Алекс Бочков

Лучшие из худших — 1

Предложение наблюдателя

Всем бывшим на этой войне…

Всем погибшим на этой войне…

Всем победившим на этой войне…

Всем любившим свою Родину…

Всем любящим свою Родину

ПОСВЯЩАЕТСЯ!

Существует два способа уничтожить болезнь в человеке:

западный и восточный.

Западный: устранить болезнь лекарствами…

Восточный: устранить причину заболевания…

Автор выражает глубокую благодарность Роману — бескорыстному поставщику огромного количества информации — неисчерпаемого источника сведений, благодаря которым были написаны эти книги…

Пролог

Эта поляна в лесу ничем не отличалась от многих десятков, а может даже и сотен подобных ей. Деревья накрывали ее своими кронами, среди зеленой травы видны небольшие проплешины темно-коричневой земли, кое-где покрытые мхом. Щебетали и посвистывали в ветвях птицы, легкий ветерок перебирал верхушки деревьев, копошилась в траве мелкая живность. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, высвечивали небольшие участки на полянах. Ничего необычного, особенного, в громадине лесного массива. Слегка качнулись ветки низкого кустарника, зашелестели листья, высунулась потешная острая мордочка крупного ежа. Задвигался в разные стороны нос — не пахнет ли опасностью? Уши, развернутые словно антенны радара, настороженно вслушивались проверяя все ли здесь в порядке? Наконец, убедившись, ежик неторопливо посеменил через поляну. Внезапно он остановился, закрутил носом, задвигал ушами, пытаясь определить — что же изменилось и насторожило его…

Птичье щебетание внезапно умолкло, гнетущая тишина накрыла поляну, даже ветерок перестал играть с листвой. Все вокруг застыло, словно в вязкой неподвижности. Ежик изо всех сил рванул к спасительным кустам — подальше от того, что ему непонятно, а значит может быть опасно. И не зря… Воздух на поляне заструился, подобно мареву от нагретого летом асфальта, стал сгущаться, образуя легкий туман. Мгновение и туман заклубился еще гуще, закручиваясь клубами по краям поляны. Через мгновенье туман стал сжиматься, образуя подобие странных фигур. Фигуры уплотнялись, приобретая реальные формы. Туман стал таять в воздухе, а на поляне, по ее краю, расположились фигуры людей, возникших из ниоткуда. Из тумана… Странными для этого леса были фигуры и необычными были их позы. Все сидели на пятках, уткнув колени в землю. Каждый, раскинув руки, держал за руки соседа. Только один из них не держал никого. Фигуры справа и слева положили ему руки на плечи, а он держался двумя руками за раскрытый ноутбук у него на коленях. Экран его светился голубым светом — точно таким же как светло-голубой купол, еле заметным пологом накрывающий фигуры. Люди были неподвижны, головы опущены, как будто они заснули, убаюканные голубым туманом. Полностью одетые в летний армейский камуфляж «Лето», плечистые, рослые они были обвешаны оружием с ног до головы, но ничего не казалось на них лишним. На головах защитные шлемы с опущенными затемненными щитками, на правом плече автомат стволом вперед, на правом боку из открытой кобуры торчит рукоять пистолета, из наплечной кобуры слева подмышкой — второй, поменьше. На бедре справа — нож в ножнах, на левом плече, рукоятью вниз — второй, поменьше. В разгрузке стандарт — магазины к автомату, гранаты и другая необходимая мелочь. За спиной у каждого по одноразовому гранатомету — «Мухе». Правда двое, более мелких, вооружены не так грозно, но тоже довольно серьезно. У одного из шлема на спину, ниже лопаток опускается пучок светло — каштановых волос именуемых в простонародье «конский хвост».

В середине круга возвышается приличного размера гора из сумок, коробок тюков разной величины и размера — все камуфляжной расцветки. Светло — голубой полог, накрывающий группу, словно выполнив свою задачу, мгновенно исчез. Первым поднял голову мужчина с ноутбуком на коленях. Медленно повернул голову направо и налево и закрыл ноутбук с тихим щелчком. Правой рукой снял руку соседа с правого плеча, а потом с левого. Фигуры, стали оживать — поднимали головы, поворачивались направо и налево, отпускали руки друг друга, перехватывали автомат и разворачивались в противоположную сторону, становясь на колено для отражения возможного нападения. Мужчина с ноутбукам, видимо командир этой группы, поднял вверх щиток вздохнул полной грудью чистый лесной воздух и еле слышно, склонив слегка голову влево произнес — С прибытием…

Дав всем возможность насладиться торжеством момента, или надышаться лесным воздухом так же тихо скомандовал — Первая тройка вперед; вторая — право 45; третья — лево 45; четвертая — право 90; пятая — лево 90; шестая — право 130; седьмая — лево 130.И чуть промолчав скомандовал: ВПЕРЕД!

Мужчины, как было договорено, молча разбились на тройки и заняв стандартное боевое положение — треугольник, осторожно двинулись каждая в указанное им направление, внимательно контролируя свой сектор. Командир наклонился к рюкзаку у его ног, открыл клапан кармана, достал черную металлическую плоскую коробку, раскрыл, достал наладонник размером ладонь на две, включив, стал нажимать на кнопки. Один из двух оставшихся с командиром мужчин, невысокого роста парень сделал, то же, что и командир — наклонившись к своему рюкзаку достал такой же наладонник, включил его и также застучал по клавишам. Последний, вернее последняя фигура, оказавшись довольно миловидной, даже можно сказать красивой девушкой, в восхищении крутила головой по сторонам, но поймав брошенный в ее сторону искоса мимолетный взгляд командира, потянула к себе лежащий у ее ног рюкзак. На загоревшемся экране командирского наладонника красные точки, по три в группе, медленно расходились в заданных направлениях. Три красные точки неподвижно стояли в центре экрана. Командир нажал кнопку, на экране возникла тонкая белая линия окружности, к которой от центра приближались расходящиеся тройки. Как только тройки достигали этой линии командир командовал — Стоп — и продолжил — установка.

У парня на экране наладонника, в тройке, дошедшей до линии окружности, крайние точки стали медленно, расходится в стороны. Разойдясь на небольшое расстояние тройки остановились. От средней точки к крайней протянулась красная линия. Затем от второй точки к средней протянулась такая же линия.

— Тройка готова — доложил парень. Через некоторое время последовали доклады о готовности других троек. — Сведение — скомандовал командир. Парень стал шептать в гарнитуру команды. На экране две красные линии одной тройки соединились с двумя линиями другой и через некоторое время все красные линии троек соединились в одну, охватывая окружность, оставляя лишь небольшой участок позади тройки, стоящей на поляне.

— Есть неполное замыкание периметра — доложил парень.

— Остальное будет делать болото за нашей спиной. По крайней мере пока, на короткое время — произнес командир. И скомандовал в гарнитуру — Периметр закрыт — всем на базу.

Глава первая

А помнишь, как все начиналось…

Каждый выбирает по себе

Женщину, религию, дорогу…

Дьяволу служить, или пророку

Каждый выбирает по себе.

Внимание к себе я почувствовал пару недель тому назад. Мне кажется, во многих городах послеперестроечного периода есть места, именуемые в народе просто и незамысловато — барахолка. Есть она и у нас. Официально она имеет серьезное и благозвучное название «Вещевой рынок личных подержанных вещей, бывших в употреблении». «Бывших в употреблении», видимо добавили для тех, кто не понял значения «личных подержанных». Но от красоты названия суть не изменилась — барахолка так и осталась барохолкой. Вообще — то странное это место. При желании здесь можно найти все, что угодно — надо либо знать где и у кого искать, либо искать очень долго. И тогда обязательно найдется то, что нужно — независимо от того старая это вещь или абсолютно новая. Я прихожу сюда почти каждую субботу и воскресенье к шести утра и занимаю свое постоянное место. Затем прохожу по рынку, чтобы посмотреть: кто что продает и купить то, что меня интересует. Ну а потом начинаю раскладывать свой товар. Мой товар — книги. Ассортимент разный, выбор очень большой. Спорт и единоборства, детективы и фантастика, женские детективы и любовные романы, психология и эзотерика, книги для детей и руководства по ремонту и пользованию компьютером, сантехникой; ремонт или постройка дома и тому подобная тематика. Есть даже книги, советующие как обольстить мужчину или женщину, как выйти удачно замуж. Словом на любой вкус. Прихожу я сюда не для того чтобы заработать здесь деньги. Больших денег здесь на книгах, тем более подержанных, не заработаешь и нормальных тоже — слишком велики различные расходы. Главное — это пополнение своей библиотеки. Для этого я и стал не только продавать, но и менять, давать на прокат книги. Не часто, но люди приносили мне книги, которые я не читал, а купить в магазине не мог из — за их очень высокой цены. А так они обходились мне в два — три раза дешевле. Там — то я и почувствовал к себе странное внимание со стороны. Сначала это было какое — то легкое беспокойство вроде того, что у тебя что-то не в порядке с одеждой или внешним видом — ну там брюки порвались в интересном месте или рубашка, или где — то пятно какое. Люди видят, но стараются делать вид что не замечают. Я незаметно осмотрел, а потом ощупал себя — все вроде в порядке. Тем не менее ощущение не пропадало. Я крутнул в памяти события прошедшей недели и прошлых базаров — не было ли каких — то незначительных ситуаций, могущих вызвать серьезные последствия? Вроде бы ничего такого не было. Тогда я стал незаметно осматриваться по сторонам, но и тогда не заметил ни внимания ко мне со стороны окружающих, ни агрессии с какой либо стороны. Так я промаялся субботу и воскресенье, не показывая, впрочем, своего беспокойства. На прошлой неделе ощущение внимания к моей персоне усилилось еще сильнее, стало в буквальном смысле, навязчивым. Кроме этого я сначала ощутил легкий ветерок, овевающий мою голову а затем вдруг понял, что никакого ветерка нет и в помине — кто — то или что — то, словно перебирая мягкими бархатными лапками осторожно и, самое главное незаметно, пытается влезть в мое сознание на предмет… Зачем?! Да хрен его знает на какой предмет — главное в мою голову и без моего разрешения!!!

ТАКОЙ наглости я оставить без внимания не мог. Непонятки кончились, определилась угроза, дело осталось за малым — определить источник. А вот с этим было сложнее. Но не бездействовать же?! В моей голове накопилось много всякого и неизвестно что из него могло пойти мне во вред. И потом — это моя голова и только я могу в ней копаться! Для начала я накинул на себя защиту от ментального проникновения — «кокон». Есть такой способ. Узнал я о нем, когда перевозил из столицы к себе поездом сумки с книгами. Дорога дальняя, собеседников интересных нет, а рекламировать и при случае популярно объяснить, разъяснить покупателям о чем книга и в чем ее суть надо — вот и приходилось читать. Многое, конечно, была муть голубая, но что — то было взято мною на вооружение. И работало и, не раз помогало! После постановки защиты я со злорадством почувствовал как бьется в защиту, пытаясь ее пройти чужая воля. Сила давления все усиливалась и я уже стал опасаться, что ее прорвут. Я поставил еще одну защиту — «зеркало», но оно не понадобилось. Давление спало на нет, интерес пропал — совсем. Как же это оказывается хорошо, когда тебе не давят на мозги. В эту субботу я снова ощутил попытку проникновения, привычно уже, поставил защиту и разозлился — да какого ж хрена! КТО ЖЕ ТЫ ТАКОЙ и где тебя искать, а главное как?!

И ВЕДЬ НАШЕЛ!!! Поставив защиту, я стал мысленно сканировать пространство вокруг себя. Меня научил этому мой командир — там, за «речкой». Ты будто бы превращаешься в многофункциональный локатор, который улавливает самые незначительные проявления звука, света, движения, запаха, колебаний воздуха, сравнивает их со стандартом и выделяет несоответствия. Ну а я к этому подключил обнаружившиеся у меня незначительные экстрасенсорные, как сейчас говорят, способности, проявившие себя во время первого боя. За секунду до выстрела в меня я почувствовал опасность и перекатился за другой камень выпустив в перекате короткую — в три патрона очередь в стрелявшего в меня «духа». И, что странно, попал! Я специально, после боя, ходил посмотреть на первого убитого мною врага. Его вид не вызвал у меня почти никаких эмоций наподобие истерики, потери сознания, тошноты или рвоты. Для меня, молодого еще тогда пацана, все было просто — он хотел убить меня я, защищаясь, убил его. Он не сумел, а я сумел. И все: тема закрыта и не зачем страдать.

Командир это заметил и стал учить меня премудростям войны. Вернее учил он всех молодых, но мне уделял особое внимание, чем вызвал даже недовольство некоторых стариков. Это недовольство разрулилось буквально после следующего боя, когда я предупредил о засаде впереди и минах, поставленных на тропе. Точно также я свел воедино свои ментальные способности и возможности своего организма и засек таки этого засранца. Он стоял в противоположном от меня ряду и делал вид что что-то там разглядывает, а сам в это время пытался продавить мою защиту. Давление все усиливалось и усиливалось — скоро моя защита стала поддаваться. Но я не стал дергаться, как в прошлый раз, а подготовил ему сюрприз, который, если я правильно все рассчитал, очень его удивит. НЕПРИЯТНО УДИВИТ! Так оно и получилось. В той же книге, где объясняли как ставить пассивную защиту «кокон», давали еще одну пассивную защиту — «зеркало» и поясняли: скомбинировав две эти защиты в одну в первом варианте получаем более мощную защиту, а во втором — мощное атакующее воздействие. Я его применял несколько раз в жизни — были ситуации… Жаль особенность связки можно использовать только при сильной ментальной атаке на тебя и никак иначе! Суть атакующей защиты и проста и сложна одновременно. Ставится защита — «кокон». Внутри кокона, между телом и коконом вторая защита — зеркало. В коконе ставится свободно перемещающееся окно из двух створок, закрывающихся изнутри на засов. Створки открываются внутрь. Вот и вся конструкция — ничего, на первый взгляд, сложного. А дальше еще проще — в место давления ставим окошко и когда давление невозможно удержать — дергаем за засов — створки распахиваются. Сила давления врывается внутрь и отразившись от зеркала, по законам физики — «угол падения равен углу отражения» и «действие равно противодействию» — ударяет туда откуда пришла. Как давил — так и получил! На первый взгляд — ничего сложного, пока не начнешь осваивать это на практике. Нет, поставить «кокон» или «зеркало» не сложно: многие применяют их, даже не зная о том, что они применяют хитроумную ментальную защиту. Есть же поговорка — «как об стену горох». Сложности появляются, когда начинаешь ставить одну защиту за другой. А их ведь еще нужно удерживать обе. Дальше вообще мрак: плавающее окошко; отодвигающийся засов, который надо открыть, удерживая обе защиты, особенно зеркало — иначе прилетит так, что туши свет! Я осваивал эту комбинацию полгода и, освоил таки. Зато теперь любо дорого посмотреть.

Все получилось, как по — писанному. Мужика отшвырнуло назад метра на два и приложило спиной о железный прилавок так, что еще и отбросило от прилавка на землю. Он выгнулся от боли и замер. А не надо было так сильно! Мягче надо быть, добрее! Кто-то прошел мимо, кто-то заинтересованно остановился, пара сердобольных женщин(а как же без них) бросились его поднимать, но он уже встал, вернее вскочил сам и поднял голову. Мы уперлись взглядами друг в друга. Я смотрел на него, слегка прищурясь, как смотрит спец сквозь прорезь прицела на своего врага, за мгновенье до выстрела. Время, казалось, остановило свой неумолимый бег: люди замерли в тех позах, в которых их застала остановка времени. Мужчина вдруг усмехнулся, вроде как довольно, развернулся и пропал. Время тут же пошло своим чередом, люди двинулись в том направлении, куда и шли. А может остановка времени мне просто показалась? Но вот что мне точно не показалось, так это его довольная улыбка. Больше ни в субботу, ни в воскресенье никто меня не беспокоил.

Глава вторая

Неожиданная встреча

Воскресный торговый день подходил к концу. Самые нетерпеливые продавцы стали собирать товар с прилавков. Ну какой смысл торчать на базаре, если основной поток покупателей сделал свои покупки. Я глянул на часы и тоже решил собираться. Какой резон ждать какого — ни будь залетного, шального покупателя? Все мои клиенты и покупатели, которым что — то было нужно купить или поменять уже были. Стоило мне только начать собираться, как нарисовался один из моих приятелей. Он приходил всегда к концу базара — поболтать о том, о сем. Приходилось откладывать сборы, задерживаться. Если время не поджимало, разговаривали дольше, если нет — приходилось намекать, что пора закругляться. Говорил больше мой приятель — я больше слушал. Я давно понял простую истину — хочешь получить больше информации — меньше говори сам и тогда собеседник сам скажет тебе все, что он знает. Ну а из всей этой словесной шелухи всегда найдется, что взять себе на заметку. Темы были как чисто мужские — где, сколько, с кем и как (и про женщин тоже), так и чисто профессиональные. В профессиональном плане меня особенно интересовала электроника, в частности компьютеры, ноутбуки. Предлагая по ним литературу я считал своим долгом не просто продать, но объяснить как учится по книге, различные мелочи и тонкости которые самому понять не просто. Задавая наводящие вопросы моему приятелю я и сам стал неплохо разбираться в теме. Самое смешное, что я мог давать правильные, дельные советы по работе на компьютере, но сам его не имел. Так получилось: когда хотел купить, не имел необходимых «свободных»(кто занимается бизнесом, знает что значит «свободных») денег. Когда появились — решил придержать, на всякий случай. Случай не заставил себя ждать. Сразу несколько человек предложили купить, не дорого, хорошие книги. Отказываться было глупо — отложенные деньги ушли за товар.

В настоящее время был запас и свободных денег и на компьютер, правда не на новый навороченный, а что ни будь по проще. Поэтому я все больше стал склоняться в пользу ноутбука. Небольшой, компактный, все в одном корпусе. Ну а что памяти меньше — так для начала она меня вполне устраивала. Дело осталось за малым — найти толкового мастера который помог мне взять хороший, но не дорогой ноутбук. Начал расспрашивать приятеля по этой теме. К чести своей он честно признался — разбирается в теме слабо, знакомого мастера нет, но — дальше пошла демагогия о том, что ничего сложного нет, есть такие — то фирмы, тому подобная «лабуда». Остановив поток пустого красноречия — время поджимало, перевел разговор на другую тему. Краем глаза я заметил — возле прилавка кто-то остановился. Продолжая разговаривать, тем не менее, продолжал контролировать руки стоявшего. Что поделаешь — воруют-с! Правда, после того как я объяснил, довольно жестоко, паре — тройке воришек что чужое брать не хорошо, а уж мое тем более — меня обходят стороной. И, тем не менее, щелкать клювом не желательно. А может кто то просто смотрит — таких подавляющее большинство. Надо будет — обратит мое внимание. И этот кто то обратил!!! Приятный мужской голос прервал нашу неспешную беседу:

— Извините, что прерываю Вас … попросил к себе внимания человек…

Я повернулся к говорившему и на мгновение остолбенел — на меня смотрел вчерашний любитель покопаться в моей голове. Придя в себя накинул «кокон» и заботливо спросил:

— Не сильно ушиблись вчера? Ни чего не болит?

— Не сильно — усмехнулся он — все прошло еще вчера. И спасибо за заботу.

— Обращайтесь, если что — преувеличенно вежливо промолвил я. Возникла напряженная пауза. Мой приятель внезапно что то забормотал о том, что ему еще надо кое что посмотреть, скомкано попрощался, чего с ним никогда не было и быстро ушел.

— Ваша работа? — хмуро спросил я. Ничего хорошего я не ожидал и приготовился к самому худшему.

— Не хочу что нам мешали — мягким доброжелательным голосом, с располагающей доброй улыбкой ответил незнакомец. Как же, плавали, знаем! Чуть расслабишься, купишься на улыбку и всадят пулю или нож, а уж в спину точно …

— Я, извините, нечаянно услышал ваш разговор по поводу ноутбука. Дело в том, что у меня есть довольно навороченный ноутбук, но для меня он уже устарел. Я уезжаю в другую страну и там возьму себе самый новый — средства, знаете ли, позволяют. Я могу его Вам отдать.

— Боюсь, что на Ваш навороченный ноутбук у меня не хватит денег.

