить, повсюду…

По-прежнему улыбаясь — трапеза была не редкость вкусной — девушка кивнула тигру и неторопливо двинулась сквозь густой лес. Она возвращалась домой, к своему Логану, полная сил и желания. В голове уже оживали картины предстоящей бурной ночи. Парень наверняка уже очнулся, и будем надеяться, на эту ночь сил у него хватит.

Тигр кивок хозяйки оставил без внимания. Довольно урча, он привычным движением лап разорвал грудину мёртвого воина. Анталия не остановилась. Лишь улыбнулась чуть шире. Шэрхан любил деликатесы, а больше всего сердце. Милый котёнок!

Вдруг Анталия встала как вкопанная. Сладкие мысли разом приказали долго жить. Сокрушённо покачав прелестной головкой, она громко выругалась. Надо же так опростоволоситься! Шэрхан среагировал мгновенно. Забыв о своём несколько пикантном ужине, он молнией рванулся к своей хозяйке. В её голосе явственно ощущалась тревога и обида. Окровавленная морда показались из подлеска возле её ног. Тигр тихо зарычал — на всякий случай, опасности он не чувствовал и был даже немного удивлён странным поведением Анталии. Обычно она не вела себя так странно. Дикий зверь, ещё раз тихо рыкнув, для порядка, вопросительно глянул на хозяйку.

— Тихо-тихо, малыш, — Анталия ласково потрепала грозного тигра за ухом, — всё хорошо. Просто, я полная дура. Столько лет живу, а два и два сложить не могу! Мы возвращаемся в лагерь. — Тигр слов естественно не понял, но похоже об их смысле он догадался. Довольное рычание говорило об этом куда лучше, нежели слова. Действительно, у маленького тигрёнка так мало развлечений в жизни! Только мяско с кровью и осталось. Для души.

— Нет, мой полосатый друг, мы идём с миром!

На всякий случай девушка даже внимательно посмотрела в глаза зверя, немного прибегнув к внушению. Мало ли что. Ещё бросится на этих несчастных, но надо признать, весьма аппетитных. А этого делать не стоит. Двоих она и так уже отправила в мир иной, с долгосрочным визитом. А осталось их не так уж и много. Как она раньше не сообразила?

Возвращалась девушка на предельной скорости, скользя в листве, словно бесплотный призрак. Лесные жители слышали лишь приглушённый шорох, да слабый свист ветра. А спустя несколько секунд спешили разбежаться в стороны, почувствовав несущегося по следам ночного призрака огромного свирепого хищника.

Шэрхан хотя и не понимал, зачем хозяйке нужно вернуться, да ещё при этом ни трогать, ни кого из людей, но оставить её одну не мог. Страшный зверь лесов, хищник каких опасаются все остальные животные, любил прекрасного вампира. По-настоящему любил, как может любить брат сестру. И был ей предан почище иной собаки. Он был готов без колебаний умереть по одному её желанию.

Анталию в её стремительном беге, мысли о сказочной преданности лесного короля, не занимали. Сия преданность была достигнута отнюдь нелегко и не только благодаря тому, что Шэрхан был фактически выкормлен ею. Он уже давно стал своеобразной и неотступной тенью вампира. А вот думы о собственном промахе и немного глупости одолевали не на шутку. Наверное, именно поэтому очень скоро она совершила ещё большую глупость, чуть было не стоившую ей жизни.

Скользя по лесу, иные призраки могли бы позавидовать её скорости, почти не зримой и бесшумности с коей не один из упомянутых не мог сравниться, она кляла себя последними словами. Это ж надо так сглупить! Логан ведь рассказывал ей о всех обстоятельствах, ну почти о всех, его появления в лесу, по праву считавшемуся крайне опасным и населённым разнообразными чудовищами. В действительности, как вы уже, наверное, заметили, чудовище здесь в наличии имелось всего одно. К тому же не совсем чудовище, а очень даже милый вампир — если они, конечно, могут быть милыми. В принципе кому как.

Отряд странных воинов, что был избран ею в качестве продовольственного запаса, был ни чем иным как остатками того войска, которым до недавнего времени командовал её избранник. Правда, войско — сильно сказано, так, банда уголовников и всевозможных отбросов Имперского общества, но всё же лучше чем ничего.

Кстати, теперь отпадает вопрос, коим она совсем недавно задавалась. Чего здесь потерял отряд таких ущербных воинов, во главе с человеком, чья кровь человеческой явно не была? Ответ лежал на поверхности. Они искали. Искали Логана, своего вождя и, пусть громко, зато правдиво, короля. А он считает их всех трупами.

На мгновение она остановила свой практически призрачный бег. Считает мёртвыми! Именно так. И это, несомненно, одна из тех немногих причин, что ещё удерживают его в этом лесу, причём не последняя. Верни она ему сейчас остатки его маленького воинства, и он точно уйдёт. Туда куда стремится его сердце и неспокойный дух. К вечным войнам, стремлению к власти и постоянным опасностям, что делают слаще не только его жизнь, но и его горячую кровь. А может не стоит? Перебить их всех или попросту оставить в покое. Пусть ищут, хоть целую вечность. Им его не найти в этом лесу, где она знает каждый кустик. А если они в своих поисках подберутся слишком близко или станут слишком докучать: она легко может устроить им небо в алмазах. Если она пожелает у маленького отряда ни дня, ни ночи не будет проходить спокойно. Она будет натравливать на них одного белого тигра за другим, сама атаковать их из под Тишка. Кроме того в этом лесу есть и другие милые зверушки, коих можно натравить на докучливых людишек. Не менее опасных и не менее свирепых, чем белый тигр. И в конце концов они либо сгинут без следа, либо в живых останется только этот странный воин в маске. Но…

— Он ведь всё равно покинет этот лес. — Прошептала она делая шаг вперёд. — Рано или поздно он уйдёт. Ни что не остановит этого варвара. Ни что кроме смерти.

Убивать его она не хотела. Да и какой в этом смысл? Он ей больше был нужен живым и здоровым. Пока Логан коротает дни с ней. Но, пора признаться в этом, только потому, что любит её и считает друзей — тут, пожалуй, перебор — погибшими. Не так-то легко идти в мир, с такими целями, какие ставит себе Логан, совсем одному. Даже для бывшего короля. Рано или поздно варварская сущность истинного сына Славного города и его личные амбиции заставят Логана сорваться с места, несмотря ни на что. Так чего тянуть? Пошли прахом надежды на ещё несколько неделек безмятежной любви на краю чудесной лесной полянки, во все времена года усыпанной прелестными цветами… Ну и хрен с ними!

Приняв решение Анталия, развила прямо с места по истине дикую скорость. Ветер теперь не свистел — он выл. И в горячке своего принятого, довольно поспешно я бы сказал решения, наша не слишком юная красавица совершила ту самую глупость, о коей я упоминал несколько выше. Девочка совсем утратила осторожность. В её то годы, забыть об элементарной осторожности. Забыть о присутствии в отряде сильного, непонятно какими силами владеющего воина. И о том, что упомянутый воин, как и все остальные, справедливо считают её своим врагом. Всё-таки она плотно поужинала двумя из них.

Словно лёгкий ветерок она пронеслась над упавшим лесным великаном и вышла на середину лагеря. И как лёгкий ветерок, наталкиваясь на глухую стену, исчезает без следа, так и она натолкнулась на ледяного короля. В своём безумном порыве она слишком поздно заметила, выскочившего из темноты, почти с такой же скоростью, с какой могла двигаться она, невысокого воина в Y — образном тёмно-синем жилете. Возможности остановиться или просто отскочить в сторону уже не было. Холодная ладонь, почти нежно, легла на тонкую шею. Крепкие как сталь пальцы сжались, мигом перекрыв вампиру кислород. Мгновение и воин в жилете легко, будто невесомое пёрышко, оторвал от земли грозного вампира. Анталия, придя в себя, что было сил пнула воина, целясь в самое уязвимое для мужчины место. В туне! Её нога со свистом распорола воздух. Инерция потащила её тело вперёд, но не смотря на это воин не то, что не разжал пальцев, он даже не выказал ни каких видимых усилий, что бы удержать в одной руке её шею. Зато ей пришлось туго: организм стремился вперёд, шея и голова оставались на месте. В позвоночнике что-то громко хрустнуло. Анталия взвыла бы от боли — если б могла исторгнуть из перекрытой глотки хоть звук. Взбешённая болью она вцепилась обоими руками, в длань ледяного воина. Длинные ногти впились в обмороженную плоть. Парень даже не вздрогнул! Похоже, боли он не ощущал вообще. Напрягая все свои силы, девушка попыталась оторвать от горла холодную ладонь, несущую смерть. И та подалась. Рука воина чуть дрогнула, всё же она была посильнее странного воина. Правда, не намного, как выяснилось тут же. Анталия нанесла ещё один удар ногой. Воин ушёл от него так же легко как от первого: просто чуть отвернув корпус в сторону. Вот это уже было страшно. Ни один человек не смог бы уйти от такого удара дважды. Ни то, что уйти, увидеть не смог бы! Воин же увернулся без особых усилий. Мало того он умудрился свалить её наземь. Ладонь на миг сжалась сильнее и приподняв её ещё немного над землёй, одновременно толкнула её вперёд и вниз. Легонько вперёд и вниз с такой силой, что ветер в ушах засвистел. За миг до падения ладонь воина сместилась на грудь вампира и повторила толчок. На такое мог быть способен лишь вампир, да и то не каждый: какая скорость, какая сила! «Да кто же он такой!» — за секунду до падения успела удивиться девушка. Ни прошло и секунды как её стройное тело, с огромной нечеловеческой силой впечатали в землю. Мир на мгновение окрасился в багровые тона, буйство которых озвучил хруст её ломающихся костей.

Ох, недооценила она парня! Но кто бы мог подумать, что такое в принципе бывает? Обычно ни маги, ни воины, владеющие сим искусством, не способны двигаться с такой скоростью и уж конечно не обладают такой физической мощью при таком телосложении.

Багрянец перед взором отнюдь не юной красавицы рассеялся практически сразу: не даром она являлась вампиром, при том довольно старым, а значит очень сильным. Кроме того, она только, что плотно поужинала кровью. Все внутренние и внешние повреждения уже были устранены её трудно, очень трудно поддающемуся смерти, организмом. Её немного помяли, но совсем не победили.

Начиная злиться, она вскочила на ноги, точнее попыталась сделать это. Обжигая кожу ледяным прикосновением, на горло девушки вновь легка ладонь ледяного воина. Узкие пальцы резко и с огромной какой-то запредельной силой сжались. Мир вновь погрузился в кровавую пелену. Конечно, он мог бы и убить её — задушить и ломать шею, только толку от этого чуть. Вампира так просто не убьёшь. Нет, она конечно умрёт, как и положено, но уже через несколько минут организм восстановится и симпатичный вампир вновь вернётся к жизни. Только… Что-то подсказывало ей, что сей удивительный человек, далеко не так прост. Такие милые особенности вампирьего организма, вполне могут быть ему известны, а значит: писец.

Сейчас она мало, что могла сделать, для своего спасения. Вся её сила пропадала в туне. Горло перехватило, точнее передавило. Да так, что невозможно было дышать. Тело стремительно опутывала предательская слабость. Организм растрачивал свои резервы в пустую, только на восстановление. Что живо походило на защиту, а как известно только защищаясь сражение не выиграешь. Особенно против такого противника: неутомимого и беспощадного. Анталия нутром чувствовала. Нутру, кстати, было всё хреновее, ещё немного и жизнь покинет её тело, судя по всему окончательно и бесповоротно. Сомнительно, что сей странный субъект, позволит ей возродиться. А после смерти, она какое-то время будет беззащитна, как самый настоящий труп. Значит всё? Нет, ни за что!

Анталия собрав все силы, попыталась оторвать несущую смерть руку от горла. На сей раз бесполезно: чуть согнутая, тонкая, для такой физической мощи, рука, будто отлитая из металла, не поддавалась. Собственно и сил у неё осталось не так много. Всё-таки проклятый воин здорово помял её! Несколько сильнее, чем ей показалось в начале. Она попыталась выскользнуть вывернуться, извиваясь всем телом и нанося беспорядочные удары по своему врагу, которого уже не видела за кроваво-красной пеленой боли. Реально в пустоту. Попытки вывернуться больше походили на извивающуюся змею, под придавившим её голову тяжёлым сапогом или упавшей веткой. Тело без толку перепахивает землю вокруг, а башку уже не вытащить хоть ты тресни! Удары, без шуток, способные сломать пополам простого смертного играючи отбивались. Не совсем так. Даже не отбивались: мягкое почти нежное прикосновение по касательной и страшный удар неизменно устремляется в пустоту. Это было страшно. Никогда ей ещё не приходилось попадать в столь плачевное положение и тем более сталкиваться с такими людьми. Или, пожалуй, правильнее будет сказать существами. А всё из-за чего? Самоуверенность и беспечность, свойственная ей подобным. Может, поэтому она уже очень давно не встречала себе подобных?

Из красного тумана медленно выплыло бесстрастное, будто созданное из цельного куска тусклого льда, лицо. Лицо в маске. Она с ненавистью посмотрела в это лицо, в эти безразличные глаза, казалось смотрящие не в перекошенное налитое кровью лицо умирающего вампира, а в пустое небо. Или скажем в никуда. В этих удивительных глазах, затянутых инеем — именно на иней это походило больше всего, не отразилось ни капли эмоций. Он будто делал привычную, давно опостылевшую до автоматизма работу. А вот это было, пожалуй, самое плохое. Уйти живым от такого воина не просто, но можно, можно даже победить. Но что делать если сей воин не питает ненависти, злобы не подвержен ярости, если он убивает словно бездушный голем? Те хотя бы тупы и большей частью неповоротливы.

Собрав остатки сил и всю свою ненависть в кулак, девушка ударила в это лицо. Прицелом точно в подбородок. На сей раз, парень не увернулся и не отбил удара — не успел. В принципе он должен был тут же рухнуть мёртвый и не опасный. На деле воин ледяных пустошей, только чуть отклонился в сторону и сильно развернул голову. Маске повезло меньше. Разлетелась в мелкую пыль. Воин не расстроился, не разозлился и тем более не рухнул безжизненным кулем. Красивое лицо, немного странного роду племени, таких отпрысков рода человечьего ей видеть не доводилось, медленно повернулось к прелестной вампирше. Вторая рука плавно приблизилась к этому личику, ладонь накрыла нижнюю часть иноземной физиономии до самого носа. Воин наклонился ещё ближе, вероятно, так что бы ей было видно получше.

Из под тонких пальцев задорно брызнули ручейки светло-синего пламени, разгорячённое лицо Анталии тут же обдало зимним холодом. И для того холода зима должна была удаться на редкость суровой. Контакт с той зимой был недолгим и ави, блин, богам. Ладонь воина отстранилась (удобно то как!), на лице не местной наружности красовалась новенькая серо-белая маска. И не скажешь, сколько не разглядывай, что это кусок льда.

Пальцы воина больше не сжимались, наоборот хватка немного ослабла. Только ничего хорошего этот жест не нёс и нести не мог, учитывая личность его совершившего. У этого парня не было лишних жестов и большая их часть оканчивалась чьей-нибудь смертью. И сейчас древний воин держал в своих руках ЕЁ смерть. Белея от ужаса Анталия почувствовала как кожи, обжигая почище огня, касается первый язычок ледяного пламени. Девушка отчётливо, понимала, что сейчас произойдёт. Её бренное тело, очень скоро будет похоже на эту маску, будь она трижды проклята! Ей стало совсем не хорошо. Кажется, теперь ей предстоит стать куском льда. И очень сомнительно, что от такого удара ей подфартит спастись. Точнее сие не представлялось возможным, так ей казалось и она, в общем-то, была абсолютно права. Огонь уже коснулся её и остановить его мог только Повелевающий им.

Что оставалось делать? Ей не привыкшей проигрывать, прирождённому бойцу, гордой и сильной женщине? Пускай и слегка вампиру. Что? Конечно, спасать собственную шкуру. Ох, и сильный же союзник у Логана! Просто монстр.

— Я… — Слова шли с трудом и больше походили на хриплый, едва слышимый шёпот, что конечно, неудивительно. — Я… Логан… Где, знаю…

На лице воина ничего не отразилось. На секунду ей показалось, что он просто не расслышал её или, не хотелось бы в это верить, ему плевать. Но хватка ослабла, став скорее символической, а дыхание ужасного огня исчезло вовсе. Он прекрасно её слышал.

— Говори, но не пытайся скрыться. — Голос ледяного воина оказался таким же холодным и безразличным, как и та стихия, которой он служил. — Не сможешь.

В свободной руке воина почти весело мерцал маленький голубенький шарик, объятый язычками прозрачного, скорее призрачного пламени. Он просто мерцал, ожидая приказа. Анталия тяжело сглотнула — очень живо сей шарик, напоминал сторожевого пса на цепи. Спусти его, скажи фас и можешь прощаться с жизнью. Только в отличие от такого пса от шарика в руке мага защиты не существовало. Точнее она таковой не знала, что для неё было то же самое. И она действительно совсем не ошибалась. Шарик, сгусток огня Пустошей уже был нацелен, оставалось лишь сказать фас. И тогда он успокоится, только выбрав из своей жертвы всё тепло до капли. Но тут Суб зря старался, она и не собиралась скрываться. Она должна была указать им, где искать хозяина и собирались двинуться с ними вон из этого леса, хотя и без особой радости. Кроме того, в её прелестной головке успели возникнуть и не которые другие мыслишки. С таким союзником за плечами! Кто знает? Может со временем Логан взойдёт на трон Империи, а она, естественно будет рядом…

Девушка говорила. Колдун слушал. Опять же абсолютно бесстрастно — ей порой казалось, что она говорит с пустотой. Или трупом. От воина волнами исходила прохлада, особенно хорошо ощутимая сейчас, в эту тёплую ночь. Его будто неделю продержали в ледниках, а сейчас вот вытащили на свет божий… А он был бы не против недельку в ледниках…

Рассказ девушки был окончен, силы вернулись в избитое, почти умершее тело. Теперь она могла бы взять реванш за унизительное поражение. Если бы не зловеще мерцающий огонёк в тонкой ладони ледяного воина. Инстинктивно она чувствовала, сейчас не стоит рыпаться, чревато. Потом, при первом удобном случае она ещё поваляет этого бездушного мясника мордой в грязи. Прощать ближних своих она не рисковала. Ни друзей, ни тем более врагов. Прости друга, не ответь ему на обиду или оскорбление и он невольно ощутит собственное превосходство над тобой. Не важно, что оно будет надуманным (а может, и нет), но оно обязательно будет и со временем, может через пару лет или десятилетий друг обратится врагом. Прости врага и он поймёт тебя по-своему. Ты слаб или глуп. Иначе, почему не отвечаешь, не мстишь? А потом всю жизнь оглядывайся. Сия сволочь не применёт покончить с тобой. И правильно сделает. Вопреки известной во многих мирах поговорке не только собаки умирают собачьей смертью — такая же грозит и тем баранам, что играют в благородство и христианское милосердие. Она таких игр не признавала, тупость не относилась к числу её пороков. Сей замаскированный под заледеневший труп воин непременно, своё ещё получит. Но конечно, убивать его ни кто не будет. Такими союзниками не разбрасываются. Получит своё, но так, больше для проформы, да бы знал, скотина, своё место… Это хладнокровное ей было определённо не по вкусу. Как в прямом, так и в переносном смысле. И как оказалось не только у неё Суб не вызывал горячей и искренней любви.

Ведя своеобразный допрос пленённого вампира, Суб-Зеро утратил бдительность. Стреножив своего чрезвычайно опасного противника, Суб расслабился, сосредоточился только на ней, почти совсем забыв об окружающем мире, вопреки обыкновению воспринимая его где-то на периферии сознания. Непростительная оплошность для адептов жестокой школы ночных воинов (убийц — если говорить на чистоту), что он прошёл в другом мире и очень давно. Непростительная, но вполне понятная. Никто из подобных, сражённой вампирше, сейчас, к нему не замеченным подобраться не смог бы при всём желании. Не говоря о простых двуногих. Но кто мог ожидать, что угроза может исходить от тупого хищника? Одного из клыкастых обитателей леса он заметил ещё в середине рассказа девушки. Точнее услышал. Зверь кружил у начала просеки, видимо, не решаясь войти, но и не желая уходить. Из лагеря, доносился запах, намедни съеденной дичи и в принципе не было ни чего удивительного в том, что хищник подобрался к лагерю. Такое не редко имело место в пути. Суб не видел в звере реальной угрозы, считая его обычным зверем. Потому он не сразу обратил внимание на него, а когда обратил, было поздно — огромная туша, оскалив клыки и выпустив страшные когти, уже летела в воздухе, курсом прямо на него. Увернуться он уже не успел. Отпустив девушку он оказался подмят под трёхсот килограммовую тушу самого страшного хищника в пределах Катхена. Острые когти легко разорвали одежду воина, вместе с кожей в мелкое конфетти. Брызнула холодная кровь, скупым ручейком и тут же остановилась. Из простого человека взмыл бы в атмосферу тугой фонтан, завершающийся предсмертной агонией и естественно смертью, быстрой и в какой-то степени ласковой. Но зверь — ужасный монстр, средь хищной братии лесных обитателей — имел дело не с простым человеком. Игнорируя боль, которую он чувствовал гораздо слабее любого человека, а переносил много лучше, Суб сомкнул пальцы на глотке тигра и оттолкнул от себя оскаленную пасть. В тот же миг он подтянул под себя обе ноги, и уперев их в мягкое брюхо осатаневшей трави, с силой распрямил. Взрыкнув, скорее от удивления, чем от боли, зверь со свистом улетел за спину воина. Там раздался треск ломаемых сучьев — киска благополучно минула одно из исполинских брёвен, глухой удар, снова треск и шум падающего дерева. У киски оказался весьма крепкий череп, что не удивительно, если припомнить один из законов природы: чем умнее живой, тем тоньше череп, так как и это очевидно, мозгу нужно больше места. Соответственно еже ли мозгов нету, образовавшаяся пустота заполняется костью, ибо пустот между мозгом и черепом быть не должно. На примере нашей киски сей закон, сработал как должно, толщине этого черепа мог бы смело позавидовать любой боксёр. Но сила удара всё же надолго отправила тигра в аут.

Разобравшись с обнаглевшей четвероногой и очень клыкастой скотиной, то есть с нашим милым тигрёнком, Суб вскочил на ноги, ни на секунду не забыв о первом своём противнике, много более опасном, чем два десятка тигров вместе взятых. К несчастью полыхавший в его руке шар, уже не полыхал, он исчез. Проклятый тигр спутал все карты! Как только неожиданное нападение отвлекло воина, удерживаемая им сила, ушла в пустоту. Не получив ожидаемой команды на уничтожение уже взятой цели, вернулась туда, откуда пришла. И теперь у Анталии имелось небольшое преимущество, ведь, она всё же была немного быстрее своего противника. И она не преминула воспользоваться своим преимуществом. Суб резво развернулся лицом к врагу, но, к несчастью, было уже поздно. Воин не успел увидеть удара. На земле вампира уже не было, она в ту секунду заканчивала великолепный прыжок с полным грации сальто. Воин не успел отскочить в сторону — он не видел от чего ему нужно отскакивать. Удар пяткой сверху вниз, лёг точно туда, куда был нацелен: в лоб. В принципе череп у него должен был лопнуть, ибо красавица била со всей доступной ей силой. Она и била так подозревая, что сей череп одним ударом не пробьёшь. И конечно, была права. Качнувшись на, в миг подкосившихся ногах Суб-Зеро грохнулся на колени, и ошалело, тряся головой, пытался собрать разбежавшиеся в разные стороны мысли и кусочки сознания, грозившего покинуть его окончательно. Сознание послушно вернулось, мысли сбежали надолго, прихватив с собой немного памяти и способность соображать. Так серьёзно Суб по тыкве не получал уже очень давно. И конечно же, без всяких сомнений, сногсшибательный эффект, произведённый на воина великолепным прыжком Анталии, не ускользнул от её внимания. Довольно улыбнувшись, совершенно обворожительная улыбка, скажу я вам, девушка присела на корточки, подле поверженного её не отразимой грацией парня. С полминуты она внимательно изучала окосевшее лицо ледяного короля и отряд воинов за его спиной, проснувшийся в полном составе. Все держали оружие на изготовку и нерешительно переминались с ноги на ногу. Большинство из них очнулось, едва заслышав рёв тигра, и успели узреть удар, сваливший непобедимого, по их мнению, колдуна, во всей его красе. Так что напасть они пока не решались, предоставив колдуну, самому разбираться со странной женщиной не земной красоты и совсем не человеческой силы. Кроме того, они попросту боялись её. Удовлетворившись поверхностным осмотром доблестных воителей, Анталия обратилась к ледяному королю. Двумя пальцами приподняв подбородок парня, она очень нежно проговорила, обращаясь ко всем сразу:

— Не стоит рыпаться: пущу на шашлык. Двигайтесь строго на север. В одном дне пути наткнётесь на маленькую бревенчатую избушку. Там вас ожидает ваш господин, Логан… — Она плавно встала на ноги, чуть прикрыв глаза, и неторопливо провела ладонь по высокой груди, поправляя ворот куртки. Присутствующие воины немедленно сглотнули обильную слюну. Красота девушки была божественной, только вот в лице, что-то было не так. Анталия послала воинам обворожительную улыбку, и у всех в горле мгновенно пересохло. Зубки девушки были немного хищными. Она звонко рассмеялась, уже собираясь уходить, но на секунду задержалась. — Это тебе, скотина, за моего милого Шэрхана!

Симпатичная изящная ножка, приложилась к челюсти уже немного оклемавшегося воина. Того словно толстенным бревном огрели. Он сумел отклониться от прямого попадания в зубной отдел лица, но скользящего удара хватило. Что-то хрустнуло, и Суб окончательно потеряв сознание, распластался на земле. Воины одновременно шагнули вперёд с оружием на перевес (арийцы), но девушки уже и след простыл. Она будто растворилась в темноте, подобно бесплотному духу. Кто-то пошёл посмотреть на тигра и ежели тот ещё жив оборвать мучения бедного животного, пока оно не очнулось и не оборвало чью-нибудь жизнь. Тигр тоже исчез. Воины вернулись к костру. Суб-Зеро был поднят с земли и устроен у завала из брёвен подальше от огня, как известно тепла он не переносил органически. И чего доброго очнувшись ещё расстроится, и в состоянии отчаянной меланхолии перебьёт их всех до единого. Правда, тут возникали некоторые сомнения. Казалось, он просто подняться, сможет очень нескоро. Выглядел воин несколько хреново. Но кровь из него не текла, и раны затягивались на глазах. Наши друзья могли бы быть уверены, что утром парень очнётся живым и здоровым, если б знали его получше. Только что он будет с одеждой делать теперь? Маска его разбита, и так почти уничтоженный костюм, изорвали окончательно. Впрочем, их это ни касалось. Завтра они найдут господина, если вампир, конечно, не обманул их и не готовит какую-нибудь пакость. И тогда все заботы о том, как быть и что делать лягут на господина. Они верили в него, верили, что он вытащит их и на этот раз. Вытащит и приведёт к победе, к женщинам, к рекам вина и горам золота — что за победа без таких трофеев?

На утро, воины Логана стали свидетелями применения Магической Силы свойственной Суб-Зеро, в таком аспекте, что любой порядочный маг, решись они рассказать об увиденном таковому, просто рассмеялся бы им в лицо. Холод — сказал бы он, искусно подавляя приступы истерического хохота — в своей сущности и природе не способен к таким действиям…

И конечно, сей маг, был бы абсолютно прав, ибо на такое способен не был ни один, из числа почтенных Магов, какой бы силы не был он. Сотворить подобное мог лишь тот, кто не пользуясь Заклятьем, прибегает к Действию. Бог; Смертный, либо Бессмертный владеющим неким Артефактом, вышедшим из рук особенно сильных Богов; Дух Силы или Живой слившийся с Силой, так крепко, что становился её неотъемлемой частью. Не рабом, не Владыкой, а продолжением её в мире материальном, отраженьем в мире Живых. Тем, кем был Суб-Зеро, кем он не мог быть, в принципе. Ибо невозможно, скажут почтенные Маги, полное слияние Живого имеющего душу, с Силой…

За остаток ночи ни один из воинов больше не спал ни минуты. Арийцы, потому что желали отправиться в указанном вампиром направлении немедленно, но не могли сделать этого, так как на руках имелся раненый. Будь это кто-нибудь из новых бойцов, набранных здесь, ножом по горлу и в добрый путь, с песней. Ариец, промыть раны, перевязать, на носилки и скорее на поиски господина. А если лень возиться с раненым или вправду нет времени, всегда можно вернуться к первому варианту. Но к несчастью сим раненым имел несчастье быть Суб-Зеро, существо малопонятное и потому исключительно страшное. О том, что бы просто коснуться его, не то, что взгромоздить на носилки не могло быть и речи. Как среагирует этот псих на такие телодвижения? Вот и они не знали. Посему, в целях сохранения собственных шкур в потребном виде, они предпочли подождать до того момента, пока воин не придёт в себя и как старший в группе, вследствие вынужденного отсутствия Логана и по праву сильнейшего, не выдаст ценное указание или не останется ни тени сомнения в том, что он бездыханный труп. С аборигенами ситуация была немного иная.

Набранные здесь солдаты не спешили сниматься с места, по более простым и понятным причинам. Им очень хотелось жить. Скопом оно всё безопаснее. А кроме того окажись Суб живым — догонит и порешит всех, пощады ждать от куска льда, по меньшей мере глупо. Была и ещё одна весьма интересная причина. Чёрная гвардия Империи, всегда славилась своей непобедимостью. И не только. От чёрных воинов гвардии нельзя было спастись. Невозможно было победить их в бою, нельзя было от них убежать. По Катхену до сих пор ходила легенда об одном полоумном лорде, решившим восстать против власти Императора. На парня спустили чёрных псов Империи. Пять лет он бегал от них. А когда решил, что про него забыли, получил пятиконечную звезду в лоб. Поговаривали даже, что они и не люди вовсе, а демоны или очень хитро сделанные големы. Кое-кто считал их какой-то особой ветвью Колдунов Меча. Никто не мог сказать даже люди ли это. Никто никогда не видел их лиц, или их крови. Те кто вступал с ними в бой неизменно погибали. И вот они сражались с Чёрной Гвардией, под предводительством полудикого варвара из-за великих гор. И остались живы. Не все, всего несколько человек, но выжили. И они видели как Арийцы и страшный союзник Логана убивали чёрных бестий. Они вышли живыми буквально из могилы. Это многого стоило. Гигант варвар, казалось им, приведёт их со временем к богатству и славе. Да и возвращаться им было попросту не куда. Куда может пойти беглый каторжник? Безобразничать на большой дороге: в лучшем случае. А там они все уже были и окончили свой путь на каторге. С Логаном им могло повезти. Они могли на что-то надеяться, здесь, с арийцами. Отверженные, под предводительством изгнанного из собственного королевства, короля — забавно.

Настало утро. Хорошее такое утро. Синее небо, барашки облаков в нём, маленькие игривые, а как красив был лес, в этот утренний час! Чудо просто. Если б не поднявшийся с земли, в полном молчании Суб-Зеро. Это напоминало восстание не упокоенного трупа из могилы. Парней всех как одного пробрало крупной дрожью. Видят боги, они предпочли бы, что б сей организм человеческой наружности, не встал бы вовсе. Мёртвый Су-Зеро всем им нравился много больше, чем живой, не смотря на всю его мощь. Такое порой случается с людьми. Вроде бы выгода, от такого союзника, очевидна, но только глянешь на него, и блевать тянет или скручивает в бублик от ужаса. И не смотря на все доводы разума, инстинкты визжат дурным голосом: беги! Или: убей! С вами такого не бывало? Лягушку, когда увидишь или там соседа? Пардон, мы, кажется, отвлеклись. Суб, к счастью — молодец чувак, — был лишён подобных не подконтрольных нашему разуму, инстинктивных эмоций. Повелителя горных вершин, отношение презренных людишек к собственной персоне не особенно волновало, он был холоден как лёд, к сим презренным эмоциям. Ещё когда предки упомянутых воинов, вычёсывали из своих волосатых шкур блох и тому подобную милую живность, он принёс всё это в жертву за обладание той силой, что свободно владел ныне. Он прошёл мимо, нестройной толпой вставших, в ожидании приказаний воинов, с таким видом, будто во всём лесу он был совершенно один. Суб-Зеро мерно шагал к просеке, между поваленных старостью и непогодой лесных гигантов. Не останавливаясь, он прибег к свойственной ему Силе. На ходу левая рука парня вспыхнула знакомым огнём. Толпа за его спиной синхронно вздрогнула. На сей раз, пронесло, видимо, сегодня он никого убивать не собирался. Пылающая конечность легла на нижнюю часть лица самого колдуна. Что-то хрустнуло, тоже очень знакомо. Один из самых слабонервных аборигенов придушенно пискнув, рухнул без чувств. Жилистый Барт — один из последних варваров Тара, презрительно сплюнул и от души пнул бесчувственное тело. Ему тоже было страшно, но он был готов сражаться, а этот. Окалина с клинка, воин мать его, бесхребетная отрыжка Богов…

— Ждите у конца просеки. — Произнёс воин-маг, обернувшись через плечо, его лицо скрывала новенькая маска. Учитывая как выглядел весь остальной гардероб воина, сие казалось немного смешным. Впрочем, смеяться, понятное дело, никто не рискнул. Жить хотелось всем.

Воины послушно, естественно без возражений выполнили приказ и двинулись вон из временного лагеря. Предприимчивый Страйк — боец из коренного населения, — благоразумно прихватил не доеденный вчера остаток окорока. Его он тут же применил по прямому назначению, с аппетитом поедая по ходу выполнения приказа. Не смотря на страх, есть хотелось, а себя кормить надо регулярно и вкусно. Марсу показалось, что громко чавкающий боец, позорит маленькое и без того смешное войско, а посему, мудро решив так, он отобрал у Страйка окорок и съел его самостоятельно, без режущих ухо звуков. Страйк не возмущался, есть хотелось, но Марс мог и башку отрубить, тогда поесть уже не получится никогда.

Воины остановились точно там, где им приказали. Суб, больше не разу не оглянувшись, скрылся за низко склонившейся кроной ближайшего дерева. В ожидании возвращения своего временного командира воины обратили свои взгляды на упомянутое дерево. Всё-таки им было интересно, что могло понадобиться ужасному колдуну под деревом. В тяге к собиранию грибов он как-то замечен не был. С минуту ничего примечательного не происходило, кроме того, что Марс доел окорок и кость с ошмётками мяса, любезно вернул прежнему владельцу. Всё-таки сердце у парня было доброе, щедрое. Не мог он без боли в сердце видеть голодного бойца в своём отряде! А раз убивать его нельзя, их и так мало, значит надо дать ему чего-нибудь бросить в область желудка. Затем началось то во, что не поверит ни одни уважающий себя Маг. Дерево дрогнуло, и снизу вверх, начало покрываться изморозью. Очень скоро уже каждый его листочек обратился в белесые ледышки. Всегдашний хруст, в этот раз больше походил на перезвон хрустальных бокалов. Сей перезвон, ласкал слух, был приятен, как ни странно. Секунду дерево стояло в своём хрустальном наряде, вполне мирно. Воины стояли тоже мирно: раскрыв рты. Сие зрелище и завораживало своей красотой и пугало. Послышался глухой удар и с весёлым перезвоном, дерево ссыпалось на землю, солидных размеров кучей, ледяных осколков, полностью скрыв под собой воина. Ещё пару мгновений всё было спокойно. А потом натерпевшимся за последнее время воинам, довелось услышать вой зимнего ветра. К слову, аборигены побелели от ужаса, они не сталкивались с холодным ветром Великих гор. Арийцы болезненно поморщились, воспоминания, навеянные сим звуком к числу приятных, не относились.

Над кучей осколков зародился маленький вихрь, почти прозрачный. Постепенно он рос, становился больше. Но воронка закручивалась подозрительно медленно, настоящим вихрем это быть не могло при всём желании. Впрочем, вихрь на глазах набирал силу. Он вращался всё быстрее и становился более насыщенным в цвете. Он медленно проседал, вбирая в себя осколки дерева. Осколки эти, втянутые вихрем, почти сразу, разбивались в мелкую труху и дождём падали вниз. Но не всё падало. Какие-то серые искорки оставались в чреве вихря и складывались в ниточки, бешено вращались в нём.

Вскоре куча оледеневших обломков, уменьшилась настолько, что стал, виден виновник её создания из останков, безжалостно уничтоженного дерева. Суб-Зеро стоял без движения, чуть склонив голову и скрестив руки на груди. Глаза закрыты, ладони расправлены, вкупе с широко расставленными пальцами образуя два своеобразных веера. Впечатляющая поза. А вокруг него бесновался в конец сбесившийся вихрь. Воины, наблюдавшие эту картину, инстинктивно сжали рукояти своего рубящего и режущего оружия. К слову, убирать его в ножны никто не собирался. События минувшей ночи, убеждали, что этого делать не стоит.

Между тем вихрь действительно несколько утратил стабильность. Гора мельчайшей ледяной пыли, образовавшейся у ног воина, была разнесена резким порывом смерча, в разные стороны. Воинам пришлось отступить, подальше прикрывая лица, пыль врезалась в кожу подобно раскалённым иглам. И вдобавок вихрь начал выходить из «берегов», он пытался втянуть в себя не только осколки покрупнее, но и наших храбрых солдат, новой, к несчастью ещё не созданной Империи. Суб решил покончить с вольностями вихря, а может, это входило в сложное Действие учинённое им. Кто знает? Может, боги, мне же сие не доступно.

Пальцы воина резко сжались в кулаки. Вихрь, будто сие, могло зависеть именно от этого не хитрого движения, немедленно успокоился. Теперь он вращался всё так же, может быть несколько быстрее, но в строгих рамках, не выходя за их пределы. Только пыль, падающая вниз от изничтоженных осколков, продолжала разлетаться в разные стороны. Впрочем, с каждой секундой пыли становилось всё меньше, крошить уже было не чего. Вскоре, земля на которой стоял воин, полностью очистилась и от осколков и от всей растительности вообще. Осталась одна голая покрытая наледью земля и испещренный серыми нитями вихрь. На глазах, уже порядком натерпевшихся воинов, Суб лишился одежды. Всё его тело с головы до ног, покрыло ледяной коркой. Сам воин стал похож на одну из ледяных статуй, в которые он обожал превращать своих врагов. Миг и импровизированный панцирь с треском лопнул, его куски мигом поглотило вихрем и размололо в мелкую муку. Не было сомнений: воин-маг, абсолютно гол. Только вот, посмотреть всё ли у него как у людей или имеются некие анатомические отличия, воинам не удалось. Вихрь стал настолько плотным, что через него всё и фигура колдуна, в том числе, казалось настолько призрачным размытым, что не было ни какой возможности разглядеть какие-либо детали. Только смутные очертания, которые могли быть чем угодно: от скрытых до того, а сейчас расправленных шипастых крыльев, до низкого куста лесной малины, поту сторону смерча. Зато серых нитей в теле воздушной воронки заметно прибавилось. Секунд пять вихрь крутился себе, без всяких видимых изменений. Затем, в одну секунду все нити разом, потянулись своими окончаниями внутрь смерча и там исчезли. Спустя ещё одну секунду, вихрь взвился ещё раз и бессильно опал. Там, где, только что был его центр стоял Суб, широко расставив вытянутые под углом к телу руки. Он снова был в своём излюбленном одеянии, более того оно казалось, абсолютно новеньким, будто только вышло из мастерской портного. Только портной этот обитал не в этих землях — так здесь не шил ни кто и никогда. Правда, изменения в одежде всё же имелись. Густой, ранее, синий цвет жилета, сейчас обрёл неприятный глазу серый оттенок. Казалось, одежду воина кто-то обсыпал пеплом. Зато чёрный обтягивающий костюмчик под жилетом по-прежнему блистал, точнее, темнел, насыщенным чёрным цветом.

Суб открыл глаза. Руки свободно легли вдоль тела, только правая ладонь плавно раскрылась и воинам, довелось увидеть, то, что многие из них видели в первый и последний раз, а двое из них смогли увидеть вновь, лишь через много лет. В ладони колдуна трепетал язычок пламени. Синий, яркий и очень маленький. Буде здесь маг, он бы сказал: Истинный Огонь Ледяных Пустошей, основа и Источник Силы Холода… Но магов здесь не водилось, повымерли от нехватки питания и полоумной воинственности странствующих Героев, несущих миру мир, злодеям кирдык, а землю крестьянам.

Пламя, его малое, едва живое воплощение, соскользнуло с ладони воин и словно пущенная лучником стрела, вонзилась в посеревшую ткань жилета. На него будто краской брызнули, причём пятно быстро росло. Миг и жилет обрёл симпатичный синий цвет.

12

— Идите за мной. — Сказал он воинам, выдвигаясь в ту сторону атмосферы, что указала им острозубая крошка Анталия. Чудо киска!!!

В тот момент имело место событие, которое думаю, стоит упомянуть. Именно в тот миг, как мне кажется, и началось формирование той сплочённой команды, что после породила кошмар многих и многих поколений… У-у-у-у-у-у-у-у! Страшно? А ведь это совсем не шутки. Кровавую Легенду на протяжении столетий помнят под таким названием совсем не зря — она действительно была весьма Кровавой…

— Э-э-э…, прости Великий. — Раздалось из толпы воинов. — Мы идём за нашим господином?

Суб даже замер на месте от столь явного проявления наглости и просто не имеющей пределов дерзости. Потеряв Логана, отряд двигался под его началом, так сказать в одностороннем порядке. То есть Суб приказывал, они молча подчинялись. Всё. А как иначе? Они должны были быть безмерно счастливы уже потому, что имели возможность лицезреть его Величие. И говорить они могли, лишь, если он хотел того. Как вообще одна из этих ошибок Мироздания, жалких мартышек, волею случая, выучившись изъясняться человеческой речью, решилась обратиться к нему из праздного любопытства? Баран, которому рождением определено слушаться поводка и топать туда куда скажут, открыл свою зловонную пасть, со своими тупыми вопросами!

Суб-Зеро медленно повернулся к воинам. По их маленькой толпе пробежала мелкая дрожь. Один из воинов, стоявший чуть впереди (остальные искренне восхищались его смелостью и мысленно уже видели его немногие останки на погребальном костре), склонил голову, не очень низко, как и подобает воину, живущему мечом и умирающему от него. По мнению же древнего воина, этому ишаку подобало пасть на колени и в истерике, размазывая по тупой морде сопли и слюни, молить о пощаде. «Ишак» был арийцам. Было в них что-то, в этих конкретных варварах. И всё же, за такую дерзость полагалось прибить наглеца на месте. Жаль, что он не мог этого сделать. Аборигена он бы убил не задумываясь, не смотря на низкую численность отряда, но вот арийца… Что на это скажет господин, будь он неладен? Проклятье! Угораздило же попасть в такой мир, в такую идиотскую ситуацию! С другой стороны могло быть хуже: освободи его от проклятья, к примеру, местный крестьянин. Его бы сейчас окружали не воины (да простят боги такие громкие слова в отношении этих гориллоподобных существ), а крестьяне, дурно воняющие, через одного дебилы в сильно запущенной форме… Арийца трогать нельзя.

— Да. — Бросил он в лицо бледного, но не выказывающего иных признаков страха воина. — Мы идём за нашим — Это слово далось не просто, хоть никто этого и не заметил. — господином…

Он шагнул под сень деревьев, маленькое войско последовало за ним. Теперь будущее казалось не таким мрачным. Им нужно было лишь найти господина, и он обязательно приведёт их к новым городам, новым битвам, богатству, женщинам, вину. А что ещё нужно тому, кто живёт против общепринятых законов своего общества? Сломав и изменив, эти законы под себя любимого он всё это будет иметь в избытке и Логан приведёт их к этому…

* * *

Лёгким ветром осени, преодолев всё-то немалое расстояние, что отделяло стоянку воинов от её домика, на краю лесной полянки, Анталия стала свидетелем интересного зрелища.

Широко открыв глаза, она изучала некий темнеющий в ночи предмет. Темнел он посреди поляны, распятый на нескольких вбитых в землю колышках. При ближайшем рассмотрении им оказалась давешняя тигрица, точнее её шкура. Плохо отскобленная, пожалуй, даже небрежно, и криво растянутая на просушку. Частично её удивление было вызвано и этим. Для просушки шкуры на солнце, вообще-то требовалось Солнце. Над миром же сейчас расстилалась ночь. Тёплая летняя ночь.

— Как?! — С придыханием воскликнула она. И правда: как? Кроме Логана ободрать труп тигрицы, здесь было больше некому. Нос не мог её подвести, другими людьми вблизи поляны и не пахло. Но по идее Логан сейчас, не мог шевельнуть и пальцем. Неполное Обращение должно было надолго свалить его. Ну, как минимум на день или ночь. А он, выходит, пока её не было, успел снять со зверюги шкуру. Небрежно. Значит, ещё не успел полностью оклематься. Но какая выдержка! Какая сила и выносливость! Да, она могла им гордиться. — И собственно зачем? И почему ночью? — Хороший вопрос. На кой ему шкура белого тигра? Зачем, если она нужна ему, вешать её ночью, то есть заведомо испортив? А может, парень тронулся? На почве недавно проводившейся операции по его срочному спасению от верной гибели. Такое в принципе могло быть. Следовало проверить.

Задумчиво качая головой, девушка пересекла поляну, двигаясь курсом к дому. По дороге она глянула на шкуру хищника. Так и есть: безнадёжно испорчена. Вот ведь упрямый глупый варвар! Однако, сколько сил в этом монстре! Не иначе Логан избранник богов, пускай он и не признаёт иного бога, кроме своего меча и себя самого.

В дом она вошла бесшумно как тень. Не хотелось беспокоить его скрипом двери или звуком шагов. Темнота ночи, конечно, не была помехой. Она прекрасно всё видела и его она тоже увидела. Сразу. Парень выглядел плохо. В крови и поту, он лежал прямо на полу. Сердце девушки болезненно сжалось, при виде такой картины. Она склонилась над огромным телом варвара, переполненная тревогой. Забавно будет, если придя по утру, его воины найдут бездыханный труп господина и плачущую над ним Анталию. Хотя её в этом случае, они пожалуй не найдут. Она не считала себя врагом собственному здоровью.

Слава богам воин и в этот раз обманул костлявую! Он был плох, трудно дышал, но жив.

— Зачем ты проснулся? — Прошептала она. — Зачем, мой варвар? Тебе нравится мотать мне нервы? Ты должен был спать до утра, а ты проснулся и чуть не убил себя. — Тут она была права. Он проснулся, когда должен был копить силы, когда организм приходил в себя от полученной встряски. Он не мог проснуться, но проснулся и чуть не покончил с собой. — Ну, зачем тебя сдалась эта треклятая шкура, которую ты всё равно испортил? — Странно, но он, похоже, услышал её. Зарычав, Логан приподнялся на локтях и вновь рухнул, без движения. Она от неожиданности подалась назад и чуть не растянулась на полу. — Ты, варвар, — Обратилась она к нему с улыбкой, через пару секунд. — просто дикий зверь! И этот зверь теперь мой!

* * *

К полудню следующего дня весь отряд нарисовался на цветочной поляне. Они высыпали на неё беспорядочной толпой, перетоптав множество красивых цветов, и едва не врезались в спину Суб-Зеро. Застыв как изваяние тот, смотрел строго вперёд, чем-то сильно удивлённый. По крайней мере, так казалось со спины. Он шёл прямо, мерной походкой робота и остановился, будто врезавшись в стену. Правда, по его лицу такого сказать было нельзя. Тот же кусок мрамора бледно-жёлтого цвета. Воины обратили свои взгляды в том же направлении. Их ожидал шок, ярко отразившийся на лицах, всех без исключения. Зрелище такого плана они увидеть, как-то не ожидали. Их господин, живой здоровый, сидел на сильно измочаленном крыльце подле бревенчатого, но добротно выстроенного домика. Великий и могучий играл с маленьким белым тигрёнком, крутящимся у его ног. Предметом игры была его левая ладонь, которую тигрёнок довольно покусывал и ударял лапками. Ладонь размером представлялась в пол тигрёнка. Вот в таких незатейливых сравнениях и познаётся величина чего-либо. Прильнув к плечу господина, там же пребывала ночная гостья, одетая очень откровенно, скажу я вам. Что-то на вроде халата, цвета тумана, оголявшего стройные загорелые ноги, гораздо выше, чем позволяли нормы приличий. Вырез халата на груди девушки, посылал эти нормы очень-очень далеко. Обняв варвара, она нежно гладила волосы на его голове и что-то шептала ему в ухо. Что это та самая девушка-вампир они не сомневались — таких не забывают. Её красота была свыше всех норм, как и её халатик. Всю эту милую картинку, мило освещало полуденное солнышко. Может, это оно придавало лицу безжалостного владыки Славного города, такое телячье выражение, больше присущее какому-нибудь крестьянину, на пороге собственного убогого домика? Иллюзия рассеялась, едва лежавший в цветочках у крыльца Шэрхан их заметил. Встав на лапы, зверь взревел дурным голосом. Он ещё помнил полёт сквозь ветви, окончившийся столкновением с деревом. Пришедших, особенного, того с кирпичной харей, он ненавидел всей своей звериной сущностью. Рык зверя обратил на них внимание Логана. Лицо господина обратилось к ним и воины увидели в его глазах отражение оскаленной пасти Шэрхана. Только в случае милого тигрёнка Шэрхана, эта пасть была обрамлена короной белой пены. Дикий и неуправляемый Логан сидел на крылечке… Хотя тут точно не скажешь — ныне видимо, всё же управляемый…, вампиром.

Голодное выражение на лице Логана сменилось, счастливой улыбкой: он был рад видеть своих воинов, пускай только малую их часть, живыми. Соскочив с крыльца, он бросился к своим парням с воплем радости. При этом, что не ускользнуло, от внимания солдат, он не сбросил с себя объятия вампира, а аккуратно освободился от них. Ново, незнакомо. Из пяти живых ныне арийцев, подобное отношение варвара к женскому полу они помнили, только в единственном случае. Много лет назад, при разграблении одного богатого города… Впрочем, их это не касалось. Логан оставался их господином, при любом раскладе.

Логан обнял, крепко по-мужски всех своих воинов — арийцев, конечно. Выжившие аборигены, хоть и сражались под его началом довольно храбро, всё же они не принадлежали к сынам Славного города. Такой чести они не заслужили, варвары Тара другое дело. Последних открытая радость вождя немного смутила, в Таре слюнявые нежности, даже такого рода, не приветствовались. И тем не менее им это понравилось. Логан проявил к ним отношение, какое иногда, проявляли короли к своим сыновьям, отцам или самым лучшим воинам. Его искренняя радость и фактическое признание их как Великих воинов, наполнила их души почти животным восторгом. Такое с господином случалось, очень редко: вот, к примеру, когда из своего похода вернулся Ларатрон, так глупо павший, от рук Ротгорна.

Аборигенам он (просто кивнуть им, и пойти дальше было как-то не совсем прилично, всё-таки они дрались, почти на равных с сынами Тара) пожал руки, по обычаю воинов, когда ладонь сжимается у локтя, а не на ладони приветствуемого. Они были довольны и этим. Собственно обниматься с Логаном, ни какого желания у них не возникало. Они побаивались всех этих свирепых и в жизни и в бою воинов, а их короля боялись ещё больше. Суба, он тоже попытался обнять, но того почему-то не оказалось на месте. Он уже стоял сбоку от сюзерена. Просто шагнул в сторону, плавно, будто соскользнув. Суб был, конечно, рад видеть шефа — чуть-чуть, но ещё и касаться его грязной вонючей шкуры?! Нет, уж, спасибо. Ни под каким предлогом.

— Барт? — Сказал он, оглядывая маленький отряд, с каменным лицом.

— Пал, как Истинный сын Славного города. — Арийцы на раз помрачнели лицами. Ответил ему Радон, опустив голову крепко сжав рукоять топора. Кстати, присутствующие и раньше уважавшие старика за возраст и силу, теперь молчаливо признали его главой, среди них. После его наглого вопроса ужасному колдуну и вообще, исчадью тьмы. — Он хорошо сражался, мой господин. Он пал, сжимая в руках горло своего убийцы.

От избытка чувств Радон оскалил зубы и изобразил своими руками, как Барт держал глотку врага. Логан кивнул, повесив на лицо подобающее случаю, выражение скорби. На деле скорби в нём сейчас, не было ни грамма. Скорее обида. Потеря арийца, точнее двух — Хант тоже умер, у него на глазах, была страшным ударом. Мощь его отряда на прямую зависела от них. Воины от рождения, всю жизнь, прожившие в постоянных сражениях, они могли сделать для него воинов из того стада, что можно было набрать в этой стране. Пускай воинов так себе — одно название, но всё же. По сути, в тот день он потерял не двух воинов, а двух генералов. Он предпочёл бы потерять пару сотен того мяса, что сейчас осторожно, на всякий случай восторженно, лыбилось скучковавшись за спинами пяти арийцев. Но тут уже ничего не поделаешь. Теперь следовало думать, что делать дальше. Куда двигаться, как восстановить погибшие отряды и как действовать, восстановив их… Если конечно, получится восстановить их.

— Нам стоит обсудить наш путь. — Арийцы возбуждённо закивали головами. Они были восхищены словами господина. Обычно вожди Славного города говорили, куда идёт отряд, и на этом обсуждение заканчивалось. Недовольные решением короля или просто предводителя, всегда могли высказать иное мнение, по собственной инициативе. После чего они должны были доказать убедительность своей точки зрения активно размахивая мечом. Таковы были законы Тара с дней основания города. Конечно, если вождь приводил воинов к поголовной смерти или трофеи не соответствовали количеству пролитой крови варваров, о вожде просто забывали как о вожде. Он становился просто воином и должен был в бою, вновь заработать уважение и почёт средь воинов, а значит и титул вождя. Его просто переставали замечать, выделять из общей толпы. При слишком активном возмущении, опозорившего себя поражением, вождя могли и зарезать. Но это так к слову. Честь обсудить своё решение и выслушать советы воинов, вождями оказывалась не часто. — Марс, Радон, на охоту. Обсудим дела за доброй пищей и вином… Ворс, возьми всех Катхенцев и соорудите костёр. Суб на страже. — Он вопросительно посмотрел на Анталию. — Здесь?

— Да. — Она грустно улыбнулась, оглядывая изрядно вытоптанную полянку с цветами. — Можете жечь свой костёр здесь… Ведь я покидаю это место с тобой, любимый.

Последние слова девушки заставили всех воинов вздрогнуть. Мало им колдуна!

— Отлично. — Он грозно глянул на солдат. — Относитесь к ней как к могучему воину… И с тигром поосторожнее. Если его тронете, Анталия расстроится, а я очень сильно расстроюсь. Понятно? — Воины неохотно склонили головы. У Тара всегда был король, но у Тара никогда не было королевы. По той простой причине, что женщин не считали людьми. Относиться к бабе как к воину?! Пусть она вампир, обладает страшной силой, но… баба. Впрочем, никто не возмущался. Славный город погиб, а его детей осталось так мало! Раз королю угодно слегка изменить традиции, что ж: пусть будет так. Всё-таки и женщина она лишь для короля, для всего остального ужасный кровосос, смерть в ночи…

Костёр соорудили довольно быстро. Рассевшись прямо на земле, воины молча стали ждать возвращения охотников. Катхенцы ожидали, уныло вытянув лица (морды к ним подходило больше, но как-то неприлично). Арийцы ждали спокойно. В отличие от аборигенов они знали, что сегодня охота будет окончена очень быстро. В походе они не охотились, ссылаясь на старость, давно утраченные навыки и вообще не их это дело кормить отряд. На деле им было просто лень. Посему честь шляться по лесу в мучительных попытках подкрасться к дичи и подстрелить её милостиво предоставляли аборигенам. Те против не были. Выбора у них тоже не было. Сейчас же господин приказал, да и пища требовалось срочно. Радон и Марс скоро вернутся с добычей, сыны Славного города в этом ни сколько не сомневались. Лес ей изобилует, а лучших охотников, чем старики Славного города Ария не знала. Хотя более молодые воины, едва прошедшие обязательную для всех юношей подготовку в лесах, могли справиться с этой задачей много лучше. Но, увы, молодежь к таким делам относилась небрежно. Молодёжи Тара требовалось воевать — побольше и почаще. Дабы завоевать уважение и признание, как равных, среди тех, кто уже на деле доказал свою храбрость и искусство…

Вскоре прибыли охотники. Добычей оказался привычный для лесов родных земель, олень. Ловко разделав тушу, её приспособили на вертел. Разделкой понятное дело занимались Катхенцы: они, конечно, заслужили уважение, после схватки с Чёрной Гвардией (ведь они храбро дрались и остались живы), но к сынам Славного города не принадлежали. Естественно самая грязная работа полагалась этим почти людям и вроде бы воинам. Вскоре над цветущей поляной уже разносился аппетитный запах жарящегося мяса. Воины молчали, ожидая слов господина. Первое слово сказать должен был он, как король и предводитель. Последнее слово, по тем же причинам, так же оставалось за ним. Рассевшись широким кругом у костра, они смотрели на огонь и время от времени опасливо косились на Шэрхана, да на Анталию. Всё-таки в них они, пока видели только опасных врагов. Но ни каких угрожающих жестов в их сторону не производилось, и постепенно воины успокаивались. Девушка так и сидела на крыльце, грустно поглядывая на немногие оставшиеся цветочки. Тигр же на месте не сидел. Полосатый вёл себя несколько странно. Суб-Зеро кружил вокруг лагеря, выполняя обязанности стража, а наш клыкастый друг, тихо взрыкивая крался за ним по пятам. Нападать, однако, не решался. Суб на глупую скотину внимания почти не обращал: так, самый минимум, на всякий случай. Впрочем, на свои обязанности он так же не особенно обращал внимания. Он уже сообразил, что единственная опасность, существующая в этом лесу, в данный момент с очаровательной улыбкой на устах, наслаждается созерцанием цветочков. Улыбка была и правда очаровательной — улыбка одними губами, клыки прикрыты. Симпатяжка!

Когда мясо достигло состояния необходимого для потребления его внутрь, Радон с Доменом сняли его вместе с вертелом и уложили на импровизированный стол. Стол соорудили, как привыкли делать это в родных лесах: из широких листьев лопуха и папоротника. Благо здесь их то же хватало. Можно было приступать к процессу питания и соответственно разговора, о том как жить дальше. Не хватало только доброго вина. Проблему решила Анталия. В лесу, порой бывает тоскливо. Особенно если жить в нём более полувека почти в полном одиночестве. По этому случаю у вампира имелся неплохой запас вина. А так как она им не особо злоупотребляла и потребляла без брезгливости, только качественное вино: вина выдержанного и превосходного по всем параметрам.

— Почти сорок лет выдержки. — Сказала она, ставя наземь, подле воинов два внушительных кувшина. — Сейчас ещё принесу… Не пережритесь, вояки!

Она скрылась в доме, надо полагать за следующей партией кувшинов, оставив воинов в немного не хорошем состоянии. Арийцы сидели багровые от охватившей их ярости. Как эта сука, посмела им указывать? Женщина! Указывает им воинам!!! Да ещё и позволяет себе насмешливый тон! Страх перед ней мигом утонул в ярости и с рождения полудикой натуре воинов. Не выдержав, они чуть привстали, инстинктивно хватаясь за оружие. Логан сие заметил не сразу: с улыбкой он смотрел в след вампиру, пока она не скрылась в доме. В своём полупрозрачном платье девочка выглядела, очень соблазнительно…

Он повернулся к своим бойцам и с удивлением обнаружил, перед собой пятерых готовых взорваться варваров. Катхенцы смиренно облизывались и принюхивались к оленьей туше. Ну, баба. Ну, командует. Да и хрен с ней. К тому же что такого в том, что приказы отдаёт такая симпатяжка? Да и в деле они её видели. Возмущаться поведением ТАКОЙ женщины им не очень хотелось. Всё больше как-то жить хотелось. Арийцы дело другое. Такое оскорбление они стерпеть не могли. Пусть король приказал общаться с ней на равных (да это вообще нереально!), но терпеть приказы какой-то шлюхи (те что смеют открывать пасть в присутствии воинов, шлюхи точно, без вопросов) и насмешки?! Они воины!!! Не все мужчины могут так говорить с ними, а тут баба! Пускай вампир, но ведь — баба!

Логан ситуацию оценил мгновенно: он много лет был королём дикого народа воинов. Он вырос среди них и знал их прекрасно. Надо было действовать, а то ещё немного и они озвереют настолько, что и на него могут кинуться. Пару раз, такое случалось, уже, когда он был королём Тара. Ну, как минимум их придётся резать, в целях успокоения и умиротворения.

— А-а-а-а-р-р-р-р-р!!! — Взревел король, вскакивая на ноги. Меч гиганта взлетел над его головой и со свистом опустился. Оленья туша была разрублена напополам, а огромный клинок глубоко вошёл в землю. Присутствующие среагировали по разному: аборигены застыли в лёгкой тряске вселенского ужаса, готовые в любой момент сделать единственно умное, по их мнению — спешно сбежать подальше от дикого предводителя. Арийцы оставили в покое своё оружие. Пыл варваров немного охладел. Логана они знали неплохо: в таком звероподобном состоянии его было лучше не задевать — чревато последствиями, в частности для здоровья. Они по опыту знали, когда повелитель начинает рычать и брызгать слюной, лучше потухнуть совсем и вообще сделать вид, что их тут и нету даже. Посему великие воины и бесстрашные бойцы сочли за лучше успокоиться. До времени, конечно. Прощать бабе, какой бы она не была насмешку и другие вольности по отношению к себе они не собирались. Но пока лучше поумерить свой пыл. Всё-таки Логан их король. И не только. Они любили своего владыку. С детства они были рядом с ним. Они учили его и воспитывали, когда Кемер был занят более важными делами. И когда-то их было тридцать…

— Только попробуйте поднять оружие на неё! — Он вбросил меч в ножны, как до того положив их рядом с собой. Они, конечно, преданы ему, но достаточно вспомнить, сколько предводителей Тара потеряли свои жизни, не в бою с врагами, а вот от таких преданных бойцов. Среди дикого народа, достаточно поводов забыть о преданности и поднять меч. К тому же, чаще всего такое случалось в порывах неконтролируемого бешенства, порывами которого страдали все без исключения мужчины Славного города. Рабы, не в счёт, конечно, те и людьми-то не считались. Нечто среднее между бабой и собакой. И конечно, порывы по случаю которых иногда гибли предводители, случались совсем не редко. Много хороших воинов погибло таким образом… Таких предводителей было достаточно много. — Я запрещаю! Отныне она моя. Первый кто поднимет меч против неё, будет иметь дело с мечом моим!

Судя по лицам воинов, желающих иметь дело с его мечом, не наблюдалось.

Анталия вернулась как раз к концу пылкой речи короля, сопровождаемой брызганьем слюны, угрожающей игрой мышцами и скорчиванием зверских рож. Она улыбалась.

— Мальчики! Кажется, вы собрались подраться? — Девушка, хрупкая на вид Анталия, поставила на землю два вместительных кувшина, которые она без видимых усилий, как-то небрежно несла в руках. Кувшинчики между прочим, вмещали до десяти литров и они были полны. — Логан, солнце ты моё, а ведь ты утверждал, что вернее людей у тебя нет! И вот они жаждут крови, плюют на приказы… Ай-яй-яй! Как нехорошо.

— З-заткнись! — Не сдержался старый Радон. Это было уже слишком! В этот миг он совсем забыл, с кем имеет дело. Опасность, сейчас не могла остановить его. Женщина! Она женщина!!! И лезет в разговор воинов! Та, что должна услаждать мужчин, прислуживать им и рожать детей: если повезёт воинов, осмеливается говорить, в присутствии воинов, не испросив на то разрешения. Кроме того, она говорит дерзко, нагло и насмехается к тому же! Не мог такого стерпеть старый воин. — Мы преданы своему королю! Меч против него никто из нас не поднимет! — Он зверским взглядом изучил лица товарищей, на предмет подтверждения своих слов. Ответные взгляды блистали невинностью. — А вот ты ещё хоть слово, и я сам перережу твою поганую глотку!

В общем, зря он так. Из всех оставшихся воинов больше всего Логан ценил именно Радона. Не хотелось бы ему терять такого бойца и тем более самому нападать на него. Но слова Радона — он высказал общее мнение. А Анталия… Логан полюбил девушку. Полюбил.

— Постой. — Нежная ручка вампира легла на плечо варвара собравшегося подняться и прирезать одного из вернейших своих воинов. С потерей Радона он мог смириться — со смертью Анталии нет. А он понимал, оставить всё как есть, значит ждать удара из подтишка или неожиданной вспышки бешенства воинов в самый неподходящий момент. — Подожди, Логан. — Она заглянула в его мрачное лицо и нежно коснулась губами небритой щеки варвара. — Вас и так немного, а вы ещё решили перерезать друг друга. — Она насмешливо посмотрела на воинов. — Ну, я так понимаю весь вопрос в том, что я женщина? — Пять мрачных взглядов, были ей молчаливым ответом. — Ну, что ж дорогие мои, кто же из вас мои хорошие в силах сразиться со мной и хотя бы поцарапать своим ржавым оружием?

Воины взбесились мгновенно. Так их давненько не оскорбляли. Ржавое оружие у воина? У крестьянина оно могло быть таким. Фактически их обозвали последними словами.

— Побройся. — Сказала девушка Логану, когда все пятеро были на ногах с оружием наперевес. Логан попытался встать. Он не знал ещё, насколько сильна эта хрупкая и нежная с ним девушка. Не тут-то было! Он мог пошевелить руками, но не встать. Будто каменную плиту на плечи положили, а ведь там лежала всего лишь узкая красивая ладошка.

В тот же миг внешность девушки резко изменилась. Она зашипела и оскалилась, натурально, как дикая кошка. Шэрхан, почему-то не бросился на помощь хозяйке. Припав к земле он хлестал себя хвостом по бокам и сверкая глазами следил за людьми. Будто получив приказ. Собственно, помощь девушке не потребовалась. Пятеро воинов, как и все присутствующие не успели, почти ни чего заметить. Просто нечто с огромной скоростью закружилось вокруг воинов и едва они подняли руки для удара, оказалось, что их ладони пусты. А девушка, откровенно забавляясь, стоит на крыльце своего дома. У её ног лежало их оружие.

— Идиоты. — Прозвучал над притихшей поляной безжизненный голос Суб-Зеро.

— О, мой замороженный друг! — Пропела девушка, почти без злобы глянув на древнего воина. — Совсем не идиоты. Глуповаты чуток, но и только.

Воины молчали, ошарашено изучая пустые ладони. Так они ещё ни когда не проигрывали.

— Теперь я думаю все счастливы и можем поесть и спокойно поговорить? — Логан улыбался. Такими ошеломлёнными он своих друзей видел впервые, за много лет.

— Да мой господин. — Радон чуть поклонился. — Может ли Уважаемая, вернуть нам наше оружие?

— А? Уважаемая? — Анталия не совсем поняла, что этим хотел сказать Радон. Ясно было только одно: в глазах варваров она сильно выросла. Как минимум поднялась выше просто женщины. — Хм, мне, пожалуй, нравится. Конечно, можете забрать оружие.

И прежде чем они шагнули к ней, она вновь пропала. В этот раз они успели заметить некое мелькание вокруг себя. Как если бы рядом пролетала огромная бесплотная оса или призрак (эт кому как нравится), только в несколько раз быстрее. Теперь она снова стояла рядом с Логаном, опираясь на его могучее плечо. Совсем выбитые из колеи воины уселись наземь и потянулись к разрубленной туше, как-то механически. Всё их оружие лежало в ножнах. Логан смотрел на них довольно. Назвав её Уважаемой, они не признали в ней равную ему, но теперь она для них не была просто презренной женщиной. Почти равный им молодой воин, воин ещё не показавший себя в бою, но уже достойный встать в одном строю с ветеранами, вот кем они её назвали. И теперь достаточно пары серьезных сражений, что бы и этот статус Анталии в их глазах, сильно изменился, либо упав ниже некуда (бегство с поля боя, либо смерть в первом же бою), либо поднявшись на уровень выше… Что ж можно было приступить к делам. Он был рад, что ситуация решилась так. Ему очень не хотелось терять ни кого, из здесь присутствующих. Все они будут нужны ему, больше чем воздух. И очень скоро.

— Суб. — Позвал он. — Иди к нам. Ты должен присутствовать и участвовать.

— Да господин. — Суб скользнул к костру, хоть ему и было вдвойне противно. Во-первых, источающий жар костёр, во-вторых, вонючие варвары. И плевать, что они ни чем особенным не воняли. В пути он приглядывал, за тем, что бы парни мылись и стирались в первом попавшемся ручье. Впрочем, такое приглядывание, требовалось аборигенам. Арийцы его приятно удивили: они возможности помыться не упускали, если она была… И всё равно, они для него будут вонять всегда. Сущность у них такая вонючая, варварская.

Упомянутые, едва он подошёл, поспешили расступиться, освободив для него гораздо больше места, чем ему требовалось. Варвары питали к нему почти те же нежные чувства, что и он к ним. Как всё-таки сильна любовь ближнего, к ближнему своему!

— Сначала еда. — Произнёс король, протягивая руку за понравившимся ему куском мяса. Шустрые арийцы уже успели поработать кинжалами, порезав оленину на множество разнокалиберных кусков. — Не пристало воинам говорить на пустой желудок. И вино. Без доброго хмеля не будет верного решения… Р-р-р-р-р…

Последние, хм, слова повелителя павшего города, были вызваны тем, что Ворсу понравился тот же самый кусок оленьей туши, что и ему. Вперив друг в друга пылающие гневом взоры, воины одновременно потянули кусок к себе. Он разорвался пополам. И варвары Тара, глухо рыча, впились зубами в сочное мясо. Почти одновременно они похватали кувшины с вином и довольно забулькали ими. Дальнейший процесс питания чем-то напоминал грызню волков над только что убитой добычей. Ели только арийцы. Остальные едва успев проглотить по кусочку, теперь в тихом шоке наблюдали за обедом варваров. Анталия и Суб, ничего не съели, (первая была сыта, а ниндзя непонятного роду-племени ел крайне редко), но тоже смотрели шокировано. Да, даже наш невозмутимый воин из другого мира. Завтрак короля Славного города с ближайшим окружением в походных условиях все они видели впервые. Казалось ещё не много и парни вцепятся друг другу в глотки. Далеко не сразу до присутствующих дошло, что варвары наслаждаются этим диким завтраком. И конечно, им было не понять, какую великую честь король оказывал им, пригласив их всех принять участие в этом пиршестве…

— У-ух-х-х! — Насытившись и слегка захмелев, отвалился от истерзанной туши король. Прихватив с края «стола» лист лопуха он принялся вытирать испачканные жиром руки. Его воины также прекратили есть. Тут уже не важно насытились они или нет. Это не праздничный стол и не бурная попойка во взятом штурмом поселении: это честь. Едва король переставал, есть, переставали все остальные, что бы не оскорбить повелителя. Впрочем, есть уже особо было не чего: желудки арийцев похоже были бездонны, а ели они по шустрее волков. — Расскажите о вашем пути и всё, что знаете о Чёрной Гвардии. — Повелел король.

— О Гвардии расскажу я, — Суб оглядел воинов, ни кто не возражал. — об остальном тоже.

И он рассказал. Начал он с ниндзя. Трудно было поверить в его рассказ, но они видели их, они сражались с ними. И таких воинов они видели впервые. Оставалось верить колдуну. Только одному моменту в его рассказе никто из арийцев не смог поверить, решив про себя, что колдун просто нагоняет на них страху. Они не смогли поверить моменту, в котором, говорилось о способности странных воинов, убивать одним ударом пальца в особые точки на теле человека. Логан тот не смог сдержать улыбку: глупость же — ткни человеку в нужное место пальцем, а он тут же умрёт… Хорошо, что он не высказал своё недоверие Субу, тот вполне мог показать реальность таких ударов на одном из имевшихся в наличии аборигенов.

Потом заговорил Марс, прежде, очень благоразумно, кстати, дождавшись окончания речи Суб-Зеро о природе и нехороших привычках ниндзя. Он в подробностях поведал о том, как легко он убил нескольких ниндзя в лесу. Тут вновь заговорил Суб. Он отметил некую странность: во многих мирах имелись адепты этого искусства ночных убийц и везде они неплохо ориентировались в лесу, фактически им не было равных в этом. Если их и можно было, человеку не сведущему в их искусстве, пришибить в свалке боя — по большей части случайно, то в лесу у любого воина против ниндзя не было ни единого шанса. Не то, что убить воина ночи, просто остаться в живых, при встрече с ним. Но Чёрная Гвардия Энейда, в сноровке лесных войн здорово проигрывала арийцам. Это была полезная информация и странная… Кстати, его слова о иных мирах, где имелись, такие же поганцы в чёрных одеяниях, были проигнорированы. Другие Миры! Ересь, какая. Логан (и большая часть остальных воинов) вообще не понял о чём речь. Немного подумав, он решил, что говорится о другом континенте — о нём мало, что знали. Для него Катхен уже был другим миром.

После Суб подробно рассказал о странствиях маленького отряда, о поисках господина, о том, как неподъёмного Радона пришлось тащить на носилках. Рассказал он и о том, как выдвигалось мнение порешить старика: очень уж он тяжёлый был. Тут все четверо героев рассказа, выступившие с рациональным предложением по облегчению тягот и лишений пути, скромно потупили невинные взоры и разом принялись чего-то искать в траве. Радон, почти полностью оправившийся от ран, поначалу кивал головой (мол, правильно, чего с ним цацкаться), пока не дошло, что это его собирались зарезать. После того как на него снизошло озарение и просветление, он смерил соратников гневным взглядом, но промолчал. Потом Суб поведал о гастрономических пристрастиях Анталии: она сожрала самых здоровых из Катхенцев. Тут Логан просто пожал плечами. Чего жалеть пыль? Её под ногами много…

— Что будем делать теперь? Есть у кого-то предложения? — Спросил король, когда рассказ был окончен. Он собственно не знал, что делать. Набирать ещё одну армию из разбойников? Так их, судя по словам, Анталии и аборигенов, почти всех повывели войска Империи. Заключённые каторг и тюрем? Да они вроде почти все выпотрошили, да и воины из застенков Империи оказались не очень… Ему бы тысячу воинов Тара, всего одну тысячу!

Предложений не было. Разумных. Некий выход из ситуации предложила Анталия.

— Логан, я думаю, тебе требуется армия? — Нежно проворковала она. Все с интересом воззрились на вампира. Собственно больше им ничего и не требовалось, пока. — Армия сильных ловких воинов, не так ли? — Они молча ждали продолжения: именно это им всем и надо было. Без воинов у них две дороги: бандитствовать на дорогах или определиться в наёмники. Ни того, ни другого арийцы не желали. Не было ещё случая, что бы Сын Славного города прислуживал, кому бы то ни было. Он мог идти в бой, ведомый Предводителем родом из Тара, но не иначе. Служить какому-то жирному лордику? Какой позор! — Примерно в ста километрах к западу отсюда, почти у побережья, в склепе заперты сто подобных мне существ… Если нам удастся заинтересовать их они присоединятся к твоей команде. Они очень сильны и дики. С такими воинами Империя Энейда падёт к твоим ногам!

Воины задумались — одно дело люди-воины, другое сотня вампиров. А то, как оные вампиры их чуть-чуть кушать станут? Логану идея не казалась хорошей, но… Есть другие предложения? У них просто не было выбора.

— Сто километров к западу…, у побережья! — Один из аборигенов, лысый как колено Страйк, обхватил голову руками и почти скулил. — Это же Лабиринт Теней!!!

Услышав это название — аборигены разом побелели лицами. Страйк же возопил:

— Господин! Не надо туда ходить! Мы все там сгинем!

— Что такое Лабиринт Теней? — Отмахнувшись от паникёра, спросил он у девушки.

— Огромное сооружение. Древнее, никто не знает насколько древнее… Там опасно. — Она нахмурилась, там и правда было опасно. — Но, что именно может там угрожать, никто не знает. Только слухи, да страшные сказки. Те, кто входил в лабиринт, углублялся в него, назад не возвращался… — Она широко улыбнулась. — Ни кто кроме меня. Я знаю, где в лабиринте спят мои собратья. А опасности: стражи у входа, но их легко обмануть. Других опасностей мне там не встретилось Логан. Разве, что… Там целая сеть туннелей и наверное, много потайных комнат. Весь лабиринт пропитан какой-то неведомой силой… Но я думаю, если мы будем чётко следовать пройденному мной пути, нам ничего не грозит.

— Господин!!! — Громче завыл Страйк. Логан недовольно посмотрел на Радона. Немедленно Страйк получил кулаком в зубы и счастливый, затих.

Мрачно оглядывая солдат Логан, прикидывал, сколько из них разбежится по лесам на подходах к страшному Лабиринту. Аборигены, похоже, разбегутся все до единого.

— Другого выбора у нас нет, мой господин. — Вставил слово Суб-Зеро. В тот же миг в его голове возникла одна интересная мысль. Сто сильных вампиров. Он знал одну такую сотню. Но те исчадья Тьмы и в склепе? Вряд ли такое возможно. Он их хорошо запомнил. Они жили только ради одной единственной цели: развлекаться. И способы развлечь себя они выбирали интересные. Более подходило к ним: дикие, ужасные, чудовищные способы…

— Я должен подумать. Утром я решу, куда мы пойдём.

Логан поднялся на ноги и двинулся к домику. Анталия последовала за ним. Воины занялись устройством лагеря на этот день. А что ещё им оставалось?

В домике Логан лёг в постель и закрыл глаза. Ему было о чём подумать. В отличие от своих воинов, он кое-что слышал о Лабиринте Теней. Точнее он слышал историю о Чёрном Ганге. Судя по всему, речь шла об одном и том же месте. И Ганг не был просто лабиринтом: огромный город, непонятно кем построенный и зачем. Он был очень древен. Никто не помнил строителей Ганга, они исчезли задолго до появления здесь людей. А может, их и не было никогда, строителей тех. Ганг не был лабиринтом. Он был сплетением потайных комнат, коридоров, титанических залов — это был большой город. Пустой внешне и совсем не необитаемый. Там спали вечным сном ужасные существа и призраки… По крайней мере так он слышал. И впервые услышав эту сказку, он ей, конечно, не поверил, приняв как одну из сотен страшилок, что рассказывают вечерами у костра…

Одна из немногих сказок рассказанных ему Кемером…

Рядом легла Анталия, нежно обняв своего варвара. Она поцеловала его и положив голову на его широкую грудь затихла. Ему приятно было слышать её ровное сильное дыхание, чувствовать прикосновение её бархатной кожи к своей. В ногах, ворчливо мяукая закопошилось нечто пушистое. Очень нагло устроившись поудобнее, котёнок притих и разразился громким мурлыканьем — почти как котёнок приручённой древесной кошки. Мурлыканье успокаивало.

Котёнка назвали Дорой, когда-нибудь она вырастит и станет такой же огромной как её собрат Шэрхан и много более свирепой и опасной. Таковы самки белых тигров…

Завтра он примет решение, от которого будет зависеть его дальнейшая судьба. Завтра он решит, положит ли начало его маленький отряд, написанию Кровавой Легенды. Истории полной крови и ужаса, истории, что заставит вздрогнуть даже Богов…

Финиш

Воспоминания Града павшего и Сынов его Славных…

Мужчину — рождает женщина, Воина — рождает битва…

Алун — Великий воин.

Он брёл по пустынной в этот ранний час улочке. Брёл, запинаясь и раскачиваясь, словно от сильного ветра. Ноги с трудом держали его. Сильное тело было наполнено слабостью и отказывалось повиноваться хозяину. Идти было трудно. И эти улочки: узкие извилистые, лишённые сколько-нибудь приличного освещения. Идти по ним было сущей пыткой. Он не мог вспомнить куда идёт и зачем. Он просто шёл, пытаясь идти ровно, широким шагом. Но не мог…

Он не был ранен, не был болен. Его не поразило безумие или страшное горе. Он не был грустен. Наоборот, он шёл блаженно улыбаясь. Перевязь-ножны за его спиной, перевернулась скривилась и теперь рукоять длинного прямого остро отточенного меча, смотрела куда-то в бок. Кожаный жилет на его могучих плечах, говорил о том, кем был этот человек… Потёртый, кое-где порванный жилет. Воин. Сын Славного города. Он был пьян. Безобразно пьян. И пьян он был не только сегодня. Одутловатое раскрасневшееся лицо. Алый нос с лопнувшими прожилками. Синие круги под глазами. Воин пил не один день. Не неделю. Он пил… Он сам не мог вспомнить когда последний раз был трезв. Грязные спутанные волосы сальными прядями падали на лоб — он давно не следил за собой. Зачем? От него воняло — он не чувствовал. На него смотрели с презрением — ему было всё равно. Он пил, потому что это ему нравилось. И он будет пить! Пропади оно всё пропадом! Он счастлив наедине с бутылкой. Это если говорить о прозрачной, дурно пахнущей, но очень крепкой жидкости, родом из-за стен Вестфалии. Медовуха Арийских крестьян, то же ничего. Как и пенный эль, производства тех же крестьян, одних из немногих носящих имя Свободных в пределах Славного города. Очень хорош ядовито-зелёного цвета, напиток с земель королевств Озера Драконов. Но совсем хорошо, когда их всех много и без меры. Да, без меры это хорошо. Каждый день без меры. Пить пока держат ноги! Вот оно: счастье!!!

Он попытался запеть какую-нибудь песню. С каким-то безразличием он обнаружил, что не помнит ни одной песни. Нет, кое-какие он помнил, в основном похабные, что пелись в кабаках за пьяным столом, но не те, что должен бы помнить воин. Ни одной песни о славе воинов былого или настоящего. Ни одной боевой песни, не мог он вспомнить. В голове было совсем пусто. Пусто…

Он безразлично пожал плечами: да и хрен с ними. Можно молча идти, наслаждаясь приятной истомой разлившейся по всему телу от выпитого сегодня. Это так приятно! И ничего не заботит: ни завтра, ни сейчас, ни сегодня. Приятно. Они не ценят его: только и делает что пьёт. А он ведь не просто так пьёт. Он тонкой души человек, он великий воин, он разочаровался в жизни, ему лучше так. А они не понимают — смотрят на него так странно… И плевать! Вот она жизнь: он поспит, и будет пить снова! Казна Тара кормит своих воинов, но и поит тоже! Он много лет дрался за этот город. Он! Так пусть теперь город его поит, пока он может и хочет пить. Это главное. Пока хочет. Ему же раз плюнуть, перестать пить. Просто он пока не хочет. Вот когда захочет — другое дело. А пока…

Он запнулся и упал, сильно ударившись головой, но не выронив кувшин. Там ещё плескалось вино — его ронять никак нельзя было. Совсем никак. Лучше шею себе сломать. Вот так. Целенький! Ай, хорошо-то как! Он сел, привалившись спиной к стене какого-то дома. Сейчас выпьем, и станет совсем хорошо. Он выпил и расслабленно вздохнул. Хорошо-то как! А идти уже никуда не хочется. Он решил посидеть здесь не много. Подумать. Думать не получалось. Воспалённый многодневными возлияниями, мозг, не мог породить ни одной дельной мысли. Лез какой-то бред. Во тьме всплывали и тут же пропадали мутные кошмарные образы. Мёртвые, живые, умирающие. Горящие города, он в огне. Небо красное от крови. Рабыни, почему-то идущие на него оскалив зубы и с ножами в красивых ладошках… Рабыни. У него их уже нет. Куда они все делись? Ведь у него их много было… Кажется он продал их. Но зачем? Ах, да. Он мог пить, мог есть, за счёт Тара. Но у всего был предел. Был он и у короля. Теперь его не поили бесплатно. Кормили — да, в этом Тар никогда за всю свою историю не отказал ни одному из своих сыновей, но вот выпивка… Просто Кемер скотина — он тоже не понимает его. Не желает понимать. Никто не желает понимать его, Предводителя… В прошлом…

Веки отяжелели и закрылись. Он засыпал. Пытался бороться со сном, но не мог. Теперь образы стали ярче, более реальными. Он не боялся. Он столько раз видел смерть, столько раз убивал сам… Он давно стал частью самой смерти. Как все. Как весь Тар…

Когда он стал пить? Да как и все, едва вернулся из своего первого похода. Как все.

Но почему теперь так? Нет, это конечно, хорошо — приятно, но как он дошёл до этого блаженства, до понимания? Он не мог вспомнить. Прославленный воин, неплохой Предводитель. Просто он вдруг стал пить больше, в походы отправляться реже. Трезвым он был всё реже. Мир сузился до размеров бутыли со спиртным. Он больше не мог без вина. Нет! Он мог, просто он не хотел, да просто не хотел. В туманах пьянства так приятно жить! Зачем возвращаться?

Он спал, неспокойным, нервным сном. Он видел сны, бредовые, непонятные сны…

С огромным трудом он разлепил веки. Кто-то стоял рядом. Привычный просыпаться, едва заслышав подозрительный шорох, сейчас воин просыпался с трудом. Во рту смердело, голова разламывалась напополам. Выпить, нужно выпить. Тогда станет полегче.

Он выпил. Полегчало. Глаза послушно открылись. Кто-то стоял рядом с ним. Он видел чьи-то ноги. В чёрной коже, просторных, но не слишком, штанов. Воин. Перед ним стоял воин Тара. На миг, всего на миг ему стало стыдно. Он опустил глаза и выпил ещё. Стыд исчез. Пьян он. Вчера был пьян, неделю назад, и сейчас пьян и через неделю будет пьян. Ну и что? Он так хочет! Он хочет жить так — не просыхая, всегда в полусне. Таков его выбор. И не их это дело…

Незнакомец сел на корточки. Зачем он тут? Зачем смотрит на него?

— Иди своей дорогой воин… — Прохрипел он, не узнавая своего голоса. Но воин не уходил. Он сидел рядом и смотрел. Да чего ему надо? Мечом по горлу наглецу… Почему-то рукояти на месте, за правым плечом нету. Странно как: этот гад, его ещё и ограбил?

— С боку. С права. — Твёрдым, как камень голосом сказал незнакомец. И что-то ещё было в этом голосе: жалость что ли…

Он поднял глаза и посмотрел в лицо незнакомца, мутным пустым взглядом.

— Ронар… — Хрипел он, покрываясь краской. Ему снова стало стыдно. Это был Ронар, Могучий воин. — Зачем ты пришёл? Уходи. Я не хочу… Тебя видеть. Никого не хочу видеть!

Ронар молчал. Он смотрел на него. В холодных серых глазах, стояла какая-то странная тоска. Странная, потому что этот взгляд не привык выражать тоску. А ещё… Да брезгливость.

— Что тебе нужно? Уходи, уходи отсюда!!!

— Как ты стал таким? — Грустно прошептал Ронар.

— А что такого? — Он насмешливо скривил губы и ещё раз приложился к кувшину. — Что со мной не так? Я прекрасно себя чувствую! Выпьешь со мной Ронар?

— Нет. Я не стану пить с тобой.

— О! Ронар, что за брезгливость на твоём личике? Что не так стало с Предводителем?

— Ты, — Он с отвращением вдохнул воздух. — воняешь.

— Ха! — Он рассмеялся, сам не слишком понимая, чему смеётся. — Воняю я! Щенок!!! Уходи! Оставь меня! Исчезни… — Он почти кричал. Много чего кричал. Краем сознания он понимал, что это странно, что он ведёт себя как безумный, но лишь краем. Обезумевший мозг не желал ни чего понимать. Не хотел. Вскоре запал кончился. Он хрипло дышал, зло поглядывая на Ронара. Воин молчал. Он смотрел на него и молчал. Ронар жалел его и за это он его ненавидел…

— Вспомни Алуна, вспомни.

— Не хочу его вспоминать. — Взор его погас. Злобы не было. Алуна больше не было. Ничего больше не было. Был серый опостылевший мирок и кувшин вина. Много кувшинов вина.

— Когда ты перестанешь? Когда вернёшься в стан сынов Славного города? — Тихо прошептал Ронар, почему-то пряча глаза от него. Он просто не верил в саму эту возможность.

— Когда захочу! — Он смеялся, ему стало значительно веселее. Вот так! На, выкуси!

— Да? Почему же ты не возвращаешься?

— Не хочу! — Он расхохотался: каков дурак-то!

— Не хочешь? — Ронар поковырял ногтем камень мостовой. — Или не можешь?

— Я… — Он побагровел от захлестнувшей его ярости. Как он смеет! Щенок!!! Рука привычно метнулась к правому плечу. — Да я тебя…

— С боку, справа. — Глядя ему в глаза рёк Ронар, молодой воин.

Рука воина бессильно опустилась. Ярость уходила. Справа. С боку. Меч. Наверное, он и из ножен его вытащить не сможет… Он просто болеет. Да! Он по-прежнему силён и ловок. Просто он заболел. И не выспался. И пьян… Впрочем, как всегда.

— Уходи… Уйди Ронар, прошу тебя, уйди.

— Когда ты в последний раз вёл воинов? Когда просто шёл в бой с мечом в руках?

— Я… — Он просто не помнил когда. — Да я хоть сегодня…, нет, завтра. Вот высплюсь, и пить не стану. Слышишь?! Когда захочу тогда и не стану пить! И прямо завтра соберу, нет, послезавтра. Соберу воинов и поведу их… К стенам Вестфалии! И под моим началом они повторят славный подвиг Кемера!!!

— Ни кто не пойдёт за тобой. — Хрипло проговорил Ронар. — Ни кто.

— П-почему? Ведь я…, я Предводитель! Я в бою заслужил это звание! В бою!

— Ты уже никто. Тебя не считают более Предводителем. Ты…, потерял уважение.

— Как ты смеешь! Сын шакала! — Глаза Ронара полыхнули гневом, но он сдержался. Он именно сдержал свой гнев. Ронар был достойным сыном Славного города. Он не боялся ничего и никого. Он был славным воином… Краем сознания, ещё не выжженным спиртным он понимал это. Но лишь краем. — А! Боишься! Правильно, трусливая шавка! Бойся меня шакал!!!

Ронар взревел. Красивое лицо, чуть подпорченное рваным шрамом на щеке, исказилось от ярости. Но он не взял в руки меча. Своего меча. Он вырвал из ножен его меч. Ронар встал на ноги и широко размахнувшись, с рыком достойным любого тигра из лесов Озера Драконов, вонзил его в мостовую. Острый клинок пробил один из плоских камней и застрял там. Хороший меч. За ним он следил. За собой уже давно нет, но за мечом ещё смотрел. Пока смотрел. Пока… Чистое лезвие блеснуло в утренних лучах. Да, его меч. Когда-то опустив этот меч, он давал команду к атаке двум тысячам воинов. Этот меч знали — славный меч… Как давно это было…

— Возьми его. — Довольно спокойно произнёс Ронар. Он взял себя в руки, но в его глазах ещё пылал гнев. Ронар не забыл, не простил. Он никогда не забудет этих его слов.