— А разве я что то сказал о деньгах? — искренне удивился мужчина. Я отдам его абсолютно бесплатно.

— Мне на ум, после Ваших слов, пришла пословица про бесплатный сыр. Вы ее конечно тоже знаете?

— Да, конечно — Вы абсолютно правы — с извинительной улыбкой произнес он. Скажу по — другому. У меня к Вам предложение — вернее два! Незнакомец посмотрел на меня, ожидая вопросов, не дождавшись, улыбнулся чему то, продолжил:

— Главное, конечно, второе предложение. Но боюсь, что здесь — он провел перед собой рукой — не место для серьезного обсуждения. Поэтому я и делаю Вам мое первое предложение. Нам нужно встретиться — только за то, что Вы согласитесь встретиться и выслушать суть второго предложения я отдаю Вам мой навороченный ноутбук, две сумки с новыми книгами последних двух-трех лет издания и может быть кое что еще — только за то, что Вы выслушаете мое второе предложение. При этом, если Вы откажетесь нам помочь — все что Вы получите останется у Вас и никто никогда не потребует это обратно.

— Замануха — не громко произнес я. — Что? — растерянно спросил незнакомец.

— Чтобы привлечь, заинтересовать, заинтриговать клиента заманивают очень необычным или очень выгодным, на первый и даже на второй взгляд предложением. Но, как правило, у такого заманчивого предложения существует третье — главное, о котором клиент узнает тогда когда бывает уже слишком поздно — мышеловка уже захлопнулась.

— Конечно, бывает и такое — внезапно легко согласился со мной мужчина. Я ждал — он начнет оправдываться, пытаться убеждать меня что в его случае это не так: все по — честному, без обмана и его ответ меня обескуражил. Мне хотелось вести этот разговор руководить им, направлять его туда, куда мне нужно. Выходило наоборот — незнакомец легко сбивал меня в недоумение и растерянность. Надо было менять стиль разговора. Но он меня опередил.

— Вот мой номер телефона — на прилавок легла визитка. — Я жду Вашего звонка до вторника — двух часов дня. Если Вы позвоните пять минут третьего я трубку уже не возьму. Хотя желательно, если Вы все же надумаете — позвонить раньше: нам предстоит долго и о многом говорить. Я надеюсь Вы примете правильное решение — глядя мне в глаза искренним и честным взглядом мягким обволакивающим голосом закончил он. — Я подумаю — оставил за собой последнее слово я.

— Я на это надеюсь — перехватил инициативу он — А что Вам еще остается — не унимался я.

— Я оставляю последнее слово за Вами — в примиряющем жесте подняв в верх руки согласился незнакомец. Мы посмотрели друг на друга и внезапно оба улыбнулись детскости нашей перепалки. Какая — то тонкая ниточка доверия протянулась друг к другу. Он кивнул мне, повернулся и пошел к выходу. Я постоял, вздохнул. На ум пришла фраза одной из моих любимых героинь — Скарлетт «… я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра.»…

Понедельник у меня отсыпной день после субботы и воскресенья. Я мог проспать и до девяти и до десяти — как спалось. Так было и в этот раз. Проснулся около десяти, повалялся еще немного встал, умылся, сел завтракать. И вот тут то и накатило. Что то он все таки всунул мне в черепушку в конце разговора, когда я расслабился. В голове вихрями завертелись мысли приглашающие меня начать рассмотрение сделанного предложения с детальным взвешиванием всех плюсов и минусов. — Да дайте же спокойно позавтракать — рявкнул я. Вихри уменьшились, сжались, отодвинулись на краешек сознания, не исчезая из виду: мы здесь, мы недалеко, примчимся быстро, как только закончишь. Позавтракал и сел в кресло. Думать… Вообще то до вторника времени ой как много, но почему то хотелось решить эту проблему побыстрее. Это как заноза в пальце — пусть и маленькая, но палец ноет и болит пока не вытащишь. Значит что мы имеем? Есть какое то серьезное предложение и, только за то чтобы его выслушать, предлагают серьезное вознаграждение. Да — для кого как, а для меня с моей зарплатой в 150 долларов(в пересчете с родной валюты) это серьезно. Причем все, что я получаю — остается у меня без возврата. Очень, очень заманчиво. На этом все плюсы заканчивались и начинались минусы. Ну не верю я в добрых дяденек и тетенек, раздающих вкусняшки «за просто послушать»! Это же не сказки Шахерезады в мужском исполнении. Сколько раз я видел по ящику, слышал, читал о том, как заманивали предложениями хорошей зарплаты, работы, жизни в конце концов, а в результате — оказывались в такой жопе, что за счастье было просто вырваться оттуда, а кто то до конца своей жизни — часто недолгой, оставался рабом.

Какие пакости могут ждать меня в случае согласия? Во первых — месть. Мужичок очень обиделся за то, что я уронил его сильно на асфальт, да еще при всех. Правильно говорят: щека легко переносит пощечину — ее не переносит наша гордость! И пусть он не знает, что это не мой ментальный удар, а отражение его собственного(пусть даже и знает) — разницы никакой, оскорбление должно быть отмщено. Как — это другой вопрос. Возможно другое. Обнаружив человека с такими сильными ментальными способностями (еще бы — такой удар!) мастер захотел получить меня в качестве подопытного кролика для всяческого рода экспериментов. То, что он захочет предложить мне стать его учеником мною даже не рассматривалось. Не так предлагают в ученики, уж я то знаю. А может быть третье. В присутствии своих адептов показать свою силу и мощь — уничтожить меня на их глазах. Сразу убивает двух зайцев: наказывает меня и устрашает своих. Чем дольше я размышлял тем грустнее мне становилось. Одно положительное предложение засыпалось кучей хреновых последствий. Скоро оно оказалось погребено под такой горой хреновостей, что стало совсем не видно. Все, хватит! Так и до явной шизы недалеко. Вот так: то пугая, то успокаивая, промучился целый день. Ну не целый, конечно, с перерывами на обед и ужин, но все же. И ничего не решив, решил главное — доверится народной мудрости — «утро вечера мудренее». С этой шикарной мыслью я и завалился спать. Выспался, как ни странно хорошо. Никто за мной на гонялся, ничего со мной не делал — мне даже сны не снились! Просто выспался и все. Встал с кровати совершенно спокойным. Да какого рожна я дергался, забивал себе голову всяким мусором?! Видно старость вдалеке нарисовалась. Пожить пожил; повидать повидал такого, что очень многим никогда не увидеть. И я любил и меня любили, и сделал я много хорошего. Так что ж держаться за эту жизнь? Тем более меня так просто не возьмешь — кое что можем, кое что умеем. Утянем за кромку, в случае чего: если не нескольких, то одного то точно. Значит решено! Сразу же накатило такое удовлетворение, какого я не испытывал уже давно. Правы были древние: если не знаешь что делать, делай шаг вперед! C удовольствием позавтракав, приступил к прокачке вариантов тактических действий противника и моих ответных вариантов. Да так увлекся, что глянув случайно на часы ахнул — уже двенадцать.

Положил визитку, взял телефон, на несколько секунд замер. Кто хоть раз прыгал с парашютом надолго запомнит: распахнута дверь, ветер ревет за кабиной, тянет из двери, а за ней — пустота! Ты смотришь в нее, руки вцепились овал двери, ноги приросли к полу и нужно сделать только один шаг. Шаг и ты там, и назад уже не вернуться. Очень трудно сделать этот шаг, сделать самому. Я знаю. Я сделал. Мне ответили после второго звонка.

— Добрый день — вежливо поздоровался я

— Если Вы позвонили то он уже добрый, а если Вы согласны встретится он будет безусловно добрый — шутливо ответил мне незнакомец. Весело тебе — подумал я, мы еще поглядим, кто будет смеяться последним. На другом конце видимо почувствовали мое настроение. Вы согласны? — шутливость пропала уступив место легкой растерянности. Вот это другое дело, а то вам хиханьки да хаханьки — злорадно подумал я.

— Где мы можем обсудить ваше предложение — сухо бросил я в трубку. Мужчина принял серьезность момента и коротко назвал адрес. — Знаете где это?

— Уточните ориентир. Я неплохо знал этот район, правда был он на другом конце города. Услышав ориентир, задал еще парочку уточняющих вопросов по адресу.

— Приезжайте на такси, сэкономим время на разговор — пояснил свою просьбу голос в трубке. Хорошо, что напомнил — я было собрался добираться на перекладных: маршрутка, метро, автобус. Не ближний свет — такси нынче дорого и если не к спеху…Оказалось к спеху. Усмехнувшись, подумал: снявши голову по деньгам не плачут. Встал, взял денег на такси туда и обратно — а вдруг действительно придется вести домой обещанное и вышел навстречу неизвестности.

Глава третья

Что день грядущий нам готовит…

Добрался я быстро. Пошел по знакомым ориентирам и вышел к названному дому. Дом я узнал сразу… Несколько лет назад в нем получил квартиру мой коллега по работе, ну и попросил помочь с переездом и мелким ремонтом. Пришлось часто приезжать и позднее приходилось бывать в гостях, пока за приятеля плотно не взялась его жена, взявшая на себя тяжелую миссию определять кто достоин посещения их квартиры, а кто нет. Остановившись у соседнего дома, облокотился на палисадник и прикрыл глаза. Надо вспомнить в каком подъезде была эта квартира, на каком этаже сколько комнат, их расположение. Все, что может помочь в случае непредвиденных обстоятельств. А они вполне могли быть, уж очень заманчивыми и невероятными (явно для лохов) были предложения — если хочешь остаться в живых, должен быть готов ко всему. Имелись в моей жизни подобные случаи и во многом количестве. Один только случай в столице, когда я решил сэкономить на гостинице и переночевать у очень милой и внушающей доверие женщины на частной квартире, недалеко от вокзала. Только развитое в разведке чувство опасности, наблюдательность и тотальный контроль за всем позволил мне остаться в живых.

Стараясь сэкономить — ночь проживания в гостинице обходилась в приличную сумму, места в вагоне — гостинице не было, решил переночевать у предлагающих ночлег на вокзале частников. Нарезав несколько кругов по перрону, присмотрелся к предлагающим ночлег женщинам и даже подойдя к нескольким поинтересовался ценой и условиями. Цены были вполне приемлемыми: раза в два — три ниже гостиничных а удобства — стандартными — душ или ванна и отдельная комната. Что еще надо человеку, убегающему рано утром по своим делам. Женщину, к которой я хотел определиться на постой, я высмотрел почти сразу, но подошел только после нескольких претенденток — законы рынка — сбить цену.

Внешний вид женщины, ее поведение при разговоре меня вполне устроило, также как и цена — даже несколько ниже чем у всех. Женщина не прятала и не отводила глаз, говорила без заминок и сбоев в речи, не суетилась и не скрывала волнения. В общем по всем признакам ожидать какой либо каверзы или подлянки не приходилось. Да и в случае чего всегда можно было отказаться. Жила она от вокзала в четырех остановках трамвая. Что еще сказало в ее пользу, так то, что коллеги по бизнесу проводили ее неприязненными взглядами: значит ее здесь знали. Я попросил ее подождать несколько минут подошел к вокзальным киоскам, купил булку, колбаски, сыра, шоколадку. Могут и не покормить, что скорее всего и будет, а так и ужин и завтрак себе, и хозяйку есть чем угостить вечером. У меня это правило введено в привычку. Расходы не большие, а польза может быть, хоть иногда. Доехали быстро: действительно рядом и район чистый. Приличный. Все говорило за то, что проблем не намечается. Чистый, освещенный подъезд третий этаж, крепкая деревянная дверь. (Железные двери тогда многим были не по карману.) Два замка в двери, но закрыто было только на один. И тут ничего странного — если район приличный и уходишь не надолго, к чему закрывать на два замка. Их ведь потом нужно будет открывать. Женщина открыла дверь, прошла в прихожую приглашая меня войти. Градус доверия поднялся еще на насколько единиц. Слева на дверном косяке я заметил накидную цепочку. Верхний замок накладной, английский, защелкивающийся. Нижний обычный — ригельный, закрывающийся двумя оборотами ключа. Я медленно пошел по коридору прихожей, с тем чтобы хозяйка обогнала меня и первой вошла в комнату. И правила вежливости — хозяйка показывает гостю куда и как, и предосторожность — если кто-то есть в комнате, он натолкнется на женщину дав несколько мгновений на подготовку. Паранойя? Возможно. Только она не раз меня спасала. Как говорят мудрые люди — лучше перебдеть, чем недобдеть.

Первый еле слышный звоночек прозвенел, когда я не услышал накидывания цепочки; второй, громче — не щелкнул язычок английского замка. И уже колокол зазвенел когда я услышал звук закрывающегося на два оборота ригельного замка. У многих стоят такие замки, но вряд ли многие обращают внимание на звук открывающегося и закрывающегося замка. Звук прямоугольного ригеля входящего в железную пластину дверного косяка несколько отличается от выходящего. Эту разницу я замечал по своему замку. Звуки могут быть разными, но различие всегда есть. У меня за спиной я услышал один оборот закрывающегося и один — ОТКРЫВАЮЩЕГОСЯ. Дождавшись хозяйки, пропустил ее вперед, зашел следом за ней в зал.

— Можно глянуть — спросил я ее. Она с пониманием кивнула. Глянул — все нормально. Извинился и снова получил понимающий кивок. — Ванну? — спросила она. — Позже, перед сном — сейчас руки сполоснуть, попить чайку. Женщина не возражала.

— Я сейчас приготовлю. Она гремела на кухне посудой, а я сидел и крутил в голове разные варианты. Почему-то мне показалось, что сейчас ничего не произойдет: пока откроется входная дверь, пока добегут до зала — пройдет время и шум может быть изрядный. Так что вряд ли. Остается один вариант. Второй. Хотя не будем исключать и первый. Хозяйка принесла на подносе две чашки с чаем, печенье, розочку с вареньем, сахарницу и две чайные ложечки.

— Я не стала вам класть сахар, сами положите — с извиняющей улыбкой произнесла она, ставя около меня чашечку с дымящимся чаем. Аромат дорогого чая, я в чае разбираюсь, поплыл по комнате. Вот ты и приплыл гость дорогой. Все было бы так, но только не со мной. Я звонко хлопнул себя по лбу — женщина рассмеялась. Сглаживая неловкость пробормотал — Совсем забыл… Достал из пакета продукты и сделал вид что хочу все это порезать и добавить на стол. Ну какая женщина позволит хозяйничать у себя на кухне постороннему мужчине, отобрать у нее законное право — готовку и сервировку.

— Давайте я сама все сделаю — тоном отметающим все возражения произнесла она, не обращая внимание на мое бормотание, что мне, мол, неудобно. Забрав поднос и пакет с продуктами ушла на кухню. Через несколько минут вернулась, расставила тарелочки с нарезками. Я заметил как она бросила быстрый оценивающий взгляд сначала на стол, а затем на меня:

— Я убрала остальное в холодильник — утром позавтракаете — заботливым тоном промолвила она. — Какая игра какая забота — умилился в душе я. Так и потянуло поинтересоваться, а доживу ли я до утра. Мы пили с ней чай, закусывали тем что было на столе, в основном я, неторопливо беседовали о разном. Ни дать ни взять благополучная семейная пора после рабочего дня. Откинувшись в кресле я лениво, словно утомившись выпивал глоток и ставил чашку на столик. Говорил все меньше, все больше делал пауз, слегка прикрывая глаза, КАК ОТ СИЛЬНОЙ УСТАЛОСТИ. Наблюдая за ней расфокусированным взглядом я заметил, как что — то ее насторожило. Через несколько секунд она захотела подняться из кресла, но наткнулась на мой внимательный заинтересованный взгляд. Я подарил ей одну из моих самых обворожительных улыбок, но она ее почему — то не оценила, а попыталась зачем-то встать из кресла. Я как джентльмен не мог позволить ей сделать этого. Она ведь могла упасть, ушибиться, или даже что-нибудь себе сломать! Выскользнув из кресла мягко, но настойчиво удержал ее по — прежнему ласково улыбаясь. Дернувшись еще раз женщина как то разом, словно в ней повернули выключатель, обмякла у меня в руках, закрыла глаза и завалилась набок.

— А ведь это должен быть ты — промелькнула у меня в голове веселая мысль. — Но не в этот раз! Что же дальше. Сама она ничего сделать бы не смогла, значит должны быть сообщники. Где то они должны находиться. Хозяйка должна подать сигнал и они должны его увидеть. Вопрос в том какой? Свет горит только в зале, значит самый подходящий — выключить свет и снова включить. Так я и сделал. Надеюсь, что угадал. …УГАДАЛ. Они пришли вдвоем, тихо открыли дверь и вошли друг за другом Я стоял за вешалкой, открытая дверь почти закрыла меня от взгляда, да и человек шагнувший со света в темноту на несколько секунд теряет способность видеть. Вообще… А мне больше и не надо. Когда первый прошел мимо меня в коридор, я ударил костяшкой большого пальца в горло второго — быстро, сильно и, на возврате, бросил ладонь на правое плечо первого, разворачивающегося на шум, чтобы не дать ему развернуться. И ударил тыльной стороной левой ладони в затылок — в направлении от основания ко лбу. Бугай был здоровый, потому ударил жестко, не дозируя удар. Как учил меня командир: если не убьешь ты — убьют тебя! Второй рухнул на пол без звука, а первый хрипел сидя на пороге. Схватив его правой за волосы, задернул в комнату, левой врезал кулаком по затылку и ногой захлопнул дверь. Теперь у меня было от силы три — четыре минуты, если соседи что — то увидели и успели позвонить в милицию. Мне же нужно было всего две минуты. Вытащив из куртки два отрезка отмеренной веревки — всегда носил с собой три — четыре куска: и сумки связать, и руки с ногами. За тридцать секунд связал с обоих «ласточку»: связываются щиколотки, сгибаются колени, дальше связываются руки в запястьях и обернув веревку вокруг горла привязывают запястьям, или, если жестко, то к щиколоткам. Если захочется разогнуть ноги — веревка пережмет горло.

А НЕ НАДО БЫЛО…

Взяв куртку сбежал вниз, вдоль стеночки проломился через кустарник к соседнему подъезду, а затем к следующему, встал за кустарником у угла. Ну не будут менты проверять все подъезды и уж тем более, заходить с тыльной стороны дальнего. Постояв минут двадцать — все таки Москва, на вызов должны приехать обязательно и никого не дождавшись, смело, но тихо вошел в подъезд и поднялся на третий этаж. Осторожно приоткрыл дверь и посмотрел Оба голубка на месте, значит можно входить. Посматривая на глазок соседней квартиры изменения цвета в глазке не заметил — значит соседи попались не любопытные и это очень хорошо. Ну а дальше уже пошла рутина. Достав из куртки медицинские перчатки (когда очень холодно, надеваешь сначала резиновые перчатки, а затем обычные — руки не так сильно мерзнут), не включая света обыскал квартиру. На войне, как на войне. Кое — какую денежку нашел, но не много. А должна, должна где то быть кубышка! Пришлось нести хозяюшку в ванну и холодной водой приводить ее в чувство. С грехом пополам, но привел. На мой простой вопрос где, получил простой ответ — в …… Но я, конечно, как истинный джентльмен искать там не стал — вежливо, плоскогубцами, попросил указать точное местоположение. После второго раздавленного ногтя на руке и подробного разъяснения, сколько у человека, в том числе и у женщины, ногтей, путь к кубышке мне был открыт — лишь бы отстал негодный! Вот это было другое дело. Правда, чтобы совсем уж не расстраивать гостеприимную хозяйку, золотишко и побрякушки любезно оставил. Зачем они мне, я же не женщина какая то, мне и презренных бумажек хватит. Нельзя быть жадным до неприличия — только в меру. Связал еще одну «ласточку» и ушел по — английски, не прощаясь. Пришлось, правда обратно не на поезде ехать, а на самолете лететь, но я такую мелкую неприятность перенес с достоинством, без истерик…

… Я вспоминал — подъезд средний, этаж четвертый, квартира трехкомнатная, как поднимешься по лестнице-направо. Окна выходят по обе стороны дома. Просчитав названный номер квартиры я слегка, даже удивился. Названная квартира была на третьем этаже, прямо под квартирой моего приятеля. Правда уже бывшей. При разводе с женой оставил, как это было принято у настоящих мужчин, ей квартиру, а себе чемодан с личными вещами.

— Вам плохо? — услышал я тихий участливый голос. — Может вызвать врача?

Открыл глаза. Невысокая — мне по плечу, миловидная женщина с явным участием смотрела на меня. Не часто, но встречаются такие женщины — до старости сохранившие свою свежесть и красоту, девичий задор и обаяние. Передо мной стояла именно такая женщина — подросток. Только легкий налет грусти на лице, затаенная многолетняя печаль и довольно заметная паутинка морщин нелегкой судьбы намекала, что передо мной женщина, с не самой безоблачной жизнью. Ну и как ты можешь вызвать врача, если рядом нет ни одного рабочего телефона-автомата? — мрачно подумал я. Видимо что-то прочитав в моих глазах она негромко добавила:

— Я живу в этом доме. И показала на нужный мне дом! Я пристально вгляделся в нее. Она не могла быть подставой — это был бы явный перебор и тем не менее… У ног ее стояли две тяжелые сумки с продуктами, через сеточки видны были лук, картошка, капуста, кульки и свертки.

— Нет — со мной все в порядке, просто задумался о своем, о женском.

— О женском или о мужском? — Да это не важно…

— А что важно? — Почему вы такая слабая, я даже сказал бы хрупкая женщина, тащите такую тяжесть…

— Вы так проявляете свое участие, или это у вас такой способ знакомства…

— Давайте я вам помогу донести вашу тяжесть до квартиры, а проситься к вам в гости на чашечку чая не буду…

— И на чашку кофе тоже? И даже не будете просить стакан воды — лукаво спросила она, кокетливо наклонив в набок голову.

— Ничего просить не буду, а сразу уйду. Честное пионерское под салютом! Её кокетливость как ветром сдуло. Глаза подернулись печалью воспоминаний. Казалось еще немного и она заплачет.

— Извините, если сказал что-то не то.

— Мой муж так говорил, когда обещал мне что-то серьезное. Да ладно — манула рукой она — это было давно и кажется что уже и неправда.

— Я поднял сумки — куда нести? — Идемте я покажу.

Мы пошли по тротуару к её дому. — Это недалеко, первый подъезд первый этаж. Обычно мне дочь помогает с базаром, но она уехала в командировку, а продукты, как назло закончились. Вот и решила сразу закупиться. Я слушал её, кивал в нужных местах и, даже вставлял какие- то незначительные фразы. Но глаза тщательно фиксировали обстановку, а мозг привычно ее обрабатывал. С тыльной стороны дома на улице ни вдали, ни вблизи нет машин и нет балкона, только окно и оно закрыто. Во дворе тоже нет машин, народу нет никого, даже подростков. Мы поднялись на первый этаж.

— Вот и пришли — она показала мне на квартиру направо.

— Трехкомнатная? — машинально спросил я — Да — ответила она. — А почему вы…

Я ее перебил — как бы не подумала чего — Друг у меня жил в соседнем подъезде на третьем этаже: такое же расположение, как и у вас. — Миша? Я кивнул.

— Вообще-то вы должны были назвать его имя а не я, так меня мой муж учил — со вздохом промолвила женщина.

— Раз помните, значит неплохо учил — серьезно заметил я. — Ладно, приятно было вам помочь, я пошел.

— У вас какая- то проблема, вам что-то здесь нужно? Может я чем-то могу вам помочь… — С чего вы взяли про проблему?

— Я же видела как вы внимательно осматривали двор и окна.

— Такой наблюдательности вас тоже научил ваш муж?

— С кем поведешься… — …так тебе и надо — продолжил я.

— Может зайдете на чашку чая — несмело предложила она.

— Обязательно зайду, но в следующий раз.

— Все вы мужчины обещаете. Вот и муж мой обещал вернуться, но обещания так и не сдержал.

— Я свое обещание сдержу — жестко сказал я и вышел из подъезда. В соседний я входил с какой то отрешенностью. В подобных ситуациях, когда все могут решить секунды и готовность к любым решительным действиям, введение боевой транс может выручить, а может и спасти жизнь. Вот третий этаж и нужная квартира. Вздохнув, решительно нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открылась. На пороге стоял знакомый незнакомец…

Глава четвертая

Предложение Наблюдателя

— Добрый день — радушно произнес он и сделав приглашающий жест, добавил для убедительности — проходите. Посмотрев за спину незнакомца я решительно шагнул в квартиру. Да, стандартная трешка — прямо коридор в зал, сразу при входе в коридор налево — комната. Перед входом в зал коридор поворачивает направо, раздельные туалет и ванная, выход на кухню, из нее — на длинный 2х6 балкон, второй выход на него в зале. Из зала и вход налево в третью комнату. Я прикрыл за собой дверь не защелкивая ее на замок. С одной стороны неправильно — если кто-то шел за мной, то мог зайти в квартиру. Только я не слышал чтобы кто-то поднимался за мной по лестнице, а открывающуюся соседнюю дверь я непременно услышу. Незнакомец отступил спиной в зал и сделал приглашающий жест. Держа его боковым зрением, толкнул дверь в комнату. Она открылась легко и бесшумно. Спальня. Справа платяной шифоньер, посреди комнаты двуспальная кровать, в углу у изголовья тумбочка торшер. Шагнув в комнату рванул на себя дверцу шифоньера, готовый к любой неожиданности. Пространство внутри было почти пустым. Опустившись на колено заглянул под кровать — там часто прятались любовники в романах, значит и сейчас мог кто-то спрятаться. Пусто. Шагнув вперед, вытянул левую руку и открыл дальнюю дверцу. Там, как и должно быть, друг над другом расположились полки. Паранойя? Может быть. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. Где сейчас находятся слишком доверчивые я знал не понаслышке — сам видел. Выйдя в коридор я увидел внимательно и, как мне показалось, с одобрением следившим за моими действиями незнакомца. Защелкнув дверь на замок — кто хотел бы уже зашел, прошел до конца коридора, проверил туалет и ванную. Чисто. При входе в кухню резко шагнул влево чтобы сразу увидеть все и сбить линию броска. Чисто. Прошел через кухню, открыл дверь на балкон и глянул влево. Чисто…

Я представил как нелепо и смешно выглядят мои телодвижения со стороны. Ну и пусть — жизнь дороже смеха… Вернувшись по коридору вошел в зал. Незнакомец слегка улыбнувшись показал на третью комнату — мол будешь проверять? Я кивнул с усмешкой. И снова одобрение в глазах. Заглянул. Типичный кабинет. У окна стол с компьютером принтером и факсом, вдоль правой стены полки с книгами — правда полки полупустые — такое впечатление что часть книг вынули… Когда я глянул в зал незнакомец уже сидел в ближнем ко мне кресле. За креслом стоял журнальный столик а за ним — второе кресло.

— Я думаю вам в нем будет спокойнее.

— Благодарю. Что еще можно было сказать, чтобы не дерзить, а повода для дерзости пока что не было. Дойдя до двери на балкон подергал за ручку — заперто. Вернувшись сел в кресло и посмотрел вопросительно на незнакомца.

— Спасибо что согласились на встречу со мной. — Пока что не за что — небрежно бросил я.

— Вот здесь то что я вам обещал. Незнакомец медленно опустил руку под журнальный столик, достал и поставил стандартный дипломат «самсонит» только чересчур толстоватый — сантиметров 15 толщиной.

— Устаревшая модель — произнес он. — Но вам она точно подойдет и понравится.

Совсем меня за лоха держат, не уважают. Это какой устаревшей должна быть модель такой толщины? Нажав на два замка, услышав щелчок, незнакомец откинул крышку и перевернул дипломат ко мне. Мне приходилось видеть разные ноутбуки и в книгах, и в живую, и в кино. Но это был НОУТБУК! Я такой видел только один раз в американском кино о спецназе ДЕЛЬТА и слышал, что стоит он не меньше хорошего Мерседеса, естественно нового. Так и захотелось воскликнуть — дайте лучше деньгами! На серой матерчатой поверхности дипломата лежал серого же цвета ноутбук, толщиной сантиметров 10–12.Слева вдоль стенки узкое отделение на всю ширину, заполненное, как я понял адаптером, мышкой, несколькими шнурами и отделением со стопкой то ли видеокарт, то ли накопителей типа флэшки. Я медленно, неслышно выдохнул сквозь зубы и поднял глаза. Мужчина довольно улыбался.

— Впечатляет? — Да уж — только и мог вымолвить я.

— Это теперь ваше только за то, что в приехали выслушать мое предложение. И знаете — я сделаю вам еще один подарок. Вон там у стенки две сумки с книгами: фантастика, фентези, военная и историческая альтернативка, попаданцы… Все книги в отличном состоянии. Я глянул в сторону сумок. Две стандартные средние сумки «челнока». В каждой четыре ряда по 30–35 книг в стопке. Итого -120 книг минимум, а в двух — 240–250 книг. Вспомнив мою продажную стоимость одной книги и умножив на общее количество получил пяти — шестимесячную выручку. Для кого — то это может быть и не много, а для меня так очень прилично. И, самое главное — абсолютно бесплатно…

— Все что вы получите сегодня, все что лежит в этих сумках, в этом дипломате, а может быть и еще что — нибудь — все это ваше и никто и никогда не придет к вам чтобы что-то у вас забрать. Оно ваше по условиям договора.

— Я с вами никакого договора не заключал — хрипло произнес я.

— Зато я предложил вам приехать и выслушать меня и вы приехали. И закончим с этим. Вы готовы меня выслушать?

— Как пионер — всегда готов! — бодро отрапортовал я.

— Дело в том, что я являюсь представителем инопланетной расы дворфов — главенствующей расы межгалактического Союза Дворфов. Незнакомец замолчал, глядя на меня. Если он думал меня удивить, ошеломить, то он сильно ошибся. Таким заявлением сегодня вряд ли кого-то удивишь. Скорее вызовешь множество вопросов. А вот вопросы то я задавать и не спешил. Слишком мало информации. Пауза затягивалась. Чтобы ее сгладить я спросил:

— Это ваш настоящий облик, или это всего лишь оболочка? Незнакомец слегка растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Самый настоящий. Вообще то я не дворф, а обычный человек, правда родившийся на этой Земле больше двухсот лет назад. Но я являюсь гражданином Империи Дворфов второго уровня, первой категории и ее полноправным представителем в переговорах с вами: все что будет сказано мною — сказано с разрешения Империи и имеет законную юридическую силу. Мой официальный статус — Старший наблюдатель по планете Земля. Поэтому можете называть меня для удобства разговора НАБЛЮДАТЕЛЬ.

— Ну а меня для удобства разговора можете называть Алекс. И вот еще что. Давайте обращаться друг к другу на ты. Не возражаете? — Вот и ладно — взял я инициативу на себя. — Считайте, что вы завалили меня подарками, я это оценил и проникся. Поэтому давайте перейдем к главному — вашему предложению, ради которого я здесь.

— Согласен. Суть нашего предложения — вы переноситесь в первые дни 1941 года и постараетесь сделать так, чтобы Советский союз выиграл войну как можно быстрее и, кроме этого, изменить идеологическую и политическую доктрину СССР таким образом, чтобы Советский союз не распался, а наоборот, усилил свое могущество и мировую гегемонию, как Соединенные штаты. Сказать, что я растерялся от подобного предложения — значит ничего не сказать. Вот так просто — возьми денежку, сходи в ближайший магазин, купи сахар, чай, колбаски, сыра, пару баклажек пива. По дороге обратно забеги на местный базарчик и купи вяленой рыбки к пиву! Посмотрел — не шутит ли незнакомец. Нет не шутит — все сказано вполне серьезно и с полной ответственностью. Вот тогда меня проняло. Это не розыгрыш и не шутки — это всерьез. Я хотел переспросить не ослышался ли я или правильно ли понял, но вдруг осознал, как я буду нелепо выглядеть задавая такие вопросы. Пристально вгляделся в глаза наблюдателя — не пошутил ли он? Увидел — нет не пошутил. Пауза в разговоре неприлично затягивалась и кто — то должен был ее прервать, но только не я.

— Мы со своей стороны окажем все возможное и невозможное содействие. Исключение составляет только вооружение и боевая техника дворфов.

— А я так надеялся именно на оружие и боевую технику — ехидно произнес я.

— Я так понимаю, что это всего лишь ирония? — Ну почему же, техника и вооружение очень даже не помешало бы…

— Что вы ответите на наше предложение?

Я с поразительной четкостью и ясностью осознал, что все это всерьез и что лишь мгновенье отделяет меня от моей настоящей жизни до той, совершенно другой. Здесь я всего лишь один из очень, очень многих и, по большому счету, никто и останусь никем. Вернее не так: обычный человек живущий обычной жизнью. Здесь. А там я не буду обычным не буду средним, а главное — я могу сделать многое для других — то что здесь мне уже не сделать никогда!

— Я СОГЛАСЕН! Мне показалось что наблюдатель с облегчением вздохнул.

— Я конечно рад что вы согласились. ПРИЗНАЮСЬ мы связывали с вами серьезные надежды и ваш отказ очень осложнил бы наше положение. — Не поверю, что у вас нет запасных вариантов…

— Конечно есть, но они существенно проигрывают вам по многим показателям, позднее вы поймете сами по каким. И снова я удержался от ненужных вопросов: по каким, почему…

— Мне кажется что кроме имперской заинтересованности есть еще и ваша личная заинтересованность, не так ли? Наблюдатель дважды хлопнул в ладоши:

— Прекрасно, мы не ошиблись в своем выборе! Скажу откровенно — у меня и моего руководителя есть личная и очень серьезная заинтересованность, но это никак не мешает интересам Империи — скорее наоборот помогает. — И в чем же она выражается, если не секрет?

— После вашего согласия у меня нет от вас секретов. Начну немного издалека. Я родился в России в 1798 году. Пережил нашествие Наполеона, даже поучаствовал немного в его изгнании. После этого изгнания по нашему селу проезжал царский чиновник и мне посчастливилось оказать ему мелкую услугу. Узнав, что я сирота — родителей убили французы, он предложил мне пойти к нему в услужение, а все проблемы он уладит сам. Я согласился и ни разу не пожалел о своем согласии. Мой хозяин — я сам так его называл, много ездил по Империи по поручению Императорского двора и я вместе с ним. Хозяин стал в свободное время обучать меня грамоте, счету, письму и поражался, как я быстро все схватываю. Затем он стал обучать меня владению шпагой, саблей стрельбой из пистолета, физике, химии, точным наукам. Мне было интересно учиться. Так прошло лет пять. Я и душой и телом был предан хозяину, хотя ему не нравилось, когда я так его называл. И вот однажды утром в кабинет к хозяину зашли трое жандармов — двое младших чинов и один из старших. Старший предъявил какую — то бумагу(я был тогда в кабинете) и объявил, что мы арестованы. Хозяин улыбнулся и глядя в глаза старшему стал вставать. Один из младших чинов шагнул к старшему, но второй в легкой растерянности встал между ними. Старший или услышал что-то, или почувствовал — шагнул в сторону, выхватив из под шинели короткий, но толстый пистолет выстрелил. И не промахнулся, не смотря на то что хозяин прыгнул к старшему. Пуля попала в грудь, я сам видел. Хозяина отбросило назад, но он снова рванулся вперед и ударил старшего, а затем и остальных. Все трое рухнули и больше не поднялись. Упал и хозяин. Я метнулся к коробке где у нас хранились разные медикаменты, но хозяин попросил принести железный сундучок. Вынув ключ из потайного кармана, открыл сундучок, достал оттуда блестящую штучку и прижал ее к ране. Что — то зажужжало и стало видно, что хозяину стало легче. Затем он подозвал меня к себе и сказал, что ему очень нужна моя помощь, но это очень опасно и если я не захочу ему помочь — он не обидится. Еще он сказал мне что в ящике стола лежит моя вольная и деньги, я могу взять их и уходить. Но как я мог бросить своего хозяина в беде — он ведь сделал для меня столько хорошего. И я спросил, что нужно делать. Хозяин попросил достать из кармана сюртука карту и показал куда нам надо. Я знал это место в лесу — мы несколько раз бывали там. В общем, меняя лошадей, мы добрались наконец до места.

Хозяин еще несколько раз прикладывал штучку к ране, а потом перестал, видимо кончилось лекарство. Пройдя несколько метров по лесу он упал и подняться уже не смог. Пришлось нести его на себе еще километра три — четыре. Когда донес — он попросил поднести его с большому сухому дереву. Что он сделал я не видел — приходил в себя, только внизу, у корней, распахнулись створки на дереве и хозяин привалившись к дереву протянул внутрь руку. С полчаса ничего не происходило и раненый потерял сознание. Я ни чем не мог ему помочь, только обтирал его горячий лоб. Внезапно на полянке рядом с нами что — то замерцало и из ниоткуда появились три фигуры в странной одежде с закрытыми лицами. Одна из фигур подошла к нам, с лица сошла маска и женщина спросила — Что с ним?

Я объяснил что и показав блестящую штуку сказал сколько раз он прикладывал ее к ране и когда в последний раз. Она нахмурилась и достав такую же приложила к ране. Снова жужжание, хозяин очнулся, огляделся, увидел меня и что — то стал говорить женщине на незнакомом мне языке. Затем обернувшись спросил — Ты хочешь остаться здесь или пойдешь со мной. Я попросил взять меня с собой. Он кивнул. Двое в масках подхватили его и шагнув в мерцание исчезли. Женщина поманила меня шагнув тоже исчезла. А следом за ней шагнул и я. Так я оказался на космической базе дворфов. Позже я узнал, что спас старшего Наблюдателя и за его спасение меня награждают званием гражданина Империи дворфов первого уровня второй категории, минуя третью. Это предыстория. А теперь — личная заинтересованность.

Общественное положение в Империи зависит от уровня. В каждом уровне три категории: третья, вторая, первая. Уровней шесть. Первый самый низший. Это обычные рабочие на низкой интеллектуальной работе. Но низкой не значит худший. Для сравнения — это ваш средний класс. Самое главное — первый уровень, третья категория живет 100 лет, вторая — 125, третья — 150 лет. Второй уровень третьей категории — 175 лет, второй — 200, первой 225. Я уже прожил гражданином 195 лет и через 5 лет мне нужно либо подняться по категории, либо… У моего хозяина — он сейчас мой начальник, ситуация такая же только условия другие. В Империи существует закон — если гражданин допускает в своей работе ущерб Империи — он понижается на категорию, а с четвертого уровня — на уровень. В третьем уровне продолжительность увеличивается на 50 лет за категорию, в четвертом — на 75, а в пятом — на 100 лет за категорию. Шестая категория — высшая уровень только императора.

У моего начальника — он сейчас командующий экспедиции — третий уровень, первая категория. И от ваших действий зависят и мое положение в обществе и моего начальника. Но есть еще один самый главный нюанс — после первого прокола дается еще один шанс подняться. Если гражданин достигает успеха, он поднимается и прокол аннулируется. Если же прокалывается второй раз то понижается на категорию и шансов подняться уже не будет-не дадут. Только вниз. У меня и хозяина один прокол уже есть…Мы не можем допустить второго прокола, поэтому сделаем все возможное и невозможное для достижения вашего успеха в этом задании. Победителей не судят, но передача оружия или боевой техники перечеркнет любую победу.

— Я согласен, но вот требования…Мне кажется это невозможно…

— Я слышал такое выражение «Для спецназа нет ничего невозможного!» — Возможно и так — задумчиво произнес я.

— Знаете что — наблюдатель резко поднялся, подошел к секретеру, открыл дверцу, достал большой почтовый конверт и положив на столик придвинул его ко мне.

— Вы мне очень симпатичны, поэтому я сделаю вам еще один подарок, который не нужно возвращать в случае вашего отказа. Я вопросительно посмотрел на него:

— В конверте документы на ваше имя на автомашину НИВА — «Тайга 2121». Машина новая, обкатанная. Я расхохотался и смеялся минуты две, глядя на его удивленное и недоумевающее выражение на лице.

— ДАВНО МЕНЯ ТАК НЕ ВЕСЕЛИЛИ!

— Объясните, в чем причина смеха — растеряно спросил наблюдатель.

— Эффектный жест, беспроигрышный, примитивный, но самое главное — нужный для меня подарок. — Не сочтите за труд — поясните, я не совсем понимаю… — растерялся наблюдатель.