Он молчал, сжав губы. Молчал и смотрел на свой меч. Наконец, он потянулся к рукояти. Рука слушалась плохо, плавала из стороны в сторону. Он удивлённо посмотрел на неё. Ладонь дрожала. Ронар встал на ноги. Плюнув наземь, он повернулся и пошёл своёй дорогой.

— Так-то ты со старым другом? — Крикнул он ему вслед.

Ронар остановился. Молодой воин обернулся, тихо он произнёс:

— Мой друг умер. Я не знаю тебя…

Ронар ушёл.

Он смотрел ему вслед, пока воин не скрылся за поворотом. Улица опустела. Утро, вот и пусто. Он посмотрел на меч. Сколько битв они прошли вместе? Много. Очень много. Надо вытащить его из камней. Проклятый Ронар! Наверняка затупил острие!

Подниматься было трудно. Тело было ватным. Но он встал, как ни трудно это было. Он всё ещё был сыном Славного города… Надолго ли? Он тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Сильные руки легли на рукоять. Сильные, дрожащие руки. Он потянул меч. Тот не желал вылезать из камня. Он потянул сильнее. Ещё сильнее!!! Вены на его шее вздулись, но меч не поддавался. Он собрал все силы в кулак и…, вырвал таки его из камня…

Он рухнул тяжело дыша. Силы его оставили. Он грустно смотрел на голубоватое лезвие. Он чувствовал, что это всё. Он даже встать не сможет. Из глаз брызнули слёзы. Какой он Предводитель? Слабый, беспомощный — такой он теперь…

Впервые за много дней, его разум просветлел. Теперь он всё видел таким, каким оно и было в действительности. Он и правда, вёл себя не достойно. Он всё потерял. Он потерял уважение воинов… Нет, так нельзя! Всё хватит!!! Он перестанет так безобразно пить. С первым же Предводителем, идущим в дальний поход, он покинет город. Он не может более вести воинов: кто пойдёт за трясущимся с похмелья Предводителем? За то он может пойти просто воином. Он вновь завоюет уважение к себе, своим мечом! Не впервой. И вновь поведёт воинов в бой, за…

Хорошая мечта, хорошая. Он понимал: это конец. Слишком поздно. Он уже не сможет. Не сможет. Он пытался вспомнить битву, жаркий бой, где в сраженье кровью добывается слава. Где воины бьются с воинами. А перед глазами…, кувшин вина. Можно и эля…

Всё. Нет его больше как воина. Просто нет.

Он знал, как поступить, он знал, что делать. Да, он больше не может не пить. Он знает. Он будет пить всегда. Не так как собратья, когда им этого хочется. Он просто не сможет больше жить трезвым. Никогда. Вечно пьяный, в грязи. Со временем он одряхлеет, о нём совсем забудут. И когда могучий воин, некогда могучий, умрёт, ни один из воинов не соберёт для него погребальный костёр. Ни один из них не осквернит себя, запалив костёр с его вонючим телом. Ни один не будет стоять рядом, когда он пойдёт в поиск, новой жизни, нового тела, для Возрождения. А будет ли оно? Не достоин умерший так, никакого возрождения. Такой достоин только гнить в земле: словно презренный раб или крестьянин…

Он знал, что делать. Он знал, как спасти свою честь, своё имя воина…

Пока ещё он мог соображать, воин поднялся вновь. Откуда-то вернулись силы. Тело повиновалось почти нормально. Он расшатал два камня мостовой. С силой нажав на гарду меча он закрепил его промеж камней. Вот так. Острием к небу. Он пошевелил лезвие. Сойдёт.

Последний раз он посмотрел на такие знакомые улочки. Последний раз он улыбнулся небу. И теперь он смотрел лишь на своего единственного, отныне, и самого старого друга: свой меч. Он прожил хорошую жизнь. В ней много всего было. Много битв, много вина и женщин. У него два сына в Малом городе. Когда-нибудь они вырастут воинами. И Ронар расскажет им о том, каким был Великий воин Предводитель средь сынов Славного города. Как он жил, как бился. И его сыновья будут вспоминать сильного бесстрашного воителя, а не трясущегося с похмелья урода. Они будут славить его имя. И у его костра, у его погребального костра, будут стоять воины. Много воинов. Они будут славить его имя, поминать его победы, рассказывать истории о нём, как о Великом воине. Да. Так будет. Он улыбнулся, легко спокойно — решение принято. Надо сейчас. Пора уходить. Пока он ещё воин, пока не спился окончательно, не превратился в шелудивого пса. Пока не умер от вина, где-то в подворотни. Ведь тогда, тогда его костёр сложат рабы. Они его подожгут. Они будут смотреть, как горит его тело. Ни один воин не подойдет к этому костру и на полёт стрелы. Так опозоривших себя, хоронили в Славном городе… Такой позор не выдержать и после смерти…

Сейчас!

— Прости Ронар. Я ухожу. Пока могу. Прощай Славный город Тар…

Прошептав последние свои слова, он упал вперёд. Он упал с улыбкой. Его лицо не дрогнуло, когда острый меч пронзил грудь. Он, не раз, спасавший его жизнь, теперь забрал её, эту жизнь…

Могучий воин лежал на камнях с мечом в груди. На его лице навсегда застыла полупрезрительная улыбка. Да. Ведь он до последней минуты оставался истинным сыном Славного города: он с презрением встретил смерть. Ту, что не раз пыталась забрать его жизнь. Он не боялся смерти, он боялся жизни, недостойной воина.

Так пал могучий Предводитель Алун! Так пал он, сохранив лицо и честь воина. И у его погребального костра, было много Великих воинов, прославлявших имя его, и победы им одержанные. И Ронар, могучий Ронар, был у того костра, в смерти простив, смертью лишь смываемые оскорбления. Великий Алун навсегда другом остался ему и Сыном городу Славному!!!

Сага о Тёмных Героях

На пути к Лабиринту Теней

Логан, король варваров Славного города Тара (уклад жизни и психология поведения очень похожи на викингов прошлого твоего мира), отправляется за Великие горы — считающийся непроходимым, горный хребет, делящий континент на две неравные части, Арию и Катхен. Отправляется с небольшим отрядом и чрезвычайно поспешно. Дело в том, что Тар разрушен, а его население уничтожено, либо обращено в рабство. Так что, Логан отправляется в путь, лишённый власти, фактически спасаясь бегством. В пути к нему присоединяется Слитый с Силой Суб-Зеро, связанный заклятьем, обязывающим его служить тому, кто освободит его из гроба чёрного льда.

Его освободил Логан.

Перебравшись через горы, маленький отряд короля без королевства попадает в империю Пиреней, занявшую собой почти весь Катхен. Ничуть не смущаясь, Логан и иже с ним принимаются за привычное им дело — нападают на деревни и торговые караваны, грабя их подчистую. Но империя не дремлет, и по следам разбойников уходят Чёрная гвардия, Колдуны Меча и сын императора лично, с небольшим отрядом. От Чёрной гвардии Логан отбивается ценой потери своей армии разбойников, и едва сам не погибнув. Спасла его Анталия — прекрасная девушка, но, к несчастью, вампир. У Анталии есть милое домашнее животное. Шэрхан — белый тигр. Уже все вместе, они бегут от отряда Актиона — сына императора. Они двигаются к Лабиринту Теней, в надежде обрести непобедимых союзников магической природы. Удастся ли им добраться до своей цели? Ведь кроме погони ведомой Актионом, есть ещё Колдуны Меча, пока не сказавшие своего слова. Обретут ли они в стенах Лабиринта, союзников или сложат там головы? Всё может быть…

Пролог

Ярко светило солнце. Ярко и ласково светило оно над этой землёй, столь странной и необычной, что фантазией чьей-то казалась она…

Голые скалы, укрытые пеленой чёрных грозовых туч, здесь граничили с тропическими джунглями и чистым голубым небом. Казалось, природа поделила пространство этого мира между зимой и летом, тропиками и холодными областями вечной зимы. Такого мира быть не могло, он лишь фантазией мог бы быть. Ибо не может нежиться в ласковых лучах солнца, молодое деревце, а рядом, всего в пяти метрах от него, лежать вековой наст снега. Лишь в фантазии такое возможно…

Этот мир и был собственно фантазией. Он был плодом фантазии Великих Богов, что Пантеон Высших составляли могуществом и величием своим. Боги множества Сфер Мироздания. Великие Боги, могучие и местами справедливые. Но далеко не все Сферы, в полной власти тех Богов были. Ибо велико Мироздание и нет числа Мирам, что Сферы Миров составляют. И много Богов знает Мироздание: могучих и не слишком; добрых и злых; одиноких и подобных Пантеону, где многие Боги могучие, под властью более Великих, живут и Творят…

Рагнуор — Тварной Мир Богов Пантеона. Одна звезда, одна планета — огромный мир, нарушающий все физические законы. При таких размерах и плотности, гравитация на поверхности должна была плющить в кашу всё и вся. В одном уголке планеты так оно и было: Алианда любила такие фокусы, не даром Матерью Всех Звёзд звали её. В остальном же, всё было вопреки и будто наперекор законом существования Материи. В мире Богов, Материи законы не были властны: они подчинены были власти Богов, их желаниям, капризам. Властвующие над Силами Изначальными не желали быть пленниками законов Материи, законов оскорбляющих их Величие и Достоинство. Эти законы они подчиняли себе и на службу себе ставили.

Рагнуор — Великий и Прекрасный мир, воспетый в сотнях сказаний и преданий, в тысячах миров. Рай и Ад в одном лице. Мир, где Боги творили то, что желал зреть их величественный взор. Мир десятков прекраснейших Дворцов и Цитаделей — обителей Великих Богов. Чудесней архитектуры красивейших форм, не знают Миры…

Ну, кроме нескольких сооружений, отличавшихся от прочих далеко не красотой. Например, Цитадель одного из старейших богов Пантеона…

Широкий ров, заполненный тягучей ядовитой водой, широким кольцом окружал приземистый уродливый замок. Настоящий боевой форпост, где-нибудь в опустошённых войной, землях могучего народа гномьего. Толстая и высокая крепостная стена. Зубчатый край и десятки боевых башенок — узкие бойницы по верхней линии стен и в два ряда по бокам башен. Мощные арбалеты и требучеты на них…. Этот замок вызвал бы гримасу отвращения на тонком лице красивого эльфа — он и правда был уродлив. И любой из гномьих мастеров завидев этот замок, помер бы от зависти! Он бы не устал восхищаться тонким, почти не видимым, швам кладки стен…

Собственно технология строительства была заимствована как раз у смертных гномов, разве что силой и умом хозяина замка доведена до совершенства: взять штурмом эту цитадель не смогла бы ни одна армия. И катапульты не помогли бы (десяток крупнокалиберных орудий, с бронебойными и разрывными снарядами, при поддержке авиации и бронетанковых войск, может, и справились бы). Эта цитадель была известна средь подгорного племени, а некоторые, даже удостаивались чести посетить её лично. И имели возможность восхититься мастерством хозяина, лично отстроившего замок. О том, что в основе были гномьи навыки постройки оборонительных сооружений, хозяин замка, поначалу стесняясь в этом признаться, скромно умалчивал. Так как это немного смущало Великого, со временем он об этом начисто забыл и с тех пор свято верил, что от и до придумал всё самолично. Но мастерства старика это нисколько не принижает. Кстати, он был настолько стар, что помнил дни изгнания Повелителя Кристалла и Камня, Могучего Лаара. Так что не факт, что технологию он заимствовал у гномов. Могло быть и так, что прежде её у него заимствовали гномы, а он, наигравшись с этой ветвью Смертных, забыл о своём изобретении. Впоследствии, вновь заинтересовавшись крепостным строительством, он мог и не вспомнить, что это его изобретение… Могло быть и так. Великие хорошей памятью не отличались — зачем помнить всё, если впереди Вечность?

Внутри замок, как и снаружи, красотой и изяществом линий не страдал. Дворец Великого Цверага и снаружи и внутри, являл собой образец укреплённой боевой цитадели. И Цвераг, повелевающей Изначальной Металл, своей уродливой резиденцией очень гордился. Ведь он сам не считал её уродливой. Совсем наоборот. По его мнению, сей дворец, являл собой прекрасное и величественное сооружение…

Сам Великий, в данный момент предавался своему любимому занятию, о чём говорил яснее ясного дробный бой кузнечного молота, разносившийся далеко за пределы двора замка, где собственно и размещалась кузница. Великий Цвераг ковал. Сегодня клинок. Он часто ковал — любил старик сие занятие.

Могучий Цвераг умело орудовал тяжеленным молотом, который привёл бы в ужас даже неутомимого гнома-молотобойца. С могучего тела градом катил пот. От печей шёл нестерпимый жар, а сама работа способствовала обильному потоотделению. Цвераг тяжко ухнул молотом ещё раз и, вложив заготовку в печь, остановился передохнуть.

— Тяжёленько, однако! — Пробасил бог, довольно улыбаясь в косматую бороду.

Бросив молот, он устроился на стул, сделанный собственноручно. Вообще Цвераг любил всё делать сам, своими руками. Он мог бы этого и не делать, прибегая к Силе Металлов, но это право, скучно. Был моложе, было весело — теперь скучно. Цвераг вытер со лба пот и, взяв с пола бутыль, отхлебнул. Холодное пиво приятно растеклось в животе. Бог зажмурил от удовольствия оба глаза. Вообще, он, конечно, мог и не пить пиво и охладить тело с помощью всё той же Силы. Энергии — как говорили иные Боги, или Магии — как любили говаривать Смертные и заразившиеся их дурным примером Бессмертные. Мёртвые, к примеру, вообще никак не называли Силу, просто пользовались ею и всё. Им этого было достаточно. Это Живые любят, что бы у всего было название…

Мог он пиво и не пить. Но ведь приятно? Приятно. Так почему бы и нет? По большому счёту, Цвераг мог сидеть на этом стуле с закрытыми глазами, не шевеля даже пальцем и не дыша даже, а Сила, под управлением его разума, сама ковала бы меч и заботилась о его теле. Но так не интересно. Кроме того, был у Цверага свой пунктик. Он искренне, да и, наверное, справедливо, считал, что меч, нож — всё, что ковалось, должно быть ковано руками. Металл должен впитать каждой гранью, каждым кусочком, пот и усталость кузнеца. А иначе, какой меч получится? Так: не меч — мотыга. К тому же Цверагу нравилось ковать. Нравилось, долго и нудно махать молотом, править лезвия…

Цвераг развлекался. И за эти свои развлечения прослыл он средь Богов Пантеона мужланом и простаком. Но так его называли лишь за глаза. Нет, Цверага не боялись (а кстати, стоило бы и Верховные Пантеона об этом знали). Наоборот: старика любили. Он был добрым, простым и никогда ни с кем из богов не вступал в конфликты. Простоват — считали Боги. Глуповат — думали они. Верховный Талон знал точно — хитёр старик и мудрее всего Пантеона вместе взятого. Ну, может за исключением Лаара, одного из Изгнанников. Впрочем, о Лааре ещё упомянет легенда. О Мёртвом Боге придётся упомянуть — огромна роль его в Легенде, что Миры свернёт с пути. Впрочем, и Талон и многие Изгнанники роль сыграют не последнюю средь Предела Миров…

Цвераг блаженно вдохнул поглубже. Пахло приятно. Так должно пахнуть в кузнице, так должно пахнуть от мужчины. Мужчина, если он себя к таковым причисляет, пахнуть должен застарелым потом трудов тяжких; оружейной смазкой; копотью и сталью. Вот от Истлиона вечно какими-то благовониями пахло, да духами, женщине более приличествующими. Неженка Истлион панически боялся физического труда, принципиально не потел и очень редко дышал. Он и ел крайне редко — считал, что за этим занятием выглядит смешно. Он, по мнению Цверага, смешно выглядит всегда и везде. Бог Любви — тем и владеет. А вот Талон всегда свежестью горных вершин дышит. И пышет тоже. Но он хоть не боится маникюр испортить. Оно и ясно: Владыка Буйства Стихий. Такой и не должен чего-то бояться. А то какой он, Стихий, значит, Буйства, вроде как Владыка. Вот Талон, молодец. Он Цверагу нравился…, бы. Не люби он так роскошь. Чего только замок его стоит! Даже ручки на дверях: закрученная в узел Сила. Кресла из Ветра. Светильники из Огня. В его замке Цвераг чувствовал себя нехорошо. Ну что за кресло, если сядешь в него и по грудь утопаешь в мягком почти неощутимом Ветре? Не дело это. Вот каким кресло должно быть!

Цвераг нежно погладил кривобокую, плохо обструганную и жёсткую как сталь, самолично сделанную скамью. Цвераг придерживался спартанского образа жизни (кто такие спартанцы он не знал, а если б и знал, то вряд ли вспомнил бы). Именно поэтому Боги редко бывали в мрачном замке старика Цверага. Он сам считал, что им просто стыдно: его то замок, всем замкам замок! А они такого сделать не могут — мозгов не хватит и фантазии. А копировать просто неприлично. Вот они и завидуют. А от предмета зависти держатся подальше. Конечно: а как же иначе? Замок Цверага, Величественное сооружение, гордость Мироздания!

Глянешь на эту гордость, и поджилки трясутся, — а то как хозяин погулять выйдет? А убежать и не успеешь…

Цвераг решил, что отдохнул порядком. Старик поднялся на ноги, потянулся так, что громко хрустнули кости, и шагнул к заготовке…

Не теряя ни секунды, Цвераг прыгнул в сторону от наковальни. Ещё в прыжке он развернулся и приготовился к бою. Великий полыхал серо-синим пламенем, всё его могучее тело полыхало сейчас пламенем его Силы. Не было ни капли пота на нём. Ушла усталость, остановилось дыхание. Грозно смотрели серые глаза. Едва коснулись пола ноги его, звон металла сотряс кузницу. Огромный доспех, стоявший в углу кузницы, рассыпался на куски и всей своей беспорядочной массой, ринулся к Великому. Не прошло и мига, доспех сложился вновь. Сами защёлкнулись все крепления и все ремни. Цвераг облачён был с головы до ног в полный доспех. Любой не слишком благородный рыцарь за такой, маме (не обязательно своей) голову отрезал бы, причём лично. Из другого угла, со стенда, где в беспорядке валялись десятки мечей, в его ладонь прыгнул красноватого цвета клинок. Рука в латной перчатке сжалась. Бог был готов встретить врага. О, грозен был Цвераг! И не зря он облачился в доспех и в руки знаменитый свой меч взял. Нечто злое двигалось сквозь миры в Рагнуор. И двигалось именно в его замок. Нечто несущие на себе печать Смерти и всех её составляющих. Он не мог понять, какова личная сила идущего сюда, но раз он сюда идёт, раз может сюда пройти, в обитель Богов Пантеона, раз не может Цвераг понять пределов сил его — могуч враг, очень могуч. Но кто? Могучий Бог из других Миров? Но Цвераг не имел столь могучих врагов. Может Неизвестный не к нему идёт? Нет, именно в его замок нацелился он. Но кто, кто? И зачем? Да и какой сумасшедший Бог захочет ругаться с Пантеоном Высших? Последняя такая ссора закончилась тотальным истреблением Пантеона агрессора. Ну, почти тотальным — ни кто из них, по крайней мере, не в силах вернуться в Миры Сфер Пантеона. И никто из них не имел зуб, конкретно на него. Кто же? Шар Смерти? Шар — Дух Силы Изначальной Смерть, убийца Богов, создаваемый лишь для этих целей, не знающий жалости и преград. Не успокаивающийся, пока не найдёт свою цель. Но и тогда он не успокаивается — возвращается к создателю, что бы покончить и с ним. Даже свихнувшиеся Боги не рисковали создавать Дух Смерти, что прозван был Убийцей Богов. Убивал он страшно. Да нет: нечто имело совсем иную природу. И Шар Смерти Цвераг не ощутил бы так далеко. Кто? Мёртвые? Глупо. Цвераг понимал насколько глупо. Мёртвые не так сильны, что б так скакать по Мирам с такими дикими, даже для Богов, скоростями, и уж точно, ни один из них не знает пути в Рагнуор, а Межмирье для них закрыто. Да и остались ли Мёртвые? Последнего Талон прикончил лично много тысячелетий назад. А что о них и до сих пор слышно — так, то скорее всего слухи. Кто? Цвераг прогнал мысли прочь — нечто было совсем рядом. Он вобрал в себя столько Сил, сколько смог удержать. В купе с перегруженным Силой доспехом и не менее полным мечом — хватит и самому Талону причёску поджарить. А вот и гость! Цвераг приготовил свой первый удар: Молот Богов (название он сам придумал и очень им гордился). Он свернул Молот по компактнее — всё-таки замок крошить не очень хотелось. Явится нечто и по обстановке: поговорим, а может, не раздумывая, расплющим. От Молота не существовало защит, кроме грубой Силы, тупо собранной в Щит. А такое нелегко сделать быстро и для могучего Бога. Кроме того, Щит, что бы защитить должен быть заполнен так же или по более чем Молот. В противном случае: сплющит и расщепит. Горка пыли останется…

Не любил Цвераг убивать — терпеть не мог. Даже Мёртвых он убивал с неохотой. Но жить тоже хотелось.

И Цвераг был готов встретить глупца, рискнувшего явиться в цитадель Богов без разрешения. Собственно, уже то, что он мог сюда приходить без чьей-либо помощи, уже повод пришибить. Великий был готов к битве. Но только не к тому, что пожаловало в его замок.

В воздухе, прямо перед ним, возник серебристый череп, пылавший тем же серебристым пламенем. Череп довольно оскалился и задвигал клыкастой челюстью. Он просто лучился счастьем. Не удивительно — ведь он вернулся к своему Создателю!

— О! — Цвераг развеял Молот. Отпустил Силы, пусть текут в Потоках, сегодня они ему не пригодятся. Его дитя вернулось, его создание… Только он забыл как его зовут. — Что с тобой сделали! Каким ты стал! Великие Силы, да что ж за изверг был твоим хозяином?! Что за душегуб? Бедняга! Ну, что ты? Прими свою Истинную форму. Ну, давай.

Доспех Цверага рассыпался и собрался вновь в том же углу, из какого появился. Там и замер. Меч, выпавший из руки, улетел к стенду и, звякнув металлом, зарылся в кучу других. Улыбающийся ласково, добро, Цвераг нежно смотрел на одно из своих творений. Череп открыл пасть и пискляво произнёс:

— Ла…Лаз…Лазла…горн.

После чего череп обратился облаком серого тумана. Но и только.

— Ну, — будто ребёнку говорил Великий, — что ты? Давай, не бойся: я теперь с тобой.

Облако дрогнуло и сжалось в полосу. На пол упал меч. Цвераг не дал ему упасть, поймав в воздухе, за рукоять. Он поднял клинок к глазам. Чудный клинок! Его работа!!! Лазлагорн. Знакомое имя… А! Цвераг припоминал. Он подарил его… Хм. Ах, да: Трём Магам. Смертным. Они то думали, что достигнут однажды такой силы, что сравнятся с Богами и обретут бессмертие. Бедняги! Он им правды тогда не сказал. Все трое были почти на пределе своих возможностей. Они никогда не смогли бы сравниться с Богами. Им предстояло умереть однажды и жить вновь, забыв о своём прошлом. Ибо Пантеон не допускал Создания в своих Сферах, различных загробных обителей. Некромантов недолюбливали во всех Мирах, а Некромантов-Богов ещё и презирали. Такие становились изгоями, даже средь Тёмных Богов. Хотя и далеко не все из них были плохи. Цвераг помнил пару Богов-Некромантов, устраивавших душам умерших по истине божественное посмертие: в неге и довольстве. Конечно, взамен они получали неплохой заряд Энергии, практически постоянный и доступный только им самим. Но таких мало было. Мука Душ давала Энергии много больше, чем её довольство и творилось это почти без усилий со стороны Бога. И, конечно, этим соблазнялось много больше Богов-Некромантов. Трупоеды одним словом…

Значит, Маги были хозяевами Лазлагорна. Но почему он такой сейчас? Череп, да ещё с клыками. Он у него отражал сущность своих хозяев. А маги, насколько он помнил, боролись за добро и мир. Очень благородные они были. Наивные, но очень уж добрые. Прямо светились! Всё хотели Мир изменить. И поэтому тоже, он подарил им Лазлагорна. Меч мог аккумулировать Силу Металла, энергию этой Материи, именно эту Изначальную из великого их множества, а те маги с Металлом хорошо ладили. Особенно тот: на вид ещё такой хрупкий, с глазами как у ягнёнка…

Так что случилось? Маги обратились к злу? Меч же стал орудием Смерти? Её чистым орудием? Ведь он сейчас просто вопил образами и печатями Изначальной Смерть. Саму эту Силу он не мог впитать, но он нёс её отпечаток — с тем и создавался. И кажется ещё зачем-то… Только Цвераг забыл зачем.

Огрубевшая ладонь легла на металл клинка. Он мог сделать ладонь нежной как у Истлиона, но зачем? У Бога Любви руки бабские были. Тоже мужчина! Тьфу…

Он заглянул в память меча. В самое начало. С того момента как он вышел из его кузницы. Маги. Они бились яростно. Много крови пролили. Чёрной крови. Нет, она была красной, как и у всех людских племён, но вот души обладателей той крови были полны зла, чёрной Тьмы. Лазлагорн пил кровь тех, кто прибавлял потокам Смерти полноводности так сказать. И он всё это время нёс в себе печать тех Магов. Слабое отражение их Сущностей. Дарниса детки. Благородные — все Дарниса детки. Свет в его лучшем и самом сумасшедшем проявлении, здорово оторванном от реального положения дел в Мироздании. А потом…

Не дожили Маги до того дня, когда бы поняли, что не быть им теми, кем они всегда хотели стать. И глупо-то как померли! Н-да, и тогда им не везло и после не слишком. Перебили их, значит. Жаль. Таких мало. А как их не хватает в Мирах! Зла везде хватает — добра же чуть. К кому же ты попал после? И Цвераг посмотрел. Его едва не стошнило. Больше Лазлагорн ни разу не был в благородных добрых руках. Он убивал воинов, он убивал детей и женщин, он убивал, убивал, убивал…

И на протяжении тысячелетий, на нём отражались печати Сущностей, как одна чернее сажи. Бедный Лазлагорн! Его последнего хозяина убили в бою, и он переполнился печатями, образами. Его память была забита злом. И он не выдержал. Утратил форму и бросился к Создателю, словно блудный сын, вдоволь нахлебавшийся зла и ненависти мира, вернулся к отцу…

Собственно так оно и было.

А ведь он страдает. Лазлагорн был первым в его «хитрых мечах» и последним. Он был одухотворён. Он умел чувствовать. И сейчас он плакал от боли, терзавшей его. Плакал своей маленькой слабой душой. Он больше ничего и не умел: даже думать. Только запоминать и чувствовать. Как же они могли его потерять? Ох, маги, маги…

— Ну, ничего. Всё будет хорошо. — Цвераг погладил клинок. — Я перекую тебя. Ты снова станешь как новый. Чистый и счастливый, мой Лазлагорн.

Меч успокоился. Его ущербная душа, частичка пепла рядом с душой любого из людских племён, замерла тихо и спокойно. Меч верил Цверагу. Создатель не обманет. Он перекуёт его и страшные печати, образы умирающих смертных и пылающих в огне городов, их предсмертные крики, Тьма душ неблагодарных хозяев — всё это уйдёт навсегда.

— Грязные варвары. — Буркнул Цвераг. Почти все последние хозяева меча, доведшие его до такого плачевного состояния, были варварами. Был один, правда, цивилизованный — лорд, но он любил пользоваться Лазлагорном для четвертования непокорных слуг…. — Эй! Лови.

Цвераг бросил меч доспеху. Тот протянул руки, но меч поймать не смог.

— Балбес. — Прокряхтел Великий, наблюдая как бестолковый кусок металла, пытается поднять с пола другой кусок металла. Где-то через минуту, он справился с непосильной задачей и застыл рядом с печью, держа клинок наготове. Цвераг не привык бросать начатую работу. Он доделает уже начатый меч, а потом возьмётся за Лазлагорна. Теперь и не передохнешь как следует с месяц. Обещал всё-таки. — Вот и давай смертным мечи, после такого свинства. Ну, ни капли благоразумия! Режут друг друга, режут…

Цвераг бурчал ещё долго. Что именно, он под конец и сам перестал понимать. Махая молотом, он задумался. Доспех был его второй одухотворённой поделкой. Точнее первой. Он был ещё тупее и ущербнее Лазлагорна. Надо бы всё-таки сделать ему настоящую душу: ведь балбес балбесом. Но беда была в том, что он давно забыл, как сделал души для доспеха и меча. Его Сила для этого не годилась. Тогда как он это сделал? Или всё же годилась? Вот ведь память! Старость…

1

Третью неделю остатки воинства (теперь скорее разбойничья банда, что не так уж и далеко от истины), двигались в восточном направлении, вдоль Девона. Единственная полноводная река Катхена, берущая своё начало в Великих горах, сюрпризов не принесла, кроме того, что населения по её берегам и правда не водилось. Однообразный нудный лес и только. Даже разбойников в нём как-то не образовалось — побаивались они бандитствовать в этом лесу. Да и лишено сие было смысла: кого тут грабить? Караваны торговцев, одинокие путники — все они предпочитали обходить леса Девона стороной. Особенно эту их часть, граничащую с «равнинами» центральной области Империи. Этого леса побаивались, от южных берегов континента до Великих гор все без исключений. И, наверное, не зря — в далёком прошлом.

Маленький отряд, вступив в этот лес, первое время был на чеку каждую секунду, ожидая нападения каких-нибудь монстров колдовской природы. Ладони не сходили с рукоятей мечей. Конечно, об арийцах, знавших и почитавших лишь добрую драку, сказано было. Аборигены просто тряслись и иногда пытались ныть на тему: а не свалить ли нам, куда по симпатичнее? Конечно, это было просто возмутительно! Пришлось просвещать парней по поводу различных нелицеприятных суеверий. Процесс воспитательных бесед, проходил в тёплой дружеской обстановке. В результате, Радон разбил кулаки в кровь, доступно объясняя, что нет, не надо никуда валить. Ребята сразу успокоились: старик от рождения обладал великим даром убеждения. А к концу второй недели даже до аборигенов, патологически боявшихся этого леса, дошло, что лес сей просто лес и ничего более. Он был тих (если не считать обычных для всякого леса звуков) и спокоен как свежий труп. Призраков не имелось, оживших мертвецов тоже. Даже чудовищных порождений магии, почему-то не имелось. Повымерли с голода, что ли? Люди много лет обходили эти места стороной…, может, и правда передохли с голодухи, по тупости природной не сообразив переселиться поближе к сбежавшим людям?

Отряд шёл вперёд, оставляя за спиной заросшую травой, вымощенную каменными плитами, дорогу. Очень старая, давно заброшенная дорога. Время выветрило камень и покрыло его тысячами трещин, а кое-где между плитами пробивались и маленькие деревца. Когда-то она была широкой удобной и видимо пользовалась популярностью путников и торговцев. Очень-очень давно. Ныне дорога пришла в запустение, надо полагать по вине всё тех же мифических чудищ, обитающих в местном лесе. Кое-где она вообще пропадала — лес уверенно наступал, поглощая каменную полосу, тогда шли, как придётся. Но от реки не удалялись. Это был самый короткий путь до Лакри — притока Девона, там путь пойдёт уже по степям. После того как они найдут переправу через ответвление Девона. Там вроде, по словам Анталии, какое-то поселение имелось, а значит должен быть и мост или нечто похожее на него. В крайнем случае, переберутся вплавь. Правда, Лакри считалась опасной для таких видов спорта. Она была много уже Девона, но катила свои воды так быстро, что там можно было и утонуть. Но всё это будет ещё не скоро — их ждали недели пути. А пока сия дорога была наиболее подходящей для цели их путешествия. Далёкой цели. После Лакри, будут ещё мили пути по степям, уже без всяких дорог. Там их никогда не строили: не зачем было. Дороги на территориях окружающих единственный большой город вблизи Ганга, обычно протаптывали ногами. За исключением двух торговых трактов, на которые им лучше не соваться. Остальные дороги… Состояние этих дорог было в итоге отсутствующим. Дороги провинции Мэлон, с таким же названием регионального центра, являлись дорогами лишь в символическом смысле.

Но всё это будет потом — мили жидкой грязи или пыли (в зависимости от выпадения или отсутствия осадков), сейчас же они шли по пустому лесу. Нет, конечно, четвероногих тварей хватало, но на то они и твари лесные, значит, что бы лес пустым не казался, и дабы они могли поедать себе подобных с аппетитом или без оного. Но сие право скучно. Лично Логан и все арийцы ожидали неких кошмарных чудищ, с которыми придётся храбро сражаться. Неподдельный страх аборигенов убедил их в этом. Теперь парни были немного разочарованы. Конечно, хорошо, что всё обошлось, и в пути им никто мешать не будет, но… Нехорошо как-то. Им надо было бы по идеи, не на аборигенов смотреть, а на своих спутников более компетентных в этом вопросе — расспросить их, точнее её, о перипетиях пути далёкого. Конечно, вполне логично — ведь Анталия прожила здесь очень долго, она должна была знать, что леса Девона, если когда-то таковая и была, ныне не таили в себе угрозу. Но тут имелся маленький нюанс, я бы даже сказал проблема. Состояла она в том, что Анталия точно ничего не знала — с этими лесами она была знакома очень поверхностно. Правда она могла бы поведать о неких странностях леса. Да только бессмысленно: людям почувствовать этого не дано. Тем более им не понять то, что они не могут даже ощутить. А видимых проявлений Ужасного леса не было. Лес как лес. И Шэрхан за всю дорогу не проявил ни малейшего беспокойства: для него этот лес виделся просто лесом, а ведь зверь опасность чувствует много лучше, любого из смертных. А магия для них, что запах крови. Шэрхан не чувствовал опасности. Он и не мог почувствовать, ведь опасности не было. Вроде…

В общем, скука и тоска смертная. На всякий случай впереди отряда всё же всегда следовал Шэрхан. Кроме сомнительных опасностей леса, они запросто могли повстречаться с отрядом разбойников или каких-нибудь залётных рыцарей. Патрули Империи сюда вроде не забирались, но кто их знает? А в этом лесу легко можно было шагнуть в густую стену листвы и очутиться в лагере благородных господ рыцарской внешности, к примеру — спящих или кушающих. Конечно, преувеличено немного, но осторожность не помешает даже при ловли блох. А то, как эта живность в глаз прыгнет? А? Больно, однако, будет. И глаз, опять же слезиться станет…

Отряд шёл цепью. Опасностей не было, дорога осточертела — осторожность и дисциплина, стремительно рухнули очень сильно вниз. Логан топал впереди. Слева шагала Анталия, справа Суб-Зеро. Последний топал словно робот — его излюбленная походка.

Вместе, эти трое, должен заметить, представляли собой забавную картину. Гигант чрезмерно одаренный природой разного рода мышцами, несущий на руках котёнка белого тигра. Красивая девушка, в традиционной одежде лесных обитателей Катхена, время от времени подозрительно совсем по-звериному нюхающая воздух, своим прелестным носиком. И конечно, Суб, уже довольно долгое время вторая тень Логана. Тень надо сказать, ставшая таковой не по своей воле. За то у него одного не пал моральный и боевой дух. У него они и не поднимались. Он просто шёл за своим господином, дрался там, где дрался господин и не волновался по этому поводу. Разве что иногда грустил — всё-таки о господине своём он был не слишком высокого мнения. Презренный варвар и только. Суб иногда тосковал в пути. Некогда он служил могучему Воину и Магу, почти достигшего уровня Богов и даже сразившегося с Богами. Как следствие той битвы: кровавая мясорубка и ссылка сюда, волею Величайших — гнить всем трём в земле! Живьём… Раахнону тоже наверное, не слабо досталось… А теперь, он, воин бившийся с Богами, служит Логану — королю без королевства, варвару и к тому же, просто человеку. Простым Смертным Суб ещё не служил. Позор…

Шли они три недели. Лес жил своей жизнью. Отряд тихо бесился. Конца и края пути не было видно. Сейчас бы лошадей. Но сих полезных четвероногих не имелось. Не было их и в той деревеньке, что Анталия пользовала в качестве продовольственного запаса на чёрный день. Точнее лошади там были и много: дело в том, что в довесок к лошадям там имелось ещё две сотни Имперских рыцарей в полном доспехе. Они решили не связываться. Империя потеряла следы отряда — и отлично. Лучше пока не высовываться. Деревеньку обошли стороной и двинулись к цели в пешем порядке. Логан надеялся разжиться лошадьми в пути. Мало ли: караван торговый или одинокий патруль имперцев, а то и селение какое-нибудь. К сожалению, дурная слава сих лесов давно повымела отсюда всех кто передвигался на двух ногах. Соответственно, лошадей не предвиделось. Идти надоело. Плюс стала исчезать дичь. Так и до голода не далеко…

Кстати, о голоде. С Анталией и её пристрастиями в питании вышел казус. Так как людей в округе не имелось, кушать ей было нечего. А раз в неделю ей требовалась кровь человеческая и обязательно из сосуда — свеженькая, то есть непосредственно из человека прямоходящего.… Проблему надо было решать. Она могла без крови прожить долго. Но в том-то и дело. Просто прожить, слабея и теряя привлекательный цвет кожи, сменяя его на синюшный оттенок, немного лежалого трупа. Потом сильно лежалого. А рядом с ожившим покойником — пускай только внешне таковым, согласитесь, путешествовать немножко неприятно. Логан, мудрый и милосердный воин города Славного решил проблему: мудро, слегка милосердно. У первого аборигена характерные ранки на шее уже почти зажили. Он немного ослабел по началу, но зато остался жив, а Анталия пополнила силы. В общем, проблема и не проблема вовсе. Правда, поначалу аборигены не очень хотели быть ходячим питанием для вампира, но не долго. Опять же Радон пособил — умеет старик вложить в головы непокорные истины свет. У того парня не только на шее ранки уже зажили почти, удивительно, но и челюсть почти срослась. Как на собаках заживает! Наверное, особенности питания или там организма…

— Что? — Логан замер с мечом в руках. Поведение Суба сейчас было не очень для него характерным. Арийцы мигом стали полукругом возле господина, окружив его со спины заслоном из острой стали. Аборигены, как и следовало ожидать, побелели и столпились подобно бараньей отаре чуть в стороне. В общем, винить их в этом не стоит: парни решили, что вот оно — чудище страшного леса образовалось и сейчас будет их всех кушать. Они с детства слушали страшные сказки и истории, подтверждённые очевидцами (часто слегка трезвыми), о лесе Девона и его кошмарных обитателях. Не так-то легко забыть то, во что верил с детства.

Суб не ответил. Он стоял без движения и просто смотрел куда-то в лес.

— Что случилось? — Повторил свой вопрос Логан. Опасности он не видел, не чувствовал.

— Там… — Суб не двинул и пальцем. Там, было где-то там, в широком смысле.

Логан, тем не менее, не спешил убирать оружие. Бывает, покажется что человеку. Он понимает, что показалось ему просто, меч в ножны, плечами пожал и вперёд по своим делам. А потом у него чего-нибудь не хватает. Когда уха или с пол литра крови вытекшей из глубокой раны, а когда и головы. Не показалось, значит…

— Разведаю. Скоро вернусь.

Суб скользнул в листву и пропал. Непроизвольно Логан глянул вниз. Он видел на земле едва различимые следы воина. Мало кто смог бы их здесь увидеть. Точнее сказать увидел бы и ребёнок, но понять что видит — это уже совсем другое дело. Пожав плечами, Логан объявил привал. Отряд сошёл с дороги и укрылся среди деревьев. Долго прохлаждаться они не собирались, а значит, можно и присесть, а то и прилечь под каким-нибудь деревом, лицом натыкаясь на острые ветки. За то с дороги их не видно, со стороны леса тоже. А им отлично видно дорогу, сузившуюся здесь до размеров тропинки и окружающий лес, тоже неплохо видно. В общем час-два пересидят невидные и неслышные… Если вон тот мускулистый человек с абсолютно лысой головой не перестанет тихо подвывать о скорой смерти и вечном проклятии каких-то там богов. Логан не довольно глянул на Домена — тот был ближе всех, потом в сторону безобразника, едва не плачущего от страха. Гибкий как удав, воин, не страдающий избыточными мышцами как, то нередко бывало с большинством его собратьев-арийцев, змеёй скользнул к нарушителю дисциплины, молчания и вообще ведущему себя позорно для воина. Воин встречает опасность, с каменным лицом крепко держа в руках меч, молча и крепко сцепив зубы. Даже если при этом от ужаса колени воина выписывают восьмёрки — воин сражается и гибнет в сражении, несмотря на страх или его отсутствие. Он не молится богам, не стонет и не плачет, когда приходит время поднять меч! Когда приходит время — он просто поднимает меч…

Лысый притих — он понял, как плохо поступил, как опозорил себя и своего предводителя этими безобразными стонами. Он понял, что идя плечом к плечу с воинами, он не имеет права на слабость нормальную для женщин, но не простительную для мужчин…

Когда он придёт в себя он поразмыслит над этим поподробнее и поищет, чем перевязать рассечённую макушку, дабы не оскорблять мерзким видом собственной крови, чувствительных взоров великих воинов…

Домен вернулся к господину и распластался на земле. Логан молча смотрел в никуда. Он больше полагался на слух сейчас. Врага не всегда можно увидеть, но услышать, особенно в лесу, можно почти всегда. Да собственно врагов здесь и не предвидится, можно было вообще прям на дороге разлечься и пёс с ним, со всем этим миром. Но не даром прожил он в лесу совсем один два долгих опасных года. Школа леса, обязательная для всех юношей Тара, навсегда въелась в саму его плоть — въелась не самыми приятными из всех его воспоминаний. И будь он не ладен этот проклятый лес!.. Странно: как некоторые из воинов Тара (те самые Призраки), настолько сливались с лесом? Они его по настоящему любили. Кто их знает, почему. Может, в детстве по башке им доставалось больше чем сверстникам, а может, что-то было в лесах такое, что ему не дано понять…

Логан прикрыл глаза: пусть меч всегда будет с ними. Все они, и Призраки и просто воины Славного города ныне история, кроме него и ещё пяти сынов Тара. Так уж получилось…

Его шаги не были слышны даже ему самому. Он шёл, и шёл очень медленно, очень осторожно. Что-то там было, что-то могучее, непонятное. Суб просто чувствовал, что оно есть. Там. У реки. Очень близко. Могучее Нечто. Чувство было очень смутным: угроза. Да, именно угрозу он ощущал сейчас. И он должен был понять, что это за угроза. Лес Девона, по слухам полон чудищ — на деле оказалось, что лес сей довольно милое местечко, тихое и спокойное. Но может тем и страшен этот лес? Может, его покой обманчив и призван лишь для того, что бы усыпить бдительность своих жертв? Он должен выяснить что там и по обстановке уводить отряд в сторону от реки, поглубже в лес, или спокойно продолжать путь. А если угроза не так страшна, как кажется, раздавить её и двигаться к цели. Препятствия на своём пути нужно уничтожать, если их можно уничтожить. Если нельзя — лучше обойти стороной. Прошибить стену лбом можно, но только если лоб крепче стены.

Суб остановился у воды. Река мирно катила свои воды. Что-то плескалось в ней, рыба, наверное. Опасности не наблюдалось. Но чувство стало почти осязаемым. Где-то рядом…

Но где? И что? Ловушка?

Суб присел на корточки. Лицо в маске медленно поворачивалось из стороны в сторону. Ничего. Мирная картина, живописного до омерзения, мирного леса. И кстати, слишком тёплого. Скорей бы зашло солнце. Слишком тепло здесь…, отвратительно.

Воин Пустошей (его знали и под таким именем, не в этом, правда, мире), продолжал искать взглядом, беспокоящее его существо. Хотя, конечно, это могло быть и нечто неживое. Мир Магов, мир Энергий. Он порой порождает страшные вещи. И то, что беспокоило Суба, имело как раз магическую природу. Причём нечто обладало огромной личной мощью — иначе он не смог бы его почувствовать. Суб не был настоящим Магом, он был воином, пережившим когда-то Слияние Живого с Изначальной Силой. А это накладывало свои ограничения. Но эту тварь он чувствовал. Её сила, приближалась к мощи особенно сильных Магов или очень слабых Богов. Зачастую это значило одно и тоже. Но где эта тварь?

Воин поднялся и пошёл вдоль реки, ступая ещё осторожнее: оно близко. Конечно, если существо бодрствует и разумно, все меры предосторожности бесполезны — оно уже знает о нём. К Магу подкрасться можно, к примеру, когда он спит — и то, далеко не всегда и не ко всем. С их порождениями сей номер не пройдёт: они всегда на чеку. Но тут он был не совсем уверен, касательно личности Сущности: он чувствовал огромную разрушительную мощь и чувствовал прекрасно. С Магами, такого не случается. Он не смог бы почувствовать Мага, если б он, к примеру, ногти подстригал. Только если тот пользовался Силой. Другое дело Сущности неразумные — тех за версту можно было узнать, даже если они банально дрыхли. Так что же? Кажется…, не маг — слишком остро чувство и слишком хаотична ощущаемая мощь. И это плохо. Маг, даже сумасшедший, действует согласно разуму, логике, какой бы она у него ни была. Их порождения чаще руководствуются позывами желудка — те, что воплоти. Те, кто плотью не обладает…

Тогда уходить надо как можно быстрее.

Лес оказался не таким мирным, каким предстал перед ними. Не всё с ним было так просто и сказки имели под собой реальную основу. Суб решил, что узнал достаточно. Сущность была рядом, но никаких признаков жизни не подавала. В чём тут дело, лучше не узнавать: возможно, здесь спит глубоким сном (в добровольной спячке, что бы пережить времена голодные, а может и под чьим Заклятьем) некая тварь, которую лучше не трогать.

Воин отступил и взял курс на возвращение к отряду. Не стоит дёргать тигра за хвост, когда он спит: он ведь может и проснуться…

По пути обратно, воина ожидал новый сюрприз. Однако не так прост оказался сей несчастный лес, гори он синим пламенем и чем-нибудь ещё… Засыпать бы его снегом — очень приятно и опять же полезно. Потише станет, попрохладней…

Возвращаясь к отряду, Суб шёл другим курсом. Он вышел чуть вперёд по дороге, от того места, где оставил спутников. А чего зря шататься? Вот за одно и местность проверим, на предмет присутствия посторонних объектов двуногого характера. И очень не зря, он это сделал, нужно заметить. Всего в паре сотен метров от временной стоянки (скорей разбойничьей засады) своих спутников, воин наткнулся на неспешно бредущий отряд. Каким ветром их сюда занесло? Трудно сказать. Может, это объяснялось тем, кем были люди в этом отряде. Воины. Настоящие, не чета тем, кого в застенках Империи насобирал себе Логан. И не просто воины. Рыцари. Таких, Логану ещё не попадалось. А вот ледяной король подобных людей уже встречал. И знал, на что они способны. Когда-то он проживал в паре миров, где вот такие конные монстры составляли ударную основу любой армии. До сего дня варвары Арии не сталкивались ни с чем подобным. Аборигены из отряда Логана — те сталкивались. Ну, почти — со стороны наблюдали. Несмотря на некоторую тупость, у них хватало мозгов не связываться с рыцарями Тяжёлой Брони — как их ещё называли. Или воины Металла. Почему? Ну, человек любит громкие имена. Не редко имя звучит солиднее, чем выглядит то, что оно называет. Здесь всё было не так обыденно. Эти громкие имена, упомянутые рыцари, носили не зря.

Застыв в густой листве на краю разбитой дороги, Суб, хотя и не знал о таких названиях, мог с ними согласиться. Мимо его обмороженного взора неторопливо проплывала странная процессия, даже страшная. Три конных рыцаря впереди каравана из трёх крытых повозок. Три позади в арьергарде и по два с каждого бока. На каждой повозке по кучеру. Возле повозок, впритирку к ним, быстрым шагом следовало ещё 14 личностей, младого возраста. Эти отличались хорошим сложением, гордыми высокомерными лицами, очень дорогим одеянием и полным отсутствием доспехов, если не считать за них маленькие круглые щиты. У этих из оружия на поясе имелось по короткому широкому мечу, более похожему на несколько крупноватый кинжал. Непонятные ребята. Тоже охрана? Вот и Логан, когда их увидел, тоже не понял что они такое и собственно зачем. Суб имел опыт общения с ребятками на лошадях и знал, что за молодые личности их сопровождали. Такие доспехи без чьей либо помощи не одеть и не снять, для того и требовались оруженосцы. Кроме того, оружие благородного рыцаря используется им только в бою, значит, в остальное время его кто-то должен за ним носить. Кроме того, если эти похожи на уже им виденных рыцарей, молодые оруженосцы не так уж и безобидны. Там, они, в большинстве своём, были мастерами бездоспешного боя. Здесь же…

Знакомых ему, по прошлому, воинов-рыцарей, кроме оруженосцев, не редко сопровождали целые отряды воинов попроще, но вооружённых и одоспешенных так, что и их нередко называли рыцарями. Воины поклявшиеся служить рыцарю и составлявшие его дружину. Иногда дружину заменял отряд наёмников. Почти всегда, подобные рыцари принадлежали к числу «благородных», то есть имели какой-либо титул и иногда город или какое поселение поменьше под своим контролем, с чего и кормились. С этими ни дружины, ни наёмников, не обнаружилось. Впрочем, не факт, что по следам каравана не следует две-три тысячи отборных рубак. Хотя…, зависит от цели отряда и груза, что везут повозки. Возможно, они двигались именно здесь, с целью остаться незамеченными. А большой отряд заметят в любом случае: бродяга какой или ещё кто из подобной братии. В таком случае лучшей охраны, чем десяток рыцарей Тяжёлой Брони, не придумать. Разве что два-три сильных Мага. Но, откуда здесь, в этом мирке сильные Маги? Если не считать Колдунов Меча, конечно. Но маниакально сражающиеся за добро и справедливость Маги, конвоирующие повозку? Как-то не верится…

Суб смотрел на рыцарей. С большой буквы рыцарей. В росте ни один из них не уступал Логану. Даже делая скидку на доспехи, в вопросе мышц парни, наверняка, немногим уступали дикому арийцу. И, конечно, доспехи. Они не очень походили на те, что носили воины на рудниках, принадлежащие к многочисленной основе регулярного войска Империи и даже на весьма качественную броню воинов нёсших дозоры в стенах Пиреней. В бою с рыцарем, его можно довольно легко свалить, если удачно попасть в щель между частей доспеха. Конечно, легко относительно: рыцарь ведь не стоит как истукан, он движется, мечом машет. Щель в доспехе то исчезает, то появляется. Надо быть мастером меча, что б умудриться попасть за долю мгновения в узкий зазор. Но вот с этими парнями такой финт не прошёл бы. Давненько Суб не видел таких доспехов: за один комплект такой брони, можно прикупить маленький городок со всеми жителями вместе. Обтекаемые формы, глухие шлемы, ни единого зазора на сочленениях, мощные панцири, суставы сделаны столь искусно, что нисколько не помешают рыцарю в битве. Пришибить такого чрезвычайно трудно. Лучше сбить наземь и придавить большим камнем и бросить: пусть лучше от голода помрёт. Или зарядить большой дубиной по голове — сознание потеряет, если, конечно, успеешь попасть, прежде чем тебя на фарш изрежут. И лошади их. Вообще отдельный разговор. Титаны лошадиного племени. Они также были одоспешены. Рост и небывалая для лошади физическая мощь, тут им очень помогала, другой скакун под таким грузом растёкся бы по земле влажно кровавым пятном.

Кто они Суб понял, но откуда они? И чьему мечу или посоху они служат? Этого он не смог понять. Было тут нечто странное. К сёдлу каждого рыцаря были прикреплены по три полосы красивой ткани неизвестного происхождения, но явно весьма не дешевой. На одной полосе имелся хорошо запомнившийся ещё с посещения Пиреней Имперский герб. Вторая полоса ткани тоже несла герб, он был Субу неизвестен. Его нёс каждый рыцарь, как и первый. С третьим гербом всё было вроде понятно: у каждого свой рисунок, не похожий на остальные. Личный герб, видимо…

Они служили Империи и тому, чей герб был нарисован на второй ленте — стальной лев, оскаливший пасть и вставший на задние лапы. Этот герб мог принадлежать кому угодно — и стране и какому-нибудь роду, но как он соотносился со службой Имперской короне? Не ясно.

Суб поспешил к своим спутникам. Господина следовало предупредить. Данных парней лучше не трогать — чревато. Не понаслышке он знал сколь серьёзные бойцы, рыцари, носящие такие доспехи. Внешняя неповоротливость, чисто внешней и была. Пробить доспех — гиблое дело. Катапультой ещё можно, или там, осадной баллистой, но мечом или топором: дохлый номер. Эти люди, в числе трёх-четырёх, легко опрокидывали строй пехоты их пары сотен закалённых бойцов: паника. Строй хороших бойцов с гиканьем кидается на такого перегруженного металлом и мышцами монстра войны. Мечи отскакивают от него как резиновые, либо соскальзывают. А парень деловито режет их одного за другим. Мало того, что сей танк совершенно безразлично относится к ударам мечей по себе любимому, так ещё каждый из них великолепный мечник. Про них можно было сказать: рождённый для войны.

Вот потому, Логана надо было предупредить. И не только. За каждой повозкой следовали на привязи по нескольку лошадок благородных кровей, без сёдел, а, кроме того, противник был слишком силён. Именно из-за силы данных бойцов Логан обязательно кинется на них (Суб был в этом уверен). Ведь у него был Суб-Зеро, а значит, силы примерно равны. Только вот Суб не очень был уверен, в успехе нападения на этот караван. Он помнил миры таких рыцарей. В первом каждый подобный, кроме меча, неплохо владел Магией — там рыцарь даже не имел права надеть подобных доспехов, прежде не доказав, что владеет Силой. Во втором, на каждом висело по пять-шесть защитных заклинаний, настоящих, наложенных искусными магами. Кто знает, какие заклинания на этих рыцарях? Суб снимать их не умел. А если пара этих рыцарей защищены именно от его Силы? Арийцы хорошие воины, но Суб не сомневался: один такой рыцарь налегке зарежет всех шестерых. Он сам без своей Силы, мало что сможет против подобного врага. Есть вероятность пасть с честью. А ему это надо? Тут, конечно, мало вероятно, что он падёт. Но прежде чем справиться с рыцарями все арийцы лягут некрупной горкой изрубленного мяса…

Хотя…, он так устал служить Смертному, он так устал от позора этой службы…

Логан играл с котёнком. Анталия поглаживая замершего на земле Шэрхана наблюдала за ними, с улыбкой на губах. Эти двое быстро подружились. Странно: этот дикий варвар, чем-то очень походил на котёнка, с которым играл. Чем? Она не знала. Наверное, тем, что от своего животного начала оба ушли не очень далеко.

— Отряд. — Суб появился бесшумно, чем заставил вздрогнуть аборигенов всем телом. Арийцы, как и Анталия, отнеслись спокойно: сами могли ходить как призраки, да и Суб почему-то не особо таился. Логан, к примеру, услышал его за пару секунд до появления. — Рыцари. С такими господин ещё не сталкивался. Их лучше не трогать.

— Да? — Логан хищно оскалился. — У них есть лошади? — Суб кивнул головой. Решение было принято тут же. И разве могло оно быть другим? Логан начал отдавать приказы. — Радон, бери всех и на ту сторону дороги. Суб ударишь впереди идущих. Ну что? Посмотрим, каковы они внутри! Ха-ха-ха.

Суб кивнул согласно и скрылся в листве. Ему вперёд, там он и остановит караван.

Веселье господина не показалось древнему воину уместным. Парень собрался дёрнуть за хвост тигра, искренне веря, что этот хвост принадлежит едва живой древесной кошке. Идиот. Мало, что он решил помахать мечом, против очень серьёзных дядей, так тут неподалёку спит некое существо, колдовской природы. Суб будет применять магию: как отреагирует тот неизвестный? Вариантов всего два: никак или проснётся и начнёт искать жертву. В этом случае первой целью существо изберёт раздражитель, разбудивший его. Ну, обычно так и поступали неразумные или местами разумные создания магов. А, учитывая его мощь, можно писать завещание, как только существо очнется от многолетнего сна. Впрочем, Суб и в этом случае, скорее всего, выживет. И не в таких передрягах выживал! А вот господину конец…

Впрочем, может оно и к лучшему. Детей у господина нет. С его смертью, проклятье Величайших утратит свою силу. А в этом бою, он, скорее всего, отдаст концы. Мысль резанула острой болью — не его болью. Суб уже добравшийся до отведённой ему точки, скрипнул зубами. Как же он ненавидел Величайших! Как он ненавидел всех Богов!!!

Первым чужаков почуял Шэрхан. Прежде, чем тигр успел выдать засаду, рычанием или преждевременной атакой, Анталия резко повернула тяжёлую голову зверя к себе и заглянула в его жёлтые глаза. Шэрхан затих. Но плохой пример тигра чуть было не стал примером для воинов. Процессия вышла на видимый участок дороги и воины, едва не выдали себя возгласами удивления, страха и восхищения. Последнее было сказано об арийцах. Проводя жизнь в битвах, они привыкли ко всякого рода неожиданностям и странностям. Видели они разных воинов и давно научились не удивляться их виду. Умирали оные одинаково, несмотря на разный, порой фантастический внешний вид. Но вот эти ребятки в доспехах! Ни один сын Славного города не унижал себя и свой город металлическими одеждами, но уже к двадцати и более годам все они не плохо разбирались в этих одеждах. Порой никогда не носившие доспеха тарцы, знали о преимуществах и недостатках тех или иных доспехов, куда больше чем арийские кузнецы. Для столь обширных познаний в этом вопросе, причин было не меньше, чем для умения в совершенстве владеть мечом. Порой за не слишком сильно испорченный трофейный доспех, можно было получить золота больше, чем за всех взятых в походе пленников. Тут по неволе начнёшь разбираться, какой доспех лучше, а какой хуже: разница в цене довольно существенная. Цена же этих конкретных доспехов, была огромна. Точнее сказать никто не мог: даже в Вестфалии таких качественных трофеев никогда не брали. К слову, содержимое доспехов парней не особо волновало. Беспокоило другое. Как содержимое прибить половчее, не испортив доспеха. Конечно, они с первого взгляда поняли, с какими не слабыми бойцами имеют счастье столкнуться. Но сколько таких уже напоили своей кровью, клинки тарцев? Так сразу и не вспомнишь…

Подразделение, набранное из местных жителей, было деморализовано всерьез и надолго. Смазка для клинка. Ну, на большее, по общему мнению арийцев, они и не годились. Именно в этом, предстоящем бою. Всё-таки слабый воин такой доспех на себя не напялит. Катхенцы же, не могли успешно противостоять по-настоящему хорошим бойцам.

Голова каравана поравнялась с укрытием Суб-Зеро. Точнее с тем древоподобным растением в тени которого, изволил укрыться замораживатель. Он крутнулся колесом и замер в излюбленной низкой стойке, под самом носом головной лошади. Его появление было весьма эффектным. Люди людьми, а лошадку не обманешь. Она больше ладит с обонянием, чем с глазами. И человек пред её носом, человеком не пах. Хотя, насчёт обмануть… Пускай такую лошадку, как-то и можно обмануть: не спорю, но вот напугать? Даже чем-то необычным? Боевой конь рыцаря не пугливое пони для прогулок по лесу, для юной истеричной девицы. Скакун рыцаря, наравне с хозяином сражается и убивает врагов. Они не привыкли бояться — боевые кони рыцарей привыкли убивать. И порой проявляли безудержную храбрость там, где пасовал наездник. Но в этот раз всё было иначе.

Конь встал в дыбы, оглашая окрестности перепуганным ржанием. Да, боевой конь, привыкший сражаться вместе со своим хозяином, когда вокруг льются реки крови и кажется, что само небо вот-вот рухнет от обилия стонов, криков и других звуков битвы! Лошади перепугались на смерть. И тут их не за что винить. Одно дело люди, другое — нечто, непонятно из какой преисподней явившееся.

Караван тут же застопорился. Лошади упёрлись копытами в землю, дрожа от ужаса. Те, что шли позади. Ближе к Субу, кони откровенно бесились. Внимание всадников целиком сосредоточилось на попытке усмирить свихнувшихся скакунов. Ну, почти совсем. Ни один рыцарь, прежде не забыл обнажить меч. Оруженосцы так же. Но страх лошадей, передался и им. Если б не такие серьёзные парни в доспехах, бой за караван, можно было бы считать выигранным. Но серьёзные парни, к несчастию, имелись в наличии. Ставка вновь делалась на Силу Суб-Зеро. И пришло время проверить чего она стоит супротив, сих богомерзких феодалов, самым наглым образом пьющих чистую, чуть проспиртованную кровь, трудового народа и…

Стоя в своей любимой низкой стойке, ледяной король сложил ладони чашей и поднял их высоко над головой. Глаза его в этот момент, смотрели куда-то вдаль сквозь рыцарей, всё ещё пытающихся сладить со своими верными боевыми конями. В чаше, образованной ладонями, приветливо начал плескаться синеватый огонёк. Воин, не торопясь, опустил чашу к груди. Затем резко выпрямился, в движении выбросив ладони вперёд. Размытый по краям шарик скользнул к тёплой цели. Едва покинув ладони хозяина, шар дрогнул и резко вырос в размерах. Он разом накрыл всех троих, вместе с лошадьми и одного из оруженосцев. На дороге образовались несколько ледяных фигур. Суб был разочарован. Дрянной мирок. Лучшие воины, возможно, знатнейшие, а и тех резать, что кур в суп крошить! На них не было даже простейших оберегающих заклинаний!

Он тенью скользнул к статуям и несколькими точными сильными ударами, разбил их в куски. Остальные лошади, едва не сошли с ума от ужаса, к магии они приучены не были. Что ж, выходит, этот мир не знал масштабных магических войн, где тысячи простых воинов и сотни магов бились друг с другом — титанические войны Стратгорна, нескольких других миров, как далеко всё это осталось! Как далеко в прошлом и в мирах…

Скакуны головной повозки разломали тягловою арматуру и дали стрекача. Несколько привязанных к обозу, поступили так же. В бой немедленно вступили парни Логана, вампир и царь зверей, сиречь полосатый хищник, по имени Шэрхан. Последний атаковал с диким громовым рычанием, которое всё же не смогло перекрыть тревожный вопль Логана:

— Суб! — Орал он, выскакивая из кустов. — Не тронь рыцарей! Доспехи!

Последнее слово, должно было пояснить Субу, почему рыцарей трогать не надо.

До него дошло далеко не сразу. А когда понял, сумел подивиться самоуверенности и беспримерной наглости арийца. Он в первую очередь печётся о трофеях! Как видно, не считаясь с тем, сколь опасны противники. Особо опасными, выходит, он их не считал. Ну…

Едва Логан и ежи с ним, нарисовались в пределах видимости, рыцарям удалось справиться с перетрусившими четвероногими. Ненадолго, правда.

Шэрхан выскочил из леса позади каравана. Милый зверёк в полтонны весом (примерно, скорее всего, много меньше, но глянешь на него и кажется, что тонна — эт как минимум) белой молнией скользнул к лошадям. Он проскочил рядом с лошадьми арьергарда и рванулся дальше. Запряжённые в повозки кони тут же оборвали постромки и сбежали в лес. Один фургон при этом перевернулся, прикончив кучера и одного из оруженосцев. Ведомые на привязи лошади так же предпочли сбежать. С конями рыцарей этот финт не прошёл, так как ожидалось. Боевые скакуны не перепугались до смерти как их собратья, но за то, остановились как вкопанные, фыркая и зыркая по сторонам большими покрасневшими глазами. Всадники попали в не слишком выгодное положение.

Шэрхан, по дороге убивший ударом лапы оруженосца, остановился рядом с Суб-Зеро. Всего на миг. Его хозяйка вступила в схватку и верный зверь, немедленно присоединился. Люди уже сражались.

Первой жертвой Шэрхана стал рыцарь. В красивом прыжке он выбил его из седла. Парень рухнул, звеня доспехом, но меч не выронил. Тем не менее, воспользоваться им не успел. От удара лапой, голова в шлеме, с хрустом сошла на плечо. Сильно вытянулась шея, и натянули кожу грубо переломленные кости позвоночника. Сильная киска — нечего сказать. Но насладиться победой наш тигр не успел. Бездоспешный воин, ловко орудуя мечом, рассёк ему бок. Царапина, но больно. С рёвом Шэрхан развернулся и, припав к земле, прыгнул. Парень не успел защититься. Огромная туша легко подмяла его под себя.

Анталия, следуя примеру тигра, вышибла рыцаря из седла — ударом ноги. И едва не скончалась от сильнейшего удара копытом рыцарского скакуна, но благодаря вампирской своей сущности вовремя пришла в себя. Бедная лошадка, только успела поставить передние ноги наземь, как пришла месть за её неосторожный удар. Пред мордой коня, возникло личико красавицы, сейчас перекошенное яростью и оттого, почему-то, совсем не красивое. Конь среагировал мгновенно: попытался головёнку врагу немножко откусить. Не успел. Нежные хрупкие ручки ласково обхватили могучую голову и завернули её на сто восемьдесят градусов. Без видимых усилий. К слову о силе красотки вампира. То, что она сотворила с конём-тяжеловесом: попробуйте свернуть шею быку-трёхлетку, своими руками. Примерно то же самое, разве что бык не так опасен как боевой конь рыцаря Тяжёлой Брони. Для нашей горячо любимой Анталии, сей конь, был не опаснее бабочки.

Лошадь грохнулась назем мёртвой. Весело просвистел меч, и Анталия исчезла. Появилась девушка за спиной обладателя меча. Белые зубки девушки легко прокусили шею парня. Руки обезоружили, и парень благополучно увидел свет в конце тоннеля. Пожелаем ему счастья на той стороне тоннеля и тёплой встречи с почившей роднёй и вернёмся на грешну землю, к его бренной оболочке.

Оруженосец оказался вкусным — она пила его сладкую кровь слишком долго, так что меч владельца убиенной лошади, одним точным секущим ударом снёс девушке одну из частей её прелестного тела…. Так могло бы быть, но знатному воину не дали встать на ноги. Топор Радона, описав широкую дугу, пробил панцирь и рассёк грудину. Оружие арийца, справилось с доспехом, по той простой причине, что оно принадлежало сыну Славного города. Живущий войной, не пожалеет денег на хорошее оружие, а оружие тарцев, традиционно, было лучшим из возможного (частенько оно было трофейным, но не всегда). Рыцарь похрипел немного и умер. Мир праху воина. Он умер бесславно, но с честью.

Бандиты Логана включились в схватку. В основном, предпочитая держаться поближе к одному из арийцев. Так они и покончили с одним из боковых рыцарей, Марс зашиб лошадь (привычка) и только после этого плотно занялся всадником. Рыцарь, довольно сильно приложившийся оземь после падения вместе с лошадью, вопреки ожиданиям, на ноги поднялся быстро. Последовал яростный обмен ударами, в котором меч Марса, несколько раз ощутимо треснулся о броню врага. Но пробить не смог, даже царапины не оставил. Зато хорошо сработал топор Страйка. Оружие этого бандита, безродного бродяги, рассекло шлем рыцаря и застряло в нём… Интересно, кого парню пришлось убить, что бы завладеть таким хорошим оружием? Смешно предполагать, что он его купил. Из боя Страйк выпал, пытаясь высвободить лезвие из плена шлема, костей, мозга и прочего составлявшего верхнюю половину благородного рыцаря, чем, наверное, и был обязан сохранению своей жизни.

Логан так же отличился. Его едва не убили. Он прикончил двух оруженосцев, почти играючи. И схватился с конным рыцарем. Лошадь создала множество проблем. Не меньше создал длинный тяжёлый меч всадника, несмотря на тяжесть порхавший быстрее мотылька. Бой Логана против рыцаря обещал затянуться. Неприятное положение спас Домен. Гибкий как кошка он сумел на миг отвлечь внимание и коня и всадника. Логан отступил, прикончил пехотинца и, разбежавшись, плечом врезался в бок лошади. Бедняга грохнулась, не удержавшись на ногах, едва не смяв под собой Домена. Парень отскочил вовремя и немедленно прижал к земле, кубарем скатившегося с крупа скакуна, рыцаря. Логан вскрыл брюхо коня, ловким и единственным движением меча. И продолжил сражение. Домен остался возиться с упавшим и уже безоружным противником. В процессе арийца прикрывали аборигены. А прикрывать пришлось. Домен, брызгая слюной, воткнул меч в землю и обеими руками обхватил голову рыцаря. Мышцы по всему телу вздулись буграми. Шлем отделяться от доспеха не пожелал. С рёвом, заглушившим крик одного из аборигенов павшего геройской смертью (он кинулся бежать, бросив оружие, и ему проткнули спину, что интересно: свои, аборигены), Домен приложил максимум усилий, всё, на что были способны его мышцы. Шлем, он всё же оторвал. Попутно сломав шею рыцаря. Домен взял меч и бросился на ближайшего врага…

Суб всё это время стоял на месте, не особо стремясь помочь. Он был расстроен и восхищён. Арийцы опять доказали, что лучше воинов этот континент не знает. На его глазах они без страха и весьма ловко уничтожали опаснейших противников. Их не особо волновала сила врага, больше их интересовало, как его можно половчее прикончить…, а расстроен оттого, что служение этому грязному варвару, похоже, продолжится. Пускай хороший воин, но ведь варвар! Грязное животное, которому он вынужден служить. Он! Служивший Богам!!! Впрочем, наверное, не так уж это и плохо. Могло ведь быть и хуже…

Наконец Суб решил помочь. Возница, головной повозки оправившись от шока внезапной атаки (он воином не был, крестьянин какой-то), возомнил себя героем. Он выпустил стрелу из арбалета. Причём в Суб-Зеро выпустил. Воин плавно отклонился в сторону, почти не заметно, но стрела прошла мимо, в паре сантиметров от его головы. Прыжок и он на козлах, рядом с героическим крестьянином. Тот ничего не успел понять. Шея была сломана на раз. Отбросив труп, он огляделся по сторонам. Бой почти закончился. Осталось лишь несколько противников. Но уже через пару минут в живых не осталось ни одного врага. Суб смотрел на поле боя. Аборигены, отирая пот, приходили в себя. До них только сейчас начало доходить на кого они посмели рычать и кого сразили во главе с арийским варваром. Некоторых откровенно трясло от пережитого страха…

Арийцы деловито потрошили повозки. Ворс с Доменом, тихо ругаясь, обдирали доспехи с павшего рыцаря. Получалось плохо: они были не знакомы с такой бронёй, здесь её ковали немного иначе, чем в родных землях за Великими горами. Арагон поглощал вино, заимствованное у покойного возницы какой-то повозки. Ничего особенного: перерезали эскорт и потрошат эскортируемый предмет. Обычное дело…, будто не сильнейший отряд разгромили, а обыкновенный торговый караван.

Суб наблюдал за господином. Какое-то странное предчувствие донимало его. Будто жизнь его, отныне и на многие века неразрывно связана вот с этим варваром…

Глупость конечно. Он — Слитый с Силой, бессмертный. А Логан — смертен. Даже если его и не убьют в ближайшие годы (что маловероятно — судя по его поведению, убьют его не сегодня, так завтра), однажды он всё равно состарится и умрёт. Проклятье Богов обязывает его служить и потомкам первого господина — что ж, Суб постарается, что бы потомков у господина не осталось. Или о том, что бы они умирали в детстве.

Но, так или иначе, это приключение, само по себе обещало быть увлекательным: пусть чрезмерно затянутым из-за ослиного упрямства господина никак не желавшего погибать в бою, но, тем не менее, увлекательным…

Жаль только, что Повелитель Льда, давно разучился веселиться.

2

Дрова почти сгорели, остались одни угли. В их красноватом свете лица двоих, что сидели на земле, подле друг друга, казались призрачными. Одно из этих лиц, даже в таком колоритном освещении поражало своей красотой. Личико, уютно устроившееся на могучем плече арийского варвара. Его хмурая физиономия виделась, в красном свете углей, немного демонической. Лицо человека привыкшего убивать и сейчас погружённое в тяжкие думы. Процесс мыслительной деятельности отражённый сейчас на этом лице, не был мучительным, потому как этот варвар был умён. Иначе он не смог бы стать королём Славного города, удержать трон так долго и просто прожить до сего дня. Ведь он был не просто Предводителем, а королём народа признававшего лишь силу руки, что держит меч…

Сей народ, теперь существовал лишь в шести экземплярах. Но пока живы они, жив был дух Славного города.

Логан размышлял не об этом. У него и без того было немало поводов для тяжких мыслей.

— А ведь он и сейчас рядом. — Прошептала Анталия, прижимаясь к могучему телу любимого покрепче. — Все спят, а он как призрак шатается вокруг лагеря.

— Ты слышишь его? — Он бросил в костёр деревяшку, пламя взвилось вверх и на той стороне костра, мелькнула тень. Впрочем, могло и показаться или ветка какая качнулась.

— Нет. — Она сморщила свой прелестный носик и почти с обидой добавила. — Он движется бесшумней любого зверя. Но я чувствую его. Он чужд этому миру Логан. — Она поцеловала его в щёку и, повернув лицом к себе, посмотрела ему в глаза. — Он чужд вообще всему. Я чувствую страх, не перед ним, пред его Силой. Все твои люди боятся его, но не понимают, чего именно боятся. Любимый, он чужд самой жизни!

— Суб великолепный боец и лучший союзник в нашем деле. — Пожал плечами воин. Он ничего такого не ощущал. Ну, манера всех замораживать немного раздражала, конечно, но в целом, Суб-Зеро, как союзник, его вполне устраивал. — А что он жизни чужд: так значит, его убьют не сразу. — Воин довольно улыбнулся: хорошая шутка.

— Ты уверен, что он предан тебе? Что не ударит в спину?

— Нет. — Немного подумав, добавил. — В этом вопросе я верю лишь в одно: во всём мире только один человек, ни за что и ни при каких обстоятельствах не ударит мне в спину… — Анталия сладко улыбнулась: она никогда не ударит в спину того, кто разбудил в ней женщину. — Этот человек я сам!

Девушка немедленно вскочила на ноги. Она едва не шипела. Очень хотелось ударить этого человека, ударить в его наглое самодовольное, но очень красивое лицо. Или хотя бы руку сломать: удар данной девушки по лицу человека, человека этого отправит к его предкам, с очень долгосрочным визитом. Она сдержалась. Она любила и не могла причинить вреда этому наглому варвару. Но как он мог такое сказать? Глупец! Скотина! Самодовольный варвар! Анталия резко развернулась, не высказав словами той бури эмоций, что захлестнула её сейчас, и пошла прочь. Рядом скользнула тень. Шэрхан всегда следовал за своей хозяйкой…

— Ты! — Анталия едва не врезалась в Суб-Зеро. Тот просто стоял на её пути и смотрел на неё. — Проклятье! Пошёл прочь!

Суб отступил в сторону, под аккомпонимент злобного, но не громкого рычания Шэрхана. Киска ещё помнила, как получила от него в лоб и относилась к воину льда соответственно. В знак примирения, Суб поклонился девушке: она была женщиной Господина.

— Что… — Девушка шокировано смотрела на поклон грозного воина. Сам факт поклона её не удивил, всё же парень вряд ли забыл, что совсем недавно его жизнь была в её руках. Но вот поклон: в таком исполнении она их ещё не видела. — Псих Асхальский!

Девушка растворилась во тьме. Ей хотелось побыть одной. Ещё хотелось убить кого-нибудь, но подходящих кандидатур не имелось в наличии. Своих трогать нельзя: их мало осталось, а больше никого и не было намного дней пути вокруг.

— Асхальский? — Суб несколько минут смотрел ей вслед, размышляя. Асхаль. Имя? Страна? Ему было бы всё равно, если б он не слышал похожее слово ранее. На ином языке. И в том наречии оно казалось чужим, адаптированным к новому языку. В устах Анталии, оно прозвучало органично. Неужели Могучий Ансхаль из этого мира? Суб оставил свой пост и, несмотря на физическое отвращение к настоящему огню, сел у костра рядом с Логаном.

— Господин. Асхальский: что означает это слово? — Голос был безжизненным и пустым, но в душе воина горел огонёк любопытства.

— Асхаль. Бог, покровитель обманщиков, воров и наёмных убийц…

— Какой Изначальной он пользуется?

— А!? — Логан повернулся к своему воину. — Суб, это сказка. Боги? Бред пьяного мечника с Озера Драконов! — Логан громко расхохотался, чем разбудил всех пятерых арийцев. Впрочем, поворчав немного, они улеглись вновь и немедленно заснули. Привычка к дальним походам, породила привычку спать там, где спать можно. Бессонницей воины Тара не страдали. Те же, кто всё-таки страдал, быстро погибали. Истощённый воин, не способный заснуть тогда, когда надо, потом не мог сражаться долго и умирал в бою. Так что они спали. Когда господин решит сам поспать, он разбудит одного из них, для охраны лагеря на случай неожиданного нападения. Впрочем, вряд ли: теперь на страже чаще стояли необычные союзники Логана. У них получалось лучше, и спать так часто как людям им не требовалось. А Суб, так и вообще никто не видел, что бы он спал.

— С Озера Драконов? — Юмора Суб не понял. Юмор был местным.

— К северо-западу от Тара… — Логан поскрёб подбородок. Его союзник не имел счастья знать местность за горами. — В общем, не важно. — Но высказывание своё пояснил. — Мечники озера, хорошие бойцы, но когда пьют: таких лжецов и сказочников нет по обе стороны Великих гор! Асхаль бог. Но боги? Не верю. Вот ты их видел? И я не видел.

Суб не стал распространяться на эту тему. Он молча смотрел в огонь. Он Богов видел. Не раз. И не просто видел. Одним он служил, против других сражался. Ансхаль, могучий Бог. Подлый, сильный и воинство его поражало даже сейчас, когда оно осталось лишь в его памяти. Ансхаль сражался во главе своей рати, в битве Раахнона с Величайшими. Что с ним стало потом, он не знал. Значит, в этом мире Лжеца знали.

— Суб. — Логан пошевелил веткой костёр, чуть наклонившись вперёд. Он старался не смотреть на своего воина. Он задавал вопрос, ответ на который не очень хотел слышать. — Я никогда не спрашивал… Откуда ты? И кто такой вообще?

— Кто? — Суб не знал, стоит ли говорить всё и стоит ли говорить вообще. Он многим служил в прошлом и ни одному из своих повелителей он не рассказал всей правды о себе. Впрочем, спрашивали не многие. Большинству хватало самого факта его службы. А Богам, и не к чему было спрашивать его. Боги могли читать в разумах всех, кто жив и не способен скрыть свой разум от них. С другой стороны, простому смертному он и не служил никогда. — Я Суб-Зеро, Повелевающий Изначальной Холод…, Слитый с Силой.

— А! Ну, конечно же: я так и думал! — Логан от досады плюнул в костёр. Он не понял ни слова: Изначальные какие-то, Сила… — Ну, откуда ты? И как угораздило тебя попасть в тот гроб? Ты чем-то насолил Магам Эрфии?

— Я не могу сказать просто: я оттуда. — Суб, и правда, не мог ответить на этот вопрос так просто. Кроме того, о Магах Эрфии, он слышал впервые. Значит, этот мир знает и более изощренную магию, нежели боевая и, потому несколько варварская, магия Колдунов Меча. Они сильны, он хорошо чувствовал это в том Колдуне, которого повстречал на улицах Пиреней. Но назвать их Магами? Не тот уровень и не те силы. Но эта Эрфия: Колдуны Меча могли быть её порождением. — Я был во многих мирах. Последним был Стратгорн. После битвы я был заключён в гроб и выброшен в иной мир. Наугад. Я должен служить тому, кто откроет гроб: тебе. Первый мой мир, где я родился — его я почти не помню.

— Э-э-э, другой мир?

— Иная вселенная. — Пояснил Суб. Он был доволен. Этот варвар не был полным идиотом: он осознавал незначительность своего маленького мирка…

— Другой мир! — Логан рассмеялся. — Ещё скажи, что земля круглая! — Даже дети знают: земля, плоская как блин. Какие могут быть миры и тому подобное? Но его это позабавило. — Насмешил. Не хочешь говорить: не надо. Но шутка хорошая, мне понравилась. Выходит у тебя есть чувства. По крайней мере, чувство юмора.

Суб едва не выругался. Проклятье! Вот за что ему такое? Служить, быть верным псом, невежественного варвара.

— Вскоре мы войдём в земли, где есть поселения Империи. Провинция Пир. Потом будет Мэлон.

— Я знаю. — Логан в его присутствии выспрашивал аборигенов о землях впереди. — К чему ты клонишь воин?

— Мы ушли от воинов Империи. Нас потеряли. И нас не много.

— И?

— Я прошу господина, обойти поселения стороной. Ни к чему садить себе на хвост армию Энейда. В следующий раз мы можем не справиться.

— Глупости! — Он отмахнулся. — Воины устали. Нужно подбодрить их. Если в пути попадёт какая деревенька: позабавимся. Конечно, если там не будет солдат. — На миг он задумался. — Если их не будет слишком много.

— Господин. Если нас вычислят и пустят по нашему следу Мага, я могу не справиться.

— Ну и ладно. — Он широко улыбнулся. — Значит, мы падём с мечом! Как и должно воину… Суб, мы быстро движемся. Если совершать быстрые налёты: всё спишут на разбойников. Кроме того, может, мы и не будем ни на кого нападать.

Был ещё один вопрос, несколько беспокоивший ледяного воина.

— Лошади и обоз. — Он имел в виду трофеи, взятые в последней схватке. — Я считаю, что мы делаем ошибку. Господин, доспехи рыцарей: такие редкость и их обычно хорошо знают, как и лошадей. То есть их владельцы так же хорошо знакомы людям.

— Предлагаешь выбросить? — Он и сам об этом подумывал. Но жалко. Всё-таки такой доспех, какие поснимали с павших воинов, стоит много: очень много приятно звенящих золотых монет. Но попытка продать всё это в Мэлоне, не просто в Имперском городе, а в городе Империей построенном, может кончиться весьма плохо. Он не мог не понимать этого.

— Да. Оружие, доспехи. Всё. Лошадей оставить ровно столько сколько нужно. Оставить только груз повозок. Так безопасней. Мы не готовы воевать с Империей господин.

— Знаю. — Логан загрустил. Настроение испортилось. Сколько же ещё он будет прятаться, словно жалкий крестьянин? Проклятье! — Я подумаю. И… — Логан хохотнул. — Три дня пути на восток, на лошадях. Там у них независимое королевство? — Он поискал глазами подходящего аборигена. Запустил в него горящей веткой. Парень с визгом вскочил. Логан вежливо повторил свой вопрос.

— Королевство? — Бандит потирал обожженную руку и со страхом смотрел на сидевших рядом, двух самых страшных существ, виденных им за всю его жизнь: арийского варвара и мага-воина. — Это горная страна. Там живут Охотники Кейлита. Имперцы не смогли их покорить: не особо и старались. Горы, кому оно надо? Живут тихонечко. Их не трогают, они не кусаются.

— Как они к Империи относятся? Знаешь?

— Хи-хи. Вежливо наплевательски… — Под заледеневшим взглядом варвара, он мигом сник. — Тут одно время, у истока Лакри, банда Гарма Вонючего хозяйничала. Они Охотникам всё продавали. Цену хорошую дают и берут всё. Особенно хорошо платят за доспехи. — Он пожал плечами. — Уж и не знаю, зачем они им: сами-то они доспехов не носят. Всё куртки эти свои из кожи. Ну, и оружие ценят. А вот побрякушки всякие, берут плохо. Я когда у Гарма в банде был, мы им лотос ещё возили. За лотос они мало платят, но за то им плевать, где товар добыт. Только… — Он огляделся по сторонам, на предмет сбежать, если его будут сейчас убивать. — Мало нас. Убьют, а добро отберут. Гарма они знали, у него там свой человек был. А нас они не знают. Не надо туда ходить.

— Спи. — Отмахнулся Логан. Парень поспешил выполнить приказ. Только теперь подальше от костра и страшной парочки. Собственно уже несколько дней он хотел сбежать подальше, но боялся. Его много где помнили. И за прошлые художества, хорошо, если на рудники опять пошлют. Это в лучшем случае. С Логаном оно всё же было как-то безопаснее.

— Мы пойдём в Кейлит? — Параллельно, Суб с некой тоской подумал о том, что служивший Богам, опустился до уровня разбойника и бродяги.

— Нет. — Логан хитро улыбнулся. — Не мы. Тот, кто похож на них в выборе своего одеяния… Ты поспать не хочешь? Я всё жду, когда же ты будешь спать, но ни разу этого не замечал.

— Я спал. — После некоторой паузы Суб пояснил. — В прошлом месяце.

Логан, похохатывая, отошёл от костра, собираясь на ночлег. Сторожить опять будет Суб. Всё-таки приятно, что есть такой союзник. А что он не хочет признаваться, откуда и кто такой: да какая разница? Пока он не давал повода усомниться в его верности, а большего и не нужно.

* * *

— Тише мальчик, тише. — Анталия поглаживала голову тигра, сейчас жавшегося к её ногам, и внимательно изучала расстилавшуюся впереди огромную горную страну. — Я тоже чувствую их. Но они пока далеко. Этот сторож и только…

— Г-госпожа, — зашелестел за спиной, бедняга Кир, разбойник, насильник и убийца, — м-может, не надо туда идти?

— Заткни свою пасть, животное. — Не оборачиваясь, ответила девушка на нескромный вопрос милейшего человека, за чью голову золота давали: на табун породистых скакунов хватит. И на домик, в деревне. — Мы встретимся с ними и сбросим это барахло. Твоя задача молчать в тряпочку и сдохнуть, когда это будет нужно. — Она всё же повернулась к несчастному, послав ему обворожительную улыбку, оснащённую клыками. — Струсишь и поверь мне, скотина, будешь завидовать мёртвым!.. Ты счастлив? — Парень едва не лишился чувств от счастья. — Захлопни пасть и правь лошадьми. Ха, когда придёт время тебе подыхать: не бойся, я тебе скажу…

Она вскочила в седло и шагом двинула лошадь в глубь леса — по дороге, так напугавшей Кира. Он в этих местах не бывал. Слышал о них, но и только. А местных дорог, тем более не видел. Они здесь были интересные — с юмором, местного значения. Вот на этой, начавшейся прямо от брода, ближе к лесу имелся указатель. Он объяснял, что это за дорога. На обочине, густо поросшей травой, лежал скелет в истлевших лохмотьях. Лицом вниз. Правая рука у него была закреплена каким-то клеем или смолой, на древке копья. Оно торчало из земли наконечником вверх, и на нём была закреплена доска. На доске имелась надпись: «Путь умершего торговца». Что имелось в виду, было не совсем понятно. Но, похоже, гостей Охотники Кейлита не жаловали. Впрочем, как и триста лет назад. Тогда Анталия побывала здесь последний раз. Кое-что здесь, видимо, изменилось с тех лет: у сумасшедших жителей горных долин, появилось чувство юмора.

Они шли несколько часов. Быстрее по этой дороге мог бы пройти одинокий всадник, но гружёная до верху повозка проходила с трудом. Лесная дорога густо заросла травой и даже молодой порослью деревьев. За ней ухаживали: лет пятьдесят назад. Судя по всему, торговцы со стороны бедной провинции Пир, в Кейлит приходили крайне редко. Несколько лет назад частенько приходили бандиты с награбленным добром. Ещё раньше, когда большой лес, раскинувшийся от основания Мёртвого Каньона до берегов Лакри, не был так опасен, приходили торговцы с восточных берегов континента. Ныне чернокожие карлики отбили тем торговцам всякую охоту соваться в их лес. Но в том виновны были не только лесные карлики.