— Да все просто. «Нива — Тайга» — машина с большим багажником. Она очень хорошо подойдет для перевозки грузов, в процессе подготовки к переброске туда. Поэтому и подарок в точку, поэтому и смех. Вот если бы подарком была более серьезная машина — тогда действительно подарок из уважения ко мне.

— Я прошу меня извинить — смущенно произнес наблюдатель. — Надеюсь вы не обиделись.

— Не обиделся, но если вы д е й с т в и т е л ь н о желаете мне успеха — НЕ ДЕРЖИТЕ МЕНЯ ЗА ЛОХА!

— Замечание справедливо, замечание принято, подобное больше не повторится — твердо, глядя в глаза произнес наблюдатель. — А сейчас давайте я передам вам ваш ноутбук. С этими словами он захлопнул крышку дипломата.

— Подойдите сюда. Я встал и подошел к дипломату. — Положите левую ладонь на крышку. Пальцы правой руки положите на металлический ободок справа от ручки, а большим пальцем наберите код на замке 1,1,1,1. Я выполнил то что мне сказали. Через пару секунд замок щелкнул и крышка дипломата приоткрылась.

— Все теперь никто кроме вас не сможет его открыть.

— А как же код? Какой то он простенький…

— Код не имеет значения — так, для вида. Замок реагирует только на ваши параметры. Их порядка пятнадцати. Доставайте ноутбук.

— Сможете подключить? Я кивнул и достав чудо электроники, подключил адаптер, воткнул вилку в розетку и вопросительно посмотрел на наблюдателя.

— Сделайте тоже самое, только сдвиньте защелку вправо и дождитесь щелчка. Я проделал все что было сказано. Раздался еле слышный щелчок и крышка ноута слегка приподнялась.

— Все теперь вы его хозяин и никто не сможет никак его открыть.

— Так уж и никто?

— Его невозможно ничем распилить, невозможно расплавить, взорвать, раздавить, воздействовать любыми излучениями. Можно, наверное, уничтожить атомным взрывом, да и то если привязать к чему-нибудь в самом эпицентре. Иначе его просто отбросит в сторону. И еще. Вы можете открыть его только по вашему желанию Если вас заставят открыть его, в любой форме, он не откроется.

— Солидно — только и мог сказать я. — Фирма веников не вяжет — с гордостью выдал мужчина.

— А если вяжет, то фирменные — добавил я и мы весело рассмеялись.

— Откройте экран. Это кнопка включения, она же выключение. Включите. Я с некоторой опаской — все таки в первый раз работаю с такой техникой, нажал на клавишу.

— Не бойтесь, все когда-то бывает в первый раз.

— Да, мне тоже много раз приходилось говорить такое. Мы понимающе переглянулись и улыбнулись. Каждый своему.

— Это мышка, это шнур подключения к ноутбуку, вставляется вот сюда. Но работать можно и без нее, при помощи этого сенсорного экрана. Можно управлять мысленно. Представьте стрелку на экране в любом месте. Я представил стрелку внизу справа и она появилась. — Двигайте ее мысленно куда хотите. Хотите открыть папку — наведите стрелку и мысленно кликните два раза, ли скажите — открыть. В общем, все как в реальности. Как и чем вам будет удобнее пользоваться, тем и пользуйтесь. Это — показал он на пластмассовый брусок в отделении — запасной аккумулятор. Ну а что это — он показал на стопку — накопители информации или проще флэшки. Их восемь. Одна из них — в белом пакета пустая. О них узнаете позднее. Здесь — наблюдатель протянул мне целлофановый пакет — диск с новейшими программами — выберете и установите какие вам будут нужны. Там же руководство по работе на ноутбуке и еще несколько необходимых руководств. Сами разберетесь. Теперь главное. В диске Д на ноутбуке пять папок. Для открытия первой нужен код. Он достал из секретера коробку.

— Здесь телефон. У вас есть неделя на то чтобы принять наше предложение, или отказаться. Я позвоню через неделю и если вы примете наше предложение, а мне бы очень этого хотелось, я посылаю вам код. В первой папке находится код ко второй и так далее. В каждой папке есть подробные инструкции и руководства к действиям. Какие — узнаете, получив код.

— Опять заманиваете, как мальчишку — насмешливо произнес я.

— Разве что чуть-чуть — в тон мне ответил наблюдатель. Он снова подошел к секретеру и, вернувшись, положил передо мной пару ключей и листок с рисунком.

— Это ключи от гаража и схема его расположения. — Что — то знакомое — протянул я.

— Естественно. Это рядом с вашим домом. Что можно было сказать по этому поводу. Все продумано, все предусмотрено. Соглашаюсь — получи пряник и удобства, нет — так и суда нет. Ничего кроме ноутбука и книг. Да и насчет ноута, в случае отказа, у меня большие сомнения.

— Ноутбук я бы вам отдал, без возврата — мы обещания не нарушаем, но только другой. — Мысли читает зараза…

— Не читаю, но тоже владею методом системного анализа и прогнозирования. — Вопрос — когда перенос и сколько у меня времени.

— Времени у вас много, хотя как на это посмотреть. В принципе перебросить вас можно хоть сейчас, но лучшее время для группы — период за три дня до начала войны и пять дней после. Раньше или позже этого срока — вероятность серьезного сбоя либо в дате, либо в месте, либо в годе и что самое плохое — в количестве группы.

— В количестве — это то о чем я подумал?… — Именно..

— А что по количеству группы?

— Перебросить можно 25 человек, но лучше 24 и большое количество груза за раз. Большое, конечно, в разумных пределах. Могу сразу сказать, что в разумных — это как тяжелый танк, транспортный вертолет или средний бомбардировщик, так и средняя дизельная подлодка или даже средний эсминец. Правда это еще надо суметь сделать, что очень и очень непросто, но выполнимо! Да уж. Лист дубовый сорвался с ясеня…

Глава пятая

История как она есть

— Ладно, основные вопросы будем считать решенными. Остальные — по мере возникновения — повел я итог разговора.

— Не совсем. Для вашей безопасности все личные контакты будут прекращены. В дальнейшем все вопросы и проблемы вам придется решать самому. С нашей стороны будут лишь звонки по этому телефону, засечь переговоры с нами невозможно в принципе. Да и звонки будут лишь по случаю, представляющему важное значение по подготовке к перебросу, обеспечению лучших условий для ведения боевых действий там. Вам необходимо еще здесь привыкнуть к мысли о том, что полагаться, надеяться и рассчитывать нужно только на себя. Наблюдатель замолчал. Конечно он был прав и эту тему я для себя закрыл. Но было еще несколько вопросов, которые меня беспокоили.

— Хорошо, с этим ясно. Тогда еще вопрос?

— Конечно, я постараюсь ответить на все ваши вопросы. Задавайте любые не стесняйтесь.

— Если я правильно понял и просчитал, с сегодняшнего дня -10 декабря у меня есть полгода для подготовки к переносу?

— Если быть точным — полгода и 10 дней. Подготовку группы, состав и количество вам придется определять самому.

— Ясно. А как и кем будет произведен перенос?

— Перенос будет произведен вами, а как — узнаете из папки ноутбука, если конечно захотите принять наше предложение — улыбнувшись произнес наблюдатель. Я сидел, тщательно обдумывая полученную мной информацию. Если бы мы встретились ещё несколько раз, можно было получить больше информации, но, похоже, встреч не будет и разъяснений тоже. Разве что по телефону удастся получить ответы на какие то вопросы. Но это покажет мою некомпетентность, чего очень бы не хотелось. Особо серьезных вопросов вроде не было, а с мелочами, я думаю, разберусь сам.

— Последний вопрос. Ваша с руководителем личная заинтересованность понятна. А в чем заинтересованность Империи в выполнении поставленной передо мной задачи?

— Прекрасно! — восхищенно воскликнул наблюдатель. Я еще раз убеждаюсь в том, что наш выбор верен и есть серьезная уверенность в успешном выполнении вами задания. Честно говоря, если бы вы не задали этот вопрос, я бы сам его поднял, потому что ответ на него имеет очень большое, нет — громадное значение для вас — точнее для правильного понимания вами многих важных моментов, играющих ключевую роль в правильном решении поставленной задачи. Начну издалека, очень издалека…

Дворфы, как и здесь на Земле развивались по технологическому пути развития. И также как и вы, постепенно подводили свою планету к экологической катастрофе. Те же ураганы, цунами, землетрясения, извержения с каждым годом терзали и разрушали планету все больше и сильнее. Когда еще что то можно было сделать для предотвращения катастрофы ничего сделано не было, а когда спохватились — было уже поздно. Уничтожение всего живого на планете стало лишь вопросом времени. Ближайшего времени. Еще до того, как это стало бесспорным фактом Светлые головы стали строить на орбите, в тайне, гигантский космический корабль. Когда он был построен дела на планете стали совсем плохи. Но человек такое существо, что привыкает ко всему, а дворфы ничем не отличаются от людей: ни внешне, ни внутренне. Эти светлые головы, обросшие к этому времени учеными, управленцами, финансистами, военными остались, тем не менее, у руля этого проекта. По крайней мере так говорит официальная история. Путем тайных опросов, различных тестовых заданий, тайных наблюдений и официальных данных были отобраны лучшие из лучших: интеллектуальная элита, ученые, управленцы, врачи, военные, полиция и служба безопасности. Отобраны были даже воспроизводители мужского и женского пола. Это была элита дворфов — чуть больше двух миллионов. Было отобрано еще около трех миллионов обслуживающего персонала — также лучшие из лучших: повара, механики, портные, певцы и музыканты. Всех их тайно, малыми группами, стали переправлять на корабль. Секретность, высокая организация перемещения позволили тайно переселить почти всех отобранных. А когда о проекте стало известно остальным, ничего сделать было уже нельзя. Последний космический челнок взлетел, когда разъяренная толпа, стремящаяся захватить челнок, ворвалась на космодром. Еще некоторое время корабль висел на орбите. Необходима была отладка и прогонка аппаратуры; притирка обслуги к своим хозяевам; привыкание к своим апартаментам и жилью на длительный срок и много разных мелочей. А внизу, на планете, бушевали не только земные возмущения, но и людские. Обманутые и озлобленные решили уничтожить корабль, пока он еще на орбите.

Только как? Челноков, которые можно, зарядив взрывчаткой, запулить в ненавистный корабль нет. А раз нет — надо собрать из оставшихся запчастей, благо на планете остались не одни дебилы и идиоты В три смены, без перерыва, по — стахановски, собирался и загружался взрывчаткой челнок, рассчитывалась наилучшая траектория движения и время запуска. И наконец запуск! Челнок пробил планетарную атмосферу и устремился к неподвижно висевшему и не ожидавшему такой подлянки кораблю. Вся планета затаив дыхание следила за стартом и взорвалась ликованием когда челнок вышел в открытый космос и понесся к кораблю! Смерть предателям! Наивные. Лучшие на то и лучшие, чтобы просчитать и такой вариант. В цеху, в рабочих кабинетах были расставлены тщательно замаскированные видеокамеры и микрофоны и на корабле были в курсе всей подготовки и запуска. Военные упросили совет провести испытание разных типов корабельного оружия в естественных условиях. Оно работало прекрасно на планете, но проверка в космосе была не лишней. И орудия не подвели! Ликование на планете разом сменилось возмущением и разочарованием, когда от корабля метнулись к челноку извилистые белые пучки плазменных зарядов. Они ударили в челнок — ослепительная вспышка, светло-желтый шар пламени и вместо челнока — пустота… А корабль, под яростные крики проклятий, вопли ненависти и отчаянья, неторопливо разгоняясь устремился на поиски новой родины. Уже на границе планетарной системы автоматы — наблюдатели отметили на месте планеты дворфов еле заметную вспышку.

ПЛАНЕТЫ ДВОРФОВ БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО.

…Корабль дворфов находился в поиске уже больше четырех долгих лет, близилось окончание пятого. Раздавалось все больше и больше недовольных голосов, требующих прекратить дальнейшие поиски. Не сказать что все это время прошло в бесплодных блужданиях без всякого результата. Нет, пригодные для жилья планеты встречались, но что то не устраивало Верховный совет дворфов. То планета была слишком пустынной, то слишком агрессивной была животная или растительная среда, то природных ресурсов было маловато — все эти планеты были признаны лишь условно годными, а планеты, полностью удовлетворяющей всем требованиям так и не было. Усталость замкнутого пространства накопившееся за время полета, все чаще и чаще выплескивалась в склоки, скандалы, уже доходило до мелких стычек и драк. Еще немного и может случиться непоправимое. Совет сообщил о том, что на продолжение поиска отводится еще один месяц и в случае неудачи корабль вернется к той планете, которую выберут все путем общего голосования. На месяц все успокоились, даже стали заключать пари — найдется ли необходимая планета… Месяц был уже на исходе, когда корабль вошел в новую звездную систему и бортовые компьютеры сообщили о наличии в системе планеты с подходящими данными. Чем ближе корабль подходил к планете тем больше росла уверенность — это то что так долго искали. Окончательную точку поставили вернувшиеся с поверхности планеты самолеты — разведчики — планета идеально подходит для колонизации и освоения.

Здравствуй новая родина дворфов!

Мягкий на большей территории климат, почти не агрессивная растительная среда, отсутствие вулканов, сильных ветров и ураганов, множество полезных ископаемых, иногда лежащих прямо на поверхности, а главное — почти полное отсутствие конкурентов — местных жителей. Небольшие группы находились на уровне пещерного развития каменного века; самым распространенным оружием являлась дубинка или копье с каменным наконечником. Было правда несколько групп хищных животных, некоторые из которых довольно крупные. Но для дворфов, имеющих мощное импульсное и плазменное оружие, они не представляли серьезных противников. Это была НАША ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ. Смущало только одно — на планете имелись выбросы в атмосферу неопределяемого типа энергии в виде круглого, метров 8-12, потока белого цвета. Они поднимались на высоту 10–12 километров, раскидывались в виде зонтика в разные стороны и опадали на землю. Выбросы были почти незаметными, только спектральные анализы различных исследований показали полную картину как самого выброса, так и его опадания вниз. Под «зонтиком» жизнь растений и животных текла своим чередом, никаких отличий в флоре и фауне не наблюдалось. Правда животные и растения не приближались к столбу выброса ближе, чем на полкилометра. Запущенные самолеты — разведчики облетели вокруг и даже пролетели через столб. Был отмечен незначительный сбой во время пролета и все. Вот только наземные роботы-разведчики замерли в пятистах метрах от выброса — полностью разрядились батареи. Добровольцы, отправившиеся на выручку застрявшим роботам вернулись ни с чем — новые батареи на замену оказались тоже разряженными. Люди дошедшие до роботов чувствовали сильную головную боль, упадок сил и с трудом смогли отойти обратно. Головная боль прошла, как только отошли на километр, а упадок сил возместился обильной едой. Никаких вредных последствий не обнаружилось ни по истечении недели, ни по истечении месяца. Решено было изучать выброс с безопасного расстояния и близко не подходить. Таких выбросов на планете было пять. Первый, самый сильный, находился на вершине горы «в современном мире на Тибете в Лхасе», второй на большом острове прямо на Северном полюсе, третий, самый слабый — на Южном. Четвертый расположился в горных отрогах будущей империи майя, а последний — в центре Уральского хребта. Так получалось что зонтики энергии накрывали огромные территории вокруг себя, а Тибетский, Уральский и Северный даже местами соприкасались краями.

— Южноамериканский, я так понимаю, накрывал Южную Америку. — Да он накрывал почти всю Южную Америку и соприкасался краем с Антарктическим. — А как же Северная Америка?

— Увы, ей ничего не досталось даже, что странно, от Северного выброса. Наблюдатель с трогательным огорчением развел руками. — Был еще и шестой выброс, вернее место выброса. Участок диаметром километров пять. Весь поток, почти незаметный для глаз, струился равномерно по всей его территории. А главное — там жили люди!

— И где же находился этот участок? Меня все больше и больше захватывал рассказ наблюдателя. Я даже стал строить догадки, пытаясь угадать, но не угадал.

— Киевско — Печорская лавра. Город Киев — как для тупого добавил он. Я даже не обиделся. Я бывал там и даже ходил по подземным галереям, где лежат тела давно умерших святых и мучеников, как нам говорили.

Корабль висел на орбите, челноки доставляли на Землю и забирали группы ученых и исследователей. Обнаружилась странная особенность — ни одна группа аборигенов не желала вступать в контакт, не смотря на различные варианты знакомства. Ни приземление на ревущем челноке с отключенной маскировкой, ни выход с подарками и открытыми шлемами, ни даже, по предложению отдельной группы, подход в обычной одежде не меняли отношения к дворфам. Аборигены с не объяснимой яростью бросались в атаку. Отловленные — не шли ни на какой контакт, не принимали пищу и умирали. Поэтому от попыток подружиться и сделать их своими слугами пришлось отказаться. Появились первые жертвы и первые потери. Хищники нападали внезапно и не всегда удавалось их уничтожить прежде чем кого-то ранили, убивали, или разрывали на куски. Но так было только сначала. Увеличив количество охраны, одев их в боевые скафандры, потери свели до минимума. В районах всех пяти выбросов стали вырастать исследовательские комплексы и жилые территории. Наладилась охрана и дворфы с корабля стали переезжать на новое место жительства. Всем все очень нравилось, а многие особенно дети (появившиеся во время полета) были просто в восторге. Смущало одно — не было выбрано место под столицу. Было много споров, предлагалось много разных мест, но, как ни странно, в конце все остановились на одном. Рассеянный на пятикилометровой территории выброс. И тому была серьезная причина. Если аборигены жили в пещерах, то на территории выброса стояло городище, отгороженное десятиметровым забором, с крепкими воротами, деревянными избами, двухэтажным домом вождя и даже капищем для моления и принесения жертв! Но не это было главным. Все жители этого племени были более рослыми, сильными, здоровыми и самое главное — молодыми и красивыми. Видимо рассеянный выброс действовал благотворно на организм аборигенов. Выкраденный мальчик из этого племени был буквально разобран медиками на молекулы, в прямом смысле этого слова — когда идет речь о судьбе целого народа и какого, подобная мелочь не идет в расчет — но никаких отличий от местных аборигенов найдено не было. Это и решило судьбу племени… На совете мнения о том, как поступить с аборигенами, разошлись. Одни настаивали на том, чтобы усыпить их и вынеся за ограду вместе с их имуществом, оставить на волю случая. Если захотят вернуться, объяснить, что место уже занято. Ну а если не поймут и продолжат упрямствовать — объяснить по другому. Вторые — более прагматичные предлагали усыпить сразу, всех и навечно, потому как если кто то останется жив, может в будущем создать серьезные проблемы. Проблем никому не хотелось, после непродолжительной и вялой дискуссии было принято к действию второе решение.

Ночью над городищем распылили высокотоксичный газ, а утром десантные челноки приземлились в городище. Зрелище в домах и на улице было весьма неприглядное и для дворфов весьма непривычное. А тут еще встал вопрос — что делать с телами? Решили просто и незамысловато — сбросили всех в реку. Вода закипела от прожорливых тварей. Кому то не хватило и они полезли на берег высказать свое недовольство в очень агрессивной форме. Гигантские рептилии выползали на берег и быстро перебирая лапами неслись к растерявшимся дворфам. За будущее жилище пришлось заплатить КРОВЬЮ. Не смотря на убийственный огонь солдат хищники разорвали двенадцать и покалечили пять десантников. Затем началась расчистка территории под будущую столицу. Ограду, помня о гигантских монстрах, решили пока оставить, разместив внутри, для начала, жилые модули и исследовательский комплекс. Время неумолимо продолжало свой бег. Вокруг пяти столбов излучения разрослись лаборатории, жилые модули для ученых, обслуги, охраны. Периметр вокруг поселения огораживался мощным забором под током высокого напряжения, а охрана выходила на свободную охоту — отстрел всего, что представляет угрозу жизни поселенцев. Вскоре к ним стали присоединяться и гражданские — пощекотать нервы было лучшим лекарством от надвигающейся скуки.

Исследования выбросов не давали никаких результатов, полученные первыми данные так и остались последними. Исследования застопорились, но это не вызвало видимого огорчения — было много других дел, требующих серьезного приложения сил — планета не спешила так просто расставаться со своими богатствами. Рудодобывающие комплексы вгрызались в землю, скалы; поисковые команды рыскали по планете в поисках сьедобных растений и фруктов; охотничьи команды добывали мясо. С рыбой тоже решили вопрос — стальными сетями отгородили огромные отрезки рек, а хищников в них уничтожили подчистую. Датчики движения заранее предупреждали о непрошеных хищниках и комитет по встрече был всегда готов принять дорогих гостей. И все таки без жертв и смертей не обходилась ни одна неделя. Хоть одна трагедия, но была. Планета взымала свою плату за размещение. Это было неприятно, но вскоре с этим смирились, как с естественными потерями. Встречи с аборигенами всегда заканчивались схватками на уничтожение и в них тоже были жертвы у дворфрв. Аборигены стали умнее, хитрее: нападали из засад, неожиданно и старались бить в самые уязвимые места. И все таки планета осваивалась, все больше и больше дворфов переселялись с корабля вниз, размещаясь согласно своего статуса. На месте городища вырос городок для высшей элиты, постоянно расширяющийся. Буквально через пару, тройку месяцев у проживающих в нем стало улучшаться сначала общее здоровье, а затем началось улучшение работы отдельных органов. Стали исчезать старые болячки, разглаживаться морщины, чему особенно обрадовались женщины — происходило медленное омолаживание организма. Усилилась конкурентная борьба за статус положения — высокий статус давал право попасть в поселок, прозванный «Вечный». Ну а поскольку статус мог быть поднят только вкладом общее дело, энтузиазм элиты и обслуги заметно возрос. Вот благодаря этой конкуренции и произошло событие перевернувшее всю жизнь поселенцев.

Молодой ученый, страстно желавший подняться по служебной лестнице в элиту элит решил однажды пойти на чудовищный риск. В последствии его не раз спрашивали — что побудило его пойти фактически на верную смерть и всякий раз он не мог ответить-что? Он никому не признался бы и под пыткой, что во сне он услышал голос, который сказал, что ему надо сделать. Не поставив в известность своего начальника о том, куда направляется, он вышел за ворота базы. База находилась на Тибете, возле самого мощного выброса на среднегорье, хищников давно всех повыбили, так что прогулки около базы были одним из нехитрых развлечений, да и нервы слегка щекотали — а вдруг что то появится и будет возможность проявить смелость, ловкость, мужество и меткость! Так что на его выход никто не обратил внимания. Когда же его хватились, то на территории базы его не обнаружили. Просмотрели записи камер и увидели, что выйти он вышел, но обратно не вернулся. Погода стояла безветренной и следы на земле еще можно было увидеть. Они вели к столбу выброса. Подойдя на шестьсот метров к выбросу, поисковики почувствовали привычное головокружение, слабость и остановились. Но следы ученого вели дальше, прямо к выбросу! По дороге к выбросу была небольшая ложбинка и спасатели пошли вправо по кругу, не приближаясь к выбросу, чтобы проверить — не лежит ли тело в ложбинке. Тела там не оказалось, но потрясенные коллеги увидели за выбросом тело ученого. Метрах в шестистах от выброса неподвижно его тело лежало на краю скалы, перед самой пропастью. Коллеги пошли к телу, чтобы забрать на базу, но оно неожиданно зашевелилось и встало. На них молча, нечеловечески пронзительно смотрел сильно постаревший дворф с едва узнаваемыми чертами молодого ученого…

Глава шестая

История, как она есть (продолжение)

Коллеги подхватили не сопротивляющееся тело и перенесли на базу в медблок. Приставленный меданализатор не выявил никаких отклонений в теле немолодого мужчины, за исключением сильной физической усталости, которая легко убиралась простым приемом пищи. Тем не менее мужчина не проявлял никакого желания к этому самому приему. Положенный на кровать он с трудом повернулся на левый бок (кто-то вспомнил, что это любимая поза молодого ученого) и замер без движения. Если бы не еле уловимый пульс, можно было бы подумать, что он умер. Но мужчина продолжал жить, не реагируя на разговоры, попытки привести его в сознание. О произошедшем происшествии сообщили Верховному совету: очень скоро на площадь перед комплексом приземлился скоростной челнок совета. Из него неторопливо выбрались три члена совета и несколько ученых — медиков с кучей разнообразной аппаратуры. Поздоровавшись с руководителем и сухо кивнув остальным, советники прошли в медблок. Посмотрев на мужчину, старший советник что то негромко сказал руководителю базы. Тот вышел и через несколько минут вошел с фотографией молодого ученого. Не надо было проводить никаких сравнительных экспертиз — сходство было более чем очевидно. Советники с руководителем вышли, а медики с жадностью голодных хищников набросились на мужчину. Облепленный датчиками, опутанный проводами он, тем не менее, не проявлял никаких признаков активности, раздражения или сопротивления. После всех мыслимых процедур осмотра, ощупывания медики только развели руками, собрали аппаратуру и вышли, сказав на прощание, что их данные ничем на отличаются от данных меданализатора. Через несколько минут челнок поднялся в воздух и взял курс на столицу. Утром, проверив так и лежавшего неподвижно мужчину, немногочисленная группа ученых собралась на завтрак. Вяло продолжая обсуждение вчерашнего — обсуждать в общем то было нечего, приступили к завтраку.

— Ну и что у нас на завтрак — раздался от дверей знакомый голос. Все разом повернулись и остолбенели — в проходе стоял их коллега. МОЛОДОЙ!

Завопив, словно сумасшедшие, коллеги вскочили с мест и бросились к молодому дворфу. Облепив его со всех сторон стали тормошить, выкрикивать, стараясь перекричать друг друга — Как, почему, что произошло…Ученый вяло отбивался, бормоча при этом — Да дайте же поесть: есть хочу — умираю! Наконец с трудом растолкав коллег прошел к раздаче, взял две порции и прошел к своему месту. Быстро, но с достоинством, дворф заметнул обе порции. Все молча наблюдали за развернувшимся действом — одна порция была такой, что вторую нужно было запихивать силком. Подумав, не обращая внимания на изумленных коллег, ученый направился к раздаче. Взял еще две порции и почти также быстро справился и с ними. Немного подумав встал и направился к раздаче в третий раз. Среди ученых раздались шепотки — одну — две? Послышались хлопки ладоней: на спор заключались пари. Что поделаешь — азарт родился вместе с человеком…

Постояв у раздачи молодой ученый взял одну порцию и сел за стол. Послышались приглушенные радостные и разочарованные возгласы — кто то выиграл пари, а кто то, увы, проиграл. Что поделаешь, такова жизнь. После завершения обильного завтрака ученый встал и поклонившись руководителю попросил прощения за свое самовольное действие. Получив ответный кивок — прощение, молодой дворф стал рассказывать о том, как он решил пожертвовать своей жизнью, чтобы определить, как близко может подойти к выбросу дворф; что случится с его телом в случае смерти. Для этого он привязал к поясу длинную тонкую веревку и пошел к выбросу от границы безопасности. Как обычно с шестисот метров стала болеть голова. С каждым шагом боль становилась все сильнее, а сил — все меньше. Он говорил, что не раз хотел повернуть назад и только гордость дворфа и долг перед соплеменниками удерживал его от страстного желания повернуть и остаться живым. Пройдя метров сто пятьдесят он вдруг, разом, потерял ощущение всего: перестал слышать, видеть, ощущать реальность. Словно очутился в бескрайней, безграничной абсолютно черной пустоте.

Руководитель проинформировал Совет о происшедшем и через несколько часов молодой ученый стал героем дня — руководитель передал советникам запись первого эпизода, записанную с камер наблюдения и личной камеры руководителя. Совет решил запустить все записи, особенно вторую, где молодой дворф говорит о гордости, чести и долге. Статус героя поднялся на одну позицию: о происшествии с ним, его поступке, его мотивах и решении говорили в каждом уголке планеты. Правда произошли и печальные последствия. Несколько молодых дворфов решили повторить подвиг ученого. Из восьми энтузиастов не выжил никто. Метров за четыреста пятьдесят — пятьсот бредущие из последних сил смельчаки подали на камни и подтянутые за веревку были уже мертвы — абсолютно мертвы, как от смерти от естественных причин. Если первая смерть еще что то давала в плане информации, а вторая подтверждала полученные данные, остальные шесть были просто бессмысленными. Совет запретил продолжение попыток повторения под страхом перевода по статусу из элиты в обслугу. Подействовало. Молодой ученый в связи с повышения статуса был оставлен, по его просьбе, на базе, но получил под свое руководство несколько подчиненных и был выведен из-под опеки своего руководителя. Жизнь на базе пошла своим чередом, происшествие стало забываться, но через месяц молодой ученый попросил разрешения предстать перед Советом. И получил его.

Ученый с почтением, но безо всякой робости, вошел в зал, поприветствовал сидящих и огляделся. Заметив в стороне стул подошел, взял его, поднес к столу совещаний и сел. Советники обалдели от такой наглости. Самый старый из советников и самый сварливый уже открыл рот, чтобы отчитать наглеца, но так и остался с открытым ртом. Молодой дворф протянул открытую ладонь к вазе с фруктами, пошевелил пальцами. Самый крупный плод медленно поднялся в воздух и поплыл к ученому, под потрясенными взглядами советников. Неторопливо расправившись с плодом, возмутитель спокойствия оставил косточку в воздухе и небрежным жестом отправил ее обратно в вазу.

— Я хочу занять место среди вас. У меня есть очень много того, что нужно — очень нужно народу дворфов и я могу ему это дать. Как вы это сделаете мне безразлично: поставите еще одно, или уберете кого- то из кресла. Ученый встал и поклонившись, пошел к выходу. У двери, полуобернувшись, произнес — И не затягивайте с решением. В этот момент родился первый император дворфов, хотя ни советники, ни сам ученый об этом еще не знали. Через два дня старый ворчун заявил о своем выходе из Высшего совета по состоянию здоровья, а еще через день в Высший совет был введен молодой ученый. Вся планета была взбудоражена этим сообщением. Что то было не так, должно было произойти что то, что, наконец то, объяснит причину столь стремительного взлета. И объяснение не заставило себя ждать.

Через неделю новое шокирующее сообщение облетело дворфов — в подножье странной горы бело-серого гранита в месте, указанном молодым советником горнопроходчиками был пробит туннель в глубь горы. Через десять дней проходки туннель неожиданно (хотя молодой советник и неожиданность стали одним и тем-же значением) тоннель вывел в огромную пещеру — зал. Удалив проходчиков и осветив пещеру советники замерли, ошарашенные увиденным. Во всю длину пещеры, теряясь вдали в полумраке, рядами стояли необычные, неизвестные дворфам механизмы, разных размеров и назначений. Все было так, как и предсказал на совете молодой ученый. Но советник попросил коллег не задерживаться у странных диковинок, а следовать за ним. Молча и безропотно они последовали за ним, теряясь в догадках. В конце сужающейся пещеры обнаружился туннель, ведущий еще дальше — вглубь горы. Прошагав по широкому, явно рукотворному туннелю, советники оказались в новой пещере. Хотя размеры ее были явно меньше, чем первой, тем не менее она потрясала своими размерами и содержимым. Как и в первой пещере, рядами от стены и до стены стояли механизмы. И если в первой пещере назначение некоторых механизмов можно было предположить с большей долей вероятности, то назначение этих не поддавалось предположению. На платформе стояли круглые стеклянные стаканы высотой от метра до трех, разной ширины, закрытые сверху блестящей крышкой. Внутрь, через стенки, входили разной толщины гибкие трубки и шланги разного диаметра, свободно свисавшие вниз. Каждый цилиндр был заполнен прозрачной жидкостью сиреневого цвета. Советник не стал разглядывать диковинные устройства: остальным ничего не оставалось, как последовать за ним. Любопытство разбирало зрелых мужчин, как мальчишек — что там еще? А дальше был новый рукотворный проход и новая, крохотная по сравнению с предыдущими, но довольно просторная пещера. Молодой дворф шагнул в пещеру и советники вздрогнули от неожиданности — пещеру осветил мягкий белый свет, льющийся, казалось отовсюду. В центре пещеры был расположен предмет, напоминающий пульт управления космического корабля. Перед ним стояло кресло, еще больше усиливая сходство. Молодой советник подошел к пульту, сел в кресло и обвел взглядом панель управления. То что пульт не функционировал, было понятно с первого взгляда — не светился ни один индикатор. Внимание ученого привлек расположенный справа на краю пульта серый прямоугольник размером несколько больше ладони. Немного подумав, советник положил правую ладонь на прямоугольник и произнес длинную фразу на неизвестном певучем языке. С минуту ничего не происходило и советники даже вздохнули с облегчением — сюрпризы закончились. Но они ошиблись… Что то еле слышно щелкнуло и за пультом, прямо напротив сидящего советника возник…дворф! Ученый откинулся в кресле, а советники отшатнулись назад, прежде чем поняли что это всего лишь голограмма. Но какая?! Голограмма ДВОРФА! Правда, внимательно приглядевшись, можно было заметить несколько незначительных, но именно незначительных, различий. Голограмма что то спросила на таком же певучем языке. Молодой советник срывающимся то волнения голосом ответил. Видимо что то спрашивающему в ответе не понравилось и он снова задал тот — же вопрос. Молодой дворф справился с волнением и ответил ровно с командными нотками в голосе. Голограмма ответила короткой утверждающей фразой, что то вроде — идентификация подтверждена, жду дальнейших указаний. Лицо советника осветила довольная улыбка. Он что то спрашивал — голограмма отвечала. После одного из вопросов за спиной советников что то негромко зашуршало и обернувшись, они увидели, как тоннель закрыла серая махина двери. Именно махина — ни у кого не возникло сомнения в толщине двери и ее прочности. Молодой советник полуобернувшись с каким-то интересом стал разглядывать своих коллег. Они не были глупцами и прекрасно понимали что искин — голограмма выполнит ЛЮБОЙ приказ молодого советника. Советник, видимо, понял состояние своих коллег, что то сказал и дверь почти бесшумно ушла в камень, словно ее и не было. Советников стал постепенно отпускать страх и только тогда они заметили, что их коллега о чем то спрашивает, а искин, видимо, подробно отвечает, показывая в сторону. Посмотрев туда они увидели еще одно кресло за спинкой которого стояло стойка с прикрепленным к нему подобием гермошлема пилота, от которого к креслу тянулся тонкий витый шнур. Затем, повернувшись в противоположную сторону, искин показал на стоящие около стены шесть вытянутых в рост дворфа капсул, чем то напоминающих мед капсулу длительной реанимации. После окончания объяснения лицо ученого напоминало лицо ребенка, слопавшего в одиночку банку любимого варенья. Закончив распросы молодой советник поднялся из кресла и жестом предложил покинуть помещение. Свет за вышедшими из пещеры погас, но засветился неярким светом туннель. Выйдя во вторую пещеру ученый что то сказал и такой же неяркий, но позволяющий разглядеть все в подробностях свет залил помещение. Дав возможность советникам рассмотреть все детали устройств, молодой ученый кашлянул, привлекая к себе внимания и жестом предложил проследовать любопытствующим пройти на выход. С явным недовольством и ворчанием они вынуждены были подчиниться. Шагающий впереди советник, погруженный в свои думы, не замечал и явно не желал отвлекаться на рассматривание только что обретенных диковинок. Выйдя из тоннеля на свет, ученый предложил советникам поставить у входа усиленную охрану и создать расширенную группу по изучению, идентификации и применению найденных механизмов первого зала.

С неделю ученый не баловал коллег — советников своим присутствием и разяснениями. За это время новость вновь успело облететь всю планету: все в очередной раз узнали, что местоположение пещер подсказал молодой советник; увидели все механизмы, а кто то даже был приглашен, чтобы высказать свое мнение по поводу предназначения этих механизмов. Каждый день смотревшие прямой показ, с волнением ожидали, что вот — вот диковинный механизм заработает. Но время неумолимо продолжало свой безжалостный бег и все больше и больше дворфов и советники понимали — без молодого советника, героя — решить эти вопросы в ближайшем будущем не удастся. Охрана, стоящая на входе, несколько раз видела его входящим в тоннель, но остановить, а тем более запретить ему зайти ни у кого не возникло и мысли. Наконец ученый решил действовать. В механической мастерской он попросил сделать ему небольшую тележку на четырех колесах, что и было сделано быстро и с превеликим удовольствием. Потом механики будут вспоминать и хвастать, как они выполняли ПРОСЬБУ самого императора, но это будет потом… Узнав о странном заказе и о его готовности, подтянулись советники с желанием непременно получить ответы на все вопросы. На все, конечно, не получили, но по существу вопроса ученый объяснил, что, по его скромному мнению, все дело в батареях. Они полностью разряжены. И даже показал, как они выглядят. Советники вздумали было предьявлять претензии, но молодой дворф в корне пресек эти попытки, предложив им самим зарядить батареи, или предоставить это дело ему. И снова возражений не последовало. Обслуга подогнала тележку, загруженную батареями, максимально близко к выбросу — 450 метров и облегчением вернулась, оставив советника наедине с тележкой. Ученый медленно покатил ее к выбросу. За тележкой змеей потянулся тонкий, но прочный трос. Чем дальше уходил советник, тем медленнее катилась тележка, тяжелее давался ему каждый шаг. Но он делал шаг, еще шаг и еще, и еще…

Дворфы, следившие за ученым, переживали вместе с ним боль и тяжесть продвижения. Они переживали, а он ее ЧУВСТВОВАЛ! Вот он упал на одно колено. Вздох ужаса пронесся среди дворфов. Нет, поднялся, сделал еще шаг, второй, третий… Время, казалось застыло и маленькая фигурка словно зависла на месте. Наконец она остановилась и повернувшись, медленно двинулась назад. Когда советник подошел к ожидавшим, на него нельзя было смотреть без содрогания. Серое лицо, казалось постарело лет на пятьдесят, тело сгорбилось, как от сильной боли, трясущиеся ноги еле-еле несли смертельно уставшее тело…

Через четыре часа, советника, сжавшегося в комок на походной кровати осторожно тронули за плечо. Он сел на кровати и все ахнули — советник вновь был молод и здоров.

…Из первого зала вынесли на руках напоминающий каплю механизм: легкий, плоский снизу с прозрачным куполом сверху и с двумя сиденьями, расположенными друг за другом. Советник взял одну из батарей, заряженных от источника, подошел к корме и вставил ее в выемку. Подойдя к куполу, положил на него ладонь. Через пару секунд зажужжало, купол поднялся вперед, открыв доступ в кабину. Советник забрался в кабину, сел на первое сиденье и огляделся. Ручки управления напоминали управление челноком. Справа от штурвала расположилась уже знакомая серая пластина. Ученый приложил ладонь. Загорелись огоньки индикаторов. Нажал на кнопку слева и купол медленно закрылся. Наблюдавшие со стороны, а кроме них и сотни тысяч дворфов, видели, как советник вставил батарею; открыл защитный колпак; сел в древний механизм. Колпак закрылся и механизм абсолютно без звука медленно поднялся в воздух, повисел и двинулся вперед. Развернувшись на ходу, стал маневрировать, поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Затем опустился на землю и из открытой кабины вылез довольно улыбающийся советник.

— Этот аппарат называется флаер. Очень легок в управлении, на нем может летать любой, знакомый с техникой пилотирования челнока. Да и незнакомый может быстро научиться. Сейчас увидите. Есть здесь пилоты? Пилот нашелся. Советник открыл колпак, жестом предложил пилоту сесть, а когда тот сел, взял его правую ладонь и положил на пластину, накрыв своей. Убрал свою ладонь; индикаторы загорелись. — Эта кнопка открывает и закрывает колпак, все остальное, как у челнока. Начни спокойно и аккуратно — не лихачь. Ученый отошел в сторону, флаер медленно поднялся, все увереннее стал выписывать различные фигуры. Наконец приземлился, из него вылез довольный пилот, и подойдя к советнику, отдал честь. Тот внимательно посмотрел на пилота, кивнул и обернувшись группе советников громко произнес

— Этот флаер рассчитан на двоих. Поскольку нашим советникам приходится много перемещаться, этот флаер предназначается для главного советника. Но, чтобы не отвлекаться, у главного советника будет свой пилот, тем более что никто, кроме него, управлять флаером не сможет — такова программа защиты. Посмотрев на советника показал на пилота — Вот ваш пилот.