Империя не любила Охотников, покорившихся им чисто номинально. Они признавали господство Империи, присылали свои войска, если Империя того требовала. Держали небольшой отряд своих воинов в Пиренеях, полностью подконтрольный Императору. Везли свои товары на рынки столицы, платили очень не хилую дань. Поддерживали мир и усмиряли распри между лордами пяти прибрежных городов на западе. Но и только. Правитель у них был свой. Законы Империи они соблюдали лишь в Империи. Горный народ жил по старому. Они торговали, с кем хотели. Совершали боевые вылазки без всякого согласования с Императором, но лишь за пределами Империи. Они не позволяли чиновникам Империи появляться у себя. Гарнизон имперской армии, так же отсутствовал. Разрабатывать Империи месторождения золота, серебра и драгоценных камней, на своей территории, они не позволяли. Таков был итог военных столкновений Империи и Охотников Кейлита. Столкновений очень кровавых. Для обеих сторон кончившихся огромными потерями. С тем отличием, что 10 пеших рыцарей для Империи много. Для Охотников много — это один павший воин. Кроме того, в горах Имперцам не очень-то везло с войной. Они дошли до Даларта — одного из трёх главных городов горной страны. Дошли, теряя по пути десятки своих людей. Даларт взяли штурмом, защитников перебили. Добро разграбили, что могли — сожгли. Но во всём городе, не нашлось никого кроме самих защитников — воинов. Куда делось население Имперцы так и не смогли выяснить. Но продолжать войну и дальше, армия уже не могла. Потери, плачевное состояние армии, в целом, после горных переходов: всё это делало дальнейшие сражения бессмысленными. Войско вёл лично Энейд. Он повернул назад, до основания разрушив укрепления Даларта. Он собирался вернуться в столицу и позже прийти сюда уже со свежими силами. По дороге на них постоянно нападали — Император терял людей пачками. Он потерял половину армии, когда наконец покинул Горную страну. А, вернувшись в Пиреней, получил известия, что Охотники Кейлита вырезали несколько крупных поселений располагавшихся между Горной страной и Великими горами. Так же они сожгли все семь крепостей, отстроенных Империей как раз на такой случай. Гарнизоны погибли первыми. Никто не спасся. Нападение было стремительным и жители не успели укрыться за стенами Кира — единственного большого города, с мощной крепостной стеной, в той части Империи. Удар был подлым и сокрушительным. Энейд бросил это гиблое дело и, прихватив свежую армию, вновь двинулся к Охотникам. Он три дня стоял у подножия гор, давая понять, что готов к переговорам. Охотники так же были в этом заинтересованы: война сильно истощила обе стороны. Был заключен мир, не удобный обеим сторонам. Война сошла на нет. Но Имперцы не желая новой открытой войны, с такими грандиозными потерями, всё же пакостили Охотникам по мелочам. Охотники отвечали тем же. К примеру, всем известно было, что если надо продать ворованный товар или товар, на котором кровь, ехать надо к Охотникам. А Имперцы, в свою очередь, вдруг перестали совершать рейды в Лес Чёрных Карликов и охранять торговую дорогу через него. Путь с востока на запад теперь был закрыт для торговца, если он не мог нанять маленькую армию, для охраны. Зато Мэлону, городу на юге, в неделе пути от Лабиринта Теней, начали оказывать особое внимание. Некогда беднейшая из провинций, неотвратимо идущая к полному упадку, начала стремительно богатеть. Теперь Мэлон стал большим быстро развивающимся городом. Торговцы с востока, вынужденные идти к Охотникам через Мэлон, в обход леса населённого карликами, обнаружили, что здесь платят так же неплохо, как и на рынках Кейлита, а за какие-то товары и получше. Постепенно поток торговцев в вотчину Охотников иссяк. Теперь торговый маршрут востока шёл в Мэлон. Со временем часть торговых операций с Валлией так же отошла к Мэлону. Охотники потеряли много. Так что запустение этой дороги, не являлось чем-то странным. Кроме того, последнее время, где-то лет десять, Охотники перестали соблюдать всякие приличия, по отношению к торговцам Империи. При не большой охране, они вполне могли разграбить караван…

Вот таким экскурсом в историю развлекал красавицу вампирской наружности, вор и убийца, доблестный Кир. Поначалу заикаясь и коверкая слова. Но на дороге было тихо. Страшных Охотников не появлялось. Вампир, не выказывала намерений поужинать им и даже не рассказывала больше о том, как именно будет его убивать, и Кир успокоился. Он говорил даже с удовольствием — так было не слишком страшно. А Анталия слушала. Она слышала о грызне Энейда и Кейлита, но лишь обрывками и не много. Ей было интересно. И опять же было полезно знать о нравах современных Охотников Кейлита. Всё же триста лет — немалый срок. Она могла повстречаться совсем с незнакомым ей народом. Кроме того, Киру лучше успокоиться к моменту, когда кончится дорога, и Охотники подойдут к ним. А то сбежит ещё или наделает глупостей…

Девушка остановила своего скакуна и спешилась. Как и ожидалось, дорога резко обрывалась. Дальше рос девственный лес, кстати, на эту древесину во все времена кто-нибудь посягал. И неизменно их кости и плоть, становились удобрением для вожделенного леса. В Пяти городах, этот лес можно было очень выгодно продать…

— Госпожа, что нам делать теперь? — Кир подозрительно оглядывался по сторонам. — Мне не развернуть повозку здесь.

Анталия в ответ тихо замурлыкала. Кир тому не удивился. К общению вампира с её домашним зверем Шэрханом он давно привык, в пути. Шэрхан привык к нему ещё в детстве. Он явился сразу. Девушка потрепала загривок зверя и несильно толкнула его в шею, сверху. Шэрхан сразу лёг, недовольно стегая хвостом свои бока. Он чувствовал приближение очень странной компании и не желал лежать неподвижно, пока хозяйка будет говорить с ними. А в таких случаях, это значило, что она будет говорить с незнакомцами и не позволит ему разорвать их в лоскуты. Шэрхан помнил. Он был очень умным зверем. К-хе-хе, пока Суб не познакомил его широкий лоб, с древесным стволом. Недавняя черепно-мозговая травма, плохо отразилась на психическом здоровье искренне нежного, местами клыкастого тигра. Нервный стал.

Наконец, девушка удостоила Кира взглядом и небрежным поворотом прекрасной головы. Взгляд был оценивающим. Парень сочился страхом, но уже не тем ужасом, что вначале. Правая рука лежала на рукояти меча. Он будет драться, если потребуется. Правда, это не значит, что при первой удобной возможности он не сбежит. Если запахнет жареным, обязательно сбежит — если сможет. Но хотя бы он не засверкает пятками, едва враг появится в поле зрения. Для жалкого разбойника с большой дороги, очень солидный прогресс.

— Ничего Кир. Нам не надо делать ничего. Только ждать. — Она улыбнулась. — Они сейчас придут, и мы будем говорить. Не делай резких движений и не пытайся сбежать. Да, и напусти на себя воинственный вид. — Она едва не рассмеялась. — Такой будто ты хочешь в жизни только одного: зарезать кого-нибудь. Да всё как-то времени не было. В общем, делай вид, как будто ты с детства занимаешься отправкой двуногих в царство Сэмора.

Кир кивнул. Мучительно стараясь напустить на себя именно такой вид: накрепко разругавшегося с собственной головой убийцы. Получалось не очень хорошо. Анталия, от этих потуг и череды разнообразных гримас на физиономии Кира, не выдержала и запрокинув голову расхохоталась. На миг парень даже забыл о полученном задании. Он восхищённо смотрел на красотку. Полная грудь натянула куртку, и верхняя пуговица расстегнулась, оголив шелковистую кожу. А там, было на что посмотреть. Анталия оборвала смех и хитро глянула на Кира, с довольно доброй улыбкой.

— Нравится? — Спросила она.

— Ага…

Парень дальше хрипел. Девушка исчезла из поля зрения и теперь её руки, крепко сковали шею парня. Колено больно давило на позвоночник. Ангельское личико перекошенное яростью, склонилось к задыхающемуся Киру.

— Кир, солнышко. — Слова в общем, хорошие, но таким тоном обычно обещают вспороть брюхо. — Если ты хоть жестом, хоть словом, дашь им понять кто я на самом деле, я тебе, — она вдруг улыбнулась и почти ласково прошептала, — голову отрежу.

Руки отпустили Кира, и он закашлялся, едва не выпав из повозки. Девушка стояла на том же месте, где и раньше, поглаживая волнующегося всё больше тигра.

— Они уже близко. Будь готов. И молчи, молчи как мёртвый.

Кир поспешил выразить полное подчинение. Девушка была очень красива, но её руки могли разрывать людские тела как бумагу. Лучше молчать и вообще, делать всё в точном соответствии с её приказаниями. Кстати, он только сейчас понял, что имела в виду Анталия. Она желала казаться человеком. И её острые зубы, теперь были не острее человеческих. Видать вампиров Охотники не очень любили.

Он был почти прав. Но вот, именно этого вампира, Охотники не любили очень сильно. Анталия не всегда жила затворницей в своей уютной избушке, и как-то заглядывала в Даларт. Охотники, после её прошлого визита, вряд ли обрадуются вампиру. А если ещё и помнят, кто именно устроил маленькую резню с участием семи вампиров и пяти сотен жителей (последние участвовали, конечно же, в роли главных блюд): ей придётся бежать, бросив повозку и Кира. Кира, конечно, можно и бросить, а вот из-за повозок Логан расстроится. А любимого расстраивать она не хотела. Слишком редко в жизни вампира бывают любимые.

Охотники прибыли скоро. Они двигались в своей родной стране, очень быстро. И это без лошадей! Впрочем, на лошадях здесь делать было особо нечего: дорог Горная страна не держала. Только несколько таких путей для торговцев, обрывающиеся посреди глухой чащи. За то леса Кейлита, заслуженно можно было назвать дремучими. И за их дремучестью, как раз приглядывали. И причины для этого были, в основном две: Охотники искренне любили лес, что бы превращать его в мёртвые брёвна и любой армии пришлось бы туго, войди она сюда. Энейд знал это не понаслышке.

Охотники явились к своим гостям, подобно бесплотным призракам.

Совершенно бесшумно окружив повозку, из леса вышли десять человек. Каменные лица, несколько сероватая кожа. Все русые (различались лишь оттенками), черты лиц не привлекательные не уродливые, но явно не жители Империи. Они удивительно походили друг на друга, с первого взгляда. И одеты были так же одинаково. Потасканные костюмы из кож, с красивой бахромой. Минимум украшений, выражавшихся в амулетах висящих на шеях, да безвкусной вышивке на куртках, из валлийских золочёных нитей. Ничего особенного в них не было: лесные жители. Более чистые, чем можно было от них ожидать, но в целом обычные бродяги, каких частенько можно повстречать в отдалённых городах Империи. Трудно поверить, что эти крепкие, но совсем не богатырского сложения люди, так ловко истребили половину грозной Имперской армии, причём армии, лучшей из всех имевшихся у Империи. Оружие так же не внушало: кинжал и короткий меч. Бродяги и лесные бандиты часто выглядели посолиднее. Кир и не особенно смотрел на них. Поражало в Охотниках совсем другое. Парни смотрели на гостей, холодными глазами наёмных убийц — людей убивающих легко, быстро, без следа угрызений совести иль моральных тяжких дум.

Каждый при осмотре гостей, левой рукой неторопливо поглаживал загривок, прижавшегося к его ноге зверя. Охотники, как всегда, пришли не одни. Рядом с каждым, стоял не такой большой как Шэрхан, но всё же грозный зверь. По коричневой шкуре, белым, без зрачков глазам и маленьким острым ушам, Кир без труда узнал страх и ужас гор и предгорий Горной страны — древесного кота. Сей котик, славился легендарной живучестью, силой, умом и абсолютно неукротимым нравом. Тем, в основном, и прославился Кейлит. Охотники сделали невозможное: много веков назад они приручили древесного кота. Больше ни у кого этого не получалось, ни ныне, ни в прошлом. А Охотники Кейлита своих секретов не открывали. Как удалось приручить хитрого и жестокого убийцу — осталось тайной. Так что котов, ещё пять столетий назад, истребили по всей территории Катхена. Только в Горной стране они и остались.

Кир впервые видел послушных человеку древесных котов. Честно говоря, он никогда не верил в рассказы о прирученных котах. Считал их очередными небылицами. Отряд, расквартированный в столице, он так же не видел. Этих вообще мало кто видел. Жили они в маленьком поселении, подальше от города. И все знали: туда ходить не надо. Назад не вернёшься. Никто и не ходил. Так что, несмотря на рассказы многих людей, трудно было поверить, что эта тварь семейства кошачьих, станет слушать человека. Теперь Кир смотрел на местное население, как вы бы смотрели на Господина Президента, реши он постучаться в вашу дверь. Все знают, что ОН есть, но в телевизоре. Где-нибудь в призрачной Москве. Настолько далёкой, что иногда кажется: а есть ли на самом деле тот гадкий ёжик? И вот тогда, кажется, что надо поехать на край города, подальше в поля и тут же появится агент Смит и оторвёт вам голову. Конечно, бред. Но увидеть вот так вживую, нечто, о чём точно знаешь, что оно есть, но в душе абсолютно уверен: не увидишь никогда… Трудно это. Трудно поверить, увидев, что на самом деле именно это и видишь…

Анталия точно так же смотрела на хозяев местных земель. Старательно разыгрывая удивление, приправленное чуточкой страха. Верхнюю пуговицу костюмчика своего она не застегнула, наоборот расстегнула ещё одну. Теперь она казалась ослепительно привлекательной. Любой мужчина, даже свирепый варвар Севера, придёт в восторг от такой женщины. А живущий по правилу вежливого обращения с женщиной, так и вовсе влюбится и постарается быть предельно вежливым. Охотники принадлежали именно к такой, редкой, и кое-где начисто вымершей, породе мужчин. Но, к сожалению, пылкие страсти по отношению к людям были не в почёте среди Охотников Кейлита. Предки этих Охотников были такими и, как и следовало ожидать, потомки тех, кого иногда пускала на прокорм Анталия, оказались точными копиями своих прародителей. Несмотря на то, что сменилось несколько поколений, Охотники не изменились. Холодно, без всякого интереса они смотрели на девушку. Даже с каким-то пренебрежением. Один только, самый молодой, проявил во взгляде чуточку интереса, но, рассмотрев чудесный изумрудный цвет её глаз, едва удержал гримасу отвращения. Зеленые глаза, Охотниками почитались за инвалидность, а зелёные глаза девушки — за непоправимое уродство. Жаль…, они будут вежливы, но угодливости, что проявил бы мужчина пред красивой девушкой, ждать от них не стоило.

С минуту они просто стояли на краю леса, словно истуканы, равнодушно скользя взглядами, по гостям и их повозке. Только на тигра они иногда поглядывали с интересом, но и только. Наконец, один из них подошёл к девушке. Кот, мягко ступая — он по-другому не умел, последовал за ним. Зверь был так же холоден и отстранен, как и его хозяин.

— Хороший зверь. — Сказал Охотник, кивнув на тигра. Тот немедленно зарычал. Древесный кот повернул морду к Шэрхану. Он смотрел на него, не скалясь не рыча. Просто смотрел. Так смотрит убийца, на возможную жертву. Убийца, не раз убивавший, способный с одинаковыми эмоциями, высморкаться, почесаться или, к примеру, перерезать кому-нибудь глотку. — Сильный. Но слишком неровный.

— Неровный? — Анталия такого о своём тигре и вообще о семействе клыкастых, никогда не слышала. Ещё она чувствовала себя немного оскорблённой. Тигр Охотника интересовал гораздо больше чем прекрасная женщина. Что тут сказать? Скотина.

— Злится, готов прыгнуть, не может контролировать себя. — Пожал плечами парень, давая понять, что это плохо, но, в общем-то, ему глубоко плевать. — Зачем вы пришли?

— Торговать. — Анталия беспокоилась немного. Она чувствовала запахи, тянувшиеся из леса. Вокруг было не десять Охотников. Ещё с десяток прятались в лесу. Это говорило о том, что ребята решают, как поступить.

— А почему ты думаешь, что мы станем торговать? — Равнодушие в голосе просто убивало. Он так же равнодушно мог зарезать их и пойти посмотреть, что в повозке. И воинов с запада Великих гор, ещё называют мясниками! Да они агнцы, рядом с этими Охотниками из града Кейлит. — Почему бы нам просто не взять ваш товар, а вас убить? Или продать в Пять городов? Можно просто выкинуть вас вон.

— Мы придём ещё. С новым товаром. Зачем вам убивать нас, если вы можете с нами торговать?

— С нами? С кем это с вами? — Он демонстративно огляделся. — Что могут нам предложить двое жалких бродяг?

— Жалких бродяг!? — Анталия чуть было не зашипела. Шэрхан тот громко зарычал. Привстал, собираясь перекусить кому-нибудь, что-нибудь. Но его хозяйка вовремя взяла себя в руки. — Мой господин желает торговать с Кейлитом. Он…

— Мне, — Охотник прервал её, брезгливо поморщившись, — плевать на твоего господина, кем бы он ни был. Судя по твоему провожатому, он разбойник. А значит, проживёт не слишком долго. Нам нет смысла торговать с тем, кто завтра найдёт свою смерть на острие имперского меча. — Он помолчал, изучая наливающееся краской гнева лицо красавицы. — Мы говорим с тобой, потому что уважаем тех, кому повинуются Владыки Леса. — Что б не осталось вопросов по этому поводу, он неторопливым кивком показал сначала на Шэрхана, потом на своего кота. — И ещё нам любопытно, кто ты.

— Я не из ваших. — Поняла она его по-своему, и кстати, правильно. Парень не смог скрыть своего разочарования. — Я родилась неподалёку от Карфагоса, в семье обычных земледельцев. До не давнего времени я даже не знала о существовании Охотников Кейлита. — Врала красавица виртуозно. Прожив столько, сколько прожила Анталия, многим полезным вещам научишься. — Мои родители так же не знали об Охотниках. Они не принадлежали к вашему народу… Так мы будем торговать или вы хотите прирезать нас?

— Жаль. — Видимо резать её он пока не хотел. — Как ты сумела приручить его? Да так, что он повинуется даже жестам?

Сказать правду? Мысленный контакт с раннего детства этого милого котёнка. Конечно, она не могла сделать такой глупости. Только за способности в этом, её могут попытаться зарезать или принести в жертву, тому же Асхалю. В Валлии сожгли бы, на Висячей Решётке. Забавная штучка, позволявшая жарить человека по нескольку часов к ряду. Очень уважают, эту игрушку монахи Валлии. Как впрочем, во все времена, все религиозно трепетные люди, уважают страшные и мучительные орудия пыток. А кто по мягче, те просто зарезать любят: нежно-трепетные они люди, искренне верующие.

— Это мой маленький секрет.

— Твоё право. Как Зунма стал моим, я тоже не скажу никому и никогда. — Кивнув одобрительно, сказал парень. — Лишь Асхалю, когда моя душа постучится в Железные врата, Золотого Храма, и шагнёт к Ветвям, равнин Великой Охоты. — Охотник помолчал, выдерживая почтительную паузу. Заговорил вновь. — Ты иди. Мужчина получит шанс умереть с оружием. — Он ласково потрепал холку своего зверя. — Его убьет Зунма. — Тому, в общем, плевать было. Он почесаться хотел. Ну, сперва можно и загрызть того, с мечом, а потом почесаться. Или наоборот, не суть важно. — Товар мы возьмём. Спасибо, мы признательны тебе за этот дар. В следующий раз, приходи: мы станем торговать с тобой. Но приходи одна, без грязных тварей, на вроде твоего господина и этого не мытого существа. А теперь иди.

Анталия сжала свои алые губки. Похоже, мирный процесс переговоров, плавно перетёк в весёлую потасовку с последующим ужином. Миссия провалилась с треском. Она уже была готова вернуть своим клыкам приличный вид: приспособленный под питание. Положение спас, как ни странно Кир. Как, однако, желание жить, повышает уровень интеллекта!

— Смотри Охотник! — Крикнул парень, слегка визгливо. Оно понятно: страшно. Поднялся и, достав что-то из повозки, тяжело ухнув, бросил к ногам Охотника. Оба, человек и зверь не шелохнулись. Шэрхан едва не прыгнул на предполагаемых врагов. Нервишки у зверя, и правда, ни к чёрту. — Мой господин не просто бродяга с дороги.

Анталия, пообещав себе сломать Киру ногу, на обратном пути, если он переживёт следующие несколько минут, посмотрела на брошенную вещь. Тоже сделал Охотник.

— Гранас Алый? Рыцарь Тяжёлой Брони? — На этот раз парень не скрывал удивления близкого к шоку. Как-то он узнал элемент доспеха рыцаря. Возможно по маленькому рисунку в углу. Может, это был герб, того самого Гранаса. — Убит. — Запёкшаяся кровь на броне и несколько характерных царапин на металле, говорили сами за себя. — Вами?

— Да. — Анталия решила, что не станет Киру ничего ломать. И может даже не станет больше пить его кровь в предстоящем пути. Она была ему благодарна. — Мой господин, Логан из Арии, не просто бандит с дороги. Думаю, нам лучше дружить Охотник. Кстати, зарезали в том бою не только Гранаса. — Она кивнула Киру. Тот понял без слов. Наземь полетели куски доспехов, с тех рыцарей, доспехи которых удалось сохранить в целом виде. С каждым куском глаза Охотника полнились удивлением, почти мистическим шоком. Остальные Охотники, так же утратили безучастный вид. Что интересно лица многих, в купе с удивлением, излучали довольство и радость. Злую радость давно желаемой мести и наконец-то свершившейся.

— Трое из этих воинов, — медленно, чётко выговаривая слова, произнёс Охотник, — вели в бой отряды имперцев, в походе с Энейдом. Мы давно жаждали их смерти… — Он оторвался от созерцания кучи железа. Очень дорогого железа. — За это спасибо. Весь Кейлит, говорит спасибо вам, моими устами. — Он улыбнулся, впервые за весь разговор, став очень похожим на обычного человека, с обычными эмоциями. — Мы будем торговать с твоим господином. Любой товар от имени Логана Арийского, — он улыбнулся ещё шире, — короля Славного города Тара, — чем сразил на повал обоих — Кейлит купит. Цена всегда будет хорошей. Но за доспехи имперских рыцарей, мы заплатим лучше всего. Ждите. Через пять часов, придёт плата.

Охотники отступили в лес. Шагнули и растворились. Без единого шелеста. Будто призраки. Анталия чувствовала их, но не могла услышать. Досадно: вот она так не умела. Просто человек не услышал бы её в лесу, но вампир, смог бы. Эти могли бесшумно подойти даже к вампиру. Забавно, но за три столетия они всё же изменились. Они стали истинными хозяевами леса и научились ненавидеть по-настоящему. Раньше они убивали без злобы, скорее с сожалением, либо без всяких эмоций. А теперь искренне радовались смерти именитых имперских рыцарей. Видать Энейд, разрушив Даларт, не на шутку разозлил Охотников. Впрочем, владыка практически всей территории Катхена мог себе позволить разозлить кого угодно. Охотники ушли далеко. Они не оставили никого приглядывать за пришельцами. Это означало успех миссии, успех полный.

— Молодец Кир! — Весело пропела девушка. — Ты оказался весьма полезным, ха-ха, немытым существом! Я расскажу Логану как ты спас всё наше предприятие.

Кир расплылся в довольной улыбке и раздулся от гордости за себя любимого.

— Они сильные бойцы. — Сказал он, через несколько минут, с большим уважением к тем о ком говорил. — За тысячи лет никто не смог покорить Охотников Кейлита.

Анталия послала парню шикарную улыбку, всё ещё без клыков. Кир едва не уронил челюсть наземь: девушка была ослепительна без этих своих кошмарных клыков.

— Значит, Логан будет первым за всю историю Катхена, кому они покорятся.

Парень хохотнул шутке. Но девушка не шутила. Он понял это не сразу, а когда понял, уныло уставился в землю. Ему явственно привиделся маленький, поросший молодой травкой холмик. Могильный холмик…

3

Прекрасная Диана, была на вершине своего счастья. В юной душе пело свою чудесную песню любви, то бесконечно прекрасное чувство, что способно навсегда связать два любящих сердца. Не было границ счастью малышки Дианы, ибо любила она, и любовь её вызывала ответное чувство не меньшей, а может даже и большей силы, в сердце юноши, к которому была обращена любовь её…

Сегодня жизнь красавицы Дианы круто повернулась, но она об этом не жалела. Наоборот, ждала этого дня, моля милостивую Ганхару, приблизить его. Девушка уже давно жила ожиданием этого знаменательного события: сегодня она выходила замуж. Свадьбу отыграли ещё утром, а под вечер вся деревня вышла на Лысый луг. До глубокой ночи, жители родной деревни устраивали различные пляски, игры. Поглощали угощения и вино. Но не было драк, так любимых юношами или других неприятных для юной невесты моментов. Казалось, счастье молодых передалось всем, кто был рядом, и они не смеют омрачить его ничем. Наверное, так оно и было.

Веселье сходило на нет и парочки влюблённых, ища уединения, начинали бродить по лугу и краю подступавшего со всех сторон, густого леса. Под нежным светом лунного диска, они обнимали друг друга, шептались о чём-то, смотрели на радостное перемигивание звёзд. Да, даже звёзды чувствовали их счастье, их радость и радовались с ними вместе. Само небо благословляло этот день!

Прильнув к любимому, держась за его крепкую сильную руку, она смотрела на весёлые огоньки звёзд, благодаря богов, за этот счастливый день. Она ликовала, душа юной Дианы пела. Не было границ счастью юной девушки, само небо не могло бы назвать более счастливой пары влюблённых на всей земле, под его бесконечными просторами. Девушка таяла в его руках и своих мечтах. Она уже ясно видела маленький уютный домик, что он построит для неё (и уже начал строить) и пять-шесть детишек весело смеющихся, озорно бегающих по двору. Их маленьких таких красивых детишек, что она подарит ему: своему любимому…

Её жених, теперь уже муж, испытывал примерно то же самое. Диану он любил, любил больше чем весь этот мир вместе взятый. Чувства бушевали в нём подобно бури, и имя той бури было: любовь.

Высвободив свою руку из хрупких ручек Дианы, он покрепче обнял её и страстно поцеловал её алые полные губы. Она ответила на его поцелуй так жарко, что он, в который уже раз, возблагодарил богов за то, что она выбрала именно его из всех молодых парней родной деревни…, и что лорды, ныне лишены права первой ночи, указом Энейда. Он бы не выдержал этого. Он не смог бы отдать её кому бы то ни было. О! Диана: весь мир в этом маленьком имени, вся его жизнь…

В этот чудесный миг, на плечо парня легла чья-то тяжёлая рука. Резким рывком сия конечность развернула парня спиной к девушке. Пред парнем, мысли которого ещё витали в розовых облаках вселенского счастья и бесконечности любви, предстало отвратительное улыбающееся лицо. В принципе, ничего мерзкого в этом конкретном лице не было. Обычное лицо, каких тысячи. Но злобная улыбка, лунный свет и сочащиеся ненавистью глаза, делали лицо страшным и отвратительным. В довершение взгляд сам по себе: так смотрят волки на бессильную добычу, чья судьба уже решена. Взгляд матёрого убийцы, убивающего с чувством, для собственного удовольствия. Миг и парень инстинктивно ощутил, звериную натуру неизвестного. Именно неизвестного: он никогда не видел этого человека. Душа человека (человека ли?) мерзко воняла, и инстинктивно это ощущалось. Парень отшатнулся, он чувствовал, как в собственную душу забрались липкие пальцы ужаса. Отшатнуться как-то не получилось. Державшая его плечо ладонь, казалось не из плоти и крови, а из металла или камня. Судя по мощной фигуре незнакомца, он весь был крепок как камень и силён как бык. И ещё…, сложение. Парень сам был не хилым. Но незнакомец, был сложен совершенно иначе, чем он сам. Незнакомец был подобен гибкой кошке. Его тело не привыкло работать плугом или кузнечным молотом. Этот человек привык махать мечом и совершать длительные пешие переходы.

Дыхнув на влюблённых смрадом, что источали его гниющие зубы и не проглоченные остатки недавно съеденной пищи, мужик хрипло проговорил, всё так же улыбаясь, даже скорее по-звериному скаля зубы.

— Утю-тю, милашка! А меня поцелуешь?

Смысл слов до парня не сразу дошёл. Он вообще не понимал, что происходит. Неужели нападение бандитов? Но незнакомец совсем один!

Притянув к себе парня, незнакомец впился в его губы. Ошалевший от происходящего, парень попытался оторвать от себя мощные руки, оттолкнуть этого психа прочь. Но руки держали крепко, обхватив его талию и прижав руки к торсу. Оторвавшись от губ парня, мужик прохрипел в его перепуганное лицо:

— Ну? Как я тебе малышка?

Глядя в полные ужаса и удивления, глаза парня, незнакомец вдруг захохотал и вновь впился в его губы. На этот раз он укусил его за нижнюю губу и…, откусил её. Он отпустил воющего от боли парня и двинув пару раз челюстями проглотил кусочек его тела.

— Ох! И люблю ж я человеченку. Сырую, особенно уважаю. Ха-ха-ха.

С этими словами, явный душевно больной, судя по виду, всё же человек, единым движением, вырвал из-за пояса обоюдоострый топор. Так же привычно он размахнулся и широкое лезвие с грубо выбитым на нём именем: «Страйк», выбитым, кстати, весьма коряво и поверх другого имени, рассекло тело согнувшегося пополам парня. Он умер, ещё до того как рассечённое почти надвое тело коснулось земли. Вонзив залитый кровью топор в землю, Страйк развёл руки пошире и с улыбкой стал подбираться к Диане.

Девушка стояла рядом с изуродованным мёртвым телом своего любимого, парализованная шоком. Из глаз юной красавицы потоком лились слёзы. Широко раскрытые они остановились на теле её мужа. Она не могла поверить в происходящее, переплюнувшее ужасом, самые страшные из её кошмарных сновидений. Всё это казалось очередным кошмарным сном, только особенно страшным. Все розовые мечты рухнули в один миг. Исчез уютный домик, улыбающийся парень и толпа общих детишек. Погасло яркое приветливое солнце над этим домиком, а звёзды над головой перемигивались уже совсем не радостно. Они злорадно ухмылялись, довольные, что им удалось обмануть своей лживой приветливостью юное дитя, малышку Диану. И теперь…, теперь она просто не могла поверить, что это происходит с ней, сейчас, в день радости и счастья…

Врезав кулаком в лицо девушки, Страйк залез на упавшее тело. Широкие юбки задрались, оголив стройные ноги, и он со стоном вожделения, принялся разрывать платье. Девушка закричала, и насильник с удовольствием вошёл в неё. Она оказалась девственницей, что было вдвойне приятно…

Крик девушки заставил окружающих обратить внимание на происходящее у опушке леса. Но на помощь никто не бросился. Из леса один за другим выходили люди. На ходу извлекая оружие из ножен. Население деревеньки кинулось к своим домам. В страхе бежали только девушки. Мужчины, те, кто постарше, сожалея о погибшей паре, привычно побежали за рогатинами, топорами и мечами — те, у кого мечи были. Когда-то здесь было неспокойно, и отбиваться от бродячих разбойничьих банд своими силами они привыкли. Это отребье часто бежало в страхе, едва деревенские мужики, выходили к ним вооружённые топорами да вилами. Так что даже никакого забора не требовалось. Бандит он и в царстве Асхаля бандит. Чего ждать от беглого каторжника, вора и грязного убийцы? Пакостят, но трусливы как шакалы. Пока их не станет много: вот тогда… Такого не случалось давно, но они ещё не забыли тех беспокойных лет. Молодёжь успела забыть, но теперь возбуждённо голосила, готовая драться. Иные мужики злобно скалились в улыбке: ну, что ж, бандитам, не добитым сыном Императора, придётся не сладко…

Девушка активно отбивалась, наконец, придя в себя, и Страйк жутко тем довольный продолжал насиловать её. Её жалкие попытки скинуть его с себя, добавляли наслаждения. Для остроты чувств он ещё дал ей по лицу. Несильно, что бы не потеряла сознания и не перестала отбиваться, а то ведь не интересно станет. Чувствуя, что приближается момент оргазма, он сжал её горло, сожалея, что момент наивысшего наслаждения наступает так быстро. Впрочем, учитывая как долго у него не было женщины, ничего удивительного. Он медленно сжимал глотку девушки. Он собирался задавить её в конце процесса соития. Это было так приятно! А как они дёргались в момент смерти!

— Вот выродок. — Тихо проговорил Логан, на миг остановившись возле парочки. Пробормотал ещё глухо. — Неожиданная атака провалилась…. Зарезать бы его, да с кем тогда идти дальше?

Плюнув, Логан обнажил меч и последовал к деревне. Не спеша. Смысла торопиться больше не было. Ублюдок Страйк, всё испортил. Жители деревеньки успеют вооружиться. Будет бой, чуть поинтереснее. Тоже, в принципе, нормально. Только жаль, что гадёныш испортил всякий эффект неожиданности. Кто-нибудь может сбежать в живом виде. А этого допустить нельзя. Про себя Логан решил, что Страйка зарежет, едва солдат у него будет побольше. А пока, на утро, хорошенько набьёт ему область лица. Он шёл к деревеньке, с улыбкой. Там даже не было частокола, почему он и решился без колебаний разграбить это место. Арийский варвар шёл заниматься привычным делом: он шёл убивать. Улыбка играла на его губах. Как когда-то в прошлом, будто совсем в другой жизни, быстрый стремительный поход в глубь Северных королевств, Арии или Озера Драконов с несколькими десятками воинов. Поход, где нельзя было долго задерживаться на одном месте и оставлять живых в таких маленьких поселениях, что бы не была поднята тревога и не началась охота воинов Севера, Дракона или Ария на воинов Тара. Как в его юные годы, когда с ним шли лишь молодые и то — совсем немногие из них. Золотое время, где он только обретал высокое звание Предводителя…

Страйк увлёкся визжащей девчонкой и господина не заметил. И очень зря не заметил. У господина имелась тень, которая неповиновения прощать не умела. Суб-Зеро. И наказание за ослушание прямого приказа, он привык выдавать авансом, либо прямо на месте не откладывая. В случае на месте и за дело: преимущественно убиением наглеца. Но убивать было нельзя. Войско и так смешное. Начни резать своих и шутовское войско перестанет быть даже смешным.

Остроносый кожаный сапог повелителя льда, благополучно поцеловался с довольным лицом доблестного Страйка. Упомянутый, отлетел в сторону и выпрямился, покачиваясь из стороны в сторону. Лицо походило на блин. Сочащийся соплями и кровью. Воин уже ничего не соображал, удар приблизил его к потере сознания. Боковой в грудь бросил его точно в потерю оного, причём тотальную. Парень распластался на земле, там и отключился окончательно. Из пока не начавшегося боя, мгновенно выпал и очнётся он, уже когда всё будет кончено. Так со спущенными штанами и проспал до утра, бедняга.

Наказав наглеца, как справедливо считал Суб — наказав очень мягко, за вопиющее оскорбление господина, своим мерзостным неповиновением, вызванным несдержанностью и врождённым слабоумием, воин устремился вслед за Логаном.

Диана, от нарядного платья которой остались лишь жалкие лохмотья, громко рыдая, попыталась подняться, когда жуткая обезьяна, насиловавшая её, куда-то исчезла. Но бедняжка так ослабла от свалившихся на неё чудовищных потрясений и грубости этой скотины с топором, что смогла лишь сесть наземь. Первое что она увидела: изуродованное лицо любимого, вывернувшееся под странным углом. Разрубленное его тело, так же лежало страшно извернувшись. Силы покинули её. Она перестала рыдать. Юная Диана просто смотрела на мёртвое лицо, дорогого её сердцу человека. Из красивых глаз, тихо катились крупные слёзы. Скатываясь по закаменевшему лицу, они падали на чудесную грудь, оголённую грязными лапами бандита. Автоматически она вытерла лицо кусочком того, что минуту назад было красивым платьем. Она выпрямилась и просто смотрела на него, на того единственного, кого любила всем сердцем. В голове не было мыслей. Пустота, бесконечная пустота — всё, что осталось от беспечно розовых облаков мечты и ласкового солнца любви…

Суб собрался двинуться за господином, продолжая нести службу, навязанную ему против его воли. Он собирался. Плевать ему было на девушку и случившуюся сейчас трагедию. Немного беспокоило то, что Страйка нельзя было убить и только, но тут как раз было о чём волноваться. Он долго жил и не раз видел как подобные Страйку, портили самые блистательные планы, своей тупой непокорностью. Таких нельзя держать рядом. Их нужно убивать, либо прогонять прочь. Как жаль, что гвардия Энейда, истребила почти всех солдат господина!

Суб не ушёл. Он смотрел на юную девушку рядом с собой. Холодные глаза не выражали ничего: пустота ледяных Пустошей. Но в душе, что-то шевельнулось.

Воины проходили мимо, извлекая оружие из ножен, вынимая из-за пояса, а Суб смотрел на изнасилованную девушку. Жалости не было. Что-то глубоко в душе шевельнулось и затихло. Теперь он смотрел, стараясь понять, что это было.

Мрачный здоровяк Ворс, на миг замер возле девушки. Она была красива. Желание возникло мигом. И сожаление. Такая красивая рабыня — почёт не меньший, чем победа над сильным бойцом. К несчастью Тар и его дом, сгорели в огне, либо разграблены Северными королевствами. Теперь рабынь не куда вести. Жаль. Он бы хотел иметь под рукой такое красивое создание. Но можно и так, изнасиловать и идти дальше.

Он пошёл дальше, не тронув девушку. Хватило одного взгляда в замороженное лицо Суб-Зеро. Эта девушка — трофей воина-мага. Пусть делает с ней, чего хочет. Поёжившись, Ворс пошёл дальше, тихо ворча проклятья. Суб-Зеро он обошёл чуть дальше, чем следовало, но не слишком далеко. Он выказывал магу вежливость, уважение, но не страх.

Воины ушли в сторону деревни. Там сейчас будет схватка. А Суб не уходил. В душе вновь стало подниматься нечто незнакомое, давно забытое им. Её лицо…, чем-то оно привлекало бессердечного воина Пустошей. Была в нём некая красота, не та яркая приводящая в восхищение при одном только взгляде, какой поражала всех Анталия. Красота тишины и покоя, та, что заставляла трепетно сжиматься сердце и пробуждала неистребимое желание обнять прижать к сердцу, утешать и защищать. Она напоминала кое-кого из далёкого прошлого. Суб-Зеро, когда-то был человеком. Когда-то он любил, как всякий человек когда-нибудь кого-нибудь любит.

«Полюбишь когда, в страданье обо всём забудешь. Слитый с Холодом: тот, кому нельзя любить; тот, кто убивает любя; тот, кто не способен любить. И полюбив, такой утратит над Силой власть… Очень древние и не мои слова парень. Но они не про тебя. Ты слишком силён духом Суб, не похожий на остальных Слитых, кого мне приходилось видеть. Полюбив, ты найдёшь способ быть с той кого любишь, не потеряв власти над Силой. Но в день, когда ты откроешь его и применишь впервые, ты сделаешь первый шаг к своей смерти. Ты лучше меня знаешь, как умирают Слитые. Как ужасна их смерть, как отличается она от смерти, даже Богов. Ты станешь слаб, едва полюбишь, ибо ты слишком силён, что бы отказаться от любви или Силы, выбрав что-то одно. Ты отыщешь способ сохранить и то и другое. И с того дня можешь готовиться к страшной смерти Слитого с Силой. Ты обманешь Изначальную, сначала: я уверен в этом, но Сила не прощает шуток и обмана. Поверь, Владыка Смерти не ошибается в таких вопросах…»

Суб помнил эти слова, так хорошо, будто сказаны они были не много тысячелетий назад, а только что. Он запомнил их очень хорошо. Слова, сказанные Великим Тэя, Владыкой Смерти. Ещё до того как Тэя — могучий Бог, сцепился в смертельной схватке с другим Владыкой Смерти, Богом не менее могучим. Ещё до того как Тэя лишился плоти и завладел косой Китэгра. Ныне павший в бою, который обрёк Суба на это служение. Погибший на равнинах Стратгорна, погибший уже его личным врагом. Дружба с Богами не отличалась крепостью. И Тэя, будь сейчас жив, с удовольствием бы покончил с Суб-Зеро лично. Но его слова, сказанные очень-очень давно, сказанные другу, а не смертельному врагу, навсегда остались в его памяти. Тэя разбирался в Изначальных Силах, он многое знал о них. И эти его слова, не были пустым звуком. Слитые с Силой умирали страшно. Никогда они не умирали легко, и никогда их смерть не была полной. Такова цена за власть над Силой, тех, кто не мог ею владеть. Для простых Смертных, чьи души слишком слабы, что бы обрести силу Мага. Они могли обрести власть, лишь Слившись с Силой. Став её материальным продолжением в мире материй, и почти утратив себя. И цена этого была высока…

То, что ощутил он, глядя на девушку, не могло быть любовью. Даже не жалость — её бесплотная, едва живая тень. Но он не мог рисковать. Суб не хотел умирать.

Он шагнул к ней, собираясь покончить с несчастной одним ударом. Потребность организма остановила его. Требовалось удовлетворить эту очень и очень редко возникающую потребность.

Хлёсткий удар, бросил её на спину, окончательно разбив красивое личико. А сверху на уже бесчувственное тело навалился человек в маске, скрывающей нижнюю половину лица. Дикая леденящая боль, пронзившая каждую клеточку тела, привела девушку в чувство. Открыв глаза, она увидела холодное, не выражавшее ничего человеческого лицо в маске. К боли прибавился всеобъемлющий ужас. Она заглянула в окно, показавшее ей беспредельный, пустой от всякой жизни, заваленный снегом и Тьмой смерти, мир Ледяных Пустошей. Чуждый всему живому, мир Слитого с одной из Сил.

Пытаясь вырваться, она начала хлестать ладонями по этому страшному лицу, чувствуя как леденящий холод, забирает её жизнь, идя от низа живота к каждой частичке её хрупкого тела.

Пустоши взяли новую жизнь, новую жертву своему Величию и Бездушию…

Оставив за спиной горку светло-красного льда, Суб-Зеро двинулся к деревне, где уже звенело оружие. Он был почти доволен. Со всеми девушками, вызывавшими отклик в его застывшей во льдах душе, он поступал так. Никогда не случится того, что предсказал ему Тэя! Никогда! Если и падёт он, то падёт от рук Богов, а не жертвой пустых эмоций.

Среди широких улиц (их было целых две, длиной в десять домов с каждой стороны), Суб не обнаружил возможности применить свои бойцовские навыки. Деревенских мужичков резали походя, едва удерживаясь от зевоты. Аборигены, правда, дрались с отчаянием, будто им противостояли не крестьяне всю жизнь ходившие за плугом, к тому же большей частью пьяные, а профессиональные солдаты. Ну, для них и ребёнка вооруженного вилкой убить, великая победа. Тарские юнцы десяти лет покрошили бы их, так, между делом, перед завтраком. Так что им приходилось не просто и одного уже зарезали. Почти. Получил серьёзную рану и был брошен, так как бой переместился дальше. Суб проходя мимо, помог ему повстречаться с его почившими предками: идти дальше он всё равно не мог, а останавливаться нельзя. Нести его? Так движение отряда замедлится, да и лень, опять же. Парень должен был быть счастлив умирая. Суб оказал ему великую честь: убил лично, своими руками, не прибегая к Силе. И он заслужил эту честь, надо признать. Всё-таки, в бою с гвардейцами парень сумел выжить — он заслуживал хорошей смерти, смерти от рук Могучего воина. Доблесть, воин льда уважал, ибо он сам был воином.

Он прошёл по улице забитой трупами. Сильно сказано, конечно, но человек тридцать тут лежало. В домах были люди. Он чувствовал их тепло. Они не убегали, они тряслись от страха, не способные заставить себя бежать. Семьи тех, кто уже полил своей кровью, улицу. Он прибавил шагу, в конце этой маленькой улицы дрались последние способные драться защитники деревни. Возможно, господину нужна его помощь. Когда он подошёл, всё было кончено.

— Они ваши! — Сказал Логан, вытирая меч, какой-то тряпкой и указав рукой на дома. — До рассвета. — Он усмехнулся, довольно добро, учитывая его характер. — С рассветом тронемся. Живых не оставлять, нам ни к чему хвост из пары сотен рыцарей. Не напиваться, кто утром будет не в силах идти, останется здесь. — Что б не возникло сомнений в том, в каком виде останется, он провёл ладонью по горлу.

Народ с дружным счастливым воплем кинулся к домам. Они давно устали и были злы как собаки. Теперь они будут развлекаться. Кивнув Суб-Зеро, Логан присоединился к своей команде в поисках развлечений. Суб остался на месте. Он будет следить за тем, что б никто из жителей не покинул деревню.

Он стоял и смотрел как варвары и разбойники врываются в дома крестьян. Слушал вопли насилуемых женщин и убиваемых детей. Ему было противно. Он чувствовал, как в душе поднимается волна отвращения. Нет, его не беспокоили их страдания, ужас творимого его спутниками. Нет. Ему плевать было на это. Он столько раз видел подобные картины, будучи ещё просто человеком: теперь они уж точно не могли волновать его. Ему было противно, творимое воинами, совсем по другой причине. Он чувствовал себя униженным. Воин, командовавший ратями Богов, теперь среди шайки презренных разбойников. Воин, дравшийся за судьбы Миров, теперь участник грабительского набега на Богами забытую деревеньку в отсталом и грязном мирке! Появись здесь вдруг Раахнон, Суб покончил бы с собой от стыда. Конечно, последнее сказано так, для красного словца и преувеличено, но всё же противно, что он связался с бандой убийц и висельников. Впрочем, Логана вело нечто большее, чем желание пытать вонючих крестьян. Он и не пытал их. С чего-то считал это недостойным, низким занятием, для того, кто взял в руки меч. При этом совершенно спокойно на пытки смотревший, как и люди, пришедшие с ним. Странный народ. Суб уже успел приглядеться к ним и отметить множество отличий от местных жителей и ранее виденных им народов, как в психологии, так и во внешности. Особенно во внешности. Лица, в них почти не было несуразных черт, делавших людские лица неприятными глазу. Неизменно богатырское сложение, порой, как в Логане, сильно переходившее обычную человеческую грань. Огромные, дикие, с лицами коими могли бы гордиться лорды. Если б не шрамы и глаза безжалостных убийц. Ещё некоторые черты, явно привнесённые извне. Было бы интересно проследить историю этого народа. Они напоминали ему Титанов, только очень маленьких, измельчавших в результате вырождения. А может за горами все такие? Нет, не похоже. Суб решил порасспросить Логана о его народе — в частности о прошлом этого народа, но потом. Слишком они не походили на детей этого мира. Может они тоже пришельцы здесь, как и он? Только успевшие разбавить свою кровь местной. Глупо конечно, но эта мысль ему понравилась. Служить потомку какой-то могучей расы, загадочным образом попавшей сюда из иного мира, было приятнее, чем грязному варвару, рождённому от изнасилованной девушки и волосатого полуидиота задорно махающего куском ржавого железа, что он по тупости своей гордо зовёт мечом…

Минуло минут десять и из одного дома, абориген вытащил на улицу голую девчонку. Совсем молодую. Его товарищ из тех же аборигенов, схватил её за руки и грубо опустил на колени. Девчонка завопила, упав на коленки и разбив одну из них, о камень. Второй громко заржал и воткнул ей в глаз, нож. Теперь девушка выла. Бандиты засмеялись громче. Очень, кстати, зря. Из ближайшего здания, самолично зачищенного от населения, вышел Логан. Его лицо не сулило ничего хорошего двум бойцам отряда, изнасиловавшим, а теперь пытавшим девчонку. К сожалению, они не обратили внимания на презрение (откровенное) и недовольство (которое, в общем-то, и не было показано явно) арийцев, когда они забавлялись в той деревне, что стала местом гибели для многих из них от мечей гвардейцев Энейда. Не обратили внимания они на это и сейчас, когда смурной лицом ариец не торопясь, подошёл к ним. Шалун с ножом, вырезал второй глаз орущей девчушке и вновь принялся хохотать. Так, со счастливой улыбкой на лице, его дурна головушка и отлетела в сторону. Постояв секунду задорно фонтанируя кровью, обезглавленное тело выронило нож и рухнуло. Рядом упала притихшая ослеплённая девушка. Её сердце было пробито мечом арийца. Она умерла, почти не почувствовав удара.

— Сюда! Все!!! — Заревел во весь голос Логан. Второй садист, побелев как полотно, отступил на шаг, собираясь сбежать. После вопля остановился. Из домов посыпались воины и «воины» — сиречь местные бандиты. Из окраинных домов посыпались местные жители. В числе небольшом. Почему-то, местные крестьянские семьи, оказались не слишком большими. Либо деревня приходила в упадок, либо часть жителей по какой-то причине отсутствовала. Впрочем, не важно. Не дожидаясь команды, Суб пулей кинулся к беглецам. — Сыны Тара, развлекайтесь, а вы слушайте внимательно ублюдки. — Сказал Логан, когда маленькое воинство приблизилось к нему. Арийцы, глянув на ослеплённую девку, брезгливо поморщились и отправились зачищать деревню, в процессе, насилуя симпатичных женщин, либо девочек. А для чего они ещё? За короля воины не волновались, он один способен перебить эту толпу аборигенов. Без оружия, голыми руками, к тому же с ним постоянно колдун, гори он синим пламенем. — Развлекаться, не значит пытать! — Он зарычал, указав глазами на трупы у ног. — Вы, презренные твари, с трудом отличаете рукоять меча от его острия: вы не имеете права даже на тех женщин, что берёте здесь! И вы уроды, смеете оскорблять воинов Славного города, пытками! Вы с презрением плюёте на лезвия мечей, что держите в своих руках! Тот, кто владеет мечом, не может стать палачом. Меч убивает, но не глумится над своей жертвой. Меч уважает жизнь, что берёт своим лезвием. И тот, кто направляет его, должен уважать свой меч, не оскверняя его подобной низостью. Я лично убью любого, кто осквернит своё оружие пытками! Идти в бой рядом с тем, кто позорит своё оружие и презирает собственную честь, позор для короля Славного города Тара!

Уходивший последним Радон, не смог сдержать смешка. Он слышал слова, когда-то сказанные им самим. Только он в выражениях был проще и не мог сказать так красиво. Помнится он, непрерывно скалил зубы и брызгал слюной, объясняя юнцам вроде Логана, прописные истины. Да, хорошее было время. Он был тогда совсем молод, а Логан мал и слушал его с восхищением, открыв рот. Да, молодость давно ушла. Скоро старый Радон не сможет крепко держать рукоять меча. Тогда он вступит в свой последний бой, пав как подобает воину, от меча своего врага. А если враг будет так слаб, что не сможет убить его, ставшего слабым и старым — тогда он попросит Логана, оказать ему последнюю честь: убить его в поединке. Смерть от руки такого могучего прославленного воина как Логан, большая честь, не многие достойны её. И, кажется, ему придётся просить господина об этом. Народ этой худосочной страны, был до омерзения слаб. Даже их хвалёные рыцари. Доспехов, что волос на голове, а мрут почти сразу. И зачем носят? Радон, выбил дверь домика и вошёл внутрь. Там были лишь несколько детей и пожилая женщина. Настроение было испорчено мыслями о скором дне, когда его руки ослабеют. Он убил их и двинулся к следующему дому. Быстрый поход, как в молодости, быстрый поход… Только возвращаться больше не куда.

— Пошли вон, трусливые шакалы. — Рявкнул воин, закончив воспитательную речь.

— Г-господин. — Заикаясь, спросил один из них. — Но ведь женщины тут и мы так долго шли и…

— Женщины? — Логан чистил меч от крови. Мысли его унеслись в Тар. В дни, когда он приходил на Площадь Призыва и один за другим к нему подходили воины, говоря тем, что идут в поход с ним, признавая его своим Предводителем. Воины. Высокие, сильные, владеющие оружием лучше, чем эти животные своими пальцами. Воины, уважающие меч, знающие цену чести того, кто держит его в своих руках. — Берите тех, что нравятся. Для чего ещё женщины? Что бы удовлетворить желание мужчины. — На миг он совсем потерял связь с реальностью. — С собой не берём, убиваем на месте. Действуем быстро. Нас мало, ни к чему поднимать тревогу по всем королевст… — Он очнулся, глянув на своих воинов. Пред ним стояли пол десятка белых от страха, безобразно хлипких рядом с ним, бродяг и убийц, а не отряд сильных, не знающих страха ни перед кем из людей, воинов Тара. Лицо Логана перекосило от ярости и обиды. — Пошли вон, сучье отродье!!!

Парни растворились как по волшебству. Логан же остервенело пнул тело презренного бродяги и припомнил с десяток самых крепких проклятий. Припомнив, озвучил бешеным шипением. Но успокоился он довольно быстро. А, успокоившись, задумался. Не зря ли он так грубо с этими отбросами? Он потому и смотрел на их художества безразлично, там, что они иначе не умели. Могли разбежаться, не дай он им вести себя словно трусливые палачи из Рабских Ям Севера. Не разбегутся ли они, после этой его вспышки раздражения? Впрочем, не всё ли равно? Он больше не может терпеть позора сражения плечом к плечу с людьми способными лишь пытать беззащитных. Одно то, что в их слабых руках мечи, уже великое оскорбление, для любого кто уважает себя и свой меч! А драться рядом с ними: будь воины Тара живы и узнай они, кого он ведёт в бой сейчас, даже юнцы, только покинувшие Малый город, не подали бы ему руки. Те, кто с ним сейчас понимают, что у них нет выбора и потому спокойны и преданы своему королю. Но он видит: и их уже воротит от этих «воинов». Скорей бы уже дойти до Ганга! Если в Ганге он найдёт обещанных настоящих сильных воинов, эти, станут не нужны. В любом случае, с такими отбросами Логан решил дел не иметь в будущем. Он знал с детства, чего стоит воин, опустившийся до наслаждения пытками над беззащитным и слабым. Они сами становились такими: он видел это не раз. Варвары Севера, жестоко пытали своих пленников — очень жестоко. Даже Тарцы, совершенно спокойные к таким делам, порой вздрагивали, видя тела, оставшиеся после развлечений этих не мытых тварей. И сколько Северных ублюдков потребовалось, что бы взять Тар? Сколько их погибло у стен и внутри града? Один воин Славного города без особых проблем мог зарезать троих северян. Оскорбившие меч, унизившие себя, не могли быть по-настоящему хорошими воинами. Они гибли как мухи в сражении за Тар! К несчастью, мухи тем и славятся, что их всегда очень и очень много. Они уничтожили Славный город, закидав его улицы телами своих павших! Ничего не скажешь: великая победа. Да после таких потерь, Стайга — Северного короля, будь под его предводительством воины Тара, зарезали бы на месте! Но, тем не менее, Логан мысленно пожелал ему доброй смерти, от меча сильного воина. Всё-таки, Стайг был хорошим врагом. Единственный Северянин достойный уважения сынов Тара. Великий воин и могучий Предводитель, этот северный король Стайг. Когда-нибудь Логан убьёт его своей рукой.

Он с раздражением глянул на аборигена, только что убившего выскочившего из дома подростка. Нанёс удар и выронил меч. Да так, что едва сам себе руку не отрезал. С такими деревню полупьяных крестьян взять — уже большой подвиг.

Он плюнул и пошёл к краю деревни. Настроение испортилось окончательно. Там, подальше от улицы, сегодня освещённой необычно яркой луной, он с беспокойством посмотрел на запад. Там, как и прежде стояли холмы, поросшие густым лесом. За ними несла свои воды река Девон. А где-то за рекой была Анталия. Уже три дня минуло, а она всё не возвращалась. Логан хмуро смотрел в землю. Не зря ли он послал её к Охотникам? Может, стоило отправить с ней Суб-Зеро? Пускай она на дух его не переносит, но с ним было бы спокойнее. Что там с ней? Он и не думал, что будет так беспокоиться за неё. И вот не находит себе места. Урода этого выколовшего девке глаза, зарезал. Этим пообещал бошки поотрывать за повторение подобного. И сейчас хочется их перерезать всех до единого. Страйк куда-то пропал, а ему бы он сейчас с удовольствием бы устроил воспитательное мордобитие. Или вообще прирезать? Да нет, пока не стоит. И так двоих потерял в этой ни кому не нужной деревне…

— Ну, что ты? — Проговорил он, склоняясь к котёнку, сейчас ткнувшемуся носом ему в ногу. — Ты как от коряги той сбежала? — Он потрепал холку подрастающего зверя. Кожаный ремешок, которым он привязал тигрёнка к упавшему дереву, отсутствовал. Он присел на корточки и принялся гладить зверя. Тигрёнок успокоился и, будто наказывая хозяина за то, что он его оставил совсем одного в тёмном лесу, принялся кусать его пальцы. Логан рассмеялся. — Ты прям как древесная кошка с Озера Драконов. Дора! Ты же белый тигр! Свирепое и страшное животное: соответствуй. — Тигрёнок плевать хотел, на сей очевидный факт. Завалившись на спину, она начала играть с его пальцами. — А кусаешься ты уже слишком больно. Растёшь зверюга!

Он с удивлением отмечал, что зверёк ему симпатичен. Забавно. Он никогда не держал даже древесных кошек с Озера, так любимых воинами, Свободными и рабами Славного города за их покладистый нрав, пушистую шёрстку и трогательно малые размеры.

— Как ты думаешь, как Анталия воспримет мой сегодняшний трофей? — Он не улыбался. К несчастью, Логан не сдержался и изнасиловал девку в том домике, как раз закончив приятное занятие, когда аборигены начали забавляться пытками. Как отнесётся Анталия к этому? Лишь в Таре жёны воинов, спокойно относились к постельным утехам мужа на стороне. Среди тех же Озёрных королевств, такое почиталось за оскорбление любимой женщины и они, что самое странное, действительно чувствовали себя оскорблёнными. Совсем зелёный, он интересовался у Свободных Тара, как живут люди Вестфалии, королевств Озера Драконов, Севера, других. Тогда это сильно поразило его. Особенно интриги, связанные с любовными изменами. Именно этим громким словом — измена, постельные подвиги на стороне, назывались там. Тогда это казалось ему странным и диким. Но вот он сам связался с девушкой, жившей иначе, чем он и его народ. Как она отнесётся к этому? Будет ли для неё это оскорблением? Да и как относился народ, из которого она вышла, к подобному? Анталия была вампиром и, хотя не говорила о своём настоящем возрасте, он чувствовал, возраст этот очень велик. Как с этим было тогда, в дни её молодости, среди народа, подарившего миру сие замечательное и прекрасное создание?

— Мы ведь ей не скажем Дора? — Та укусила его за палец. Больно. Логан тяжело вздохнул. — Узнает же всё равно. Проклятье! Не ожидал я попасть в такое идиотское положение, будто мечник с Озера Драконов!

Он ещё какое-то время играл с тигрёнком. Постепенно успокаиваясь. Он скажет ей сам. Только меч надо будет держать наготове. Любовь любовью, а умереть он не особо мечтал. Если что, то…

Он ругнулся. А сможет он встретить её бешенство с мечом? Убить её, пронзить это хрупкое, нежное тело сталью клинка? Вопрос не в том, успеет или нет. Вопрос в том сможет ли, даже если такая возможность будет? Как ни тоскливо это, но Логан любил её…

— Ты здесь? — Спросил он, не оборачиваясь. — Бежавших нет?

— Нет. — Суб замер чуть в стороне. Ему было интересно. Он специально подошёл со спины. Услышать его, господин не мог. Тем не менее, услышал.

— Я чувствую тебя. — Усмехнулся Логан. — Ты вызываешь холодок в душе, едва появишься. Хм, с чего бы? Ведь ты такой тёплый и отзывчивый человек.

Логан рассмеялся шутке. Суб молчал. Он не понял юмора. За то он понял иное. Нечто для него плохое. Логан к магии был способен не больше чем камень, вон там, в земле, слева. Но почувствовал приближение, воплощённой в мире Материй Силы, каким был Суб. Что это было? Часть Проклятия или некая ментальная связь между ними, со временем крепнущая? Интересно, но Суб сомневался, хочет ли знать ответ на этот вопрос.

— Никто не покинул деревню. Почти все уничтожены. Мы можем выйти раньше рассвета. Похоже, в деревне не хватает большей части населения…. Они могут вернуться.

— Пускай. Мы подождём до утра. — Стоило ли? Но он пояснил. — Анталии долго нет. Я не понимаю, что могло их задержать.

— Путь к горам займёт три полных дня и ночи. Она была бы уже с нами, если б отправилась, как хотела сама: одна. С человеком, она будет двигаться обратно дольше.

Логан покачал головой. Как бы она этого человека на продовольствие не пустила. А ведь они у них считай, кончились. Кое-что в этом вопросе не давало ему покоя.

— Суб, что они везли? Что могли охранять такие рыцари?

— Я не знаю господин.

Этот вопрос и его беспокоил. Груз лотоса, был скорее ширмой, призванной отвести глаза, от более ценного груза. Лишние вопросы и толки, могли отвести те изделия из драгоценных металлов и камней, в маленьком сундучке. Но арийцев и Суб-Зеро блеск тех побрякушек обмануть не мог. Побрякушки были ценными. Очень ценными и редкими, явно штучной работы. Возможно фамильными ценностями какой-то именитой особы. Но эскорт из банды лордов, не дают для охраны королевского кошелька. Но больше ничего ценного в повозках не обнаружилось. Во всём этом было нечто странное. Именитые вояки, богатые и, наверное, могущественные, скрытно везут по самым глухим и, может быть, опасным землям, груз наркотического содержания, сундук украшений и притом лично всё это охраняют. Без своей свиты, лишь с оруженосцами. Тут на лицо загадка и лицо у этой загадки весьма таинственное.

— Может быть — предположил воин, — они охраняли некую особу? А груз был маскарадом?

— Может. Груз в любом случае был маскарадом. — Логан усмехнулся: очень довольно. — За то мы нанесли Империи первый ощутимый удар. В будущем Империи моей… А на счёт этой загадки…, видать ответа мы никогда не узнаем. — Он поднялся на ноги. Дора тоже вскочила и, припав к земле, зарычала. Ни на кого особо: просто так зарычала. — Как ты считаешь Суб, накормить её человеческим мясом?

— Кошку? — Суб помолчал. — Если господин желает в будущем применять тигрёнка в боях, его следует приучить к вкусу людских тел. Потом надо бы научить её, людей убивать, когда подрастёт. В неком Драйтэгене, были большие кошки, их учили убивать сначала на грудных младенцах. Потом на взрослых детях. Когда подрастали, использовали взрослых рабов с палками, потом с оружием…

— Прекрати. — Логан послал Субу недовольный взгляд. — Я спросил лишь стоит ли ей дать кровь. И всё.

— Прошу прощения господин. — Суб склонился в поклоне. — Я думал господину будет интересно…. Иногда кошки Драйтэгена сходили с ума и съедали своих хозяев.

— Хм. — Логан потрепал короткое ухо зверя. — Ведь ты же не будешь есть меня? — Тигрёнок потёрся головой об его ногу. — Правильно Дора, ведь иначе я убью тебя.

Он смотрел с грустью. На холмы запада. Ему очень не хватало её зелёных глаз…

4

Лесная тропа выглядела странно. Нет, в лежащих тут мёртвых телах ничего особенного не было. Разбойнички безобразничали — не иначе. А вот розовая каша в некоторых местах тропы вызывала удивление. Определить её природу, на взгляд, не представлялось возможным.

— Что за чёрт! — Воскликнул не молодой, но и не старый мужчина, склоняясь к краю желеобразной каши. Вообще казалось, что определить его возраст было невозможно. На вид ему лет тридцать, может, сорок. Но в чёрных глазах чётко читается несколько столетий. И чертей он припомнил не зря. Он имел счастье лично общаться с теми Богами, которых иногда презрительно называют этим именем. Едва жив остался. Впрочем, это было давно. И дорогу в тот мир, где столкнулся с ними, он начисто забыл, едва зализал раны. И вспоминать не собирался. Второй раз ему могло не повезти. Такое вообще случается редко, такое везение. А вот Шангару не повезло. Он погиб при той встрече. Надо сказать совершенно случайной. Кто же мог знать, что демоны явятся в иной мир, кроме Тройственного! Да ещё и такой большой группой. Втроём. Им и одного бы хватило с лихвой. Они боги, а Шангар и его ученик всего лишь Колдуны Меча. У них не было ни шанса. Но учитель сумел спасти своего ученика, как-то сумел. Зачем они там были? Что понадобилось демонам, так далеко от родных Трёх миров? И куда, в конце концов, смотрели Высшие, позволяя им вести себя так за пределами Тройственного мира? Теперь и не узнать ответа. И никогда не узнать. Высшие со Смертными и Бессмертными не очень любят говорить. Как и с богами.

— Не к добру я рогатых помянул. — Пробурчал человек, поправляя крепления перевязи. Настроение мигом испортилось. Как бы он хотел отомстить демонам! К сожалению, сие невозможно по нескольким причинам. Во-первых, он не противник даже для одного Бога. Во-вторых, он Колдун Меча. В-третьих, ему не известен путь в Тройственный мир. В-четвёртых, при удачной мести, ему крышка. Высшие, порой смотрят сквозь пальцы, на нарушения Законов. Но вот один исполняется свято: Смертные и Бессмертные не могут убивать Богов. Хотя…, проклятье! Колдун Меча не может желать мести. Не должен её желать. Носитель добра, призванный нести его всем и всюду не может сам стать злом. Ибо со злом он должен бороться. А месть, есть зло.

— Как в стенах Белого Града! — С недовольством заметил сам себе колдун. Но тут же его недовольство уступило место доброй улыбке. Белый град. Родина всех его братьев и его самого. Мир, где не был рождён ни один из Колдунов Меча, но где были воспитаны и обрели свою силу все они. Стало немного грустно: Белый град он покинул совсем недавно, месяца не прошло. Было грустно вспоминать о месте, где вырос, стал тем, кем стал и прожил почти три столетия. Ни один Колдун не мог вернуться в Белый град, закончив обучение. Только те, кому суждено учить. Такие как Шангар. Иначе было нельзя. Они были нужны в мирах, а не в стенах града.

Колдун осмотрелся вокруг удивлённым взглядом. Он каждый раз смотрел так, вспомнив, что этот мир — мир его породивший. Мир, где он родился. Мир, который никогда не станет ему родным. А ведь по времени этого мира, он родился меньше двух месяцев назад. Да, здесь минуло несколько недель, а в Белом граде он прожил за эти недели, три неполных столетия. Потому и не могут Колдуны вернуться. Белый град — Вселенная, жалкий карлик рядом с этой, где Пространство и Материя расширяются. И процесс уже на той стадии, когда горит всего одно солнце. И то, лишь благодаря магии Колдунов. Очень скоро расширение закончится и начнётся процесс сжатия, время начнёт замедляться. Сейчас оно летит стремительно относительно других миров, но скоро всё изменится. И когда-нибудь Белый град, сгорит в пламени Большого взрыва.

А может, и нет. Шангар, да и все остальные маги града, по этому вопросу молчали, или загадочно улыбались. Возможно, Белый град навсегда останется таким: миром, где время не идёт, а летит со скоростью звука. Впрочем, теперь ему не узнать этого. Он не Бессмертный. В граде пройдёт несколько десятков тысячелетий, до того как расширение Пространства завершится. Пускай здесь пройдёт всего десять или пять тысяч лет. Он не Бессмертный, магия дала ему долгую жизнь, но не бесконечную. Ему не прожить более трёх-четырёх тысячелетий, а скорее всего и много меньше. Отныне и до смерти, Меча Колдун, со злом бороться в мирах, где теченье времени быстро, но не стремительно не медленно, сражаться будет…

А очень хотелось бы увидеть град снова, увидеть его судьбу.

— Ну, всё, Таллах Антари, хватит жалеть себя. — Он подбоченился и хмуро воззрился на кашу у своих ног. — Пред тобой загадка и тебе придётся её решать. Может, так ты поймёшь, где этот меч… И те ли это, кто меч охранял.

Тут имелись сомнения. Меч был не просто куском железа и местные лорды, нашедшие гробницу древнего колдуна Асгенара, хорошо понимали это. Значит, перевозить его должны были в тайне и под внушительной охраной. С тайной всё в порядке: только такое и могло заставить людей забраться в эти места. На счёт эскорта, всё очень сомнительно. Среди мертвецов не было даже ни одного рыцаря! Некие личности в лёгкой броне (кольчуги, правда, качественные) и тела доспехов не имевшие вовсе.

— Н-да, Таллах, — человек скривил губы, — что-то ты начинаешь меня беспокоить. В плане возможностей интеллекта.

Почему-то он только сейчас обратил внимание на качество и стиль выполнения кольчуг. Такие носят под доспехом. Никак иначе. Таллах выругался. Зря его определили на базу Сангар. Этот мир. Эта планета. Кто-то в граде решил, что здесь начинать свой путь ему будет легче. Оказалось совсем наоборот. Он предпочёл бы отдалённый мир. Базу Мани, к примеру. Там им не приходилось скрывать кто они на самом деле и там к ним относились с почтением. Или базу Гренгар. Хотя с ней были свои проблемы. Гренгар находилась на планете этой же вселенной, только в другой галактике. Там не было людей. Там люди не могли жить, если они не были магами. Там жили совсем иные существа.

— Значит меч Асгенара здесь. Но почему я не чувствую его Силы?

Да, это было странно. Он шёл по следу меча уже несколько дней и всё время, его вело жгучее чувство близости магического оружия. А потом он вдруг пропал. Будто его забрали из этого мира. Но этого не было: он бы ощутил воздействие столь мощного заклинания, как Переход. Как? Таллах получил задание вернуть меч Колдунам, по двум причинам. Он был неопытен, только из стен Белого града. И второе, он обладал уникальной особенностью. Таллах чувствовал применение любой Силы, любым магом, Богом — кем угодно. Ни одно использование мощного заряда энергии одной из Великих Сил не могло пройти незамеченным для него. Потому его и определили для поисков меча. Одного, без всякой помощи. Если честно не так уж и важен был меч давно умершего Колдуна. На базе хранились артефакты и посерьёзнее. Грешным делом Таллах думал, как бы оставить меч себе: он не очень важен для Глав ордена. Ему же было бы очень даже не плохо владеть таким оружием. Великая честь, между прочим. Асгенар прославил своё имя и свой меч…

Колдун склонился над кашей. Наполовину вытащил меч из ножен и провёл по лезвию ладонью, сделав маленький надрез: всего капелька крови, вполне достаточно. Он медленно опустил раскрытую ладонь и задержал её в сантиметре от желеобразной массы. Губы мага шевелились, он полностью отрешился от окружающего мира. Колдун творил Заклинание. Творил очень осторожно: любое заклинание требует осторожности, а в его случае, вдвое большей. Таллах был Магом Крови. И применяя Силу, он сжигал собственную кровь. Ибо Потоки этой Силы, редки и быстро иссыхают в Душе Мира. Они не стабильны. Впрочем, все Потоки не стабильны. Где много камня, слаба Жизнь и Смерть. Где нет воды, нет и Сил этой стихии. Но Кровь, есть лишь там, где её проливают и…

Таллах грязно ругаясь, отскочил от каши. Его руки полыхали густым алым пламенем. Каша у его ног, так же вспыхнула. Языки алого пламени взвились на высоту его роста. Таллах взвыл от боли пронзившей руки и, наконец, сообразил остановиться. Кривя лицо от боли, он поднял руки и, с ненавистью взирая на них, нараспев затянул нечто похожее на песню. Читать заклинания Покоя Сил, было трудно. Особенно глядя, как на твоих руках размокает плоть и падает вниз, падет кусками и жижей, словно густой кисель. Плюс, можно сказать бонус, от боли хотелось дико орать, а не произносить сложные формулы Заклятия. Но маг Белого града, справился. Не раз и не два, его учителя, подкидывали ему ситуации, где Сила вдруг выходила из-под его контроля. Шангар любил именно этот вариант, когда Сила мага начинала пожирать его самого. Как он говорил, самое страшное из возможных последствий. Так что Таллах был готов, даже не ожидая такого. Заклятие было прочтено правильно. Несколько необходимых жестов он вплёл в картину Заклятия мысленно. Шангар мог провернуть вообще всё плетение в мыслях. Таллах пока этого не мог, но и сделанного хватило. Огонь схлынул. Он больше не пожирал мага. Каша на земле, лишь едва заметно сияла алым светом. Уже не красноватая, скорее белесая. Неосторожное Познание, запустило механизм обращения Материи непосредственно в Силу. Итог, выплеск мощного заряда энергии, с которым он мог легко справиться, если бы ожидал этого выплеска.

Маг кривясь, смотрел на свои руки. До локтя, они обратились мерзким непрерывно сочащимся студнем. Боль острой иглой рассекала разум. Не теряя времени, он прочёл простейшее из заклинаний магии Крови. Лечение. Его Сила подходила для этого во многом даже лучше Жизни. Алое сияние, теперь с иной целью коснулось рук мага. Потребовалось всего несколько секунд, что бы руки обрели прежний вид.

— Проклятье! — Прошипел Таллах, шевеля пальцами. — Костюмчик испорчен.

Что правда, то правда. Красивый чёрный ратинис, ткань очень дорогая, имевшаяся лишь в Белом граде, была испорчена до локтя. Очистить её с помощью Силы он не мог — не умел. Эти заклинания, если и были в магии Крови, то он их не знал.

Не удержавшись, маг разразился длинной и вычурной тирадой проклятий. В адрес всего, что окружало его и всего этого мира.

— Не иначе, — произнёс он, успокоившись и изучая кашу у ног, — здесь поработал Маг.

Присев на корточки он с гримасой отвращения запустил руку в кашу. Пошевелил пальцами. Вытащил ладонь и, потрясая ею, воззрился на то, что по ней стекало. Кровь, плоть, одежда, металл. Эта каша, была мгновенно замороженным телом, видимо рыцаря. Не удивительно, что Познание вызвало такую реакцию. Здесь было много крови, источника его Силы. Но она несла на себе отпечаток иной Изначальной. Именно поэтому он не смог ощутить её присутствие. Но почему, он не почувствовал применения Силы?

— Проклятье! Маг Холода, действий которого я не могу почувствовать…. Странно.

Как такое могло быть? Его способность ни разу не давала сбоя…, только однажды.

— Слитый с Силой…, интересно. Но откуда? А может всё-таки один из Великих?

Нет, ну, это вряд ли. Магию Великих он тоже чувствовал, если она не была искусно скрыта, очень уж сильным Богом. А таким здесь делать нечего. А если и есть они тут, то сомнительно, что целью Великого будет убиение нескольких рыцарей или меч Асгенара. К тому же, очень немногие Боги, считают нужным скрывать свои действия. Большей частью Боги очень горды…

Значит Слитый. Впрочем, уже не важно. Он нашёл меч.

Нет, он так и не почувствовал его мощи. Таллах увидел его, своими глазами. В одной из каш поблёскивала голубоватая полоса металла. Почти небесного цвета. Значит, кем бы ни был, поработавший здесь, не меч был его целью. Возможно личные распри. Ну, теперь хотя бы ясно, что разбойники здесь не виноваты. Эскорт вырезали, ради самого эскорта, либо ради его бутафорского груза. О мече, скорее всего даже не знали.

Таллах запустил руку в желе, оставленное магом Холода и ухватил рукоять. Тёкшая в клинке мощь пронзила его душу. Титанический заряд! Он был сражён мощью меча. Выпрямившись, он поднёс блестевшее на солнце лезвие к глазам. Никаких знаков, орнаментов. Просто меч, из неизвестного ему металла. Но какая Сила заключена в нём! И как! Маг крови Таллах, легко мог применять её, если б знал как. Но со временем он был уверен, разберётся как. А ведь это был Воздух. Маг прошептал несколько слов. Меч преобразился пред его взглядом. Полоса металла обрядилась туго перевитыми жгутами Силы. Узлы пульсировали. Стабильные Силы. Структура наложенных Заклинаний. И эта структура была способна копить мощь самостоятельно! Он посмотрел глубже в самую суть сложного Заклятья. Сказать: сложно — ничего не сказать. Трудно поверить, что это создано Асгенаром. Могучим магом он был. Как ни крути, Шангар виделся щенком рядом с ним. Покойный учитель Таллаха не был способен на создание столь сложного Предмета Сил…

«Ты нашёл его?»

Таллах вздрогнул, как всегда, когда уважаемый Дранг, глава базы Сангар, использовал телепатию. Он не любил этот вид связи. Он сам не обладал этой способностью. Мог только принять послание. Но ответить всё же мог: Дранг легко читал мысли тех, с кем связывался. Опустив голубое лезвие, колдун позволил себе маленькую шутку. Он нарисовал в своём разуме картинку. Высунув язык, с пустыми глазами и ухмылкой идиота, Таллах бегал по лесной дороге, потрясая огромным куском металла, чистого голубого цвета. При этом его красивые длинные волосы, взлохматились и стояли дыбом.

«Рад, что юный колдун воспринимает своё первое самостоятельное задание с юмором. — Таллах не удержался и рассмеялся: мысль Дранга, сопровождали сильные эмоциональные импульсы. Обида и недовольство. — Возвращайся Таллах».

Он был не прочь вернуться. Честно говоря, мир его породивший, ему нравился всё меньше. На базе ему было лучше и привычней. Даже, несмотря на то, что она стояла на дне океана. За то там были Колдуны Меча — родные и понятные ему люди. Его семья.

На миг он задержался здесь. Меч павшего колдуна не имел ножен. Нести его в руках? Таллах с сомнением пожевал губами. Не слишком это удобно. Маг задумчиво посмотрел на желе, разлитое на дороге. Там было много крови. Он мог, на сей раз под полным своим контролем, обратить эту кровь Силой. Её будет не слишком много: свежепролитая кровь подошла бы лучше. Конечно, для мага это не слишком приятно: изничтожать материальный источник своей Силы, обращая его в чистую энергию, но только не для мага Крови. Слишком редки и бедны Потоки Изначальной Кровь. Маги этой Силы, берут ее, в основном уничтожая кровь. Энергии получится много. Он сможет применить заклятие Трансформы. Материи, на которую можно повлиять, здесь предостаточно. Элементы одежды рыцарей, металл: то, что не распалось от воздействия энергий Ледяных Пустошей…

Изначальная Холод…, варварская Сила. Особенно в руках Слитого.

— Кхм, десять секунд. — Таллах, закончив заклинание и получив требуемое — ножны, с неудовольствием смотрел на них. Он затратил на них, слишком много времени. Не простое заклинание, но ведь и не из самых сложных! Простые ножны, а будто творил одно из мифических заклинаний Призыва! — Проклятье!

Таллах был не доволен собой. Вложив меч в ножны, сотворённые только что магией Крови он двинулся прочь. Не спеша. Размышляя. Улыбаясь.

Он повернулся в прыжке. Обнажив оба меча сразу. Мужественное лицо, было сейчас белее снега. Широко раскрытыми глазами Колдун Меча смотрел на весело прыгавшие по земле язычки разноцветного пламени. Очень красиво, ярко. И они становились всё ярче.

«Таллах? Что происходит? Я не слышу твоих мыслей. Я…»

Таллах тяжело сглотнул. Ему хотелось врезать себе по зубам. Как он умудрился не почувствовать спящего существа? И маг Холода: чем думал этот идиот, применяя Силу здесь? Его магия вырвала тварь из оков сна. Магия Таллаха разбудила окончательно. Он с ужасом смотрел на танец пламени. Бежать он и не думал. Он уже чувствовал касание Силы к своей душе. Тварь нацелилась, теперь не сбежишь, даже если прыгнешь в другой мир. А этого он не умел…

Почему он не почувствовал её сразу? Уже не важно. Теперь кранты. Колдуны с базы уже спешат сюда, но им не успеть. Даже если они, вопреки всем правилам, воспользуются летательным аппаратом — творение науки иного мира. Прибыв сюда, они найдут лишь хладный труп Таллаха. Если повезёт и хотя бы труп останется.

Низкий рёв потряс округу. Здесь было всё: ярость огня, журчание воды, свист ветра, грохот земли…, и холодная тишина звёзд. Кто создал это? Когда, зачем? И какими силами надо было владеть, что б создать такое? Все Стихии и Звёздная — вещь невозможная. Нельзя создать Духа Сил, из такого набора противоположных энергий. Но кто-то создал. Таллах разбудил. И теперь он умрёт. Мощь существа, волнами расползалась вокруг. Сама душа колдуна вздрагивала от её движений. С такой силой ему не справиться при всём желании.

Страх покинул его, когда существо обрело конечную форму. Обычно по ней можно было многое сказать о создателе формы. Но не в этот раз. Костёр из пяти огней, воплощавших применённые Силы. И он постоянно менялся, не стремясь ни к какой определённой форме. А ведь человеческие маги, почти с маниакальным упрямством стараются придать своим Духам, строго определённую Форму — Истинную или, как ещё говорят Первую. Возможно, создатель этой твари не принадлежал к людским расам. Сражаться с Духом, вышедшим из рук совершенно неизвестного и непонятного существа…

Впрочем, какая теперь разница? Таллах приготовился к бою. Он не зря три столетия учился в Белом граде, не зря путешествовал в иных мирах. Таллах не привык сдаваться! Но как же не хотелось умирать!!! Разум заработал быстро, очень быстро. Он смотрел на существо, пока не полностью осознавшее себя и искал возможность спастись. Материя не повредит Духу. Силы могут, но лишь очень мощные заряды. Слишком нестабильна структура этого создания. Для каких целей делали такую тварь? Не для охоты ли на Богов? Мысль работала быстро, но, к сожалению, впустую. Не было у него возможностей покончить с Духом, столь сильным и сложным. Но кое-что он мог сделать. Узлы Сил, служащие каркасом нематериальному телу Духа, его нереальные кости, не стабильны. Они его преимущество и сила. Но они же и слабость. Таллах не мог в одиночку разрушить этих узлов, но он мог усилить не стабильность плетения этих узлов и линий. Существо станет слабее. Он сможет отбиться. Какое-то время он сможет отбиваться, пока его собственные силы не иссякнут. Если к тому времени не придёт помощь, что ж: он погибнет. Но иного выбора не было.

Таллах пропел строфы заклинания. Меч Асгенара отправился в ножны. Ножны были засунуты за пояс. Он был не так силён, что бы использовать лишь Слово. Требовались Жест и Мысль. Сложность заклинания обязывала. Тонкая форма. Иначе никак. Тварь создал как минимум, очень сильный маг, а то и Бог. Разноцветный костёр задрожал. Рёв, Таллах готов был поклясться в этом, наполнился почти детской обидой. Но и только. Внешних эффектов сие заклинание не предусматривало. Сторонний наблюдатель сказал бы, что колдун стоял, распевая песни и странно помахивая рукой, но и только. Сам колдун видел больше. Он смотрел зрением, что позволяло видеть Силу. Свою и сверх мощные проявления Сил иных, каким была структура твари. Кстати, имей возможность видеть энергии Первородной и Души, колдун был бы сильно удивлён. Структура Духа, им и бывшая, повторяла собой структуру любой Души. Не очень точно, не слишком качественно: что делало Духа Пяти Сил, почти неуязвимым и к счастью тупым как пробка.

Глаза Таллаха показали ему причину дрожи духа. Тоненькие алые нити, оплели узлы и линии, способные напомнить скелет…, но скорее похоже на клубок змей. Нити оплетались вокруг узла и двух извилистых пульсирующих линий: Огонь и Вода. Заклинание Таллаха работало и стремилось разорвать узел, сплетающий эти две составляющие. Он немедленно начал творить новое заклинание. Он был слишком искушён в магии Крови, что бы поверить в способность этих нитей порвать столь прочное плетение. Новое заклинание было посложнее и было брошено в бой, за миг до того как нити истаяли. Они не справились. Чуточку ослабили узел, совсем немного. Алое лезвие, видимое даже обычному глазу, опустилось на этот же узел. Течение Сил сквозь него нарушилось, он почти разрушился, но прежде иссяк запас сил алого лезвия. Дух медленно двинулся к врагу. Теперь в нём бушевали эмоции. Досада, злоба, желание убить. Плохо. Совсем плохо. Дух, созданный не для какой-либо конкретной цели. Он мог чувствовать, обладал солидным набором различных нестабильных эмоций, значит, задумывался как самостоятельное существо. Опасный эксперимент. Таллах слышал пару историй о магах, создавших подобных тварей. Он и сейчас иногда видел кошмарные сны, по этому поводу…

Дух подошёл ближе. Таллах отступил и бросил в бой новое заклинание. Новый алый меч, внешне на меч похожий не больше чем пьяный рыцарь Плети, на солдата Вермахта. Эх! Сюда бы парочку этих мясников: хлебом не корми, дай подраться. И не очень важно с кем. Плеть — они все до единого искусные воины и сильные маги. И подраться с таким духом все как один сочли бы за честь.

Новый меч рассёк узел. Таллаху пришлось прыгнуть в сторону. Костёр взорвался огненным фонтаном и распался на несколько частей. В воздух поднялся густой пар, каша под духом испарялась. Дух ревел, громко и горестно. На миг Таллах даже поверил, что ему удастся выжить. Он приготовил новое заклинание и бросил его, намереваясь добить тварь. Комок энергии Крови, врезался в серебристый щит и рассеялся, не причинив вреда существу, которое стремительно обретало прежнюю форму. Порванный узел, на его глазах восстановился. Существо, ничуть не ослабло. Как и положено Духу Сил, энергию оно черпало непосредственно из Потоков. В такие моменты и жалеешь, что ты не из числа Некромантов. Они Духов любой мощи, истории оставляют, что семечки щёлкают.

Костёр на миг остановился и Таллах едва не погиб. Он не сразу сообразил, почему Дух остановился. Всего за миг до удара он понял и сотворил требуемое простенькое заклинание. Вообще-то, его учитель считал это заклинание одним из сложнейших: Таллах почему-то не видел трудностей для себя в его создании. Каждый маг, какие-то заклинания выполнял всегда много лучше остальных. Зато сколько крови попортил он Шангару, изучая Стрелу Боли! Простейшее из всех боевых заклинаний, но никак не желавшее получаться правильно…

В этот раз, он справился лишь Мыслью. Вся кровь, недавно пролитая здесь, обратилась энергией. Не слишком много её получилось. Вот если бы её пролили только что, у него на глазах: он бы смог собрать столько Силы, что без труда устоял бы до прихода помощи. Но он бы, конечно, не позволил пролить эту кровь, случись это у него на глазах. Какая ирония судьбы! Маг Крови, Маг из числа Тёмных — Колдун Меча. И таких было не мало, среди воинства Колдунов Меча. Тех, кто посвятил свои жизни бесконечной борьбе за возможное когда-нибудь, повсеместное торжество добра над злом…

Существо ударило. Серебристые ручейки побежали под ногами Таллаха. Меньше секунды у него было, что бы собрать нужную Форму Силы. Но он сумел. Успел вспомнить и сотворить нужное заклинание. Атакующий Щит — названный так Магами Крови. Вообще использовали его для отражения слабых Форм. Очень удобно в борьбе со слабым магом. Щит принимает удар и запускает пойманную энергию, сразу во все стороны пространства, а затем рушится и бросает составляющие его энергии точно по следу рассеянного удара. Часто хватает одного такого щита, что бы покончить с магом — для Духа ответ Щита, нечто вроде неуместной шутки. Но здесь требовался именно Атакующий Щит: не Дух был его целью. Ручейки под ногами Таллаха заполыхали рубиновым огнём. Они рассеивались довольно быстро. Миг и они исчезли, а рубиновый огонь устремился в землю. Таллах поспешил отойти в сторону. Земля вздрогнула и фонтан почвы ударил на несколько метров вверх. Звёздное Древо, заклинание из тех, что Шангар звал заклинаниями с двойным дном. Очень интересно. Таллах громко произносил новое заклинание. А ведь Звёздное Древо, вещь из самых сложных. Дух сплёл его меньше чем за секунду. В том-то и дело: Духи Сил, заклинаний не плетут. Они используют Действие, что доступно лишь им, Богам и Слитым с Силой.

Алая молния (очень похоже кстати) врезалась в костёр. На этот раз Таллах бил по нескольким ключевым узлам сразу. Он делал ставку на этот удар. Ставкой была его жизнь. Если удастся: Дух надолго потеряет способность пользоваться четырьмя из своих Сил. Не меньше чем на две минуты. На это время ему придётся обрести материальную форму, что бы выжить. И тогда Таллах сможет воспользоваться своим мечом, густо усыпанным атакующими заклинаниями. Жаль, что все они нацелены на борьбу с материальным и полуматериальным противником. Это даст ему время. Время, за которое колдуны базы успеют добраться сюда. И у него получилось! Костёр дрогнул и отклонился назад, будто под напором сильного ветра. Сейчас он рассыплется и останется всего одна из…

Не рассыпался. Поражённые узлы не были разорваны. Зрение Таллаха не подвело, и он видел, что удар достиг цели, но он вновь недооценил мощи скрепляющих узлы форм. Ему удалось только разладить связку узлов. Ослабить их и ослабить сильно, но не более того. Вот собственно и всё: кранты Колдуну Меча. Ага, щас! Таллах сделал последнее, что мог в этой ситуации: он прибег к последнему резерву. Он сжёг живую кровь. Свою кровь. Белый как снег, теперь стоящий на трясущихся от навалившейся слабости ногах, он произнёс Слова. Он лишился возможности использовать магию, это было последнее его заклинание. Не меньше месяца он не сможет творить самых простейших заклинаний (а может и годы не сможет их творить — всё зависело от личной мощи мага и его удачливости). Использование собственной крови, вот так, пока она течёт в венах, губительно. Новичкам магам, об этом говорят особо и очень подробно. Используя свою кровь, её обязательно требуется слить в посуду, распоров себе вену. Или просто наземь, если нет времени. И только так. Лишь в исключительных ситуациях, можно уничтожить её так, непосредственно в теле. Почему? Сдохнуть можно — ответил ему Шангар, когда он спросил. Но сейчас иного выбора не было. Высвобождённую энергию, Таллах направил на три основных узла. Направил как удар, без всяких затей, рассчитанный только на мощь заряда. В этот раз удалось. Два из трёх узлов были разорваны напрочь. Связи разлетелись и уже не могли восстановиться. Не могли сделать это быстро. Первые едва видимые магу ниточки возникли сразу, но ещё несколько минут они будут наращивать свою силу. В этом ударе была маленькая хитрость. Частичка энергии вплелась в структуру Духа. Пока она не сгорит, сама структура духа будет противиться его восстановлению.

Костёр растёкся по земле. Миг и огни совсем исчезли. Из мира материй — для глаз простого смертного. Просто Сила истекала из существа. Он стремительно терял её. Но маг видел всё тот же яркий костёр. Дух всё ещё был здесь и умирал. Странно, что он ещё не сообразил обрести материальное или полу материальное тело, что бы сохранить себя. Впрочем, за миг до своей смерти (можно ли так говорить о чьём-то создании, всего лишь тупом сгустке энергий?), он понял. Земля зашевелилась. Пара секунд и пред ослабевшим магом, сформировался земляной голем, чьё коричнево-серое тело оплетали полоски серебра, горящие тем же серебряным пламенем. Две Силы. Тварь сохранила две Силы. И возможность пользоваться одной из них, на уровне слабенького мага. С трудом Таллах поднял меч. И что ему теперь делать? Он сейчас не отобьётся даже от одного самого слабого магического удара! Проклятье! Ну почему, ему не покорилась одна из Стихий? Или Смерть? Конечно, маги Крови, сильнейшие из всех магов, но их слабость как раз в их Силе. Потоки Крови всегда или почти всегда слабы, а живой крови, нет именно тогда, когда она нужна. Таллах хмурясь, шагнул к уродливому голему, пока не оформившемуся до конца. Может, успеет ударить хоть раз, до того как тварь покончит с ним. Делая второй шаг он обнажил меч Асгенара, в смутной надежде, что вдруг в нём окажется заключено какое-нибудь особо мощное заклинание, рассчитанное именно на такой случай. Вряд ли конечно. Он смотрел на заклинания меча и ничего такого там, вроде не было. С другой стороны он мог и пропустить нечто такое: всё-таки Воздух и его Составляющие, Сила почти противоположная его собственной. Он сделал ещё шаг и оказался на расстоянии удара. Он занёс меч, но опустить его не успел. Голем сам ударил. Будто в замедленном кино Таллах увидел летящую к нему трёхпалую, будто нарисованную и смазанную неумелой рукой художника, лапу земляного скелета. Он даже вспомнил название заклинания: Приветствие Звёзд. Так кажется. Инстинктивно он заслонился вторым мечом, разумом понимая, что теперь ему не выжить. Эта лапа была мощнее и много лучше любого из виденных им заклинаний. Правда, он и видел их всего два раза…, а больше и не увидит.

Вот тут меч Асгенара, преподнёс совершенно неожиданный сюрприз. Удар голема был отбит. Да так, что сменил цель. Заклинание было исправлено! Таллах считал до сего дня рассказы о магах, мастерах Отражения, выдумками. Хотя они и были среди Колдунов, он их ни разу не видел и потому сведения о них считал выдумками и преувеличениями. Но вот оно: в действии. Созданное много лет назад заклинание Отражения. Лапа извернулась и ударила новую цель — своего создателя. Голем покачнулся и отступил, потеряв по дороге изрядный кусок себя самого. Большая часть того места, что играла роль грудной клетки, ссыпалась высохшими комьями земли вниз. Впрочем, голем восстановился почти сразу. А Таллах лишь удивленно глядел, на сиявшую неровным светом полосу стали. Асгенар был воистину магом из магов! Заклинания, оплетающие меч, заработали. Точнее это было одно сложное заклинание. Он с первого взгляда принял его части, за самостоятельные формы. Теперь эти части работали как единое целое. Заклинание Призыва. Доспехов. Он однажды такое видел. Маг сплетал его восемь часов без перерыва. Но наложить его на предмет тот маг не умел — сие вообще считалось мифом. Что ж у Асгенара вышло и это.

Молекулы разрушенных металлических частей, что составляли изрядную долю в желе на дороге, извлекались из него и выстраивались в нужную последовательность прямо на теле Таллаха. Меньше пяти секунд и Колдун Меча обнаружил, что одет в полную рыцарскую броню. Очень лёгкую, без украшений, но качественно выполненную и очень прочную. Призыв Доспеха, наложенный на предмет — клинок, и работающий автоматически! Кто бы мог подумать…, да этот меч бесценен для Колдунов Меча! Сколько тайн он несёт в себе? Сколько тайн он поможет открыть, а сколько мифов поможет сделать реальностью?

Не теряя ни секунды, Таллах напал. Мечи колдуна били без передышки. Голем ревел и отступал. Заклинания собственного меча Таллаха разбивали не особо твёрдое, из камней и земли тело, в мелкую крошку. Меч умершего колдуна, работал ещё эффективнее. Он осыпал тело Духа боевыми заклинаниями из тех, что сами маги зовут Высшими и Тайными. Дух терпел удар за ударом, защищался когда мог, тратил почти все силы на восстановление, но не умирал. И тем более не становился слабее. Медленно, но верно разрушенные Таллахом связи восстанавливались. Очень скоро голем обрядился короной настоящего Огня. Один узел восстановился. И тут же колдун получил струю пламени в грудь. Да такой силы, что его бросило наземь и отнесло на пару метров в сторону. Он быстро поднялся, даже не успев удивиться. Странный доспех получился. Он не только не разрушился, но и не нагрелся ни капли. Если он не рассеется после боя, Таллах оставит его себе. Меч Асгенара в любом случае ему не оставят, а вот доспех, теперь точно будет его. Если он выживет…

Где же эти колдуны с базы? Таллах работал мечами не переставая, видя, как тают запасы Силы в них. Ещё не много и у него в руках будет два обычных клинка. Вот тогда… Впрочем, узлы в структуре духа восстановятся раньше и он погибнет. Где же они?

«Мы здесь Таллах. — Пронеслась чужая мысль в голове мага. — Мы на дороге. Но ни тебя, ни духа здесь нет.»

— Что? — Воскликнул Таллах, вслух. Сразу поперхнулся. Земляная рука, ударила по плечу. Аж зубы застучали. Он едва не уронил меч Асгенара.

«Мы чувствуем ваш бой и недавнее применение Сил. Но вас здесь нет.»

— Почему? — Он отрубил обе конечности, служившие голему руками, и быстро огляделся. Территория вокруг казалась прежней. Но только казалась. Размытость очертаний и лёгкое подрагивание воздуха, будто от сильной жары: он уже видел это.

— Время. Мы бьёмся, за секунду или на секунду впереди реального времени. — Простонал он, мысленно передавая всю тяжесть своего положения. Оно было близко к могильному холмику.

— Понятно. Держись. Мы разрушим Мираж Времён.

Ответили ему, и он постарался держаться, прожить чуть дольше. Мираж Времён — вещь вообще-то, всеми уважаемыми специалистами в теории магии признанная как невозможная. Влияние сосредоточения различных Сил на Потоки Времени, недоступные никому и никогда. Считалось, что при их применении, в каком-то особом виде, маг выпадет из реального времени своего мира. На несколько секунд вперёд или назад. Тем самым, избежав разрушения округи, до безжизненной пустыни. В Мираже магия любой силы почти не затрагивала материальный мир — применив Мираж Времён, целые Пантеоны Богов могли сражаться в полную свою силу, не разрушив при этом самого места сражения. Вроде как, заклинание было создано противниками Первых Богов, сразу после Первых Войн Первых Богов, ибо разрушения той войны ужаснули победителей. Заклинание было создано как альтернатива — более простая в исполнении, чем заклинание Первых служившее той же цели, но в дни Войн ими не применённое, исключительно из-за их наплевательского отношения к Мирам Мироздания…, и придумана сия сказка не известно кем. И когда.

— Значит не сказка. — Проговорил он и, подняв мечи, прорычал духу, чьё материальное тело стремительно рассыпалось. Огни всех Пяти Сил Духа, пожирали не нужное ему теперь материальное тело. — Иди сюда создание Богов! Я готов к смерти!!!

Создание Богов. Именно. Никто больше не мог создать такую невозможную скотину.

И Дух услышал его. Таллах с воплем бросился вперёд, и тугая струя сплетённых пяти Сил врезалась в его грудь.

Таллах падал. Удар — что-то было не так. Он упал лицом вниз, пальцы свело, и рукояти мечей теперь можно было выдрать из них, лишь отрезав пальцы. Но его тело не пострадало, доспех остался цел. Дух подвинулся поближе к нему, и он почувствовал его удивление. А затем, земля исчезла. Он куда-то падал. Тьма, беспредельная тьма со всех сторон. Только перед глазами сияющая полоса Силы. Воздух, в высшем своём проявлении. Нечто чистое и могучее. Заклинание из тех, что даже Высшими не назовёшь: Божественное. Он не мог понять и десятой его части. И он не мог видеть его раньше. Меч Асгенара? Павшего Колдуна Меча? Ту ли гробницу нашли Имперские воины? Чью именно гробницу они вскрыли? Чью, на самом деле? Такой меч не мог быть созданием Колдуна Меча. Да никакой маг не смог бы создать такое. Лишь Богам по плечу такие заклинания, лишь они способны привязать такую форму к материи. Ибо не узнать эту Тьму было нельзя. Таллах падал во Тьме Межмирья, вотчине того, что наказанье справедливое получил и сейчас вкушал его. Таллах падал во владениях Великого Агаменнона. И…, меч уносил его в иной мир. Куда? И сможет ли Таллах вернуться домой? Он не знал. Он терял сознание. И с ужасом, несравнимым ни с чем ужасом, Колдун Меча почувствовал, как тает его память. Он уже не мог вспомнить дней в Белом Граде. Он забыл заклинания. Он начал забывать, как попал в эту тьму. Память уходила. Он не знал почему, и у него сейчас были дела поважнее, чем пытаться понять, почему уходят воспоминания. Он старался сохранить хотя бы часть. Хотя бы имя. Колдун потерял сознание. Вместе с ним ушли остатки воспоминаний. Тьма, в которой он был, разверзлась и одетый в доспехи, тёмно-синие доспехи, рыцарь упал на каменистую землю. Одна из его рук упала в ручей, протекавший рядом: ему повезло, что он не рухнул туда весь. Горные ручьи холодны, а воздух этих гор был тёплым, в отличие от их водных артерий. Парень мог помереть от воспаления лёгких. Тут ему повезло…

В этой руке, упавшей в воду, в руке облачённую в простую латную перчатку, ничего не было. Меч Колдуна, его собственный меч, пропал. Где-то в пустоте Межмирья остался тот меч…

— Живой? — Спросил разбойничьего вида человек, ткнув сапогом по всему мёртвое тело рыцаря. Тот не ответил. — Ну, значит, не против будешь, если я твои доспехи продам в Кьяре… Однако, странные доспехи у тебя паренёк… — Бурчал не молодой мужчина, стараясь расстегнуть крепления панциря. — Какого… Н-да уж, не в Карстене ли обзавёлся он доспехами?.. Да там арбалетчики этой сучки Эррувэ, рыцари все наёмники…, откуда там мастера доспехов? Да открывайся ты скотина! Ну, ладно. Глянем тогда твой мечик. Раз уж ты сдох, то доспехи всё равно не унесёшь. Хе-хе-хе… Мечик-то неплохой. Ой, неплохой! Хм, за него и зарезать могут. Пожалуй, от греха выкину, продавать не буду. Так, что тут у нас…

Рыцарь со стоном пошевелился. Разбойник немедленно вскочил на ноги и отступил, держа в каждой руке по длинному кинжалу. Он не ожидал этого. И сейчас решал, что лучше: зарезать незнакомца, пока он слаб или всё же лучше помочь и заделаться его другом? Второе могло обеспечить множество плюсов: парень явно принадлежал к знати.

— Где я? — Прохрипел рыцарь, поднимаясь на одно колено. Он снял шлем и мутным взглядом смотрел по сторонам. Явно благородное лицо и…, пустое. И говор его: прям, как у бродяг с севера.

— Добро пожаловать в Идерию мой друг! — Бодро ответил разбойник, пряча кинжалы.

— Идерию? — Судя по лицу, название ему ничего не говорило. — К-кто я?

— Эй! Да ты никак ничего не помнишь? Вообще ничего? — Странно, ему было жаль паренька. Было в нём что-то, такое. Что-то, что он сам давно забыл и предал.

— Я… — Рыцарь хмуро смотрел на лезвие своего меча, с небесного цвета клинком. — Я помню имя. Я Таллах…

— А дальше? — Благородные не носят таких коротких имён.

— Дальше? Что дальше? — Парень поднялся на ноги, с тоской осматривая расстилающиеся вокруг горы Идерии. Он не помнил их. Он не помнил вообще ничего…

Я расскажу вам историю Таллаха Идерийского. Человека забывшего кто он. Забывшего кем он был. Потерявшего память, способности мага и долгую жизнь мага. И ему повезло, что он сохранил хотя бы жизнь! Межмирье редко оставляет живыми тех, кому нет туда дороги. Смертные, по воле случая, попав туда, не живут потом. Я расскажу вам о том, кто сделал Великой Идерию. О том, кто ещё сыграет не малую роль в Легенде.

Ибо в дни Исхода, меч Таллаха, встанет рядом с мечом Логана, Тёмных Героев, Богов и Героев Светлых!

Но расскажу не в этой книге. Таллаха нашёл разбойник, спустя полчаса после его появления в горах, на границах царства Идерийского. Ещё через несколько часов они появятся в ближайшем селении. К тому времени, в мире Логана минёт три десятка лет.

История Таллаха будет рассказана, но не здесь.

— Где же он? — Спросил Колдун, изучая останки Духа. Горка серой пыли. Это он в отчаянии пытался создать материальное тело.

— Не знаю… — Проговорил второй. — Исчез.

— В Межмирье. — Поведал третий, уже седой, но ещё крепкий колдун. — Мы его не найдём. Искать след в Межмирье, дело для Агаменнона, а он…

— Не почешется по просьбе нашей. — Улыбнулся первый. — В дни восстания Агаменнона Колдуны Меча, бились против него.

— В любом случае, Великий в изгнании. А ни одного храма в его честь не осталось в природе… — Он высоко поднял меч, острием к небу. — Прощай брат Таллах. Наши сердца скорбят о тебе. Мы всегда будем помнить твою храбрость и доблесть Колдун Меча!

5

— Остановимся здесь. — Произнёс Логан спешиваясь. — Дождёмся Анталию и поищем брод…, если он есть.

Последние слова ариец пробурчал, зло поглядывая на реку. Перед ним ревел не очень широкий поток воды. Ответвление Девона, знаменитая своей беспричинной яростью Лакри. И не только яростью своих взбесившихся вод. Дело в том, что Лакри не могла быть такой. Широкий поток Девона прорезал равнины нескольких провинций и нёс свои воды дальше, через земли Мэлона, прилегающие к Лабиринту Теней безлюдные и (по слухам) страшные земли и дальше, впадая в океан. Нёс спокойно, не торопясь. Девон был ленив и могуч. Переплыть его было не реально именно поэтому. Широкая полоса воды, неспешное течение и дно, сплошь поросшее цепкими водорослями. Кроме того, вода в реке была очень холодной, даже здесь, за много миль от своего основного источника — сотен холодных речушек текущих с вершин Великих гор. Лишь на добротных крепких лодках…, но их Девон не интересовал. Им нужно было переправиться через Лакри. Странная то была речка. Девон разделялся здесь. Основная масса воды неслась дальше, по старому руслу. Узкий поток отделялся, почти под прямым углом и словно взбесившись, с огромной скоростью нёсся к востоку. Неглубокая, полная подводных, торчащих наружу, острых камней. И вода здесь была ещё холоднее. Быстрый поток попросту сбивал с ног. Только полный идиот рискнул бы войти в воды Лакри.

— Он есть господин. — Сказал Страйк, на всякий случай раболепно кланяясь чуть не до земли, едва не выпадая из седла. Сузившиеся глаза Логана обратились к аборигену, чей рот открылся без приказа. Впрочем, почти сразу воин расхохотался, парень спас свою шкуру от взбучки. С лошади он решил всё-таки спрыгнуть. Сидя в седле кланяться было трудновато, кроме того, господин с лошади слез. В процессе соскакивая, парень забыл вытащить ногу из стремени. Вследствие чего рухнул, нелепо размахивая руками. Все окружающие присоединились к смеху господина. Страйк поднявшись, продолжил свою речь, прежде дождавшись пока стихнет смех. — Река не везде такая быстрая. Ниже есть брод.

— Надеюсь. — Логан вновь смотрел на реку. — Почему она такая быстрая? Не иначе магия…, не люблю магию.

— Здесь нет магии, мой господин. — Произнёс Суб-Зеро, как всегда бесшумно возникнув за его спиной. Как и прежде, древнего воина не покидало странное чувство, что этот грязный варвар волею Величайших ставший его сюзереном, и сейчас узнал о его приближении ещё до того как услышал его слова. Это было…, противно. — Воды Девона попадают здесь в разветвление, и русло Лакри уходит под слишком острым углом вниз и в сторону. Будь Лакри чуть шире, она называлась бы Девон, а нынешнее русло Девона, было бы дорогой.

Логан медленно повернулся к своему слуге. Чуть наклонившись и слегка расставив ноги, он внимательно смотрел на своего воина. Серые глаза холодно блестели: сейчас он сильно напоминал Шэрхана, готовящегося прыгнуть на свою добычу.

— Значит никакой магии? — Каким-то странным тоном проговорил Логан.

— Да. Просто шутки природы.

Бесстрастно проговорил Суб, делая вид, что не замечает странного поведения господина. Ему это было не трудно: он и так, если не шевелился, напоминал покойника. А говорил наш добрый друг Суб, не шевелясь. Маска закрывала лицо и, казалось, что голос как бы с неба доносится: слишком уж он напоминал статую. Кстати, воины Арии, так же заметили странное поведение господина и, как и Суб, прекрасно понимали, чем оно вызвано и что за ним может последовать. У всех пятерых, вдруг появились срочные дела: кто спешивался и привязывал лошадь к дереву; кто с небрежным видом осматривал ножны, на предмет потёртостей и так далее (аборигены не замечали никаких странностей — по их мнению, вся эта арийская компания с головой рассорилась ещё в глубоком детстве). А ребята из Арии, в это время готовились к схватке с ненавистным колдуном. Он позволил себе насмешку над господином, выставив его не слишком умным человеком: раньше такое уже случалось и всегда кончалось смертью рискнувшего посмеяться не над тем человеком. Впрочем, раньше — это очень давно. Ещё до того как Логан стал известным Предводителем в Таре и обрёл славу Великого воина. Наклёвывалась схватка между двумя очень разными противниками: колдуном-воином и воином-варваром. И, конечно, старые воины Тара, не оставят своего господина в этой битве, скорее всего последней для большинства из них. Но…

— Хочешь сказать что-то ещё? — Теперь несколько неуверенно спросил Логан. Нет, он не испугался. Он не боялся никого, кто ходил на двух ногах, уже многие годы. Просто предполагаемый обнаглевший подчинённый, рискнувший выставить Предводителя идиотом, вёл себя как-то неправильно. Стоит, сложив руки на груди, и смотрит пустым своим взглядом. И всё. — Я что-то не совсем тебя понял.

— Господин желал знать, почему река столь быстра здесь. — Совершенно тем же холодным голосом и без всякого намёка на движение ответил колдун. — Господин хотел знать есть ли в этом воздействие магии. Я решил, что господину нужен ответ на эти вопросы. Ответ был дан.

— Проклятье! — Логан улыбнулся, выпрямляясь и расправляя плечи. — Суб-Зеро, ты самый странный из всех людей, каких я когда-либо видел живыми!

После чего громко рассмеялся собственной шутке и самому этому моменту. Надо же: из-за маленьких странностей своего самого ценного слуги, он решил, что у того проклюнулось желание пошатнуть авторитет господина и может даже покончить с господином этим, заняв его место. Он едва не прикончил колдуна из-за какой-то глупости!

Кстати говоря, Логан ни капли не сомневался, что может убить колдуна-воина. Что ж, самоуверенность порой творит чудеса. Кто знает? Может, у него такой номер и прошёл бы. Магия и Меч — что сильнее? Может ли простая сталь, стать более могучей, чем Пламя Сил? Что более крепко и непобедимо — острое лезвие клинка или всесокрушающая магия?

Народ поддержал господина и с удовольствием похохотал вместе с ним. Аборигены, до которых дошло, что они только что, чуть было не стали свидетелями битвы с колдуном, всего в полуметре от себя самих, смеялись несколько истерично. Один, так и вовсе не стал смеяться — он в тот момент, увлечённо то бледнел, то краснел, непрерывно и в голос, икая. Так как икота этого немытого болвана сильно смущала могучего престарелого и сильно уставшего от многочасовой тряски в седле Домена, упомянутый, счёл своим долгом бедняге помочь. А так как сердце у Домена было доброе, он тут же и помог. Бедняга, полный благодарности и раскаяния, упал на землю, скрючившись и отчаянно хватая ртом воздух. Теперь ему уже было не до икоты, он пытался не окочуриться от боли в брюхе и восстановить дыхание. Довольный собой Домен даже улыбнулся несчастному и даже помог ему подняться!

Ещё бы этот несчастный не поднялся: удар ногой в зубы буквально подбросил его над землёй. Всё-таки, есть ещё на свете добрые люди, которые не оставят страдающих в их беде!

Лагерь разбили чуть ниже по реке, на широкой и красивой лесной поляне, усыпанной милыми розовыми цветочками, с живописным старым пнём посредине. Цветочки вытоптали уже через несколько минут, немногие оставшиеся съели лошади. Пень пустили на дрова. Он был достаточно сух, что бы стать дровами, и достаточно трухляв, что б разломать его при помощи рук и топора. Развели костёр, отвели лошадей на дальний край поляны и занялись обедом. Так как Арийцы пребывали в преклонном возрасте, а Логан являлся командиром, охотиться на обед пошли аборигены. Костёр разводили они же — впрочем, почти всегда этим занимались они. Воины Тара в лагере отдыхали, либо занимались своим оружием. Суб курсировал по краю поляны. Ну, должен был по идеи — его не было ни видно, ни слышно.

Через несколько часов вернулись охотники — с добычей, так что обошлось без зуботычин. Логан парней даже похвалил. Те, конечно, были счастливы. Ещё б они выглядели недовольными! В такой компании таким нехитрым жестом можно и жизни лишиться.

Ожидание длилось до вечера следующего дня. Надо сказать, что ожидание это к вечеру опротивело до тошноты, но только двум существам из компании по сути разбойников. Логан не находил себе места из-за странно долгой задержки Анталии. Совершенно не желая понимать, что в принципе она могла задержаться и куда дольше, просто в силу ландшафта по которому ей придётся возвращаться. Здесь, вблизи реки и леса карликов-людоедов, дорог как-то не очень много водилось. Кроме основного торгового тракта Империи, но именно там Анталии появляться и не следовало. Ей придётся двигаться по бездорожью, имея в попутчиках Кира, обычного человека. И раз её не было так долго, это значило только одно: Кир, бедняга, ещё жив и они возвращаются вместе. А раз так, идти будут долго. Всё это Логан знал и всё же ничего не мог с собой поделать — могучий варвар тосковал по своей любимой. И, пожалуй, именно это злило его больше всего.

Суб своего недовольства долгой остановкой никак не выказывал, в основном потому, что ему было плевать на эту остановку в пути. Бесило его само присутствие банды разбойников, да к тому же простых людей. Убить бы их всех и вернуться в Стратгорн — увы, это невозможно.

Все остальные отдыхом искренне наслаждались. Этот тихий мирный лес, как-то любопытно повлиял на отчаянных головорезов, местных и арийских. Удивительно, но парни даже в чём-то сдружились. Ну, как минимум за всё время остановки ни один из аборигенов не получил по зубам, кроме первого инцидента с непочтительно громкой икотой, подобных более не повторялось. Логан эту маленькую странность заметил и был весьма удивлён. Гордые арийцы перестали презирать своих попутчиков. Впрочем, они заслужили это уважение в бою — из сотен осталось чуть больше десятка. По опыту воспитания молодого поколения Тара арийцы знали, что выжившие, сильнейшие из всех. Сильный живёт — слабый умирает. Только так и никак иначе. Если слабый каким-то чудом всё ещё жив, его следует убить, так как он обуза и вполне может стать причиной поражения. Нет ничего хуже в битве, чем бросивший оружие слабак. Он убегает, вопя от ужаса, а даже один такой, может сильно снизить боевой дух самых сильных воинов. Кроме того, слабый быстро умирает в битве, не выдерживает стремительных походов, где медлительность одного может погубить многих. Остатки аборигенов, посему, в глазах старых воинов поднялись до уровня сопливых юнцов Тара, едва прошедших последнее обучение в лесу. Только туповатых и очень плохо обученных, не таких сильных, как арийские юноши, но всё же самых сильных из того человеческого мусора, что мог предоставить Катхен…

Анталия явилась к вечеру, когда над лесом уже сгустилась тьма ночи, а воины сидели у ярко полыхающего костра и доедали остатки жаркого. Аборигены уже давно спали, у костра были только арийцы. Суб, где-то бродил.

— Уф. — Сказал довольно, сложением немного напоминающий шкаф Ворс, бросая дочиста обглоданную кость в костёр. Потянулся так, что захрустели кости. — Я пошёл спать.

Логан молча смотрел в костёр остановившимся взглядом. Он сейчас был далеко отсюда, в своих мыслях он был с той, которую любил. Впрочем, разрешения Ворсу на сон, от него и не требовалось: это не входило в обязанности короля, решать, когда на отдыхе будет спать воин. Такое разрешение требовалось жалкому рабу, а не воину. Ворс просто сообщил королю, где он будет оставшуюся часть ночи. Ужин был окончен и вслед за Ворсом разбрелись все остальные арийцы. Логан смотрел в костёр и слышал, как они устраиваются на ночлег. Он мог сейчас точно указать, где и на каком расстоянии от него улёгся каждый из членов группы. Мог он сказать и где сейчас находится Суб-Зеро. Но его он не слышал — чувствовал. Как? Он сам не понимал, да и зачем? Чувствует и хорошо. Нет, ну и ладно…

Анталию он не услышал, не почувствовал: ей, кстати, пришлось сильно постараться, что бы так получилось. Она оставила Кира и Шэрхана (последний упирался гораздо дольше человека) в сотне метров от лагеря, рядом с Субом, коему прошипела вежливую просьбу не сообщать господину о её возвращении. Следующие полчаса, она, шаг за шагом подбиралась к своему избраннику. И кстати, пару раз он услышал её шаги, но из-за того, как она двигалась, услышанное было списано на обычные лесные звуки. У Анталии почти получилось незамеченной подобраться к королю со спины. Собственно, зачем ей это? Кто знает зачем…, может, история с призракоподобными охотниками задела её самолюбие? А может и ещё чего, непонятно.

Она склонилась к гиганту, намереваясь ласково обнять его за шею и поцеловать. Не вышло. Логан лихо отклонился в сторону и одновременно развернулся лицом к ней. В руках был кинжал отца.

— Проклятье. — Буркнула расстроенная вампир, усаживаясь на землю. — Почти получилось.

— Анталия. Я так… — Он смутился и сел рядом с ней, убрав оружие. Из горла рвались ласковые слова о том, как он скучал и тому подобное. Сопли слюнявых отношений: не пристало вести себя так воину Славного города! Тем более его королю. Вместо выражений бурного восторга, он сдержанно произнёс. — Тебя не было долго, я начал беспокоиться.

— Услышал меня? — Прижавшись к напряжённому телу воина, спросила она.

— Почувствовал Ани… — Он улыбнулся и, обняв, поцеловал её алые губы. Замолчал.

— Логан, милый, можешь не опасаться, что твои бандиты нас услышат: они спят как младенцы. Можешь позволить себе говорить всё то, что желает сказать твоё сердце.

— Ты понимаешь. — Произнёс он хмуро. — Это хорошо. Вас не было долго. И почему ты одна? Неужто мой отряд стал меньше на одного бойца?

— Нет. — Она хихикнула. — Кстати, я кое-что обещала бедняге… Ты слышишь?

— Ещё нет. — Он склонил голову набок, теперь их головы касались друг друга. — Твой слух лучше. Ты слышишь дальше чем я… Да, теперь слышу. Две лошади. Одна идёт тяжело: она несёт груз. Значит, Охотники заплатили за добычу.

— Ага. И хорошо заплатили любимой мой. — Она помолчала немного, прислушиваясь. Шэрхан уже был здесь, совсем рядом. Она даже чувствовала его запах. Только к костру подходить он не собирался. Возможно, из-за Логана, а может, потому что ослушался её и всё же двинулся не с бандитом и Субом, а значительно впереди них. Своевольный зверь. — Кстати, этим мы обязаны Киру. Я обещала ему рассказать тебе… — Логан слушал, она говорила, описывая ситуацию, в которой, собственно, всё золото заработал именно бродяга Кир. Если б не его инициатива, пришлось бы драться и бежать. Анталия могла бросить парня на съедение Охотникам, но не могла позволить отобрать добро.

— Он молодец. — Проговорил король, когда рассказ был окончен. — Неожиданно для Катхенца. Возможно, со временем, он станет великим воином. Если проживёт достаточно долго… Кир, иди к костру.

Парень привязал лошадей, разгрузил поклажу и не спеша (нет, парень не обнаглел от неожиданного всплеска честолюбия, просто ноги повиновались ему с трудом) направился к костру. Там он аккуратно присел, напротив парочки двух самых страшных существ, каких ему доводилось видеть. За исключением Суба, конечно. Суб был гораздо страшнее варвара и вампира. Присев, Кир проглотил комок, застрявший в горле, и задумался над тем, правильно ли он сделал? В этих местах так общаться со знатными особами, было не принято. Но в походе он кое-что усвоил из этикета арийских варваров и сейчас размышлял над тем, правильно ли он понимает ситуацию. Может, стоило по местному обычаю поклониться или там, на колени грохнуться? Не сочтёт ли король его поведение за дерзость? Пускай теперь он король только на словах, ибо его королевство уже не существует в природе, но кто его знает?

— Ешь. — Логан кивнул ему и лично передал кусок оленины, прибережённый для себя. Парень взял предложенный кусок и, хотя есть перехотелось напрочь, заставил себя откусить и прожевать первый кусочек. Он так и не понял, какой чести был удостоен.

— В этом деле Кир, ты проявил себя как настоящий воин. Я не забуду сделанного тобой. Ты достоин моего уважения воин. — Кир позволил себе улыбнуться, несколько кисло, но ел теперь с большим аппетитом. И Логан продолжил говорить. Ему хотелось как-то отметить парня, проявить благодарность ему. Для воина Тара уже сделанного и сказанного, вполне хватило бы: любой младой воин, после этой беседы у костра, ещё долго считал бы себя счастливейшим человеком. Ещё бы! Величайший из современных воинов Тара, да ещё и король, отдаёт ему свою еду и признаёт его в своём уважении. За такое юнец Тара, не пожалел бы себя в бою. Но для человека Катхена, сказанное и сделанное практически ничего не значило. Тут требовалось нечто совершенно иное. Нечто более понятное и простое. Нечто материальное. — Вы привезли золото…

— Много господин! Много золота: два полных мешка самых крупных имперских монет! Простите… — Кир говорил восхищённо с блестящими глазами. Холодный взгляд Логана и плавный жест руки заставили его замолчать и слегка испугаться. Впрочем, не сильно: Кир сам стал замечать некоторую странность в себе. Теперь он боялся Логана, как и прежде. Но этот страх не шёл ни в какое сравнение с тем паническим ужасом, который он испытывал рядом с ним ранее. Забавно, но он вдруг понял, что начал уважать себя самого гораздо сильнее, чем когда-либо.

— Это хорошо. — Говорил король без королевства, искренне надеявшийся, что без королевства не надолго. — Золото Империи вызовет меньше вопросов, чем любое другое. И цена, взятая вами, так же хороша. Теперь Кир, ты доешь своё мясо. Встанешь и сейчас же пойдёшь к мешкам с золотом. — Он оскалился в улыбке. — Ты возьмёшь из мешка, столько монет, сколько считаешь должным взять для себя. Теперь ешь, слов не нужно.

Кир закрыл рот, открывшийся для того, что бы высыпать на господина ворох благодарственных слов. Парень последовал приказу и молча доел мясо, после чего отправился к мешкам. Он набил карманы монетами, под завязку. Встал, постоял, чувствуя, как золото давит его своим весом. Обнаружился не очень приятный момент: парень сообразил, что с такой ношей, он будет легко убит в первом же бою. Часть монет была возвращена на место. И всё же он унёс столько, что ещё долго не мог заснуть. При нём сейчас была сумма, которой у него не было никогда и нигде. Кир чувствовал, что-то ещё. Что-то странное…

— По-твоему стоило давать ему так много? — В сомнении проговорила Анталия.

— Нет. Не стоило. — Логан улёгся наземь, положив свою голову ей на колени. — Если не думать о будущем: не стоило. Ты видела? Он взял много, но часть вернул. Почему?

— Хм. Ну, явно не потому, что у него, вдруг проснулась совесть.

— Да. — Логан улыбался. — Мне хотелось посмотреть, как он поступит.

— И? Он поступил правильно?

— Да. Я рассчитывал, что он поступит так, только не знал наверняка. Если он доживёт до Лабиринта Теней и не попытается сбежать, то у него будет особая миссия. В нём теперь есть то, чего не было, когда он впервые пошёл в бой с нами. Золото парень вернул не потому, что боялся меня или считал, что поступает не честно. С таким грузом очень непросто держать меч в бою.

— Золото можно везти на лошади.

— Лошадь, может пасть, и тогда спасая золото, потеряешь жизнь. Он понимает это. Он становится воином. — Логан коснулся ладонью её милого личика склонённого над ним. Особенно милыми ему казались клыки девушки. — Ты знаешь, возможно, в этой дыре, в этой Империи, есть люди способные стать настоящими воинами. — И немного грустно добавил. — Но, к сожалению, им никогда не стать такими какими были воина Тара.

Оба молчали, изучая друг друга влюблёнными взглядами. Чувства вампира и человека крепли. Они и представить не могли, какой будет их судьба.

— Ани я… — Логан замолчал. Он не знал сейчас, стоит ли говорить ей. Он вдруг понял, что не сможет вогнать в её красивое тело кинжал, даже если она решит убить его. Он понял, что сказав, фактически сыграет в рулетку: либо выпишет себе билет на тот свет, либо потеряет её. И говорить расхотелось.

— Ну? — Она поцеловала его и хитро улыбнулась. — Не хочешь рассказать? Тогда расскажу я. В той деревеньке, что вы вырезали по дороге, ты не сдержался и взял трофей? — Логан хмуро смотрел на неё, напрягшись всем телом и стараясь убедить себя, ударить кинжалом, если потребуется. У него не получалось. Но, скорее всего, в случае опасности инстинкты сработают быстрее мысли. И тогда… — Я побывала там по пути: свежая кровь, её я чую очень далеко. Я видела и чувствовала твой запах рядом с одной из тех смертных. Ты расстроен, тем как я отреагирую? Ха-ха! Милый, они лишь люди, жалкие рабы — вещи, ревность к которым, столь же бессмысленна как ревность к твоему боевому коню. — Логан аналогии не понял, зато понял, что опасность, о которой он думал, оказалась мнимой. — Я люблю тебя, а ты любишь меня. Всё равно сколькими трофеями ты попользуешься, но, дорогой мой, если трофей превратится в объект любви… — Она склонилась совсем близко к нему и тихо, ласково прошептала. — Я покончу с обоими. Мне будет трудно и больно, но я убью тебя. Либо ты мой, либо ты мёртвый.

Уста кошмарной парочки слились в долгом поцелуе. Логан был доволен. Была довольна Анталия. Бывший король был абсолютно уверен, что никогда он не полюбит другую. Камень с сердца, что называется. Только Логан не знал, что со временем, трофеи перестанут приносить ему удовольствие. Придёт день и он, уже не захочет другой женщины. Впрочем, он уже был не против такого расклада. Как когда-то его отец Славный Кемер, вдруг понял, что кроме прекрасной Инеа, больше не нужна ему иная, так и Логану предстояла та же судьба. Только…

Всё это будет впереди.

* * *

Над башнями и дворцами величественного града, над столицей огромной Империи медленно садилось солнце. Последние лучи заходящего светила окрасили разноцветные, богато украшенные крыши храмов и иных зданий, золотыми оттенками. Отсюда, с самой высокой башни Дворца Императора, в эти вечерние часы, город всегда казался самым прекрасным из всех земных сооружений. Он даже казался совсем не земным: будто небесная цитадель каких-нибудь могучих магов. В эти часы, Император всегда, если конечно была такая возможность, стоял здесь, у резных каменных перил балкона. Он любовался своим городом. Никогда он не уставал любоваться им. Пиреней далеко не всегда был таким. И оттого вдвойне приятней было смотреть на эту красоту старому Императору. Очень давно, тогда он был ещё совсем молод, не было тут золочённых крыш, драгоценных камней, вделанных в облицовку. Не было богато одетых людей на улицах. Не было сильных Имперских гарнизонов. Не было самой Империи. Да и Пиреней, тогда был маленьким городом-государством, с сетью мелких поселений-данников. Город, постоянно воевавший за право существовать на этой земле.

Именно он сделал Пиреней тем, чем он стал сейчас. Столицей могучей Империи.

Каждый раз глядя вниз, на город, как сейчас, Император нередко вспоминал, какой долгий путь пришлось пройти, что бы этот город стал тем, чем стал. Сколько войн, сколько смертей…

Сколько друзей осталось лежать в пыли, на полях сражений! Все. Все они остались там. Все те, кто был с ним вначале. Но они погибли не зря. Вот он результат всех стараний его и его павших друзей. Эта земля уже много лет не знала разорительных войн, бывших нормой жизни в те дни, когда Император был совсем юным бродягой, не имевшим ничего кроме доспеха, коня, оружия и почётного звания рыцаря. В те дни жизнь в Катхене была опасной, полной приключений и смертей. А теперь купцы Империи, свободно путешествуют по всей стране, порой, не заботясь даже об охране своих караванов, и торгуют они даже у берегов Эрфии и далёкого континента, на западе. Простые крестьяне теперь богаче во много раз, чем удачливые купцы его молодости. Эти земли ныне процветают. В них царят мир и покой…

— Если бы всё было именно так… — Прошептал старый Император, покидая балкон. — Если бы было так…

Он сел в резное кресло и устало опустил голову на некогда могучую грудь. В Империи далеко не всё так гладко как хотелось бы. С севера, над ними постоянно висит угроза. Стоит беспокойным народам севера, найти путь через Великие горы и орды варваров ринутся в бой. Сеть крепостей, что сейчас начали стоиться в тех местах, как раз на такой случай, лишь полумера. Запад Великих гор, под надёжной охраной Крылатых Шлемов — таких же диких варваров, как и те, что живут за Великими горами. Они покорились Империи, но при первой возможности они поднимут бунт. Загадка Мёртвого каньона на востоке, по-прежнему угрожает Империи, хоть пока и не понятно как. Просто через каньон нельзя пройти. Все кто рискнул войти туда, больше не возвращались. Даже один из Колдунов Меча, как-то спустился туда: о нём больше никто не слышал. На юго-востоке, въедаясь в Империю гнойной язвой, раскинулся лес Чёрных Карликов. Поганые людоеды, которых так и не смогли вывести, как не смогли вывести крыс в подземельях Пиреней. Пока они даже полезны, из-за Охотников Кейлита, но это пока и он предпочёл бы избавиться от них в ближайшем будущем. Возможно, когда-нибудь он плюнет на свои принципы, и наймёт для этой цели Эрфийских магов-убийц. Слишком много Имперских воинов погибло и погибнет ещё, если он рискнёт ввести туда войска. А на западе Империи, гранича с Пятью городами и Валлией, страна Кейлит, страна Охотников. О Боги! Как же он устал от них. Как решить эту проблему? А на юге, постоянным тёмным пятном маячит Лабиринт Теней. Место ещё более загадочное, чем Мёртвый каньон. И более опасное. Ведь никто даже не знает, что он такое этот чудовищный и по виду и по размерам, город, что зовётся Лабиринтом Теней. Империя, занимающая собой треть всего континента, со всех сторон окружена проблемами, у которых нет решения.

— Может, оно и есть, но… — Император, с тоской посмотрел на свои руки. Сухие старческие руки. — Я слишком стар, что бы справиться с ними. А теперь ещё история с этими бандитами и мечом Асгенара…

— Ты очень прав Император.

Старый воин поднял глаза и посмотрел на говорившего. Тот поклонился и подошёл ближе. Император смотрел на него тусклым взглядом. Он не знал этого человека, но хорошо знал, что просто так сюда не пройти. И ещё он хорошо знал это знак, вышитый на груди уже не молодого, но ещё крепкого человека.

— Колдун Меча. — Проговорил Император хмуро. — Я разрешил вам поставить здесь в городе вашу миссию, но это не значит, что меня радуют такие визиты.

— Вы недовольны действиями нашего ордена? — Колдун стоял перед ним, словно его подданный, но при этом умудрялся не потерять ни капли собственного достоинства.

— Недоволен колдун, очень недоволен. Вы говорите о добре, но когда нужна ваша помощь людям, никто не знает, поможете вы или нет.

— Ты мудр Император, но ты не можешь видеть далеко. Нельзя всех сделать счастливыми и добрыми за один день. Нельзя этого сделать и за сто лет и за тысячу.

— Я знаю ваши принципы и ваши позиции колдун, но это не значит, что я понимаю их. Мне кажется, вы просто играете в опасную игру, в конце которой нечто земное.

— Император говорит о власти и деньгах? Что ж, так могло показаться простому смертному. Как я уже говорил вам Император, вы не способны видеть далеко.

— Зачем ты пришёл колдун? — Император произнёс это, резче чем хотел.

— Меч Асгенара. — Император крепко сжал челюсти. Он ожидал теперь долгих переговоров, где ему всё равно придётся уступить. Колдуны Меча не та сила, с которой стоило шутить. Он приказал вскрыть гробницу одного из легендарных Колдунов, без согласия на это самих Колдунов. Он не имел на это права. Он надеялся, что история о мече колдунов для самих колдунов и вообще для всех, останется тайной. Не вышло. И теперь Император приготовился к долгому разговору, в конце которого ему придётся заплатить не малую цену за свои деяния. И возможно ценой этой, станет его жизнь.

— Вы вскрыли не ту гробницу. — Император промолчал, ожидая продолжения. Своего удивления он показывать не стал. — Мы не знаем, что за меч достали ваши люди из недр прошлого. Мы не знаем, каковы будут последствия этого.

— Ты пришёл, что бы напугать меня?

— О нет! Нет, Император. — Колдун позволил себе усмехнуться. — Совсем нет. Я пришёл лишь рассказать то, что известно мне. Эскорт, сопровождавший меч, был уничтожен: кем нам не известно, но сделал это сильный маг. Думаю вам об этом уже известно. — Император кивнул. И его это беспокоило. Теперь некая вещь, о могуществе которой ничего не известно в руках мага. Как распорядится этой вещью Маг? И сможет ли? Но вам неизвестно, что целью мага был вовсе не меч? Не могу сказать, что: может кровные распри. Вы подобрали интересный эскорт, для меча: половина мерзавцы с рождения, другая — мерзавцы, много лет назад ушедшие на покой и теперь считающиеся чуть ли не святыми. А ведь у них было много врагов. Возможно, целью нападавшего мага были именно ваши рыцари, но точно не меч бедняги Асгенара его интересовал. Он его даже не заметил. Но за то меч заметили мы… Честно говоря, ваших людей со временем убили бы мы сами, если бы кто-то не опередил нас.

— Ты позволяешь себе слишком много Колдун!

— Дранг, меня зовут Дранг мой Император. Оставим это — ваши рыцари мертвы и теперь не важно кто и что желал в отношении них. Но меч — меч, другое дело. Видите ли, этот меч был слишком опасен, что бы быть в руках наших и ваших людей. Даже если бы это был меч Асгенара… Меча больше нет в этом мире. — На миг морщинистое лицо Дранга сделалось печальным. — Наш брат погиб там, сражаясь с Духом Сил. Собственно это я и собирался сообщить вам Император. Теперь старая торговая дорога через провинцию Пир, как и леса по берегам Девона безопасны. Там больше нет чудовищ. За это брат Таллах, заплатил жизнью.

— Империя приносит свою благодарность Колдунам Меча и, конечно, возместит вам ущерб, насколько это возможно золотом. — Сказал Император, нервно дёрнув губами.

— Нам не нужно ваше золото Император. — Дранг покачал головой. — У меча, взятого вами, мог быть хозяин, которому это не понравится. Вот что нас беспокоит. И…

— Что?

— Хм. — Дранг пригладил свою наполовину седую бороду. — Я даже не знаю, как вам сказать. Что-то грядёт, что-то страшное… И когда это случится, Колдуны Меча встанут на вашу сторону.

— Что же такое страшное грозит Империи?

— Не знаю. Но теперь судьба Империи, неразрывно связана с судьбой Колдунов Меча. Вы слишком много сделали для этой земли Император и знайте, что мы не можем позволить вам, потерять Империю. Пока она цела, зла на её землях много меньше, чем могло бы быть.

— Может быть, тогда вы поможете Империи разобраться с её проблемами? — Спросил Император насмешливо: когда-то подобный разговор имел место. Империя потеряла сотни сильных воинов, а Колдуны остались в стороне. Так что теперь Энейд и не ждал от Колдуна хоть какой-то помощи.

— Может быть. — Дранг усмехнулся и после небольшой паузы произнёс слова, которых от него Император совершенно не ожидал. — Я расскажу вам всё, что известно ордену о Лабиринте Теней и кое-что о Мёртвом каньоне.

— Неужели? — Император недоверчиво смотрел в лицо колдуна. — Может, вы позаботитесь и об остатках той разбойничьей шайки, что разгромила Кузнечный город?

— Император, эта шутка не смешна. — Голос колдуна звенел металлом. — Мы не наёмники и даже не солдаты. Бегать по лесам за шайкой озверевших висельников: с такой задачей вполне справится ваш сын или ваши солдаты. У нас просто нет столько свободного времени, что бы тратить его на бессмысленные игры.

— Игры? Чёрная Гвардия потеряла чуть не половину своих бойцов, сражаясь с ними! И при этом горстка этих висельников всё же сумела сбежать…. Среди них есть маг.

— Ха! — Дранг обнажил безупречные белые зубы в улыбке. — Неужели вы не понимаете, куда именно они идут? — Император подозрительно смотрел на колдуна.

— И куда же они идут?

— Лабиринт Теней, цель ваших немытых бродяг. Слишком сильно вы их прижали, а таким отчаянным и тупым ребятам больше не куда податься. Они пойдут именно к Лабиринту, если не погибнут из-за своей глупости раньше.

— Не разделяю вашей уверенности.

— И зря. — Пожал плечами колдун. — Среди них маг, а значит, теперь они будут искать что-то из ряда сверхъестественного. Иначе солдаты вашей армии покончат с ними, рано или поздно. Они ищут могущества, которое надеются обрести в Лабиринте Теней. Но, конечно, я могу ошибаться, и они даже не слышали об этом мрачном месте.

— Могущество? Они могут обрести его в Лабиринте? — Вот это было неприятно.

— Всё, что могут там обрести эти отбросы: не очень лёгкую смерть. — Дранг рассмеялся. — Император, есть множество более лёгких способов покончить с собой, чем войти в Лабиринт. Впрочем, им туда и не войти. Не пустят Стражи Лабиринта.

— Значит, эти люди идут на верную смерть? — Задумчиво проговорил Энейд.

— Туда не войти просто так. Ещё труднее оттуда выйти. Ведь это не просто странный город, мой Император.

— Тогда, пожалуй, я отзову своих людей: раз этой шайки всё равно не выжить. Поиски всё равно не приносят результата. Хотя… — Он задумался на миг. Энейд решил, что отзовет свои отряды, рыскающие в поисках, будто в воду канувших бандитов. Прям магия какая-то! Впрочем, затеряться в тех местах, маленькому отряду ничего не стоило, и без всяких магических штучек: места такие. Поиски будут остановлены, но у Лабиринта, на всякий случай лучше оставить небольшой отряд, с тем Эрфийским магом, что сейчас живёт в столице. Он запросит хорошую цену за свои услуги: ну и пусть. В таких делах лучше не скупиться. — Я бы хотел послушать вас. О Лабиринте Теней и Мёртвом каньоне. Ваш рассказ может помочь мне решить эти загадки? Или я могу рассчитывать и на вашу физическую помощь?

— Нет. Я только расскажу, что знаю. Можно ли мне присесть? — Император кивнул и колдун уселся в кресло. В комнате было темновато: солнце зашло, а масляные лампы Дрангу не очень нравились.

— Хм. Ловко. Но почему бы вам уже не начать свой рассказ? — Сказал Энейд, нисколько не удивлённый ярко полыхающим посреди комнаты, огненным шаром. Магия уже давно не удивляла старого Императора.

— Да, я начну свой рассказ. Думаю, после него на проблему Лабиринта и каньона вы будете смотреть совсем иначе. Кстати, почему бы вам не обратиться к Карфагосу, с просьбой соорудить через каньон мост? Вы только выиграете от этого, а они умеют и не такие штуки делать.

— Это не относится к нашим с вами делам лорд Дранг.

— Конечно. Но ни к чему звать меня так. Я, как и вы, совсем не благородного роду. — Император нахмурился от этих слов. Мало кто знал, что плеяда именитых предков Энейда, всего лишь ловкая работа некоторых, давно уже умерших людей. Знатный род, к которому он якобы принадлежал, давно угас, не оставив потомков. Но такое родство однажды потребовалось ему, и было сделано, во имя Империи. Плохо, что это известно колдуну. Но может быть, и нет. Возможно, просто дешёвая игра.

— Вы хотите оскорбить меня? Не очень хорошее начало Дранг.

— Возможно. — Пожал он плечами. Его не очень интересовали вопросы родовитости, а почему Энейд не хочет договориться с Карфагосом о мосте, он хорошо знал. Энейд договориться хотел и даже когда-то пытался сотворить этот мост. Сначала сам, а затем обратившись к таинственному народу ремесленников. Всё было просто: Карфагос мягко отправил посольство Империи куда подальше и поступил так же, со всеми послами какие приходили позже. А потом Карфагосцы сами отправили посла и вежливо попросили больше их не беспокоить. Император и не беспокоил теперь. Шутить с этим маленьким городом, не смела даже могучая Империя. На то были весьма веские причины. — Возможно, начало не очень хорошее, но оскорбить вас я точно не желаю. А теперь слушайте мой Император. Начну я с каньона. Что вам известно о Мёртвом Боге? О Великом Лааре?

Император покачал головой — он не знал этих имён, он слушал речь колдуна…

6

— Эта река уже… — Краснея от душащей его ярости, прорычал Логан и в бешенстве ударил кулаком по ближайшему древесному стволу. Шести метровое дерево переломилось, словно сухая ветка и упало, путаясь в ветвях соседних деревьев. Упало, никого не задев, но лошади напугались так, что едва не понесли. Скрипя зубами, Логан постарался усмирить сжигающий его гнев.

Они шли по берегу уже третий день. Никаких дорог здесь не было, старая, раньше местами пропадавшая в зарослях, теперь пропала окончательно. Дремучий лес, в котором нередко приходилось спешиваться и вести лошадей в поводе. Дорога имелась десятком километров восточнее, но это был торговый тракт Империи. Туда соваться не стоило, там солдаты были чем-то вроде дерева в лесу — обычное явление. Так что приходилось страдать, продираясь сквозь непроходимые заросли. Иногда приходилось часами работать мечами, что бы пройти всего пару километров. Суб тут им помочь не мог. Однажды он заморозил коридор длиной в сотню метров, во чреве чащи, оставалось только ударить несколько раз и растения рассыпались в ледяную крошку. Но этот метод движения, вроде бы облегчающий путь, на деле только усложнял его. Они три часа после этого бегали по лесу, отлавливая насмерть перепуганных лошадей. Они не боялись самого воина страдающего не хорошей привычкой всё замораживать, но вот применение его силы, буквально лишало их разума. Так что приходилось мучиться. И как будто мало было дремучего леса, просто убивала удушливая жара и нескончаемые полчища насекомых. Зловредные твари досаждали даже древнему воину. В общем, прогулка по сильно непроходимому лесу, сумела накалить даже в плане эмоций практически отмороженного парня в костюме от ниндзя. Впрочем, по нему этого заметно не было. Суб, внешне оставался холоден как лёд.

Злобно глядя по сторонам, Логан правил идущей шагом лошадью, просто удерживая её по курсу — прямо. Бешенство в нём то вскипало до опасной точки, то чуть утихало, но, переломав несколько деревьев, он уже страстно желал переломить и чью-нибудь шею. Возникало сильное желание, за не имением лучшего, сломать шею лошади. С этим желанием он успешно боролся. Пока. Несчастная лошадка чувствовала настроение всадника. Его ярость передавалась ей в виде беспокойства и страха. Испуганно вращая большими глазами, лошадка постоянно стремилась вырваться из-под контроля всадника и сбежать подальше от вдруг ставшей смертельно опасной для неё ноши. И так уж случилось, что когда нервное состояние лошади достигло апогея, прямо под её мордой, бесшумно и как всегда стремительно возник Суб-Зеро. Сознание лошади тут же утонуло в морях страха. Лошадка взвилась на дыбы, и гордый король шлёпнулся наземь, прямо на середину едва видимой тропинки, проторенной здесь неизвестно кем и, видимо, очень давно. Вслед за ним на тропинку хлопнулась лошадь, получившая в челюсть кулаком древнего воина, прежде чем успела сбежать в лес. Внушительная конская туша прочно перегородила и так узкую тропинку. Взбешённый случившимся, Логан поднялся на ноги, намереваясь отвесить точно такой же удар своему телохранителю. Приметив состояние господина, Суб отбарабанил короткий доклад и растворился в лесу.

— Пять минут вниз, мост. На нём пятнадцать купающихся.

Таков был доклад разведчика. Ярость Логана поутихла. Перекошенное бешенством лицо озарило улыбкой. Он оглядел свой отряд и выдал короткий приказ. Спустя минуту, лошадей оставили на тропинке, привязав к деревьям, и весь отряд двинулся в указанном Суб-Зеро направлении. Логан по пути пытался сдерживать стремительно возвращавшееся бешенство. Свою лошадь он тоже хотел привязать к дереву, но как выяснилось, удар Суба оказался слишком силён. Бедное копытное, перегородившее тропу, уже не дышало.

Весь путь занял у них как раз около пяти минут. За это время, Логан, нечеловеческим усилием воли сумел удержать в узде, клокотавшую внутри ярость. Он даже перестал скрипеть зубами! Почти успокоился. А его воины шли, предвкушая забаву.

Вскоре они достигли границы леса, за которым обнаружилась неширокая полоса земли, покрытая изумрудной травой. Её пересекала обыкновенная сельская дорога, проходимая лишь в сухие дни. Она тоже успела подзарасти травой, но не слишком сильно. Видимо этой дорогой иногда пользовались. Впрочем, стоило повернуть голову чуть сильнее вправо и становилось видно, что просёлок скрывается в лесу, чуть в стороне, и там, где дорога убегает меж деревьев, её уже почти не видно. Там скорее уже тропинка, чем дорога.

— Старый тракт. — Почти шёпотом пояснил Кир, на вопросительный взгляд Логана. — Дальше в лес он совсем пропадает. Только на дальних границах провинции Пир ещё осталась часть тракта. Древняя дорога, по которой мы шли раньше. Говорят раньше это была очень оживлённая торговая дорога… По ней уж лет сто никто не ездит…

Логан знаком показал, что понял и Киру предлагается заткнуться. Кир всё сразу понял — он был умным парнем. А за последние дни, его умственные способности получили титанический толчок к развитию. Приходилось проявлять всю свою смекалку, что бы пережить данное приключение в на редкость пёстрой компании.

Отряд держался под прикрытием густой листвы и изучал окрестности. Логану хватило терпения не броситься вперёд тут же — законы войны и бродячей жизни требовали прежде осмотреться. В нынешней ситуации, это было в двойне актуально. Кто знает? Выйдут они селян резать, а селяне убегут. Они в погоню, а на той стороне моста сотня арбалетчиков, в боевом построении. Сто арбалетных болтов в упор — тут даже магия может оказаться бессильна. И станут все они как ёжики…

Впрочем, ничего подозрительного обнаружено не было. Дорога выводила к добротному бревенчатому мосту, без украшений и резьбы, но достаточно крепкому, что бы простоять века. Река здесь заметно замедляла свой бег, становилась шире и в принципе была вполне проходима. Казалось бы мост здесь совершенно ни к чему. Да, но только если по нему не идут торговые караваны или время от времени большие группы людей. Те же имперские солдаты, к примеру. А куда же им здесь идти? Логан тряхнул головой и осмотрелся внимательнее. Нет, больше никаких дорог на этой стороне не было. Неужели этот, по всей видимости, новый мост, столь же древен, как и дорога?

— Его хранит магия. — Развеял сомнения господина Суб, сейчас занявший позицию по правую руку Логана, прямо у дерева похожего немного на лиственницу.

— Откуда ты знаешь? — Почти прошипела девушка Анталия, стоявшая слева от Логана.

— Чувствую. Он выстроен многие века назад и…

— Он опасен? — Прервал Логан милую беседу двух своих странных союзников, беседу грозившую вылиться в потасовку. Нежная девушка Анталия, почему-то, страшно злилась, находясь слишком близко к древнему воину льда. В ней вдруг начинали говорить какие-то звериные инстинкты. Что бы это значило? Он сам терялся в догадках. Толи это из-за её вспыльчивого характера, толи из-за того, что она женщина. А может, дело в том, что она вампир? Не ясно…

— Нет. Магия лишь хранит целостность моста. — Суб даже не шелохнулся, ведя эту беседу. Если бы не его голос, можно было бы подумать, что он вот так возле дерева и помер.

Логан кивнул и повнимательнее присмотрелся к противоположному берегу, пока игнорируя шумную компанию молодежи, резвящуюся у ближнего берега. За мостом имелась такая же луговая полоса, за которой начинался лес. Почему лес давно не поглотил эти узкие полоски земли, было не совсем ясно. Впрочем, раз мост хранит магия, по идеи, она и лес не должна подпускать слишком близко к мосту. Дорога идущая от моста на том берегу также исчезала в лесу, как и здесь, но была заметно наезжена. Видимо, некогда оживлённую переправу, теперь часто посещали, но уже не для того для чего её строил неведомый маг. Дорога, скорее всего, была чудом уцелевшей частью древнего тракта и вела через поселения провинции Мэлон к её столице с таким же названием. Мэлон — крупный торговый узел империи, а значит и прилегающие к городу области должны быть довольно богаты. Скорее всего, местное население, включая беднейших крестьян, живёт совсем даже не плохо. Тут стоило бросить один взгляд на компанию у берега реки, недалеко от основания моста. Десяток парней и девушек, юных и счастливых, нагими купались в реке. Одежды в беспорядке валялись подле маленького костерка. Метров десять-пятнадцать от опушки леса и, стало быть, от отряда Логана. Одеяние ребят, представляло собой сарафаны, широкие рубахи и штаны — всё из мягкого хлопка. Сама по себе, не слишком обычная одежда в крестьянских деревнях. А эти ещё и были расшиты тканями подороже хлопка. Данные люди просто не могли быть крестьянами. Да, в Арии. Уже побывав в деревнях Империи, Логан знал, что её народ живёт в достатке. Рай для разбойников, если бы их регулярно не уничтожали рыцари империи.

Логан повнимательнее пригляделся к стайке молодёжи беспечно плещущейся в воде. Девушки были великолепны! Он даже облизнулся. Тут же кинул косой взгляд на Анталию. Девушка тяжело дышала, в её глазах вспыхивали зелёные огоньки. Верхняя губа приподнята, а розовый язычок поглаживает кончики острых зубов. На миг Логану даже немного не по себе стало. Он примерно представлял, какие чувства сейчас волнуют красавицу вампира. Чувства свойственные голодному вампиру.

Молодёжь развлекалась, чистый звонкий их смех, разносился далеко над рекой. Воины ждали.

Какая-то полногрудая девица плеснула водой в лицо жилистого парня и тот, фыркнув, нырнул. Девушка вскрикнула и ушла под воду. Миг и оба, весело смеясь и стирая ладошками воду, попавшую в глаза, появились над поверхностью. Полтора десятка мрачных хищных взглядов, надёжно укрытые листвой, внимательно следили за беспечной добычей.

Какой-то парень схватил тоненькую, хрупкую девчушку и привлёк её к себе. Поцеловал и она, со смехом, вырвалась из его нежных любящих рук. Несколько лиц в тени равнодушных древ, искривили злобные, кровожадные улыбки — они знали, что произойдёт сейчас.

Весёлая компания почти скопом покинула воду и весело переговариваясь, расположилась у костра. Из углубления в земле была вынута большая берестяная чашка, до верху наполненная порубленным на маленькие кусочки мясом и несколько прутиков. Мясо определили на шашлык несколько пар ловких рук. Кряжистые, мускулистые пареньки, натянув только штаны, повесив на лица очень сосредоточённые выражения, наблюдали за мясом, будто совершенно забыв о девушках. Отдельные парни даже приосанились и добавили к выражению своих лиц решительности и достоинства. Им казалось, что именно так это называется, и теперь они выглядят почти как взрослые. Хотя на деле и были смешны. Своими попытками, они лишь добавляли юности и неопытности своим лицам. Девушки это отлично понимали и, прикрывая рты ладошками, посмеивались над своими спутниками, раздувшимися от чувства собственной значимости, почище любого индюка. Впрочем, смех девушек накинувших сарафаны на свои стройные тела, парнями принимался за смущение, либо восхищение. Что девушек смешило ещё больше.

Вскоре над лесом поплыл запах жареного мяса. Пока телячьего мяса.

Логан поднял руку и пальцем нарисовал над головой круг. Отряд, рассыпавшийся за его спиной и по бокам, почти весь разглядел знак и почти весь понял его значение. Логан шагнул вперёд, не особо торопясь и не обнажая оружия — беспечность юнцов решила их судьбу. Ни одного дозорного, нет оружия, они даже не смотрят по сторонам! Разве могут такие люди жить? Какое у них есть на это право? Право добычи — жить, пока не явился охотник…

Размышления Логана, на эти философские мотивы, прервал глухой звук за спиной и тихий-тихий стон. Он остановился, бросил взгляд через плечо. Увидел лица своих арийцев и потирающего отбитую челюсть аборигена. Логан ухмыльнулся — парень не понял знака и ломанулся следом за командиром. Ему тут же подробно пояснили смысл его ошибки. Парень всё мигом понял — бочком пятился влево. Как всё-таки велика сила убеждения и могучего человеческого интеллекта, усваивающего всё для него новое всего при помощи пары жестов!

Логан, Анталия и Суб вышли из леса. За ними следовали трое арийцев. Остальные покидали лес чуть в стороне от основной группы, растянувшись цепью. Каждую вёл один ариец. Логан двигался не спеша. Арийцы на флангах перешли на быстрый шаг, почти сразу на бег. Аборигены-разбойники последовали их примеру. Молодёжь у костра даже не сразу заметила, как из листвы древнего леса выскользнули крайне подозрительные, вооружённые до зубов, личности. Беспечность юности не знает границ!

Они увидели их, когда бежать уже было поздно. Фланги маленького отряда сомкнулись за их спинами. Говор и смех умерли в мгновение ока. Парализованные страхом молодые люди, открыв рты, смотрели на тех шестерых, что сейчас замерли прямо перед ними. Гигант, перевитый мощнейшими мышцами. Человек в смешных одеждах с глазами мертвеца. Ослепительно прекрасная девушка, с подозрительно длинными клыками, у ног которой неподвижно стоит здоровенный белый тигр и тигр поменьше — совсем котёнок ещё. И три хищно улыбающихся престарелых мужика за их спинами, рассеявшиеся чуть дальше в стороны. Этой картины хватило бы, что бы человека постарше, свести на тот свет посредством инфаркта. А тут ещё десяток явно бандитов, окружили их со всех сторон. Побелевшие от страха лица девушек, обращались то в одну сторону, то в другую, каждый раз натыкаясь на плотоядные оскалы бандитов. Парни мигом утратили всю свою спесь. Теперь они выглядели тем, кем являлись — юнцами, ещё не видевшими какие следы оставляет на теле человека лезвие меча.

Вопиющий непорядок, просто гнусное извращение — по мнению арийцев. Они сами не только видели раны, полученные от меча, но кое-кто уже и сам имел шрамы от таких ран, ещё в сопливой юности. Эти же парни, были того возраста, в котором Тарцы принимали последнее учение в лесу. И при этом были отвратительно хилы и просто лоснились от жира!

Мускулы парней закалял плуг и мотыга, а жира на них почти и не было. Но вот рядом с юношами Тара, они, и правда, смотрелись бы хилыми и толстыми.

Какой-то парень, вдруг вскочил на ноги и кинулся бежать, сильным толчком отбросив одного из бандитов — аборигена. Кинься паренёк на того же Домена, расшибся бы об него как о стену. Ну, аборигены, были всего лишь жалкими разбойниками и к тому же не очень умными.

Анталия улыбнулась чуть шире и исчезла. Парень успел добежать почти до мостика, когда смазанная тень сбила его с ног. Он дико заорал, а нежные ручки красавицы с длинными клыками прочно пришпилили его к земле. Она склонилась к шее парня, и тот взвыл ещё громче. Вся молодёжь, белая как мел, смотрела на завтрак старого вампира, ещё не совсем понимая, что происходит. Анталия утолила первый лихорадочный позыв голода. Она подняла лицо к небу. Глаза её были прикрыты, а на губах играла счастливая улыбка. С клыков капала кровь. Парень под ней верещать перестал, но тут дёрнулся всем телом. Анталия открыла глаза и с жутким шипением, вновь прокусила шею едва живого человека.

— Анталия. — Произнёс Логан, усаживаясь на освободившееся возле костра место. Он кивнул в сторону вампира. — Голодная она. Надеюсь, ваш друг был вкусным.

Сидевшие рядом люди подвинулись в стороны от страшного человека. Они ещё не совсем поверили, что всё это происходит наяву.

— Да вы не бойтесь. — Ухмыльнулся воин. — Она редко съедает больше двух человек за один раз.

Две девушки и один парень потеряли сознание. А воины расхохотались — конечно, кроме Суб-Зеро. Он снова стоял подобно каменному истукану.

— Тут рядом ваша деревенька, а? — Логан приобнял одного паренька за плечи и добродушно улыбнулся в белое как мел лицо.

— Д-д-да-ааа… — Проблеял паренёк, и это было последнее, что он смог сказать в этой жизни.

— Знаешь, люблю мясо. — Логан взял с углей, один из шашлыков. Откусил кусок и задумчиво прожевал. Воины его отряда молча смотрели. Аборигены с некоторой жадностью и злорадством: они нюхом чуяли некую зверскую шуточку. Взгляды арийцев внимательно изучали молодых людей, главным образом молодых девушек.

— Так себе. — Сказал воин, проглотив мясо. — С кровью, оно гораздо вкуснее.

Логан положил мясо и нарочито медленным движением вынул кинжал из ножен. Так же медленно он посмотрел лезвие на свет, поднёс к горлу паренька. Завороженный блеском стали, парень просто смотрел на смертоносное лезвие в руках гиганта. Логан презрительно скривился — парень спокойно ожидал смерти. Словно баран на бойне.

Стремительный жест и парень хватается за горло перерубленное почти пополам. Даже и теперь все они просто сидели, мелко дрожа от ужаса. Логан снова поднял шашлык. Подставил под хлещущую из горла паренька кровь. Потом отпустил плечи мертвеца. Труп упал лицом в костёр. Запахло палёным мясом.

— Так гораздо вкуснее. — Логан съел кусочек окроплённого человеческой кровью мяса и протянул дрожавшей на той стороне костра девчонке. — Хочешь?

Девочка очнулась и с визгом бросилась прочь. Попала прямо в руки Ворса. В этих руках она казалась совсем игрушечной. Одним жестом Ворс освободил девушку от платьица и легко перебросил её через костёр прямо в руки Логана. Не теряя времени, воин повалил красавицу на землю и устроился меж её прелестных ног.

В ту же секунду воины бросились вперёд. Визжащих девушек мигом расхватали и принялись увлечённо насиловать. Парней перебили в пару жестов. Одного с видимым удовольствием задушил кожаным ремнём Страйк. Ещё один, едва не врезался в Суб-Зеро. Древний воин, небрежно выбросил вперёд руку и, кажется, просто коснулся шеи парня. Молодой полный сил здоровяк, пробежал ещё пару шагов и рухнул наземь, будто запнувшись, но нет, он не запнулся, просто он умер мгновенно на бегу, даже не успев этого осознать, и падал уже мёртвым. Остальным смерть досталась не такая лёгкая — им довелось узнать на собственной шкуре, что такое смерть от стального лезвия. Правда, одному просто врезали по зубам, и он потерял сознание. К сожалению, крепкий паренёк быстро очнулся и тут же попал в руки аборигенов, насладившихся первыми девушками. Его избили и привязали к двум брёвнышкам, после чего пустили по реке. Парню осталось надеяться лишь на чудо или медленную смерть. Быстрая, в такой ситуации, смело может считаться чудом. Катхенцы, знали толк в мучительных пытках и казнях. Что они продемонстрировали на девушках в полной мере. Как и положено самых красивых девушек, они получили только после того, как ими насладились арийцы и Логан. Последний, наслаждался с некоторой опаской. Всё же Анталия была рядом, но она так увлеклась очередным живым сосудом с кровью, что теперь её мало что интересовало.

Девушки…, юные, чистые, чьи мечты ещё полны розового цвета вишнёвых садов и нежности пуха — их насиловали жестоко и грубо. Хрупкие, нежные тела, не выдерживали стальных пальцев привыкших сжимать рукоять меча, а не ласкать шелковистую кожу юных дев. Они увидели ад на земле, но этот ад — насилие над ними, лишь только начинался. Страйк в момент экстаза пропорол живот красивой своей жертве. Её ужасный крик пронёсся над водами Лакри безразличной к людским страданиям. Он волной прокатился дальше, чуть приглушённый достиг он дороги, утопавшей меж древесных стволов и дальше, дальше, двигался крик умирающего человека. Почти стихнув, крик смерти, долетел до невысокой, но крепкой изгороди, кольцом окружавшей большой посёлок. Здесь иссякли силы этого кошмарного крика.

Маленький мальчик, сидящий на земле у самой изгороди, с внутренней её стороны, играл с красивым ножом. Подарок старшего брата, недавно ставшего полноправным подмастерьем сельского кузнеца — большой человек на деревне, подмастерье единственного намного миль вокруг настоящего кузнеца. Лезвие выковал его брат самолично, и оно действительно было великолепно. Таким ножом мог бы гордиться любой рыцарь — будь нож подлиннее. Для деревенского мальчика такой нож, был куда дороже, чем для рыцаря империи, его именной герб. И теперь мальчик ни на миг не расставался со своим сокровищем. Он играл с ним, как могут играть только дети, с новой и дорогой игрушкой. Правда, в отличие от большинства детей, мальчик очень бережно обращался со своей игрушкой. Несмотря на свой малый возраст, он понимал как дороги подобные изделия сами по себе. А уж выполненные таким мастером как его брат!

Крик девушки перевалил через изгородь на последнем дыхании и стих. Мальчик выронил нож. Вскочил на ноги и напряжённый как струна замер, прислушиваясь. Вскоре до его чуткого слуха донёсся новый крик. Парень вздрогнул всем телом и, подхватив нож, побежал в глубь деревни. Там, откуда доносились крики — там, сейчас была одна из его сестёр. Мальчик спешил, и глаза его были полны ужаса: так кричат лишь перед смертью…

А на берегу реки, во всю развлекались воины Логана. Правда, не все. Он сам, арийцы и Суб, расположились у костра, глядя на дорогу, уходящую в глубь леса. Они ожидали скорого прихода гостей. Если деревня этих молодых щенков рядом, то вскоре всё её население кинется на помощь несчастным. Конечно, это будут взрослые деревенские мужики, вооруженные, чем придётся, но их будет достаточно много, что бы удовлетворить желания арийцев. Развлечения дикарей — уроженцев этой варварской страны, их не прельщали. Издеваться над пленниками мало того, что занятие презренное, так ещё и отвратительное. А вот открытый бой с врагом, лицом к лицу — истинное дело и единственное развлечение, достойное цивилизованного мужчины. Этим варварам империи, такого желания просто не понять. Трусливы, глупы и слабы. Именно поэтому Логан надеялся, что сбежится вся деревенька — низкое качество бойцов будет уравновешено их высокой численностью. Тогда будет бой, а не банальная, честно говоря, жутко скучная, резня.

Кстати, частично по той же самой причине он позволил аборигенам Катхена развлечься с девчонками на свой варварский лад. Крики пытаемых и вид того, что останется от молодых девчонок, должны пробудить в будущих соперниках, такую ненависть, что они не обратятся в бегство, едва меч начнёт петь песнь смерти. Так же он питал надежду на появление в сердцах крестьян бешеной ярости — тогда они будут сражаться лучше и кто знает? Может, арийцы даже вспотеют…

Суб стоял рядом с господином и смотрел не на лес, а на остальных спутников своих и господина. Тигры лакомились свежим трупом. Анталия закончила со второй жертвой (она ела не спеша, растягивая удовольствие) и лениво осмотревшись, наметила очередную жертву, сейчас терзаемую Киром. Он уже изнасиловал несчастную девочку и теперь с удовольствием бил её ногой в живот. Замахнувшись в очередной раз, он обнаружил, что травка у ног пуста. В зарослях, где-то слева, послышался истошный женский визг. Несмотря на испорченное удовольствие, Кир совсем не воспылал ненавистью, наоборот, он позеленел и тяжело сглотнул. Ему просто подумалось, что вот если бы он пнул, а в этот миг Анталия оказалась на пути удара — визжал бы там сейчас он. Кир огляделся в поисках другой жертвы. Обнаружил, что свободных жертв не осталось, и присоединился к Логану. Он сел наземь рядом с арийцами, но всё же чуточку поодаль от них. Радон кивнул — правильно. Они признали его как воина, но вовсе не как равного им. Так — щенок, едва-едва прошедший обучение.

Суб сейчас размышлял о тупости своего господина. Данный прелюбопытный экземпляр человеческой расы, ожидал прихода врага, не проведя предварительно разведки. Он не знал ни численности, ни статуса ожидаемых врагов. Такая беспечность раздражала Повелителя Льда, привыкшего вести войны, хоть по каким-то разумным меркам. Впрочем, в прошлом он редко сражался с такими противниками — его врагами были, куда более страшные существа, чем просто люди, чем вся армия империи Пиреней. И всё же, такое поведение откровенно глупо! Сидеть и ждать неизвестно какого врага. Что если в деревне корпус конных рыцарей? Или полк пехоты. Или вообще постоянный гарнизон, в виде небольшой армии? Что будет, если сейчас из лесу выйдут две сотни панцирной пехоты и сотня лучников? Да ещё под прикрытием настоящего мага? Ведь этот варвар, даже не задумывается о такой возможности! Суб вдруг ощутил острую жалость к себе. Чувство для него новое. Он ещё никогда не ощущал себя жалким и потерянным.

Живых крестьян осталось немного. Одну из последних девушек, сейчас распяли на земле и Страйк с хохотом, медленно вводил в её влагалище меч одного из товарищей. Метровое лезвие двигалось в теле девушки, разрывая внутренности. Её мучения были поистине адскими. Зверству катхенцев не было примера!..

Вообще-то был. Данные разбойники были слишком ограниченны, что бы самостоятельно изобрести подобное издевательство, так как оно требовало незначительного напряжения мыслительного аппарата. А нет в жизни ничего сложнее, чем напрячь то, чего отродясь не было. Бандиты применили довольно распространённую в Валлии казнь. Предназначенная для еретиков, неблагородного происхождения, эта казнь на деле применяться могла только священнослужителями высокого ранга. Считалось, что так, пролив грешную кровь блудниц, они усмиряют гнев Поверженных богов и облегчают борьбу с ними Каилу-Громовержцу. Конечно, за неимением блудницы, на меч садили любую подходящую молодую девочку — благочестивые монахи, могли доказать греховность даже годовалого младенца. Если не ленились и не болели с похмелья.

Вопли девушки перешли в один сплошной вой, когда меч скрылся в её теле наполовину. Страйк, на губах которого сейчас появилась грязноватая белая пена, вырвал из неё меч и залез на голую грудь девушки. Глядя ей в глаза, он проткнул её грудь насквозь. Наконец, мучения юной девушки прекратились навсегда.

Последнюю оставшуюся в живых девушку, с гоготом гоняли перед опушкой. Голая, вся в кровоподтёках, насмерть перепуганная жертва, бегала по траве, пытаясь вырваться из кольца хохочущих бандитов. Дорогу ей неизменно преграждали, и девушка кидалась в другую сторону. Ей постоянно оставляли маленькую лазейку к спасительному лесу, но едва она пыталась проскочить, как тут же получала пинок или удар кулаком. Мучениями юной крестьянки искренне наслаждались. В какой-то момент её снова свалили на землю, и все кто желал, ещё по разу изнасиловали несчастную, а потом вновь взялись за прежнюю игру. Вот именно тогда и пожаловали гости. Гневными выкриками они прервали жуткую игру бандитов. Упомянутые застыли, словно по команде. Несчастная девочка пулей метнулась в лес и исчезла среди деревьев. Но на это уже никто не обратил внимания.

Бандиты смотрели только на своего господина и самых верных его людей. Те молча поднялись, приготовив оружие. Анталия явившись неизвестно откуда, стала рядом с ними. Шэрхан грозно ворча, мягко подплыл к хозяйке. Маленькая тигрица Дора, продолжала терзать наполовину съеденную жертву.

На автопилоте аборигены сбились в плотную кучку за спиной Логана и его ближайших сподвижников. Кир присоединился к ним. Все они с ужасом смотрели на идущих по лесной дороге людей. Около сотни здоровенных мужиков, вооружённых, как и ожидалось, чем попало: от вил, до двуручного меча. Толпа вышла к мосту и остановилась там, сотрясая воздух гневными воплями и воинственными криками. Как и ожидалось, увиденная ими картина, их взбесила. Катхенцы-бандиты тупо смотрели на это столпотворение и тихонько подвывали — им было жутко страшно.

— Нет. — Остановил Логан своего верного слугу, в ладонях которого уже дымился призрачных огонёк дыхания Ледяных Пустошей. — Никакой магии. Если желаешь драться, присоединяйся, но никакой магии.

— Там почти сто разъярённых людей. — Холодно заметил Суб.

— Я знаю. — Логан огорчённо сплюнул. — Но могло ведь быть и хуже.

— Хуже?

— Ага. — Так же расстроено сказал Логан. — Их могло быть всего пятьдесят.

— Что? — Суб, и правда, не совсем понял, что это было: шутка или он говорит серьезно?

— Полсотни, даже для разминки маловато, а так, может даже кто-нибудь устанет.

И прежде чем Суб, успел переварить ответ этого сумасшедшего варвара, все шестеро арийцев сорвались с места и уже бежали по мосту. Прямо на встречу, немного опешившим от такого сумасшедшего деяния, крестьянам. Не растерялись только Шэрхан и Анталия. Либо она знала, что задумал её любимый, либо, как и ему, ей было плевать на численность врагов. Шэрхан отстал и в бой вступил уже после арийцев. Анталия на огромной скорости бросилась вперёд и, очутившись за спинами воинов, бежавших по мосту двумя цепями — четверо впереди двое сзади, прыгнула. Девушка перелетела через головы воинов и приземлилась в самом конце моста. Крестьянское ополчение даже отпрянуло назад, как только острозубое чудовище, ощерившееся так, что трудно уже было в нём узнать красавицу Анталию, явилось пред ними во всей своей красоте. Анталия замерла на миг и стрелой влетела в толпу. Кто-то взвыл. Несколько человек упали ничком. Один отлетел в сторону, сшибив с ног трёх товарищей и, скончался, не приходя в сознание — нежная ручка девушки ломала человеческие кости, будто солому.

Практически сразу, уже сильно деморализованный отряд рабочих и крестьян, могучего и бессмертного пролетариата, был атакован шестью гигантами, практически в спину. Вампир метался внутри толпы и её никак не могли достать вилы, колья и копья крестьян. Иногда только, промахнувшись по вампиру, попадали по товарищу. Так что ударившие по толпе арийцы смогли зарубить восьмерых, прежде чем им оказали хоть какое-то сопротивление.

Логан, орудуя двуручным мечом столь ловко, будто это был лёгкий одноручный клинок, врубался в самую гущу толпы. Что, по мнению наблюдавшего за ним Суб-Зеро, было полным идиотизмом. Двуручники не предназначены для боя в строю, точно так же как для боя в гуще врагов — слишком огромны для этого. Но Логана, сие обстоятельство не очень смущало. Оказавшись в окружении, он пронзил одного крестьянина и, оставив меч в его груди, поймал направленные в живот вилы, сломал движением кисти и отцовским кинжалом перерубил горло противника. Кинжал оказался идеален в таком положении. А ещё лучше работали кулаки. Гигант отразил своим кинжалом удар меча (вот что интересно: кинжал арийца, был ненамного короче отражённого клинка короткого пехотного меча), и врезал кулаком по груди противника. Хруст костей, стон и почти мгновенная смерть.

Остальные арийцы показали себя ничуть не хуже. Топор Радона мелькал, словно стальная бабочка. Вскоре на смертоносных крыльях сей бабочки появились алые пятна. Марс, кряжистый и медлительный воин и сейчас не особенно спешил, но ни один враг не смог задеть его. Зато меч самого Марса, бил без промаха. Два длинных меча в руках Домена, мелькали непрерывно, легко рассекая плоть и древки копий, вил, направленных в его мускулистое гибкое тело. Он тоже прорывался в самую гущу толпы, окружив себя непроницаемой завесой из свистящей стали. Меч Ворса, был сегодня не столь успешен и он не раз помогал себе кулаками. Но и он не получил пока никаких ран. А вот Арагон умудрился получить дубиной по плечу. Впрочем, этот удар, способный надолго отбить руку любому Катхенцу, лишь причинил ему секундную боль и добавил ярости. Его не столь мускулистое как у собратьев, тело, было привычно к куда более сильным побоям. После которых, не редко приходилось ещё и сражаться — очень насыщенное было у него детство. Арагон не лез в самую толпу и рубился по периметру крестьянской армии, не догадавшейся даже сомкнуть ряды — а ведь тогда атака наскоком, к которой прибегли арийцы, кончилась бы для них, на остриях копий. Впрочем, встреться они с отрядом, построенным в плотную линию или отдалённо похожую на строй копейщиков и тактика нападения была бы совершенно иной.

Последним, к этому бою присоединился Шэрхан. Он мягко проскользил по телам мёртвых и с яростным рыком прыгнул на здорового, толстого мужика, вооружённого цепом. Дора, добрая, игривая тигрица, участия в бою принять не могла, так как объелась человеческого мяса. Она попыталась было пойти в сторону, где сражались спутники, но обнаружила, что ей исключительно трудно куда-то там идти. Она удовлетворилась тем, что легла наземь и теперь поминутно взрыкивая наблюдала схватку со стороны.

Суб занимался тем же самым — только он не взрыкивал конечно. Он с удивлением понял, что арийцы, даже без Анталии и тигра могут без труда справиться с таким врагом. Честно говоря, он даже был немного восхищён тем, что сейчас демонстрировали на поле боя варвары Арии. Логан и Домен — оба двигались очень похоже и так ловко, что порой казалось, ещё чуть-чуть повернётся и пополам сломается или как минимум, вывихнет руку. Красивый бой.

Пришлось Субу на время оторваться от интересного зрелища. Озорники аборигены бочком подвигались к лесу. Судя по их бесстрашным, белым лицам и трясущимся губам, они собирались провести героическое отступление. Доблестный порыв висельников и убийц, был задавлен на корню. Меж ними и лесом встал Суб. Парни остановились. Один набравшись смелости и едва не потеряв сознание, даже сделал ещё один шаг и…

Суб отступил назад, а на его месте стоял…, собственно Суб. Только теперь из бело-голубого холодного пламени. Его точная копия, подняла веки и горящие пламенем Пустошей глаза, безразлично посмотрели на бандитов. Сам Суб уже вернулся на прежнее место и с внешне безучастным видом смотрел на бой своего господина — там было на что посмотреть. А вот катхенцы не могли отвести испуганных взглядов от неподвижной призрачной фигуры прямо перед ними. Отступление пришлось отложить.

Бой кончился лишь через полтора десятка минут. Полным поражением противника. Было взято три десятка пленных…, зачем? Множество трупов и десятка полтора стонущих раненных, а среди них, плотной кучкой стоят двадцать с лишним деревенских мужиков. Ещё человек пять позорно бежали — их не преследовали. Оставшиеся тоже были бы не прочь сбежать, но компания из не вполне успокоившегося вампира, свирепого тигра и шести мускулистых гигантов держала их в редком кольце. За исключением Арагона и Домена — гигантов. Первый выделялся среди арийцев малым ростом, весом и красным гребнем на лысой голове. То есть, был физически под стать самым сильным и рослым из обитателей Катхена. Второй отличался высоким ростом, редким в Катхене, и весом, в Катхене нормальным для здоровенных рыцарей империи. В результате чего смотрелся немного худым и длинным. Данная компания образовала вокруг пленных очень жиденькое кольцо, но крестьяне всё же не побежали. Бросили оружие и теперь со страхом и злобой смотрели на врагов. Они боялись и понимали, что не убежать им от этих существ. Впрочем, стоило компании броситься на них и те, кто успеют, побегут. Но Арийцы не нападали.

Именно это обстоятельство удивило как Суба, бандитов, так и самих крестьян.

— Вы будете жить. — Вдруг спокойно, с достоинством, приличествующим больше королю на троне, нежели бродяге и бандиту, рёк Логан. — Но с условием.

Логан подождал, пока его слова дойдут до сознания напуганных крестьян.

— К-каким? — Наконец, спросил один из оставшихся в живых.

— Мне нужна лошадь, семь мер золота, в качестве выкупа за рабов, которых я не возьму в вашей деревне и сведения о дороге в Валлию. О дороге, где нет имперских патрулей и по которой можно быстро добраться до Корда.

Бородатый мужик, начавший разговор, теперь начал говорить быстро и споро. В деталях расписывая дорогу к южной переправе через Девон, выводящей путника на практически прямую дорогу к Корду. Она никогда никем не охранялась. На то были свои причины. Любая банда, решившая обжиться на этой не слишком оживлённой дороге, рисковала попасть под внимание монахов Валлии. А терпимостью нравов и избытком гуманизма, священники не отличались никогда. Любой бандит предпочёл бы попасть на рудники, чем в руки святых отцов церкви Громовержца. За исключением жителей Корда.

Корд — богатый город в Валлии, на самом побережье. Там любой, даже разыскиваемый имперскими властями человек, за десяток золотых, мог нанять корабль, хоть до стен Вестфалии. Валлия — большая страна, с дремучими лесами и плодородными равнинами ближе к побережью. Подчинённая власти жрецов бога Каила, Валлия долго сопротивлялась империи, но как только Император сумел убедить жрецов, что выгоднее им покориться, чем продолжать тяжёлую для всех войну (как именно ему это удалось, известно было лишь высшим чинам Ордена и самому Императору), страна перешла в состав империи. Нежелание менять веру народа Валлии, на другую и практически полное сохранение власти жрецов над страной — были одними из тех факторов, что обеспечили почти бескровный финал этой войны. Там даже гарнизонов и патрулей имперских, почти не было. Впрочем, они там и не требовались — у монахов Громовержца имелись собственные войска. Кроме того, большая часть территорий, в основном леса, примыкающие к горам Охотников Кейлита, не были заселены. По большей части Валлия была религиозной страной с единственным более-менее свободным от предрассудков городом. Гигантский порт — Корд, являлся прибежищем пиратов, морских торговцев, рыбаков и просто мореплавателей. Последние, в зависимости от обстоятельств, бывали пиратами, рыбаками, торговцами или порученцами. Поручения могли исходить хоть от самого Каила, хоть от второго повара, с пиратского корабля — главное, что бы было уплачено достаточно золота. Монахи Корд к полному подчинению не приводили, на безобразное поведение его обитателей в основном смотрели сквозь пальцы и не держали там значительных войск. Корд, точнее его бесшабашное население и морские гости, монахам были выгодны со всех сторон. Жители Корда, со своей стороны очень поддерживали монахов — большая часть поручений и щекотливых заказов (на какой-нибудь редкий товар или грязные, порой кровавые делишки) исходили как раз от монахов Валлии. И платили они всегда и много.

Всё это Логану рассказали, конечно же, аборигены и кое-что Анталия. Когда-нибудь он планировал заглянуть в этот интересный городок, но не сейчас.

— Отлично. — Довольно кивнул Логан, когда крестьянин высказал всё, что знал. — Суб!

— Да, господин. — Произнёс древний воин, бегом преодолев мост. Хоть позвал его Логан довольно тихо (аборигены на том берегу, к примеру, его не услышали), Суб откликнулся мгновенно. И надо сказать с интересом. Хоть по нему видно и не было, но воин-маг терялся в догадках. Что задумал этот варвар?

— Можешь ли ты, создать какую-нибудь… — Логан нахмурился, пожевал губами. — В общем, можешь что-нибудь наколдовать, что бы, если меня обманул этот землекоп, что бы его деревня исчезла с лица земли. Что-нибудь, что останется здесь и оживёт, если мы по пути погибнем.

— Хм. — Суб нахмурился. Честно говоря, он такими вещами заниматься не пробовал. — Не знаю. Я могу попробовать… Мне нужно несколько минут.

Логан кивнул и с интересом стал рассматривать бултыхающегося в луже собственной крови, серьёзно раненного врага. Хотя нет, рана смертельна. Ему осталось несколько минут. Логан теперь смотрел в его лицо. Грубоватое, простое. Лицо не привыкшее выражать ярость или злобу. Добродушный человечек, чьи руки привыкли к плугу. Он умирал, и его смерть была мерзкой. Человек хрипел, корчился, подвывал. Похоже, он совсем не был горд тем, что умирал от меча! Крестьяне — им неведомы законы настоящих мужчин! Им никогда не родиться вновь, что бы вновь сжимать рукоять доброго меча и вновь идти в славный бой!

Суб на раненных не смотрел, о чести и тому подобных играх простых смертных не думал. Господин задал ему весьма любопытную задачку. И, честно говоря, древний воин, не представлял с какого бока к ней подобраться. В принципе, создать Духа Силы, который будет ждать приказа создателя, хоть до Конца Миров, не сложно — любой сильный маг способен на это. Закавыка в том, что Суб-то, как раз магом, в полном смысле этого слова, не был. Он мог создать некую форму, что пробудится через пару дней и примется замораживать всё на своём пути, пока не иссякнут Силы её составляющие. Такие магические ловушки он делать умел — только от них было мало толка. Маскировать их, так как это мог Маг, Слитому с Силой не дано. Так что любой средненький маг, мог ощутить такую ловушку за много миль. Суб размышлял, не спеша. Сейчас от него требовалось волшебство настоящего мага, волшебство высокого уровня. Впрочем, высокого ли? Для него — заоблачного, для мага — одна из простейших форм применения Силы. Ему не справиться с таким заданием. Суб уже приготовился ответить господину отрицательно, когда заметил в его хмуром лице некую странную деталь — уголки губ были слегка изогнуты, будто Логан сдерживал улыбку или смех. Древний воин, служивший богам, растерялся. Последний раз такое с ним произошло на снежных равнинах Стратгорна, после того как он выслушал новый приказ, своего прежнего господина — Раахнона, Великого Мага и гениального военачальника. Тогда казавшийся глупым и непонятным приказ, в итоге спасший армии Раахнона от полного разгрома, на подступах к Цитаделям Снежных Туманов…. Правда, позже эти армии не смогло спасти уже ничто, как и самого Раахнона.

Точно так же как в снежной равнине, Суб не знал, издевается господин или задумал нечто, что ему, Суб-Зеро, знать пока не полагается.

— Я не уверен, мой господин, что получится, но…

Он поднял ладони к груди. Синее пламя ярко вспыхнуло в них. Тихо завыл зимний ветер. Казалось, посреди вечного лета Катхена, начинается пурга: она и правда началась. Снежный вихрь, в рост человека, бешено закрутился прямо перед Суб-Зеро. Пламя, горевшее в его руках, питало этот вихрь. Пустые глаза ледяного воина обратились к группе пленных. Крестьяне позеленели.

— Ваше величество-о-о-о-о! Не убивайте, не губите! — Бухнулись крестьяне на колени, голося все разом. Демонстрация магии (финт с двойником, на другой стороне моста, ускользнул от их внимания), привела выживших в панический ужас. Даже несколько раненных, ещё живых к этому моменту, прекратили стонать.

— Если я услышал правду… — Задумчиво произнёс Логан.

Выяснилось, что он услышал не совсем правду. Крестьянин, поведавший о безопасной дороге, немного солгал. Он отправил их на торговый тракт, соединявший Мэлон и Валлию — оживлённый и охраняемый солдатами самих монахов. Но безопасная дорога и переправа, правда, имелись. Только на несколько десятков километров ближе к этим местам и сама дорога была труднопроходима. На другом берегу, она выходила в лес и кое-где, давно была поглощена этим самым лесом. В пятидесяти километрах от Девона, она соединялась с трактом — мощёной дорогой, в иные дни намного миль забитой торговыми караванами. Караваны расходились по трём направлениям: Корд, Кельт и столица региона Валлия. Единственные настоящие города вотчины монахов.