Обалдевший от неожиданно свалившейся на него удачи пилот повернулся ученому и, вытянувшись в струнку, снова отдал честь и выкрикнул — Слава советнику! Старшему советнику такое очень не понравилось, но желание иметь личный транспорт и пилота заставило его сдержаться от возмущения. А дальше начались трудовые будни. Вход в пещеры расширили, чтобы можно было вывести всю технику. Советник настаивал ее; объяснял ее назначение; находил пилота или оператора; распределял механизмы на места применения. Личная почта советника была завалена тысячами просьб с приложением характеристик и профессиональных умений и для всех он находил время на ответ. Советники были недовольны растущей популярностью молодого дворфа, но поделать ничего не могли. Очень скоро все механизмы были запущены в работу. Личный флаер был только у старшего советника, на всех остальных был только еще один флаер с пилотом. Ученый флаер себе не взял. Кроме того он придумал специальное устройство из закрепленного штыря с блоком, через который тележки с батареями подтягивались к выбросу, а затем, заряженные, вытягивались обратно. Он как будто делал все, чтобы в нем, как в незаменимом специалисте перестали нуждаться. И реакция совета последовала… Советник получил срочный вызов на заседание совета. Усмехнулся. Он ждал этого. Он прибыл на заседание и был к нему готов.

Не вставая со своего кресла старший советник начал — Ввиду вашего неуважительного отношения к совету, нежелания делиться информацией, присвоения себе функций и прав, не согласованных с советом и не одобренных им, совет принял решение о лишении вас должности советника и выведении вас из состава совета. Мы ошиблись и сейчас исправляем эту ошибку. На ваше место возвращается прежний член совета находящийся здесь.

Молодой советник поднялся — Я привык всегда с уважением относиться к совету и его решениям. Поэтому я принимаю ваше решение и подчиняюсь. Я надеюсь за мной останется право заниматься своей работой на прежнем месте и на прежнем, пониженном статусе? С этими словами он поднялся, повернулся и вышел, заметив заинтересованный взгляд старика.

Глава седьмая

Перемены, перемены…

Всю планету всколыхнуло в очередной раз. После краткого объявления совета об отставки молодого ученого мнения разделились на нейтральные и возмущенные действием совета. Масла в огонь возмущения подлило выступление старого, многими уважаемого дворфа, в своем коронном брюзжащем тоне высказав категорическое несогласие с решением совета. Возмущение усилилось еще больше, когда появилось сообщение, что учений оставил жилье в столице и переехал на свое старое место — на базу. А затем стали останавливаться и выключаться старые механизмы. Батареи светились белым, но пилоты флаеров и операторы машин ничего сделать не могли — машины стали тем, чем и были в пещере — неподвижными механизмами. Старый советник расхохотался узнав об этом:

— А малый совсем не прост…

Советникам, чтобы успокоить возмущение сотен тысяч дворфов, пришлось вновь вызвать ученого на совет. И он явился. Выслушав маловразумительную и путанную речь советников, он попросил уточнить что нужно от него уважаемому совету. «Уважаемому» было произнесено таким тоном, что становилось понятно, о каком уважении идет речь. На конкретное требование запустить машины ученый ответил, что советник, может быть и запустил, но что может сделать простой ученый? — Если у вас больше нет ко мне вопросов… — молодой дворф повернулся и в полной тишине вышел, оставив советников решать весьма непростой вопрос — что делать?

Молодой дворф едва ли не каждый день пропадал в пещере второго и третьего уровня, вход в которые был заперт массивной дверью. Охрана, поставленная охранять вход пропускала ученого, отдавая честь, что не делала даже для советников. Наконец, получив на приглашение очередной вежливый отказ, советники во главе с старшим советником вынуждены были прилететь на научную базу и несколько часов в полном одиночестве — никто не изъявил желание развлекать беседами советников — ждать прихода ученого. Старший советник объявил молодому дворфу о решении совета вновь ввести его в состав совета, так как прежнее решение признано неверным. Вновь избранный советник вернулся на свое место в совет и прежнее место проживания. Страсти улеглись и жизнь потекла по накатанной колее. Вновь заработали древние механизмы. По планетной сети советник объявил о важном сообщении через четыре дня, по прямой трансляции из входа в пещеру. На требовательные вопросы советников о теме сообщения молодой дворф сказал — они все узнают в свое время. Очень им не понравился такой ответ, но свои претензии они оставили до лучших времен. Будет и на их улице праздник. А если не будет, значит надо его создать!

На четвертый день все важные лица планеты: советники, ученые, военные, управленцы, представители обслуживающего персонала собрались у входа в пещеры. Многих беспокоила судьба ушедшего в пещеру с ученым старого ворчуна, которого уважали и любили, несмотря на вздорный характер. Да и было за что. Он не терпел пренебрежительного отношения к работе и к своим соплеменникам — был безжалостен не только к другим, но и к себе. В назначенное время появился молодой советник, которого сразу же засыпали массой вопросов. Советник сказал, что готов сделать сообщение и ответить на все вопросы, попросив немного. Он зашел в пещеры и не выходил несколько минут. У самых нетерпеливых уже стало пропадать терпение, когда из глубины пещеры появились две фигуры — советник и старый ворчун. Все присутствующие и те кто следил в это время за событиями на голоэкранах невольно ахнули — рядом с молодым советником стоял старый ворчун. Но уже НЕ СТАРЫЙ! Фигура его выпрямилась, плечи развернулись морщины разгладились — он выглядел моложе лет на тридцать. Молодой улыбался довольный произведенным эффектом, когда ворчуну поднесли большое зеркало и «бывший» старик, увидев себя в зеркале, стал растерянно переводить взгляд с зеркала на окружающих и молодого советника. Советник поднял руку, призывая к тишине:

— Наши боги любят нас, они не оставили нас в трудный час и подарили нам эту удивительную планету. То, что она пригодна для жизни и богата всем, что для этого надо, вы уже знаете. Пришло время узнать всем, чем нас еще одарили боги. До нас на этой планете жили Древние — мы удивительно похожи на них и практически во всем с ними схожи. Почему они покинули эту планету и куда отправились — это пока не известно. Главное — они оставили нам свои механизмы, на которых мы сейчас работаем и знания, много знаний! Теперь наша жизнь с помощью этих механизмов и знаний станет гораздо лучше. Вы можете спросить меня — разве могут сильно изменить нашу жизнь несколько десятков машин? В районе выброса среди гор, которые Древние называют Уральскими, в горах расположено хранилище нескольких тысяч машин! Переждав бурю удивления, восхищения и восторга он продолжил:

— Кроме этого, из полученных знаний я сделал вывод — советник оглядел замолкших и насторожившихся дворфов — необходимо изменить, на благо процветания и укрепления могущества расы дворфов систему нашей государственности и управления. Вы все были свидетелями, как совет, выбранный вами, руководимый старшим советником, вывел меня из состава совета за то, что я не стал плясать под дудку главного советника. Почему? Я отказался передать ему все знания для того, чтобы он стал еще влиятельнее и могущественнее. И хотя это решение не было правильным, ОНО БЫЛО ПРИНЯТО! Во вред народу Дворфов! Такое больше никогда не должно повториться!

Я принял решение и уверен, что все вы, после тщательного обдумывания поддержите его. На борту космического корабля, прибывшего на эту планету находилось два миллиона элиты и три миллиона обслуги. В пути следования это было необходимо, но, расселившись на планете мы оставили такое же общественное положение. Скажите мне, чем отличается дворф элиты от дворфа обслуги. Ничем. Но, тем не менее, различие есть. Обслуга не может обучаться и занимать места элиты. Разве они глупее? Нет. Я просмотрел уровень рождаемости. Он не увеличивается. Если элитник женится на обслуге, он теряет статус элиты. То же касается и женщин. Нас на этой огромной планете всего около пяти миллионов. Это ничтожно мало для освоения и усиления могущества народа дворфов. Машины Древних начинают работать на нас, нужны будут новые пилоты, ученые, управленцы, операторы комплексов. Где их взять? Условия жизни улучшаются, обслуги требуется все меньше, элиты все больше. А где ее взять? Мы должны изменить наш общественный строй. Я долго думал и принял решение — отменить статус элиты и обслуги. Отныне все дворфы будут иметь равные возможности.

— Смело, но глупо мой мальчик — с грустью подумал «старый» дворф — теперь совет сьест тебя окончательно, а вся элита ему в этом поможет. Молодой советник нравился ворчуну — он напоминал ему самого себя в молодости — такого же отчаянного, безрассудного и бесшабашного, не боявшегося ничего и никого. Заметив радостный оскал главного советника, кивнул незаметно оператору и гнусная улыбка завистника и интригана заполнила экраны. Молодой советник, казалось, не замечал ничего. Не замечал он возмущенных возгласов и выкриков еще недавно слушавших и обожавших его. Советник выставил руки ладонями вперед и как бы надавил на толпу. И толпа замолчала.

— Я решил — на нашей планете должна возродиться новая могучая империя. Империя Дворфов! Империя, взявшее лучшее из нашего прошлого и оставив в прошлом худшее. Официальным статусом каждого дворфа станет статус — гражданин империи. Общественное положение будет определяться уровнем вложения своих способностей и возможностей в возрождение и могущество империи. Уровней будет пять. Каждый уровень делится на три категории: третью, вторую и первую. Будет разработано положение для каждой категории и каждого уровня. Каждый вновь родившийся получает третью категорию первого уровня, не зависимо от уровня родителей.

По толпе слушателей прокатился глухой ропот. Не обращая на него внимания, советник продолжил — Все знания, машины Древних, за исключением тех которые работают сейчас будут работать и приносить пользу только Империи дворфов.

— Для стимулирования к наилучшему вложению своих способностей гражданам Империи дается следующее поощрение — гражданин первого уровня третьей категории получает омоложение на 25 лет, второй — на пятьдесят, первой — на семьдесят пять лет! Для примера скажу — он повернулся к «старику» — это 25 лет. Дальше считайте сами, какая прибавка к жизни ждет гражданина четвертой категории первого уровня. Слушатели загудели, но это был уже другой гул. Каждый подсчитал — 300 лет! Это было невероятно, это было невозможно, но это было!

— Скажу лишь, что капсула омолаживает, при полной загрузке на 100 лет, за четыре дня.

— А мальчик не прост, ох не прост — подумал ворчун. Стариков он, пожалуй перетянул на свою сторону. Что же он еще прячет в рукаве?

— А что насчет пятого уровня? — раздался возглас из толпы.

— В пятый уровень будут входить только члены Верховного совета. Каждая категория получает по 100 лет — третья 400, вторая — 500, первая 600 лет. Император вне категории и имеет право на прибавку в 1000 лет.

— Неужели такое возможно — растерянно произнес один из ученых.

— Кроме этого, решением императора Дворфу не успевающему закончить свою работу может быть дано омоложение до 100 лет.

— Браво мой мальчик! Вся ученая элита теперь за тебя и душей и телом. Ну и что же мы еще приготовили…

— Я решил, лично просмотрев молодых дворфрв, отобрать сначала небольшую группу, а в дальнейшем ее увеличивать. Это будут маги — специалисты узкого направления. Дело в том, что выбросы, в пяти точках планеты являются выбросами магической, как сказано у древних, энергии, при помощи которой дворфы смогут необычайно усилить свое могущество. При помощи этой энергии и произнесенных друг за другом слов станет возможным творить невероятные вещи — например вот такие — с этими словами он достал правой рукой из кармана фонарь, положил его на левую ладонь, а затем медленно опустил ладонь вниз. Фонарь повис в воздухе. Все затаили дыхание. Повинуясь еле заметному движению пальцев фонарь стал двигаться вправо — влево, вверх — вниз, описывать круги, а затем плавно опустился на ладонь советника.

— Если вы думаете, что это какой то трюк или обман — вы ошибаетесь. А вот еще — он провел пальцами над каменной поверхностью в трех метрах от стоящих. Жар взметнувшегося полуметрового пламени, дохнув жаром, заставил отшатнуться передние ряды. — Или вот так — пальцы провели такую же линию и каменная поверхность расползлась полуметровой глубины канавой. Снова движение пальцами и поверхность вернулась в прежнее положение, только несколько мелких камней, да бугры и неровности напоминали о произошедшем. Шок — так можно было охарактеризовать увиденное.

— Теперь и вся молодежь за тебя. Неужели ты можешь еще чем то удивить — подумал потрясенный не меньше других «старый дворф». И советник удивил и не раз.

— Каждый из отобранных мной молодых дворфов пройдет инициацию, проще говоря посвящение в маги — специалисты. Но они должны будут знать главное: я им даю такие способности, но я могу их и забрать! А теперь главное — кто то может решить что дворфы могут обойтись без всего того, что предлагаю я, а значит и без меня. Может смогут, но я этого не хочу и, как я уверен, подавляющее большинство дворфов. Поэтому я хочу предупредить этих кого то — не старайтесь зря. С этими словами он распахнул куртку и достав из ножен десантный нож, вонзил его себе в сердце! Ужас прокатился по толпе, она качнулась к советнику оказать помощь и остановилась, замерев — молодой дворф стоял и смотрел на слушателей. Из под лезвия ножа потекла по груди тонкая струйка крови. Несколько секунд ничего не происходило а затем нож стал медленно, сантиметр за сантиметром, САМ выходить из раны. Еще несколько мгновений и нож со звоном упал на каменную поверхность. Края раны, на глазах у потрясенных зрителей стянулись и стали медленно затягиваться. Через минуту на теле у советника не осталось даже шрама. Он нагнулся, поднял нож с полосками крови, вытер его платком и показал зрителям.

— Это не фокус и не обман, это моя кровь. Затем, немного помолчал, дав прийти в себя и продолжил — Вы все видели и слышали — все что я хотел вам сказать, я сказал. Решайте, как вам дальше жить. Я предлагаю собрать совет и пригласить на него представителей всех специальностей, в том числе военных и безопасности, которые могут говорить от лица своих специалистов. С этими словами он повернулся и пошел к базе. Планета взорвалась. Больше всех ярилась и бушевала молодежь, зрелые дворфы заняли выжидающую позицию, пожилые были за и давили своим авторитетом. Через три дня страсти улеглись, на четвертый был собран Большой совет. Когда все собрались в зал вошел молодой советник. Из сидящих за столом совета поднялся старший советник и что то хотел сказать, но ученый повелительным жестом остановил его. Повернувшись к представителям, он гневно произнес, показав рукой на сидевших — Вас здесь не уважают, вам не предложили стульев, советники сидят в вашем присутствии — а чем они лучше вас? Такой совет нам не нужен. Я предлагаю другой совет — в него должны войти представители ученых, пилотов, военных, рудодобытчиков, безопасников, снабженцев. Шесть человек. Есть возражения? Нет. Обернувшись к советникам, уже бывшим, приказал — Освободите места для совета и покиньте зал совета. После того как недовольные посторонние покинули зал, советник произнес — А теперь я прошу вас потесниться. — Ну конечно, подумал каждый, в том числе и не покинувший зал и стоящий у стены «старый» ворчун, молодому советнику тоже нужно место в совете. И не угадали. Подтащив к свободному месту кресло ученый сказал:

— Совету нужен глава и этот глава должен быть из управленцев. Я предлагаю на это место — тут он помолчал, а затем продолжил — лучшего на мой взгляд управленца и главу совета — и поманил к себе растерянного ворчуна. Его появление было встречено одобрительными репликами. Усадив его в кресло советник весело добавил — Но вы всегда можете снять его с должности главного, если он не будет справляться со своими обязанностями. После того, как шутки и дружеские подначки закончились, советник продолжил — Совет будет иметь только исполнительные функции.

— А какое место и должность будете занимать вы — спросил один из новых советников.

— Я беру на себя управление проектом «ДРЕВНИЕ», ну а место и должность вы определите для меня сами.

— Совет имеет исполнительную функцию. А кто будет осуществлять законодательную? — задал вопрос другой советник.

— ЗАКОНОДАТЕЛЬНУЮ функцию будет осуществлять ИМПЕРАТОР — твердо произнес молодой дворф. — Его должны выбрать ВЫ! Главный советник посмотрел в глаза молодому и еле заметно кивнул. Он нисколько не сомневался, кто будет императором.

ПЕРВЫМ ИМПЕРАТОРОМ ДВОРФОВ!

Глава восьмая

Презлым за предобрейшее…

Выборы и коронация Императора прошли без особой помпезности. Совет предложил свою кандидатуру народу дворфов, она была одобрена подавляющим большинством голосов, утверждена советом и воля народа и совета была доведена до молодого дворфа. Тот не стал жеманиться, упираться, принял титул и отблагодарил за доверие тем, что сразу включившись в работу: открыл, кроме Уральского хранилища, еще хранилище в Северном архипелаге. Ко дню коронации мастера создали, вместе с дизайнерами, корону Императора, а горнодобытчики обеспечили ее драгоценными камнями. Празднование было веселым, всенародным, но не долгим — впереди лежал непочатый край работы. Ну а дальше жизнь на планете потекла своим чередом. Совет неделю споря до хрипоты, чуть не до драки, смог, без участия Императора, разработать критерии и требования для каждого уровня и каждой категории и провел расстановку жителей по ним. Как и говорил Император, практически вся элита оказалась в верхних уровнях, за исключением явных бездельников и несоответствующих по знаниям и умениям, что еще больше подняло авторитет Императора. Медленно, со скрипом, входили в правило совместные браки, но рождаемость стала повышаться. Создана была сначала группа магов — специалистов, а затем и гильдия, представитель которой вошел в Большой совет. Медленно, но верно Империя дворфов разрасталась, осваивая все новые и новые земли. Проходило столетие за столетием, было найдено еще несколько хранилищ, создавались копии древних машин — не всех, но многих. Ушел из жизни первый Император, его сменил второй, третий…Беда всегда приходит незаметно, подкрадываясь на мягких лапках, просачиваясь сквозь, казалось, непреодолимые заслоны. Не зря говорится — знал бы, где упасть, соломку подстелил. Если бы народ дворфов знал, какую беду принесет им их соплеменник, убили бы еще в колыбели. Если бы знали…

Найденные во втором зале пещеры механизмы долго не поддавались определению — для чего они предназначены. После долгого и упорного копания в информатории наконец была найдена информация — это СОЗИДАТЕЛИ. С их помощью можно было создавать живые существа — клоны. Информация о них была найдена, инструкция по применению и созданию клонов — нет. Много времени прошло, пока были найдены необходимые сведения, отработана методика создания клонов. Не смотря на успешное освоение поверхности планеты лесные дебри, особенно срединной полосы, до сих пор оставались труднодоступными и загадочными. Жизнь под сводами многоярусных лесов была полна трудностей, сложностей и опасностей. Группы охотников и исследователей уходили и часто не возвращались. Научные базы, построенные в глухих уголках, иногда просто исчезали бесследно, но чаще, послав сигнал тревоги, по прибытии спасательной команды оказывались пусты со следами разрушения и смерти. Только именно там и в смрадных болотах, клубящихся ядовитыми испарениями, находились очень нужные составляющие важных лекарств; плоды фруктов и ягод дающих потрясающие вкусовые добавки, повышающие работоспособность или же снимающие усталость. Поэтому освоив методику создания клонов, было принято решение создать первую серию клонов специального назначения.

Разработкой модели для этой серии занялась группа молодых ученых — женщин (дворфок). Разработка велась ими в закрытом режиме — совет увидит уже готовый клон. Все имеющиеся способности дворфа, дополнительные способности, даже некоторые магические заговоры, необходимые для выживания — все это было заложено в клона. Через месяц, таково было время выращивания, готовый клон был представлен совету. Ростом с взрослого дворфа, но более тонкий и стройный, гибкий как ветка, но сильный; со светлой кожей, меняющей цвет подобно хамелеону, он был потрясающе красив — невероятно красив. Слегка вытянутое лицо, чувственные губы, неширокий нос, темно — каштановые, до плеч, волосы. И даже поперечные зрачки, похожие на кошачьи; в широко распахнутых, слегка вытянутых глазах, не портили, а скорее подчеркивали его красоту.

— Постойте — впервые, за все время внимательно слушавший наблюдателя, перебил я. — Если я правильно понял описание это же эльф! — Верно — ответил наблюдатель.