— Лгать не красиво. — Улыбнулся Логан крестьянам, стоявшим на коленях, на трупах собратьев, в их же крови. Картина позабавила его, и он, даже не убил лжеца. Логан повернулся и двинулся прочь. На ходу он резким голосом сказал. — Кир, Страйк! Приведите лошадей. Землекопы: конь и золото должны быть здесь, прежде чем вернутся мои люди.

Логан остановился в паре десятков метров от земли усеянной трупами. Сложив руки на груди, он задумчиво смотрел в даль, туда, где снова начинался лес, за которым лежала Валлия, страна жрецов Великого Каила…

Его спутников мучил один вопрос: почему в Корд? Ведь собирались совсем в другие края! Никто, конечно, не потребовал от господина разъяснений.

Аборигены на подобный героизм физически были не способны. Арийцы и не подумали бы спросить — они идут за своим королём, туда, куда идёт он. Предводитель Славного города — ведёт своих воинов. Не воины ведут его, а он их. К славе и добыче ведёт и заслуживает почёт и уважение. К потерям и поражению приведёт, вполне может получить мечом в брюхо.

Суб не стал спрашивать даже спустя несколько дней. Честно говоря, он был заинтригован и ожидал развития событий с некоторым любопытством. Большая редкость в жизни, что длится уже многие тысячи лет.

Анталия спросила, но много позже. Ей казалось, что она разгадала намерения любимого и была очень горда этим. Лишь, когда стала очевидна ошибочность её предположений, Анталия спросила — позже, уже на землях Валлии…

7

Посреди густого леса, составлявшего практически семьдесят процентов всей территории провинции Пир, змеилась, некогда широкая мощёная дорога. Древний торговый путь, многие сотни лет назад ставший смертельно опасным для любого каравана, не охранявшегося десятком сильных магов. А такие караваны ходили редко — один маг-охранник и то, за свою работу целое состояние запросит. А уж десяток…

Прежние владыки этих мест, ныне не оставившие о себе даже памяти, пытались выставлять на всём протяжении тракта, войска. Результат был плачевным. Немногие обрывки древних хроник, повествовавших о делах минувших, буквально пропитались ужасом писцов. В этих обрывках описывались встречи войск с чудовищами, избравшими леса Пира, местом своего обитания. Оборотни, духи — совсем непонятная нечисть, кажется все человеческие кошмары, тогда воплотились здесь. А может, большая их часть была плодом воспалённых страхом, разумов древних писцов. Так никто и не смог достоверно установить, что в обрывках полуистлевших хроник было правдой, а что вымыслом перепуганного простонародья. Одно ясно — в те дни, королевство Пир, ныне провинция Империи, пришло в упадок. Сейчас тут и люди почти не встречались. Дикая земля. От былого величия осталась лишь вторая торговая дорога, почти у самого края Леса Чёрных Карликов. Да, считается, что её выстроила Империя. Но это было не так. Империя восстановила древнюю дорогу и взяла её под охрану. Так было куда проще, чем строить новый торговый путь, соединивший Пиреней и Мэлон. Вот Мэлон, целиком и полностью, от первого камня до последнего, возвела Империя. Вложенные в это строительство средства едва не опустошили казну, но окупились они с торицей.

Империя перехватила большую часть торговли с восточными варварами у Валлии и Охотников Кейлита. Конечно, у самих варваров, немного было интересующих империю товаров, но варвары-кочевники востока, торговали с Карфагосом. И вот это стоило всех денег Империи. Карфагос, упорно не желал иметь дел с империей напрямую. Иначе как объяснить их полное не желание провести через Мёртвый Каньон, хоть какой-нибудь мост? Сама империя этого сделать не могла, даже с помощью нанятых в Эрфии магов. Загадка Каньона, не поддалась даже Почтенным Магам Эрфии. Собственно, последний из них, и сейчас служивший при дворе Пиреней, едва не погиб, у самого края Каньона.

Старый тракт Пира, так и лежал столетиями, всеми забытый. Кое-где он почти исчез и, кажется, вместе с ним исчезала древняя угроза, когда-то приведшая к запустению тракта. Впрочем, похоже, запустению провинции пришёл конец. По старой дороге шагом двигался внушительный отряд. Три десятка конных рыцарей в полной броне, составляли ядро отряда. Впереди двигались около ста, легко вооружённых, почти не имевших брони пехотинцев. Судя по цветным вышивкам на цветных же лентах, закреплённых на плечах пехотинцев, регулярными войсками они не были. Скорее оруженосцы, в боевом походе. Стоило посмотреть на мечи и лёгкие их щиты, как становилось ясно, что это не простые оруженосцы. И вряд ли они занимались только тасканием доспеха и оружия своего господина. Мускулистые, покрытые шрамами, державшиеся так, будто готовы к бою в любую минуту — эти парни привыкли биться рядом с господином, вероятно, прикрывая его спину. А может, скрываясь за его бронированной грудью. В арьергарде отряда двигались десятка три мрачных личностей, жилистых и гибких. Кожаные одежды с бахромой (не у всех и иногда в самых неожиданных местах одеяния), кое-как и видимо простым ножом, остриженные волосы, кинжалы, луки и стрелы, на ногах почти у всех обувь из мягкой кожи — жители лесов. Охотники, бродяги и одиночки. Иногда бандиты, по большим праздникам — торговцы. Эта часть отряда не вписывалась в общую картину. Данный народ предпочитал путешествовать в одиночку, либо малыми группами, по два-три человека. И рыцарей Империи, они обходили за версту. Как и большие Имперские города. Появлялись они там, лишь чтобы продать добытые в лесу шкурки и разжиться золотом. Которое тут же спускали на женщин, выпивку или что-то иное чего не могли добыть в лесу. И почти сразу пропадали в том же самом лесу. Порой их не видели десятки лет. Говорят даже, что эти ребята бывали за Великими Горами, что они давно нашли туда путь, проходимый только вот для таких отчаянных смельчаков и горных орлов. Тем более странно было увидеть их в составе военного отряда Империи, да ещё и выполняющих приказы какого-то благородного вельможи Пиреней! Это было не возможно! Но только если этим вельможей не был Актион — сын Императора. Многие слышали о его странном отряде, повинующемуся лишь ему одному. А кое-кто даже знал, что эти слухи, абсолютно правдивы. И судя по огромному воину, облачённому в странную серебристую броню, шедшему во главе отряда рыцарей — это был именно он. Ленты, украшавшие широкие наплечники, с поперечными дугообразными рёбрами, защищающие в бою шею, были алыми и на них, был вышит вставший на задние лапы стальной лев. Точно такой же, только серебряный и вплавленный в металл доспеха, скалил клыки на широкой груди воина. И шлем: искусный кузнец сделал его! Казалось, не человеческая голова у этого рыцаря, а голова льва, стального льва. Последний штрих — притороченный к тяжёлому седлу, ростовый лук и колчан с двумя десятками стрел. Чёрные древка и алое оперение. Только один рыцарь Империи всегда выходил в поход с луком. Несмотря на то, что сие считалось не достойным рыцаря и позорило его имя. Несмотря на ворох насмешек, которые немедленно обрушат аристократы, на голову безумца-рыцаря, вооружись он луком. Впрочем, насмехаться над этим рыцарем не стал бы ни один человек Империи. Актион одинаково легко мог прикончить любого, как из лука, так и мечом, либо голыми руками. Что, к сожалению, породило несколько неприятных слухов, будто матушка Актиона согрешила с каким-то Колдуном Меча, сокрыв сей неприятный факт от супруга Императора. А «настоящий» отец Актиона, якобы прознав о незаконнорожденном сыне, прибыл в Пиреней тайно и обучил его воинским наукам, так как учились все Колдуны Меча — с помощью магии. Что и объясняло необыкновенное военное мастерство принца.

Сам Актион лишь посмеивался над таким бредом. А мысленно не раз повторял: «Знали бы вы правду — поседели бы от страха!». У него были основания так думать. Актион был не только сыном Императора. И его неизменно удивлял стойкий интерес народа и дворянства к собственной персоне, тогда как его престарелая мать, никого не интересовала. А ведь появление в империи, как и происхождение этой богатой девушки незнатных кровей, назвать можно было не иначе как таинственным…

Шедший во главе конной колонны рыцарь, в серебристой броне, резко свистнул, и весь отряд встал, ожидая приказов. Их не последовало. Они просто не требовались в этой маленькой, но грозной, личной армии принца. Вот если дело примет крутой оборот, приказы будут. А пока…, весь отряд стоял. Рыцари будто обратившись в камень, пехотинцы-оруженосцы, настороженно осматривая окрестности — как и на протяжении всего пути. Охотники…, хм. Куда они делись?.. А, вот они! Видали? Во-он там, за пихтой один промелькнул. Свист и был командой, что называется, многоступенчатой. Охотники мгновенно растворились в лесу, в том единственном месте, которое понимали и любили. Что же собрало этих прожженных бродяг и отшельников под знаменем Актиона? Не я первый задаю этот вопрос — пол империи теряется в догадках.

Охотники начали возвращаться минут через пятнадцать. Молча занимали своё прежнее место и ждали. Вскоре вернулись почти все. Лишь один не стал на прежнее место. Он подошёл к рыцарю с львиным шлемом.

— Впереди, что-то… — Смуглое, узкое лицо лесного жителя скривилось: он не мог объяснить, что видел. Но попытался. — Там воды много, кровь…, странная кровь и пепел…

Рука в латной перчатке поднялась. Охотник замолчал и вернулся на своё место. Миг и отряд тем же неспешным шагом двинулся дальше. А рыцарь в серебристом доспехе, теперь был полон решимости и уверенности в своём решении. Актион теперь точно знал, что не зря собрал свой личный отряд и двинулся на поиски жалкой кучки разбойников и убийц. Странные действия бандитов, заставили его так поступить: профессиональное взятие Кузнечного города, разорение рудников и деревень — не походило это на бандитские выходки. Казалось, их ведёт кто-то знавший толк в военном деле. А битва с Чёрной Гвардией, в которой Гвардия впервые за всю историю своего существования, получила по носу, да так, что ещё долго не оклемается, убедила его, что дело серьёзное. Он не сомневался: главные виновники случившихся кровавых событий, пережили битву с Гвардией и более того, он был уверен, что основные потери «плясуны» в чёрных костюмах понесли как раз от этих выживших. Кем были эти главные виновники? Воинами и шпионами. Тут даже не стоит сомневаться.

Дикие варвары, которые разбираются в стратегии и тактике военных кампаний, способные успешно воевать даже с лучшими частями империи! Дикие варвары, которые бьют по самым больным местам империи и надолго парализуют основной центр производства оружия и брони для имперской армии! Дикие варвары, без страха вступающие в земли населённые древним злом и спокойно их пересекающие! Наконец, дикие варвары, коих сопровождает очень сильный маг, не принадлежащий к магам Эрфии или к Колдунам Меча. Слишком уж странные получаются варвары. Актион считал, что варвары эти были мнимыми. Скорее всего, они столкнулись с передовым отрядом, неизвестного или хорошо знакомого, но пока скрывающегося за маской благочестия, врага. Их необходимо уничтожить. Империя Пиреней, должна существовать несмотря ни на что! Отец, даже примерно не представляет, как важна империя, для многих сильных мира сего. Сейчас, без сомнения, странные гости двигаются к побережью, либо к восточным варварам, что бы сесть на корабль и покинуть империю. А когда это случится, минёт совсем немного времени и придут их хозяева. А власть империи, так шатка сейчас! Валлийцы, подчинились чисто номинально, и лишь потому, что им выгоднее считаться частью империи, нежели вести дорогую и кровопролитную войну с нею. Охотники Кейлита по-прежнему независимы. Пять Городов на западном побережье, и сейчас хранят верность лишь своим королям. Крылатые Шлемы с Великих гор, непрестанно нападают на провинцию Кир. Совсем не давно их удалось отвадить от походов в исконные земли Пиреней ценой многих жизней, но стоит империи ослабнуть хоть чуточку и горные варвары хлынут в имперские земли неудержимой волной. Они хоть и тупы, но воины непревзойдённые. Не будь они так заняты кровной враждой между своими же Кланами, Мэлон так и не был бы построен. Империя должна получить ещё немного мирной жизни или хотя бы узнать, какой враг выступает против них на этот раз. Кто-то из известных или, может быть, некая могучая и амбициозная держава из-за Великих гор?.. Но Актион точно знал, какие враги могли прийти из тех мест. И ни один не мог себе этого позволить. Даже богатая Вестфаллия, не имела достаточно средств на масштабную войну с Империей Пиреней. Но мир большой и есть ещё не один континент на этой планете…

Да, Актион знал, что такое планета. Он отлично представлял, что под землёй, в самом низу, вовсе не Огненное Царство Барга и Теневой Мир Асхаля, а раскалённое жидкое ядро. Он так же знал, что в небесах нет заоблачного дворца Привы, а звёзды не огоньки брошенные рукой Алианды Матери Всех Звёзд, на радость смертным и богам. Он знал, что они такое и даже имел представление о том, сколько световых лет до некоторых из них. Откуда он всё это знал? Возможно, ответ тут кроется в тайне происхождения его матери…, может быть…

Кстати, вы заметили? Ведь лето и довольно жарко: рыцари же в глухих доспехах. Как они не сварились заживо, в этой металлической скорлупе? Оруженосцы идут и некоторые из них даже немного пропотели, а ведь они одеты очень легко. А под рыцарский доспех одевается масса одежды, иначе в такой груде железа не сдвинешься не корчась от боли. И…, вот и ответ: из прорезей шлемов рыцарей вырываются облачка пара. Будто идут они вовсе не в летнем лесу, а по жгучему морозу средь вечной мерзлоты вершин Великих гор. Им явно не жарко, скорее уж прохладно. Заклинания, наложенные на сам доспех? Нет, в этом мире очень немного было знатоков магии, позволяющей накладывать чары на предметы. И работа этих знатоков, если ещё посчастливится выяснить, где можно найти такого знатока, будет столь дорога, трудоёмка и длительна, что даже один отряд наградить зачарованным доспехом, будет стоить не меньше чем строительство Мэлона. Нет, тут всё было немного сложнее и проще одновременно — наследный принц Актион. У слухов о его якобы Колдуне-отце, имелось и более весомое основание, чем выдающаяся доблесть и воинское искусство Актиона: принц владел магией. Простенькой, в основном широко распространённой среди магов всех миров — стихийной, но на достаточном уровне, что бы облегчать жизнь себе и своим людям, как в быту, так и на войне. Конечно, рядом с Эрфийскими магами, магия Актиона смотрелась в лучшем случае детской. Но её вполне хватало лучшему военному лидеру Империи и лучшему воину, что бы стать практически непобедимым воином и военачальником. Так, единственное крупное сражение между имперскими войсками и армией монахов Валлии, кончилось сокрушительным разгромом последних. От полного уничтожения Валлийских наёмников спасли лишь ум и выдающиеся способности в военном деле, коими обладали некоторые высшие чины монашеского ордена. Войско Актиона, тогда ударило по расположению Валлийской армии, так будто Валлийцев по позициям расставлял лично Актион. Он знал положение ударных полков, конницы, отрядов лучников — всех. Имперцы ударили, рассекая Валлийскую армию на части. Принц воспользовался своими способностями и бил по уже известным ему целям…

Отряд не остановился там, где лежали останки Рыцарей Тяжёлой Брони — цвет и сила имперского рыцарства, а, по мнению Актиона, самые кровожадные мясники Катхена. На первый взгляд его рыцарский отряд тоже мог бы принадлежать к этой сомнительной элите. Они тоже были закованы в металл по самые гланды, но в отличие от тех же графов и баронов, не позволяли себе зверских выходок на захваченных землях или с пленёнными врагами. Люди Актиона сильно отличались от людей его отца, Энейда. Во всём кроме преданности своему господину: мясники Энейда, готовы были умирать за него пачками, точно так же как идущие сейчас за Актионом сто пятьдесят воинов. И кстати, и те и другие никак не могли понять, почему столь разные Император и Принц, мирно уживаются друг с другом. Военный переворот — вот чего ждала аристократия Империи, от Актиона. Или убийства Актиона по приказу Императора. Ждала напрасно уже многие годы.

Отряд Актиона миновал место гибели рыцарей, разоривших могилу Асгенара и нашедших свою смерть в глуши всеми забытой провинции. Никто не обмолвился ни словом, но белые лица, были ярче любых слов. Все они до конца своих дней будут считать это место проклятым. Все, кроме Актиона. Он почувствовал здесь следы применения магии, но такого высокого уровня, что ни понять, ни повторить её, он никогда бы не смог. Принц, лишь ощутил, что тут случилась не одна магическая битва, а две. Причём вторая схватка велась на уровне мощи, досягаемым разве что, для самых сильных из ныне живущих магов. Актион был рад поскорее покинуть это место. Впрочем, как и его люди.

Беспокоило его в этой истории одно обстоятельство — следы варваров, которые на самом деле таковым не являлись, шли как раз по этому месту. Что если именно они покончили с рыцарями? Тогда он ошибался: разведчики неизвестного врага, гораздо опаснее, чем он предполагал. Но это не повод вернуться назад. От первого магического удара любой силы, он своих людей сумеет защитить. А после…, мнимых варваров, владеющих высшей магией, ждёт сюрприз. Да такой, что вся их магия окажется бессильна. В первый момент. А больше и не требуется — они умрут, прежде чем опомнятся и сообразят что происходит. А мёртвые маги, как доподлинно известно, колдовать не умеют. Правда, тогда придётся как-то объясниться со своими людьми, что бы не поползли по Империи, нежелательные слухи о принце Актионе. Хватит уже и тех нелепиц, что про него распространяют шёпотом все кому не лень.

К вечеру отряд встал лагерем, прямо посреди старой дороги. Всё равно, сюда ещё много лет никто не сунется. Даже когда дорогу откроют и поставят имперские посты, на всём её протяжении. Конечно, посты расставят, лишь после того как придворный Эрфийский маг всё здесь тщательно проверит. Впрочем, Актион не думал, что его проверки найдут нечто опасное. В лесах Пира, больше не чувствовалось той древней, непонятной и пугающей силы. Она куда-то ушла, а может, погибла. Как бы там ни было, древнее зло, жившее здесь тысячи лет, ушло, и он надеялся что навсегда.

Утром отряд двинулся вновь. По следам варваров — старым следам. Они шли много дней, прежде чем след стал свежим…

Отряд переправился через Лакри, по старому мосту. И двинулся к деревеньке, когда-то возникшей на месте крошечного поселения — постоялого двора, на пути в Пир. Ещё на подходе к ней, рыцари и их сопровождение поняли, что найдут там. Следы недавней схватки и лужицы подсохшей крови, всё ещё уродовали зелёную траву.

Отряд вошёл в мрачную, очень пустую деревню. Даже без всякой магии чувствовалась чёрная завеса горя и душевных мук, повисшая над поселением. Почти не видно было людей.

— Ждите. — Не громко, но чётко произнёс Актион.

Отряд встал у невысокой изгороди, напротив распахнутых настежь хлипких ворот. Актион двинулся в деревню один. Охотники приготовили луки — стоит кому-то напасть на Актиона и расстояние не спасёт его, лесные жители сбивали стрелой коршуна на лету. Собственно, если врагов будет меньше пятнадцати и в лёгкой броне, Актиону помощь не потребуется. А откуда здесь броня посреди захолустной имперской деревни? Варвары ушли на запад к берегам Девона — их следы, явственно говорили об этом. Ловушки со стороны преследуемых, опасаться не приходится. Они и не зашли бы сюда, если бы не следы боя у моста. Впрочем, если б отряд вёл Энейд, они не свернули бы со следа, даже если бы наткнулись на гору разлагающихся крестьянских трупов. Энейд пришёл бы сюда позже, покончив с делом. Актион же был другим, а, кроме того, он был ещё очень молод.

Актион пустил лошадь шагом прямо по главной улице небольшого поселения, в котором и улиц-то было всего три. Никто не вышел к нему. Ни приветствий, ни испуганного шёпота жителей, гадающих, зачем пожаловал рыцарь Тяжёлой Брони к ним домой. Эти могли прийти и что бы собрать налог и что бы покарать мечом преступника (морковку воровавшего с поместья дворянского), и что бы воспользоваться правом первой ночи и просто поискать себе на пару часов миловидную крестьянку. Империя чтила закон, но на перифериях аристократы часто теряли человеческий облик и порой творили страшные вещи. Наказывали их редко — рыцари, даже в огромной империи Пиреней, были явлением редким. Около ста пятидесяти, по спискам двухлетней давности, а с тех пор в рыцари был посвящён только один человек. Сейчас он двигался в отряде Актиона, сэр Рахе Дан Эмур. Человек из простых мечников регулярной армии. Актион лично посвятил его в высокий сан рыцаря и дал ему право приставить к своему имени слово Дан, означавшее не только принадлежность к рыцарству. Дан — человек, получивший рыцарское звание, чисто за воинские заслуги и доблесть, проявленную на поле боя. Так Ларэ — значило какие-то исключительные заслуги перед империей, но не боевые. А Фош — наследное рыцарское звание, получаемое сыновьями дворян владевших землёй. Фош, должен был доказать, что достоин носить эту приставку к своему имени и рыцарский доспех. Доказать на поле боя. Но никакой особой доблести от него не требовалось, нужно было просто сражаться, не побежав и не погибнув.

Почти все рыцари отряда Актиона имели в своём имени, приставку Дан, и не было среди них ни одного из тех, кто носил в своём имени слово Фош.

Деревня будто вымерла. Принц дошёл до её центра — маленькой площади, где сейчас было пусто и как-то очень уж уныло. Казалось, деревня брошена. Но это, конечно, было не так. Актион не вертел головой, особо не вглядывался, но буквально кожей чувствовал множество подозрительных взглядов направленных на него из маленьких окон деревянных срубов. Жители были здесь, но они боялись — ужас сковал всю эту деревню.

Актион остановился посреди площади, решив подождать, пока крестьяне немного осмелеют. Он намеревался оказать им небольшую помощь. Судя по следам боя, деревня лишилась ныне многих мужчин. И если у них нет солидных запасов продовольствия — чего у них, скорее всего, нет, то вскоре здесь начнётся голод. Урожай будет не убран — если эта деревня вообще сеяла злаки. Скотоводством здесь похоже не увлекались, а охотой заниматься может уже и некому… Впрочем, помереть с голода этой деревни всё равно не грозит — природа, если не успел ещё человек её испоганить, может дать пропитание любому у кого есть руки и ноги. Но деревня была частью Империи — они платили подати и являлись её подданными. И вот на эту частичку империи напали. Он должен был оказать им помощь.

Рыцарь-всадник простоял на своём месте не менее получаса, прежде чем тяжёлая дверь одного из домиков приоткрылась, выпустив наружу, широкоплечего и очень мрачного мужика. Стараясь казаться бесстрашным, бородатый и весьма мускулистый мужчина, двинулся к рыцарю, чьё лицо скрывал шлем. Знали ли здесь личный герб Актиона? Стальной Лев был известен, но конечно, не везде.

— Приветствую вас, э-э-э, ваше благородие. — Пробасил мужик, ломая пальцы и переминаясь с ноги на ногу. Бедняга старательно изображал смущение, пытаясь скрыть страх. Значит, здесь Стального Льва не знали.

— Ты староста деревни? — Твёрдо, но без нотки надменности спросил Актион.

— Нет. — Мужик скривился. — То есть, теперь-то, наверное, и да. Нету старосты, его вона там и убили. У моста… Кузнец я.

— Кто напал на вас?

— Бандиты. — Кузнец скрипнул зубами. — Лесные Волки, они себя так раньше называли, ваше благородие… Только теперь с ними маг и… — Мужик низко опустил голову и почти проворчал, правда, решительно. Он знал, что благородный рыцарь едва ли поверит словам о маге и совершенно точно не поверит словам следующим. — Вампирша.

— Почему ты решил, что это Лесные Волки?

— А?

Мужик растерялся. Рыцарь не высказал ожидаемых насмешливых слов или слов недоверия и даже не удивился. И его поразило вовсе не то, что в компании лесных разбойников, вдруг появились маг и вампир — существо сказочное. Рыцаря удивило, что кузнец, назвал разбойников Лесными Волками.

— Лесных Волков больше не существует. — Актион не двигался, не снимал шлем, просто говорил. — Я покончил с ними не так давно. Немногие оставшиеся в живых попали на рудники. Кое-кто из них бежал, убив охранников рудника. Теперь я преследую их.

— Принц Актион? — Кузнец не преисполнился почтения и подобострастия, нет. Он зло смотрел в закрытое шлемом лицо. — Ваше благородие, вы пришли поздновато.

— Куда они двинулись?

— Туда. К броду. — Кузнец махнул рукой в сторону границ Валлии. — Они многих убили, а остальных пощадили, за золото… У нас его теперь совсем нету.

— Золото? Значит, они взяли золото. — Актион сорвал со своего пояса толстый кожаный мешочек и бросил кузнецу. Тот ловко поймал мешок и потряс его. Монеты Империи приятно звякнули. — Здесь 10000. Столько эти монеты стоят в любой точке Империи. Напавшие на вас будут наказаны. После в вашу деревню прибудет постоянный гарнизон. Сотня конных воинов Империи.

— За золотишко благодарствуем, но нам не чем кормить гарнизон. — Мужик угрюмо мял кошелёк в руках. Ему очень хотелось проверить монеты на зуб, но он не был уверен, что благородный рыцарь оценит подобный жест.

— Империя не Валлия. — С усмешкой ответил Актион. — Каждый год гарнизон будет сменяться, и староста деревни будет отправлять в Пиреней полный перечень выпитого и съеденного солдатами. Эти затраты будут возмещены. Конечно, жильё для солдат построить и содержать в порядке придётся вам самим. Остальное Империя возместит.

— Но какой прок Империи держать здесь солдат? — Уныло поинтересовался мужик. Он не верил Империи ни тогда, когда впервые поступило подобное предложение, ни сейчас. Только пусти этих молодчиков за забор и начнётся! И девок насиловать будут и грабить и тому подобное. Валлийские наймиты именно так себя и вели.

— Какой прок? Если бы здесь были солдаты Империи, у моста сейчас бы покоились они, а не твои родичи. А вы сами, сейчас бы смотрели на казнь оставшихся в живых мятежников! Прощай кузнец.

Актион двинулся прочь. Напоследок уже в движении он громко произнёс.

— Леса Пира, теперь свободны, в них больше нет чудовищ.

Он покинул деревеньку и весь его отряд повернул к броду, ведущему на земли Валлии. Кажется, теперь Актион точно знал, куда движется отряд странных бандитов. Они шли не к побережью подле Ганга. Они шли в столицу государства монахов Каила — бога грома и молний. Сомнительно, но вполне возможно, они возвращаются к своему нанимателю и возможно к себе домой. Версия так себе — но она не лишена смысла. Где в Катхене можно найти мага, если он не с Эрфии или не Колдун Меча? Монахи отрицают все слухи о магических своих способностях. Нет ни одного явного доказательства, что среди них есть маги, по крайней мере, маги сильные. Но слухи о магах Валлии продолжают упорно появляться и гулять по землям Империи. Возможно, они не лишены доли истины. Эти варвары, возможно — разведка боем, перед масштабным восстанием страны признавшей подданство Империи, чисто номинально. Или попытка убедить Империю в этом. Империя не устоит пред внешним ударом сейчас, если сцепится с Валлией. Если есть те кто ждут момента, что бы нанести удар извне, монахам достаточно просто стянуть к совим землям побольше войск Империи. Достаточно просто поднять мятеж. А когда Империя придёт усмирять непокорную провинцию…, хуже всего, что такие предположения не были чисто умозрительными. В этом мире были те, кто мог организовать такое и имел достаточно сил, что бы ударив в спину, сломить мощь Империи. Воины другого континента, о коих так мало знали здесь…

Отряд Актиона перешёл брод и двинулся по чётко видимому следу врага. Их разделяли всего два дня пути. И принц решил, во что бы то ни стало догнать и уничтожить бандитов. И взять живым мага, либо главу отряда, для подробного допроса, с применением кое-каких пыток, всегда помогающих настроить человека на искренний и честный разговор.

Ну, а уж если окажется, что эти люди служат монахам — всю Валлию, от Девона до океанского побережья, поднимут на мечи! Орден этих фанатиков перестанет существовать в природе. С ними будет покончено навсегда, как и с некоторой независимостью Валлии. Ему бы только повод и народ этой земли присоединится к флагу Империи по-настоящему — и эта участь куда лучше, нежели власть сумасшедших святош!

Да и для Империи, куда выгоднее иметь не строптивого союзника, а верного поданного. Об этом знал Актион, знал Энейд и вся аристократия империи. Но новая война, обескровит страну. Пока слишком рано прижимать строптивцев к ногтю. Силы для этого есть и не малые, но в битве с монахами, они истощатся. Чем немедленно воспользуются и Охотники Кейлита и варвары с Великих гор. Пока ни один из них даже объединившись с кем-либо не в силах навредить Империи. Если не объединятся все трое: Монахи, Охотники и Крылатые Шлемы с гор. Только этого никогда не будет, даже если они понимают, что так смогли бы покончить с ненавистной им Империей. Охотники презирают монахов и при первой возможности убьют столько варваров с гор, сколько смогут, прежде чем испустят последний вздох. В свою очередь варвары ненавидят Охотников. Единственное, что может остановить клановую вражду горцев — появление Охотников. Тут уж они перестанут убивать друг друга и вместе кинутся на Охотников. А монахи с удовольствием зарежут на алтарях Каила, любого из этих двух народов.

Об этом и обо всём, что связано с этими тремя столь непохожими народами, размышлял Актион, когда его отряд ступил на старую торговую дорогу.

Он так углубился в свои мысли, что едва не задавил Парлимкара.

— Осторожней юноша! — Взвизгнул придворный маг, отскакивая в сторону от огромного коня, кажется, тоже его не заметившего. — Где вы воспитывались, ваше величество? Никак в хлеву? Где ваши манеры!?

Пожилой маг поправлял алый плащ, скомкавшийся при прыжке и своё изысканное одеяние из самого дорогого шёлка, какой только могли предложить рынки Пиреней. При этом он морщился, укоризненно качал головой и мелко тряс седеющей бородкой.

— Ладно. — Наконец, закончил расправлять складки своей многоцветной, украшенной разнообразными драгоценностями, рубахи. Маг махнул тонкой кистью, как следовало ожидать увенчанной пятью тяжёлыми и очень дорогими кольцами. По одному на каждый палец. — Я вас прощаю невежа. Но в следующий раз будьте внимательнее.

— Парлимкар, какая встреча. — Без особой радости поздоровался Актион, со стареющим магом Эрфии. Спиной он чувствовал стремительно нарастающее раздражение своих людей. Маг говорил с принцем слишком нагло. Впрочем, он имел на то право. Этот писклявый и нелепый, разряженный в пух и прах старичок, в несколько мгновений мог уничтожить весь отряд Актиона, вместе с ним самим. Даже слабенькими Стихийными заклинаниями, просто напитав их Силой чуть больше чем нужно для шутовского карнавала. Актион, да и любой из его отряда не смог бы защититься даже от таких дешёвых (среди магов) фокусов. Но, конечно, ничего подобного никогда бы и не случилось. Старый маг любил принца как сына, а Актион относился к нему как к отцу. И воины за его спиной об этом знали. Иначе уже сейчас, пришлось бы старику отражать стрелы лесных бродяг и короткие мечи оруженосцев.

— Плохая встреча принц. — Старик поскрёб бороду. Кивком, от которого смешной тюрбан с его макушки упал на глаза, маг указал на окружающий их лес, сейчас шумевший листвой от лёгких дуновений тёплого ветра. — Знаешь ли, терпеть не могу свежий воздух и природу. Предпочитаю кабинет и вековую пыль на свитках.

— Есть хочешь? Или пить?

Говорил Актион, снимая шлем и прикидывая, где встать лагерем, несмотря на то, что собирался идти по следу и ночью. Этим и объяснялось отсутствие радости от встречи с магом. Старик откажется от любой лошади — ещё и дуться будет весь день после предложения проехаться в седле. Он не отправится, пока не насытится — непременно со всеми удобствами и самой лучшей пищей, какая есть в наличии. Не применит ни одного заклинания для облегчения своего пути, возложив эти заботы целиком и полностью на плечи сопровождающих — и непрерывно будет жаловаться на слабое здоровье и чёрствость окружающих. Сущие наказание выбираться с придворным магом, за пределы дворца! И что ему могло понадобиться от Актиона, если он применил столь трудное и требующее многих часов подготовки заклинание Переноса? Надо признать, выполненное безукоризненно, впрочем, как всегда. Маг появился без всяких хлопков, порывов ветра, другого фетиша, неизменно сопровождавшего магов недоучек. Просто возник из ничего. Мастер-класс в высшей магии.

— Тьфу. — Маг строго глянул из-под густых бровей. — У тебя нет ничего съедобного. То чем ты набиваешь желудок в походах, не едят даже кони. И кстати, почему ты всё ещё на коне? Почему старый, больной человек, должен тратить последние свои силы на то, чтобы задирать голову кверху? Не мог бы, в конце концов, светлейший принц, спустить свою закованную в броню задницу, ниже уровня седла!?

— Доволен Почтенный Парлимкар? — Усмехнулся принц, одним движением спрыгнув наземь. Доспехи громко лязгнули, земля под ногами в полуметаллических сапогах, просела по щиколотку… Воины в отряде, подозрительно зашумели.

Не перегнул ли палку старый маг? Всё-таки сейчас тут три десятка рыцарей, столько же своевольных сорвиголов лесных бродяг и почти сотня оруженосцев. Впрочем, пошумят и успокоятся. Не самоубийцы же они и не психи, в конце концов?

— Нет, не доволен. — Маг шмыгнул носом. — Я хотел тебя обнять, как подобает старым друзьям, а ты весь в мерзких железяках.

— Почтенный, зачем ты здесь? Император направил тебя ко мне? Или тебе просто стало скучно, ты опрокинул чарку вина, и тебя потянуло на сомнительные приключения? — Актион не удержался от не подобающего наследному принцу Империи, смешка.

— Мерзкий мальчишка. — Маг указал тонким пальцем под ноги принцу и повёл им вверх, до макушки принца. — Вырос, что конь-тяжеловес, а ума как было в пять годков, так ни капли и не прибавилось… Я здесь по собственной инициативе. Прогуляемся немного Актион. Можешь оставить своих солдат здесь, со мной ты в большей безопасности, чем посреди всех имперских легионов.

Актион улыбнулся, кивнул — старик был абсолютно прав. Меч не может сражаться с посохом мага. Он так же бессилен против него как соломинка против ураганного ветра. И хотя маги Эрфии уже тысячи лет не носят посохов (они сами гордо заверяют, что вообще никогда их не носили, но древние летописи библиотек Пиреней утверждают обратное), слабее их магия не стала. Наоборот. Маг без посоха, либо очень бедный маг, либо настолько сильный, что посохи ему уже не нужны. А в Эрфии уже давно нет слабых магов. Там и населения почти нет…

Актион повернулся к своим воинам. Рука, закованная в сталь, поднялась и описала в воздухе круг. Принц повернулся и двинулся по заросшей древней дороге, вслед за магом. Отряд за их спинами без лишних звуков принял указанное положение. Рыцари не двинулись, как стояли рядами, так и остались стоять. Только вынули из ножен мечи. А вот оруженосцы окружили их плотной стеной из щитов и своих коротких мечей. Охотники растворились в окружающем лесу. Несколько из них бесшумно следовали за принцем.

— Ты прекрасно вышколил их принц. — Сказал старый маг после некоторого молчания.

— Да. Они стоят полного отряда лорда Империи. — С немалой гордостью сообщил принц. Отряд лорда, по большей части состоял из одного рыцаря (сам лорд), полусотни-сотни конников в тяжёлом доспехе и двумя тремя видами боевого вооружения, две-три сотни пехоты (легковооружённые, на манер оруженосцев) и сотня-две лучников, либо арбалетчиков. Меньше трёхсот человек в таком отряде не было, а порой он насчитывал и несколько тысяч. В зависимости от толщины кошелька лорда и его целей.

— Возможно. — Маг помолчал немного и оглянулся. — Всё, стой Актион. Думаю, теперь достаточно. Те двое бродяг, что сейчас глазеют на нас из леса, нас не услышат. Хе-хе.

— Магия?

— Угу. — Маг подёргал бороду. Хмуро глянул в лицо принца. — Куда двигаются твои бандиты?

— Бандиты? — Принц был удивлён. Вот не ожидал он, что из-за каких-то бандитов маг покинет уютные покои дворца и отправится в ненавистный ему лес. — Думаю в Валлию.

— Почему?

— Не знаю…, чем тебе так интересны эти висельники?

— Хм. — Маг задумался на миг и нервно дёрнул плечом. — С ними что-то не так, мой юный друг. Первое: кто они такие? Кто на самом деле?

— А! — Улыбнулся принц хмурому магу. — Я и сам теряюсь в догадках. Но думаю, они не просто бандиты. Шпионы. Либо Валлийские, либо некой державы с другого континента. И до недавнего времени я был уверен, что они идут к побережью, где их будет ждать корабль.

— Да? Я об этом не подумал…, хм. Каковы же их цели, если они просто шпионы?

— Ну, не совсем шпионы. Думаю, их задачей была проверка боеспособности империи и разведка территорий, обстановки в империи. Они прощупывали нас на предмет вторжения, крупных военных сил. И мне кажется, вторжение состоится, если я их не остановлю. Ситуация в империи весьма шаткая.

— Ладно складываешь принц. Но почему они тогда идут в Валлию, а не к побережью?

— Либо корабль заберёт их в Пяти Городах, либо они возвращаются домой.

— Зачем же монахам творить такое? Они фанатики и мясники, но не идиоты. Твои шпионы, буквально указывают пальцем, куда послать войска Империи!

— Есть ещё одна версия. Они эмиссары некой неизвестной нам державы, но их цель не разведка, точнее не только разведка.

— Учинить войну в Империи? Когда два зверя грызутся, проще покончить с тем, кто победил и ослаб, нежели драться сразу с двумя. Хм, в этом есть смысл. Тогда понятны странные действия этих бандитов.

— С ними маг. Почтенный, возможно ты не против, принять участие в нашей охоте и…

— Прибить для тебя этого мага? — Не очень подходяще сану и положению визгливо хихикнул старый маг. — Вообще-то, это одна из причин, почему я здесь. Этот маг, если достаточно силён, перебьёт вас всех как куропаток. Но есть причины и другие.

Маг помолчал, теребя бороду длинными сухими пальцами. Перстни на них, при каждом движении старика ловили лучики света и светились совершенно произвольно, то слабее, то сильнее, а то и вовсе отражали свет рассеянными пучками или узкими лучиками. Принц смотрел на эти перстни и размышлял о том, сколько из них просто красивые и дорогие безделушки, а сколько могущественные магические артефакты. Мага считали любителем изысканной роскоши — и были совершенно правы. Его считали так же и любителем дорогих побрякушек, не обладающего ни эстетическим вкусом, ни тактом, чем и объясняли огромное количество украшений, носимых магом. И ошибались.

Актион, будучи совсем малышом, как-то отправился погулять по городу, конечно в окружении внушительной свиты и при охране. Тут его мнение никого не интересовало: принц был слишком важной особой, что бы отпускать его без солидной охраны. Тогда Парлимкар (кстати, с тех пор ничуть не изменившийся внешне), решил сопроводить принца и отправил обратно во дворец всю свиту и охрану небрежным жестом длани. Они отправились вдвоём. Сначала куда хотел принц, после, куда желал пойти маг. А он желал побродить по самым опасным и нравственно — никаким, частям города. Там и повстречали они маленькую банду разбойников, не признавших в сухоньком старикашке, придворного мага. Безобидный старикашка безропотно позволил уличной шпане снять со своих пальцев перстни. А спустя минуту камень одного перстня треснул и на улице появился призрак. Прозрачный, мутноватый образ пешего рыцаря в серой броне. Призрак деловито зарезал двоих, остальные в панике бежали. Призрак пропал, а на мостовой лежали два мёртвых тела и совершенно целый перстень.

— Ты бросился по их следу сразу же, юный принц. — Наконец, заговорил маг. — И не взял на себя труд рассмотреть тела убитых висельников.

— Зачем?

— Два из этих тел принадлежали людям из-за Великих гор. — Маг хмыкнул. — В Катхене мало знают об этом народе, но и они сами немного знают о Катхене.

— Но за Великими горами просто нет держав, способных воевать с нами! Кроме Вестфалии. Но им это ни к чему. Они торговцы, а не воины.

— Хм. — Маг очень внимательно посмотрел на Актиона. — Откуда же принц, ты так хорошо знаком с землями за Великими горами?

— Э-э-э, не важно Почтенный. Впрочем, я ведь тоже немного владею магией. — Пожал плечами Актион (доспех при этом мерзко лязгнул). Мысленно он дал себе пинка. Принц не мог знать о землях за горным кряжем, рассекающим континент надвое, больше чем другие. А другие знали лишь о Вестфалии и лишь по рассказам жителей портов, куда приходили изящные суда этого народа. К сожалению, принц просто не мог, не имел права пояснить магу, откуда он знает земли за горами, настолько хорошо, что может судить о том кто может воевать с Империей, а кто нет, и кому это могло бы быть выгодно. А даже если бы и мог, ему бы просто не поверили. Может даже стали бы лечить.

— Ах, ну да. — Насупился маг. — Заклинание Поиска, наверное?

— Угу. — Невинный аки младенец кивнул принц.

— Я тоже кое-что знаю о тех землях. Я всё-таки маг. Но твои шпионы — варвары, мой принц. Грязные варвары из-за Великих гор.

— Ага, а с ними сильный маг. И глава туповатых варваров весьма талантливый полководец. — Ухмыляясь и пытаясь удержать на лице серьёзную мину, рёк принц.

— Хм, тут ты прав. По поводу мага. Некоторые варвары смыслят в военном деле не меньше твоего отца. Но вот маг в такой компании? Не похоже на правду.

— И вампир.

— Что?

— С ними идёт вампир. Самый настоящий живой вампир.

— Это…, это меняет дело. — Маг уставился в землю и, казалось, погрузился в транс. Актион удивлённо изучал лицо мага. Он ожидал немного другой реакции.

— И, тем не менее, они те, кем являются. Варвары, маг и вампир. — Почтенный маг подёргал свою бороду. — Вампир вполне мог прибиться к кровожадным убийцам. Смущает меня только маг…, а если он не то, чем кажется?

— Он владе…

— Стоп. — Маг взмахнул рукой. — Отойди принц. Я найду их с помощью Сил. Я выясню кто такой этот маг! И какова его настоящая миссия в этом мире!

Актион не понял смысла последней фразы, но отошёл в сторону. Парлимкар, шептал Слова и творил Жесты. Актион отошёл к самым деревьям. Впервые он видел, что бы придворный маг, творя заклинания, пользовался такими вещами как Слово и Жест. Парлимкар давным-давно перешагнул ту черту, за которой заклинания творились одной лишь мыслью. И раз он сейчас прибег к таким фокусам слабых магов, значит, заклинание очень сложное и может быть опасное.

Руки мага порхали всё быстрее, шёпот слился в непрерывное шипение — Актион видел лишь часть и, скорее всего малую часть заклинания. Прошло несколько минут, а затем маг замер на месте, пустыми глазами глядя вперёд…

Маг нёсся сквозь пространство. Он искал. Пёструю компанию из мага, людей и вампира. Он шёл по их ментальному следу, готовый взломать одним усилием воли любую защиту, которую непременно выставит этот маг. Если он посланник Проклятого Агаменнона, когда-то давно ввергнувшего мир в титаническую войну или Мёртвого Бога, кусочек чьего тела хранится в этом мире и ждёт часа воссоединения со всеми остальными кусками…. Маг Эрфии, кровь предков коего, лежит песком среди тысяч тонн такого же песка в Кровавой пустыне, готов был ударить по существу, что юный Актион назвал магом. Он уже чувствовал его — это существо не было магом. Оно не принадлежало этому миру. И оно не выставило никаких защит. Маг легко нашёл их.

Десяток конных воинов двигались по заросшей травой древней дороге. Он отчётливо видел их — шестеро варваров, совсем без доспехов. Несколько Катхенцев нацепивших на себя части брони, снятой с убитых ими людей. Прекрасная женщина с явственно видимыми клыками — вампир. И существо. Оно владело магией. Да, но магом не являлось. Удивительно, но бесплотное сознание Парлимкара, витающее сейчас над группой людей, отчётливо видело, что существо простой человек. Но бессмертный и способный повелевать Силой. В нём не было той сверкающей ауры, что присуща всем магам. Той внутренней силы, что ощущается в них всегда. Зато в нём он увидел нечто иное. Существо уже давно не было только человеком. Сила стала им. Почти всё человеческое в нём давно мертво. Маг Эрфии, подобных существ ещё не встречал. И ещё…, на нём он увидел следы волшбы такого уровня, что не снилась даже Калимдору — величайшему из всех известных этому миру магов. Парлимкар застонал бы сейчас, если бы мог. Такое заклинание, какое навсегда сплело душу этого человека с Силой и превратило его в это…, в это существо. Такое заклинание под силу лишь Богам…

Неужели Проклятый проснулся? И этот не человек, его посланник в этом мире? Посланник, готовящийся вернуть к жизни своего кровавого Бога? Или Мертвый Бог сумел вернуть одну из частей своего тела? Сумел проснуться от тысячелетий мёртвого сна? И это существо послано сюда им? Каковы же истинные цели этого существа?.. Как бы там ни было, существо должно быть уничтожено. Боги и так принесли этому миру множество бед.

Парлимкар в один миг сплёл и бросил заклинание. Единственное, но неодолимое, если удар нанесён исподтишка. Мощное и смертоносное.

— Какого цвета Источник Всего?

Парлимкар услышал эти слова. Его заклинание рассеялось. Непонятно как и отчего.

— Каким было Мироздание в молодости?

Маг попытался вернуться в своё тело. Группа людей, существо и вампир пропали. Он стремительно нёсся над землёй, но…, в своё тело он не вернулся. Пред его глазами, не стоял юный принц. У него вовсе не было глаз. Он очутился во Тьме.

— Ты хочешь посмотреть?

Во тьме полыхнули огнём две узкие щелки. Они медленно расширялись. Очень скоро маг повстречался взглядом с кошмарными глазами. Кошачьи зрачки, золотой белок и огненные пламени в которых горят эти насмешливые глаза. Да, они насмехались.

— Кто ты?

Мысленно спросил маг, чувствуя, как душу захлёстывает ужас.

— Я покажу тебе один из дней молодости Мироздания. Смотри Смертный.

— Я не…, хочу…, опусти…

— Его звали, когда-то давно, Шаиддах Разрушитель Миров. Смотри маг!

Глаза пропали. И мир вокруг взорвался кипящим морем из двух красок. Золото и Тьма. Парлимкар увидел бурю из потоков золотого сияния. Бурю, бушевавшую во Тьме. Золотое сияние не было мягким и баюкающим, совсем нет. Оно ревело и кипело яростью. Потоки сияния взметались вверх и сталкивались с другими потоками. В ослепительной вспышке взрывались эти потоки. И вновь они свивались в тугие спирали, вновь врезались друг в друга. А в пологах сияния, иногда появлялись червоточинки — маленькие чёрные точки, которые, наверное, были кусочками Тьмы. Сияние рвалось, закручивалось в спирали и маг, начинал понимать, что происходит у него на глазах. Он ведь был магом, он видел, что такое это золотое сияние в действительности. Боевые Заклинания такой сложности, что только узлов Сил в каждом было больше, чем мог Парлимкар охватить сознанием. Божественная Магия. Страх в его душе превратился в ужас. А вскоре он почувствовал, как со страхом смешивается паника. Он понял, что такое чёрные точки, видимые в золотых вихрях и пропадающие, когда на место золота приходила Тьма. Миры, планеты. Он видел планеты — да, он знал, что они такое. И теперь видел, как всю вселенную рвут на части золотые вихри, в которых планеты казались едва заметными искорками Тьмы. Они гибли, когда сияние касалось их. Маг видел гибель целой вселенной! На миг видение гибнущего Мира, в широком смысле этого слова — которое было знакомо лишь магам Эрфии и может быть (маги Эрфии точно не знали) Колдунам Меча. Одна из множества вселенных умирала на его глазах. И на миг он увидел другую вселенную. Там золотых вихрей не было. Там всё пылало в золотом сиянии! Там не осталось места даже Тьме. На миг он увидел большую пустынную планету, на ней стояли сотни величественных базальтовых, ярко-красных храмов. Их красный цвет почти пропал — золотое сияние тугим потоком било из каждой пяди камня храмов. Оно рвалось сюда и из самого пространства — ломая и коверкая его. Храмы пропали, и маг понял, осознал, что видел сейчас место, где развернулась циклопическая по своим масштабам битва магов. Нет, битва Богов. Первая виденная им вселенная — там сражения не шло, её просто зацепило отдачей от страшных заклинаний, коими Боги осыпали друг друга. Отражённые эти заклятья разрывали пространство и врывались в первый попавшийся мир, где вырывались на свободу и уничтожали всё на своём пути…

Маг дико закричал — его вопль обратился ментальным ударом большой силы, и ему некуда было уйти. Панический ужас сделал своё дело, маг не просто не попытался погасить последствия своей неосознанной волшбы, он даже не обратил внимания на то, что сотворил. Мысленно воя от ужаса он попытался сбежать, вырваться из видений, навязанных ему неведомой силой с пылающими глазами, но не мог. Ему пришлось смотреть на битву, в которой гибли Миры и в огне которой, не видно было ведущих её Богов. Маг стремительно терял свой разум. Его волшба не найдя выхода ударила по его же душе. Душа Мага Эрфии разлетелась тысячами осколков и их бесстрастно поглотил Поток, за миг до того, как в взбесившемся сиянии видения проступила странная фигура, фигура одного из тех кто играл титанической силой, убивавшей сейчас Миры…

— Шаиддах. — Прогремел в разуме мага тот же голос. Прогремел в пустом, девственно чистом разуме. — Тот, что носил имя Разрушителя Миров…. Жаль, что ты Смертный не успел увидеть эту тварь, ведь сейчас, моё самое приятное воспоминание ожило. Воспоминание о том, как погиб Шаиддах…, один из тех, кому предстоит возродиться. Прощай маг…, мне, и правда, жаль, что я вынужден был поступить так с тобой. Но ты погиб зная, ради чего сделано то, что ещё предстоит сделать….

— Парлимкар! — Воскликнул Актион, когда маг упал. Он даже не упал, а будто стёк наземь. Принц схватил его за плечи и легонько тряхнул. Голова старика вертелась из стороны в сторону, словно у тряпичной куклы. На миг его стеклянные глаза устремились к лицу Актиона, не видя его. А в следующую секунду, веки Эрфийского мага закрылись.

Актион аккуратно положил мёртвое тело наземь. Он выпрямился. По его каменному лицу медленно текли слёзы. В глазах полыхнуло бешенство, несвойственное принцу.

— Мага мы возьмём живьём. — Прошипел Актион.

За его спиной тенями возникли лесные бродяги и двинулись к телу мага. Они позаботятся о нём. Где-нибудь здесь, в этом лесу, маг будет похоронен. Позже они вернутся за его телом и отвезут в Пиреней, где маг Эрфии и верный слуга Империи, будет похоронен подобающим образом, со всеми полагающимися почестями. А мага из преследуемых отродий, Актион не убьёт сразу. О нет! Так легко эта тварь не отделается. Парлимкар сказал, что сильный маг покончит с ними одним жестом? Что ж, он не знал всего. Как не знал даже Энейд, его отец. И уж никто и предположить не мог, что металлическая броня на его плечах, несёт в себе множество неприятных сюрпризов, не имеющих ничего общего с магией.

— Что ж, мои люди могут увидеть чуточку больше того, что им положено видеть.

Прошептал Актион, направляясь к своей лошади и отряду, замершему посреди дороги, отряду готовому к любому его приказу.

8

Воздев руки к высокому сводчатому потолку храма, монах Ордена Грома магистр Армадон, нараспев читал молитву своему богу. Ему хором вторили три десятка послушников. Среди них были представители обоих полов, но девушек всё же заметно меньше. Они выстроились в три линии за спиной Армадона, и низко склонив головы, пели почти в унисон с настоятелем и магистром Армадоном. Ни один из них, включая магистра, не смотрел на алтарь, подле которого пели молитву Великому Каилу. Они также не смотрели по сторонам. Магистр смотрел в небеса, взывая к вниманию бога неба, его послушники, посвятившие себя служению Господу своему, но ещё не принявшие монашеского сана, смотрели строго себе под ноги, на пол. Они символизировали смирение и собственную бренность, зависимость от всего земного.

Сейчас, в святилище — главном и самом большом помещении храма, пребывали почти все его обитатели. Одетые в скромно пошитые коричневые балахоны, но пошитые из дорогой ткани прямиком с портовых рынков Корда. У Армадона, балахон был чёрным. Чёрный — цвет ночного неба и грозовых туч. Коричневый цвет земли — презренный цвет ещё только ищущих Его милостей и Его мудрости. Были и монахи в балахонах других цветов, но, конечно, не здесь, не в этом захолустье подле древней, давно брошенной торговой дороги. Тут и деревенек-то, способных платить церковную десятину и содержать вечно молящихся монахов, почти не было. Захолустье. Но, тем не менее, монахи Валлии и здесь не ударили в грязь лицом. Несмотря на то, что храм настоятеля Армадона, считался одним из беднейших — своего рода церковная дыра для прозябания в глуши, внутренне убранство храма отличалось некоторой роскошью. И богатством. Это обстоятельство не выпячивалось на показ — надо отдать должное монахам Валлии, они обладали вкусом и тонким чувством прекрасного. Храм казался не шибко богатым и собственно обычным, хотя и красивым местом. Сумрачно внутри — да, но этот полумрак лишь добавлял остроты тому, что нельзя было разглядеть сразу. Искусная резьба, рельефы и барельефы, делали святилище храма само по себе очень любопытным местечком и к тому же, очаровательным. Конечно, если не знать, что вот под тем огромным барельефом в виде лица красивого и гордого юноши время от времени положено проливать кровь грешника. Всё больше кровь артериальную. Если не знать, что расположенный под ним причудливый лабиринт из разной ширины и высоты неглубоких канавок, удивительно умиротворяющий, если долго на него смотреть не отрываясь — на самом деле, великолепно сбалансированная и отлаженная до микрона система кровостока.

Но если забыть или не знать всего этого — храм удивлял с первого взгляда и поражал при ближайшем рассмотрении. К примеру, тускло светящиеся серебряным светом письмена, в дальнем левом углу огромного святилища, были вовсе не флюриолюминесцентной краской. И даже не кровью того дракона — коего когда-то жестоко убил Каил лично, чем спас род людской от ужасающей участи, как любезно поясняли сами письмена. Совсем нет. Мягким серебристый свет краски, был в основном заслугой бриллиантовой крошки и малоизвестного на этом континенте, сока маленького кривобокого деревца. Сию надпись, нельзя было стереть с камня, даже разрушив саму стену. Сок спаял этот кусок камня в одну плиту. А этот сок стоил куда больше чем бриллианты пошедшие на крошку. И надо сказать о сём факте никто не кричал на каждом углу. И даже на вопрос:

— Магистр, а не сок ли это глаа?

Вам лишь скупо улыбнулись бы и состроили загадочный взгляд, отрешённый от всего земного. Эту надпись и заметить-то сразу не получилось бы. К примеру, от входа её вовсе не было видно. И таких маленьких «чудес», преимущественно баснословно дорогих, а на вид совсем ничего не стоящих, хватало как в святилище, так и на всей площади храма. Но две вещи тут сразу бросались в глаза. Не только своей невероятной стоимостью, но и культурно-исторической ценностью. Своей красотой две эти вещички, конечно, не могли затмить, нечто по-настоящему прекрасное, но всё же это не умаляло их своеобразной красоты. Кроме того, они поражали и внушали трепет.

Эти две вещи, были подлинной гордостью Армадона и всех обитателей монастыря. Алтарь — приличных размеров, можно вполне уложить в полный рост не слишком высокую девушку, тускло-жёлтого цвета усыпанный драгоценными камнями. Тут ситуация была иная. Алтарь буквально выпячивался из всего окружения святилища. Он притягивал к себе взгляды, и стоило большого труда, человеку, попавшему на службу Каилу, не смотреть на это чудо. Его цвет говорил о том, что алтарь целиком золотой. А драгоценных камней рассыпанных на нём, хватило бы на маленький замок и хорошую дружину. И лишь человек сумевший забыть о том, сколько это дело стоит, сумевший спокойно без обильного слюноотделения рассмотреть алтарь, увидел бы поразительное произведение искусства, произведение гениального мастера. Во-первых, такой человек отметил бы невероятный факт — жёлтый металл алтаря, заканчивается в десятке сантиметров от уровня каменного пола. И зазора между плитой алтаря и камнем нет. То есть, нет и плиты. Алтарь был частью камня. Из чего можно сделать вывод, что алтарь, просто позолоченный кусок камня. Но если бы этот человек не сумел разглядеть сей любопытной детали и полез бы ночью внутрь, намереваясь совершить деяние называемое проникновением в чужое жилище со взломом, с целью похитить ценное имущество, он был бы в полном шоке — он узнал бы маленькую тайну алтаря. Если бы сей гипотетический джентльмен, попытался отсечь кусок ценного металла от алтаря, он бы обнаружил, что у него в руках кусок жутко перемешанных между собой камня и золота. Только верхний слой был полностью золотым, ниже золото будто вылили на кусок очень дырявого сыра, где оно и застыло. Может, так оно и было — расплавленный металл вылили на пористый от природы или специально так обработанный камень. Кто знает? Второй загадкой алтаря были драгоценные камни инкрустации. И они таили в себе ровно две загадки. Первой было их расположение. Они имитировали положение планет, случающееся всего раз в сто лет, и содержали указание о том, как определить этот день, по звёздному небу, без всяких научных штучек, просто взглядом. В этот день камни алтаря пили не только кровь. Окажись возле алтаря Истинный Некромант, да хотя бы и посредственный маг Смерти, он мог бы много интересного рассказать о монахах Валлии, да такого, что они и сами были бы в шоке. После чего, конечно же, решили бы, что сей маг посланник Тьмы или самого Барга и благополучно зарезали бы его. Только не на алтаре. Алтарь предназначался для грешников, а не для тех, кто добровольно отдал свою душу чистому Злу, коим, по мнению монахов, были и Тьма и Барг и, кстати, много кем почитаемая Милосердная Прива. Эта богиня, среди последователей Каила, считалась скрытым ликом Барга. Так сказать маскировочная сетка злого божества. Второй секрет алтаря, был менее внушительным. Скорее даже банальным…

За алтарём, наполовину в глубокой нише, стояла золотая статуя самого Каила. Ниша не освещалась, только рассеянный скупой свет от установленных на стенах факелов и огромной люстры, усеянной двумя сотнями свечей. Днём, система тонких щелей и узких линий в потолке посылала вниз завесу солнечного света, будто золотистым одеялом прикрывающая статую. Но на деле она лишь усиливала впечатление, статуя отражала пойманный свет и начинала тускло светиться. Статуя имела в высоту три метра и не стояла, а сидела на троне из чёрного мрамора, ничем не украшенного. Последнее обстоятельство, только усиливало впечатление. Казалось Каил не сидит на троне, а выплывает прямиком из Тьмы. В конце молитвы, магистр Армадон, посмотрит прямо в лицо Великого Каила и встретится взглядом с глазами идола. Считалось, что иногда, Каил способен видеть через незрячие глаза истукана (почти всегда на их месте стояли искусно имитирующие глаза крупные сапфиры).

Сам Армадон искренне верил в это. Сегодня он был счастлив и можно сказать, с комфортом расположился на вершине самого Блаженства. Армадон совсем недавно был назначен Посвящёнными, настоятелем этого монастыря. Он! Годы и годы шедший к этой своей мечте, от простого послушника, до магистра и, наконец, настоятеля собственного прихода. Пускай маленького и на отшибе, но всё-таки. У него всего тридцать послушников, десяток служек (служки — простая прислуга при храме, не имевшая права носить даже коричневый балахон, хотя и доказавшая после многочисленных проверок, приверженность Истинной и Единственной Вере). Тем не менее, они у него есть. Он магистр и настоятель. И он был уверен, что достиг этого лишь благодаря Господу. Грозный Каил жестоко карал (пусть славится его светлое имя вечно!), но и милости его были не малыми.

Маленький храм, в глухих местах — вроде бы немного радости, но лишь для непосвящённых. Вокруг храмов нередко вырастали самые величественные из городов, построенных людьми. Конечно же, построенных с соизволения и милости Единого Бога. А в Валлии, сие считалось обычным делом. Сами монахи способствовали таким начинаниям, всеми доступными способами. Крайне редко выстроенное Орденом святилище, со временем пустело и забывалось. Чаще маленький храм, уже через несколько десятков лет становился центром большого города. Конечно, не такого внушительного как три главных города Валлии: Кельт, Корд и собственно Валлия, но, тем не менее, города. И Армадон прекрасно сознавал, что со временем, и вокруг его храма вырастет город, может не шибко большой — десять-пятнадцать тысяч человек, но и это уже совсем не мало. Ведь власть в городе Валлии (за исключением Корда) может принадлежать только одному человеку: настоятелю и магистру. А что может быть слаще, чем власть над людьми? И разве может быть более важное в жизни дело, нежели обращение грешников, язычников и еретиков к свету Истинной Веры в Единого Бога Громовержца Каила? И пусть части из них придётся пройти смертное очищение на алтарях посвящённых Каилу или сгореть в святом огне костра, зажжённого рукой монаха — эта участь куда лучше, нежели жизнь в неверии, в служении Злу. Ведь эти не спасённые Души не попадут к Небесному Трону Каила. Их посмертная участь куда страшнее очистительного Святого костра…

Мечты Армадона об всяческих подозрительных кострах и непонятно чем грешных людях, мог бы оборвать один грамотный или не очень грамотный, совершённый спьяну набег бандитов или варваров. Мог бы, но только не будь это монахи Валлии.

С ними подобные финты не могли пройти гладко. Последователи Каила, были не просто фанатиками режущими безвольные жертвы. Что бы стать слугой при храме, достаточно было убедить монахов в искренности своей веры. Что бы стать послушником, это было мало. Требовалась искренняя вера, поверхностное знание пары Священных книг и умение хотя бы смутно толковать их. Но не только. Каждый послушник, должен был доказать на деле, что он в совершенстве владеет каким-либо одним видом оружия (кулачный бой так же считался видом оружия). Не засчитывалось только мастерство лучника, пращника, метателя копий и тому подобных. Для этих целей монахи предпочитали держать наёмников. Кроме того, приоритет отдавался способности тихо, незаметно и быстро, в пару движений, убить двуногого. Соответственно, чем дальше по иерархической лестнице Ордена, тем искусней должен был быть монах. Считались лишь две дисциплины: богословие и воинское мастерство. Так что, толстых монахов в Ордене практически не было. За исключением пары стариков среди Посвящённых. Позволить себе растолстеть мог лишь седой престарелый монах. И вот эти ребята — ставшие магистрами, уже были не просто искусными мечниками, копейщиками и так далее, они являлись профессиональными убийцами. Правда, убивали лишь по необходимости. Для защиты себя, собратьев, либо на алтарях. А вести войны и карательные кампании предпочитали руками наёмников, коим дозволялось быть язычниками, еретиками и которым, конечно же, было запрещено посещать храмы. Им и в городах жить запрещалось. Только за городской чертой. Наёмников это, кстати, вполне устраивало. По большей части. Слишком хорошо платили монахи, что бы наёмник рисковал шкурой ради сомнительного удовольствия жить в городе полном Истинно Верующих. И особенно, если в таком городе мелькали плащи серого или небесного цвета.

Эти ступени посвящения получали лишь настоящие мастера, как боевых искусств, так и богословия. Их боялись и уважали. Десяток наёмников дважды подумал бы, прежде чем напасть на монаха в чёрном балахоне. Сутки раздумывал бы над тем стоит ли мстить за оскорбление, полученное от серого балахона. А уж синий цвет, предпочли бы закидать стрелами с безопасного расстояния, а ещё лучше сразу убежать от него подальше. Но надо признать, население страны, да и наёмники трепетали пред монахами не только из-за их специфических умений и почти звериной жестокости, когда дело касалось искоренения инакомыслия. Приверженцы культа Каила, были справедливы на свой манер, в рамках своего культа и своим верующим частенько помогали безвозмездно, порой вытаскивая их буквально из могилы.

Так, хорошо известно было предание о монахе Далатоне. Пример из далёкого прошлого, когда власть монахов была ещё не так крепка. Он путешествовал и нёс Святые Слова о Истинной Вере в Единого и Единственного Бога. Далатон двигался в своём путешествии к одному из пяти городов, стоявшему почти на границе с Валлией — Кэтли. Город полный разношёрстного народа и адептов многих и многих ересей и вероисповеданий. Он и сейчас был таким этот городишко. Один большой притон, в котором и властей вроде бы нет. Город-государство. Но легенда гласила, что Далатон до Кэтли не успел дойти. В одной деревеньке он решил провести ночь. Конечно, проповедовал. Конечно, клеймил грешников. А по утру на улицах деревеньки появились новые гости. Древесные коты с белыми без зрачков глазами, числом в пять штук и столько же Охотников. Ребята пришли по делу — понасиловать, поубивать, да пограбить, в общем, ничего особенного. Монаха трогать не стали, предложили просто убраться, по добру по здорову (тогда монахи ещё не воевали с Охотниками и иногда даже торговали). Далатон ответил весьма оригинально: двумя плавными, почти нежными движениями ладоней, убил двух древесных кошек, в тот миг подозрительно обнюхивающих его балахон. Подозрительность кошек объяснялась просто, едва они погибли, из-под балахона возникли два коротких, чуть искривлённых меча. Далатон положил и кошек и Охотников. Сам он получил такие раны, что умер уже на утро, но деревеньку спас от разорения. А ведь мог спокойно уйти и остаться в живых. Легенда — утверждали многие, всего лишь легенда. Да только она была правдива. За тем исключением, что Далатон в действительности сражался не с пятью Охотниками и пятью кошками, а с тремя кошками и тремя Охотниками. Тем не менее, религиозный фанатик отдал жизнь за этих людей — язычников и безбожников. Почему? Дело в том, что за время пребывания в деревеньке ему удалось обратить в Истинную Веру, двух молоденьких девушек. Он погиб именно за них. За жизни всего лишь двух верующих он отдал свою. Далатон носил чёрный балахон.

Конечно, если бы одна из этих двух верующих согрешила, Далатон так же самоотверженно стал бы её «лечить» от грехопадения и при необходимости, перерезал бы ей шею на алтаре. Но факт остаётся фактом: Далатон умер за них.

Тем, кто не верил в историю о Далатоне или считал её излишне преувеличенной, достаточно было других примеров. Монахи отнюдь не гордились подвигом собрата и за подвиг не считали, как и сам Далатон. Просто иначе ни один из монахов поступить не мог. Такие подвиги были обычны. Всего месяц назад, отряд Охотников спустился в предгорья и сжёг две деревни верующих. Небольшая армия наёмников, превосходящая Охотников числом втрое, была послана в бой. Все были перебиты. В тот же день монахи двух местных храмов, покинули родные стены и вошли в предгорья. Около сотни женщин и мужчин, из которых только один носил серый балахон и семеро чёрные. Вернулись человек двадцать. А отряд Охотников и сейчас гниёт где-то в предгорных лесах и лесочках. Своих мёртвых монахи сожгли, а пепел развеяли. Вот такие были жрецы, то есть монахи культа Каила…

Армадон закончил петь и посмотрел прямо в глаза своего Бога. Ему показалось, что сапфиры одобрительно мерцают в неверном свете свечей и факелов. Настоятель ощутил самое настоящее блаженство. Сложив руки на груди, он повернулся к своим послушникам. Паствы у него пока не предвиделось и особо проповедовать не кому, но это дело времени. Кроме того, даже послушникам, наизусть знающим положенные книги, не вредно иной раз послушать проповедь о делах Его и милостях Его. Пастве ещё предлагалось послушать о Его гневе. Но это всё будет потом.

Мягким, мелодичным голосом Армадон начал проповедь. Послушники тихо сели, прямо на каменный пол. Чистыми не замутнёнными мирской суетой взглядами они смотрели на него и на лик Каила — теперь было можно любоваться им хоть до следующего молебна. Армадона они слушали внимательно и кое-кто, даже приоткрыл рот. Хотя и хорошо знали они эту маленькую сказку о том, как некий пастух-язычник был обращён в Истинную веру, в общем-то, по воле случая. Сказка была призвана убедить слушателя, что иначе просто быть не может и рано или поздно даже самые глупые и упёртые, всё равно уверуют в Истину.

Слова Армадона разносились по огромному помещению, отражались от сводчатого потолка, создавая гулкое эхо и, казалось, будто кто-то незримый с придыханием полушёпотом повторяет каждое сказанное Армадоном слово…

В тот момент, когда настоятель почти закончил длинную, поучительную и надо признать интересную сказку-проповедь, его совершенно беспардонно прервали. Речь монаха оборвал оглушительный треск. Трещали большие двустворчатые двери святилища, выходящие прямо на улицу, через маленький тамбур с двумя боковыми и одной внешней дверью — обычно круглые сутки открытой настежь в любом Валлийском храме. Треск стих, послышался глухой удар. Первые двери рухнули.

Послушники медленно поднимались на ноги — удивлённые и готовые наказать наглецов, посмевших осквернить врата святого места. Армадон нахмурился, скрывая кисти рук в складках балахона. Новый треск и двери святилища вздрогнули. Миг и обе створки, кажется даже со стоном, слетели с петель ворохом щепы и обломков покрупнее. Внутрь храма вступали те, кто разгромили истинное произведение искусства — резные ворота храма.

Со странным, не очень хорошим предчувствием Армадон смотрел на входящих внутрь храма. Гигант с мечом в руках, какие обычно носят конные рыцари, из-за их величины и длины. Два белых тигра, следующие по обе стороны от ослепительно прекрасной девушки в одеждах лесных бродяг. Непонятный воин, в Y-образном жилете, пять мрачных, весьма мускулистых личностей и десяток из числа местной бандитской братии. Компания, способная вызвать как удивление, сопряжённое со смехом, так и страх, плавно переходящий в панический ужас.

Армадон смотрел на них без страха, ему не было смешно и удивление его было номинально — по Катхену столько странной нечисти шляется, что и сам Каил вряд ли знает их всех. Наверное, только в Последний день Мира, он узрит их всех, на своём справедливом Суде. Монахи ждали. Личности, стоящие на обломках ворот тоже. Причём Армадон заметил, что местные разбойники держатся как-то не слишком уверенно и всё больше за спинами незнакомых монаху людей. Гиганты — даже самый хилый с красным гребнем на голове, был не меньше редких в Катхене здоровяков, Армадон не сомневался, что эти гиганты уроженцы незнакомых ему земель. Парень, чьи одежды напоминали любимые тряпки Чёрной гвардии Энейда, явно из ещё более далёких мест. А девушка — вампир. Монах никогда не встречал их лично, но ошибиться было трудно — если внимательно читаешь Священные тексты. Отродья Тьмы и Зла, считается, что их давно повывели общими, но совсем не едиными, усилиями монахов и Колдунов Меча (они иногда и друг друга немножко резали). Стояние в позе ожидания длилось не долго. Дальнейшее происходило стремительно и одновременно.

Девушка, мило улыбнулась, развеяв все сомнения по поводу своей истинной сущности. Если кто из послушников, подобно Армадону, сразу не сообразил кто она такая, теперь они легко могли определить «национальность» красавицы, по её внушительным остреньким и просто очаровательным клычкам.

Зелёные глаза полыхнули голодным блеском, и девушка пропала. Вихрем она рванулась вперёд и глаза человека видели лишь едва заметную коричневую зыбь в воздухе. Послушники зашуршали балахонами, и в их руках появилось оружие. Самый здоровый из гигантов при этом одобрительно кивнул и почти счастливо улыбнулся. И всё же, несмотря на слаженные чёткие действия послушников, с вампиром им тягаться пока было рановато. Девушка врезалась в строй послушников и те полетели в разные стороны словно игрушечные. Ни один не смог даже задеть её. А красавица просто раскидала их и пронеслась дальше к алтарю, туда, где бесстрастно ожидал Армадон. Он просто ждал. Настоятель, миг назад видевший своё будущее безоблачным, исключительно в приятных розовых тонах, сейчас не сомневался, что вскоре эти тона станут красными от крови. Его собственной крови. Армадон был умён и понимал, каковы шансы чёрного цвета и трёх десятков послушников против этого незнакомого Ордену врага. И он собрался дорого отдать свою жизнь. Девушка-вампир об этом не догадывалась и о монахах знала не слишком много. Как-то не довелось ей сталкиваться в бою с монахом Ордена. Правда, ночью, из засады, она как-то отужинала серым балахоном, но очень-очень давно.

Армадон шагнул в сторону и нанёс четыре быстрых секущих удара. По воздуху. Но совершенно точно рассчитав, что вампир движется быстрее чем способен уследить его глаз и сумев предугадать где она окажется и когда. Попав по цели, сия серия ударов, отсекала руки врага у плеча и распарывала ему брюхо. С человеком такое проходило на ура. Человек просто не успевал отразить удары такой скорости и силы, какие мог нанести Армадон. А вот с вампиром вышло не слишком хорошо. Девушка успела остановиться и отскочить, а Армадон понял, что перед ним старый, куда более сильный вампир, чем те коих доводилось убивать ныне живущим монахам. Информация бесценная — Орден считал, что старых вампиров в Катхене давно не осталось. Жаль Орден не получит этой информации.

Девушка замерла перед монахом и немного удивлённо посмотрела вниз, на свою мерно вздымающуюся грудь. Она смотрела на неглубокие царапины, на своём кожаном костюмчике. Давненько ей не приходилось сталкиваться с мечом будущего ужина столь близко.

Она посмотрела на закаменевшее лицо монаха, мило улыбнулась ему и произнесла, нежным певучим голоском:

— Должно быть ты очень вкусный.

Ещё не успела она договорить, как Армадон нанёс быстрый, почти не видимый глазу удар, который непременно должен был пронзить чёрное сердце, исчадья Тьмы, злобного вампира…, не очень у него получилось. С каким молодым вампиром, такое движение кончилось бы, не гибелью, нет. Просто проткнуть сердце, даже с только что родившимся, точнее обращённым в вампира человеком, попросту не достаточно. Это не убьёт кровососа, но молодого, например, стреножит на сутки. А старого кровососа сделает медлительным и неповоротливым на десяток секунд — время достаточное, что бы монах, носящий чёрные цвета, превратил в мелкорубленый фарш пятерых противников людей или одного, сколь угодно старого вампира. Конечно, если удар достиг своей цели.

Поднырнув под руку монаха, девушка с потрясающей скоростью переместилась за спину Армадона. Острые зубки красавицы пронзили шею настоятеля, а её не слишком нежные руки обхватили его торс. Руки монаха оказались плотно прижаты к телу, мечи упали на пол. От такого простенького захвата он умел избавляться ещё в детстве, до того как стал послушником, но сейчас его держали руки более сильные, чем руки десятка здоровенных крестьян и его кровь быстро покидала его тело. Армадон умер быстро.

Едва вампир вступил в бой, оба тигра плавно скользнули вперёд. Тот, что поздоровее метнулся вперёд и тут же в сторону. Прыгнул и буквально снёс одного из послушников стоявших на фланге. Тигр помельче в последний момент нападать передумал. И правильно сделал, первому просто повезло, но даже так ему успели пропороть бок, прежде чем он загрыз свою жертву. Тигр помельче поступил не слишком храбро, зато более мудро. Послушники коих раскидал вампир, на ноги поднялись не все. Один раскроил череп, один потерял сознание, разбив голову. А один, что-то себе сломал и теперь пытался встать, шипя от боли — его тигр и избрал на роль своей жертвы. В общем-то, беспомощной жертвы. Но надо заметить, он оказался вкусным и сытным.

Тигр, получивший царапину и покончивший со своей жертвой одним изящным движением своих совсем не изящных челюстей, метнулся в сторону. Короткое копьё монаха высекло искру из пола, и тигр прыгнул вновь. Только в этот раз у него ничего не вышло. Послушник каким-то чудом успел отклонить корпус, немного сместиться в сторону и провернув копьё кругом, опустил кончик древка на мохнатую голову. Тигр мягко растёкся по полу, пребывая в бессознательном состоянии. Монах повернул копьё и его стальной наконечник нацелился в шею тигра. Стрела его опередила, застряв точно в его сердце.

Гиганты, из компании нападавших, неспешным шагом двинувшиеся вперёд, едва тигр прыгнул первый раз, огласили святилище диким воплем и бросились вперёд уже бегом. Кроме одного, самого высокого. Он повернулся к аборигенам, плотной кучкой, очень медленно двигавшихся вперёд.

— Ещё одна стрела и я лично убью вас всех. — Сопроводил он свои слова доброй улыбкой страшно голодного вурдалака. — Они достойны умереть от меча. Вы — нет.

Аборигены не расстроились, слишком им страшно было, что бы они могли ещё и расстраиваться. Ещё их беспокоило, что маг-воин, в бой не вступал, а стоял у самого входа неподвижно и изучал битву со стороны. Так что последовать его примеру они не решались — он мог расстроиться и убить кого-нибудь. Не со зла, конечно, просто от избытка отрицательных эмоций. У сих достойных джентльменов был только один путь — вперёд, к славе и смерти. Ни к тому, ни к другому, они не шибко спешили. Так что, прежде чем аборигены ввязались в схватку, живых противников осталось очень немного.

Логан и его собратья, числом пять, рассеялись цепью, предоставляя друг другу побольше места, для одиночных боёв. В данном случае оправданная тактика. Послушники были бойцами как раз такого толка. Конечно, как и арийцы, они могли превосходно драться в строю, против строя копейщиков, против конницы и сами могли быть конными воинами, но лучше всего они сражались именно так — в одиночных боях. Лицом к лицу, против противника или двух, трёх. Тут Катхен не знал равных монахам Ордена, а земли за Великими горами, в этом плане, не имели равных сынам Славного города Тара. Столкнулись два матёрых вепря на лесной тропке — ни один не отойдёт в сторону. Кто победит?

Логан, как и прежде вооружился мечом и кинжалом. Четверо противников атаковали его одновременно и так, что ему пришлось отступить на шаг назад. И честно говоря, он был поражён. Двое ударили мечами, с двух сторон. Между ними стоял третий послушник. Упав на одно колено, девушка-послушник нанесла колющий, снизу вверх, длинным тонким мечом. Четвёртый прыгнул через голову девушки. Странно извернувшись в воздухе, перелетая через голову арийца, он опустил на его голову короткие крючья с длинным наконечником на древке. Двуручник Логана ударил строго вверх, сам он присел и кинжалом отразил длинный клинок девушки. Если бы он прежде не сделал шаг назад, двое парней бивших с боков, отсекли бы ему руки. И они едва не сделали это в следующий миг. Парень с крючьями, оказался насажен на меч, словно на вертел. Логан ощутил как вес паренька и инерция его прыжка, буквально выкручивают рукоять из пальцев. Он отпустил меч. Не было времени снимать с него покойного. Девушка и двое её друзей, атаковали, и к ним присоединился ещё один паренёк, напавший со спины. У него был шанс убить арийского короля, но топор Радона пресёк сию возможность на корню.

Логан вступил в схватку сразу с тремя мечниками, совсем не мешающими друг другу и порой наносящими такие удары, от которых у нетренированного тела обывателя, полопались бы все сухожилия. И надо сказать они сумели даже нанести арийцу несколько несерьёзных ран. Как раз в тот момент, когда он отражал очередной удар девушки, противник слева открылся и кулак арийца, соприкоснулся с его грудью. Хрустнули кости, и парень улетел прямо к статуе своего бога. Второй паренёк пал не характерно для воина такого уровня. Будь на его месте Армадон или кто-то с балахоном такого же цвета, бой мог повернуться иначе. Но это был только послушник, допустивший ошибку, простительную только на тренировках. Он жёстко заблокировал своим мечом, дуговой удар кинжала арийца, кинжала лишь немногим более коротким, чем меч послушника. Тут надо понимать, что жёсткий блок, что в рукопашной, что в бою на мечах, строится целиком на силе. Парень свои силы переоценил. Кинжал снёс клинок послушника, отдачей отшибив руку и в итоге, полоснул по шее. Противников осталось двое. К ним присоединился ещё один, но на его беду Шэрхан оклемался. Взбешённый тигр прыгнул на первую попавшуюся двуногую жертву. Ею оказался послушник, сейчас увлечённо размахивающий палашом. Точнее его спина. Тигр подмял дико орущую жертву под себя и рвал её до конца боя.

А вот Дора, поступила хитрее. Насладившись убиением беспомощной жертвы, она сознательно отыскала незащищённую спину и прыгнула. После чего утащила мертвеца в угол, где предалась целиком и полностью греху чревоугодия.

Арийцы сражались столь же успешно, как и их король. Радон впервые за много дней, по-настоящему радовался сражению. Здесь ему пришлось показать высший класс во владении боевым топором. Иначе его бы убили. Но эта битва, запомнилась ему очень хорошо — немного в его жизни было сражений, которые он запоминал надолго и порой со счастливой улыбкой вспоминал, в минуты отдыха и покоя. Старый воин с первых секунд сражения, преисполнился огромного уважения к тем, кого убивал. Они даже смогли ранить его! Великие Воины, монахи Валлии — достойные враги для сынов Славного города.

Домен сражался не столь эффектно как Радон, коему пришлось буквально порхать по полю боя (при его сверх меры перегруженной мышцами фигуре, это был настоящий подвиг), зато его не смогли даже ранить. Два длинных меча в его руках били стремительно и к концу сражения порхали так, что казалось, будто парня окружает размытая дымка стального цвета. Он сейчас двигался даже быстрее Армадона.

Марс и Арагон, едва скрестив мечи с врагом, молча сместились по полю боя, так сказать в «сцепке» и теперь составили пару мечников, прикрывающих друг друга. Они сражались сразу с шестерыми и надо признать погибли бы, если бы не соединили свои усилия. Здоровяк Марс оказался не столь проворен как послушники, а Арагон чуточку слабее физически — что ещё долго являлось причиной его мрачного настроения. Но, сражаясь, спина к спине, они оказались почти непобедимы. Правда, шрамов на их телах после этой битвы прибавилось.

Ворсу неприятностей перепало больше остальных. Он убил двоих — паренька с булавой и девчонку с когтями-кастетами, крепящимися на кистях. А после потерял меч и получил укол узким клинком в плечо. Вопль ярости, рывок и сильнейший удар кулака, сломал височную кость монаха. А Ворс, схватил первое попавшееся оружие и в бешенстве едва не зашиб Радона. Первым попавшимся оружием оказалось короткое копьё. В дни молодости Ворс сражался именно этим оружием, почти не прибегая к клинку. Ныне необходимые навыки немного позабылись, но Ворс уверенно доказал, что позабылись они не слишком сильно. С копьём у него дела пошли лучше, даже несмотря на то, что свободно он мог двигать только одной рукой. Раненное плечо создавало массу проблем. Странный клинок монаха, нанёс не менее странную рану. Маленькая такая ранка в коже — а боль такая, будто там раскалённый прут воткнут.

Аборигены вошли в схватку в самом конце и схватиться им довелось с раненным послушником и послушником потерявшим оружие в битве. Раненого они прикончили почти сразу, а вот второй умудрился лёгким движением рук, переломить шею врагу. После чего удар по черепу отправил послушника в мир снов. Послушник упал, с него сорвали балахон с намерением отсечь башку и обнаружили, что сей послушник стройная полногрудая девушка. Остатки одежды сорвали сей секунд, оголив весьма симпатичное тело и ещё бесчувственную девушку, принялись увлечёно насиловать.

Бой тем временем заканчивался. Осталось всего несколько монахов. Они отступили к алтарю, встав цепью. Арийцы, перешагивая лежащие на полу тела, не торопясь двинулись к ним. В этот чудесный миг, Анталия окончила трапезу. Кушала она, уложив тело настоятеля, у ног статуи Каила и в пылу боя о ней умудрились забыть. Девушка бесшумно поднялась на ноги, и оказалось, что смотрит она на спины семерых монахов, потрёпанных, израненных, но ещё способных драться. Немного злобно улыбнувшись, девушка облизнула зубы. Миг и молнией она метнулась вперёд. Схватив двух монахов за мощные шеи, она чуть приподняла их над полом, а затем со скоростью звука, опустила их шеи вниз, одновременно шагнув вперёд и приседая на корточки. Головы монахов со свистом полетели к каменному полу, а их ноги соответственно взлетели вверх. Черепа бедняг лопнули, почище переспелых арбузов, бухнутых об стену. Зато мозги разлетелись по местности живописной картиной в стиле маститых авангардистов. Резко соскочив с места, избежав тем самым двух смертельных для человека ударов, девушка рванулась к своим. Не добежав, развернулась на сто восемьдесят и вернулась к противнику, почему-то совсем не растерявшемуся. Она напала на крайних в строю, поредевшем до пяти человек. Девушка-монах (скорее женщина, старовата для девушки) получила удар рукой наотмашь и пулей улетела к стене, где и осталась лежать мёртвой. А наша добрая красавица-вампир повторила пируэт с захватом шеи. После чего резко сжала пальцы. Один парень умер мгновенно — перелом, думаю третьего, впрочем, возможно, что и четвёртого шейного позвонка. Второй смерти избежал и сумел таки удивить вампира, живущего на свете многие века. Парень непонятно как вывернулся из захвата, пальцы девушки сжали воздух. Вооружён он был длинным мечом, вещью почти бесполезной при таком близком контакте, а потому он на мгновение выпустил его из рук и быстрым движением сломал руку вампира, всё ещё вытянутую вперёд. Анталия взвыла от боли и чуть отступила, но парень опередил её. Вновь не воспользовавшись мечом, он нанёс два замысловатых удара по аппетитному корпусу девушки. Вроде бы и плавных и мягких, а красавицу отбросило назад так, будто её бетонной плитой огрели. Она упала на пол среди мертвецов, очень так злобно шипя. Арийцы подошли вплотную и их оружие окрасилось кровью монахов во второй раз. Теперь у последних не было ни шанса.

Покончив с последними врагами, арийцы с интересом воззрились на украшенный камнями алтарь. В этот момент за их спинами послышались влажные шлепки, стоны наслаждения и неприличный гогот. Они обернулись. Скривившись от отвращения тут же отвернулись — аборигены насиловали не только бесчувственную девушку с разбитой головой, но уже и до более-менее целых трупов добрались.

Арийцы молча переглянулись. В каждом взгляде буквально читалось — варварская земля, населённая исключительно варварами. Посреди стонов наслаждения послышался хруст, затем визг и тут же женский крик. Оборачиваться никто не стал, алтарь был интереснее. А за их спинами насилуемая живая девушка, очнулась и обнаружила, что промеж её ног задорно пуская слюнку, подпрыгивает некий гибрид гориллы и человека, при этом, совершенно не цивилизованно тиская её симпатичную грудь. Возмущённая девушка лёгким непринуждённым движением руки, переломила парню обе челюсти. Он умер мгновенно, вполне счастливый, находясь меж двух великолепных ног. Девушка скинула с себя покойного насильника. Её попытались зарезать. Удивительно, но меч парня, прошёл на дюйм мимо цели, а сам он с открытым переломом руки пополз к выходу, истошно завывая. Стоявшие рядом с девушкой аборигены, ждавшие своей очереди на пару минут счастья меж её ног, брызнули в разные стороны. Один не осторожно наступил на хвост Шэрхана. Ему повезло и добрый тигр ударил лапой, не став ему ничего отгрызать. К дверям паренёк буквально улетел. Кстати, остался жив. А девушка встала, в первозданной своей нагой красоте и столкнулась лицом к лицу с древним воином, не принадлежащим этому миру. Он ударил рукой. Другой человек не смог бы даже заметить этого движения. Девушка не только заметила, но и правильно заблокировала и провела грамотный залом кисти, после коего человек обыкновенно падает дико воя от боли. К сожалению, Суб к таковым относился весьма поверхностно. Он не упал, от боли не завыл. Его кисть даже не хрустнула, вследствие перелома. Из невозможного положения, сия кисть выпрямилась, будто никто её и не выворачивал, и полетела к лицу ошарашенной девчонки, всё ещё пытавшейся сломать эту треклятую кисть, холодную как лёд. Девочка рухнула на пол, от милого личика почти ничего не осталось. Суб вернулся к единственному входу.

Арийцы тем временем стояли подле алтаря, алчно глядя на его облицовку. Что-то всех их тревожило, не давало приблизиться к алтарю.

— Стой. — Сказал Логан, когда Радон решился и шагнул к алтарю, с намерением выколупать из него драгоценные камни. Золотую плиту они, конечно, брать не станут. Слишком тяжёлая. Камни легче, а стоят гораздо больше, чем самое чистое золото.

Радон отступил, немного недовольный. А Логан вернулся к мертвецам лежавшим на полу. Вынул из покойника свой меч, легонько пнул чью-то голую задницу, прыгавшую на раздетом, женском и уже остывающем теле. Задница, подалась вперёд с такой скоростью, что с другой её стороны что-то хрустнуло, а обладатель задницы застонал — сомневаюсь, что от наслаждения.

Подходя к алтарю, Логан подумал о двух вещах сразу. Первое, насилуемые за его спиной трупы. Вещь никак не регламентируемая в Таре. Там мертвецов никто не насиловал — зачем, когда живых трофеев женского пола, хоть продавай? Так что он даже не знал, как относиться к подобным делам. Исходя из собственных чувств — тотальное отвращение, плавно переходящее в тошноту, он решил, что в будущем, будет убивать всех таких труполюбцев, сражающихся под его командой. Конечно, когда войск у него будет достаточно много и смерть одного-десятка-трёх, положения не изменит. Второй вещью были воспоминания. Парень в чьём теле застрял меч, был вооружён крючьями. Подобное оружие имелось у одного из лучших воинов Тара. Логан почти не знал его жизни, но очень хорошо запомнил его смерть. Ладлат — так его звали, владел этими крючьями столь хорошо, что со стрелой в груди, сражаясь окружённый сотнями северян, нарубил их вокруг себя, что крестьянин травы в сенокос. Геройская смерть, Великого Воина, когда-то подарившего Славному городу Алую. Унаар, так её звали. Она погибла, сражаясь там же, на улицах города. С нею погиб и Ронар — его друг дней Малого Города и погибли ещё многие, многие…

Став у алтаря, Логан вытянул руку с мечом и острием подцепил самый крупный камень. Нажал посильнее. Камень выпрыгнул прямо в руки Домена, гибкий как кошка он поймал его на лету. А прямо перед алтарём, там, где должен был стоять человек колупающий камни, пол пропал. Открылась широкая тёмная дыра.