— Если дальше рассуждать логически, к оружию дворфов животные привыкли и реагировали агрессивно, значит эльфов вооружили луками и короткими мечами или длинными ножами, что в принципе, одно и тоже. — Верно — поощрительно улыбнулся наблюдатель. — Ну а дальше, судя по вашему рассказу, были созданы орки для болот и — я задумался — гномы, для гор.

— Именно — произнес он. Остается добавить, что спустя некоторое время были созданы женщины эльфийки, гномки и орки. А самое главное — им была разрешена способность к воспроизводству потомства. Слушая наблюдателя я не мог понять, зачем он так долго и подробно рассказывал мне историю дворфов. Теперь, как мне казалось, я начинал понимать зачем. Дальше все клоны расплодятся, объединятся и двинут войной на дворфов. Большая война с применением магии и страшного оружия дворфов, победа клонов, выживание дворфов в глубоких пещерах и, в конце концов, победа над клонами и их полное уничтожение. Потеря всех механизмов и знаний отбросила дворфов, ставших людьми в каменный век. Как же я ошибался. Действительность оказалась намного чудовищнее и ужаснее.

— Эльфы, орки и гномы стали врастать в окружающий их мир и вскоре начали приносить ощутимую пользу — те самые плоды, ягоды и необходимые ингредиенты: травы, корни и даже редких животных. Все шло по накатанной колее, ничего не предвещало беды, но она уже подкрадывалась: невидимо и неслышно. Уже родился, развился и вырос, получив образование, знания и опыт, уважение и авторитет человек, которого дворфы, увидев свое будущее, уничтожали бы много, много раз. ЭТО БЫЛА ЖЕНЩИНА!

— На научной базе северного выброса начальник базы — уже не молодая дворфка маялась то безделья. Вернее, заняться было чем, но это была рутина, не дающая повышения по уровню и даже по категории. Она не могла представить себе, что упорный труд на благо Империи обязательно будет замечен и оценен по достоинству. Вместо упорного труда она все больше позволяла себе небрежное отношение к своим обязанностям. Это было замечено и в ее личном деле появилась соответствующая отметка. Внебрачные связи в Империи не поощрялись, можно было получить снижение категории и скука стала ее постоянным спутником. Но однажды она нашла способ избавиться от скуки. Созидатели, найденные во второй пещере первым Императором, больше ни в одном хранилище найдены не были. Поэтому большая часть там и осталась, а на научные базы, в зависимости от их важности и необходимости, поставили один — два аппарата. На северной базе их было два. По мере необходимости в них создавались клоны семейств эльфов. Северный материк, с выбросом в центре на вершине невысокой горы, представлял собой огромный остров в холодном Северном океане диаметром в несколько сот километров. Земля берегов, каменистая и пустынная, по мере удаления от холодного моря все больше покрывалась растительностью, а в радиусе несколько десятков километров от выброса была покрыта тропическими джунглями со всеми ее прелестями животного и растительного мира. Чтобы не губить драгоценные жизни дворфов здесь создавались семейства эльфов. За основу избавителя от скуки и был взят образец эльфа. У него была убрана специальная, для леса, форма ушей, изменены некоторые внешние данные, в том числе и цвет кожи. Особо надо сказать, что дворфы были светловолосые голубоглазые, со светло-коричневой кожей. У людей часто можно наблюдать стремление к противоположному: высоким нравятся низкие, худым — толстые, светловолосым — темноволосые. И, как и людям, ничто человеческое дворфам не было чуждо. Клону была дана темно-коричневая кожа, коричневые глаза(черный цвет у дворфов считался цветом траура) и темные, почти черные волосы. Умственные и специальные способности эльфа за ненадобностью были убраны, а вот сексуальные способности, с многовековым опытом многократно усилены. Введена была абсолютная привязанность и подчинение только к своей хозяйке, а также максимальное стремление во всем ей угодить. Она назвала его своей игрушкой. Да, это и была игрушка, только живая. Когда прошло испытание, начальник базы была в полнейшем восторге. Действительность превзошла все её ожидания! Чудеса, которые вытворял в постели эльф — любовник заставили напрочь забыть, что такое скука. Правда эти утехи требовали времени, но она решила эту проблему просто — перевалила свои несложные обязанности на своего заместителя, тоже женщину. И, очень скоро, ей стала известна тайна начальницы. Напором на дружеские чувства, шантажом сообщить о случившемся, мольбами о помощи страдающей подруге ей удалось не только увидеть но и, после долгих уговоров, попробовать игрушку — любовника, от которой она пришла в неописуемый восторг. На просьбу делиться своей игрушкой получила вполне ожидаемый отказ. Ну а после продолжительных уговоров получила все необходимые данные для создания своей игрушки и доступ к созидателю. Только сколько веревочке не виться, а шила в мешке не утаишь. О создании клонов не для дела, а для развлечения вскоре узнали все сотрудники базы и мужчины и женщины, а затем и члены совета. Начальник базы была вызвана на совет для дачи объяснений своих действий. Но она не испугалась совета — у нее, впрочем как и всякой женщины, были железобетонные доводы в пользу созданного ею клона. Более того, начальник базы надеялась поднять свой уровень, мотивируя свои действия заботой о душевном равновесии лучшей половины — женщин. Слаб мужчина перед красотой и обаянием женщины, а перед ее коварством и просто беспомощен. ПОЧТИ! Совет долго спорил с женщиной, не желая принимать веские, по ее мнению аргументы и тогда она настояла на том, чтобы окончательное решение принял Император, лично. На втором заседании совета, в присутствии Императора, начальник базы обратилась сразу же к Императору — О Великий! Никто еще не обращался так к Императору. Доброе слово и коню приятно и Император не был исключением.

— Рассуди нас о мудрейший! Поистине хитрость и изворотливость женщины для достижения цели не имеет границ! — Имею ли я право пользоваться личной вещью для создания более лучших условий моей работы на благо Империи дворфов? Все дети имеют игрушки и играют с ними для своего хорошего настроения и радости своих родителей. А чем мы отличаемся от детей? Только возрастом и разумом. Почему бы и взрослым не иметь себе игрушку для хорошего настроения, тем более что этот клон — всего лишь игрушка. И добавила убийственный по ее мнению аргумент: — А кроме того он может быть послушной и исполнительной прислугой.

Император подумал и признал доводы женщины правильными. Эх, если бы знал он поговорку — Послушай что скажет женщина и сделай наоборот! Но то ли голова его была занята более важными проблемами, то ли временное умопомрачение накрыло его в тот момент, то ли критические дни его сознания — Император принял решение разрешить производить клонов как прислугу и игрушки! Если бы знал он какого ужасного джина выпускает из бутылки, наверняка запретил бы, под страхом смерти, пользование и производство такой игрушки. Женщина была рада и не желала продумать последствия — она получила что хотела. Наиболее точно высказалась поэтому поводу героиня знаменитого фильма «Унесенные ветром» Скарлет. О.Хара — Я не буду думать о этом сегодня, я подумаю о этом завтра. Только это завтра стало для Империи дворфов и для самих имперцев таким ужасным, что устранить последствия этого решения не удалось до сих пор! Наблюдатель замолчал, собираясь с мыслями а затем продолжил:

— Начался новый виток в жизни дворфов. Сначала женщины, а потом и мужчины оценили прелесть слуг — клонов. Решение Императора называли величайшим решением после решений первого Императора. Не была забыта и создатель клона: милости, слава, почет и уважение посыпались на нее звездным дождем. Но главное — она могла пользоваться игрушкой в открытую. Раздавались, правда, высказывания о том, что стало уменьшаться количество браков, стала снижаться рождаемость. К этим высказываниям прислушались: обязательным условием для владения клоном считалось наличие сначала двух, а затем одного ребенка. Затем, для владельца клона было принято решение — если игрушка надоест, она должна оставаться у хозяина или хозяйки в качестве прислуги. Ей повышали уровень интеллекта, чтобы она могла качественно исполнять роль свои обязанности. Еще раз порадовала создатель клонов — она ввела в свойства клона новое умение. Теперь каждый клон любого пола мог считывать мысленно любые желание хозяйки или хозяина и выполнять их не дожидаясь голосового приказа! Но главным требованиям, под угрозой серьезного наказания было запрещение воспроизводства и рождаемости клонов — к чистоте крови дворфы относились очень серьезно. Время продолжало свой неумолимый бег, империя дворфов продолжала (правда уже медленнее) развиваться. И тут грянуло такое…! Любимая игрушка Императора, запрограммированная на удовлетворение только его желаний, занималась сексом, по обоюдному желанию, с клоном одного из советников. И, что было еще невероятнее, она ждала ребенка от клона! Это известие потрясло Императора и шокировало всю планету. Были проверены несколькими независимыми учеными — экспертами программы воспроизводства — все они заявили о том, что в программах нет никаких ошибок. Все ждали, что Император прикажет уничтожить оба клона. Но они ошиблись. ОН приказал вывести обоих за пределы города, дать им необходимый инвентарь для выращивания овощей и фруктов и оставить без присмотра.

— Изгнание из рая и добывание в поте лица хлеба насущного… — потрясенно произнес я. — Именно так — скорбно произнес наблюдатель — Это было изгнание из рая! Так на планете появились клоны — люди. Первое время семье было тяжело. Император приказал только в самом крайнем случае помогать семье минимумом продуктов, а в случае нежелания работать и добывать себе пищу перестать помогать совсем. Как ни странно, первыми стали помогать им эльфы, приносящие добычу из близлежащих лесов. Проходя мимо, они встречали всегда радушный прием и всегда получали то, о чем они еще только подумали. Всем гражданам империи под страхом лишения гражданства было запрещено оказывать любую помощь изгнанникам. Но, не смотря на это, семья находила в окрестностях своего поселения продукты и одежду. Находили и тех, кто оказывал изгнанникам помощь и лишали их гражданства. Так на планете появились первые не граждане империи, лишенные всех прав. Они могли лишь встречаться с родными и близкими, но оказывать им помощь было запрещено.

— Вообще то как выясняется из Библии, а в последнее время все чаще начали говорить и писать в прессе — люди пошли от Адама и Евы, которые были прародителями иудеев, а значит род людской ведет свое начало от иудеев. Лицо наблюдателя перекосила гримаса злобы и ненависти.

— О иудеях разговор пойдет дальше — выдохнул, как выплюнул какую то мерзость он. — С появлением первых не граждан, именуемых позднее отщепенцами, количество их стало медленно, но верно, увеличиваться. Туда стали попадать граждане, не согласные с политикой, проводимой советом и Императором, не желающие иметь клонов — игрушек и прислугу. Желающие жить как им хочется, а не так, как им указывают, сами отказывались от гражданства, не понимая того, что империя не намеренна помогать отказникам ни в чем. Очень быстро осознав свою ошибку, просили вернуть им гражданство, но закон империи к таким был особенно суров — докажите свою нужность империи, а она рассмотрит вопрос о необходимости в возвращении отказника. Именно так — сначала докажи и только потом посмотрим, нужен ли ты империи! А в самой империи жизнь текла весело и непринужденно. Постепенно в столице образовался новый, особый клан — клан слуг высших. Игрушки и доверенные слуги Императора, советников, дворфов четвертого уровня, проживающих столице и имевших доступ к своим хозяевам и днем и, особенно ночью, стали играть важную роль в жизни столицы. Постоянно интригуя с гражданами империи за доступ и влияние на хозяина слуги высших — стали называть себя избранными, а позднее — избранным народом. Ничего не производя, ничего не делая для империи, не являясь гражданами империи, они пользовались такими благами и жили в такой роскоши, о которой многие граждане не могли и мечтать. Кроме этого, за оказанные услуги, которые им ничего не стоили, они имели многих высших дворфов в должниках — вынужденных выполнять их просьбы. Между собой избранные держались вместе, стеной вставая на защиту любого своего единокровника. И все их действия были направлены только на одно — укрепление своей тайной власти и могущества. Вышедшие по возрасту из игрушек, они тем не менее не теряли своего влияния на хозяев, заработанного в постели, продолжая оставаться слугами и советниками; подчиняя своему влиянию новых игрушек. А затем наступил черед расширения их влияния по всей планете. Связываясь со слугами и игрушками высших дворфов по всей планете, избранные столицы еще больше усиливали свою власть, создавая скрытое от глаз всех тайное правительство. Проходили десятилетия, столетия, тайная власть избранного народа становилась все сильнее и сильнее, а должников — все больше. Ни Император, ни совет не догадывались о тайном влиянии и могуществе, а когда им докладывали о тайных махинациях клонов отвечали — Что они могут сделать и кто их будет слушать, не граждане же империи?! И это было верно — половина граждан ненавидела и презирала их, а другая была их должниками и тоже ненавидела. Шансов у них на обладание настоящей властью не было никаких, если бы не одно но…Общее количество отщепенцев и отказников с каждым годом все увеличивалось, потому как первые трудности выживания остались позади, налаженное хозяйство и быт позволяли жить немногим хуже, чем имперцам, а свободы действий, когда не давил груз стремления омолаживания было несравненно больше.

Слуги — игрушки были презираемы одними и ненавидимы другими, только это их не задевало и не волновало — их главным желанием, страстью была власть. Как часто глядели они своими коричневыми грустными глазами в лица оскорбляющих их, терпели насмешки, презрение и оскорбления, в душе ликуя и крича в ответ гражданину империи — Да ты против меня никто, пыль под моими ногами, ничтожество. Скоро придет время и все вы поклонитесь нам, а кто не поклонится — тот и будет этой пылью. Но ни сказать, ни выкрикнуть такое до поры до времени было нельзя — оставалось лишь терпеть и глядеть грустными карими глазами. Была еще одна причина долготерпения клонов — знания. Они прекрасно понимали что знания, которыми владеют дворфы — это ключ к будущему богатству и могуществу. Видимо уже тогда им было знакомо: кто владеет информацией, тот владеет миром. Не имея свободного доступа к информаториям и промышленным банкам данных о работе механизмов, они всеми правдами и неправдами собирали по крупицам разные знания, суммировали, систематизировали и накапливали в своих базах данных. Все, что они имели, любой гражданин империи, за исключением особо важных данных, мог получить в общей базе быстро и безо всяких проблем. Но было три но: клоны не были гражданами; все запросы фиксировались и уходили в безопасность; при слишком активной заинтересованности можно было вызвать интерес безопасности и провалить дело нескольких столетий. Была еще одна, наверное самая главная причина не переходить к захвату реальной власти: клоны не имели возможности воспроизводить себе подобных. Тот случай с любимой игрушкой Императора и рождением ребенка был единственным, а объяснению — как и почему это произошло не было, да и не искали его в то время. Только если очень хочется, обязательно получится. А клонам очень хотелось найти решение. И они его нашли. Жажда славы затмевает голос разума. А если к этой жажде еще добавить бушующие гормоны, смесь вообще убойная.

Молодой ученый давно работал над проблемой — отчего это эльфы, орки, гномы имеют детей, а у клонов ничего не получается. Имея статус второго уровня первой категории он очень хотел подняться до третьего уровня: только с третьего уровня разрешалось иметь личную игрушку. А иметь хотелось, до дрожи в разных местах. Работа продвигалась, но уж очень медленно. Да оно и понятно — ни необходимой аппаратуры, ни закрытой информации, ни необходимого времени — все делалось в тайне. Надежды юношей питают, вот и его питала надежда, что уснувший никем, проснется знаменитостью, с любимой игрушкой. И однажды, на свой базе, он замер как громом пораженный — на него смотрела с обожанием чья то игрушка — потрясающая игрушка! Надо сказать что игрушки были не одинаковы по красоте: от просто красивой третьего уровня, очень красивой четвертого, потрясающе красивой пятого и невозможно красивой у Императора. Эта была не ниже четвертого уровня. Игрушка подошла к нему и смущаясь прошептала, что давно уже влюблена в молодого ученого и у нее нет сил скрывать свои чувства. Ее хозяин стар и слишком занят работой, в постели он не герой. Если молодой дворф не отвергнет ее, они могли бы встречаться тайком, принося друг другу радость и счастье. Да кто же откажется от такого! Дворф не знал что такое «медовая ловушка». И жизнь понесла его по волнам удовольствий и наслаждений! Однажды игрушка, смущаясь, поделилась своей мечтой — скоро ее хозяина переводят на вновь открытую дальнюю базу и она хотела бы, в память о своем возлюбленном, родить от него ребенка, но увы, не может. И никто не может ей в этом помочь. Тут то и рассказал ей молодой ученый о своей секретной работе и о трудностях на своем пути. Оба повздыхали, погоревали да и занялись тем, что им было интереснее сейчас…А дальше начались чудеса: ученый получил доступ в информаторий, ему поручили смежную тему, при которой он мог почти свободно заниматься своим секретом и, даже дали несколько подчиненных. И дело понеслось как скоростной флаер. Очень скоро он нащупал проблему, а еще через некоторое время прошептал на ушко своей возлюбленной, что у него все получилось и она может смело зачать, пройдя процесс — активацию созданным им прибором. Он показал этот небольшой по объему прибор и даже объяснил, как им пользоваться. Утром молодого ученого нашли мертвым в своей квартире. Отравление ядовитым газом, который ученый зачем то принес к себе домой. Расследование выявило связь молодого дворфа с какой то игрушкой, но чьей установить так и не удалось. Бумаги с расчетами по закрытой теме исчезли из кабинета ученого, а у прекрасной игрушки через положенное время родился мальчик. От КЛОНА! Последняя причина была устранена. Подготовка к захвату власти началась!

Самыми ярыми сторонниками смены власти Императора явились, как ни странно граждане второй, третьей и четвертой категорий. Кому то казалось, что их заслуги принижаются, кому то — недостаточно почтения за сделанное. Кому то хотелось быстрее подняться на более высокий уровень не слишком утруждая себя работой. И всем и каждому клонами было обещано то, что они хотели получить. Клоны лишь просили рассмотреть будущий совет, который придет на смену старому и Императору, равных прав с дворфами, гарантируя свою преданность и любовь, как и прежде. И они получили милостливое согласие, в случае самой активной помощи в перевороте. Высшие дворфы оказались глупы, поверив клонам. Они были всего лишь пешками в умелых руках. Безопасность стала получать информацию готовящемся перевороте, затеянным клонами. Если бы его затеяли дворфы, Император и советники занялись бы серьезным расследованием, но когда клоны?! Все прекрасно знали, что клоны полностью зависят от имперцев, ничего не умеют делать и выселенные за пределы городов и баз просто вымрут от голода. Какие тут бунты и заговоры — своя жизнь дороже. Они скорее расскажут о заговоре, чем захотят менять свою прекрасную жизнь сейчас, на непонятно что завтра. Это была вторая ошибка Императора. Он не знал, что в одной из лабораторий было сделана, на всякий случай, как говорили клоны, небольшая партия импульсных пистолетов средней мощности, как раз для городских боев. О этой партии знали заговорщики, знала и безопасность, наблюдавшая за лабораторией и решившая взять бунтовщиков с поличными. Но ни безопасность, ни заговорщики не знали, что у клонов давно уже готова огромная партия, собранная по одному, два в разных местах в течение долгого времени. День переворота был назначен на день рождения Императора. Военные и безопасность стали неторопливо готовиться — до назначенного срока был еще месяц. Часть из наиболее верных дворфов по просьбе Императора стали перелетать на корабль — базу. Корабль — база висел в космосе, без движения и эксплуатации. На его борту постоянно находилась дежурная смена, проводившая там ровно месяц, после чего направлялась другая смена. С появлением игрушек доступ на корабль клонам был строжайше запрещен, а попасть с хозяином не представлялось возможным — дежурные были дворфами первой и второй категорий и игрушки им были не положены: так что единственное, что не могли захватить клоны — это корабль, который представлял серьезную угрозу планете. Но они могли предотвратить эту угрозу на земле: в сменах не было военных — все они были на земле.