— Тут много и других ценных трофеев. — Сказал на это Логан, отворачиваясь и двигаясь к ближайшему факелу. Его держала каменная хреновина украшенная тремя маленькими сапфирами. Крошками, рядом с теми, что сияли в золоте алтаря.

Арийцы постояли несколько секунд, задумчиво глядя на соблазнительную картину из целой россыпи камней. Что-то им подсказывало, что почти каждый содержит маленький сюрприз на вроде провалившегося пола. Пожав плечами, они занялись осмотром храма, оставив алтарь и статую Каила в покое. Анталия к тому времени, уже пришла в себя и была совершенно здорова — её желудок был полон крови, а этот факт делал природную способность вампиров к быстрой регенерации, просто стремительной. Так что храм она осматривала вместе с Логаном. Одно плохо, из-за ран она снова была голодна. Впрочем, эта проблема решилась весьма легко. В одном из подсобных помещений была обнаружена больная послушница, без чувств лежавшая в постели. Ею Анталия побрезговала. Насиловать её никто не захотел — слишком неприятно она выглядела. Рядом с ней имелся юноша, видимо ухаживающий за больной. Ему и выпала участь накормить голодного вампира. Ещё в паре подсобок были найдены несколько мужчин разных возрастов — крестьяне, видимо. Они не сопротивлялись и их просто убили.

В этих помещениях почти ничего интересного не было. Немного золота, немного камней. В основном трофеи были взяты в святилище.

Через пару часов отряд покинул уединённый храм Валлийских монахов и двинулся по древнему тракту в сторону столицы Валлии, с тем же названием.

Они прошли по дороге, петляющей в лесу, несколько десятков километров. За несколько дней, не шибко спеша, но и не медленно. Прошли примерно половину пути до столицы государства монахов бога грома, когда Логан без всяких пояснений повернул коня прочь с дороги в сторону леса. Отряд повернул за своим командиром, без лишних вопросов и рассуждений. Только на лицах арийцев, проступило удивление, но, конечно, приказы и поступки Предводителя не обсуждались, они выполнялись. И лишь после, Предводитель мог понести наказание за свой приказ, ежели приказ приводил к печальным последствиям. Так было раньше, когда воинов Тара насчитывалось почти пятнадцать тысяч. Теперь их осталось шестеро. Они прошли около километра, прежде чем что-то начало проясняться.

Продолжая двигаться, Логан повернулся в седле и позвал.

— Анталия. — Девушка тут же подвела свою четвероногую животину, к роскошному коню Логана, тому самому, что недавно был взят у крестьян в качестве выкупа. Кстати, конь принадлежал старосте деревенской общины, являлся боевым скакуном (правда, весьма хреново обученным и не разу в реальных боях не бывавший) и стоил немало. Покойный староста пол жизни мечтавший о такой животине, в деревенском быту, в общем-то, бесполезной, купил его на рынках Мэлона. Золото для покупки своей мечты, несчастный староста копил почти пять лет. Его мечта исполнилась, к несчастью, вовсе не так как ему хотелось. Староста был уверен, что приобрёл настоящего боевого коня, прошедшего обучение и побывавшего не в одном бою, несмотря на молодость. А продаётся конь, потому как бывший владелец погиб в битве и конь бегал по лесам бесхозным. Впрочем, староста поверил тому торговцу не только из-за убедительности тона торговца. Хотелось крестьянину, в детстве видевшему себя не иначе как рыцарем в блистающем доспехе, хотелось поверить. Но в целом лошадь была не плоха. Конечно, не настоящий боевой конь, но лучше в этом варварском краю, Логан найти и не рассчитывал.

— Анталия, нужно замести наши следы. — Сказал ариец своей любимой девушке. — Только те, где мы свернули с дороги.

— Но… — Красавица нахмурилась и взъерошила гриву своему скакуну, тот почему-то фыркнул. Спутники, местной внешности напрягли уши. Арийцы бросили в спину девушки пару недовольных взглядов — как она смеет обсуждать приказы Предводителя и к тому же короля? Кто-то покачал головой. В нескольких взглядах отчётливо читалось: нет, никогда бабе не стать настоящим хорошим воином! — У них наверняка есть следопыты и, возможно, маг. Я не смогу замести следы так, что они просто исчезнут.

Кстати, ни разу никто из них не высказал мысль, де нас преследуют — это так же верно, как и то, что у меня десять блин пальцев! Или, нафига на измену сели? Кому мы сдались? Дело в том, что после схватки с гвардией Энейда в наличии погоне не сомневались даже кони, на которых ехали люди. К тому же, они упорно оставляли за собой кровавый след, несмотря на категорические возражения Суб-Зеро. Погони просто не могло не быть.

— И не нужно. — Усмехнулся Логан, отметив про себя, что в прошлом, сей момент, подпортил бы настроение. А будь на её месте молодой воин, не избежать бы ему сломанной челюсти, за просто не приличное любопытство. Что интересно: он сейчас и Радону и даже Ворсу спокойно в нескольких словах объяснил бы, что к чему. С раздражением понятно, но без вспышки ярости и грубости. Неужели он становился мягче? Тут Логан уныло кивнул сам себе. Любовь к этой девушке начинала дурно сказываться на нём.

— След должен быть прикрыт грамотно, что бы найти его смогли как раз по следам заметания или замести след так, что его найдёт любой крестьянин?

— Грамотно. — Логан склонился в седле и хищно улыбаясь, посмотрел в изумрудные глаза вампира. — Они должны поверить, что мы пытаемся скрыться и понять, что нам о них известно.

— Сделаю, котик.

Девушка перегнулась через седло, быстрым движением вытянулась к арийцу, поцеловала его в щеку и…, народ даже не сразу сообразил, что видит пустое седло. Девушка растворилась в ночи…, то есть конечно, во дне растворилась. Хм…, в общем, отправилась исполнять приказ, на вампирских скоростях. Отряд продолжил движение. Под непродолжительное невнятное и недовольное ворчание арийских стариков. Вскоре было замечено, что пропали и оба тигра и Суб…

На уничтожение следа было потрачено не меньше двух часов. В основном из-за тигров. Вот и сейчас она присыпала сухой листвой участок, где проходили лошади и в земле отпечатались следы копыт. Встав во весь рост, уперев руки в боки, она критически посмотрела на видимый кусок леса. Любопытная и молодая тигрица Дора осторожно подошла к замаскированному следу. Понюхала. Смахнула листочки лапой, снова понюхала. Видимо зверушка не совсем понимала, зачем Анталия насыпает где попало подгнившую листву, веточки, выправляет примятую траву и занимается другими странными вещами.

— Дора! — Расстроено воскликнула девушка. Тигрица подняла массивную голову и удивлённо мяукнула. Словно котёнок, только весом в три сотни кг. Ну, почти. Тут Шэрхан, наблюдавший со стороны, решил вмешаться, призвав глупую тигрицу к порядку. — Шэрхан! Ох…, ну вот что с вами делать?

Тигр подошёл к тигрице, оставляя просто замечательный след — только слепой не смог бы его увидеть. Шэрхан, возможно намеренно, ещё рвал землю когтями. Дора недоумённо уставилась на собрата. Тот для порядку рыкнул. Тигрица немедленно ответила грозным рыком и бросилась на собрата, сбив его с ног. Полосатый клубок с визгом и рычанием покатился по подлеску, превращая как маскировку следа, так и сам след в…

— Впрочем, так тоже не плохо. — Решила Анталия. Теперь на этом участке след был стёрт начисто. Остались только следы схватки двух тигров. Или игры, потому как без капли крови. Тигры просто расшалились. И рвать друг друга не имели никакого желания.

Анталия некоторое время смотрела, а потом повернула назад.

— Ай! — Взвизгнула девушка, увидевшая перед собой неподвижную фигуру Суб-Зеро. — Зачем крадёшься идиот!

— Прошу простить меня, леди. — Суб даже поклонился. Слегка так. Но Анталия успокоилась. Честно говоря, у неё мелькнула шальная мыслишка, что Суб мог ведь и не забыть недавней их схватки. Подкрался, заморозил своей магией и всё, крышка ей.

— Зачем пошёл за мной? — Спросила девушка, в чьей прелестной головке мелькнула новая мысль: не Логан ли послал этого обмороженного хлопца? Проследить, достаточно ли хорошо выполняется приказ, пусть и высказанный тоном просьбы. Обидно — она вот, доверяла этому перекаченному варвару. Впрочем, варвары обычно все до идиотизма подозрительны. Жизнь у них такая, идиотская.

— Я хотел бы сопроводить вас на обратном пути леди и поговорить. — Суб всё это время не шевелился. Только сейчас, его голова чуть повернулась, а едва различимые за мутной пеленой глаз, зрачки, сдвинулись. Оба тигра прекратили свою свару и сейчас стали по бокам от девушки. На Суба они смотрели подозрительно. Шэрхан на всякий случай ещё клыки скалил. Не любил он как-то этого странного низкорослого человека.

— Ну, пойдём, обмороженный. Поговорим. — Анталия не торопясь, двинулась вперёд. След заметён почти на километр. Опытный следопыт найдёт его за две минуты.

— Леди понимает, что затеял Господин? — После некоторого молчания спросил Суб.

— Думаю, он хочет устроить засаду. — Анталия не удержалась от кровожадной острозубой улыбки. Она бы устроила. Почему бы и не прибить десяток имперских солдат?

— У озера?

— Какого озера? — Не поняла девушка. И даже приподняв брови, уставилась на спутника.

— Леди не почувствовала? — Мягко шагающий, словно кот, Суб-Зеро, даже слегка повернул к ней голову. Правда, лицо и глаза, не выразили ничего нового. — Я думал вампиры, прекрасно чувствуют большие водные массивы.

— Иногда. — Она скривила губы. Честно говоря, Анталия не смогла бы ощутить водный массив, даже будь это океан, сокрытый от её глаз сотней метров густого леса. И почуять кстати, тоже. Несмотря на сверх развитый нюх, воду она унюхать не могла. Почему, никто не знал. Вот, к примеру, один обращённый ею вампир, за неделю чувствовал приближение урагана. Зато не умел двигаться так же быстро как она. А один её знакомый из самых древних вампиров Катхена, с коим у них сложились сильно неприязненные отношения, уже к счастью покойный, мог восполнить силы всего полулитром крови. Но, попробовав спиртного, начинал синеть и непрерывно блевать. Особенности. У каждого они свои.

— Мы движемся к озеру. — Поведал ей лишённый эмоций голос Суб-Зеро. Не слишком приятно слушать такой голос: будто вот оживший покойник решил побеседовать.

— Любопытно.

— Да. — Некоторое время шагали молча. Только Шэрхан иногда порыкивал, для порядку. — Я думал мы движемся в Валлию.

— На кой? — Задумчиво ответила Анталия. Она от этой мысли давно отказалась. Логан стремился к Лабиринту Теней, за обещанными воинами. Ему нечего было делать в Валлии. Она давно решила, что он собирается увести погоню глубже в леса и покончить с ней. Теперь она не была так уверена. У озера засада получится не лучше чем на равнинах провинции Мэлон. Куда проще перебить преследователей в густом лесу. Тут даже с магами можно поспорить на равных. Кстати, как-то довелось ей выпить не слишком сильного мага в лесу. С трудом, но удалось. Помогли нечеловеческая скорость и деревья. На открытом пространстве Анталия без зазрения совести сбежала бы подальше и побыстрее. Впрочем, и в лесу она по своей воле с магом воевать не стала бы. Тогда просто особенного выбора как-то не было.

— Передохнуть и развлечься, перед походом к Лабиринту Теней.

Анталия с улыбкой глянула на воина-мага, в его бездушном голосе легко прочитались слова другие: залить вином и притушить похотью, свой страх пред целью похода. Ей показалось, что именно это хотел бы сказать Суб. Что за его словами скрывается ирония. Судя по каменной морде…, она не могла ничего определить по этой морде. Девушка фыркнула. Почти как рассерженная кошка. Она жила сотни лет, повидала столько двуногих, что в совершенстве (как минимум ей хотелось так считать) умела читать скрытые мысли людей, по их лицам. Обидно, когда житейский опыт ничем не может помочь и оказывается, фактически бесполезен.

— Анталия. — Сказал Суб, а девушка, даже вздрогнула, почти мгновенно сориентировалась и сердито посмотрела на воина. То говорит леди или госпожа, а тут по имени! Простому слуге она бы сломала руку. Может, даже ногу. Но Суб собственно, был не совсем слугой. За всю её жизнь среди людей, телохранитель каким был Суб для Логана, слугой хоть и считался, но порой бывал ближе к господину, чем родственники оного. Иногда тандем господин-телохранитель бывали добрыми друзьями. Знавала она случай, когда господин, развязал кровавую войну, мстя за смерть своего телохранителя. Правда, гораздо больше она знала случаев, когда телохранителя заболевшего кариесом, без тени сомнений продавали или обменивали на обученного тому же ремеслу раба, но с хорошими зубами. Логан относился к первой категории людей. Он слишком уважительно относился к воинам (по мнению прекрасного вампира немного даже маниакально уважительно), что бы ставить их в статус раба или слуги.

— Что-то хочешь рассказать Суб? — Спросила девушка. Почему-то назвав её имя, воин замолчал. Продолжал бесшумно идти, плавными движениями рук убирая с пути пушистые зелёные ветви деревьев.

— Спросить. Я могу спросить?

— Да, спрашивай. Мне скрывать нечего. — Она даже плечами пожала. Интересно так получилось: грудь качнулась и почти выпрыгнула из декольте. Эх, только почти.

— Вампиры в Лабиринте Теней. Сотня.

— Да. Сотня. — Девушка пожевала губами, что-то ей не нравились первые его слова.

— Ровно сто и они выглядят порождениями иного мира?

— Угу. — Анталия косо посмотрела на парня. Он что, сам бывал в Склепе Лабиринта?

— Они спят, и вы желаете пробудить их. — Помолчали. Тут и так ясно, ответ не требуется. — Они спят там добровольно. Ведь так?

— Ну, наверное, да.

— И все они владеют магией Крови?

— Может быть…, да, они точно маги… Откуда тебе известно столько? — Не выдержала она и даже сердито тряхнула волосами. — Ты бывал там? В Лабиринте?

— Блуждающая Сотня. Тебе знакомо это имя?

— Нет. — Она хмыкнула. — Вампиры любят громкие имена.

— Их нельзя пробуждать. — Предупреждая возмущённый возглас девушки, а может даже и матерную брань, Суб продолжил всё тем же мёртвым голосом. — Они уснули сами, по своей воле. Уснули потому что устали. Пробуждение Сотни может привести к непредсказуемым последствиям.

— Ха! Они что нападут на нас? Тогда мы убьём их! — Она нахмурила брови. Убить сотню вампиров не просто, даже если у тебя в союзниках маг. — Не станут они нападать на вампира и тех, кто с этим вампиром придёт… Мы можем и сбежать, если что.

— От Сотни? — Удивительно как он умеет говорить, этот парень! Я вот знаки препинания ставлю: вам понятно всё, читаете. А вот Анталия услышала этот вопрос как мёртвый набор звуков и даже не сразу сообразила, что это был вопрос. А Суб продолжил речь. — Я предпочту один выйти против Шао Канна, Шань Цунга и всех трёх Величайших, чем оказаться на пути разъярённой Блуждающей Сотни.

— Кто такой Шао Канн? — Немного не совсем умный вопрос задала Анталия.

— Не важно. Он давно мёртв. — Кажется, в этот раз в голосе воина-мага мелькнули какие-то эмоции. Радость и грусть, вроде бы…

— Значит Сотня? — Она подумала и, сияя улыбкой, сказала. — Они ведь очень сильны, если это та Сотня, о которой ты говоришь? Ну, так нам именно такая сила и нужна.

Больше они не говорили. Суб, собиравшийся было воспользоваться девушкой, дабы отговорить господина от его самоубийственной затеи, понял, что сие бесполезно. Им предстоит встретиться с этими психами — Сотней. И тогда Господин погибнет. А он, если сумеет выжить в предстоящем бою, станет свободен от проклятья. Да, если бы не сила проклятья Величайших, он бы первым из всех вопил бы о том, что бы двигаться к Лабиринту и войти в склеп с вампирами. А так, ему приходится оберегать этого грязного вшивого и вонючего варвара, причем явно сумасшедшего. Но теперь наметился свет впереди тоннеля жизни — Логан погибнет там, и все его спутники тоже. А ему Суб-Зеро, древнему воину, повелевающему силой Ледяных Пустошей, нужно лишь постараться прожить там, чуть дольше господина. К сожалению, проклятье богов, может заставить его пожертвовать своей жизнью за это перекаченное животное. Обидно.

К озеру вышли на утро следующего дня. Вытянулись цепью, изучая открывшийся вид.

— Как красиво. — Тихо сказала, почти прошептала Анталия, любуясь на действительно прелестный вид. Ровная гладь тёмной озёрной воды, укутанная прозрачным, быстро рассеивающимся туманом. Заросли кувшинок по берегам и какие-то бородатые растения, свешивающие свои пушистые зелёные бороды (на деле вытянутый комок мелких мокрых и, наверное, вонючих листиков), прямо в воду. А вокруг стоит вековой лес.

Дух захватывало! Вот в таком бы местечке шашлычки с девками, да с пивком! Костерок разжечь, палатку поставить, искупаться. Да-а-а-а, круто! А потом вылезет из озера, по ночи, весь в пупырышках и с клыками, леший какой и всех блин в озере утопит. А девок, съест. И умрёт, в корчах. От пищевого отравления. И триппера.

— Воды много. — Неуверенно поддержал восторгания спутников прекрасным Домен. — Рыба есть.

— К-хм. — Анталия стрельнула сердитым взглядом через двух всадников в чувствительного к прекрасному арийца. Пробурчала себе под нос. — Всё очарование момента испоганил, идиот.

Ариец её не расслышал, да и другие не поняли, чего хотела сказать девушка. Логан даже внимания не обратил. Ни на свою любимую, ни на воинов обозревающих озеро. Кстати, практически каждый смотрел со своим особенным выражением глаз. Радон, тоскливо. Арагон с грустью — он искупаться хотел, да куда там купаться! Король остановку не разрешит. Страйк…, забавно. У него в глазах всё озеро отражается. Эмоций, тем более таких сложных материй как мысли, там чего-то не ощущается совсем.

— Суб. — Позвал Логан, по-прежнему изучая озеро. Древний воин, стоявший в сторонке от отряда и лошадей, тенью скользнул к господину. Остановился почти у самой кромки воды. Кстати, ему нравилось здесь и особенно, нравилась ему близость воды. Стихия почти родственная Холоду.

— Да, господин.

— Можешь заморозить озеро и создать ледяной мост через него?

— Да.

— Суб, вот скажи, а через реку ты такой же мост создать можешь? Через такую как Лакри? — Теперь Логан внимательно и несколько хмуро смотрел в лицо своего слуги. Суб бесстрастно кивнул. — Тогда ответь мне: почему ты молчал там, у Лакри?

— Меня никто не спрашивал.

Логан молча смотрел в застывшее лицо воина. Сам он не подумал о способностях Суба, когда они искали брод. А ведь могли легко переправиться через Лакри в любом месте. Но он не подумал. Не привык ариец полагаться на магию в боевом походе. Вообще, будь он по-прежнему королём Тара, королём сотен свирепых воителей, мага прогнал бы взашей, едва встретив. Если смог бы — убил. Магия — позор для воина и его меча. Но в нынешней ситуации, когда от сотен воинов остались пятеро, а от Тара, наверное, не осталось и руин, любая помощь желанна. Будь то магия или божественное вмешательство. Сейчас, а точнее ещё в деревне на переправе через Лакри, Логан в некотором роде осознал плюсы путешествия с магом. И составил маленький план, позволяющий достигнуть цели без самоубийственных боёв с Имперцами и даже передохнуть в пути. Но вопрос с магом остался невыясненным. Пусть он сам, попросту забыл, что под рукой маг, способный своей силой не только крушить имперских рыцарей, но и оказывать иную помощь — но маг-то, не мог забыть, что он маг! И, тем не менее, несмотря на погоню (что интересно, Логан реально ощущал погоню — знал, что их преследуют), иные трудности пути, маг молчал. Он не предложил перебросить через реку ледяной мост. А ведь они, много дней брели вдоль реки ища переправу. Перейдя реку сразу, они бы оторвались от погони, на пару недель. А может преследователи и вовсе потеряли бы их след. Маг будто жаждал сцепиться с той самой погоней. А может, жаждал, что бы с ней сцепился Логан? В надежде, что господин погибнет в бою? Ведь тогда проклятие утратит силу. Суб станет свободен от навязанной ему службы.

— Суб-Зеро. — Логан склонился в седле, и его лицо приблизилось к неподвижной физиономии древнего воина. Очень тихо одними губами он прошептал. — Ты желаешь освободиться от Проклятья, ведь так?

Суб вздрогнул, а Логан выпрямился в седле и кивнул на озеро.

— Нужен мост до другого берега. Не повреди растительность. Следов остаться не должно.

Древний воин повернулся спиной к отряду и поднял раскрытые ладони к груди. За его спиной послышался единый облегчённый вздох и тихий смешок Анталии. Народ, похоже, ожидал схватки между господином и слугой. Похоже: вон Ворс снова приторачивает к седлу копьё (меч он бросил в разорённом храме), а Домен отпускает рукояти частично вынутых из ножен мечей. Впрочем, эти действия были чисто инстинктивными, последних слов Логана никто кроме Суба не слышал.

А ледяной воин уже весь мерцал всполохами синего огня. Ладони медленно двигались перед грудью, будто гладя большой невидимый шар. Скоро он стал видим — маленькое бело-голубое солнце, пылающее тем же пламенем. Миг и он распрямил руки. Снежный вихрь с воем ударил в воду и понёсся к другому берегу, оставляя за собой гладкий как стекло лёд. Суб проделал это почти автоматически. Сейчас его донимали интересные мыслишки. Господин, этот тупой варвар, довольно вежливо указал ему, что знает, каковы стремления слуги. Понимает, что слуга жаждет его гибели. Удивительно и странно. Удивительно тем, что сей дуболом догадался. Может он чуточку умнее, чем Суб решил в начале? Странно то, как поступил Господин. Как-то не по варварски. По идеи едва осознав, что к чему, он должен был схватиться за меч, вследствие скудоумия — общего порока всех варваров. А он поступил иначе. Просто поставил в известность о том, что в курсе тайной игры своего слуги и принимает правила этой игры. Что ж, что-то в нём есть, в этом грязном варваре.

— Я могу задать господину вопрос? — Спросил Суб, закончив процесс создания моста, а точнее замораживания озера.

— Спрашивай. — Логан посмотрел в глаза Суба и усмехнулся. Не очень так добро.

— Откуда господин узнал об озере?

— А? — Вопрос Логана ошарашил. Ничего подобного он не ожидал. Что угодно, но не такой странный и бессмысленный вопрос. — Лошади. Я смотрел за лошадьми.

Он двинул коня вперёд, уже забыв об инциденте. Вслед за ним двинулись остальные. Правда, не все сразу. Половина лошадей почему-то жутко боялась ступить на почти рукотворный лёд. Но так как позади лениво шагали два белых тигра, лошади упирались не шибко долго. Кони уже конечно успели немного привыкнуть, к двум спутникам кошачьей внешности, и Анталия немного постаралась, применив свою жутко слабую телепатию, но вот когда тигры подходили совсем близко, лошадкам становилось дурно.

— Смотрел за лошадьми? — Прошептал Суб, когда уже весь отряд двигался по льду, а тигры проскользнули мимо него. Шэрхан не упустил случая грозно рыкнуть на Суб-Зеро.

— Лошади. — Повернулся в седле Арагон, замыкавший шествие. — Они чувствуют воду, их поведение меняется. Хорошо видно.

Ариец пожал плечами — по поведению лошади определить, где она учуяла воду и когда она это сделала легче лёгкого. Даже совсем маленькие дети Тара умели это делать. Правда, Вольные Тара почему-то в упор не замечали явных изменений в поведение своих скакунов. Так что, Арагон разъяснил слова короля почти без эмоций, даже скучающим голосом. Привык.

Суб постоял немного на месте. Припомнил пару крепких ругательств. Произнёс их мысленно. И потопал вслед за своим Господином, будь он проклят!

9

Реку преодолели тем же манером, что и озеро. Лошади в этот раз почти не буянили — толи привыкли, толи очередной сеанс вампирского внушения дал свои результаты.

Кстати, этим вопросом задавался только один человек в банде (что уж греха таить — их стало так мало, что больше чем на банду не потянут), даже не совсем человек: Суб-Зеро. На вторые сутки пути, после перехода через Девон, банда разбила лагерь. Посреди равнин Мэлона, как и ожидалось на равнины Арии не похожие ни одним местом. Нет — дремучих лесов, за исключением скудной кустарникоподобной поросли у самой реки, здесь и правда не уродилось. Даже одиноких деревьев, рощиц или густого кустарника, почти не встречалось. И даже иногда встречались совершенно ровные участки, густо поросшие высокой травой — один-два, а порой и два с половиной километра в диаметре. Хватало оврагов, низин, рытвин, в общем, всё того же безобразия с коим Логан имел счастье познакомиться в прилегающих к Пиренеям областях. Так что, с наступлением ночи, под лагерь был выбран один из таких неглубоких, но длинных овражков.

Развели костёр, поели сухомятки из собственных припасов. Радон сломал челюсть одному аборигену, не со зла, так просто. Да даже и не сломал — зуб выбил, всего один даже. Чего тут страшного?

С тем, все совершенно довольные и улеглись баиньки. Даже тигры. Кроме двух членов банды. Оба были не совсем людьми. И не легли спать по разным причинам. Суб спал совсем не давно — пару недель назад, так что спать ему совсем не хотелось. А прекрасный вампир была занята делом.

Она занималась лошадьми. Подходила к каждой поочерёдно и долго-долго смотрела ей в глаза, пока коняга не переставала возмущённо фыркать и стучать копытом оземь. Они, лошадки то есть, почему-то, жутко не любили, когда она воздействовала на них своей странной магией. Вот только догадаются, зачем сия красавица с изумрудными глазами к ним подходит, и давай они беситься. Последнее время лошадки стали вести себя весьма своеобразно. Утром едва всем стадом не кинулись в ближайший овраг. Спустя час Страйк полетел наземь, сброшенный своим скакуном. Требовалось немного успокоить коней, нервные они стали. И вот как раз этим занялась Анталия.

Она закончила с третьим скакуном, потратив на него не меньше десятка минут, когда ощутила знакомый холодок пробежавший, даже не по телу, а где-то в душе.

— Хочешь помочь? — Поинтересовалась девушка, поворачиваясь к наблюдавшему за ней Суб-Зеро. Она встала во весь свой рост и обворожительно улыбнулась. Даже состроила глазки. Имелось у неё одно интересное подозрение. Суб стал слишком часто наблюдать за ней. И, конечно же, она не сомневалась почему! Пусть этот кусок льда и маг и из странного какого-то народа и даже, кажется не совсем человек, но, тем не менее, он мужчина. А пред её красотой не оставался равнодушным ни один мужчина. Даже некоторые Охотники — она чувствовала, как по их шкурам пробегает дрожь восхищения при встрече с ней, несмотря на все их способности контролировать собственные эмоции. Она полагала, что и Суба смогла заинтересовать. Так оно и было, только заинтересовала его вовсе не её бесподобная красота. Собственно, он даже не считал её шибко красивой.

— Нет. — Суб выскользнул из темноты ночи подобно призраку. Прямо под свет луны. Правда, уникальность момента портилась тем, что вампир прекрасно видела его и в темноте.

— Что же ты тогда всё следишь за мной обмороженный? — Анталия ухмыльнулась и тряхнула волосами. Смотрелось красиво: в движении участвовали и грудь и бёдра. У любого мужчины, при такой картинке, да ещё в лунном свете, где все мелкие недостатки фигуры скрывает темнота, заныли бы зубы от желания. Суб остался равнодушен.

— Телепатия, слабая. — Сказал он. Девушка горделиво приподняла подбородок. Пусть слабая, но у большинства двуногих и такой нет. — Ты умеешь летать? Или двигать предметы усилием воли? Вызывать возгорание предметов?

— А? — Анталия ожидала иных слов. Её что допрашивать решили? И о чём он вообще?

— Значит, нет. Ты полностью живая?

— Какого… — У неё чуть глаз не выпал, кажется, левый. — Что за идиотские вопросы?

— Магия Крови тебе недоступна. Ты не нежить. — Лицо девушки медленно наливалось гневной краской. — Но ограниченные паранормальные способности тебе доступны.

— Пара…, чего?

— Я видел многих вампиров. — Поведал ей Суб. — Полностью живые, почти всегда маги Крови. Неживые вампиры магией не владеют, но очень сильны физически и иногда обладают психокинетикой. Вампиры этого мира не похожи на других. Они уникальны.

— Конечно! — Почти гордо гаркнула девушка, уже изрядно взбешённая.

— Уникальны, своей слабостью по отношению к известным мне видам вампиров.

— Ах ты…, козёл! — Анталия рванулась с места, намереваясь сшибить мага с ног. Применить магию к ней он не посмеет, а в скорости она…

Девушка сшибла воздух. Остановилась. Огляделась в поисках Суба. Тот сидел у костра, в десятке метров от неё, к ней спиной. Некоторое время она просто стояла, беспомощно хлопая глазами. Потом скрипнула зубами и вернулась к лошадкам. Те разом взвились на дыбы, чуя её злобу и ярость. Сие взбесило её ещё сильнее. Но коней убивать она конечно, не стала. Загнала злобу подальше и двинулась к Логану, спавшему в окружении арийцев. Она пронеслась над ними бесплотной тенью и легла рядом с могучим телом любимого, не потревожив ничьего сна. Злоба стала быстро стихать, она просто не могла злиться, пребывая рядом с этим могучим варваром.

— Я слышал. — Не открывая глаз, сказал Логан. Обнял девушку.

— Он ублюдок. — Буркнула Анталия прижимаясь поплотнее к гиганту. Хотелось бы ей сейчас прижаться к нему без одежды, но не стоило. Сегодня следовало выспаться. Завтра они выйдут на тракт, главную торговую артерию соединяющую Валлию и Мэлон.

— Он прикидывает шансы.

— Какие шансы?

— Пережить меня в Лабиринте Теней. — Усмехнувшись, поведал Логан и крепко поцеловал вампиршу. — Проклятье, что заставляет его служить мне: оно набирает силу.

— Да? И что? — В общем-то, ей было не очень интересно.

— Он боится.

У костра послышался лёгкий шорох. Анталия кинула туда быстрый взгляд. Древний воин пропал. Похоже слышал… Боится? Чего он может бояться?

— Он чувствует, как проклятье подменяет его волю собой и становится волей его собственной. Со временем, он уже не сможет разобраться, где его желания, а где последствия проклятья. Власть Проклятья быстро растёт над ним. Я чувствую это и он тоже.

— Ты чувствуешь? Как? — Вот это действительно было интересно. Она, к примеру, магию чувствовала плохо. А уж воздействие сложного Проклятья тем более. Собственно его наличие Анталией не ощущалось вовсе.

Впрочем, надо сказать, что эту волшбу не каждый бог смог бы засечь: её наводили Величайшие, да ещё втроём.

— Не знаю. — Логан поморщился. Зарылся лицом меж её грудей и прошептал. — Проклятье воздействует не только на него. Может поэтому?

— Чушь. — Без всякой уверенности сказала вампир.

— Будем спать? Или не будем?

Она тихо рассмеялась, а Логан поцеловал её грудь, правую. Потом левую. Все пять арийцев уже проснулись, но тактично сделали вид, что спят аки младенцы, устав намедни просто мертвецки.

— Пойдём, побродим под луной. — Прошептала она ему.

— А выспаться?

— Помрёшь — в могиле выспишься.

— Хм. — Логан мягко, по-кошачьи, поднялся. — Ты совершенно права, Ани.

— Обожаю тебя, мой дикий варвар!

Обнявшись, они пошли к краю оврага.

— Любовь у них, проклятье! — Ворчал Радон, переворачиваясь на другой бок. — У нас на хвосте всякие маги, того гляди, задницы огнём своим магическим подпалят, а у них одно на уме! Ничему не учится парнишка…

Остальные арийцы заснули молча.

Через несколько дней пути, отряд выбрался на тракт. Что интересно, пустынный и заросший травой. Видать торговля с Валлией медленно, но верно приходила в упадок. А может, и нет. Торговые операции Валлии всё-таки проходили в основном через монахов. А они не любили размениваться по мелочам. Если торговый караван двигался из вотчины монахов, то он обычно растягивался на пару-тройку километров. И всегда шёл под охраной. Как монахов, так и их наёмных войск. Как часто подобные караваны отправлялись в Мэлон, аборигены из отряда Логана сказать не могли, не знали. Впрочем, им такой караван не повстречался. И хорошо, что не повстречался. Зато они встретили кое-кого другого. Представителей, что называется подполья. Или повстанцев — можно их и так обозвать. Да, прямо на тракте и повстречали.

Отряд неспешно двигался вперёд. Логан, Анталия, Радон и Домен во главе колонны. Остальные арийцы в арьергарде, посередине шли, конечно же, доблестные аборигены. Тигры и Суб мелькали впереди. Тигры иногда возвращались или разбегались далеко в стороны от вымощенной большими каменными плитами дороги. Большинство плит потрескались, какие-то раскололись, меж ними зияли широкие щели, в которых буйно росла трава. Что интересно, тракт соединявший Мэлон и Пиреней, выглядел куда ухоженней. Кажется, не очень Империя любила Валлию.

Об этом Логан и размышлял, пока отряд двигался по дороге. Шагом, что бы не слишком утомлять коней. Не факт ведь, что погоня купится на отвлекающий манёвр и заплутает в Валлии. Могут и догадаться, куда они путь держат. А в этом случае лучше, что бы лошади были резвыми и свежими. В этом случае и путь изменится. Мэлон оставят за бортом и сразу двинутся к основной цели. Но пока вроде бы всё в порядке.

Об отношениях Империи и Валлии Логан размышлял, конечно же, не из праздного любопытства. В частности он прикидывал, как можно использовать сложившуюся ситуацию в свою пользу. Насколько монахи не любят имперцев? Достаточно, что бы взбунтоваться? И на сколько монахи опасны сами по себе? Можно ли использовать их как союзников или только как отвлекающий манёвр для войск империи?

Логан тряхнул головой и огляделся вокруг. Равнины. Почти нет деревьев, высокая трава. Повдоль тракта иногда встречаются даже крошечные лесочки, но в основном деревья редкость. Интересная земля. Плодородная, богатая дичью. Потому что, нет крестьян. Почти нет. Деревеньки тут имеются, но в очень малом количестве. Не только из-за специфики сих мест. Империя начала заселять пустые земли относительно недавно. Только народ селился весьма неохотно, несмотря на обилие бесхозных земель и полное отсутствие разного рода лордов графов и так далее. Дело было в другом.

Лабиринт Теней стоял совсем рядом. Даже Логан ощущал его присутствие. Давящая угроза, нечто могучее, скрывающееся где-то на юго-востоке. Людям здесь было трудновато обжиться. Пусть Лабиринт реально никому не вредил, пока в него люди сами не лезли, но это чувство нависшего над головой молота — приятного мало. Какой-нибудь на всю голову святой последователь Привы, сказал бы, что на юго-востоке засела Тьма и Зло. Только Чёрный Ганг, он же Лабиринт Теней, сам по себе не нёс ни Тьмы, ни Зла. Он был одинаково чужд обеим этим материям. Но вот те, кто спал в его стенах…, никто не может сказать, что там таится, ожидая своего часа.

Логан бросил короткий взгляд на своих спутников. Хмуро уставился на стоящие торчком уши своей лошади. Пятеро великих, по-настоящему Великих воина. Вампир — существо способное без особых проблем убить всех пятерых великих воинов. Вампир, которую он любит и чувство это взаимно. Она готова убивать для него. Готова идти в царство самого Барга, пускай никакого Барга и не существует. Но готова ли она умирать за него? Сложный вопрос. Два тигра — их можно почти не учитывать. Вооружившись коротким мечом, обоих легко зарежет даже низкорослый Арагон. Аборигенов (их и осталось трое) он даже не учитывал как боевую силу. Пушечное мясо, может быть, но не более того. И конечно, последняя фигура в его отряде, Суб-Зеро. Фигура всем сердцем желающая ему смерти. Он почувствовал это уже давно. Почувствовал и понял, что это чистая правда. Суб-Зеро готов на что угодно, лишь бы обрести свободу. Лишь Проклятье каких-то могучих сил, держит его в повиновении. И древний воин, вполне возможно даже бессмертный, постарается использовать любую лазейку, что бы обмануть Проклятие. Стоит ли на него рассчитывать там, в стенах Ганга? Впрочем, что это даст? Этого отряда, слишком мало, что бы сразиться с погоней из обыкновенных магов и рыцарей — а ведь Ганг, хранит врагов куда страшнее, чем какие-то там маги. Не станет ли поход в Ганг, самоубийством? До вампиров надо ещё добраться и не факт, что они обрадуются пробуждению и тут же поклянутся ему в верности. Могут и убить…

Неожиданно вспомнился отец. В тот день, когда он говорил о Ганге. Что-то он рассказал ему, что-то интересное об этом мрачном месте…, что же? Ах, да. Он сказал: «Чёрный Ганг, он не только город, он перекрёсток миров». Что это значило? Что в Ганге любой найдёт свою собственную кошмарную смерть? Крестьяне Арии верили, что после смерти, тех, кто при жизни не приносил даров богам и не верил в них, ждал перекрёсток. Четыре дороги на выбор. И только одна выведет к новой жизни, потому что не верующим даётся шанс прожить снова и обрести спасение в вере. Три других дороги вели обязательно в царство Барга. Идиотизм, конечно. Богов нет. Но в каждой легенде сокрыто зерно истины. Возможно, Лабиринт Теней, изобилует такими перекрёстками, где лишь одна дорога безопасна, а другая ведёт к каким-нибудь жутким ловушкам. И вот туда ему предстоит сунуться с таким интересным отрядом.

Логан тяжело вздохнул и отбросил горькие мысли. Что толку толочь воду в ступе? Выбора-то у него всё равно нет. Лучше уж погибнуть в славном бою с врагом, с которым сильнейшие сего мира не отважатся скрестить мечи, чем окончить свою жизнь жалким лесным разбойником, обирающим усталых путников и караваны торговцев.

Собственно, в Мэлон он стремился и поэтому тоже. Он намеревался погулять на славу. Очень может быть, что это последняя возможность гульнуть от души. Мертвецы как-то не очень любят развлекаться. Именно поэтому они спустят всё золото до последней монеты в тавернах Мэлона. А после…, золота не слишком-то и много. Лучше бы побольше. Да где его здесь взять? Тракт как назло пуст. Даже одиноких путников нет.

Суб-Зеро вернулся к отряду. Логан поднял руку, призывая всех остановиться. Кивнул застывшей посреди дороги фигуре.

— Впереди караван. — Холодно, как обычно впрочем, рёк Суб. — Охрана уничтожена. Четыре повозки, два десятка рабынь. Новых владельцев каравана около сорока.

Логан рассмеялся — новые владельцы. Хе-хе, не долго им таковыми быть.

— Что в повозках?

— Чёрный лотос. Три других нагружены деревянными бочонками. Возможно, вино.

— Хм. — Логан даже задумался. Лотос это не золото, его ещё продать надо. А ведь сей наркотический цветочек продать можно далеко не везде. Стража может голову оторвать. Как с этим в Мэлоне?

— Господин. — Подал голос один из трёх выживших аборигенов. Некто Стэн.

— Говори. — Не оборачиваясь, разрешил Логан.

— Я знаю, кому можно выгодно продать лотос в Мэлоне. Там торговля лотосом разрешена, но придётся отдать часть прибыли имперскому наместнику.

— Хорошо. — Логан улыбнулся: предстоял бой. — Суб ты участвуешь в бою.

Упомянутый поклонился, чуть-чуть.

— Анталия возьми тигров, Суб ты с ней. Зайдёте с другой стороны и ударите, когда мы завяжем бой. Остальные за мной. Вперёд.

Анталия с лошади спрыгнула и уже исчезла где-то с левой стороны дороги, в маленьком лесочке. Суб пропал там же.

Логан толкнул бока лошади пятками, одновременно обнажая меч. В полном молчании они двинулись вперёд лёгким галопом. Кир было попытался разразиться воинственным кличем, но лёгкая затрещина, чисто для лечения его врождённой дебильности — ничего особенного, едва не вышибла парня из седла. Когда он поднял голову, ему дружески улыбнулся Марс, так же дружески провёл пальцем по горлу. Кир всё понял сразу и теперь молчал. Пребывая под впечатлением от нежной заботы Марса о его достойном и разумном поведении, Кир молчал, даже когда за очередным изгибом дороги, появились первые признаки недавнего боя. Прежде их скрывали густые, но шибко широкие заросли по обеим сторонам дороги. Заросли преимущественно состояли из молодых деревьев, в пять-шесть метров высотой и вьющихся растений. Кстати, а ведь почти все лесочки возле дороги именно такие — максимум десять лет от роду. Может это и не лесочки вовсе — зелёные, значит, насаждения? Возможно…

Первые трупы лежали прямо поперёк дороги. Десяток имперских солдат в лёгкой броне. И несколько бандитского вида личностей, чуть дальше. Солдат убили стрелами, видимо из засады, «личности» погибли от мечей.

Отряд пронёсся прямо по трупам. Не слишком удачно — лошадь Стэна запнулась и кубарем полетела наземь, всадник чудом отделался лёгким переломом носа и незначительной потерей сознания. Так в кустиках и пролежал до конца боя. Лошади повезло меньше, её затоптали кони арийцев.

Впереди открывался замечательный вид! Трупов было побольше, но разбросаны они были уже не так равномерно. Повозки стояли на месте, запряжённые в них лошади были тут же, свесив головы, они устало дышали. Видимо караван пытался спастись бегством.

Вокруг повозок насчитывалось около сорока обещанных Субом врагов. Только половина из них, повернулись на ступ копыт, и хриплый вопль упавшего с коня Стэна. Остальные ещё пару секунд занимались доблестным делом вступления во владение боевыми трофеями. Овладевали ими прямо на месте, не откладывая дела в долгий ящик. Трофеи кричали, вырывались, сучили конечностями, оказавшись под тушей нового владельца — в общем, вели себя довольно не культурно. Иные (ужас!) даже кусались и царапались. Может всё дело в том, что с ними не очень церемонились? Вон, около самой первой телеги — видите? Прямо у колеса. Мужичок с орлиным носом, меж юных ножек прыгает. А владелица ножек истошно вопит, потому как лежит на чьей-то холодной спине, а не на земле. Плюс, как бы даже бонус, по бокам от неё два покойника. Перекошенные лица обоих повёрнуты к несчастной.

Впрочем, несчастья девушек уже подходили к финалу.

Лошадь Логана сшибла грудью одного из бандитов, одетого даже не в подобие доспехов, а в какие-то шкуры. Кстати, вонючие и плохо выделанные. Взвизгнув, человек улетел влево, прямо под копыта лошади Домена. Ещё до того как парень помер под острыми копытами лошади, Логан взревел от ярости и жажды — той самой, хорошо знакомой всем арийцам жажды убивать. Он немного сорвался с катушек. И причиной тому были разбросанные вокруг мертвецы. Была у него смутная надежда зарезать десяток сих индейцев, в качестве устрашающей меры, а остальных приспособить в свой отряд. Но хватило одного взгляда на усеянную мёртвыми телами землю, что бы понять всю глупость подобной идеи. Тут лежало десятка полтора одоспешенных воинов. Да, но только трое были убиты, как подобает. Остальных просто утыкали стрелами, аки ёжиков мохнатых. Тут же лежало примерно два десятка парней в шкурах и парней одетых вообще непонятно как. Один был лишь в набедренной повязке. Их всех убили мечом. Замечательные попались ему бандиты. Три солдата, даже не рыцаря, просто одоспешенная пехота, нашинковали походя два десятка этих дикарей. А что делала большая часть сих достойных джентльменов, через одного облачённых в вонючие, местами подгнившие звериные шкуры? В тот момент, когда их атаковала небольшая, но грозная конница? Человек десять очень смело, похватав то, что могли унести кинулись в рассыпную. Столько же увлечённо насиловали рабынь, надо заметить весьма хорошеньких. Что наводило на подозрения относительно их рабского статуса. Возможно, это были вовсе не рабыни, а благородные дамы Империи со своими служанками. Часть из них уже и не сопротивлялись насильникам. Просто плакали, вздрагивая под их вонючими телами. Кое-кто из этих покорившихся судьбе девушек, просто не могли сопротивляться, если бы даже захотели — они были мертвы. Убийцы девушек, не обращали на атакующих никакого внимания. Те же несколько, что соизволили защищать себя и свою добычу с оружием в руках — их убил бы самый сопливый юнец Тара, с закрытыми глазами. Вот потому Логан и расстроился. Особенно, когда сообразил, что удар Анталии, Суба и тигров с тыла, тут вовсе не требуется.

Он пронёсся мимо трёх телег, успев срубить две головы и рассечь грудину одному дикарю. Его двуручник просвистел в воздухе ещё дважды, прежде чем в бой вступили вампир, тигры и маг. Только вот воевать было практически не с кем.

— Бегут, шакалы. — Рыкнул Домен, спрыгивая с седла прямо на повозку с бочонками и единым движением мечей, рассекая на куски последнего врага. Хлещущее кровью тело, рухнуло за низкий борт телеги. Если бы кто взял на себя труд посмотреть, откуда так обильно хлещет кровь, после единственного, пусть и столь быстрого удара, что глаз видел лишь размытое серое пятно — он бы восхищённо присвистнул. Труп получил четыре колото-резаные раны, три из которых были смертельны.

А местные индейцы бежали. Причём они даже не видели подоспевшего подкрепления, на них хватило шестерых арийцев и трёх аборигенов. Впрочем, судя по количеству мертвецов — неудивительно. Перевес в силе был явно на стороне отряда Логана. Если на каждого имперца потребовалось по десятку сих обезьян, то теперь, с появление арийцев, обезьяны оказались в значительном меньшинстве.

— Анталия, Суб! — Логан указал окровавленным мечом в сторону сверкавших пятками бандитов. Одновременно пришлось одёргивать поводья коня. Боевой сей конь, от вида крови начинал беситься. Причём от страха. Да уж, если б староста той деревни, чьего коня реквизировал Логан, увидел сию картину, он бы съел свои ботинки. Он то заплатил большие деньги, в полной уверенности, что перед ним лошадь прошедшая не одну битву. На деле коняга впервые попала на поле сечи.

Вампир растворилась в пространстве. Тут же в зарослях кто-то дико закричал, видимо его кровь кто-то выпил. Суб последовал в другую сторону. Тигры скользнули в лес вслед за Анталией. Шэрхан скользнул, предчувствуя деликатесный обед — любил сей нежный котик съедать обескровленные вампиром человеческие тела. Дора кинулась за собратом по крови, просто по инерции.

Арийцы и трое аборигенов, занялись трофеями. Прежде самыми ценными — девушками. Привязав коней к повозкам, воины стали сгонять девушек к обочине в плотную группу. Поразительно, что запряжённые в телеги кони, стояли как вкопанные на протяжении всего действа. Толи от страха окоченели, толи были привычны к такого рода зрелищам. Всё может быть. Империя не редко использовала в качестве тягловой скотины, состарившихся или покалечившихся скакунов своей кавалерии. Конечно, рыцарских лошадей ждала совсем иная участь. Если простой воин воевал на казённом скакуне и порой обращался с ним очень нехорошо, то рыцарь воевал на собственной лошади, которой часто доверял куда больше чем товарищам по оружию.

Девчонок оказалось ровно одиннадцать штук. Остальные не пережили объятий макакообразных местных бандитов. Пылкие ребята были, что тут скажешь…, а орут как громко! Не слышите? Во, ещё один завопил, за пихтой где-то. Наверное, Дора опробовала на нём остроту своих когтей. Славная кошечка. Шустрая, добрая — почти сразу ведь загрызла, не орёт уже макак этот. Так, стонет слегка…

Выживших барышень окружили кольцом. В полном молчании воины смотрели на их шикарные тела. Почти все оголённые выше среднего. Толи тут, в провинции Мэлон, принято было так одеваться, точнее почти не носить одежды, толи разбойнички уже постарались. Непонятно. Собственно, так даже лучше — очень хорошо видно все тонкости девичьей красоты. Девицы, кстати, прижимали ладошки к груди и затравленно озирались. Несколько просто стояли, опустив руки и головы — с этими уже успели позабавиться ныне покойные бандиты…, хм, ещё один завизжал, теперь с другой стороны. Ну, теперь-то уже все покойные? Тихо, наверное…, ать ещё один орёт. Громко как, прям, будто его тигр грызёт, иль вампир какой наяву привиделся, хе-хе.

Кир, Стэн, Страйк — все трое переминались с ноги на ногу, в нетерпении кусая губы. Они ждали позволения Логана приступить к приятному занятию любовью, немного насильственного характера. Арийцы тоже были бы не прочь и уже наметили для себя подходящих девушек — самых красивых и пока не тронутых. Но, как и трое катхенцев они ждали приказа. Если б Логан не приказал согнать девчонок на обочину в кучу, их бы уже давно оприходовали, а так, возможно, будут и иные приказы. Что называется, не лезь вперёд батьки. А «батька», то есть Логан, задумчивым взглядом изучал полуголых девиц. Две интересных мысли не давали ему покоя и не позволяли махнуть рукой своим воинам: мол, наслаждайтесь. Первое и самое страшное — он не хотел этих девушек. Ни одной. Разве что, блондиночку, что стоит с краю, вон ту маленькую, хрупкую…, нет, её ему тоже не хотелось. Поразительно и немного страшно. Такого с ним раньше не случалось — что бы девушки не вызывали желания. И второе, уже важное для дела. Весьма важное.

— Кто вы такие? — Холодным, но не сущим угрозы голосом, вопросил Логан. Девчонки даже не сразу поняли, что он говорит именно с ними. Они ожидали скорее продолжения группового насилия над их чудесными телами.

— Кто вы?! — Громко сказала одна из девиц, выступая из толпы. Голос девушки дрожал, несмотря на попытки придать ему твёрдость. Сама она держалась неплохо. Твёрдо стояла на ногах, смотрела с вызовом и даже немного нагло. Храбрая аристократка, так называемая голубая кровь. А может, всё дело было в том, что её не успели изнасиловать, и одежды на ней сохранилось немного больше чем на всех остальных? Впрочем, даже так, одежды было маловато. В другое время Логану этого зрелища хватило бы, что бы отбросить все размышления и предаться разврату с сей полуголой девочкой.

— Воины. — Просто, но правдиво ответил ей Логан и даже оскалился в приветливой улыбке. Девушка вздрогнула. Стоявшая рядом белокурая красавица тихонько взвизгнула.

— Меня зовут Римада Аратарис. — Гордо и значительно рекла девушка, выдерживая паузу. Надменно, даже почти победно скользнула взглядом по лицам воинов. Подействовало только на аборигенов, которых она сейчас не видела — их разделяла стайка перепуганных девушек. Все трое чуточку побледнели.

— Кто они? — Кивнул Логан на остальных девчонок.

— Мои служанки. — Взгляд девушки теперь уже не был таким надменным. Она не знала кто её спасители, и понятия не имела, чем кончится сие спасение.

С одной стороны воины эти не совсем обычны. Выглядят подозрительно для бандитов с большой дороги. Но род Аратарис, прекрасно знали даже бандиты! И сейчас они повели себя совсем не как бандиты, скорее как…, наёмники! Ну, конечно же! Странствующие воины, готовые продать свой меч тому, кто больше заплатит. Девушка приподняла подбородок повыше и напустила на себя максимум надменности свойственной аристократам. Она вдруг поняла, что не насилуют её и служанок, по одной простой причине — что бы товар не испортить. Этот гигант, что говорит с ней, капитан этого отряда наёмников…, непонятно только, что в таком отряде делает маг. Но их пока не тронут. Если главарь решит, что ему не получить никакой выгоды со спасённых, их продадут в Пяти городах. Или в Корде. Несмотря ни на что. Её знали в Корде, да. Но это ничего не меняло. Местные притворятся, что не узнают её. Империя сильна и ненависть к ней не слабее. А Империя, это в первую очередь, её аристократия и солдаты. Первых ненавидят сильнее. Римада, даже невольно вздрогнула, на миг представив, что с ней сделают в Корде те, кто предпочтут сделать вид, будто впервые видят её. И даже этим наёмникам придётся промолчать и отдать её «аристократии» Корда, вдруг утратившей память.

— Благодарю вас за моё спасение капитан. — Ледяным тоном властной леди сказала Римада и легонько кивнула гиганту…, выглядело это жутко смешно. Хрупкая маленькая леди, будто свысока небрежным кивком благодарила рыцаря или лорда, возвышающегося над её стройной фигуркой на две-три головы. Со стороны забавно смотрится. Всегда оно так выглядело: только вот никто и никогда несмел смеяться, пред дочерью рода Аратарис. Даже если ему было очень смешно.

Логан заржал аки конь молодой. В голос, с чувством.

— Принимаю вашу благодарность Римада. — Рыкнул гигант покрасневшей до ушей девушке. После сих слов она побелела. По двум причинам. Обращаться к ней по имени, какой-то там наёмник не посмел бы…, если только он рассчитывал её спасать. И второе. — Но Римада, крошка. Вы оскорбляете меня намеренно или нет, но оскорбляете.

— Чем? — Стремительно теряя остатки благородной гордости и напускного бесстрашия, сказала девушка.

— Я не капитан. — Логан выпрямился и с улыбкой, немного мрачной улыбкой рёк. — Логан, король Славного города Тара. Ныне путешествую с ближайшим окружением.

— Король?! — Изумилась девушка. Как-то не могла она представить короля в таком одеянии, болтающегося по лесам в столь колоритном обществе. Кстати, общество в данный момент странно наморщило лица и с некоторым подозрением косилось на своего короля. А девушки из окружения Римады, заметно приободрились. Представитель благородных кровей, естественно не позволит себе творить злодейства в отношении беззащитных женщин. — Вы не похожи на короля.

— На ваших королей. — Логан оскалился, довольно таки хищно. — Я воин и король воинов. Я заслужил своё звание в бою, своим мечом.

Он поднял меч повыше. С него всё ещё капала кровь. Одна впечатлительная девушка рухнула в обморок. Чего это она? А! Анталия вернулась. Довольная, счастливая, сытая.

— Ты что-то задумал милый? — Произнесла девушка, прильнув к могучему плечу воина, почти игрушечная рядом с ним, но почему-то казавшаяся куда более опасной, чем гигант Логан. Девушка повернула красивое лицо к пленницам и улыбнулась им.

— Вампир! — Воскликнула в ужасе Римада.

— Где? — Анталия отпрянула от плеча Логана и в притворном страхе огляделась. После чего ехидно хихикнув, постучала пальчиком по длинному клыку. Рассмеялась собственной шутке и недоумевающим лицам девушек. Что интересно расхохотались и воины Логана. Арийцы конечно, аборигены как-то постеснялись, опасаясь получить в зубы. Кстати, о пленницах как объектах сексуальных утех они уже почти забыли. Смотрели на них с тоской, но уже без похоти во взглядах. Интуитивно почуяли, что не обломится.

— Моя королева. — Он обнял девушку за талию и притянул к себе. Поцеловал в щёку. — Самая прекрасная из всех королев!

Анталия прижалась к своему королю покрепче. Воины недовольно покачали головами.

— А кто же он? — Указала пальцем, белая как снег Римада на Суба, чего-то ищущего в повозках. Кстати, вернулись тигры. Их Римада постаралась не замечать и вопросов особых они не вызвали, всё-таки боевые животные встречались у многих народов. К примеру, Охотники использовали древесных котов, с предгорий. Империя, когда-то давно, будучи ещё маленькой, но весьма амбициозной и агрессивной страной, активно применяла боевых собак, в малом шипованом доспехе. Ну, а у этих тигры. Но вот маленький мужик в странных одеждах, напоминавших одеяния Чёрных Гвардейцев, страшных цепных убийц Императора: это было несколько необычно. Куда необычнее вампира: последние всё же порой ещё встречались в Катхене. Правда, очень редко. Большинство извели странствующие рыцари, в основном свихнутые бродяги и искатели неприятностей на свою голову.

— Маг и воин. — Логан пожал плечами: чего такого? Пусть себе шарится в этих повозках. — Римада, ваш груз отныне принадлежит мне. — Он жизнерадостно ощерился. — И я пока не решил, принадлежите ли мне вы сами.

— Как ты смеешь! — Вспыхнула красавица и даже гневно сжала кулачки.

— Очень просто. Что вы можете предложить за ваше спасение? Вы все.

Римада не удержалась и всхлипнула. Как-то сразу она вся сникла. Будучи совсем маленькой, ещё девчушкой она не редко мечтала, что вот однажды случится что-то такое и тут на помощь её охранникам придёт благородный и могучий воин, в сверкающем доспехе, конечно же, на белом коне, который играючи раскидает нападающих. В своих мечтах нападающими она почему-то всегда видела разряженных в шкуры варваров, непременно чёрнокожих. А потом, он спасёт её из лап агрессора, влюбится и увезёт её в страну счастья. И вот частично старые фантазии сбылись. Только вот охранники погибли. На её глазах падали, булькая кровью, а агрессоров никто не раскидывал — они насиловали её служанок и даже почти добрались до неё. Спаситель пришёл, но позже чем виделось в её мечтах. Он прискакал на чёрном коне. Доспехов не носил. Да, могучий воин, но о благородстве он и понятия не имел. Сопровождали его варвары, маг и вампир. Чудно. И теперь он прикидывал продать её или можно чем-то поживиться за счёт её спасения?

Римада, вдруг чётко увидела, что с ней будет дальше. Её изнасилуют. Много раз. Потом увезут в Корд. А там…, там насилие над ней будет уже чем-то вроде слабенькой оплеухи. Там её ждёт куда более страшная участь.

— Золото, много золота. — Решительно сказала девушка. — Мой род заплатит.

— Золото меня не интересует. — Покачал головой Логан. — Пока хватает.

— Что? — Римада не верила своим ушам. Кстати, окружение этого «короля» так же выглядело шокированным.

— Ты можешь обеспечить нам свободный проход в Мэлон?

— Свободный проход? Но…, туда же…, просто идите по тракту и всё…

— Нет! — Рявкнул Логан, на миг даже перекосившись лицом. Стайка девушек синхронно отпрянула, едва не затоптав троицу местных бандитствующих элементов. — Нас пропустят в Мэлон без вопросов. Нам не помешают торговать и не потребуют сдать оружие городской страже. Мы ничего не объясняем, нас не пытаются допросить: ты можешь это устроить? Ты или твой род?

— Да! — Хотела властно произнести девушка, но почему-то вышел девчоночий писк.

— Отлично. — Логан почти приветливо улыбнулся девушкам. — В пути вас никто не тронет. — Глянув через головы девушек на трёх унылых катхенцев, чуть повысил голос. — Никто не причинит вам вреда! — Помолчал немного. — Что в бочонках?

— А? В бочонках? — Римада ещё не совсем поверила в своё почти чудесное спасение, почти потому как оно оказалось не безвозмездным. — Я не знаю. Повозки и четверо солдат присоединились к нам уже в пути. Наверное, знал только капитан Ралот.

Она указала кивком головы на широкую спину в сером сегментном доспехе. Спина торчала из придорожной травы и отличалась не только внушительными размерами, из неё торчало два десятка стрел. Логан глянул на эту спину и уважительно кивнул: он бы с удовольствием убил такого человека. Намётанный глаз мигом разглядел кровавые потёки под телом и то, что стрелы сие тело получило ещё при жизни. Капитан сражался, имея раны не совместимые с жизнью. Упал он лишь мёртвым. Наверное, из двух десятков мертвецов в шкурах, разбросанных вокруг, не меньше половины окропили своей кровью его меч. Убить такого воина в бою или пасть от его руки, великая честь. Грязные животные лежащие на земле не заслужили этой чести.

Пока происходил этот разговор, Суб-Зеро осматривал бочонки. Он выбил крышку с одного и обнаружил там подозрительно знакомые крупные чёрные зёрна. Никто не видел, но глаза Суба даже расширились немножко, выражая огромное удивление. Воин-маг, даже отрицательно мотнул головой — ну не верилось ему в очевидное! Он уже достаточно повидал в этом мире, что бы знать совершенно точно — данные зёрна тут физически не могут встречаться. Магия, стрелы, мечи: откуда здесь это?

Суб высыпал горку зёрен на дорогу. Выбрал пару знакомых камней из мощёной камнем дорожной ленты. Два коротких удара кулака и камень треснул. Суб взял по куску и резко ударил их друг о друга прямо над горкой. Искра появилась с третьего удара.

— Что это было, будь я проклят?! — Воскликнул Логан, отпрыгивая от своей любимой и поворачиваясь на подозрительный звук. Прямо перед повозкой поднималось облако густого и, наверное, едкого белого дыма. Анталия, девушки и воины так же смотрели на это странное действо. Какая-то неведомая магия?

— Порох. — Обойдя дымное облако и выйдя к господину, сказал Суб. Народ только недоумённо глянул на бесстрастное лицо мага. Слово им было незнакомо. — Заключённый в оболочку, он взрывается… Не думал, что в вашем мире может быть нечто подобное.

— Взрывается? — Логан уже собрался с мыслями и духом. Он резко повернулся к девчонкам. — Знаете, что это? Видели что-то подобное?

— Да. — Не успев вовремя прикусить язык, проговорила Римада. Она никогда не видела пороха, никогда не видела, как он действует. Но кое-что знала о дымном порошке.

— Говори! — Рявкнул варвар, когда она угрюмо замолчала.

— Дымный порошок. — Выдавила девушка, не сомневаясь, что достигнутое соглашение может быть разорвано в любую минуту и тогда её просто убьют. Или изнасилуют, а уж потом убьют. — Уже несколько лет о нём ходят слухи. Говорят, это вещество делают, где-то за океаном. Его привозят в Корд, неизвестные торговцы. Он очень дорого стоит, но Империя его покупает. Я не знаю зачем.

— Оружие. — Холодный голос Суба заставил вздрогнуть не только девчонок-пленниц, но даже арийцев, чем последние были весьма не довольны. — Порох можно использовать как оружие. — Суб расправил ладонь. Поднял к груди. На ладони вспыхнул призрачный огонь. Миг и там лежала прозрачная ледяная сфера. Внутри возникли маленькие синие искорки. Очень напоминающие зёрна дымного порошка. Они заполнили сферу. Суб сжал ладонь в кулак. Сфера разлетелась тысячами маленьких голубоватых язычков пламени.

— И что это значит? — Логан хмурился: до него не доходило.

— Сфера из металла. Заполнить порохом. Поджечь. Взрыв уничтожит всё живое вокруг на полсотни метров. Или разрушит не слишком толстую стену.

Логан секунду морщил лоб. Другие и не пытались, они мигом утратили интерес к новому чуду — либо сделали вид, что утратили.

— Баб в повозку. По коням, едем в Мэлон. — Рыкнул Логан, широко улыбнувшись. Этот порох он продаст в Мэлоне или, демонстрируя лояльность Империи, передаст местным властям бесплатно. Но в будущем — непреодолимые стены Пиреней, рухнут пред его армией, которой, пока, к сожалению, ещё нет.

Девушек разместили по повозкам. К сожалению, две открытые телеги, весьма странной конструкции (напоминает кареты, только очень уж экзотические), были безнадёжно испорчены. Одну изуродовали дикари, вторая перевернулась и раскололась пополам. Так что пришлось девушкам ехать в телегах обычных, прелестными попками прямо на бочонках с порохом. Воины вскочили на своих коней. Не очень понимая, зачем им живые пленницы, коих нельзя ни трогать, ни продавать. Понимали только Суб и Анталия.

— Господин. — Прежде чем караван тронулся прежней дорогой, но уже в ином составе, спросил Радон, своего короля. — Зачем они нам?

— Не понимаешь Радон? — Логан даже улыбнулся старому воину. — У нас очень странная компания. Если мы не подстрахуемся, нам придётся прорываться в этот город с оружием в руках. Или погибнуть позже, на его улицах.

Радон только плотно сжал губы: он бы предпочёл умереть, входя в город грязных местных варваров с мечом в руках, нежели изворачиваться и проникать туда чуть ли не шпионом. Но Логана обвинять в трусости, даже мысленно, он не спешил. Старик успел пройти с ним много битв и всегда решения короля, коих он не понимал сразу, неизменно оказывались единственно верными и по-настоящему мудрыми. Конечно, с позиции настоящего воина, а не мягкотелого Северянина или напыщенного слабака с Озера Драконов. Король никогда не пояснял таких своих решений, пока не решал, что настало время для пояснений. Обычно в этот миг уже было всё или почти всё, ясно и так. В этот раз, Логан снизошёл до пояснений.

— Лабиринт Теней. Чёрный Ганг, Радон. Если мы и должны погибнуть, то только там! Люди этой земли, слишком слабые враги. В Ганге, мы либо достигнем победы, либо погибнем от рук по-настоящему могучих врагов.

Радон даже потряс топором над головой и издал воинственный вопль — его король был действительно мудр!

10

Отряд Актиона двигался на максимуме возможной для них скорости. То есть не слишком быстро, но и не медленно. Мало радости догнав врага и вступив в схватку, обнаружить, что ты запыхался, ноги отяжелели от усталости, а руки не желают поднимать меч достаточно быстро. Так же не особенно приятно из-за своей медлительности догонять лишь остывшие уголья от костров преследуемых тобой. Тут требовалась, что называется, золотая середина. Так что лошади рыцарей по-прежнему шли шагом, чуть более быстрым, чем обычно. Оруженосцы, привычные целый день тащить на горбу части доспеха своего господина и его оружие, неспешно бежали. Скорее даже быстро шли, нежели медленно бежали. А вот охотники пропали. Данные ребята, таскать на себе всякое лишнее железо не привыкли, ненужные им лично физические нагрузки не шибко любили, но для каждого было вполне обычным явлением бежать весь день по лесу, преследуя подраненную дичь. Или точно так же путешествовать. В лесу, собственные ноги часто наиболее быстрый и безопасный вид транспорта. Особенно если лес старый. Выносливости этим парням в бахроме и коже, было не занимать. Сейчас они шустро перебирали ногами в полукилометре впереди основного отряда. Словно лесные призраки они мелькали среди деревьев и искали следы. В случае чего один из них возвращался назад, к отряду и докладывал наследному принцу Актиону, о непредвиденных обстоятельствах или о смене курса движения преследуемых. За этот день ни один охотник ещё не вернулся к отряду. Бандиты двигались прежним курсом — по старой торговой дороге Валлии.

Рыцари, оруженосцы — воины прошедшие не одно сражение под непосредственным руководством молодого принца, бесстрастно двигались вперёд и спокойно смотрели перед собой, да по сторонам. За их плечами были сотни сражений — в нынешнем составе и с десяток крупных битв в виде вспомогательного полка в Имперском войске. Ни один не переживал по поводу предстоящей битвы с бандитским отрядом. Даже, несмотря на то, что они знали: в отряде есть маг и вампир. А что им переживать? Они убивали вампиров. Однажды убили мага. Не Эрфийского, конечно, но всё же настоящего мага. Даже, несмотря на то, что он очень ловко кидался огненными шарами. Маги тоже ведь из плоти и крови. А всё что состоит из этого — смертно и уязвимо для меча. И конечно — Актион. Скажи принц, что они сейчас сменят курс, и будут охотиться на Колдуна Меча, непочтительно плюнувшего на имперский штандарт в имперском городе — они просто пошли бы и убили бы Колдуна. И кстати, скорее всего у них бы получилось. Актион ведь тоже смыслил в магии.

Да. Смыслил. И собирался применить все, что мог вспомнить, всё что знал, что бы не просто убить этих странных разбойников (а на самом деле, как он был уверен, шпионов грядущего вторжения), а пленить и запытать до смерти. Эти существа (людьми, после всего, что они оставили за собой, он их назвать не мог), не просто должны погибнуть — они должны испытать все муки Царства Барга, ещё при жизни. А после смерти попасть в его обитель и вечно пребывать там пытаемые Сейями — кошмарными подручными Барга, что мучают души в его Цитаделях Скорби. И им не будет прощения, какое иногда дарует Прива, некоторым людям, попавшим в царство Барга. Актион знал одно из запретных, Некромантских заклинаний. Гибельная Метка Души — так называли своё чудовищное заклинание Некроманты, пока последних из них не уничтожил меч с символом Империи на рукояти. Метка навечно сплеталась с Душой и наполняла её вечной злобой, ненавистью — очерняла душу так, что у неё не было ни шанса на исцеление в милостивых руках Привы…

Актион не знал, получится ли у него такое заклинание — Некромантия совершенно особая Сила. Тайная и непонятная. И своевольная. И ещё…, Актион не знал, существует ли на самом деле Царство Ужасного Барга и сам этот странный Бог. Собственно он в это не верил, но…, сейчас очень уж ему хотелось верить.

Странно. Раньше ему хватало просто уничтожить врага. Он всегда считал смерть самым страшным из всех наказаний. Последним. Но теперь он знал, что это не так. Ему было горько думать о том, что в предстоящем сражении он позволит этим бандитам понести такое лёгкое наказание как смерть. За уже сделанное, они заслужили сотни смертей! А за то, что ещё могут натворить, ещё столько же. Как вообще земля носит этих животных? Впрочем, вот Охотники Кейлита неплохо себя чувствуют — носит их земля…

Ветви деревьев впереди дрогнули, и на дороге появился охотник. Он быстро подбежал к принцу. Склонил голову и тихо произнёс.

— Господин, впереди храм Каила. — Актион напряг слух. Лесной житель не самый приятный собеседник. Они слишком долго живут там, где человеческая речь совершенно не нужна и когда говорят, их речь порой бывает путанной и очень тихой. Актион не раз сталкивался с ситуацией, когда лесной житель вообще не мог ничего ему сообщить несколько минут. Иногда они забывали слова, заменяя их знаками. — Был бой. Много трупов. Храм разграблен.

— Они побывали там. — Кивнул он. Ни тени сомнения в личности грабителей. Ограбить Валлийский храм, задача посложнее чем взять штурмом имперский замок.

— Да. — Чёрные глаза охотника блеснули. На продолговатом лице появилась улыбка. — Там есть трупы каторжников. Один монах ещё жив. Чёрный балахон.

— Чёрный? — Актион обернулся к отряду. — Следуйте прежним темпом.

И пришпорил коня. Нужно было пообщаться с этим настоятелем. Чёрный балахон, носили немногие монахи. Но всё же у ордена их было достаточно, что бы собрать маленькую армию или использовать их в качестве послов, шпионов и на ответственных должностях. Правда, настоятель целого храма редко носил чёрные цвета.

Актион был у входа в разорённый храм меньше чем через полчаса. Красивый храм. Десяток переходящих друг в друга пирамид, на чьих верхушках, ловя лучи солнца, сверкали хрустальные молнии. Рельефы на чёрных стенах. В основном изображающие Бога Грома на небе и земле. Жертвоприношения и службы Ему. Каил карающий согрешивших и дарующий бессмертие самым лучшим из монахов — все они в серых одеждах. Да, правильно. Лишь достигшие высших уровней познания могут рассчитывать на благодать Бога. Говорят, они умеют пользоваться Силой своего Бога.

Актион спешился у разрушенных ворот. Кажется, их выбили тараном, только следов самого тарана отчего-то нет. Его взгляд долго был прикован к храму, не задержавшись на каменной изгороди, красивом (и явно недавно посаженном) фруктовом садике, осколках ворот, неизвестно чем разбитых. Принц смотрел на храм и наслаждался его красивым фасадом. Рельефы были цветными. Камень был раскрашен неизвестным способом — будто изнутри. Очень красиво, истинное наслаждение лицезреть такое великолепие. Отчего же тогда хмур принц Актион? Вот он двинулся к разрушенным воротам храма. Прошёл мимо стоявших у входа охотников. Остановился у стены и провёл пальцами по рисунку, изображавшему спускающегося с небес Каила, с ветвистой молнией в руке. Чрезвычайно искусно вырезанный рельеф — даже слишком искусно. Глаза принцы полыхнули гневом.

— Как это возможно? — Прошептал он, так что никто его не услышал. — Лазер? У монахов? Карфагос! О, владетель Куло, что же ты творишь…

Актион гневно ударил по стене кулаком. Звякнул метал латной перчатки. На стене не осталось ни царапины. Принц быстро двинулся внутрь храма, гремя доспехом. Его странных слов никто не услышал, а если кто и услышал бы — не дано тому было их понять.

Актион вошёл в главный зал храма, освещённый факелами — их, видимо зажгли охотники. Остановился ненадолго, привыкая к скупому освещению. Осмотрелся. Картина та ещё. Впрочем, привычная воину — кровь и трупы.

— Он ещё жив. — Сказал один из лесных людей, стоящий в глубине зала у самого алтаря. Тихий голос здесь казался значительно громче.

Принц поспешил к алтарю. Трое охотников стоявших подле неподвижного тела в чёрном одеянии отошли прочь. Принц стал на их место и опустился на колени возле настоятеля.

— Монах, ты слышишь меня? — Сказал принц, низко склонившись над телом.

Белое как бумага лицо настоятеля осталось недвижно. Если бы не хрипловатое дыхание, вырывавшееся из его посиневших губ, можно было бы подумать, что он мёртв. Принц повторил свой вопрос. Теперь настоятель отреагировал. Неподвижные глаза, почему-то красноватые (видно от света факелов), обратились к лицу принца.

— Армадон, так меня зовут сын мой. — Прошептал настоятель.

— Армадон, твоя смерть будет отомщена. Знай это, когда встретишься со своим Богом.

— Хорошо. — Монах попытался улыбнуться. Не вышло. — Рыцарь…, ты ведь рыцарь? Я хочу тебя попросить. Не откажи мне рыцарь… Убей меня.

— Что? — Актион удивлённо вскинул брови и широко открыл глаза. — Ты и сам скоро умрёшь монах. Зачем мне лить твою кровь? Или ты испытываешь сейчас муки?

— Нет. — Монах улыбнулся — в этот раз удачно. — Никаких мук. Мне очень хорошо сейчас…, очень. Так тепло и…, яркий свет вокруг…

Актион пробежался взглядом по распростёртой фигуре монаха. Никаких ран не видно. Только руки — обе неестественно вывернуты. Явно сломаны.

— Армадон, твои руки… — Сказал Актион и замолчал, наткнувшись взглядом на две маленькие ранки на белой шее монаха.

— Убей меня рыцарь. — Монах скривил губы. В глазах появился страх. — Я не должен прийти к Нему таким… Отруби голову. Вырежи сердце из груди и сожги всё. Прах развей… Прошу тебя рыцарь.

— Вампир поил тебя своей кровью? — Актион вновь хмурился. Ладонь сжала рукоять меча.

— Нет. — Монах говорил уже не шепотом, его голос обрёл силу и стал ровным. — Иногда, крайнее редко, встречаются люди, что после укуса вампира, могут быть обращены без дополнительных действий. Но, они не становятся вампирами. Такими как укусивший. Становятся другими… Я восстану. Я стану пить кровь! Есть мясо! — Монах вдруг завизжал, и глаза его налились кровью, обретя теперь ровный алый цвет. Левая рука, сломанная в нескольких местах, с хрустом выпрямилась. Пальцы задвигались и стали меняться. Они иссыхали. Ногти удлинялись. — Мясо! Мясо! Мясо! Лю-юдей…

— Монах, ты получишь то, о чём просишь. — Актион поднялся на ноги. С лязгом меч покинул ножны. В этот миг Армадон смог совладать с собой и скороговоркой заговорил. Явно спеша и отчаянно спеша — трансформация набирала обороты. Уши монаха начинали вытягиваться.

— Всё сделай, как я сказал, иначе восстану как вурдалак. Сообщи братьям о смерти моей, передай от меня просьбу молиться за душу мою. Рыцарь! Они должны быть уничтожены. Вампир — её нужно убить. Книга! За алтарём в нише! Книга Рапеша! Возьми — она твоя! Передай её принцу Актиону — я слышал о его успехах в охоте на вампиров! Пусть он знает, с кем воюет! Пусть знает! Актион, его ты найдёшь в Пиренеях! Отдай ему книгу! Теперь убей меня…, стой! Я слышу её мысли! Её! Они…, они идут к Лабиринту Теней! — Монах вдруг истошно завизжал. Если прежде он был бледен, то теперь стал почти прозрачным. — Они хотят пробудить Спящих Лабиринта! Вампиров! Не позволь! Останови их рыцарь, останови! Найди Актиона, принца Империи! Вместе вы остановите их! А теперь убей ме…

Меч Актиона опустился на шею монаха. Голова скатилась по трём ступеням алтарного пьедестала и упала на пол, в руки мёртвой послушницы. Миг Актион стоял без движения. Он поражённо смотрел на обезглавленное тело. Нет, его поразил не призыв монаха найти самого себя: далеко не все знали Актиона в лицо, а находившийся при смерти монах, вряд ли мог рассмотреть льва на его панцире. Не сообщение о цели путешествия шпионов…, наверное, всё-таки не шпионов. Они искали что-то. Теперь он знал что. Так же знал, что им этого не найти. Он перехватит их у опушки леса окружающего Лабиринт. И уничтожит. А поразили Актиона два момента. Обрубленная шея не извергла фонтан крови. Вообще ни капли не извергла. В трупе просто не было крови. И ещё. Безголовый монах продолжал меняться прямо на глазах и более того — пытался встать на ноги.

Актион бросил меч и надавил коленом на грудь монаха, вжимая его в пол. Кривые когти левой руки и вполне человеческие ногти правой, яростно скребли по металлу брони. Актион вытащил кинжал. Одно движение и грудь монаха вспорота. Поморщившись, Актион вырвал сердце монаха рукой. Перчатка стала красной — немного крови всё же осталось в этом теле…

— Сожгите его. — Приказал он охотникам, довольно спокойно смотревшим на всё происходившее. Они уже дважды сражались с вурдалаками. Правда, другого типа. И убивали их. И второго убили, не потеряв ни одного человека — только лошадь. — Остальных предайте земле. Оставьте метку на захоронении. Возможно, монахи захотят похоронить их по-своему.

Лесные люди немедленно принялись выполнять приказы господина. В храм вошли ещё десять из них и принялись выносить трупы наружу. А Актион двинулся к алтарю. За ним, по словам Армадона была книга. Что за книга? Актион не знал, как не знал он и кто такой Рапеш. Но, возможно, книга содержала что-то полезное. Раз уж монах так просил передать её Актиону — значит, она чем-то очень ценна. Причём именно для него — наследного принца Империи Актиона, Рыцаря Стального Льва и Обладателя Права К…, впрочем, этим правом он ещё ни разу не пользовался, хотя и владел им с рождения.

За алтарём в стене имелась ниша, и в ней стоял громадный каменный трон, с восседающей на нём золотой статуей бога грома Великого Каила. Боги…, Актион презрительно улыбнулся статуе. Он не верил в них. Но иногда молился. Очень хорошо запомнилась ему фраза, однажды сказанная Императором: «Ты можешь не верить в Богов, но ты не можешь точно знать, существуют ли они или нет». Так что обижать богов, разоряя их храмы, Актион не стал бы никогда. Может, их и нет, но если окажется, что он ошибался? Когда умрёшь и окажешься в Царстве одного из Богов, времени исправить ошибку и загладить смертные грехи уже не будет. И всё же — если они есть: встретившись с Богами, Актион обязательно выскажет им всё, что он о них думает! А думает он о них не шибко хорошо. С их-то силами: как легко они могли бы исправить этот мир! Сделать его лучше. Мановение руки такого могучего существа как Бог и тысячи людей могут избежать смерти, стать добрее и лучше. Ничтожное усилие их могучей воли…, но, увы. Боги слишком ленивы.

Если существуют на самом деле.

Точно у подножия задней стенки алтаря Актион обнаружил тайник. Детский, в общем-то, тайник. Наверное, его сделал сам настоятель — насколько помнил Актион, лишь настоятель имел право подходить сюда, за алтарь, не опасаясь оказаться одной из жертв на этом самом алтаре. Тайник — для взгляда брошенного вскользь издалека. Стоило подойти вплотную и становилось отчётливо видно, что один из камней у основания стенки пригнан неплотно, а один его угол вовсе торчит над полом. Камень полетел прочь, и в руках принца очутилась небольшая, но толстая книга. Потрёпанный кожаный переплёт, с давно стёршимися золотыми буквами названия и, возможно, автора. Поверх них кто-то, может сам Армадон, вышил толстой белой нитью слова: Книга Рапеша. Принц открыл книгу, не забыв прочитать заклинание Поиска. Книга не таила угрозы, по крайней мере, на том уровне какой мог ощущать Актион. Но он всё же заметил нечто странное в этой книге. Будто запах, но не ощутимый физически. Он чувствовал его не носом, а душой. Кровь. Ощутимая лишь магически. Причём ощущение это породили не чернила, которыми пользовался Рапеш, а нечто иное…, что? Актион повторил формулу Поиска, добавив несколько замысловатых жестов, чем изменил структуру плетения. Теперь Поиск искал не проклятья или иные ловушки, наложенные на книгу, а, так сказать, «запах магии». Её индивидуальные оттенки. И он получил искомый ответ. Магия Крови. Автор был могучим Магом Крови…, редки маги этой Силы. Среди людей они почти не встречаются. И написал маг эту книгу кровью. Не своей, естественно. У этого автора своей крови не было уже очень-очень давно. Потому что Рапеш был вампиром. Вот что Актион прочёл на первой странице:

«Я, Высший Вампир, Магистр Магов Крови, Повелевающий Народом Волка и Правитель Наасабы, Рапеш Лаэска Анеэрсааг, пишу эту книгу кровью Рыцарей Охоты, что проиграли мне в честном бою. Во славу могучего врага, что был повержен мною, я перечисляю здесь, все известные мне и моему Клану виды Вампиров, а так же все известные виды Полумёртвых и Нежити. Из всех перечисленных лишь Наг, мог выстоять в единоборстве против Рыцаря Охоты. Книга написана в память и дабы не забывалась честь и доблесть Рыцарей Охоты и их славная гибель от рук Рапеша Кровавого.»

Актион задумчиво листал страницы. Он никогда не слышал о Наасабе, о Рапеше, Народе Волка и Рыцарях Охоты. Он очень осторожно качался страниц и даже снял перчатки, заткнув их за пояс. Книга Рапеша была необыкновенно древним манускриптом, хотя и написана на том же самом языке, на котором сейчас писала Империя, Валлия, Карфагос и Пять городов. Если бы и оставались сомнения у скептически настроенного читателя древнего фолианта, на странице номер пятнадцать они бы развеялись без следа. Там подробно описывался Нарум-Ха, где встречается, чем питается, уязвимые места и даже имелась качественная иллюстрация этой чудовищной твари. Голова последнего Нарум-Ха уже двести лет украшает одну из оружейных комнат Пиреней. Жуткие сказки рассказывались об этом вымершем существе. А если верить этой книге он в те далёкие времена даже не считался чем-то особенным: так, одно из обычных опасных животных, встречающееся повсеместно.

Но более всего поражали подробные описания вампиров. Особенно Высших вампиров.

Закрывая книгу, Актион нервно сглотнул — как хорошо, что он родился на сотни лет позже того времени, в котором писалась эта книга. Высший вампир Рапеш, будь сейчас жив, легко покончил бы со всем отрядом Актиона, являвшимся непобедимой силой для современных кровососов. Высшие вампиры, наверное, его и за силу не посчитали бы…

— Стой! — Вскричал Актион сообразив, что стоящий у алтаря лесной бродяга, подошёл не для того, что бы доложить ему о чём-то. Парень в бахроме, острием кинжала колупал здоровенный изумруд, вплавленный в поверхность алтаря.

Парень услышал и перестал творить богохульное безобразие. Увы. Поздно одумался. С потолка плотным потоком полилась ядовито-зелёная жидкость. Охотник не заметил угрозы. Он выпрямился и виновато смотрел на своего господина — Актион не приветствовал мародёрства. Всего миг оставался лесному бродяге. Кто-то вскрикнул и охотник попытался отпрыгнуть, но слишком поздно. Тут и вся его прыть уже не могла помочь, слишком поздно он узрел угрозу.

Актион среагировал не подумав. Правая рука принца распрямилась. Левая с силой хлопнула по завитушкам украшавшим наруч, сворачивая одну из них набок. Впрочем, этого никто не заметил. Когда прозрачный вспыхивающий алыми зарницам купол, накрыл лесного бродягу, его собратья так и решили: Актион применил одно из «подвешенных» заклинаний. Такие штучки, в заторможенном виде могли пребывать подле мага дни и годы (в зависимости от умений), произнесённые однажды, но не до конца или что-то в этом роде. В таких вещах жители лесов не шибко разбирались. Не могли они и знать, что маг подобный Актиону, создавать «подвешенных» заклинаний не умел. А из великого множества Защитных знал всего одно, и на его создание ему требовалось ровно три минуты. Парлимкару вот тоже требовалось три — только секунды. Экран принявший на себя зелёную жижу и позволивший ей стечь вокруг охотника, а не ему на голову, имел не магическую природу.

— Спасибо, господин. — Произнёс охотник, склоняя голову. Принц спасал ему жизнь уже не первый раз.

— Не трогайте здесь ничего! — Зло рявкнул в ответ принц. — В другой раз могу не успеть.

Принц широким шагом покинул храм. За ним потянулись немногие охотники ещё остававшиеся внутри. Тот, чью жизнь спас принц, у входа остановился и с ненавистью прошипел в сторону алтаря.

— Валлийцы!

И плюнул на пол. Он в отличие от своего господина в богов верил. И искренне почитал Хранительницу Лесов Венриа. А она была куда выше Каила и лично сражалась в битве против Отступника Агаменнона — единственный раз, когда Венриа несла смерть и разрушение. Валлийцы же, создали культ Смерти пристойный Сэмору, но никак не богу Небес… По общему мнению Лесных Народов (ныне существующих только в виде лесных бродяг) Каил был плохим богом и заслуживал лишь место в свите прекрасной Венриа. На почётной должности носителя её сапожек. Или подметателя дворов. Соответственно, его жрецы не заслужили и этого.

Отряд двинулся спустя полчаса. Жрецов похоронили в общей могиле, что бы уберечь их тела от лесного зверья. Могилу отметили срубленным деревом. Срубили мечами. Положили поперёк могилы и когда рыцари и оруженосцы присоединились к основному отряду, лесные бродяги ещё на могилу пока…, отдали последние почести жрецам, те почести, какие, по их мнению, жрецы Каила только и заслужили. Конечно, парни были скромные и своему принцу о возданных «особых почестях» рассказывать не стали.

К вечеру отряд дошёл до того места, где на старой торговой дороге не оставалось ни одного видимого следа. Отряд остановился, ожидая пока разведчики отыщут след. Они отыскали. Не мало удивив Актиона. Он-то посчитал предсмертные откровения Армадона просто бредом, а оказывается, преследуемые и правда свернули к Лабиринту. И старались замести следы. Значит и сюда они шли только затем, что бы увести погоню к Пяти городам. Значит, всё же не корабль, который отвезёт их домой и станет началом вторжения неведомых сил, а отчаянная попытка обрести…, что? Как там говорил Армадон? Что бы пробудить вампиров. Не очень разумно, но возможно. Но какой человек или тем более маг в здравом уме рискнёт наводнить мир вампирами? Только вампир. А что если она из тех Высших, что описаны в книге из храма? Тогда она легко может подчинить своей воле сильного мага, что уж говорить о простых людях. Может ли быть так, что странный отряд из мага, варваров из-за Великих гор и вампира — кучка лишённых собственной воли марионеток в руках этого вампира? Что ж, такое возможно…

Принц свернул в лес. Отряд рассеялся и не спеша, последовал за своим принцем. Эту ночь они проведут в пути.

Утром отряд принца вышел к озеру. Здесь след обрывался. Так будто те варвары прошли прямо по воде. Впрочем, может, так они и сделали. Парлимкар к примеру, мог легко перенести весь отряд принца через это озеро. Так почему бы того же не уметь магу из числа преследуемых ими? Лесные бродяги обшаривали берега озера до полудня. Они нашли след, на противоположном берегу. Как и предполагал Актион, след вёл на юго-восток, по прямой к Лабиринту Теней.

— Мы отправимся за ними сейчас? — Спросил его Ралдас, один из рыцарей, посвящённых в рыцари лично принцем.

— Нет. — Актион слез с коня и подозвал оруженосцев, что бы помогли ему снять доспехи. — Мы остановимся. До утра отдыхаем, а потом двигаемся к Лабиринту Теней. — Снимая с помощью оруженосцев наручи, затем наплечники, сказал принц. — Мы будем там раньше них и подождём. Затаимся на время. А потом покончим с ними.

Народ принялся располагаться на берегу. Охотники исчезли в лесу — пользуясь случаем, стоило поохотиться и поесть не сухомятки, что нёс с собой каждый, а свежего мяса. Пусть изжаренного на костре, но всё же свежего….

* * *

— Да-а-а-а… — Только и смог сказать Логан, увидев город в котором планировал задержаться на…, впрочем, пока не кончится золото, они вряд ли двинутся дальше. Вполне возможно, что предстоящий поход станет для них последним. Они имели полное право справить собственные поминки.

Встав на козлах повозки гружёной порохом, Логан смотрел на расстилающийся внизу город. Величественный город. Настоящий — такой каким только и должен быть город. С Пиренеями он не шёл ни в какое сравнение: мощная крепостная стена, ров, наполненный водой, подъёмный мост, в поднятом состоянии служащий дополнительным укреплением открывающихся внутрь города ворот. Но больше всего ему понравились не стены, снабжённые так же башнями и множеством узких бойниц, а внутренняя планировка града Мэлона, города построенного единственной Империей Катхена. Каменные приземистые дома, узкие улочки и хорошо укреплённый, насколько Логан мог судить, глядя с такого расстояния, дворец посреди города. Отсюда с холма можно было разглядеть и широкую площадь перед дворцом. Сейчас её заполняли пёстрые толпы людей. Главная и по совместительству базарная площадь города, окружающая дворец почти ровным кругом. Две сотни воинов могли удерживать этот дворец, сколь угодно долго отражая атаки сотен и тысяч. Конечно, пока не кончится еда или катапульты не разнесут в пыль его стены.

Вот-вот. Катапульты. Логан тяжело вздохнул и сел. Отсюда, с этого холма город был виден как на ладони. И стоило подвести сюда на холмы по больше метательных осадных орудий и столь умело укреплённый город в два дня обратится в горку мелко дроблённого камня. Тар стоял на холмах — он был трудной мишенью для катапульт и тому подобного, а Мэлон Империя почему-то построила в низине, в обрамлении тех самых холмов, на которых как раз и надо было строить город. И все его оборонительные преимущества: узкие улочки, башни, стены, ров, всё это сводилось на нет, на редкость идиотским расположением самого города. Нищего города. Если толпы на улицах Тара, который так сильно напоминал имперский Мэлон (правда, размерами до Тара ему было далеко), были богато одеты, за исключением воинов, то здесь прямо-таки в воздухе чувствовался дух бедности и, возможно, даже нищеты.

— Этот город строил дурак. — Высказал своё мнение Радон, ехавший подле короля в седле своего коня.

— Его король точно дурак. — Арагон, ехавший с другого бока своего короля, с усмешкой указал рукой на что-то возле городской стены.

Логан присмотрелся повнимательнее и был весьма раздосадован тем, что не он первым заметил эту чудовищную небрежность, за которую в Таре, в лучшем случае, командира стражи убили бы в бою, предоставив ему честь умереть как воину. Честь, которой не заслуживает воин, допустивший подобное разгильдяйство в обороне или нападении. С правой стороны, там, где городская стена закруглялась и уходила дальше к горизонту, край рва осыпался. Получился пологий холмик идущий через половину рва и обрывающийся в воде.

Арийцы расхохотались до слёз.

— Что с ними? — Округлив глаза, в полном недоумении, спросила Анталия. Арийцы ржали не слыша ничего вокруг. Арагон схватился за бока и уткнулся черепом в затылок лошадиной головы. Красный гребень, заменявший ему волосы и за время пути утративший свой яркий цвет (краски из соков нужных растений Арагон, здесь найти, почему-то, не мог, отчего часто пребывал в подавленном состоянии), ставший уже скорее водянисто-алым, нежели красным, рассыпался по макушке коня. Конь немного удивился и сильно закатил глаза пытаясь сообразить, что за красная фиговина торчит у него из гривы.

— Совсем свихнулись!? — Зашипела Анталия и посмотрела на всегда спокойного и самого тупого из всей компании варваров. На Ворса. Гигант, без всяких намёков на наличие шеи не только ржал, но ещё и подпрыгивал в седле. Его конь с каждым подпрыгиванием подгибал ноги и недовольно фыркал — до сих пор ему не доводилось возить на своей спине людей весом с маленькую лошадь.

Анталия подождала секунд пять. Варвары хохотали, иногда указывая пальцами на ров, и хлопая друг друга по плечам. Её умница-любимый вдруг чудесным образом превратился в тупого и мерзкого варвара. Она обратила свой взгляд к аборигенам, надеясь получить ответ у них. Презрительно фыркнула: трое местных жителей, замыкая процессию из двух телег, неосознанно сбились в кучу. Если б не сидели в сёдлах, наверное, ещё и обнялись бы — что б не так страшно было.

На девушек, занявших целиком одну повозку, она даже не взглянула. Тем более что на козлах телеги с пленницами, хватался за бока Домен.

— А ты обмороженный не знаешь что с ними? — Проворчала девушка ледяному воину, сейчас по своему обыкновению изображавшего каменного истукана, правда, вопреки обыкновению не возле Логана, а в паре метров от её стремени.

— Город превосходно укреплён. — Суб говорил как всегда, будто покойник. В атмосфере оглушительного смеха варваров, его голос был слышен удивительно отчётливо и к концу его речи арийцы перестали смеяться. — Но расположен тактически глупо. Непреступен для человеческой пехоты этого мира, но легко уязвим, для осадных орудий. Его следовало строить на холме, на котором мы сейчас стоим. Ров. Самое главное препятствие для пехоты. Но у него есть изъян. Осыпавшийся край можно использовать без особых усилий для проникновения на стены. Достаточно уничтожить те две башни, — он указал рукой на башни ближайшие к осыпавшемуся краю, — и город становится беззащитен. — Суб сделал широкий плавный жест рукой, указывая на весь город сразу. — Бумажная Цитадель.

— Хе-хе, верно подмечено: бумажная. — Издав последний смешок, сказал Логан. Его телохранители арийцы не довольно переглянулись. Отчего-то очень им не нравились столь обширные познания мага из ледяного гроба.

— Либо Империя построена идиотами, — продолжил свою речь Суб, — и сейчас не может существовать, так как давно была бы завоёвана своими врагами, либо в Мэлоне есть нечто, что позволяет не обращать внимания на столь явные недостатки в обороне.

Логан нахмурился. Ещё раз глянул на город и соскочил с телеги. Широким шагом он двинулся ко второй транспортной единице своего маленького каравана. Остановился он за спиной возницы, в чьей роли нынче выступал Домен. Рядом с бледной, но едва заметно улыбавшейся Римадой Алатарис.

— В городе есть маги? — Резко сказал воин, буквально выплёвывая слова.

— Нет. — Дрожащим голоском ответила Римада, чувствуя, что радость от успешно закончившегося путешествия может оказаться преждевременной.

— Точно? — Мрачнея всё сильнее, спросил Логан.

— Точно. Магов тут никогда не было. — Девушка пожала плечами. — Две тысячи имперских войск, немного наёмников: не знаю сколько. Они часто меняются, одни уходят, другие приходят. Ещё тут посольства восточных земель и Валлии, у каждого собственный военный отряд. Ну, и резиденция Колдунов Меча. Один из них там всегда присутствует. И ещё…

Логан не дослушав плюнул, выругался неприлично и вернулся в повозку с порохом.

Спустя несколько минут отряд короля без королевства начал спускаться к открытым воротам Мэлона, имперского форпоста на стыке четырёх самых проблемных регионов Империи. На западе Пять Городов и Валлия с мощным монашеским орденом. На востоке, множество кочевых племён и маленьких государств, образующихся и распадающихся в течение пары-тройки лет. Весьма беспокойная местность с исключительно плодородными землями, которые Империя не могла использовать из-за кочевников. На северо-востоке Лес Чёрных Карликов — дикое и смертельно опасное место, впрочем, приносящее Империи кое-какую пользу. И лишь строго на север, небольшая полоса лесов провинции Пир, относительно безопасна — всё остальное вечная головная боль Империи…

Ах, да. Юг. Громадный лес, в центре которого стоит древний город, хранящий ужасные тайны, как сказал бы Суб-Зеро — тайны многих миров.

Кабак гудел, словно улей. Пьяные вопли, песни посетителей — по сути те же пьяные вопли, иногда приличного содержания. Визгливые крики и смех местных путан. Звон бьющейся посуды — бьющейся об пол, об головы посетителей и краем об край, когда кто-то выдавал или пытался выдать тост. Их редко дослушивали и пили просто за сам факт попытки сказать тост. Потом кружками иногда стучали об стол. Иногда они разбивались, иногда нет.

Вот такие милые звуки слышал расположившийся в самом тёмном углу кабака отряд Логана. Сия кампания, сейчас молча поглощающая вино, как утверждал разносчик из этого заведения, вино купленное у восточных кочевников и вино самое лучшее по эту сторону Великих гор. Возможно, разносчик был прав. Возможно, он никогда не пил ничего лучше, чем помои и потому вино казалось ему по-настоящему божественным. Если это так, попробовав вино Вестфаллии, парень умер бы от шока. Но уже потреблённая еда, надо признать, была великолепна. Хорошо прожаренное, приправленное какими-то незнакомыми специями (тоже, видимо, с востока) сочное мясо. Нежный сыр. И нечто, вроде лепёшек, какие делали крестьяне Арии. Еда была хороша, но улучшить их настроение она не смогла.

Сейчас вся компания производила довольно-таки жуткое впечатление. Впрочем, такое впечатление, подобная кампания производила бы везде, кроме, пожалуй, Эрфии — вотчины магов и магических существ. Там говорят, даже вампиров никто не трогает, и водятся настоящие драконы. Хотя, некоторые завсегдатае кабака утверждали, что драконы водятся и в Мэлоне: гнездятся на сторожевых башнях. И под вечер прилетают на улицу, на которой стоит кабак. Ходят по ней, огнём дышат. Обычно к вечеру, когда основательно нагрузившийся спиртным, народ, начитал расходиться по домам. Почему-то, чаще всего драконов этих видели именно они…

Мрачная компания, занявшая дальний столик, сейчас приковывала взгляды всех посетителей кабака. Но они старались смотреть куда угодно, только не туда. У многих получалось. Другие смотрели широко открытыми глазами и периодически протирали их кулаками. Кажется, им не мерещилось. Когда это доходило до одурманенных алкоголем разумов, их владельцев прошибал холодный пот и они либо спешили сменить кабак либо старались не замечать странную компанию.

Воин в ледяной маске. Он почти не шевелился, а пустые холодные его глаза медленно скользили по лицам и фигурам посетителей. Будто хищник, выбирал себе жертву. Сытый хищник, желающий немного поразвлечься. Два белых тигра дремали под их столом. А люди, расположившиеся за ним — таких в Мэлоне давно никто не видел. С тех самых дней как перестали приходить белокожие рослые торговцы, приплывающие из-за океана и привозящие товары сюда через Пять Городов и Валлию. Но те гиганты были совсем другими. Мягкими в общении, честными торговцами. Лица пятёрки белокожих гигантов, посетивших кабак, были лицами воинов. Огромные мышцы, оружие и глаза убийц. Странно, что стража Мэлона вообще их пропустила! Но пропустила, даже, несмотря на то, что среди гигантов, были трое уроженцев Катхена, явно бандиты с большой дороги. И, конечно, вампир.

Многие задавались вопросом, как такой компании удалось проникнуть в город и почему их уже не разыскивает городская стража. Аристократия Мэлона могла бы ответить на этот вопрос. И на другой — почему все, кроме странного человека в одеждах Гвардии Энейда, сейчас столь мрачны и злы. Одного взгляда хватило бы, что бы понять, что у всех нервы натянуты до предела. Едва они въехали в город, как их начали преследовать неприятности. Их пропустили через ворота, не потребовав оружия — хватило пары слов сказанных Римадой. Девушка и правда была здесь весьма важной персоной. Её спасителей никто не тронул. Но едва они миновали несколько широких улиц, направляясь к дворцу, как их окружили полсотни копейщиков в пластинчатой броне и два десятка арбалетчиков. Едва не пролилась кровь. Солдатам повезло. Римада убедила их, что её спутники спасли её от смерти, до того как Логан потерял терпение. Солдаты едва не напавшие на них, превратились в почётный эскорт сопроводивший их до дворца. Там Логан повстречал отца девушки, главу рода Алатарис и лорда этого города. Имперского правителя. Там ему стоило огромного труда не схватиться за меч. Аристократы смотрели на него свысока и не упускали случая назвать «капитан» — будто он какой-то нищий наёмник! Впрочем, куда хуже было сознание того, что он и правда сейчас был просто нищим наёмником, и это в лучшем случае. Такие роли, короля погибшего града совсем не вдохновляли.

А потом их поблагодарили, причём всех сразу никак не выделяя Логана, за возвращение империи чрезвычайно важного груза — дымного порошка. И дали мешочек с золотом. Очень тощий мешочек. Если бы не память о том, что здесь где-то бродит как минимум один Колдун Меча, Логан мог бы и не совладать с эмоциями. Но себе он поклялся, что однажды укажет место этим напыщенным людишкам, зачем-то нацепившим мечи на свои пояса. Им позволили, милостиво разрешили (тьфу!) не сдавать оружие и пробыть в городе столько, сколько они хотят. Затем тонко намекнули, что хотят они в городе пробыть не больше двух недель.

Чувствуя себя оплёванными и униженными все они покинули дворец и отправились искать гостиницу. Логан намеревался спустить здесь всё имевшееся в наличие золото и лишь потом отправиться дальше. Либо отправиться, узнав, что погоня, следующая за ними ещё от Кузнечного города, всё же разгадала их хитрость и наведалась в Мэлон.

Гостиницу нашли довольно быстро — отчего-то Мэлон был на них богат. Впрочем, тут сходились три торговых маршрута. В гостинице их ждал неприятный сюрприз. Как оказалось свободных комнат в ней, не было. Это им заявил хозяин сего заведения, лениво почёсывая своё необъятное брюхо, сальной пятернёй. В сей момент, в гостинице царила удивительная тишина. На вопрос о тишине, хозяин ощерился в хамоватой улыбке и сообщил, что все постояльцы сейчас спят или отсутствуют. Сказав это, сей достойный господин, совершенно случайно, упал на пол и разбил себе всё лицо. Потом, так же случайно, врезался лбом в стену, отчего, конечно же, именно от этого удара, у него сильно заплыли оба глаза. Сразу же после этого несчастного случая толстячок сообщил, что в гостинице, вдруг появилась свободная комната. Да не одна: «а столько, сколько пожелают милостивые господа». Господа желали три комнаты. И ещё раз двинуть толстяку в челюсть. Едва они покинули просторный зал гостиницы, направившись к своим комнатам, как толстяк начал собираться — нужно было найти стражника и пожаловаться на компанию наёмников, а может быть даже Эрфийских лазутчиков, а то и Карфагосских! Вампир, Чёрный Гвардеец (в такой же одежде, но других цветов), амбалы сильно перекачанные и рослые — явно не уроженцы Катхена, да и ещё два тигра. Учитывая тигров, это могли быть шпионы даже из Кейлита! И конечно, толстяк не мог не сообщить властям о подлых лазутчиках, избивших его. Но в тот миг, когда он почти покинул гостиницу, вернулся один из трёх аборигенов, сопровождавших странную компанию и небрежным жестом, бросил на пол горку золотых монет. Владелец гостиницы немедленно кинулся собирать монеты, громогласно благодаря «милостивых господ» за их необыкновенную щедрость. В душе он искренне раскаивался, что принял этих удивительных людей и верных слуг Императора за вражеских шпионов и лазутчиков. Он немедленно решил загладить свою вину и побежал в их комнаты, где часто кланяясь поинтересовался не желают ли господа, что бы им принесли поесть и вина прямо в комнаты? Господа не желали. В толстяка кинули золотой монетой, которая угодила ему прямо в лоб и которую, он изловил тут же даже не заметив, что на лбу образовалась вторая нежно бордового цвета шишка.

— Исчезни.

Сказали ему, после броска монетой. И толстяк мигом исчез. Напоследок правда, попросив господ, что бы они приглядывали за своими боевыми животными, ведь если они съедят кого из челяди — ничего конечно страшного, но будет немного обидно, а если они съедят не челядина, а постояльца? Или имперского солдата, которые нередко останавливались в этой гостинице? Толстяку сказали, что присмотрят. Тигры, лежавшие на полу где-то в глубине комнаты, поднялись и не спеша направились к двери. Они остановились напротив толстяка и утробно зарычали. Парень побелел и поспешил закрыть двери и убежать подальше.

Группа Логана покинула гостиницу в полном составе почти сразу, и отправились в ближайший кабак топить тоску от последних неудач на дне бутылки. Ну, те, кто печалился и мог пить именно этим и занимались. Аборигены, например, — Стэн, Страйк и Кир, просто сытно кушали и вкусно пили, используя представившуюся возможность. Они не считали всё случившееся неудачей. Наоборот, они были уверены, что им крупно повезло. Аристократы, люди благородные, но лишь в отношении таких же, как они благородных. Когда девушку передали семье Алатарис, они вполне могли поблагодарить и тут же приказать арестовать грязных наёмников. Просто на всякий случай. А вдруг они совершили что-то плохое? Или совершат потом? Простолюдины они ведь как — не доглядел и всё. Простолюдинов, в отличие от благородных аристократов, лучше вешать заранее — до того как они успеют совершить преступление. А, учитывая низкое рождение и очень низкие нравы простых людей, они его обязательно когда-нибудь совершат. Потому и надо бы иногда их вешать — на всякий случай. Наёмников тоже — но лишь тех, что не служат Империи. Те, кто служат, можно сказать застрахованы от совершения каких-либо преступлений…

Так что аборигены чувств оскорблённых поведением местной знати арийцев, не разделяли. Но пили вместе с ними много и с удовольствием.

Буянить никто не собирался. Логан особо предупредил своих воинов о том, что бы они вели себя тихо. Ни к чему напрягать местную стражу. А то ведь придётся уже сейчас ехать к Лабиринту, бросив золото и надежды покутить напоследок. Сегодня кабаку очень повезло — свирепейшие воины континента пришли сюда просто выпить вина и потискать местных девочек лёгкого поведения. Но…, увы, видать не в добрый час был выстроен сей кабак.

Совсем недавно в кабак ввалилась шумная компания, молодых мускулистых личностей, с оружием и обнажёнными торсами. Торсы изобиловали татуировками. Одна из всего их разнообразия, присутствовала у всех. Скрещенные молния и молот, на фоне сплетённых между собой, выполненных в виде замысловатой вязи букв «К» и «В». С левой стороны груди. Валлийские наёмники. Выпестованные монахами и служившие не только монахам, но и во многих государствах континента. Поговаривали, что эти наёмники иногда бросают службу у монахов и идут к другим наниматься, вовсе не по собственному желанию, а по приказу Магистра Ордена. И шпионят для него. Как бы там ни было, но дрались они умело, яростно и тех, кто им платил, ещё ни разу не предали. Так что нанимали их весьма охотно и платили больше чем другим наёмникам. Всё это сообщил Логану Кир. Тот не обратил внимания, тоскливо изучая стол перед собой и поглощая вино. Ему было глубоко плевать, кто там ещё припёрся и какого он тут забыл. За то заинтересовалась Анталия. Выспросив все детали, она откинулась на стуле и задумчиво проговорила:

— Надо же! А раньше монахи убивали своих Молотов Молний, подавшихся на заработки, за пределы Валлии…, как, однако, быстро тут всё меняется.

Некоторое время всё было спокойно. Все отдыхали. На Логана и его друзей никто не смотрел, они сами были тише воды ниже травы. Только Молоты Молний, шумели — смеялись, пели песни, громко разговаривали. Отмечали что-то, наверное… А потом Логан расплатился за новую порцию вина и мяса. Увы, он не подумал о том, чем это может кончиться. У него при себе хватало имперского золота. Но он достал монеты, взятые в храме Валлии.

— Храмовое золото! — Воскликнул паренек, разносивший тарелки и кувшины, круглыми глазами глядя на монету.

Его удивление было понятно. Только не арийцам. Вот аборигены те даже поперхнулись вином и положили руки на рукояти своего оружия. Дело в том, что золото Храма, его монеты, в свободном обороте не встречалось. И не только. Монахи владели каким-то интересным методом очистки золота, секрет коего известен был лишь им и монеты изготавливались именно из золота прошедшего множество очисток. Монета Храма, сама по себе была ценнее имперской в два раза, а учитывая её не бывалую редкость — так и во все пять. Эти монеты были священны и имелись в каждом храме. В зависимости от размеров храма и его заслуг перед Орденом и Богом — от одной монеты до целой чаши. Это золото могло покинуть храм, лишь если все его служители были уже мертвы. За всю историю Ордена, этими монетами расплачивались всего один раз. И не с теми, кто обитал на этом континенте. Соответственно получить эти монеты было можно лишь воровством или мародёрством.

За столом Молотов повисла гробовая тишина. Десять молодых жёстких лиц повернулись к компании расплачивающейся храмовым золотом. Глаза парней пылали гневом. Лица хмурились всё сильнее, по мере того как глаза рассматривали членов подозрительной группы. Кабак притих. Кто-то не допив вино, незаметно выскользнул прочь. Вскоре все десять Молотов встали как по команде. Они двинулись к столу арийского короля. При этом двинулись не беспорядочной толпой. Без единого жеста или слова они рассыпались веером и обступили всю компанию, плотным строем. На поясе каждого висел короткий меч, длиной чуть короче руки взрослого человека. У одного из них, на поясе ещё имелся длинный нож с крупным сапфиром в виде противовеса. Сапфир — Небесный Камень, камень Каила. Человек с этим ножом видимо и был командиром отряда. Десятник, а может и капитан. Логан оторвал хмурый взгляд от кувшина и перевёл его на лицо стоявшего прямо перед ним парня с ножом. Хищное лицо, стальные глаза. И седина в коротко остриженных волосах. А лицо молодое — лет тридцать не больше. Обманчивое впечатление. Логан пробежался взглядом по мускулистой фигуре сплошь покрытой синими татуировками. Много шрамов. Крепкие мышцы — ставшие такими явно не от тяжёлой работы или военной муштры. Нет. Эту мускулатуру закалили постоянные сражения, как с оружием, так и кулачные. И частые походы. Слишком органично располагались эти мышцы на костях Валлийского наёмника. Логан счёл его достойным соперником и медленно кивнул ему, не отрывая взгляда от его глаз, тем спрашивая, что ему нужно и показывая, что почтёт за честь скрестить с ним мечи, если наёмник этого пожелает. Во взгляде наёмника полыхнула злоба, отразившись ещё в девяти таких же переполненных яростью взглядах. Он не осознал оказанной ему чести. Валлиец видел перед собой лишь банду варваров, трёх висельников, красивую девушку — возможно вампира и Гвардейца сменившего цвета своего отряда. Тигров наёмник за опасность не считал. Опрометчиво, но лишь на первый взгляд. Наёмники Валлии, конечно, не были столь хороши в бою, как её монахи, но они обучались именно монахами.

— Ты расплачиваешься золотом Каила. — Прошипел человек с ножом. Логан в ответ уныло кивнул (грязные дикари — он кивнул ему как воину, а это животное даже не моргнуло!) и допил вино. Потянулся за новым кувшином. Крепкая рука наёмника сбила кувшин на пол. Логан скрипнул зубами и с тихим рыком уставился на наглеца. Наглец оскалился ложа руку на рукоять ножа. — Где ты взял это золото варвар? Отвечай!

— В храме. — Логан хищно ощерился и откинулся на спинку стула. — В Валлии. Мы убили всех монахов, всех кто там был, и ограбили храм. А что? Это плохо, да?

Наёмник, приготовившийся выслушать лживую сказку трусливого варвара, после чего зарезать его, на миг даже опешил. Таких откровений он не ожидал.

— Ты умрёшь варвар. — Сказал парень и эти его слова были последними.

Несмотря на великолепную реакцию и большой опыт наёмник не успел увернуться или отразить удар. Нож, некогда принадлежавший Кемеру, в долю мгновения очутился в руке Логана и, описав дугу снизу вверх, легко вошёл снизу в подбородок наёмника. Острие пробило кожу, рот и вошло глубоко в мозг. Сила удара была такова, что около пяти сантиметров острия кинжала пробили макушку и теперь, это острие торчало из головы наёмника, поблёскивая красным. Наёмник постоял секунду, крепко сжимая рукоять своего кинжала, и рухнул навзничь. Логан уже стоял на ногах с мечом в руках. В тот же миг просторный зал кабака огласил радостный рёв варваров и кровожадный рык тигров. Ещё раздалось три испуганных вскрика — думаю, понятно, кому из команды Логана они могли принадлежать.

Арийцы с удовольствием схватились за оружие. Полоса неудач озлобила их не меньше чем короля Тара. Тоже относилось к Анталии. И, что удивительно — к Суб-Зеро. Не мало поражённый нахлынувшей на него волной злобной радости от перспективы предстоящего сражения, он безжалостно подавил свои чувства. Выскочив из-за стола, он врезал локтем в грудь ближайшего наёмника. Удар был проведён блестяще. Великолепно выполненная техника и нечеловеческая сила удара, сломали два ребра мускулистого противника, точно под тем углом что требовался. Обломки костей проткнули сердце парня и он умер даже не успев как следует прочувствовать боль. Покончив с первым, Суб ринулся дальше. Убивать всех подряд, словно взбесившийся цепной пёс, он не намеревался. Но знал, что этим сейчас займутся его спутники. Что последует за этим? Стража закроет ворота и начнёт на них охоту — вот что последует. Придётся бежать…, только этот грязный варвар не сбежит — будет драться со всем городом и погибнет. А с ним, скорее всего и Суб. Колдун Меча, бывший в городе, отчего-то немного его беспокоил.

Путь ему преградил удар меча одного из наёмников — к этому моменту их число уже солидно сократилось. Суб не остановил движения, лишь отвёл корпус в сторону, позволяя инерции нести его дальше. Сильно прогнулся позвоночник, и лезвие меча прошло ровно в сантиметре от его холодных глаз. Он выпрямился и одновременно, провернулся вокруг собственной оси, нанеся один короткий удар, по синей полосе клинка. Сталь переломилась у самой рукояти, а Суб прыжками устремился к выходу, не тратя время на то, что бы нанести второй удар, убив наглеца, напавшего на него. Было дело по важнее — следовало перекрыть выход, что бы весь о резне не успела распространиться вместе с теми кто успеет убежать. Те, что уже ушли — самого боя не видели, сбежали заранее. Так что, если никто не уйдёт отсюда, есть шанс замести следы.

Добравшись до единственного входа в кабак, Суб повернулся спиной к помещению и встал прямо, расставив ноги на ширину плеч. Расправленные ладони, он выставил прямо перед собой, будто толкал некую невидимую стену. Кисти рук воина льда, обрядились коронами голубовато-белого пламени и уже через секунду, единственный вход, наглухо перекрыла толстая ледяная плита, прочно вмёрзшая в косяки. Никто не покинет кабак живым! Никто кроме них. Суб повернулся к помещению, наполнившемуся криками людей и звоном оружия. Затянутые коркой льда глаза Слитого с Силой, бесстрастно смотрели на творившееся перед ним безумие. Везде кровь, крики раненных и умирающих, истошный визг местных шлюх, звон мечей и над всем этим безумный рёв арийских варваров, органично переплетающийся с рыком тигров.

Одна из густо накрашенных проституток непрерывно визжа, подбежала к замурованному выходу. Мимо Суба и к плите. Её хрупкие руки отчаянно застучали по льду. Основанием ладони Суб ударил в её затылок. Удар от плеча, с участием мышц левой стороны корпуса и чуть под углом вверх от плоскости пола. Лицо девушки врезалось в лёд, прошло немного внутрь плиты, оставив на ней кожу лица, лопнувшие глаза, зубы и часть лицевых костей. Но этого она уже не почувствовала — её шея переломилась точно в момент удара. Суб мысленно отметил, что провёл удар без ошибок и воспользовался своей Силой. Холод Ледяных Пустошей, вошёл в её тело и спустя миг, ледяная статуя с глухим стуком рухнула на пол. Один удар и от девушки осталась лишь горка неровных ледяных камней. Практически сразу, к плите ринулся молодой парень, не так давно разносивший еду посетителям. Суб не успел его успокоить. Коричневая тень метнулась мимо него и снесла собой парня. Оба исчезли у дальней стены за кучей обломков мебели — парень вскрикнул и замолчал, а вскоре оттуда появилась прелестная девушка, чей рот был слегка испачкан кровью. Суб стоял у запертого входа, пока всё не закончилось.

Вскоре дощатый пол помещения был залит кровью и густо усыпан мёртвыми телами. Немногие избежавшие смерти, кидались к выходу, истошно вопя, но неизменно оканчивали свои жизни в виде разбросанных по полу неровных обломков льда.

Когда жертв не осталось, арийцы принялись крушить всё, что попадало под руки. Бешенство ослепило их и на время лишило разума. Они успокоились только через несколько минут, обратив в труху все, что могли разломать. Тигры, катхенцы и Анталия держались от них подальше. Тигры увлечённо поедали, свежую добычу, Анталия удовлетворённо улыбалась — она выпила немало крови. Аборигены шустро обыскивали трупы, зорко поглядывая на арийцев, дабы случайно не оказаться у них на пути.

Когда арийцев «отпустило» и они пришли в себя, Суб произнёс:

— Необходимо скрыть случившееся.

Логан посмотрел на своего невольного слугу и Суб глазами указал на факелы, воткнутые в стены, и игравшие здесь роль центрального освещения, как и несколько, своего рода, люстр из тележных колёс утыканных длинными свечами.

— Ты прав. Мы пока не готовы. — Логан сел на корточки и сорвав с ближайшего трупа кусок рубахи, более-менее чистой стал вытирать лезвие меча. — Кир, Стэн, Страйк ищите смолу или масло. Мы сожжём это место, что бы выиграть время…

11

Шэрхан, следующий за своей хозяйкой, по ночной улице провинциального имперского города, жалобно ворчал — выходило даже почти что кошачье мяуканье. Только хрипло-рычащее такое мяуканье, вырывавшееся из весьма клыкастой пасти. Большой кот не мог понять, что происходит с идущими впереди арийцами и их тремя местными спутниками. Все они шли по улице, обнимая друг друга за плечи, опасно раскачиваясь на каждом шагу, так что казалось, вот-вот все вместе рухнут на камень мостовой и орали в восемь глоток весёлые, но неприличные песни. Шли гурьбой и дорогу, естественно никому не уступали. Впрочем, встречных прохожих попадалось мало, а те, что попадались, спешили свернуть на другую улицу, юркнуть в ближайшую открытую дверь или отправлялись в обратную сторону. Лучше вернуться и выбрать другую дорогу, нежели играть с судьбой, встав на пути вооружённых пьяных людей и корчась на мостовой с распоротым брюхом, удивляться, почему не подоспел на помощь отряд городской стражи. По ночам они обязаны были патрулировать город. Не наёмники, а именно имперские солдаты на довольствии. А их в большом Мэлоне было не очень много. А сознательных, что, несмотря на голод и сонливость, пойдут болтаться по тёмным улицам, охраняя покой горожан, вместо того, что бы спокойно выспаться в тепле казармы — так и вовсе было человек сорок.

Раньше этим занимались наёмники. Ночных бандитов и грабителей с улиц как ветром сдуло. Их место заняли наёмники. В Мэлоне чуть гражданский бунт не начался. Так что наёмников с ночных вахт поспешно убрали. И ночью снова улицы заполнялись разного рода тёмными личностями.

Так что, жители редко совались ночью на улицы, особенно сюда — на окраину города. Северная стена, где не было казарм и башен. Только домики горожан. Стража сюда тоже редко совалась ночью. Обычно один раз за ночь, тут неспешно проезжал отряд патруля усиленный конными латниками. Но не более того. Пьяному веселью арийцев никто не мешал. Ну, если не считать идущего в паре метров от тигриных хвостов, Суб-Зеро. Он одним своим видом портил всё настроение. Так что на него старались не смотреть.

В один прекрасный момент, задорная песенка арийцев о том, как мечник с Озера Драконов ездил на свидание к Сиргид Уродливой в Северные королевства, внезапно умолкла. Идущий в центре компании, которую болтало из стороны в сторону так, что они шли зигзагом по довольно таки широкой улице, запнулся о неровность мостовой и рухнул носом вниз. Так как в это время он обнимал за плечи Арагона и Радона и, падая, вцепился в них сильнее, упали все трое. Шедшие подле и позади, запнулись уже об их тела и спустя мгновение, арийцы и трое аборигенов ругаясь неприлично, валялись одной кучей. Кто-то пытался выбраться и нечаянно залепил пяткой в нос Логану. Тот ударил обладателя пятки в лицо, но промахнулся и попал в живот Арагону. Парень вскрикнул, схватился за живот и начал, не сильно стесняясь, изрыгать содержимое желудка на чьи-то подёргивающиеся ноги, в сандалиях. Как помнил Арагон, сандалии носил Стэн — именно поэтому его нисколько не мучила совесть, и он избавлялся от тяжести в животе со спокойной душой. Логан завидев такую не очень приятную картину, сумел выбраться из-под груды дёргающихся тел, но встать уже не пытался. Сидел в сторонке на пятой точке и размеренно икал, взирая туманным взором на красоту ночного города, освещаемую единственным факелом на всё видимое пространство и звёздным небом.

Отличился и старый мудрый воин Славного города Радон. Он целеустремлённо полз, пока не врезался лбом в стену какого-то здания. Попробовал ползти дальше, но почти сразу, через полминуты-минуту, обнаружил, что через стены он ползать не умеет и ещё, что у него начался чудовищно сильный Зов Природы. Не ответить на него он не мог, тем более что винные пары временно избавили Радона от всех имевшихся в наличии мозгов. Посему, старый воин встал, с некоторым трудом. Опёрся спиной о стену и на удивление ловко снял штаны. Аккуратно сполз по стене, до нужной позиции и, глядя в пол, начал старательно тужиться. Страйк и Домен, тем временем, сумели покинуть кучу переплетённых тел, которая тут же рассыпалась на отдельные спящие и пребывающие не в себе тела. Оба обнявшись, дошли до противоположной стены и, крепко держа друг друга, что бы не упасть снова, почти синхронно пустили по стене милого серого зданьица, жёлтый родничок. Так же синхронно они издали возглас облегчения. И даже улыбнулись друг другу. Несмотря на то, что именно Домен в лесах Девона сломал Страйку челюсть. И, несмотря на то, что всю дорогу ариец открыто демонстрировал своё презрение к каторжнику. Вино сблизило их, как не могло сблизить ничто иное. Алкоголь затуманил сознание Домена, опустив его интеллектуальный уровень, почти до дна. Интеллект Страйка на этом уровне как пребывал, так и остался, так что теперь они смогли найти общий язык. До момента протрезвления конечно, не более.

Ворс, Кир и Стэн лежали на мостовой, так как упали, подобно тряпичным куклам. Если бы не храп можно было бы подумать, что они мертвы. Марс, затянул какую-то унылую песню. Понять о чём речь было сложно, так как ариец коверкал слова и совершенно не умел петь. Но, в общем, кажется, песня была о воине, который славно сражался и пал с оружием в руках, и теперь его прославляют все его сыновья и герои у его погребального костра. Что-то там было ещё про коня и наложницу, но я не совсем уверен — поёт парень просто ужасно.

Арагон просто сидел и тупо изучал лужу неприятного вида и цвета, в коей покоились ноги Стэна. Глаза пустые, стеклянные.

На всё это дело спокойно смотрел Суб-Зеро. Ему было всё равно — другого поведения разве ж можно ждать от вонючего варвара? А вот Анталия была поражена. Состроив гримаску отвращения на своём милом личике, она отстранённо поглаживала головы тихо взрыкивающих тигров. Впрочем, взрыкивает только Шэрхан. Тигрица глухо мурлычет.

Домен со Страйком закончили свои дела и вернулись к своим. Обнаружив что все спят, они уселись рядом с Марсом и стали подпевать. Радон, изгадивший мостовую не меньше чем его собратья тоже присоединился к песне. Впрочем, я так скажу: изгадил, не изгадил — мостовая всего этого горда была украшена кучами лошадиного помёта, видать те, кто следили за чистотой улиц, с задачей справлялись не сильно хорошо. Так что одна лишняя куча погоды не сделает. Ещё хорошо, что тут помои не выливали прямо из окон, как делалось во множестве подобных городов*.

*Включая Париж, времён Анны Австрийской (примечание автора).

В какой-то момент чудесного видения, когда Марс и иже с ним затянули уже другую песню, теперь о том, как умственно неполноценный мечник Гльлак, ходил охотиться на драконов к озеру Норх, озеру Драконов, в котором никто никогда никаких драконов не видел, начались неприятности. Анталия замерла без движения, к чему-то прислушиваясь. Тигры напряглись и затихли, навострив уши. До сих пор стоявший как истукан Суб, молча повернулся в ту сторону, откуда они пришли. Ладони воина окутало призрачное пламя Пустошей. Его прозрачные языки вырвались даже из глаз Суба. Анталия и тигры развернулись туда же. Плавно и изящно, так как умеют только кошки и вампиры. А в следующую секунду, до ушей пьяных сильно сверх меры воинов, донёсся звук, переполошивший не совсем человеческую часть команды — стук подкованных копыт о камень мостовой. Им, похоже, повезло нарваться на ночной патруль. Впрочем, об этом подумала лишь Анталия. Субу было глубоко плевать, кто найдёт смерть на этой тёмной улице — патруль, военный отряд или свита богатой юной горожанки. Они помешали ему, значит умрут.

Но всё же и Суб и Анталия, ещё надеялись, что удастся избежать неприятного для обеих сторон столкновения. Только сутки прошли с того вечера как они учинили резню, в кабаке у западной стены города и переехали подальше оттуда в северную часть города. Стража их не искала. Кабак сгорел дотла вместе с мертвецами. Им повезло, стража решила, что схватка в кабаке, о начале которой рассказали немногие благоразумно заранее сбежавшие посетители, закончилась возгоранием. Возможно факельной смолы. Возможно, кто-то в пылу драки разбил чан со смолой и уронил факел. Учитывая обилие дерева и мгновенно вспыхнувший пожар, стража сочла, что виновники и жертвы всей толпой погибли в огне. А раз нет ни преступников, ни пострадавших, всё нормально. Их искать не стали. И вот теперь ночной патруль стражи. Тут могут разобраться повнимательнее и уже утром придётся бежать из города. Лучше было бы сейчас исчезнуть с этой улицы и с дороги стражи.

Увы. Пьяные воины придерживались иного мнения. Заслышав цокот подков, они поднялись на ноги, обнажая клинки. Даже аборигены поднялись и храбро взялись за оружие. Ворс, нынче вооруженный копьём, попробовал было воинственно выставить его вперёд, но едва не упал и махнув рукой, пока просто опёрся на него, задрав наконечник к небу. Домен обнажил два своих меча. Ловко закрутив восьмёрку двумя острыми клинками, он умудрился выпустить один меч из рук и только чудом не проколол сам себе глотку. Уворачиваясь от собственного оружия он поскользнулся и врезался лбом в мостовую. Что-то хрустнуло и парень неподвижно замер. Он впал в бессознательное, по всей видимости, состояние. Остальные, покачиваясь, словно от сильнейшего ветра, стояли, воинственно хмуря лица и ожидая появления вражеских воинов. Прежде чем Анталия успела высказать в слух мысль о скорейшем отступлении в ближайшее здание или в проулок, стража явилась из-за поворота улицы. Десять пеших воинов, вооружённых метровыми мечами и пять конных воинов в тяжёлом доспехе. Не рыцари, конечно, но тоже ни чего хорошего. Истории многих миров известно не мало примеров, когда пятеро конников в тяжёлом доспехе разгоняли толпу озверевших крестьян число в сотню голов. А пять рыцарей могли размазать по земле и пару сотен земледельцев вооружённых рогатинами и простыми луками не способными пробить даже дешёвый кожаный доспех имперского пехотинца-лучника. Конечно, для вампира, двух тигров, мага и девяти крепких опытных воинов такой отряд непобедимым не был.

Громко крича и ругаясь, все девять, пардон, восемь (Домен так и не очнулся) воинов атаковали своего врага. Враг поначалу не врубился в происходящее. Несколько секунд и до них дошло, что эти пьяные, не имеющие доспехов, мускулистые парни нападают на них. Пешие, разошлись в стороны, от души хохоча. Конные обнажили двухметровые кавалерийские мечи. И занеся их над головами, ударили пятками в бока своих скакунов. Кавалерия и пехота сшиблась со вполне ожидаемым результатом. Арагону повезло не попасть под меч, но вот лошадь не слабо ударила его грудью. Вскрикнув, воин ласточкой пролетел мимо Анталии, оставшейся теперь позади атакующих варваров. Отлетев к стене, он потерял сознание, лениво брызгая кровью прямо на стену, из хорошо пробитой головы. Всё-таки влететь черепушкой в каменную стену после такого тумака — это ещё повезло, что голову только разбил, а не проломил. Логан под коня не попал. Ярость и бешенство, охватившие его сейчас, немного прояснили алкогольный туман, затмивший разум бывшего короля и он, первым же ударом срубил голову несущейся прямо на него лошади. Огромное лезвие его меча, сняв с плеч череп бедного животного, продолжило движение, чиркнуло по камню мостовой и вновь поднялось с другой стороны. Логан поворачивался вместе с мечом и, провернувшись вокруг своей оси, нанёс ещё один удар по всаднику. Не успели подломиться ноги коня, лишившегося головы, как его всадник был перерублен надвое в районе пояса. От удара такой силы доспех не спас. Будь в седле рыцарь, всё повернулось бы иначе. Хорошие латы так мечом не перерубишь. Тела коня и всадника пронеслись ещё метров пять, и рухнули на мостовую, а Логан сумел ранить в ногу одного их конников, отразив его меч.

Страйк в бою отличился, но в основном тем, что быстро из него вышел. Всадник нёсся прямо на него. Парень не успевал отскочить, даже не мог сообразить, что надо отскакивать, просто тупо смотрел на яростно фыркающее животное и занёсшего меч всадника. А потом вскинул над головой топор и резко опустил его на морду коня. Топорище естественно, застряло в черепе коня, ноги его подломились и всей своей массой, конь рухнул на Страйка, вывернув из его рук оружие и придавив его самого к мостовой. Взвыв от боли, Страйк потерял сознание. Стражник из седла вылетел тут же. Почти что щучкой. Врезался шлемом в камень мостовой и выронил меч.

Радон сумел избежать тарана лошадью и юркнув между двумя всадниками, своим топором снёс одному полчерепа и получив от другого противовесом меча по темени, рухнул как подрубленное дерево, надолго отключившись от мира сего. Конник, сбивший Радона с ног, пронёсся дальше, сшибив лошадью Кира, и развернулся для новой атаки. Не успел. Кинжал Логана вонзился в открытый шлем, угодив точно в глаз. Парень умер мгновенно.

Последний конник, был убит в лучших традициях военного дела. Как и положено, в нормальной войне, где сражаются трезвые жаждущие перерезать друг другу глотки мужчины, против конника выступил копейщик. Ворс прыгнул в сторону от несущейся на него лошади, и со всей силы бросил копьё. Оружие прошило парня насквозь.

К тому времени пришли в себя пехотинцы. Взбешённые смертью товарищей они атаковали плотным строем. И почти сразу погиб абориген по имени Ширал. Он атаковал сей строй, тогда как арийцы медленно отступали, ближе друг к другу. Несмотря на опьянение, они были воинами и помнили все уроки, вбитые в их головы в Малом городе. Они отступали до места, где упал Радон, остальные арийцы лежали дальше, за их спинами. На ногах остались только Логан, Ворс и Марс. И Ширал. Парень кинулся на первую линию мечников (пятеро) перегородивших улицу. Стража тут не вино лакала, как видно, а делом занималась. Неуловимо быстро блеснули три меча, и местный разбойник, без единого вскрика рассыпался на мостовой. По частям рассыпался.

— Ворс. — Прорычал Логан. — В середине.

Ариец кивнул и замахнулся копьём. Он успел увидеть улыбку на лице стражника и улыбнулся в ответ. Наверняка парень мог срубить ещё в полёте наконечник любого копья или дротика. Но он не встречался с людьми подобными Ворсу. Ариец напрягся, могучие мышцы сильно раздулись, и он метнул своё оружие со всей силы. Копьё со свистом улетело в строй стражников. И стражник не успел ничего сделать. Точное и быстрое движение меча разрубило воздух. Копьё прошило кольчугу, кожаный нагрудник и вышибло парня из строя, застряв в груди того парня, что стоял за спиной первого.

— Вперёд! — Взревел Логан и, подняв мечи, все трое приготовились ударить в строй, где появилась брешь. Логан впереди, остальные по бокам, отстают на пол шага. Он врежется внутрь строя, они расширят брешь, вырубив тех, кого не зарежет Логан.

Не вышло. В схватку, наконец, вступили тигры и вампир. В брешь ворвалась Анталия. Прежде чем солдаты империи осознали, что мелькнувшая мимо тень опасна, двое из них упали с разорванными глотками. На миг Анталия остановилась среди них, и они узрели оскалившегося, яростно шипящего вампира. Страх не позволил им среагировать вовремя и до них добрались тигры.

Суб так и не вступил в бой. Непосредственной опасности для Логана он не увидел, а просто ради забавы сражаться — он этого не понимал.

Трупы солдат бросили прямо так. Павшему аборигену изрубили мечом голову, дабы он не был узнан — теперь в отряде их осталось всего трое. И покинули место боя, надеясь, что его никто не видел через окна. Анталия надеялась — арийцам было плевать, они радовались победе. Ну, все кроме Арагона. Его пришлось тащить на руках. Так он в себя до самого утра и не приходил…, а по городу поползли неприятные слухи: «один из нанятых городом отрядов наёмников развлекается тем, что затевает схватки с имперской стражей, на ночных улицах Мэлона»…

Почти три дня отряд Логана соблюдал осторожность. Они развлекались, более не расплачиваясь храмовым золотом: пили, проводили время с красотками лёгкого поведения и даже посетили самые любопытные кварталы города, всегда привлекавшие гостей Мэлона. Им удавалось делать вид, что они просто отдыхают, перед тем как отправиться дальше по своим делам. И надо заметить некоторые походы по городу доставляли им удовольствие. К примеру, рынок Мэлона. В общем-то, рынков в этом городе хватало с избытком. Были маленькие, на пару торговых рядов и большие рядов на десять. Без числа мелких лавочек и одиночных лотков на улицах. Таверны, кабаки, гостиницы, торговые лавки — если бы кто захотел изобразить Мэлон одним абстрактным образом, то получил бы толстую, жуликоватую на лицо, фигуру преуспевающего торговца. С тремя десятками вооружённой охраны рядом. И имперским флагом в руках. Потому что встречались здесь торговцы и иного рода. Темнокожие, изящные и крепкие парни в свободных широких одеждах. Кочевники с востока, единственные с кем торговал Карфагос. Эти парни торговали самым разным товаром — даже рабами и каждый отличался статью, силой и крепкими руками, привыкшими к мечу. Это было заметно с первого взгляда, хотя стража и забирала их оружие на время их пребывания в городе.

Восточные парни в свободных халатах, часто закрывающие лица куском тёмной ткани, часто встречались в центре города. Там, где располагался самый большой базар, какой когда-либо видел Логан. Не меньше километра в длину и почти два в ширину — всё это пространство заполняли торговые ряды и палатки. И там всегда было полно народу. Удивительно, но там им повстречались торговцы-карлики. Чёрные как смоль, толстенькие карапузы с остро заточенными зубами. Вот так Империя боролась с угрозой Леса Чёрных Карликов. Весьма эффективно, надо полагать — путём культурной экспансии. Ну! Ведь эти монстрики, побывав в Мэлоне, обязательно нахватаются хороших манер и возможно, осознают какие они ущербные существа. И, в какой-то момент, все дружно решат стать хорошими и добрым. Ага. И станут, сразу. И будут лакомиться только мясом Валлийских монахов.

Самое интересное в том рынке — продавалось там много чего интересного. Даже магические вещи родом с Эрфии. Конечно, всё тоже самое было и на рынках Пиреней, но имелось одно весьма существенное отличие. Небывалое изобилие оружия. Тут, кстати, Ворс приобрёл себе новое копьё. Почти два метра, древко из лёгкого, но прочного дерева. Наконечник неизвестной природы, но как тут же продемонстрировал торговец — полезной природы. Он вонзил копьё в старый ржавый панцирь, выполнявший в его лавке роль демонстрационного снаряда. Наконечник легко прошил ветхую, но всё же металлическую броню и нисколько не затупился при этом. Как пояснил торговец, на копьё ещё было наложено чудовищно сильное заклинание, делавшее владельца копья практически непобедимым. Поэтому поводу Ворс презрительно сплюнул, а Марс предположил, что если копьё подновить свежей кровью, то, может быть заклинание станет крепче. Радон поинтересовался у торговца, как он смотрит на то, что бы ему сделали кровопускание этим самым копьём. Так что о заклинании забыли и, соответственно цена оружия несколько снизилась.

Но самое интересное событие на рынке, касалось Логана и, возможно, будущего всей компании. Они разделились, путешествуя в торговом городке (иначе назвать сложно, слишком здоровый рынок) и Логан сейчас бродил по рядам в компании Анталии, тигров, Арагона и Суб-Зеро. Им совсем не приходилось проталкиваться сквозь ряды — почему-то, едва приметив милых пушистых и очень полосатых зверьков, по сто кг каждый, народ будто от сильнейшего ветра разлетался по самому краю торговых рядов. И ведь почти без причин! Тигры всего-то рычали иногда да скалили клыки.

Логан шёл, смотрел на лотки торговцев и поражался разнообразию продаваемых товаров. Особенно поражался разнообразию оружия — даже в Таре не было так много его видов. Путешествуя здесь, он впервые в жизни увидел двухлезвийную глефу. Некоторое время изучал сие чудо. Пожав плечами, двинулся к другому лотку. Он уже видел глефу, но искренне не понимал, зачем её считают боевым оружием. А уж с двумя лезвиями, вообще, извращение. Дольше всего он задержался у лотка, забитого двуручными и обыкновенными мечами. Последние разной длины, качества и, скажем так, дизайна. Торговец, худой, но крепкий парень в зелёном, в коричневую полоску халате, злобно зыркнул на потенциальных покупателей. Яростно и почти с ненавистью, что-то пролаял на своём родном языке. И предложил им топать дальше, довольно резким и немного оскорбительным жестом. На что почти никто не обратил внимания. Только Суб. Он, не глядя на торговца, протянул руку к ближайшему мечу. Поскрёб лезвие пальцем и убрал руку. Продавец заткнулся. Потому что рука неизвестного ему человека, сейчас горела бледно-голубым огнём. С магами спорить не стоит. Рискованно сие. Для здоровья, в основном.

— Покажи его. — Сказал Логан, указав на один из двуручных мечей у дальнего шеста, поддерживающего полог палатки. Там, в деревянной раме, стояли совсем особенные мечи. Один, к примеру, меч, довольно смутно оный меч напоминал. Весь в завитушках, мелко зазубренное волнистое лезвие. Противовес в виде распустившегося цветка лотоса. Скорее декоративная игрушка, нежели оружие. Меч, на который указал Логан, отличался от обычного двуручника не так сильно. Просто и рукоять и металл, были одного, густого чёрного цвета.

— Много стоит. — Сказал торговец, сразу вдруг, обретя весьма широкие познания в языке Катхена и Арии. Меч был вытащен из рамы и подан покупателю. С трудом подан. Лезвие почти в полтора метра, у основания шире, чем на острие. — Меч самого Агаменнона! — Логан изучал лезвие, взяв оружие двумя руками. Имя Агаменнона, он слышал. Он слышал много сказочных имён, сказочных существ. — Великий потерял его в битве, а народ Восточных Пустынь, нашёл его очень давно. Мой предок Алаг, Великий Вождь нашёл его в Кровавых песках. И теперь, я продаю его… — Торговец тяжело вздохнул, попытался пустить слезу, но не смог. Попыхтел, немного тужась, но не смог выдавить ни слезинки. Сжав губы, незаметно наступил сам себе на ногу и с облегчением ощутил, как по щеке поползла слеза. — Роду очень нужны деньги. И…

— Агаменнон был богом? — Раздался голос ледяного воина и торговец вздрогнул. Таких голосов ему слышать не доводилось. Мёртвый голос — так он назвал его про себя.

— Великим Богом! — На всякий случай, усиленно трепеща, воскликнул торговец.

— Этот меч не мог носить Бог. — Сказал Суб и торговец предпочёл промолчать. — Это просто меч, кованый человеком.

— Плохо кованный. — Кивнув, подтвердил Логан и вернул оружие продавцу.

— Это копия. — Суб повернулся спиной к торговцу, и кочевник послал в его спину ненавидящий взгляд.

— Как можно сделать копию того, чего нет? — Ответил ему Логан и двинулся дальше. А Суб произнёс, достаточно громко, что бы услышали все стоящие рядом.

— Меч Бога ищет встречи с тобой. — Логан в ответ расхохотался. А Суб мысленно назвал его идиотом. Что-то странное он ощутил в этой пародии на Меч Агаменнона. Что-то…, спящее…, рядом…

Мог Мэлон похвастаться и другими интересными местами. Северная его стена проходила точно по середине каких-то древних развалин. Груды серебристых камней и столбы из чёрного мрамора — всё что осталось от древнего храма Алианды Матери Всех Звёзд. Анталия и аборигены по-расспрашивали местных и выяснилось, что многие жители Мэлона, свято верят, что Империя возвела его на фундаменте очень древнего города. И те сгинувшие жители древнего города очень почитали Мать Всех Звёзд. Может, так оно и было…

— Боги. — Презрительно скривившись, сказал тогда Логан, глядя на остатки древнего сооружения. — Они годятся, только что бы создавать города. — Плюнул. — Достаточно построить храм, назвать какое-нибудь имя и вокруг него вырастет город…

Арийцы посмеялись шутке. Аборигены по-улыбались ей, сильно бледнея и украдкой створяя перед собой защитные знаки-оберёги. Варвар плюнул на руины древнего храма, могучей богини! Если она это видела — не поздоровится и варвару и его спутникам. Анталия просто пожала плечами: руины есть руины. В них Богов не повстречаешь — призраков, случается. А вот боги не любят таких мест.

Только Суб отнёсся к развалинам весьма странно. Он долго ходил между камней, возле них и даже ощупывал отдельные камни и прижимал их ко лбу.

— Что ты делаешь? — Спросил Логан, когда минуло довольно много времени, а на необычное поведение Суб-Зеро, стали пялиться не только они, но и прохожие и даже тигры. Кстати, позади них уже собралась внушительная толпа.

Суб как раз, сидел на корточках на большой изломанной гранитной глыбе и гладил её поверхность кончиками пальцев. Он повернулся на голос. Встал и подошёл к господину.

— Камни ещё помнят Силу. Богиня бывала в этом храме. — Произнёс Суб и за спиной Логана раздался вздох священного ужаса. Народ переполошился и стал быстро покидать это место. Несколько из них упали на колени. Одна впечатлительная особа, пискнув, хлопнулась в обморок. Суб указал пальцем на груду гранитных камней, в самом центре руин. — Я чувствую тень её мощи. Сила, какой я ещё не встречал. Она могучая богиня.

— Давно ли в последний раз бывала здесь Великая Алианда? — Смиренно наклонив голову, спросил Логан.

Поражённый сим Суб, виду не подал, особо сильных чувств не испытал и ответил.

— Тысячи лет. Может, сотни тысяч. Давно.

— Уйдём, что бы не беспокоить покоя Богини. — С огромным почтением произнёс Логан, изумив всю компанию и напугав пару под задержавшихся зевак.

— Ха-ха-ха. — Заржал молодым конём Логан, когда они прошли квартала два. — Ловко ты провёл их Суб! Даже я на мгновение усомнился и почти поверил! Ха-ха-ха…

— Но я говорил…

— Прекрати. — Отмахнулся Логан, всё ещё похохатывая. — Богов нет, не было и не будет. — Он странно ощерился, будто что-то задумал, но пока не может этого осуществить. — Но сама идея храма богу и культа — мне нравится.

Суб сумел только ещё раз покачать головой и подумать о том, как ему не повезло. Он попал в услужение самому настоящему дикарю! Странно одно — этот дикарь разговаривает и не изъявляет желания начать лазать по деревьям. И даже ходит на двух ногах. Возможно, для него ещё не всё потеряно…, к концу недели он так уже не думал.

Дурной нрав арийцев, не мыслящих жизни без сражений с врагом из плоти и крови, вновь дал о себе знать, в не самой лучшей форме. Да, пожалуй, ещё и в самой худшей.

— Ну и тоска… — Сокрушённо рёк Радон в один из вечеров, второй недели, пребывания в славном граде Мэлоне. Беспробудное пьянство, ночные бабочки города, его курительные комнаты, где можно было попробовать десятки видов табака и несколько видов дурманящего лотоса, уже надоели воинам. Аборигенам вот, ни капли не надоели — они были счастливы и регулярно восхваляли своего вождя пришедшего из-за Великих гор. Арийцы, любили подобные развлечения, да. Но без боя, без звона мечей, без схватки с сильным врагом — такая жизнь могла вызвать их восторг в лучшем случае на неделю-две. А после, вино теряло вкус, дурманящий дым трав начинал горчить, а объятья женщин казались всё холодней. Тар, воспитывал своих граждан, для битвы, для Великих подвигов. Сейчас, они тосковали, а ещё через пару недель начнут испытывать стыд.

— Может быть, стоит отправиться к Лабиринту сейчас? — Предложил Суб-Зеро.

Вместо ответа, Логан бросил на стол внушительный мешок, полный золотых монет. Потом второй. С отвращением глядя на это небывалое богатство (для наёмника или варвара, так и вовсе сказочное), он присоединил к первым двум мешкам ещё один. В каждом по сто пятьдесят золотых монет.

— Ночью здесь встречаются рыцарские отряды. — Блеснув глазами, заметил Арагон.

— А завтра мы сможем отпраздновать нашу победу, и потратить часть этого золота. — Добавил Домен, из угла комнаты, где он начищал до блеска один из своих мечей.

— Слово за Предводителем. — Оскалился Марс, а аборигены начали бледнеть. До них уже почти дошло, о чём говорят эти сумасшедшие варвары Арии.

— Мы отправляемся сейчас. — Логан встал на ноги и нахмурившись осмотрел свой отряд. — Анталия, Суб, можете сопровождать нас, можете остаться. Вы, — он указал на аборигенов, — заслужили право принять этот бой или отказаться от него и остаться здесь.

Аборигены предпочли остаться. И ни один из них не догадался изобразить сожаление или восхищение отвагой арийцев — они просто радовались тому, что сегодня останутся в тепле и покое, когда остальные идут сражаться. Ни один даже не понял, какую великую честь оказал им арийский король, предоставив право выбрать, как поступить сегодня. Логан вышел из комнаты последним и усмехнулся трём бандитам Катхена. Презрительно и печально — эти люди радовались тому, что избежали битвы. Ни один сын Славного Города, будь он стар и бел волосом, иль юн и ещё ни разу не побывал в бою, ни один из них не смог бы пережить такого позора. Людям Катхена, не ведомо само это слово — позор. Вся их жизнь, от рождения до глубокой старости, позорна для воина…, они и не были таковыми. Воины, жили в Таре. А Тар погиб…

Логан ушёл и аборигены вздохнули с облегчением. Все трое мысленно пожелали всей компании геройской смерти, в схватке с патрулём Империи. Но в глубине души, каждый боялся такого развития событий. Без Логана и его сумасшедших друзей, и Кир и Стэн и Страйк, не долго смогут топтать земли Империи. Каждый давно был приговорён к рудникам. Пожизненно. А теперь, после сотворённого под командой Логана…

Сегодня они двинулись к Южной стене. Как назло освещённый скупым светом, безразличной луны, город был пуст и тих, будто вымер. Больше часа вся компания бродила по пустынным улочкам. Город не исторгал из глубин, серых в лунном свете улиц, ни банд лихих людей, ни имперских солдат. Даже бродячие животные куда-то попрятались. Они дошли до округлого изгиба Южной стены, за которым начинались укрепления Восточной стены. Миновали его и обнаружили, что даже на стенах солдат не видно. В бойницах башен темно, а дозорный на узкой площадке смотровой башни неподвижен и ссутулился опёршись на своё копьё.

— Спит. — Указал Марс на фигуру дозорного, пальцем. Арийцы хрипло рассмеялись. Потом чуть громче и Анталия поинтересовалась, чем же это так смешно? Дозорные всегда дрыхнут на своих постах, со дня появления первой дозорной башни.

— В Таре, ему пришлось бы туго. — Прекратив смеяться, ответил Логан. — Кто-нибудь полез бы наверх и если сумел бы подобраться бесшумно, убил бы его.

Анталия задумалась над сказанным и тряхнув головой спросила.

— А если бы не сумел?

— Дозорному пришлось бы всё равно драться, что бы доказать своё право исправиться и смыть кровью, позор с себя.

— Часто потом юнцу приходится ещё со своим отцом сражаться. — Заметил Домен. — Не до смерти, до крови…, иногда и до смерти.

— Юнцу?

— Только юноши могут уснуть на посту на стенах Тара. — Гордо заявил Радон.

Отряд двинулся дальше. Ещё час они бродили по пустынному городу. Пока, наконец, бывшему королю не надоело бесцельно топтать землю. О чём он громогласно и объявил, останавливаясь напротив входа в таверну, из которой доносились сильно приглушённые звуки гулянья. Обнажая меч, Логан сказал:

— Идём в таверну.

Таверна «Корона Империи» переживала не лучшие свои времена, но сегодня её владельцам улыбнулась богиня удачи. Она была забита до отказа, впервые за последний год, не было отбоя от посетителей жаждущих вина и легко доступных женщин. Тут их было много, этих женщин. Путаны работавшие на хозяев таверны и, даже те, что обычно работали на близлежащих улицах. Последние прибыли, едва таверна наполнилась посетителями битком. В пять минут переговорив с хозяевами злачного места, жрицы любви оговорили условия работы и приступили к ней, готовясь отдать им долю малую, за оказанные любовные услуги и с денег, вытащенных из кошельков мертвецки пьяных посетителей. Подтянулись сюда и несколько лихих ребят, этой ночью решивших поработать в более мирной обстановке, нежели холодные и сырые улицы ночного города. Одни вспомнили свои былые навыки в деле карманных краж, другие затеяли уголок азартных игр, где простаки могли быстро и с удовольствием для себя, потерять свои кровные золотые. Вино лилось рекой, съестные припасы таверны стремительно исчезали в животах отдыхающих людей, комнаты верхнего этажа были заполнены более чем наполовину путанами, а хозяева таверны, едва не прыгали от счастья. Их финансовое положение нынче было не очень стабильным, ещё немного и они станут на грань разорения. Сегодняшняя ночь должна была поправить их дела. Владельцы заведения были счастливы и предавались розовым мечтам, о том как расширят они своё маленькое дело…

Мечты хозяев таверны разлетелись в дребезги, как только внутрь ворвался мускулистый гигант с обнажённым мечом. Вслед за ним ещё пятеро, поменьше ростом и размерами, но не менее разъярённых людей. Они на миг замерли на пороге. А за ними внутрь бесшумно скользнули два белых тигра, девушка в одеждах лесных бродяг и воин, одетый как Гвардеец Императора, но носящий другие цвета.

В таверне повисла тишина. Десятки людей, в то время предававшихся еде, выпивке, объятьям женщин или игравшие в карты, кости, молча смотрели на вошедших. Они не понимали, что происходит. Первыми сообразили чем пахнет, полтора десятка имперских солдат, которые сейчас вообще-то, должны были патрулировать город. Но они не успели ничего сделать.

Гигант первым вошедший внутрь издал яростный рёв и тигры, врубившись в толпу посреди помещения, до того танцующую, пустили вход то единственное оружие, что у них было — когти и клыки. Мощные удары лап, снабжённых острыми, как бритва когтями, легко рвали плоть и тонкие кольчуги. Одежду эти когти пропарывали, не замечая её вообще. Ярко-красная кровь в пару секунд окрасила шкуры тигров в свои цвета. Посетители таверны, наконец, очнулись и разразились воплями ужаса. Те, кто имел оружие, попытались вступить в бой. Редко у них получалось сделать больше одного-двух выпадов. Некоторые побежали к лестнице ан второй этаж, мгновенно создав затор из собственных тел. Они были обречены и, кажется, понимали это.

Когда тигры пролили первую кровь, пятеро воинов, молча напали на перепуганную аудиторию. Они рубились с немногими давшими отпор и убивали тех, кто его не оказывал с видимым удовольствием. С одним из дравшихся за свою жизнь, поступили особенно жестоко. По мнению арийцев, Радон, даже переборщил, проявив просто изуверскую жестокость, по отношению к слабому и юному мечнику (он был бородат и кряжист, но мечом владел хуже самых юных мальчиков Тара, допущенных в Малом городе, до тренировок с признанными Великими Воинами Славного Города). Стражник, одетый только в кольчугу, хорошие поножи и наручи, которые он ещё не успел снять, тиская одну из местных жриц любви, издал грозный боевой клич, едва начался бой и кинулся на встречу Радону. Ариец успел зарубить двоих и его топор встретил меч стражника. Лезвия разлетелись, высекая искры, и Радон нанёс грубый яростный удар, сверху вниз, рассчитанный на чистую силу удара, а не на технику боя. Стражник сумел отразить удар, едва не выронив меч, но бой сумел продолжить. И Радон, оглушительно хохоча, стал играть со своим противником. Он отступал, отбивая его удары и нанося слабые, легко отражаемые удары в ответ. Между ударами своими и ударами стражника, Радон ещё и убивал попавшихся на пути людей — что было явным, ничем не прикрытым оскорблением, брошенным в лицо противника. Любой ариец, столкнувшийся с подобной насмешкой, немедленно взбесился бы, но стражник, даже не мог понять, что таким образом над ним насмехаются. Он теснил хохочущего воина, не носившего доспехов, и всё яростнее орудовал мечом. Один из его ударов случайно рассёк шею бестолково бегавшей по залу и истошно вопившей путаны, но он не заметил этого поглощённый сражением с необыкновенно подвижным седым воином, чей тяжёлый топор порхал подобно мотыльку. И тогда Радон позволил себе и другие насмешки — он напомнил стражнику, что женщине не пристало носить кольчугу, которую стражник на себя напялил. Стал давать советы, как стражнику следует вести себя со своим будущим мужем. Выкрикивал более простые оскорбления и смеялся. Обезумевший от этих насмешек стражник потерял контроль над собой и быстро терял силы. Вскоре он выдохся. Тело его налилось тяжестью, дыхание сбилось на свистящий хрип. Руки тряслись и сами собой опускались вниз. Радон решил, что хватит. Он нанёс сильнейший удар по ногам противника, уже не способного уйти от такого простенького выпада. Дико заорав, стражник выронил меч и упал на пол, рядом со своими срубленными ногами. Душераздирающие его вопли на миг перекрыли царивший в зале шум. Радон размахнулся, и топор опустился на голову воина. Лезвие разрубило голову воина надвое, вместе с кольчужным капюшоном и глубоко вонзилось в деревянный пол. С яростным рыком, ариец вырвал топор из дерева, расщепив крепкую дубовую доску. Радон размахнулся, и лезвие топора унесло ещё одну жизнь.

Анталия почти не сражалась. Лишь одного человека она убила здесь и убила весьма жестоко. Она двигалась быстро, но не слишком и один из рыцарей патруля, сумел пронзить её грудь острием меча. Девушка с шипением схватилась за клинок, торчавший меж её рёбер и, шипя от боли, сломала его. Затем вырвала острие из груди и увернулась от кинжала рыцаря. Парень побелел как полотно, узрев клыки и сообразив с кем столкнулся, но присутствия духа не потерял и попытался отсечь исчадью тьмы голову. Легенды утверждали, что вампира можно убить только так. Но ему не повезло. Девушка двигалась слишком быстро. Смазанный вихрь метнулся в сторону и обратно. Лезвие кинжала прошло мимо и рыцарь ощутил сильный удар в бок. А потом его тело с огромной скоростью врезалось в стену. Анталия отскочила от хрипящего тела рыцаря, чей доспех сплющился — она сбила его плечом и в таком положении врезалась в стену. Парня просто сплющило. Вампир взвыла от ярости, поняв, что парень пронзивший её грудь ещё хрипит, а следовательно жив. Девушка разорвала его тело на куски, не став пить его кровь. Но едва голова парня была отделена от его тела, Анталия поняла, что гнев отступил, а её тело истратило немало сил, справляясь с полученной раной. Анталия врезалась в битву, в поисках жертвы. Она раскидывала противников сильными ударами, не убивая не калеча. Девушка была голодна. А таверна полна самых разных людей — у вампира была редкая возможность выбрать пищу повкуснее. Прежде чем битва стихла, она успела осушить пятерых молодых, девушек и юношей. Так сытно она давно не питалась. Выпив двоих, она поднялась на второй этаж, в компании Домена и Марса. Её тигры, тоже не долго занимались убийством. Едва она осушила первого, Шэрхан занялся поеданием этого тела — очень любил он обескровленную Анталией еду. Дора забилась в угол с телом какой-то девушки.

Арийцы же не останавливались не на миг. Их оружие рассекало доспехи, одежду и тела. Они упивались пляской смерти, этим безумным танцем войны.

Вскоре помещение пропиталось кровью. Всюду лежали трупы, осколки посуды, оружие, части тел, изрубленная мебель, но, тем не менее, ещё оставались живые посетители этого места. Оставшихся в живых, быстро истребляли арийцы. Не зная пощады, они убивали всех.

В бессмысленном истреблении всего живого не принимал участия лишь Суб-Зеро. Он предусмотрительно остался у входа, на тот случай если кому-то посчастливиться добраться до дверей. Он поставил себе задачей не выпустить ни одного человека. Стоит уйти одному и весь город начнёт искать уже вполне конкретных людей — их. Война со всем гарнизоном Мэлона сразу, могла кончиться лишь одним результатом. А Суб не планировал погибнуть от рук каких-то магов-недоучек или слабых человеческих воинов, да ещё в такой дыре как этот жалкий мирок. И Субу уже пришлось убить семерых и сейчас предстояло покончить ещё с двумя. Бородатый, огромный воин империи, бросив своё оружие под ноги Ворсу, с истошным воплем и перекошенной ужасом физиономией бросился бежать. Копьё арийца достало его, пробив кольчугу и плечо, но уже на излёте. Раненный воин даже не заметил своей раны. Страх гнал его прочь. И он бежал со всех ног, не замечая воина в Y-образном жилете…, зря не замечал. Серия мощнейших ударов остановила его стремительный бег. Парень будто на стену напоролся. Замер неподвижно, побагровел, и хрипло выдохнув, упал на колени. Постоял секунду и упал лицом вперёд — его рёбра были сломаны, их осколки пронзили сердце. Печень разорвало на несколько частей. А два ребра пронзили лёгкое. Когда он упал, Суб сжал кулак и безразлично посмотрел на него. Пошевелил пальцами. Он привык, что тело само, автоматически движется верно. С ним давно не происходило такого как сейчас. Кулак был сложен неверно. Мизинец почти на полсантиметра отошёл от сложенных лесенкой костяшек пальцев. В результате лёгкие человека пробило два сломанных ребра, вместо трёх, а ладонь отозвалась болью, после удара. Суб занялся следующим беглецом, размышляя над тем, где и когда ему провести тренировку. Он начал ошибаться, пока незначительно, но если проигнорировать это, вскоре ошибки станут серьезнее и могут привести к его смерти. Суб не мог этого допустить. Он очень ценил свою жизнь. Однажды он даже стал таким — стал Слитым с Силой, в погоне за Бессмертием.

Суб-Зеро приготовился нанести удар. Прямо на него, раскинув руки и истошно визжа нёсся пузатый, стареющий, но широкоплечий и ещё не растративший былой физической мощи, один из хозяев таверны. Он был совсем не далеко от спасения — ему нужно было лишь преодолеть щуплую фигуру ледяного воина. Инстинктивно чуя страшную угрозу, какую несомненно, представлял собой Слитый с Силой, толстяк рванул влево и попытался обежать невысокого воина, заслонившего собой вход. Суб стоял неподвижно, наблюдая за манёврами человека. Он двинулся лишь раз. Когда толстяк бежал мимо, адепт школы ниндзя, нанёс сильнейший удар кулаком, одновременно разворачиваясь за движением своей левой руки. С хрустом кулак врезался в голову трактирщика, точно над ухом — капельками брызнула кровь, а Суб провернулся вокруг своей оси и занял прежнее положение. Толстяк сделал ещё два шага и рухнул набок. Он был последним из живых в таверне. За исключением, конечно, людей Логана, в этом бою не получивших ни царапины.

Убедившись, что сражаться больше не с кем, они очистили оружие от крови и вложили его в ножны. Почти сразу со второго этажа спустились Анталия, Домен и Марс. Они покинули таверну, не оставив в ней живых, никого кто мог бы наслать на их головы гнев местных властей…, но они не знали, что кое-кому удалось спастись, покинув таверну в самом начале боя, через маленькое оконце, ведущее на крышу. Несколько молодых девушек и парень, ушли по крышам близко стоящих домиков, а, спустившись на улицу, со всех ног кинулись в дворцовую часть города — туда, где имелись казармы рыцарей, и обреталась наиболее опытная и сильная часть гарнизона Мэлона.

Арийский король допустил ошибку, начав эту резню. Но мог ли он поступить иначе? Молодой воин Славного города, Предводитель, положение и самоуважение которого целиком и полностью зависели от битв и одержанных побед — он мог жить лишь там, где была работа его мечу. Страшнее не было проклятья в городе Славном, чем пожелание сломать свой меч и стать крестьянином.

Воин живёт, что бы сражаться и умирает, что бы возродиться и сражаться вновь.

Приключения воинов, этой ночью не закончились. Они удовлетворили свои желания и развеяли снедавшую их тоску — на время. И теперь возвращались назад…, не озаботившись тем, что бы стереть всю кровь со своих тел. Они шли по освещённой призрачным лунным светом мостовой, когда до их ушей донёсся цокот множества копыт. Цокот приближался. Анталия и Суб остановились, ожидая приказа Логана. И ожидали они указания свернуть в проулок или повернуть назад. Ариец как всегда поступил словно безумец — для того, кто вырос вне Тара, именно как безумец. Арийцы переглянулись и одновременно хищно оскалились улыбками. Лязгнули мечи, вынимаемые из ножен. Сыны Тара готовились к новому сражению. Суб не удержался и осуждающее покачал головой — его новый господин побил все рекорды кровожадности, какие ледяному воину довелось видеть за свою долгую жизнь. В этот раз, даже Анталия разделяла мнение Суб-Зеро. И тигры, слишком сытые, что бы желать нового сражения. Только арийцы не унимались.

Подняв оружие, они стали линией, перегородив улицу, из-за изгиба которой доносился цокот. Долго им ждать не пришлось. На улице показался первый конный воин. Тяжёлый доспех. Пластинчатый, подвижный, под ним кольчуга из мелких колец. Лёгкие поножи и наголенники, но дополнительно прикрытые пластинчатой юбкой. На лошадях брони практически нет, только на морде и груди — достаточно для конницы предназначенной ударить по лёгкой пехоте и прошить её строй насквозь. Только оружие иное — длинные мечи. Эти воины не были предназначены для уличного боя. Но особо делать в гарнизоне не ведущего войн Имперского города им было нечего, так что у них забрали копья и дали мечи. Два. Второй был значительно короче и вступал в бой, когда конник вылетал из седла. Они несли на своей броне ленты со знаками Энейда и Империи, но они не были рыцарями. В любой армии, на одного рыцаря, таких тяжеловооружённых, одоспешенных конников приходилось не меньше двух десятков.

Вслед за первым на улице появились ещё девять таких же воинов — они походили друг на друга, словно близнецы. Лунный свет скрадывал черты лиц и хорошо освещал их одинаковые доспехи. Выйдя из-за поворота, конные воины остановились. Они заметили преградивших им путь шестерых пеших, не несущих доспехов воинов. Их не смутило присутствие тигров, девушки и гвардейца Императора. Они не попытались завязать разговора. Всё было ясно и так. Возможно, они решили, что имеют дело с немногими уцелевшими организованными бандами разбойничьего люда, что ещё встречались в Империи, несмотря на успешную борьбу с ними принца Актиона. Наверное, так. Конники пришпорили лошадей, единым движением вынимая мечи из ножен. По пять в ряд, они устремились вперёд, молчаливые и грозные кавалеристы Империи.

Арийцы бросились им на встречу, издав почти звериный рёв. Два отряда сшиблись и конники осознали, пожалуй, впервые, что не всегда конница имеет преимущество перед пешим отрядом, не сбитым в фалангу, выставившую перед собой лес копий. Собственно, с такой манерой боя они встречались впервые. И не ожидали они от разбойников, такой свирепости и такого искусства в бою. Что и решило их судьбу…, впрочем, их судьбу решило то, что они оказались здесь и сейчас, на одной улице с арийским королём.

Крайнего слева рыцаря, встретили Марс и Логан. Меч Марса подрубил ноги несчастному животному и, когда оно упало вперёд, меч Логана рассёк доспех всадника на его широкой груди. Парень вылетел из седла. Столь силён был удар, что он отлетел на лошадь скачущую следом. Она замерла, попятилась и Марс, проскользнув по вдоль стены, вонзил клинок в её горло. Всадник спрыгнул, до того как пала лошадь и его короткий меч, скрестился с мечом арийца. Логан отбил удар пронёсшегося мимо рыцаря и был отброшен к стене лошадью следующего всадника. Его и его лошадь прикончил меч Арагона. Первый рыцарь прошёл сквозь арийцев и очутился слишком близко к Анталии, решившей не вступать в этот ненужный бой. Её тигры придерживались того же мнения — стражник, нет. Он напал и поплатился жизнью. Его лошадь отправилась патрулировать ночной город уже без всадника. С третьим в цепочке конников схватился Домен и его два меча вновь вспорхнули, что бы испить крови. Свистящие лезвия вспороли глотку коня, и поднялись высоко вверх. Домен вытянулся струной, пропуская лошадь мимо, и провернулся волчком. Меч имперца высек искры, встретившись с одним из мечей Домена. Второй меч арийца, вошёл в его бок, точно под одну из пластин доспеха. Домен продвинулся дальше, отбил удар второго рыцаря и был сбит его лошадью с ног. В этот миг, четвёртый в атакующей цепи вполне мог бы убить Домена. До его падения, спина воина была открыта. Но этот конник, уже был мёртв. Ворс прыгнул, метнув копьё, и оно пробило тело солдата. Увы, наконечник сломался, выходя из его спины. Следующий за ним, встретил безоружного противника, что ему не слишком помогло. Ворс выглядел увальнем, но мог быть быстр и ловок, когда от этого зависела его жизнь. Он перехватил руку, занёсшую меч и выдернул воина из седла. Он зарезал его, его же мечом. Радон покончил с пятым в цепи. Он отскочил с пути лошади и ударил сбоку. Лезвие врезалось в голову лошади, и столь силён был удар, что конь пал, там, где его настиг топор. Всадник вылетел из седла и был добит мечом Ворса, изъятым у покойного стражника. Пятый во второй цепи конных воинов, придержал коня, узрев такой стремительный разгром. Он сумел отразить один удар топора и нанести один удар, по его владельцу, а потом этот топор врезался в его грудь и воин упокоился на мостовой Мэлона.

Шестеро арийских воинов стояли над трупами десяти солдат тяжёлой кавалерии, считавшейся неодолимой силой, для пехоты, вооружённой мечами. Ни один не был ранен. Но все жаждали боя. И девять пеших солдат, шедших за конницей, жаждали того же. Бесславное поражение собратьев их ничуть не испугало. В один миг они построились в три шеренги по три человека, ощетинившись клинками и прикрываясь небольшими, но крепкими щитами. Построившись, они двинулись и нанесли первые удары, своими длинными прямыми мечами. Арийцы атаковали и напоролись на крепкий отпор обученных солдат. Пехотинцы, не рыцари, но носившие вполне крепкие доспехи, позволявшие им в бою строем, опрокидывать целые армии, дали варварам достойный отпор. Арагон, отбив один удар и нанеся свой, пришедшийся на щит, ощутил, как его плечо пронзает металл. Зарычав от боли, он отступил, заходя в бок квадрату из металла и плоти. Меч Логана описав дугу, обрушился на голову воина ранившего Арагона, унеся его жизнь в царство теней. Место мёртвого занял солдат из центра квадрата. Он принял на щит меч Логана, даже не покачнувшись, и ответил коротким точным тычком. Логан отскочил, едва не попробовав лезвие меча на вкус, непосредственно горлом. Лучше дела пошли у Радона. Он раскроил один щит и рассёк лицо его владельца. Отразив удар направленный ему в живот, он получил секущий удар по груди и едва не погиб. Вовремя отскочил и, раскрутив топор над головой, со всей силы ударил по ближайшему солдату. Его топор рассёк живот воина. И почти сразу он свалился на мостовую рядом со своей бездыханной жертвой. Его голову рассекла глубокая, кошмарного вида рана. Она не была смертельна (если не загноится), но оставит кошмарный шрам почти через всю голову. Дальнейшее развитие событий на узкой улочке, было ещё более плачевно для арийцев. Потеряв троих, солдаты без всяких команд быстро перестроились, став подковой и Ворс, как и Марс, ловко махающие мечами, были вынуждены стремительно отступить, сосредоточившись на том, что бы отбивать удары противника.

Блеснув в холодном лунном свете, клинок Домена пронзил грудь стражника, и ариец вынужден был бросить один меч. Его правое плечо нарвалось на острое лезвие вражеского меча. А в следующее мгновение, получив щитом по лицу, он упал, потеряв сознание. В ту секунду как тело Домена коснулось камней мостовой, меч Логана пробил стену из клинков солдат и вспорол живот одного из них. Теперь их было четверо против четверых и строй распался на пары сражающихся воинов. Хуже всех пришлось Арагону, чья рана не позволяла ему биться в полную его силу. А солдаты сражались отменно. В первые секунды боя они легко потеснили своих противников и нанесли им лёгкие раны. Будь у варваров доспехи, эти раны они не получили бы, но арийцев сие не беспокоило — разве не для того дана мужчине толстая и грубая кожа, что бы украсить её шрамами полученными в бою? Другое дело, что столько шрамов сразу на их шкурах не удалось оставить десяткам павших от их рук. А тут один воин, полосует их кожу, словно расписывает узором! Это бесило воинов и добавляло им ярости. И всё же, несмотря на ярость и силу, Марс был ранен в бок и, запнувшись, упал. Подняться он не смог, а солдат не стал его добивать и присоединился к собрату, сражавшемуся с Логаном.

В пылу сраженья арийцы совсем не обратили внимания на то, что охранял столь сильный отряд, и что в данный момент собиралось быстро убраться с места, где кипела битва и лилась кровь воинов. Сим была обыкновенная открытая коляска, в которой восседал чрезвычайно толстый человек, в дорогом одеянии, придавленный золотыми ожерельями на толстой шее и положивший ноги-тумбы на вместительный сундук. Коляска была запряжена двумя красивыми, гордыми скакунами, стоившими не меньше чем маленькая армия наёмников. Коляску сопровождали четыре стражника с копьями и два тяжёлых рыцаря, с головы до пят закованных в сталь. Тут уже никаких пластинчатых или составных доспехов. Металл и тройные кольчуги из крошечных стальных колечек. Говорят, однажды в такого рыцаря попали из катапульты — через десять минут он встал и продолжил бой. Меч, был совсем никаким оружием для подобной брони.

Едва пал первый стражник, коляска выехала из-за поворота, и её пассажир увидел битву. Лениво глянув на гибнущих за него имперцев, толстяк широко зевнул и что-то сказал вознице своей коляски. Возница кивнул и стал заворачивать коляску на одну из узких улочек, в обход разыгравшейся впереди битвы. Он вовсе не опасался за свою жизнь, имея на то целых шесть оснований, окруживших его сталью клинков и брони. Но что могла сталь против Ветров Ледяных Пустошей? Суб-Зеро оторвал взор от занимательного и, надо признать, зрелищного боя и посмотрел вверх. Миг и оттолкнувшись от земли, он уцепился руками за одну из крыш. Ещё мгновение и он скрылся за её краем. В этот миг Логан получил неглубокую рану в плечо. Вынужденный отбиваться сразу от двух противников, мастерски владеющих клинком, он оказался в весьма невыгодном положении. Возможно, там он и погиб бы, но Анталия, до сего просто наблюдавшая, теперь пришла на помощь своему любимому. Она сбила с ног, одного солдата и её ладонь пробила мягкое горло человека. Логан сумел покончить со своим вторым противником самостоятельно, и перевес сил теперь был на стороне арийцев.

Суб-Зеро, в это время, перебегал и прыгал с одной крыши на другую, преследуя лишних свидетелей случившегося. И, кроме того, везущих явно нечто важное. Он быстро настиг их и спрыгнул вниз, нанеся два удара ногами, по тем воинам, что замыкали процессию. С треском и звоном, оба разлетелись по стенам. Суб прыгнул, скрутил сальто и приземлился в коляске за спиной возницы. Плавным движением сломав его шею, он поднял к лицу расправленные ладони. В них горело голубоватое пламя, ничего не освещавшее. Он резко расправил руки в стороны, чуть наклонив голову. Пламя соскользнуло с его ладоней и коснулось солдат. Две ледяные статуи упали на камень мостовой. Двое конных рыцарей уже разворачивали коней. Оружие блеснуло в их руках, а Суб выпрямился, одновременно вынося руки вперёд. Рыцари, закованные в крепчайшую броню, в одиночку способные обратить в бегство сотню простых воинов в кожаном доспехе, угодили в струи бело-голубого пламени Пустошей, а для неё не имело значения, сталь или плоть. Рыцари погибли, не успев даже принять боя.

Суб повернулся к толстяку. Белый от ужаса, весь мелко трясущийся, он пытался что-то сказать. Суб запрыгнул прямо на его безразмерный живот и ударил кулаком в толстый лоб, видимо, купца, а может, имперского чиновника. Массивная голова откинулась назад, глаза закатились, и толстяк умер. На лобной части его мозга, сейчас появилась гематома, размеров, не совместимых с жизнью.

Суб осмотрел повозку и открыл сундук. Он был полон золотых монет Империи.

— Сборщик налогов? — Холодный голос спросил у мертвеца. — Возможно…

Суб подхватил тяжёлый сундук одной рукой и повернул обратно. Логану понравится добыча. Но не задержит ли эта добыча их здесь ещё дольше? Ведь тогда Логану придётся столкнуться, рано или поздно придётся, со всей стражей Мэлона. Суб замедлил шаг, он прикидывал, не выкинуть ли сундук прочь? Его господин слишком долго сидит в этом городе — это может кончиться большими проблемами. Но, что если эти проблемы принесут гибель Логану и, значит, свободу ему? Суб-Зеро ускорил шаг. Господин получит добычу и задержится в этом городе ещё дольше. И, возможно, скоро у него не будет Господина и тогда…, тогда Суб-Зеро, Служивший Богам, сможет выбрать мир, в который вернётся он, что бы вновь сражаться с Великими или против них!..

А пока его удел вонючий варвар, ущербный вампир и плачевная судьба…

12

Наступило утро, яркий солнечный лучик, пробившись через широкое окно, сквозь шёлковые занавески, богато расшитые золотой нитью, проник в комнату. Скользнул по её богатому убранству. Медленно взобрался по резным ножкам красивой широкой кровати. Задержался на мягких простынях, родом из Вестфалии, коснулся пушистого покрывала, сшитого неизвестным здесь способом и из материи не знакомой большинству жителей континента — его привезли кочевники восточных степей. Одеяло было куплено ими у Карфагоса, у странных магов этого загадочного города. Странных, потому что они колдовали с вещами и иногда, колдовали не только с ними, но совсем не так как Колдуны Меча или маги Эрфии. Магия Карфагоса всегда зависела от зачарованных ими вещей…

Лучик этого не знал, он просто скользил вверх. И вскоре игриво коснулся чьей-то гладкой, но сильно опухшей щеки. Взобрался повыше, стал светить прямо в сомкнутые веки, спавшего в этой кровати человека. Человек что-то проворчал и замахал руками, пытаясь отделаться от надоедливого лучика. У него, конечно, ничего не вышло. Лучик продолжал светить прямо в глаз. Человек медленно открыл глаза — они были красные и припухшие, будто от бессонной ночи полной слёз…

Кряхтя и охая человек кое-как сел. Запутался в одеяле и поднапрягшись сдвинул руки в нужное положение. Титанические мышцы вздулись и прочнейшая карфагосская материя, с треском прорвалась сразу в нескольких местах. Человек внимания на это не обратил, а, бурча проклятья, с трудом поднялся на ноги. Опираясь рукой на резной столбик ложа (он же и опора кровати и флагшток для полога, ежели спящий пожелает таковой вывесить), человек оглядел комнату мутным взглядом. На кровати, разметав роскошную гриву чёрных волос, лежала обнажённая женщина. Она спала, слабо улыбаясь своим снам. Наверное, нечто красивое и доброе снилось ей. Она была счастлива и всем довольна. Впечатление не могли испортить даже её остренькие клычки, сейчас самыми кончиками выступившие из-под верхней губы. Они совсем не портили красоты её милого лица и бесподобной фигуры.

Взгляд человека задержался на её фигурке и человек улыбнулся. Тут же лицо перекосилось, одной рукой он схватился за лоб и тихо застонал. Когда приступ боли отступил, он оглядел комнату, ища что-нибудь напоминающее кувшин или бутыль. Нашёл сразу два кувшина на низком столике в углу. Осторожно двинулся туда, стараясь попадать шагами в такт с сильно раскачивающейся комнатой. Стоило ему прекратить на что-либо опираться, как комната тут же начинал раскачиваться. Так что путь к столику, оказался весьма долгим и трудным. Но вскоре он сумел добраться до него. И схватил ближайший кувшин — вино, учуял он приятный запах. Горло кувшина было поднесено к губам и он сделал первый глоток. Очень быстро позеленел и отставил кувшин с долгим ужасным стоном. Тело скрутило, едва вино попало в желудок. А ведь последние пять дней, попадая туда, вино вело себя гораздо лучше…, правда, кроме вина туда почти ничего больше и не попадало, за эти пять дней.

Тихо скрипнула открывающаяся дверь и в комнату бесшумно вошёл воин в одеждах Гвардейца Императора, в других мирах известной как одеяние ниндзя, ночных убийц. В руках он держал большой кувшин из белой глины. Он протянул его человеку.

— Господин, пей. — Сказал ледяной безжизненный голос. — Это травяной отвар, он вернёт тебе силы.

Господин схватил кувшин и шумно глотая, осушил его.

— Какая гадость… — Кривясь, сказал он, но ничего не поделаешь: вино силы не вернёт, потому что оно их вчера и забрало. Отерев губы ладонью и почувствовав себя чуточку легче, человек сказал. — Суб, напои этим остальных…, только быстрее.

— Слушаюсь господин. — Суб покинул комнату и прикрыл за собой дверь. А человек повернулся к ложу и с улыбкой смотрел в окно.

— Чувствую, сегодня нас ждёт веселье.

— Логан. — Позвала его из кровати, обнажённая девушка. Легла на бок и поманила пальчиком. — Иди сюда. Мы вчера закончили на одном очень интересном месте.

Хохотнув, Логан решительно двинулся к ложу…, покачнулся и прошёл мимо. Девушка рассмеялась, и теперь стало видно, что клычки, не просто некая милая особенность этой юной девушки, а отличительная черта её вампирской сущности. Логан обрёл равновесие, повернулся и щучкой нырнул в кровать. Учитывая вес арийца, ножки ложа не подломились только по чистой случайности. Девушку даже немного подбросила над мягким матрацем. Вскоре эта девушка издала первый сладостный стон, за это утро.

А за дверью тоже стонали. Только не сладострастно и вообще, казалось, там кого-то сильно пытают. Нет, совсем нет — никаких несчастных горожан там не пытали. Просто Суб поил отваром других членов этой маленькой, но чрезвычайно опасной компании. Компании успевшей уже не раз пролить кровь в этом городе. Но в последние пять дней, они были на удивление мирной командой. Тихо и спокойно поглощали спиртное, забавлялись с красивейшими проститутками города и жили в этой ужасно дорогой гостинице. Кушали только деликатесы, пили только лучше вино. Их лидер, Логан, спал в самой мягкой постели этого города. Все остальные спали на полу в большой гостиной. Несмотря на то, что в снятом ими номере имелось ещё четыре комнаты с кроватями поменьше, но не менее мягких. Пятеро мускулистых, явно родом не из этих мест людей, предпочли жёсткий деревянный пол. Но одеяла с кроватей всё же забрали. Трое уроженцев сих мест, вынуждены были последовать примеру своих спутников. Некий Страйк, по началу не хотел ему следовать, но всего один воспитательный удар в зубы вернул ему благоразумие.

Пятеро воинов, как и лидер команды, за все пять дней, гостиницу не покинули ни разу. На то имелись веские основания. Все страдали от ран, разной степени тяжести. За некоторое вознаграждение в виде множества золотых монет, хозяин этого заведения, не стал задавать вопросов и нашёл им пару лучших лекарей. Так что, раны воинов были обработаны перевязаны и каждый день к ним заглядывал один из лекарей. Каждый раз меняя повязки или обрабатывая раны, он неизменно хмурился и утверждал, что с такими ранениями следует лежать в постели, поменьше двигаться и совсем не пить вина. Даже с женщинами, оказывается, спать было противопоказано! Лекаря неизменно поднимали на смех. На третий день лекарь пришёл, всё нужное сделал и ушел, ошарашено тряся головой.

— Удивительно! — Восклицал он всю дорогу до своего дома.

Пациенты, когда он пришёл, упражнялись в одной из комнат побольше, в бою на мечах. Причём, как и те, чьи раны были лёгкими, так и те, кто, по его мнению, из-за ран и ходить-то не могли никак. Он перевязал их, обработал раны мазями и не поверил своим глазам. Раны быстро заживали — они выглядели так, будто его пациенты не меньше недели пролежали в постели, соблюдая все его рекомендации. Это притом, что в его приход воины снова были безобразно пьяны, а в комнате находились три полуголые женщины, которые даже ему предложили свои услуги…, бесплатно из уважения к его преклонному возрасту. Лекарь впервые в жизни усомнился в том, что всегда знал. На его глазах, пять серьёзно раненных человек, лишённых даже капли магического дара, оправлялись от ран поразительно быстро…

Если бы лекарь знал о Малом городе, о Таре он не был бы так удивлён и скорее ужаснулся бы. Те, чьи раны заживали медленно, те кто много болел и был слаб, просто не переживали Малого города. Выживали только самые сильные и крепкие. Очень немного — в первые годы Тара, давно забытые самими его жителями. Сыновья переживших Малый город, попадали туда же. И из них выживали тоже лишь сильнейшие. Их было уже больше. А в дни правления Логана, в Малом городе очень редко умирали сыновья воинов Тара. Слабые и больные, почти перестали рождаться. Малый город вывел породу сильных, здоровых, крепких и…, свирепых людей.

Кстати, лекаря ещё поражали домашние животные этого странного коллектива. Два белых тигра жили в одной из комнат и как собачки слушались одной молодой красивой девушки с крепкими ровными и белоснежными зубами.

— У тебя нет клыков! — Поражённо сказал ей в первый день Логан, перевязанный и обессиленный. Она закрыла за лекарем дверь. И повернулась к нему с широкой улыбкой на устах. Глаза Логана широко раскрылись — клыки девушки стали отрастать прямо на глазах.

— Если бы вампиры не умели их прятать, — сказала она, — нас истребили бы Колдуны Меча ещё в Древние времена Восстания Агаменнона Кровавого.

— Агаменнона? Бога? Но…

— Я знаю. Чушь. — Улыбался ему вампир. — Но в каждой легенде или сказке есть скрытый смысл. Реальные события порой так скучны, что их превращают в сказки. Вот и родилась легенда о том, что вампиры сражались на стороне Бога, а Колдуны против него. И, конечно, когда проиграл Бог, проиграли вампиры…, приятно сознавать, что нас победил столь могучий враг. — Она хмыкнула: всё же не очень приятно было сознавать такое. — Куда лучше, чем признать поражение всего вампирьего рода, от кучки людей-магов…

Два раза Анталия покидала гостиницу, в поисках своей любимой пищи. Она искала кровь и, конечно, находила. В этом не было острой нужды. Она могла пить кровь раз в месяц и нормально себя чувствовать. Она могла пить кровь, не убивая и насыщаться. Но она не могла отказаться от того наслаждения, что переживает вампир, выпивая последний глоток крови. Она не могла отказаться от той необыкновенной силы и счастья, что наполняли вампира, питающегося часто и ради удовольствия, а не что бы просто выжить. Она была хорошим вампиром. Ни злым, ни добрым. Она просто жила как хотела того её душа.

Через час после пробуждения, в двери комнаты занимаемой Логаном и Анталией, постучали.

— Что? — Сказал он, обнимая изящную фигурку Анталии и лаская её грудь.

— Господин, — донёсся голос Суба, и парочка синхронно поморщилась от звука его голоса, — У нас неприятности. Тебе стоит посмотреть на это и решить, что делать.

Процедив несколько проклятий, Логан вылез из постели, натянул штаны и отправился в большую комнату. Суб, арийцы и двое аборигенов стояли там и мрачно смотрели на своего Предводителя. Суб указал на дверной проём одной из комнат. Логан двинулся туда и в мгновение ока покраснел от гнева — едва не зарычал. Там, на полу занимались любовью. Да. Между широко раскинутых ног густо накрашенной девицы, отчаянно пыхтя, прыгал некто лысый. Некто звался Страйк. Он пыхтел над девушкой старательно, совсем не обращая внимания на безвольно мотающуюся из стороны в сторону голову красавицы. Он даже не обращал внимания на её бессильно раскинутые в стороны руки. Его не волновали её широко открытые глаза и посиневшая шея. Девушка ещё была мягкой, где надо влажной, относительно тёплой и ему этого вполне хватало. Парень, шумно сопя, пуская слюни и сладостно мыча, достиг завершающей фазы любовного акта, как раз когда Логан перешагнул порог комнаты. Разъярённый воин намеревался присоединить к одному трупу второй — Страйк уже вымотал все нервы своего командира.

Ему повезло — он остался жив. Дело в том, что, обессилено рухнув на любимый им труп, Страйк, мелко затрясся и шумно испортил воздух. Причём ещё и застонал от двойного наслаждения. Вывалил язык, закатил глаза и, посапывая, положил голову на грудь покойной. Злость затихла и покинула арийца. Логан не удержался и расхохотался. Ну, как можно злиться на животное? А кроме них, в Катхене почти никого и нету. Так что он наказал провинившегося воина, не так как наказал бы арийца, сына Славного города, за такой проступок. Логан подошёл к Страйку и почти по-дружески пнул его, носком сапога под пузо. Несчастный пролетел через всю комнату и шумно врезался в стену, под которой надолго затих. Логан подошёл к окну (их было по одному, в комнате, но только в трёх комнатах этого номера), отдёрнул занавески, раскрыл стеклянные ставни. Внимательно осмотрелся и утвердительно кивнув, вернулся к трупу девушки. Разорвал одну из простыней кровати на полосы и привязал шею и руки девушки к её ногам. Ещё раз выглянул в окно. Подождал, пока с улицы исчезнут люди, ещё раз прикинул высоту крыши соседнего здания и поднял труп. Раскрутившись волчком, он с протяжным — ух, выкинул труп в открытое окно. Тело несчастной улетело через крышу противоположного дома. Логан быстро закрыл окно и тут же с улицы послышался женский визг и чьи-то крики. Хохотнув, Логан было собрался вернуться к прерванному занятию. На пороге остановился, с сомнением глянул на Страйка — может, и его так же выкинуть? С сожалением, пришлось отказаться от этой идеи.

— Они скоро поймут, откуда труп. — Сказал Логану Суб, когда он вышел к ним.

— Значит, нашим мечам появится ещё работа.

Суб промолчал. Он молча поражался идиотизму этих варваров, в который уже раз. А варвары, избавившись от похмелья, затребовали у гостиничных слуг еды. Получив всё требуемое, компания в полном составе занялась едой. За исключением Суба, конечно. Он ел не так давно, всего три недели назад. Ему пока не требовалась людская пища. Может, через неделю или две он ощутит голод, может позже, а пока он стоял у дверей и старался не смотреть на своего господина.

Они успели поесть. Немного попить и накормить тигров. Они потягивали лёгкое вино и вели вялотекущую беседу, когда тяжёлая дверь номера с треском влетела внутрь, а за ней в помещение стали вламываться стражники, с обнажёнными мечами. Находившиеся в номере, немедленно взялись за оружие (арийцы — аборигены побелели и некоторое время сидели за столом, не в силах даже думать). Поднялись с пола тигры, яростно рыча. Рядом с ними стояла, широко улыбаясь, девушка-вампир. Последние два обстоятельства вынудили стражу замешкаться. Первые остановились, но из прохода бежали другие стражники и на пару секунд, в дверях получился затор из отряда одоспешенных воинов.

Прежде чем началась схватка, смертельный холод наполнил всё обозримое пространство. Присутствующие явственно услышали завывания зимнего ветра. Стражники больше ничего в своей жизни услышать уже не смогли. Ледяной воин стоял сейчас между бандитами и десятком ледяных статуй, которые за миг до того были городской стражей. Вой Ветров Пустошей стих, зимняя стужа покинула комнату, Логан прошипел пару проклятий — Суб помешал такой замечательной драке! В этот миг в дверях появился огромный воин в доспехе, с лентами не только Империи на плечах, но и с синей лентой капитана имперских войск. Увидев заполнившие номер ледяные статуи, и узнав в них своих солдат, капитан в ужасе отпрянул, сбив кого-то с ног своей широкой спиной. Полные страха глаза воина, смотрели на спины ещё секунду назад здоровых крепких ветеранов многих сражений. А за ними он увидел низкорослого воина в одеждах Гвардии и посмотрел ему в глаза. Пустые, затянутые коркой льда. Глаза мертвеца. Капитан с трудом подавил ужас и даже шагнул вперёд, но, когда руки этого мага — (именно мага!) загорелись колдовским огнём он опять замер без движения. Он сжимал рукоять меча, прекрасно понимая, как мало стоит меч, против силы Мага. Вспомнилась ему древняя поговорка, ещё из дней юности Катхена, тех дней, когда Эрфия была просто забытым всеми необитаемым островом. Тогда маги бродили по Катхену во множестве и часто вели за собой могучие армии из простых людей. Тогда была известна и актуальна поговорка: «Как мало стоит меч, против посоха мага!». И она была правдива. Сильный маг мог покончить с мощной армией, на треть состоящей из рыцарей Тяжёлой Брони, на треть из рыцарей и на треть из воинов попроще. И вот пред ним, простым солдатом, маг.

— Суб! — Заорал Логан, выходя вперёд и гневно взирая на мага. — Прекрати! Сейчас время дать волю мечу!

— Да, мой господин. — С лёгким кивком, надо полагать, считавшимся поклоном, Суб усмирил Силу и отошёл прочь с дороги своего сумасшедшего Господина.

Логан улыбнулся и отступил в глубь комнаты, приглашая врага войти и принять бой. Его люди выстраивались полукругом, за его спиной и спиной Анталии. Капитан стражи шагнул внутрь, а за ним его люди. Он пасовал пред самым слабым магом, но без страха вышел бы в одиночку против целой армии мечей и копий. Он был бесстрашен и силён, но он никогда не сражался с воинами Тара. Когда комнату наполнило с десяток стражников (которые были не слишком внимательны и умудрились уронить на пол всех своих замороженных собратьев), бандиты атаковали с радостно-яростными воплями: они неделю сидели без настоящего мужского дела! Зазвенела сталь и в первую же секунду боя, несколько стражников растянулись на полу, пронзённые оружием арийцев. Ворс оставил свой меч в теле солдата и забрал его короткое копьё — он вновь сражался любимым оружием своей молодости. Анталия придержала тигров, когда начался бой и теперь, стремительно врезалась в толпу сражающихся, вырывала оттуда по одному солдату и с огромной силой выбрасывала их к противоположной стене. А там бедолагам приходилось срочно вставать и отбиваться от двух яростно рычащих белых кошек, совсем не маленьких размеров. Девушка дожидалась, пока они прикончат одного, и отправлялась за следующим, сама в бой не влезая и ни кого не убивая. Она всего лишь кормила своих любимых животных и только. Пока тигры рвали очередного солдата, она с умилением следила за схваткой двух самых огромных воинов в комнате: капитан стражи и её возлюбленный. Оба бились так яростно, что к ним старались не приближаться. От ударов двух гигантов тряслись стены комнаты. Несмотря на ясный день и открытое окно, явственно были видны искры, рассыпающиеся по полу при столкновении мечей воинов. Они выпали из основной массы сражающихся и сместились к одной из малых комнат. Там Логан едва не погиб. С диким рыком он ударил наотмашь мечом. Капитан присел, и лезвие пронеслось над шишаком его шлема, срезав самую верхушку. После чего лезвие наполовину утонуло в деревянной стене. Меч капитана, ударил снизу, в живот арийца и тому пришлось отскочить, оставив меч в стене. Логан отпрыгнул, метнул кинжал и стал ходить вокруг противника, сумевшего сбить кинжал в полёте. Капитан атаковал и Логан соскользнул в сторону и вперёд. Сильнейший удар кулаком сбил капитана с ног. Он выронил оружие и едва успел подняться, когда очередной удар смял пластины брони, на животе. От боли он сложился пополам и сразу же ощутил, как его поднимают вверх.

В это время арийцы постепенно отступали вглубь комнаты, теснимые стражей. Им уже было трудно сражаться, не зацепив друг друга. Арагон получил серьёзную рану — ему рассекли грудь почти до костей. Мелкие ранения, не существенные даже, были и у других. А вот Стэн, получил самую сильную рану. Он уже не смог бы оправиться от неё, даже будь здесь маг. Парню проткнули шею. Вот как раз в это время Логан поднял на руках хрипящего капитана. С протяжным выдохом он метнул гиганта в нестройную толпу его же людей. Капитан попал удачно — сшиб четверых и полученная куча, завалила почти весь проход.

— К окну! — Взревел Логан, решивший, что самое время трубить отступление. — Уходим через окно!

И ушли. Причём первыми Страйк и Кир. А следом тигры и чем-то развеселившийся вампир. Так что, когда из окна второго этажа гостиницы начали выпрыгивать арийцы, на улице уже лежало несколько мертвецов, а тигры щеголяли несколькими глубокими порезами. Кир, щеголял стрелой в плече. Её древко он сломал и теперь сражался одной рукой, ловко отбиваясь сразу от двух мечников, несущих небольшие круглые щиты с гербом рода Алатарис. Наиболее влиятельный род города, прислал в помощь имперскому гарнизону своих собственных солдат.

Суб спрыгнул на мостовую и покачнулся, будто утратив равновесие. Нет, конечно, не мог ниндзя утратить равновесие в таком детском прыжке. Даже молодой едва научившийся всем премудростям искусства ночных убийц, не мог. Вот с десятого этажа на камень — тут да, тут неосторожное движение, одна ошибка и вместо мягкого приземления перелом обеих ног. Суб утратил равновесие намеренно и в сантиметре от его головы, просвистела арбалетная стрела. В окне показался Марс, приготовился прыгнуть и выпал на мостовую кувырком. Стрела попала ему в плечо.

Суб быстро осмотрелся, и всё его тело запылало холодом Пустошей. Стрела попала ему в грудь и разбилась о неё, упав на мостовую уже множеством льдинок. Вокруг кипел бой. Арийцы, оказавшись на мостовой, схватывались с солдатами и воинами рода Алатарис. Из окон и с крыш соседних зданий их закидывали стрелами. Шэрхан только что прыгнул и свалился, дико ревя со стрелой в боку. А с одной из улиц, на них нёсся конный отряд воинов в составном доспехе из кожи и металла — наёмники, несущие службу в Мэлоне. Суб применил свою Силу. Сложенные вместе ладони поднялись и струя снега, объятая пламенем, коснулась арбалетчиков засевших наверху. Суб ударил грубо, не стремясь поразить только намеченные цели — в пару мгновений, крыши и вторые-третьи этажи зданий затянуло коркой льда, из которой торчали ледяные фигуры лучников. В это время Анталия бросилась на встречу конному отряду. Они встретили вампира луками, но не смогли её даже задеть. Девушка сорвалась с места, перешла на бег и исчезла — только размытое пятно летит вперёд. Словно метеор эта смазанная коричневая полоса врезалась в отряд всадников и пронеслась над сёдлами, сшибая людей наземь, с такой силой, что трещали кости, и облаками алых брызг взметалась вверх кровь. Словно сама Смерть, пришедшая за новым урожаем человеческих жизней, прошла по ним Анталия!

— На коней! — Рявкнул Логан, спрыгнувший вниз последним.

Всей толпой они бросились к лошадям. Те, потеряв седоков, никуда не убегали, а почему-то стояли будто вкопанные. И кровь покойных хозяев их совсем не беспокоила. Не боевые кони. Просто приученные спокойно переносить битву, но не обученные сражаться. Впрочем, последнему коня научить, стоит немалых денег (да и сам конь пригодный к такому обучению стоит не меньше), а такое по карману только рыцарям. Спустя несколько минут вся компания спешила к городским конюшням, сбивая с ног прохожих и опрокидывая коляски, попадавшиеся на пути. Тигры бежали следом, причём раненный Шэрхан непрерывно рычал и заметно отставал. Анталия неслась впереди отряда, заметно опережая лошадей и большую часть колясок на их пути, опрокинула именно эта хрупкая нежная девушка. Одну она опрокинула так, что вся конструкция улетела на крышу одноэтажного здания, задорно крутя колёсами. Суб не отставал, двигаясь по крышам зданий.

Конюшни встретили их отрядом стражи: небольшим и явно оставленным для отлова единичных, чудом уцелевших бандитов, спешащих вернуться за лошадьми и покинуть город. Содержание скакунов было оплачено на неделю вперёд, так что, если бы не стража, они могли вполне прийти забрать коней и улизнуть из города незамеченными. Такого одиночку тут и ждали. Никто не мог и подумать, что их отряд примчится сюда в полном составе. Семеро стражников были подняты на мечи в два счёта. Точнее четверо. Двоих раскидала тигрица, а третьего порвала на куски Анталия. Буквально порвала: голова укатилась под дверь соседнего здания, а рука и одна нога полетели в разные стороны. Ворота конюшни им никто не открыл, так как владельцы и рабочие давно сбежали и просторное одноэтажное здание, опустело. Так что ворота вышибли вместе с косяками. А через десять минут весь отряд уже спешил к Северным воротам. Там их никто не ждал, но охрана всё же сумела среагировать вовремя и на встречу конному отряду вышли два десятка мечников и полетели три десятка стрел. Стрелы рассыпались льдом, а мечников раскидала Анталия. В разломанный строй врезались конные арийцы и, ударив по разу, на полном скаку выскочили из открытых ворот города. Перекинутый через ров мост, встретил их новой проблемой — его перегородила повозка, гружёная мешками. Тут отличился сам Логан, успевший оказаться во главе отряда. Он спрыгнул с лошади и, обежав телегу, встал с боку от неё, на узкую полосу свободного пространства. Руки арийца вцепились в дно повозки и с протяжным стоном, он поднял её, а затем перевернул. Ремни, удерживающие лошадей, были крепки и одно из тягловых животных, было поднято вместе с повозкой. В воду посыпались мешки и громко вопящий возница. А Логан толкнул днище, и телега улетела в ров, вместе с отчаянно ржущими лошадьми. Отряд рванул вперёд, не дожидаясь пока Логан влезет в седло. Ему пришлось догонять своих. Уже порядком отъехав от города, Логан обернулся и увидел застывшую на мосту фигуру. У него всё похолодело внутри. Там стоял молодой, красивый, изящно и со вкусом одетый парень, с обнажённым мечом. Меч горел алым пламенем, а глаза юноши, очень старые глаза, пылали едва сдерживаемой яростью.

Логан хлестнул лошадь вожжами, спеша убраться отсюда поскорее. Оказывается, от встречи со смертью их отделяли всего несколько секунд. Задержись они в городе чуть дольше и Колдун Меча, успел бы. И арийцы погибли бы опозоренные навсегда. Смерть от рук мага, для воина всегда позорна…

* * *

Здесь лесная дорога, заросшая и разбитая, обрывалась. Резко без видимых к тому причин. Просто плиты дорожного полотна были здесь срезаны. Будто срезаны, можно было бы сказать, но стоило остановиться, очистить их края от земли и травы, и становилось видно, что их действительно отрезали. И, наверное, сами строители. Здесь дорогу они закончили, доведя до того места, к которому вывести её и планировали. Давно исчезнувшие строители древней дороги. Кстати, лес тут тоже обрывался.

Рыцарь в полном доспехе выехал из леса и пересёк черту, за которой оканчивалась дорога. Он снял шлем и теперь смотрел прямо вперёд. Сразу за его спиной остановился отряд из тридцати конных рыцарей в полном тяжёлом доспехе. Иногда их называли рыцари Тяжёлой Брони…, только те, кого так обычно называли, терпеть не могли признавать конкретно этих рыцарей таковыми. Тридцать человек, среди которых было очень мало благородных, представителей дворянства и аристократии Империи. Все тридцать были удостоены рыцарского звания этим человеком, сейчас снявшим шлем. Человеком со стальным львом на груди — наследный принц Империи Актион.

Все они тоже сейчас смотрели вперёд. Большинство впервые бывали в этом месте, запретном для кочевников востока, проклятом Валлийскими монахами и названным Святым, вампирскими Лордами…, так утверждала книга Рапеша. Актион никогда не слышал о вампирских лордах…

Перед ним простиралась равнина. Огромная — он не видел её границ. Только слева и справа, убегающие к горизонту лесные стены. Почти ровным полукругом убегающие. На равнине деревья почему-то не росли. А далеко впереди, на горизонте, в туманной дымке, стоял город. Огромный чёрный город — Лабиринт Теней. Кошмарное место, таящее многие ужасы — как утверждали древние легенды и маги Эрфии и Святое место, хранящее покой Богов — как утверждал вампирский лорд Рапеш. Чем же в действительности было это место?

Актион не собирался узнавать это лично. Он поднял руку и показал несколько жестов не оборачиваясь, по-прежнему глядя на притаившийся в тумане Чёрный Град. За его спиной тридцать человек в одеждах лесных жителей, рассеялись по лесу. Сотня оруженосцев разбрелась по опушке. Скоро они найдут удобное место для лагеря и принесут дичь для костра. Они же прочешут опушку это странного леса, росшего будто по засечкам землемера. Убедятся в отсутствии следов неуловимой банды варваров и займутся другими делами. Актион был уверен, что преследуемые им люди здесь ещё не появлялись. Но это было подсознательное ощущением и следовало убедиться на практике, что оно верно. Полагаться только на чувства Актион не привык. А затем лесные бродяги укажут оруженосцам, наименее вероятные места прибытия врага. Большая часть их станет там, ожидая в засаде. В случае чего они подадут сигнал ему и его рыцарям. Сами бродяги станут там, где, скорее всего и пройдут бандиты. Они должны прибыть уже скоро — Актион не мог обогнать их слишком сильно. В лучшем случае на день-два. Если только бандиты не решили уйти в кочевья востока…, впрочем, это было бы весьма глупо с их стороны. Кочевники бандитов не жалуют, а совсем рядом там Карфагос.

Они ждали неделю. Актион не понимал, почему бандиты не появляются, но чувствовал, что они явятся обязательно. И на седьмой день ожидания, гости явились.

Только не те, которых ждал принц.

Он сидел у костра, без доспехов, в окружении своих верных рыцарей и оруженосцев. Небо было чистым, светлым, солнце поднялось несколько часов назад, и его света было достаточно, что бы разглядеть мельчайшие детали ландшафта или прочесть самые маленькие буквы. Принц читал книгу Рапеша. И он был хмур и глубоко поражён тем, что сумел прочесть. Книга рассказывала о царствах вампирских лордов и историю их Кланов. Каждым Кланом управлял Лорд. Вампир огромной мощи и достаточно мудрый. Лордом мог стать любой, потому что Клан состоял их вампиров обращённых одним вампиром — Лордом. Любой мог получить такое звание и право создать Клан, доказав что он достоин этого звания. Как именно это доказывалось, книга не описывала. Что случалось с отступниками, нарушившими правила тоже. Зато описывалось политическое устройство Катхерауна. Лорд управлял Кланом. Клан был его войском, его стражей и его карающими силами. Каждый Лорд владел городом и всеми жившими там людьми. И каждый Лорд был обязан защищать свои земли и земли своих собратьев от Рыцарей Охоты, Повелевающих Стихией, Колдунов Меча и Святых войск Империи Пад-Ир, что раскинулась по обоим берегам Девонага, а на западе доходила до морских берегов. Много описывалось боевых столкновений вампиров с Рыцарями Охоты. Остальные упоминались вскользь, как не заслуживающие ни внимания, ни уважения. В частности Рапеш писал о том, как в земле некоего Лорда Дагота появились воины Пад-Ира и три отряда Рыцарей Охоты. Он подробно расписывал сражение Рыцарей с Даготом, как отважно они сражались и как смогли взять цитадель Дагота и как они уничтожали Клан Лорда и его самого. Почти с восхищением он описывал сражение, где Рыцари бились с вампирами, с этими отродьями Тьмы, словно с благородными рыцарями! Они не добивали упавших вампиров, позволяя им встать. Они не били в спину. О! Рапеш и правда восхищался силой и отвагой своих врагов. Но вот о воинах Пад-Ир, он написал коротко — люди империи взяли северную и восточную стену и проникли в город, где были встречены Кланом Дагота, после чего быстро отступили. Всё. Больше он о них почти не упоминал. Кажется, он даже с искренним горем писал о том, что некоторые Рыцари Охоты там погибли. Удивительно…, а более всего поражало, что Рапеш описывал знакомые Актиону места. Девонаг — несомненно это река Девон. Пад-Ир, правда, он не был уверен, скорее всего, провинция Пир, где и сейчас стоят развалины городов. Катхераун — тут он точно знал, это название этой части континента, Катхен. Он читал однажды древнюю почти рассыпавшуюся книгу, где говорилось о том, что в древние-древние времена, Катхен звался Катхераун — Земля, где Боги построили Дворцы. Рапеш жил в дни, о которых не сохранилось даже сказок…

Актион на время отложил книгу и оглядел лагерь задумчивым взглядом.

Народ был занят кто чем. Одни ели, другие чистили оружие и доспехи. Да, даже рыцари. В его отряде, его рыцари не брезговали такой работой, считающейся «унизительной», для рыцаря Империи. Обычно оружие и доспехи благородного сэра, приводили в порядок его оруженосцы. Глупо — считал Актион. Лично он никогда бы не пошёл в бой с мечом, который затачивал кто-то другой. Своё оружие, как и доспехи, нужно знать лучше, чем собственные руки. Оружие любит хорошее отношение к себе. Оно почти живое, как и доспех. Может это и глупо, но Актион был уверен, что доспех, к которому относишься как к чужому, в бою может тебя подвести. Так же и меч. А если ты позволяешь кому-то заботиться о них, а сам и пальцем не пошевелишь, что бы починить потёртые ремни частей брони — доспех перестаёт считать тебя своим хозяином и служить будет гораздо хуже…. Глупо, конечно. Но иначе он не умел и требовал такого же от своих людей. Они подчинялись. Его рыцари когда-то были простыми людьми. А вот, к примеру, Гранас Алый и ему подобные таким приказам не подчинились бы, даже под страхом смерти…

Актион пролистал треть книги. Тут рассказ о войнах вампиров заканчивался и страниц на двадцать, шло перечисление имён погибших в тех войнах Рыцарей и Лордов. Дальше шли описания вампиров. Тут Актион так увлёкся, что перестал замечать весь окружающий мир. О таком он и подумать не мог. Он внимательно прочитал о первом виде вампиров, известных Рапешу. Носферату. Рапеш считал их самыми могущественными из вампиров и почти богами. Была там и иллюстрация — лысый череп, оскаленный рот полный клыков, заострённые уши и белая кожа. Кошмарные существа, особенно если учесть, что описанные их способности Рапеш не выдумал и не преувеличил. Ещё хуже, что Рапеш описывал и способы убийства всех описанных в книге вампиров. Молодой Носферату, был уязвим лишь для солнечного света. Старый, по мнению Рапеша, был неуязвим вовсе. Радовала только последняя строка в описании — в дни моей юности о Носферату уже ходили только легенды, думаю, их больше не существует.

Актион пролистал десяток страниц и увидел рисунок красивой молодой девушки. Обычный человек, за исключением чуть удлинённых верхних клыков. Читая их описание, Актион с удивлением узнал современных вампиров, коих ему уже доводилось убивать (правда, один раз). Рапеш называл их малочисленной группой слабых и достойных жалости существ. И в самом конце краткого описания приводил два десятка способов их уничтожения. Единственным преимуществом этого вида вампиров Рапеш назвал ничем не примечательную внешность, благодаря которой они могут прятаться среди людей. Что интересно чуть ниже, другим почерком и весьма коряво было подписано: «презренные выродки нашего рода!». Любопытно. Пролистав ещё несколько страниц, Актион наткнулся на описание вампиров озаглавленное как: «Нежить». Прочитав и просмотрев несколько страниц, Актион увидел сказочных существ, знакомых ему под именами вурдалаков, упырей, вампиров. Так, это называли крестьяне. Мертвецы, покидающие ночью свои могилы, что бы напиться крови и утром вернуться снова в свою могилу. Лишённые разума, почти животные. Разлагающиеся буквально на глазах, бродящие по земле, полузомби полувампиры. Алары — худющие костистые существа неспособные утолить жажду крови, даже если они будут пить её из рек, полных свежей тёплой крови. Чаинги — почти не пьющие крови, уродливые, погибающие даже от предрассветных солнечных лучей, но наделённые всепоглощающей жаждой убивать. Тут были десятки самых разных вампиров — не было только описания тех, к роду которых принадлежал сам Рапеш. Видимо, он не считал нужным описывать тех, кто боролся не только с Рыцарями Охоты, но и со всеми описанными видами вампиров. Он написал всё это лишь для того, что бы потомки помнили, с кем сражались предки. Лорд вампирских Лордов Рапеш, считал, что однажды останется только вид, к коему принадлежал он сам и люди — их пища…, любопытно, что он относился к своей пище с огромным уважением. Интересно, все ли вампиры, собратья Рапеша, в те далёкие времена так же относились к людям или нет?

Один из лесных жителей бесшумной тенью выскользнул из леса и направился прямо к принцу. Актион захлопнул книгу, немедленно поднялся — пора!

— Господин, мой принц, тут… — Тёмная, обветренная кожа лесного охотника, так напоминавшего лицом восточного кочевника, потемнела ещё сильнее. — Здесь магистр Дранг и шестеро Колдунов Меча.

— Что? Колдуны Меча? — Актион резко выпрямился, будто ему в спину попала стрела. Лицо побледнело. Семь Колдунов и сам их магистр! Они здесь явно не для того, чтобы уничтожить бандитов. На такие банды Колдуны порой охотились и надо признать весьма эффективно. Лучше чем Чёрная Гвардия и Эрфийские боевые маги. Но в одиночку и крайне редко по трое по двое. Семеро — это почти армия. Они могли прийти сюда только по одной причине: то чего боялся Энейд, случилось. Колдуны Меча начали войну против Империи. Энейд, наверняка, уже мёртв. Теперь нужно убрать его. Наверное, и столица уже захвачена… Всё это пронеслось в его разуме в долю секунды. Он никогда не доверял этим борцам со злом. У них была очень странная мораль, порой немногим отличающая их от того зла, с которым они боролись. Но…, вряд ли они бы заметили их, до того как Колдуны напали бы. Зачем обнаруживать себя пред своими будущими жертвами? Тут было что-то не так.

— Зови их сюда. — Сказал Актион. — Но осторожно. Не приказывай, пригласи…

— Ни к чему. — Донеслось из лесу за его спиной и весь лагерь в один миг, ощетинился оружием. — Мы уже здесь.

Актион повернулся на звук и увидел, как из листвы выступают семь высоких, красивых фигур. И дело было не только в их нарядном одеянии, богатых украшениях и аристократических манерах. Все они были молоды и красивы. Совсем они не походили на смертельно опасных бойцов. Даже их оружие. Усыпанное драгоценными камнями, в красиво расшитых ножнах — такое оружие носят при дворе на параде, на большее оно редко годится. С таким оружием рыцарь с удовольствием появится во дворце, но никогда не заявится с ним на поле брани.

— Оставьте. — Изящным жестом отмахнулся бородатый Колдун, несмотря на бороду казавшийся юношей. Только его глаза не могли обмануть. Он был очень-очень стар. Колдун шагнул вперёд и поклонился Актиону. — Приветствую вас мой принц.

— Приветствую и вас магистр Дранг. — Актион выпрямился и небрежно кивнул, как и подобает принцу. А Дранг, как совсем не подобает подданному империи, насмешливо улыбнулся. Впрочем, он и не был подданным империи и весь этот цирк с этикетом ему совсем не нужен был. Кстати, лагерь наполнился удивлённым шепотом. Из семи фигур, явившихся пред ними, две принадлежали женщинам, что многих безмерно удивило. Кроме Актиона, женщин Колдунов Меча мало кому доводилось видеть. А раз они здесь: дело, приведшее их к Лабиринту Теней действительно важно.

— Нам нужно поговорить мой принц. — Дранг огляделся. — Наедине, если это возможно.

Актион колебался не более секунды. Дранг не собирался воевать или похищать его или что-то в этом роде (правда, во имя своих непонятных целей они порой опускались даже до похищения младенцев). Актион кивком указал в сторону леса и, не оборачиваясь, вошёл под сень ветвей. Дранг последовал за ним.

— Вы должны немедленно покинуть это место. — Сказал магистр, когда они ушли достаточно далеко от лагеря и остановились.

— Почему?

— Вы можете помешать нам, покончить с ними. — Пояснений не требовалось. Они — та банда варваров с магом и вампиром. Актион в ответ зло сощурился и приготовился указать Колдуну Меча на место. Дранг усмехнулся и продолжил. — Вам с ними не справиться, но вы будете мешать нам и тогда, кто-то из них войдёт в Лабиринт Теней. Вы даже можете погибнуть. Поверьте принц вам и вашим лю…

— Дранг, прошу прощения, но я намерен сразиться с ними и уничтожить их всех. — Актион с хрустом сжал кулаки: да как этот Колдун смеет указывать ему! — Вы можете помочь, но не более того.

— Мой принц. — Дранг перекосился от злобы и скрипнул зубами. — Вскоре они будут здесь, и ваше упрямство может стоить жизни не только вам. Сейчас эти бандиты в Мэлоне, наслаждаются отдыхом и вскоре они отправятся сюда. Ничего не подозревая и…

— В Мэлоне? — Воскликнул принц. — Они в Мэлоне?!

— Да. Но вскоре они двинутся сюда. — Немного ошарашено сказал Дранг. Взгляд его стал растерянным, и он посмотрел принцу куда-то за плечо. — Мы встретим их здесь…

— Идиот! — Рявкнул принц. Он резко развернулся и бегом отправился к лагерю.

Дранг стоял ошеломлённый и пару раз громко позвал принца. Актион резко выкрикивал приказы. Лагерь быстро сворачивался, рыцари облачались в доспехи.

— Они уходят. — Сказала светловолосая девушка, приближаясь к Дрангу в компании остальных Колдунов Меча.

— Прекрасно. — Улыбнулся ей магистр, во взгляде которого не осталось и следа растерянности. — Просто прекрасно. Этот молодой глупец не помешает нам.

13

Прошло уже три дня с тех пор как отряд Логана покинул город, в котором он напакостил везде, где только успел. Сбежав из враждебно настроенного поселения, воины смогли добраться до ближайшего леса, немного углубиться в него. Но дальше идти они уже не смогли. Раненный Шэрхан истекал кровью и Анталия, наотрез отказалась продолжать путь, пока его раны не будут обработаны. Пришлось остановиться. Суб охранял лагерь по периметру, Анталия занималась тигром, остальные с удивлением обнаруживали на себе раны. Увы, в бою пострадал не только тигр. Досталось трём арийцам. Страйку располосовали спину. Но в целом отряд отделался легко. И всё же какими бы лёгкими не были раны, даже маленькая царапина, должно не обработанная, может загноиться и высосать из воина силы столь же успешно, как и рана в брюхе. Только за более длительный срок. Так что, выбрав полянку поприличнее, они развели костёр и занялись собой. Благо в седельных сумках воинов имелось всё необходимое для самолечения. Да, даже самое важное и самое действенное из лекарств, крепкое молодое вино, родом из Пяти Городов (жуткое пойло, но крепкое и с ног валит довольно быстро). Обработав раны, арийцы вплотную занялись анестезией. Когда анестезирующее кончилось, часть людей забылась сном — весьма не трезвым, надо заметить, сном. Не будь с ними колдуна, естественно такого не случилось бы, но он у них был. Так что Логан засыпал с приятным сознанием того, что его воины не только привыкли к Суб-Зеро, но уже и воспринимают его как часть своего отряда. Они готовы были положиться на него, Анталию и тигров. Превосходно.

Следующие два дня отряд целеустремлённо двигался к Лабиринту Теней, останавливаясь лишь на ночлег. По словам Анталии и аборигенов до него оставалось совсем немного — если двигаться по прямой. Но Логан, пожалуй, впервые за всё время пребывания в Катхене, проявил просто запредельную для него осторожность. Они старались не покидать лесных массивов и избегали любых поселений и торных дорог. В результате путь отряда стал заметно длиннее.

На исходе третьего дня, отряд двигался по лесу, внимательно поглядывая по сторонам. Дело в том, что Анталия, чуяла погоню. И оторваться от неё они уже не могли. Было решено встретить врага в лесу, что называется, в засаде. И надеяться, что в составе погони не окажется Колдунов Меча. Вскоре они вышли на большую солнечную лесную поляну, сплошь усыпанную прекрасными цветами. Анталия даже задохнулась от восторга, когда отряд на мгновение задержался на краю поляны. Она была восхищена этим чудом и расстроена тем, что вскоре это чудо зальёт кровь и затопчут ноги сражающихся. Но что поделаешь? Шкура дороже, чем цветы, даже такие прекрасные. Отряд прошёл по середине поляны, оставляя чёткий хорошо видимый след. Копыта лошадей с корнем вырывали цветы, прорезая в цветущем ковре уродливую дорогу, присыпанную комьями чёрной земли. Войдя в лес, они углубились в него, привязали лошадей и вернулись к поляне. Там они рассеялись по опушке, приготовившись к не слишком долгому ожиданию. Лес затих, в предчувствии боя.

Где-то через полчаса погоня из Мэлона настигла отряд Логана. На поляну вышел и остановился у опушки, великолепный вороной конь. Поигрывая могучими мышцами, хорошо освещённый ярким солнечным светом, стоя на краю поляны, сплошь усыпанной яркими цветами — конь воистину был великолепен. А если добавить к этому горячий нрав, который жеребец демонстрировал сейчас, настороженно фыркая и вращая злыми глазами и роскошную струящуюся водопадом шёлка гриву — конь, за которого любой лорд отдаст любую цену! Арийцы, видя это чудо, едва удержались от восхищённых восклицаний. Не просто боевой конь, но ещё и выносливый крепкий и красивый — жеребец для Великого Воина. Большая редкость такие лошади. Увы, боевые породы лошадей, прежде всего, выводились из расчёта на крепость, свирепость, бесстрашие и силу. Крайне редко выводя боевую породу, заботились о красивой внешности скакуна. В бою от красоты проку мало. А вот конь способный в бешенстве порвать глотку противника зубами или расколоть его череп ударом копыта, был столь же незаменим в бою, как и собственный меч.

А вот всадник этого красавца, вызывал совсем иные чувства. Лысый, щуплый, со злыми бегающими глазками, резкими и какими-то даже крысиными чертами лица — настоящий хорёк. Но его чело украшала роскошная диадема — знак высокого положения человека и одет он был более чем роскошно. Аристократ, наподобие рода Алатарис. Только вот те Алатарис, каких видели арийцы совсем недавно, принадлежали к числу людей, умеющих обращаться с оружием. Этот человек воином не был. Так что вдвойне тяжко было видеть такого человека на спине столь величественного создания как этот вороной! Арийцы как по команде скривились от отвращения. А спустя мгновение, все члены отряда, даже тигры, ощутили холодок смертельной опасности, и исходила она от этого щуплого франта, не имевшего даже кинжала.

Вороной постоял немного и двинулся вперёд лёгким, красивым шагом. Следом за вороным из леса потянулись конные воины, коих вёл, надо полагать, его всадник. И как такой человек мог вести воинов? В Славном городе, за ним не пошёл бы ни один, даже самый отчаявшийся юнец. Впрочем, в Катхене, где нормальных воинов (нормальных даже по меркам Северных королевств), не водилось, такой Предводитель, точнее полководец, был вполне возможен. Варвары — что тут ещё скажешь?

Воины выстроились в три ровных линии за спиной безоружного аристократа. Тридцать тяжёлых конников, в составных доспехах из толстой кожи и металла. Все несли на плечах серые ленты, со знаками Империи и все были вооружённые полутораметровыми двуручными мечами — оружие для конного боя и более короткими клинками, висящими в ножнах на боку каждого. Тридцать крепких и сильных — по крайней мере, на вид, воинов. Арийцы были довольны: предстоял хороший бой, достойный столь прославленных сынов Тара, как они. Бой достойный их короля.

Отряд выбрался на середину поляны и остановился. Пора было атаковать, но отчего они остановились? Логан промедлил с атакой всего несколько секунд, но когда начал подниматься из своего укрытия в подлеске, ему на плечо легла маленькая, но крепкая ладонь. Ариец с удивлением глянул на свою любимую.

— Они знают. — Прошептала она и подняла перед собой лук.

Оружие, которым она пользовалась весьма редко и которое, обычно путешествовало пристёгнутым к седлу её коня. В этот раз она решила им воспользоваться и Логан, не сумел заставить себя остановить её. Воины там, на поляне, на вид заслуживали честного боя лицом к лицу и чести умереть от меча. Ему бы не хотелось видеть, как такие сильные враги погибают от стрел — оружия не достойного воина, но порой необходимого. Сейчас никакой насущной необходимости пользоваться луками Логан не видел, но он так же ещё ни разу не видел, как Анталия стреляет из лука по живым мишеням. Ему вдруг захотелось ещё раз увидеть, как она стреляет — на этот раз не по древесным стволам. И там было на что посмотреть. Окажись в тот момент рядом с ними эльф, сказочный представитель народа непревзойдённых лучников, и он не смог бы смотреть на стрельбу вампира, без восхищения и зависти.

Анталия спустила тетиву и первая стрела вылетела из листвы, с такой скоростью и силой, что всадника вышибло из седла и ещё протащило в воздухе метров пять, прежде чем он упал в траву бездыханным. Анталия выпустила вторую стрелу и с потрясающей скоростью стала посылать их одну за другой. Прежде чем первый всадник коснулся земли, ещё трое вылетели из сёдел. Логан смотрел на свою любимую широко открытыми глазами — её руки двигались так быстро, что он не успевал разглядеть отдельных движений, и они виделись размытыми коричнево-белыми полосами, стремительно мельтешившими перед глазами. Вампир-лучник, зрелище куда страшнее целой бригады остроухих бандитов.

Все десять стрел нашли свои жертвы. Они расстались с жизнями столь быстро, что их собратья на миг растерялись и даже не сразу сообразили, что происходит. По большей части они решили, что стали жертвой мага. Слишком быстро летели стрелы и слишком сильно они врезались в тела, что бы поверить, что выпущены они рукой из плоти и крови, без капли магических энергий. Поражаясь самообладанию и храбрости всадников, Логан увидел, как несмотря на быструю и бесславную гибель товарищей, они быстро выстраиваются клином…, позади парня на вороном. Прежде чем Логан сообразил, что это значит и чем чревато, Анталия бросила лук и сорвалась с места. Она нацелилась на командира этого отряда. С шипением и невозможной скоростью она рванулась вперёд.

Вампиршу ждал сюрприз, совсем не приятный. Сверкнув своими злыми глазками, аристократ, совсем не смущённой быстрой гибелью трети своего отряда, резко выбросил вперёд раскрытую ладонь, будто пытаясь таким образом защититься от атаки вампира. Со скоростью звука Анталия достигла намеченной жертвы и прыгнула на неё. То, что случилось дальше, повергло её в панический ужас. Уже многие сотни лет ничего подобного с ней не происходило.

Уже приготовившись впиться зубами в пульсирующую на шее жертвы артерию, Анталия вдруг с огромным удивлением почувствовала, что висит в воздухе и не может шевельнуть даже пальцем. Тело вампира отказалось повиноваться своей владелице. Страх затопил душу вампира и её глаза забегали в панике. И было отчего! Сейчас она могла шевелить лишь своими очаровательными глазами — даже ребёнок мог убить вампира, лишившегося способности двигаться. Затравленный взгляд девушки не долго блуждал, она повстречалась взглядом с всадником вороного и теперь взгляд её был прикован к глазам колдуна. Теперь не оставалось ни каких сомнений: этот человек был магом и не слабым. Но он не носил знаков Эрфии! Он не был Колдуном Меча! Кто же он? Этот вопрос бился в сознании вампира пару мгновений, не больше. Почти сразу она перестала задаваться вопросами. Её больше ничто не удивляло и не мучил страх. Она перестала видеть что-либо, кроме злых глаз колдуна. До её слуха, будто приглушённые расстоянием донеслись слова: «Отдай свою силу!». Властный приказ, человека, с которым вампир не пожелала бы встретиться вновь. Где-то в глубинах памяти мелькнула древняя сказка, рождённая на почве глупых слухов и подсознательного страха всех магов. Она слышала её очень давно, когда ещё Империя Пириней была маленьким и весьма жалким королевством, отчаянно борющееся за жизнь с сильными и могучими властителями окрестных земель. Тех властителей уже и нет, да и мало кто их помнит, а нищая деревенька Пириней, ныне столица могучей Империи…

Сказка говорила о вампирах, но очень особых вампирах. Своего рода ужас магически одарённых людей: маги особого, запретного дара. Они могли выпивать Силу магов и души простых смертных. Считалось, что в появлении таких магов (хоть их никто никогда и не видел) повинны вампиры. Де, однажды, некий вампир обратил мага. Обучил и в какой-то момент стал его первой жертвой. Древняя и глупая сказка, вдруг обрела плоть.

Анталия ощутила, как её тело покидают все силы. И самое страшное — внутренние силы, что-то, что лежало очень глубоко, может быть, то, что многие называют душой. Маг пил её душу. А ей стало безразлично, будет она жить или погибнет. Странная апатия захватила разум девушки. Ни единой мысли, никаких эмоций — она будто со стороны равнодушно смотрела, как маг пожирает её жизненные силы и душу. Она оживилась на миг, лишь когда от её груди к протянутой руке мага потянулись изгибающиеся трепещущие светло-зелёные нити. Она впервые видела жизненную энергию вот так, в таком странном виде. Она-то всегда считала, что эта энергия заключена в крови, а оно оказывается вот как…

Всё это произошло столь быстро и столь неожиданно, что спутники Анталии не сразу сообразили, что же происходит. Впрочем, много времени им не потребовалось. Они не понимали, что именно творится с Анталией, но тигры и Логан, неким инстинктивным чувством осознали, что прекрасный вампир сейчас умирает.

Взревев словно раненный бык, размахивая мечом, Логан выскочил из леса и кинулся спасать ту, которую любил всем сердцем и душой. И пусть он никогда бы не признался в этом никому (весьма вероятно, что и ей тоже), Логан действительно любил. Вслед за своим вождём в бой кинулись и его люди. Только вот тигры и ледяной король отчего-то медлили. Как выяснилось спустя секунду — не зря медлили.

Не отводя взгляда от умирающей вампирши, колдун поднял свободную руку вверх. Пальцы сложились в замысловатом жесте, и кисть охватило слабое жёлтое пламя. Миг и жёлтый огонь разгорелся так, будто на него выплеснули кувшин масла. Едва это случилось, колдун размахнулся и выпрямил руку в сторону бегущего к нему варвара. Ярко горящий огненный шар, низко и грозно гудя, полетел в Логана. Он врезался в землю у его ног. Оглушительный взрыв, последовавший за этим и слепящая вспышка света, никак не повлияли на лошадь колдуна — вороной даже не шелохнулся, тогда как лошади его спутников испуганно заржали и начали пятиться и прясть ушами. Воинам с трудом удалось удержать своих лошадей, от бегства.

Взрыв образовал в земле солидную воронку и опрокинул наземь Логана и трёх арийцев. Остальные скрестили мечи с конными воинами колдуна. И без особых успехов. Конники, по два на каждого противника, легко теснили пеших воинов Логана подальше от основного отряда и своего господина. Но вот топор Радона вышиб из седла одного из воинов и…, и всё. Радону пришлось проявить чудеса боя на топорах, что бы не отведать стали полутора метрового кавалерийского меча.

Из воинов разбросанных по поляне взрывом, на ноги смог подняться только Логан. Но он потерял меч и нетвёрдо стоял на ногах, обхватив голову ладонями. Он почти ничего не соображал, а из глаз и ушей у него лилась кровь. Глаза зажмурены и ариец, кажется, сейчас почти ничего не соображал. От основной массы рыцарей отделился один всадник и не спеша, двинулся к оглушённому противнику.

В это время Суб-Зеро тоже не бездельничал. Выехавший на поляну отряд, не мог его видеть в листве деревьев, а маг не мог его ощутить — почему и как Суб это понял, он и сам не смог бы сказать. Он просто знал, что этот маг, не сможет почувствовать его присутствия. А ещё он знал, что этот маг гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Открытый бой, лицом к лицу с таким противником равносилен самоубийству. А единственное, что Суб-Зеро в жизни любил и весьма ценил — это собственная жизнь. Так что, двигаясь практически бесшумно, ледяной воин обогнул поляну под прикрытием деревьев и зашёл рыцарям в тыл. И вот, в тот момент когда Логан, поражённый магическим ударом, пытался прийти в себя, Суб бесшумно ступая, вышел на покрытую затоптанными конницей цветами поляну. Позади отряда и за спиной колдуна, сосредоточенного на иссушении бессмертного тела вампира и его весьма устойчивой души. Слишком много жизненных сил у души, живущей сотни лет в одном теле — её не поглотить за пару секунд даже бывалому некроманту. Куда уж магу, который уподобился вампиру.

Воздев руки к небу, Суб что-то сказал на неведомом этому миру языке. Несколько рыцарей услышав его тихий голос, обернулись и даже начали разворачивать своих скакунов, но уже было слишком поздно. Руки воина, чьё лицо скрывала ледяная маска, окутало быстро разрастающееся облако бледно-голубого пламени. Миг и пламя Пустошей устремилось к небу. Пролетев метров пять-семь, холодный огонь рванулся в сторону и неудержимой лавиной обрушился на головы смертных. Пламя поглотило весь отряд, обращая в лёд и людей и их скакунов. Избежали смерти лишь те, что ещё сражались с тремя арийцами и двумя катхенцами, последними из весьма большой армии не так давно собранной из заключённых и рабов Империи.

Одним прыжком перемахнув через два ряда покойников, Суб очутился прямо перед колдуном. Не теряя даром времени, он отправил в спину колдуна красивый переливающийся всеми оттенками синего шарик. Маг слишком поздно заметил угрозу. Он обернулся, увидел летящее в него маленькое чудо, несущее в себе лишь смерть, и выставил вперёд свободную руку, сложив пальцы в замысловатом жесте. На пути шарика вырос неровный щит зелёного пламени. Но он сумел лишь немного снизить скорость шарика. Толи маг поспешил и создал уязвимую защиту, толи эта защита вовсе не могла остановить искру Пламени Ледяных Пустошей — не известно, но шарик поразил свою цель. Маг был обращён в лёд вместе с конём.

Анталия, тело которой более ничто не удерживало в подвешенном состоянии рухнула наземь. Трава и цветы смягчили падение, но всё равно она ударилась не слабо. Только…, девушка никак не отреагировала. Бледная, почти прозрачная, она лежала без движения и пустым взглядом смотрела в небо. В её теле почти не осталось жизни, она всё ещё теплилась в ней, слабым огоньком, но едва-едва. Ещё пару мгновений и маг осушил бы её прекрасное тело и испорченную душу до дна. Ей сильно повезло. Впрочем…

Сделав дело Суб-Зеро, ступая мягко почти по-кошачьи, приблизился к покойному магу. Подпрыгнув, он нанёс чистый, красивый удар ногой с разворота, в воздухе.

Дальнейшее стало для него полной неожиданностью.

Вместо того, что бы от удара, разлететься в мелкие кусочки, замороженный колдун, будто взорвался изнутри. Ледяная корка, покрывшая его хрупкое тело, разлетелась во все стороны, а сам колдун, почти без усилий заблокировал удар Суба. Мягким уводящим блоком — и это при той физической силе, которой обладал Суб! Воин приземлился на ноги, ничуть не утратив равновесия. Он стоял лицом к магу.

Тонкая рука мага выпрямилась, раскрытой ладонью к Суб-Зеро и прежде чем он успел что-либо предпринять, тело и разум ледяного воина парализовало. Он просто стоял и смотрел в колючие чёрные глаза колдуна, не имея ни малейшего желания сопротивляться. Ни единой мысли не возникло в его голове. Суб покорно ждал своей участи. Жизнь покидала его тело. От груди прямо к ладони мага потянулась тоненькая зелёная нить. Маг поморщился, крепко сжал губы и усилил давление своей странной магии на Суб-Зеро. Зелёная ниточка, тем не менее, толще не стала. Наоборот, она всё быстрее истончалась. И лицо мага вытянулось, а глаза широко открылись. Едва слышно он прошептал:

— В тебе почти нет жизни, но как же ты…

В этот момент, растерявшийся маг, обнаружил, что допустил смертельную ошибку. В бою не стоит расслабляться, удивляться и тому подобное — чревато.

Не издав ни звука, двигаясь бесшумно из леса, скользнула полосатая и совсем не маленькая киска. Сия киска, звалась Шэрхан и теперь подкрадывалась к магу со спины. И отчаянно смелому тигру это удалось. Подобравшись совсем близко, так же бесшумно, тигр прыгнул на спину вороного. Когти тигра легко вошли в плоть коня и тот, взвился на дыбы, оглашая окрестности испуганным ржанием. Ну, и конечно, боль была совсем не слабой. Конь едва не скинул своего всадника, но, видимо, маг умел влиять на разум животных — вороной не припустил галопом и остался на месте. Пока конь месил воздух передними лапами, Шэрхан пытался удержаться на его крупе и не мог сомкнуть челюсти на шее всадника. Вороной спас жизнь своему хозяину. Он встал на все четыре конечности, фыркая и тряся головой, но сбежать даже не пытался. Несмотря на боль, и страх он будто оцепенел. Шэрхан, наконец, сумел обрести некоторую устойчивость и попытался покончить с противником. Увы, маг резко развернулся, и его тонкая рука ударила зверя в плечо. Но что она могла, эта слабая ручонка, против взрослого белого тигра? К сожалению, все незыблемые физические законы приказали долго жить. Сдавленный рык, хруст костей и Шэрхан улетел к самой опушке. Маг окинул поле боя злобным взглядом и обнаружил, что почти все его рыцари мертвы. Несколько ещё сражались с арийцами, но уже без лошадей и они явно проигрывали. А к лежащим на поляне телам прибавилось тело ледяного воина. Суб лежал на спине, подле вороного и смотрел в небо остановившимся взглядом. Было не понятно жив он или мёртв…, причём почти всегда было непонятно сие.

Колдун скривился, словно от зубной боли и яростно скрипнув зубами, поднял вверх согнутую в локте руку, крепко сжав кулак. Кисть колдуна тут же вспыхнула ярким жёлтым огнём. Он быстро разгорался и вскоре вместо кисти у него пылал яркий факел. Он неотрывно смотрел сейчас на бесчувственное (похоже на то, хоть глаза и открыты) тело Суб-Зеро. Маг намеревался добить самого опасного из всех своих противников. И на этот раз он решил покончить с противником магией иного рода. От смерти Суба отделяло всего несколько мгновений.

Намерениям мага не суждено было сбыться — в игру уже вступил второй тигр. Дора уже секунд двадцать подкрадывалась к магу, всё никак не решаясь атаковать. Несчастную тигрицу терзал страх пред неизвестным. Как ни прискорбно признавать, но дикие свирепые хищники, вовсе не боятся людей. Они панически боятся только двух вещей — огня и магии. Причём последняя вызывает у них не просто страх, а панический ужас. И, к чести мохнатых наших братьев, будет сказано — магию, они чуют куда лучше любого из людей. Так что молодой тигрице было совсем не просто решиться на отчаянный шаг. И всё же, она была весьма храбрым зверем. А когда Шэрхан истошно взрыкивая и почти скуля, растянулся в траве, её решимость стала непреклонной. Тигрица прыгнула, и её челюсти сомкнулись на руке, объятой магическим пламенем. По инерции она врезалась лапами в бок коня и когти кошки оставил на его боку длинные и глубокие царапины, но вороной продолжал стоять неподвижно, тупо глядя строго вперёд остановившимся взглядом. Казалось, он даже не ощутил боли и вообще, кажется, не понимал и не видел происходящего. А тигрица, грозно и победно рыча, легко стащила хлипкое тело мага с крупа лошади. Она отпустила почти перекушенную руку и уже готова была разорвать горло человека, но маг вновь доказал, что внешность обманчива. Совсем не гигант и даже не мускулистый маг, здоровой рукой нанёс всего один короткий удар кулаком в голову тигрицы. Страшный хищник отключился без единого звука. Дора просто рухнула с лап, к ногам, казалось бы, уже поверженного врага. Случившиеся с тигрицей, временно вернуло Шэрхану силы. Тигр вскочил и яростно зарычал — не стоит обманываться, не только в ярости. Бедняге было очень больно, просто шевелиться. А тут пришлось резко встать на лапы и стремительно бежать вперёд. Что интересно — чудовищная боль, разливающаяся по телу от каждого его шага, лишь добавляла тигру сил и ярости. Конечно, не надолго. Увы, такие всплески, при серьезных травмах и эмоциональном шоке, доступны и человеку и зверю, но и у тех и других, травмы быстро съедают эти силы. А иногда и наносят дополнительные повреждения. Логан мог бы вам рассказать историю о старом Предводителе Харке, погибшем в бою за Тар. Когда рухнули ворота города, он был в центре отряда, довольно долго удерживающего северян в воротах. Сражался в первых рядах, получил несколько смертельных ран и бессчетное количество лёгких ранений, но был так взбешён, что под конец один врубился в самую гущу вражеского строя. Он махал мечом, пока не свалился. Его уже не могли достать и головы северян летели на камни мостовой по две за секунду, он нарубил столько людей, что атакующие начали с трудом пробираться через завалы из мёртвых тел. Северяне даже дрогнули и почти прекратили атаку на ворота. А потом старый Харк просто упал. Умер, будучи ещё на ногах. А ведь казалось он даже не устал — раны сожрали его. Так и с любым существом из плоти и крови, способным чувствовать ярость и боль.

Шэрхан нёсся на врага и рычал. Увы, бедняга не смог повторить подвиг Харка. Маг даже не повернулся. Взмахнул небрежно здоровой рукой и в грудь мохнатого зверя врезался энергетический удар не совсем ясной природы — нечто алое вспыхнуло и пропало, а тигр был отброшен далеко в лес. Там он и затих, не подавая признаков жизни. За то их, наконец, подал Суб. Придя в себя, он кое-как приподнялся с цветочного одеяла, в которое упал и из последних сил бросил в пожилого мага, сгусток пламени Ледяных Пустошей. Наиболее губительный по содержанию, из всего, что мог сейчас сотворить Суб, не расставшись с жизнью. И его удар был бы бесполезен, против столь сильного мага, если бы не ещё один воин, пока не принимавший участия в бою.

Логан стоял в сторонке и диким взглядом смотрел по сторонам. Голову воина наполнял какой-то гул, в ушах громко стучала кровь, мир пред глазами плавал из стороны в сторону, тело ломило от боли — но всё же он сумел очухаться достаточно, что бы метнуть отцовский кинжал.

Маг стоял покрытый ледяной коркой — казалось, всё, умер. Увы, последовал тот же взрыв изнутри, что совсем не давно и лёд слетел с тела колдуна, рассыпавшись по всей поляне. Но, едва маг избавился ото льда, в его глаз аккуратно вошло лезвие кинжала. Голова с хрустом откинулась назад. Секунду маг стоял так, запрокинув голову, широко разведя руки и покачиваясь немного. Миг и он упал на спину. В ту же секунду очнулся его конь, до того, совершенно спокойно истекавший кровью. Вороной покачнулся, ошеломлённо заржал, фыркнул, переступил всеми четырьмя конечностями и упал рядом с хозяином. Раз-другой дёрнув копытами, вороной затих. К этому моменту сопровождавшие мага рыцари были мертвы. Их тела спокойно лежали в траве.

А вот с телом мага начали твориться некоторые странности. Труп стал медленно подниматься над землёй, будто некто невидимый тащил его за шиворот. По поляне пронёсся ревущий ледяной ветер. Небо быстро заволакивало грозовыми тучами. Солнце исчезло, умолкла лесная живность — лес притих, источая страх.

Логан, почти придя в себя, медленно отступал, злобно и немного со страхом глядя на мертвеца и потемневшее небо. Так же поступили и все, кто мог передвигаться самостоятельно. Суб медленно отползал подальше. Очнулась Анталия и так же спешила отползти подальше.

Тело мага зависло метрах в шести над поляной и его охватило быстро разгорающееся алое пламя. Оно полыхало всё сильнее и сильнее, пожирая покойника.

— Уходим! — Взревел Логан. — Подбирайте раненных и уходим!

Сам, подхватив Анталию и Суба (каждого одной рукой за шкирку) Логан двинулся к лесу, таща их волоком.

— Я могу идти сам. — Остановил его Суб и Логан немедленно отпустил его.

— Унеси тигра. — Рыкнул ариец, хватая за руку бесчувственное тело одного из товарищей, попавших с ним под магический взрыв.

Суб поднялся и, пошатываясь, направился к телу белой тигрицы. Подхватив зверя на руки, он, шатаясь, словно пьяный, поспешил уйти отсюда.

Едва они скрылись в лесу, в тело мага с небес ударила толстая ветвистая молния. Пламя мгновенно усилилось, совсем поглотив мертвеца. Теперь в нём проявились жёлтые и синие краски. Стало очень темно. И в этот момент костёр вдруг потух. На его месте дрожало уродливое лицо, рогатого и клыкастого существа сотканное из тьмы. Лишь два алых уголька, на месте глаз, пылали злобной радостью и довольством. Призрачный рот открылся, и тихий смех пронёсся над поляной. Вспыхнули алым тела рыцарей, лошадей. Кровь, пролитая из их ран. Тоненькие алые ниточки протянулись от них к этому лицу. Вскоре все они исчезли и о недавнем бое напоминали лишь вытоптанные цветы. Исчезли тела покойных, их оружие — всё. А вскоре пропало и ужасное лицо. Не осталось ни следа от целого отряда воинов…

И если бы однажды, Логан рассказал о них, кому-нибудь из имперцев, он был бы сильно удивлён. Мэлон не посылал погонь. Патрули империи никогда не возглавляли маги. И никогда в истории этого мира не было магов, использующих приёмы Некромантии, работая с иными Силами, нежели Смерть. А ещё, ему, возможно, поведали бы популярную сказку о Призрачном Страже. И несколько кошмарных легенд, о тех, кто Стража и его дружину повстречал. И, может быть, какой-нибудь маг рассказал бы, что Эрфийские магистры способны создавать с помощью магии нечто подобное Стражу. Они называли это — Маской Сил…, и даже сами Магистры не совсем понимали, что это такое на самом деле. Лишь некоторые предполагали, что это отголосок одного из Божественных Заклинаний не до конца понятого и неверно записанного…

Они собрались у лошадей, когда ветер вдруг стих и начался дождь. Все были тут.

— По коням. — Прохрипел Логан, всё ещё чувствующий слабость и боль.

Ему никто не возражал. Больше половины людей, едва переставляли ноги. Анталия вообще сама ходить не могла. Как и Шэрхан, Марс и Дора. Домен сам ходил, но на лошадь взобрался только с третьего раза. Ему рассекли плечо. Отряд двинулся прочь.

— Как ты? — Прошептал в ухо Анталии Логан, когда отряд двинулся. Он посадил девушку на своего скакуна, а её лошадь вёл в поводу. Там, поперёк седла лежали оба тигра. Кстати, лошадь трясло от такой странной ноши, но, погода, пропитанная запахами магии, пугала её гораздо больше, чем два опасных хищника на спине.

— Хочу есть… — Ответила ему девушка и посмотрела в лицо своего любимого. Зелёные глаза девушки горели страшным голодом. — Я очень хочу есть…

Логан вздрогнул. За этими словами легко можно было прочитать другие — она едва сдерживалась, что бы не прокусить шею ему или кому-нибудь из его спутников.

— Потерпи. Немного отойдём и тогда…

Он не закончил фразы. Девушка не удержалась, и её губы коснулись его шеи. Логан напрягся всем телом и ощутил, как спину прошиб холодный пот. Она пила его кровь. Жадно, крепко вцепившись в него. Но он не попытался остановить её. Почему-то не смог сделать этого. Очень скоро девушка оторвалась от его шеи и, всхлипнув, спрятала лицо у него на груди.

— Прости… — Проскулила она. — Прости…

— Ничего. Всё хорошо Анни. Всё хорошо. — Сказал он, гладя её волосы.

Никто не заметил происшедшего. Лишь Суб, следовавший позади отряда пешком, скоро заметил, что шея господина окровавлена, но начавшийся ливень, быстро смысл кровь и промочил до нитки всех членов отряда. Они остановились только вечеру. И лишь через два дня продолжили путь. До Лабиринта Теней оставалось полтора дня пути.

* * *

Они сидели прямо на земле, среди деревьев. Скрестив ноги и выпрямив спины. Все семеро сидели кружком, закрыв глаза. Они готовились к сражению. Зная своего врага, они, тем не менее, готовились тщательно — так, будто предстояла битва с врагом могущественным и неизвестным. Точнее малоизвестным. Будто у противника могли быть скрытые козыри и неизвестные им возможности. Все семеро занимались сейчас тем, что сканировали потоки Сил вокруг себя, приводили в порядок разум и чувства. Они впали в своего рода транс, выставив на периферии сознания сигнальное заклинание — из ряда ментальной магии. Один из них был великолепен именно в этой разновидности магических наук. Человек, легко читающий чужие мысли, способный усилием воли, не используя иных энергетических ресурсов кроме тех, что могло дать ему его собственное тело, двигать предметы и обладающий многими другими подобными способностями, он был бы бесполезен для Колдунов Меча и был бы весьма слабым противником для настоящего мага. Но Тарукан ещё владел Стихийной магией — Ветром и Водой. Слабо, несущественно для настоящего мага, но в соединении с ментальными возможностями, его магия поражала своей убийственной силой. Редкий маг. Почти столь же редкий, как и маг Крови среди людей.

Дранг открыл глаза. Спустя несколько секунд глаза открыли остальные.

— Они здесь. — Сказал магистр и все семеро плавно поднялись на ноги. Дранг повернулся к востоку и указал туда рукой. — Уже вышли из лесов.

— Убиваем всех? — Спросила Наргаша, хрупкая и стройная девушка с печальным лицом. Мало кто мог предположить, что она имеет какое-то отношении к ордену Колдунов Меча. Пока не замечали знак ордена на её груди и рукояти её меча. Но уж никто и никогда не мог предположить, что Наргаша — Некромант. В её устах, заданный вопрос имел весьма мрачный подтекст. Девушка легко могла поднять любого из покойных врагов, в виде нежити, для последующего допроса.

— Нет. — Дранг с трудом удержался от проявления брезгливости. Мысленно он обругал себя плохими словами. Она Колдун Меча — человек, ставший на путь, которым идёт и Дранг. Несмотря на то, что она маг одной из Тёмных Сил, она служит той же цели, что и сам Дранг. У него нет никакого права на брезгливость или пренебрежение по отношению к ней. — Мы должны просто остановить их. Не нужно поднимать то, что умрёт.

Наргаша кивнула — она всё поняла. Дранг поправил пояс с мечом и твёрдо шагнул в сторону опушки леса. Пора.

Колдуну Меча пришлось стремительно отскочить подальше. Его спутники обнажили оружие. Прямо перед ними пылала золотистая стена. Мгновение и она разрослась во все стороны. Золотистый купол накрыл всех семерых магов.

— Что происходит? — Произнёс Атукан, слабый как маг Огня и непобедимый как воин. Он мог сразить даже много более сильного мага в бою, благодаря своему зачарованному оружию, иммунитету к большинству магических воздействий средней силы и выдающимся бойцовским качествам. Многие столетия он был лучшим в тренировочных боях между Колдунами Меча. В боях, где движения бойца не могли увидеть глаза человека — из-за слишком высокой их скорости.

— Мы в ловушке. — Ответил Дранг и, обнажив меч, коснулся золотистого купола его острием. Полупрозрачный купол не пропустил через себя и миллиметра зачарованной стали. Дранг нажал сильнее и его меч вспыхнул цветами Стихий. В этот раз купол отреагировал.

— Атукан, ты цел? — Спросила Наргаша, помогая Дрангу подняться на ноги. Осложнялось это дело тем, что одежда магистра всё ещё дымилась, а сам он тряс головой и явно не соображал, где находится.

— Цел… — Колдун тяжело вздохнул и вытер пот со лба. Меч магистра отбросило с такой чудовищной силой, что Атукан едва успел увернуться. Теперь меч торчал из земли, уйдя в неё почти по рукоять. — Кто мог нас атаковать?

Ему не ответили. Все пятеро (Дранг ещё не очнулся и его глаза, сейчас смотрели в разные стороны) со страхом и удивлением смотрели на меч. Клинок покраснел, а затем побелел буквально на глазах. Мгновение и зачарованная сталь стекла наземь, злобно шипя. Через несколько секунд, сталь остыла и затвердела маленькой лужицей. Рядом с ней упала богато украшенная рукоять меча.

— Великие Силы! — Произнесли Колдуны, обретя дар речи и боязливо покосившись на золотистый купол.

— В игру вступили Боги…

Прошептал Дранг, но так тихо, что его никто не услышал.

Купол исчез ближе к вечеру, но к тому времени уже не кого было поджидать в засаде. Их враг уже вошёл в Лабиринт Теней. Колдуны вернулись на базу, полные дурных предчувствий и тяжёлых дум.

Сгинут в Лабиринте эти люди? Или выйдут из него, пробудив к жизни тех, кто спит внутри? А если пробудят, то кого? И почему, Великие Силы! — почему в судьбы простых смертных вновь вмешались Боги???

Эпилог

Вся команда Логана, в полном составе, включая самого Логана и равнодушного почти во всём Суб-Зеро, морально практически придушенная, созерцала цель своего долгого и кровавого путешествия. Даже тигры вели себя соответственно моменту. Почти. Оба припали к земле и непрерывно рычали, вздыбив шерсть на загривках. Люди, вампир и маг выстроились почти ровной линией и смотрели строго вперёд. Кое-кто смотрел, открыв рты. Все были глубоко поражены открывшимся им видом, но совсем не одинаковы были причины этого эмоционального шока. Различны были эмоции. Кир и Страйк — последние аборигены в отряде Логана, чувствовали благоговейный ужас и мысленно молились всем богам, о которых слышали. Попытка сделать это не мысленно кончилась воспитательной мерой в исполнении Домена. Так что Страйк теперь стоял, скрючившись, держался одной рукой за луку седла и героически сдерживал стоны, опасаясь получить ещё. Учитывая, что при падении с лошади, после не слабого тумака, Страйк едва не сломал шею, опасался он вполне обоснованно.

Анталия не питала ничего кроме довольства и удовлетворения — наконец-то они здесь! И вскоре её бессмертные собратья, вечно молодые представители рода вампиров проснутся, что бы жить!

А вот Суб, как ни странно, испытывал страх. Мутные глаза Слитого с Силой стали гораздо светлее и он нервно сжимал и разжимал кулаки. Примерно раз в полминуты сжимал и столько же времени разжимал, что говорило практически о нервном тике. В отличие от спутников, Суб явственно ощущал пропитавшие окрестности Лабиринта, магические энергии, столь мощные, что он на мгновение вновь ощутил себя в той циклопической битве на равнинах Стратгорна, когда сражались не только маги и воины, но и боги. Суб чувствовал всё это смутно, будто в тумане, но будь на то его воля, он не отважился бы подойти к этому городу и на полёт стрелы.

Совсем иначе реагировали арийцы.

— Это чудо! — Захлёбываясь щенячьим восторгом, произнёс Логан.

— Бесподобно! Прекрасно! — Сказал Радон и Анталия едва не выпала из седла: арийцы знали просто чудовищно сложные слова, для их пустых головёнок. Она была уверена, всю дорогу уверена, что из всех шести варваров некоторым умом отличается только Логан. А тут такое! Она выпучила глаза на сияющих арийцев (как и остальные их спутники). Она-то думала, что их мысли целиком и полностью крутятся вокруг войны, вина, женщин и оружия. Но, выходит им не чуждо чувство прекрасно…, правда, своеобразное. Лабиринт Теней, так же известный как Чёрный Ганг, был местечком весьма мрачным. Больше всего он напоминал гигантский склеп, так что…, если можно восхищаться кладбищем, то, пожалуй, Ганг действительно прекрасен.

— Две сотни воинов на каждую стену и этот город не взять никаким войском! — Рыкнул Ворс, потрясая копьём. Марс согласно кивнул и указал на монолитные стены, без видимых стыков.

— Если камень крепок, ни одна катапульта не пробьёт.

— Бойниц маловато. — Немного расстроено добавил Радон, но тут рассмотрел ворота и вновь умильно заулыбался. — Но ворота! Бесподобно!

Анталия открыла рот, намереваясь что-то сказать. Махнула рукой и отвернулась. Всё-таки, она была права. У них на уме только война.

Арийцы переговаривались ещё несколько минут, обсуждая достоинства и недостатки Ганга, чем не мало удивили Суба. Он впервые слышал, как об этом городе говорили так, с такой странной позиции. Он много чего о нём слышал. Однажды видел. Но вот что бы этот кошмар для одних миров и благословление для других, рассматривали с позиции военных действий, да ещё и столь примитивных (с катапультами и другой архаикой), ему ещё никогда не доводилось видеть. Кошмар или благословление. Всё зависело от того, кто решит покинуть этот город или кто решит обрести там покой. Ганг принимал в свои стены всех и никому не желал зла. Насколько знал Суб, городу, видимо, было всё равно, кто поселится в нём, пока он не мешает его собственным целям. А вот каковы его цели — этого, наверное, не знали и Боги.

Минут десять отряд стоял в полной тишине, нарушаемой только низким и глухим рыком тигров. Они смотрели на город, пока не решаясь двинуться к его воротам. Метрах в пятистах от них располагалось сейчас это величественное сооружение из чёрного материала, неизвестной природы. Напоминало мрамор, но только напоминало. Слишком гладкий и слишком чёрный. Город был огромным, даже сейчас, большей частью укрытый густым белым туманом. Нет, пожалуй, сказать огромным, значит сильно преуменьшить величину Лабиринта Теней. Ганг был чудовищем архитектуры. Километра три, может больше, в ширину и, насколько, известно было Анталии, почти десять в длину. Стены не менее сорока метров, а то и все пятьдесят. В стенах, кое-где, узкие длинные бойницы — слишком мало, что бы обеспечить оборону. За стенами виднелись крыши — тоже из чёрного гладкого материала. И, кажется, они сливались между собой. С низу не было видно точно. Но слишком уж близко стояли крыши друг к другу. Арийцы решили, что улочки Ганга узкие и извилистые как в Таре. Не последнюю роль в их восхищении сыграло именно это — Ганг напоминал им Тар. И они не могли не восхищаться таким великолепным городом-крепостью. Но, сам по себе, город оставлял тягостное впечатление. Огромный, красивый и зловещий склеп…, и только Суб знал, что склеп он не только по впечатлению, но и по содержанию.

Наконец, весь отряд двинулся к десятиметровым, двустворчатым воротам града. Арийцы заметно вырвались вперёд и обошли своих спутников, в общем-то, туда и не особенно спешивших. Даже Анталия с каждым шагом теряла свою радость и всё больше погружалась в тревогу. Арийцев всякие смутные ощущения не пугали, и они смело подступили к самым воротам. И вот там лошади взбесились. Все шесть скакунов встали в дыбы. Попытки образумить животных не привели ни к чему, кроме громогласных и весьма неприличных потоков брани. И спустя десяток секунд все шестеро оказались на земле. Почти сразу там же оказались Кир со Страйком. Их лошади так же были напуганы до полусмерти. Не упала только Анталия — она вовремя спрыгнула.

— Проклятье. — Проворчал Логан, поднимаясь и со злостью глядя на разбежавшихся скакунов. Копытные радостно стуча копытами быстро убегали в лес. А ведь на их спинах были одеяла, еда и кое-какое оружие. Впрочем, самое основное воины всегда держали при себе. — Потом переловим.

Сказал он, поворачиваясь к воротам Ганга. В этот миг они мягко разошлись в стороны и в глубь стен. Воины потянулись за оружием, но из погружённого во тьму тоннеля, что открылся им, никто не появился. Даже ветром не потянуло.

— Нас приглашают в гости! — Рыкнул Радон, и арийцы оглушительно заржали. Кир стёр со лба пот. Белый как мел Страйк тихо икнул и не стал никому говорить, что из коридора всё же кое-чем пахнуло. Холодком. Смертельным.

— Тогда вперёд! — Сказал Логан, шагая первым.

Прошёл он немного. Остановился, и остановились все остальные. Тигры снова рычали, теперь во тьму тоннеля. Задумчиво хмурясь, Логан тряхнул головой. Что-то неуловимое на самой грани сознания, не пускало его дальше. Он, почему-то, не мог переступить порог Ганга. Логан посмотрел на своих спутников. Суб, как всегда, напоминает статую. Арийцы потрёпаны последним боем, но не достаточно сильно, что бы не суметь принять любой из возможных боёв. Анталия. Она подпиталась его кровью в пути, достаточно, что бы восполнить свои силы. Тигры — почему они так напуганы? Логан вновь повернулся к тоннелю. Ужас не торопясь, просачивался и в его душу. Всплыли в памяти самые жуткие из сказок Кемера, об этом месте. Плохо. Логан понял, что медлить нельзя. Если он позволит оставить себе время на размышления, он, возможно, так и не сможет преступить порога Чёрного града. Он почти решился ступить внутрь.

Суб сейчас забыл о своём страхе. Он смотрел на раскрытые створки ворот. На стены. Что-то отчаянно билось в его памяти, пытаясь найти путь к сознанию — некое давно забытое воспоминание об этом месте. Наконец, он вспомнил. Брови ледяного воина поползли вверх, а сам он с явным удивлением прошептал, глядя на косяки ворот:

— Стражи Дальнего Мира здесь?!

— Кто? — Резко развернувшись, спросил Логан.

Ответить ему не успели. По бокам от входа в Лабиринт раздалось низкое зловещее рычание, его громкость быстро нарастала. Логан выхватил меч из ножен и теперь смотрел на один из косяков. Там творилось нечто не вообразимое. Ариец ощутил, как волосы встали дыбом. Не только из-за творившегося с гладким камнем стен. Этот рык…, будто мертвец встаёт из могилы…, хоть Логан таких мертвецов никогда и не видел.

Медленно отступая от приветливо распахнувшихся им навстречу врат, все они смотрели широко раскрытыми глазами, на то, как солидный кусок стены начал вспучиваться чем-то чёрным, большим и бесформенным. Сей сгусток, отделился от стены. На другой стороне случилось тоже самое. Два трепещущих комка быстро вытянулись и обрели очертания человеческой фигуры. Миг и неясные силуэты начали стремительно меняться. На них будто водой плеснули, смывая лишнее. А затем краской. Вскоре перед ними стояли два гиганта с весьма развитой мускулатурой (гораздо крепче арийцев) и на редкость злобными лицами. Глядя на гостей налитыми кровью совершенно бешеными глазами, существа (вряд ли их можно было назвать людьми), тем не менее, ничего не предпринимали. Рыча и сверля людей злобными взглядами, они чего-то ждали.

Все присутствующие сумели прекрасно рассмотреть существ. По пояс голые, абсолютно одинаковые, они поражали не только чудовищной мускулатурой, но и полным отсутствием разума во взглядах. Только злоба. На всё и всегда. Никаких других эмоций, эти существа просто не знали.

Тем временем, от стен города отделилось ещё два сгустка. А затем ещё и ещё. Когда их набралось десять, они, будто повинуясь приказу, все разом бросились вперёд, оглашая окрестности кровожадным рёвом. Арийцы сразу пришли в себя. Тёмные комки вылезающие из стен — их пугали. Они не понимали и не любили магию. Но теперь магия кончилась и им предстоял бой. В рукопашную, без всяких разноцветных шаров и взрывающихся дымок. Рубку на мечах они понимали. Кулачные бои тоже. И искренне любили это весёлое дело. Тем более, судя по внешности их противники были из плоти и им можно было пустить кровь. Так что последние тени страха покинули их.

Логан и его верные телохранители, ответили противникам не менее кровожадным рёвом и кинулись им на встречу. Враг и бровью не повёл! Давно им не встречались столь достойные храбрецы! Большая честь убивать таких воинов.

Логан пустил кровь первым. Широко размахнувшись мечом, он рассёк голову своего противника надвое и, не успев размахнуться для второго удара, врезал следующему противнику кулаком в грудь. Грозно рыча, противник упал с ног и кувыркнулся через себя. Практически сразу он вскочил на ноги и, видимо, почти не получил повреждений. Логан зарычал, словно намеренно копируя рык Шэрхана. Он был рад такой схватке и искреннее наслаждался, только…, начало твориться нечто непонятное и страшное. Радость доброй битвы, была бесповоротно испорчена.

Вместо того, что бы рухнуть безжизненным трупом наземь, монстр с рассечённой головой, нелепо махая руками, отошёл поближе к воротам Ганга. За спины товарищей. Там он остановился. Из его не совместимой с жизнью раны не вытекло ни капли крови. Ещё четверо присоединились к первому. Арийцы буквально порезали их на ленточки, но ни одна рана на телах сих ребят не кровоточила.

Самый первый монстр постоял пару мгновений и схватил половинки своей головы за волосы. Мышцы гиганта напряглись, и он крепко сжал половинки своего черепа. В тот же миг края раны сошлись, и голова парня обрела прежний вид. Хрустнув шеей, он яростно рыкнул на медленно отступавших арийцев. Кир пронзительно взвизгнув поспешно развернулся и рванул в поля…, собирался. Ноги отказали парню и он, побелев как полотно, с непередаваемым ужасом смотрел на человекоподобных существ. Страйк тоненько пискнув, упал без чувств. Неподражаемый героизм этого конкретного человека не был приспособлен к столь чудовищным нервным потрясениям.

Первая пятёрка, излечившись от ран вновь ринулась в бой. Не особо переживая по поводу чудесного исцеления врага, Логан вскрыл брюхо одному и изловчившись, пронзил шею другого отцовским кинжалом. Оба шагнули на шаг назад. Логан скрипнул зубами — несколько секунд передышки и эти твари снова ринутся в бой, без единой царапины на шкурах, но…, раны противников, на этот раз, затянулись почти мгновенно.

— Каждая рана усиливает скорость их восстановления. — Бездушным голосом произнёс Суб, что интересно, в сей момент сражавшийся сразу с тремя врагами. Удивительное несоответствие. Сейчас Суб выделывал просто невозможные вещи со своим телом, уворачиваясь от мускулистых рук противников и почти не нанося им ударов. Только какими-то странными захватами пользовался, раскидывая врагов в стороны, но, не нанося им сколько-нибудь серьезных повреждений. При этом голос Суба, был таким, будто он не сражался, а в кресле где сидел и без всякого интереса куда-нибудь смотрел.

— Как их убить? — Взвыл Арагон, пронзая грудь своего противника и пытаясь выдрать меч из его тела: парень опустив руки медленно пятился к воротам, ничуть не смущаясь тем, что у него в груди засел метровый клинок.

— Никак. — Обнадёжил всех Суб и ловким захватом отправил одного из противников в полёт, почти изящным броском.

Логан пожелал было, что-то сказать, но не смог — ему в живот пришёлся удар кулаком, да такой каких он ещё никогда в жизни не получал. Согнувшись пополам от боли, разрывающей внутренности, он вдруг ощутил, что чьи-то сильные руки обхватили его торс и без усилий подняли. Логан заревел в ярости, но ничего поделать не мог: он висел над землёй, размахивая конечностями. Но хоть длилось это унижение не долго. Арийца с силой бросили наземь. Приземлился он на спину и не сумел сдержать стона. Подняться он не сумел так же. Всё тело арийца пылало от боли, а глаза отказывались показывать что-либо кроме мельтешения разноцветных пятнышек.

— Их нужно проскочить! — Крикнула Анталия, вообще-то, минуту назад абсолютно уверенная, что её спутники легко перебьют стражей Ганга. Что ж, она ошибалась и придётся войти в град, так же, как уже два раза сюда входила она.

Девушка метнулась, вперёд расшвыривая перекачанных и не убиваемых стражей в разные стороны. Двое улетели почти на полсотни метров в сторону леса, а один хорошо приложился о стену. Она тут же занялась оставшимися, расчищая путь, но, увы, стражи оказались ещё и сообразительными тварями. Анталия врезалась в грудь одного из них с такой силой, что его должно было вынести на орбиту. Но страж прочно стоял на ногах — он сумел вовремя сгруппироваться и ринулся на встречу вампира. Они сшиблись, и страж пропахал ногами метра два земли, но на ногах удержался. Анталия не успела увернуться от его мускулистой руки и страж, сгрёб её за шкирку. Движение наотмашь и страшно шипящая красотка со свистом улетела в стену Ганга. Хрустнули кости и девушка упала, неестественно вывернув плечи. Она вдруг утратила всякую красоту. Теперь прекрасный вампир, больше всего походила на сломанную, потрёпанную временем куклу, брошенную подальше в угол, за ненадобностью…, снова кому-то придётся делиться с ней своей кровью…

Вскоре на ногах осталось всего несколько человек. Логан поднялся и дрался, но уже с трудом. Домен легко резал врагов в ленточки, виртуозно махая двумя своими мечами, и мог бы делать это до заката, но его противники теперь мгновенно излечивались от любых ран, кроме отсечения конечностей. Увы, конечности сами подлетали к стражам и в десяток секунд прирастали на место. Радон орудовал топором с отчаянием и бешенством обречённого на смерть. Остальные лежали на земле: кто без чувств, кто пытаясь прийти в себя. Чудовищная мощь стражей делала любой их удар, почти смертельным. И избегать этих ударов пока выходило только у Суба и тигров. Впрочем, не долго. Дора получила шикарный удар в бок и стрелой умчалась во тьму ворот. Шэрхан очутился там же почти сразу. Его неудачно стряхнули с руки, которую он почти перекусил пополам.

Ситуация была патовая. И Суб-Зеро не спешил. Он дрался. Он защищал своего господина. Он боролся с чуждыми ему эмоциями — беспокойством за Логана, этого грязного, вонючего варвара…, и проигрывал. Тем не менее, Суб не сдавался. Может, ещё секундочка, две и стражи всё-таки разобьют голову этого глупого существа, напыщенного короля грязной деревушки, которую он пафосно зовёт Славным городом!? Может, повезёт и прежде чем Проклятие Величайших заставит его проявить больше чем он делает сейчас, Логан погибнет? Тогда не будет больше проклятья! Он станет свободен! Увы…

Чужая воля легко сломила волю ледяного воина. Он был обязан служить тому, кто спас его из ледяного гроба. И чарам наложенным на него богами, было плевать на всё, кроме исполнения возложенной на них задачи. Суб был вынужден спасти ненавистного ему господина. Какое унижение…, он должен стараться изо всех сил ради варвара, обычного человека. Он! Служивший Богам!

Суб давно сообразил и вспомнил, кто такие эти существа. Зачем они здесь и как с ними можно бороться. Стражи Дальнего Мира. Они не были вполне живыми и не были мертвы. Стражи по сути своей были гораздо ближе к элементалям, нежели к людям. Создания, не имеющие душ и не способные умереть…, по крайней мере, Суб не знал, как их можно убить. Зато знал, как уйти от их рук. В данном случае выхода два — сбежать (и надеяться, что Стражи не погонятся за ними) или проникнуть внутрь Ганга. Насколько он помнил, Стражи не смогут туда войти. Их поставили охранять ворота, а не сам город.

Суб прыгнул вверх и назад. Дравшиеся с ним стражи, сшиблись лбами и на миг растерялись, награждая тумаками, друг друга. Кувыркнувшись в воздухе, Суб приземлился на ноги и занял низкую стойку, приблизив к груди, опущенные вниз ладони. Они полыхнули ледяным пламенем, и Суб сведя основания кистей вместе, резко распрямил руки. Из ладоней воина ударил узкий синий луч, мгновенно обратив в лёд всех противников. Все десять застыли в самых нелепых позах. А Суб принялся быстро поднимать спутников. Тех, кто не мог двигаться сам, он без особых нежностей поднимал на руки и просто закидывал в тёмный зев ворот Ганга. Вскоре все они были внутри, и Суб поспешил присоединиться к ним. Бесшумно закрылись за ними створки ворот.

Стражи стояли у входа, мерцая замороженными телами. Несколько минут они не шевелились, но вот их тела начали покрываться сетью трещин. Мгновение и мелкими кусочками лёд стал падать к их ногам. Вновь готовые к схватке стражи, злобно озирались, ища врагов. Не обнаружив ничего подозрительного в пределах видимости, стражи победно взревели и тела их стали быстро обтекать, теряя форму и цвет. Спустя несколько секунд все десять неясных теней вновь слились со стенами Ганга.

Небо над городом постепенно затягивали тучи. Поднимался ветер. Притихли населявшие лес звери, здесь стало очень тихо. Наверное, скоро начнётся ураган. А может, всё обойдётся просто сильным дождём?

Финиш.

Content

Николай Геннадьевич Грошев
Сага о Тёмных Героях
Дилогия

Рождение Кровавой легенды Воспоминания Града павшего и Сынов его Славных…

Пролог Рождение Кровавой легенды

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Финиш Воспоминания Града павшего и Сынов его Славных…

Сага о Тёмных Героях На пути к Лабиринту Теней

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Эпилог