Император очень любил своего единственного сына от второго брака. Первая жена родила ему трех дочерей, Император женился второй раз и молодая жена родила ему сына. Несмотря на то, что он был любимцем отца, наследник любил и уважал своих старших сестер и они платили ему том же. Но молодости свойственна легкомысленность и принц не был исключением. Часто попадал в различные ситуации и передряги и титул принца не спасал от наказания. На корабль отсылали и тех провинность которых была мала, для снижения статуса, но не могла быть оставлена без наказания. Что то вроде гауптвахты, с отбыванием трудовой повинности. И наследник был частым дежурным на этом корабле. Император не имея возможности прекратить шалости принца, решил использовать их на пользу. Теперь, при каждом «залете», вместе с ним отправляли кого то из военных, якобы тоже попавших по залету, которые ненавязчиво, но доходчиво объясняли как пользоваться орудиями нападения, орудиями защиты корабля и даже давали возможность пострелять по разным небесным целям, беря ответственность на себя. Так из шалопая воспитывали военного. И очень в этом преуспели. Кроме этого, для разнообразия, подсылали к нему кого то, но не часто, из службы безопасности, которые в занимательно — увлекательной форме рассказывали о методах работы службы. Очередной залет принца отправил его на привычное дежурство за двадцать дней до намеченного заговора и Император был спокоен — наследнику ничего не будет угрожать. Сроки заговора были известны, заговорщики тоже. Можно было взять их всех тихо и незаметно, но Император решил устроить из этого шоу. И это была третья и самая главная его ошибка. Клоны через высших дворфов были в курсе всех планов и приготовлений. Они нанесли удар первыми — ударили подло и жестоко!

Глава девятая

Ошибки…, ошибки…, ошибки…

За пятнадцать дней до дня рождения Императора, рано утром, когда все еще спали, команды клонов и особенно непримиримых молодых бунтарей — дворфов напали на казармы военных, безопасности, охраны Императора, дома глав совета и высших чинов военных и безопасности, с целью их уничтожения. Мелкие группы врывались в дома, мгновенно и без жалости уничтожая всех, кто находился в доме — хозяина, жену, детей. Двери им открывали и участвовали в уничтожении слуги и игрушки. Большие группы нападали на казармы и стоянки боевых флаеров и малых планетных истребителей. Истребителей было всего с десяток — их перебросили с корабля — базы еще в начале освоения, когда необходимо было справиться с огромными хищниками на суше и в воде, да так и оставили для обучения молодых пилотов. Они могли оказать серьезное противодействие бунтовщикам, разогнать любую толпу, а если понадобиться и уничтожить. Главная опасность в истребителе — пилоты и они уничтожались у себя дома, или на службе, сонными. Только не зря Император и советники не верили в успех заговора. И военные и безопасность и гвардия императора были довольно многочисленны и вооружены автоматическим оружием средней и большой мощности, находились в защищенных казармах и могли разогнать или уничтожить нападавших без особых потерь.

Дежурный наряд у ворот казармы увидел вышедшую из за угла здания небольшую группу. Группа остановилась и стала смотреть на охрану, а охрана отлеживала их действия. Между ними, в разных местах, было расстояние в 40–60 метров и охрана даже не взяла автоматы наизготовку. Зачем — группа не проявляла враждебных действий — просто стояла и смотрела на охрану у ворот. В это время за спиной охраны, из за здания казармы на небольшой высоте медленно и беззвучно выплыл грузовой флаттер особой конструкции. Были у Древних такие. Чтобы не утруждать себя разгрузкой с бункера внутри флаттера сыпучих предметов — песка, гравия, камней в несколько десятков тонн снизу дно распахивалось как две створки и все высыпалось вниз. Флаттер завис над зданием, створки распахнулись и с высоты двух сотен метров вниз рухнули десятки тонн крупных камней, ломая крыши, перекрытия, стены, погребая под собой спящих воинов. Страшный грохот — пыль взметнулись к небу, заставив охрану обернуться и остолбенеть. И тогда группа выхватила спрятанное оружие и рванулась вперед! Через несколько секунд охрана была мертва. Так было у каждой казармы, у каждого здания военных и безопасности, гвардейцев и охраны истребителей, боевых флаеров во всех городах. В одно время, с точностью до секунд!

Накладка вышла только у грузовых челноков, курсировавших между планетой и кораблем — базой. Стартовые площадки занимали большой объем; по периметру были расставлены парные патрули, а в ночь перед мятежом командир охраны их удвоил, расположив отдыхающие смены группами вокруг стартовых позиций внутри огороженного периметра — накрыть всех разом не представлялось возможным. И бунтовщики пошли на штурм, не представляя себе возможностей автоматического оружия. Охрана легко отразила нападение и рассеяла нападавших, положив множество убитыми и ранеными. Челноки остались за военными. Везде на планете происходило одно и то же. При малейшем сопротивлении бунтовщикам уничтожались все, кто был рядом — мужчины, женщины, дети. Правда молоденьких девушек и красивых женщин на некоторое время оставляли в живых — вместо игрушек. Многим молодым дворфам, не имевшим личных игрушек по статусу или по возрасту это очень нравилось и они очень старались не разочаровать своих командиров — клонов. Тем более что игрушки можно было менять когда захочешь и сколько захочешь и делать с ними что захочешь. Это особенно возбуждало!

Увидев творимые расправы и насилия многие дворфы, как решившие переждать бунт, так и сочувствующие, резко поменяли свое отношение к бунтовщикам. Но было уже поздно — вступил в силу девиз «кто не с нами тот против нас». Особенно свирепствовали клоны — мстили за столетия унижений, как они считали. Малейший повод и расправа была ужасной, а чаще — даже чудовищной! В императорском дворце, после уничтожения флатером казармы со спящими гвардейцами, уничтожение внутреннего караула, заняло совсем немного времени — верные и надежные слуги нападали на охрану, открывали двери, проводили во дворец группы боевиков, минуя охрану или выводя их о спину обороняющимся. Особая группа клонов и молодых беспредельщиков, ворвавшаяся в спальню к Императору, буквально разорвала на куски его и его беременную жену, предварительно, под радостные вопли, зверски ее изнасиловав. Ну а дальше наступил черед дочерей Императора. Нет, их не убили, но издевательства, которым их подвергали снова и снова — смерть была бы для них лучшей наградой.

К вечеру власть полностью была в руках мятежников. Держался лишь космопорт, отправляющий челноки на корабль и встречающий пустые. Во всех восьми крупных городах и пяти базах возле выбросов стартовые площадки остались в руках у военных. После того, как прорваться к ним было уже невозможно, военные подняли в воздух транспортные флаеры, перевозящие до двадцати человек и, облетая улицы, собирали дворфов, желающих улететь на корабль. Бунтовщики, пытаясь помешать эвакуации атаковали личными флаерами, но огонь из автоматов и разный вес судов приводили к одному — атакующий флаер до земли целым не долетал. К утру следующего дня желающих переместиться на корабль больше не было. Или они полностью признавали новую власть, или… Несмотря на раздаваемые ранее посулы в новом совете были почти все клоны — пять из шести. Только одно место занимал молодой главарь большой банды отморозков. Прежние претенденты, снисходительно разговаривающие с клонами были убиты — видимо за неуважение. А на следующее утро по всем каналам показали, видимо в воспитательных целях, убийство Императора; жестокие игры с беременной императрицей; унижения и издевательства, которым подвергались дочери Императора и продолжает подвергаться одна из них — вторая умерла, не выдержав. Все было рассчитано верно — потрясенные чудовищным обращением и жестокостью остатки дворфов, не сумевшие покинуть планету сдались. И были уничтожены, все. Планета была полностью послушна воле клонов.

Все, кто в момент мятежа находились на корабле, следили за тем, что происходило на планете. На желание наследника спуститься на планету очередной «наставник» объяснил ему и всем присутствующим, что оснований для беспокойства нет, все под контролем. Когда события понеслись в разнос и не о каком контроле уже не было речи, принца тем более не отпустили вниз, разяснив, что толку от него там никакого, а вот вред может быть большой. Что за вред ему не объяснили. Когда поступило сообщение о гибели Императора «наставник» в главной рубке управления, собрав самых важных на тот момент дворфов, в том числе и принца, предьявил кристалл с последней волей (на то он и Император, чтобы учесть все возможности) Императора. Возникшая в рубке управления галлограмма Императора сурово произнесла:

— Если вы видите и слышите сейчас меня, значит меня уже нет в живых. Вот моя последняя воля — вашим Императором будет мой сын. Он еще молод и неопытен, поэтому выберете ему совет, который поможет ему стать достойным вас Императором. Такова моя последняя воля! Возражений и протестов не последовало. Каждый понимал — сейчас главное — ЕДИНСТВО! А затем на корабль стали прибывать сторонники Императора. Весь день, до самого вечера на корабль небольшими группами прибывали дворфы. К вечеру поток со всех городов и баз стал уменьшаться, а к утру последний челнок пришел пустым — только сопровождающие. Дворфы снова оказались на корабле, отрезанные от родной планеты. Из восьми миллионов на корабле находилось чуть больше восьмисот тысяч. Девять десятых населения было потеряно. Все нужно было начинать сначала. Утром на спасшихся обрушилось страшное — правда о том, что произошло и происходит на планете. Молодой Император был в ярости, он принял жестокое решение, а совет его поддержал — МЕСТЬ! Месть беспощадная! Неважно, что на планете остались их сородичи — свои все на корабле. Ну а те, кто не смог: что ж, значит не повезло. Только уйти и оставить планету тем, кто сотворил такое — значит плюнуть на их могилы. Сжечь их всех!

Невеликая орудийная обслуга с великим трудом готовила батареи и орудия, по несколько раз проверяя и перепроверяя расчеты и технику. Никого не нужно было подгонять, все горели лишь одним желанием — отомстить! А внизу победители радовались и веселились — все орудийные наводчики, операторы и офицеры были уничтожены не смотря на симпатии к заговорщикам — слишком велика была опасность обстрела с орбиты. Наконец все приготовления были закончены, все расчеты перепроверены, реакторы выведены на нужную мощность и корабль набирая скорость стал уходить от планеты. Среди бунтовщиков началось всеобщее ликование. Они победили, окончательно и бесповоротно! Выйдя из зоны возможного поражения корабль развернулся одним боком и дал залп из всего, чего только было возможно. Суммарная мощность была такова, что хватило бы уничтожить пять таких планет, но упрямый Император настоял на своем — хуже не будет! Он тоже ошибся. Раскаленная до солнечных температур плазма, пучки белых и красных энергетических импульсов высочайшей насыщенности единым потоком метнулись к планете, окутали ее превратив в громадное бушующее нечто. Все приникли к экранам, жадно следя за развернувшимся действием. Вот сейчас последует взрыв и мертвые будут отмщены!

Словно невидимая гигантская рука небрежным жестом сняла с поверхности планеты бушующие океаны энергий, сжала в комок и швырнула обратно в корабль. Операторы успели включить защитные щиты, они смогли выдержать удар, но сила его была такова, что корабль подхватило, как мелкую щепку штормовой волной и швырнуло с огромной скоростью в неведомое нечто… Когда дворфы стали на своих боевых местах приходить в себя, повсюду горел лишь слабый тусклый свет запасного освещения. Корабль неподвижно висел пространстве, целый и невредимый, но полностью обесточенный. Проведенная проверка показала полностью разряженный реактор, массу сгоревшей аппаратуры, выведенные из строя орудия — но все это можно было починить из запасных блоков со складов. А дальше было совсем невероятное — ни один блок или схема, которая должна была бы сгореть, расплавиться не сгорела, если не было запасной! На фоне таких чудес как то уже не удивляло то, что корабль выброшенный непонятно куда (все звездные карты и навигаторы не смогли определить местонахождение незнакомого сектора), корабль не получил ни одной физической поломки или пролома от столкновения с различными предметами. Ни одного! После месяца ремонта, настройки, отладки корабль двинулся на поиски новой планеты, новой родины. Двинулся навстречу неизвестности. Недели сменяли месяцы, месяцы сменил год и, наконец, новая планета была найдена. Ей конечно было далеко до обжитой планеты, безжалостно выкинувшей их в неизвестность, но как говорится «за неимением горничной приходится иметь дворника». Планета была обследована, признана пригодной к колонизации — другую искать не стали, как оказалось правильно и дворфы приступили к ее освоению. Половина оставшихся механизмов и автоматов, в том числе и часть механизмов древних, предусмотрительно переправленных на борт корабля еще первым Императором, существенно ускорили ее колонизацию. Жизнь продолжалась и количество дворфрв стало постепенно увеличиваться, тем более Император издал указ о обязательном рождении в семье не менее трех детей, показав личный пример — настрогав пятерых. Единственной проблемой было то, что планета оказалась не очень богата на важные виды полезных ископаемых. На первое время хватало, но с ростом населения все острее вставал вопрос необходимости искать их на других планетах. При розыске необходимых планет было открыто несколько, на некоторых даже существовала жизнь в виде вполне разумных аборигенов. Начались контакты, помощь в развитии, естественно, под их патронажем. Так начала создаваться звездная империя дворфов. Сначала в нее вошла одна окраинная планета, затем вторая, затем третья.

После возникновения империи — присоединения к планете второй, на планете — столице стали происходить события, сначала настолько незначительные, что им и не придавали значения, считая просто случайностями. Но с присоединением третьей планеты, они стали явно бросаться в глаза: внезапно появляющиеся болезни, не поддающиеся лечению и так же внезапно исчезающие; изменение отношения к Императору на прямо противоположное целых городов и даже провинций; внезапные бунты в союзных планетах и такое же внезапное замирение. И все это без каких то видимых, или невидимых причин. Хорошо еще что эти события и происшествия носили в большинстве случаев короткий период, но бывали периоды по году и более. Для исследования глубин космоса и для дальней разведки и поиска необходимых планет дворфы создали, (нужда заставила), корабли дальней косморазведки — копию своего корабля, только уменьшенную в десятки раз. Косморазведчики стали настоящими героями и кумирами. Они уходили в глубокий космос на год, два. Были и не вернувшиеся. Одному экипажу, самому знаменитому, через пять лет отсутствия поставили памятник, а он вернулся. Вернулся через восемь лет!

Один из таких разведчиков возвращался сейчас на базу. Ничего стоящего найдено не было и экипаж пребывал горьком унынии. Нет, конечно, их не накажут, но экипаж расформируют точно. Тем более, что это у них третий неудачный рейс подряд. На раздавшийся рев тревожных сирен экипаж среагировал вовремя, но сделать ничего не смог — какая то неведомая сила подхватила корабль и, несмотря на максимальную мощь маршевого двигателя, потащила в неизвестном направлении. Последнее, что увидел экипаж — появившийся перед кораблем провал внезапно раскрывшегося гиперперехода, куда неизвестная сила мягко, но настойчиво зашвырнула разведчик. Затем весь экипаж потерял сознание. Когда экипаж на вахте стал приходить в сознание капитан приказал штурману запустить программу поиска и определения места нахождения. Из накопленного опыта вернувшихся косморазведчиков (тот, кто не вернулся, своим бесценным опытом поделиться, увы, не смог) была разработана специальная программа — поисковик-определитель, в большинстве случаев (не вернувшиеся не в счет) помогавшая выбраться из самых далеких глубин космоса. И сейчас, разглядывая неизвестное созвездие и планетарную систему, с пылающей звездой в центре, экипаж настроился на долгое ожидание, массу различных маневров, для выхода в известную систему. Каково же было их удивление, когда бортовой искин (искусственный интеллект) сообщил, что нахождение месторасположения корабля имеется в базе данных, но направление выхода из этого созвездия домой неизвестно. Следующее сообщение ввело весь экипаж кратковременную кому — впереди по ходу движения расположена планета, пригодная для разработки богатых природных ресурсов, пригодная для заселения обитания, заселенная цивилизацией много ниже уровня дворфов и эта планета их прародина — ЗЕМЛЯ! Когда они пришли в себя, радости и сменившему ее огорчению не было границ. Если они смогу вернуться домой, они станут настоящими героями. Даже если всего лишь заснимут с дальнего расстояния их родную планету. Уж ученые головастики найдут возможности рассмотреть все, что возможно будет увидеть.

За кормой корабля в космической черноте отчетливо был виден переливающийся серо-синим пятном вход в гиперпространство, так безжалостно и так удачно выбросившее их. Осторожные, а их было подавляющее меньшинство (в космолетчики шли самые отчаянные бесшабашные — другие там просто не приживались) предлагали вернуться домой с докладом, но большинство решило (вход в гипер не закрывался) двинуться к Земле и исследовать ее, чтобы триумф при возвращении был полный! И корабль двинулся к планете… При подходе к планете корабль накинул на себя экран невидимости — стандартная процедура при приближении к любой обследуемой планете. Зависнув на орбите корабль направил на планету весь свой комплекс исследовательской аппаратуры: мощнейшие телескопы, звуко и радиозаписывающие приемники, определители координат и объемов полезных ископаемых. Все, что помогало собрать наиболее полную информацию. Пока аппаратура собирала данные вспомнили о выбросах. Их по прежнему было пять, но интенсивность их заметно упала. Наиболее сильным был Северный, за ним Тибетский, Уральский и совсем слабые Андский и Антарктический. На запрос капитана корабля искин выдал карту Земли. Различия были незначительными, кроме севера. Весь Северный архипелаг утопал в зелени, льдов вокруг не было и в помине. Чистая полоса моря плескалась между архипелагом и материком. И сам берег материка существенно изменился. Там, где раньше были болота, равнина со скудной растительностью — простирались леса, переходящие в степи вдали от побережья. Почти весь архипелаг был застроен зданиями разного типа и конфигурации. Отчетливо было видно, что одну немногочисленную группу зданий от другой — многочисленной отделяют зеленые насаждения. И сама такая группа зданий тонула в многочисленных насаждениях различных деревьев. Особенно поразил дворфов остров между Южной частью Северной Америки и Африки. Почти круглой формы (видимо жерло гигантского потухшего вулкана, заполненного застывшей магмой и пеплом) он представлял собой гигантскую головоломку — лабиринт. По окружности гигантскими концентрическими кругами, разрезанными на части в самых неожиданных местах и отделенных друг от друга полосками воды, они представляли собой захватывающее и завораживающее зрелище. С четырех сторон острова расположились гавани — порты, от которых и отходили внутрь острова каналы — лабиринты. Чем ближе к центру, тем ширина земли между каналами становилась больше, застроенная не только домами, но и рядами с улицей по середине. В центре, на большом круглом участке земли возвышалось несколько строений, объединенных в одно единое здание системой переходов и навесных крытых мостов. Прекрасная архитектура восхищала и завораживала, создавая впечатление чего то могущественного и неземного. На вершине самого высокого здания раскинулась, портя впечатление красоты и завершенности шестиугольная площадка. От самого подножья здания к этой площадке круто поднималась неширокая лестница, окончательно портящая красоту и очарование всего здания. С обоих краев лестницы, под перилами, от края площадки до самого низа тянулись две широкие неглубокие канавки, блестевшие, словно смазанные, на солнце. У основания лестницы шевелилась, словно неспокойное море, громадная толпа. На площадку из небольшой башенки на заднем краю площадки вышла большая группа людей в черных одеждах. Волосы их — у кого седые, у кого черные как смоль, завитками спускались до плеч. Старшие — седые старики подошли к краю площадки. Толпа, увидев их взревела в восторге и приветствии! Старики и стоящие за ними вскинули руки и лица в небо и что то слитно закричали. Одна из девушек вскрикнула — Это же клоны! С огромного, во всю стену экрана на косморазведчиков смотрели молодые и старые лица клонов из их кошмарного прошлого. Клоны опустили руки, самый старый повернулся к молодым и бросил какую то команду. Несколько молодых метнулись к башенке и вытащили оттуда светловолосого мужчину, подтащили к краю, сорвали с него одежду и, вцепившись в руки, растянули их в стороны. Двое упали в ноги и прижали стопы к полу. Подбородок распятого, стоящего на краю площадки, оторвался от груди, голова вскинулась к небу и человек что то с яростью прокричал.

— Это же дворф! — прокатилось по рубке. Светловолосый что то гневно крикнул в толпу и плюнул вниз. По тонким губам седого старика зазмеилась довольная улыбка. Подойдя к пленнику сзади он схватил его за волосы и кривым ножом полоснул по шее от уха до уха. Кровь хлестанула фонтаном из распоротых артерий и потекла по телу вниз к канавке, а по ней к основанию лестницы. Там уже стоял служка с небольшой чашей, наполнив которую передавал в толпу и подставлял другую. Старик отошел в сторону, подошел молодой и сильный клон и одним махом отсек голову. А служки уже тащили второго. Его поставили и растянули так же как первого. Подошел тот же старик, схватил за волосы и одним движением, обведя ножом вокруг головы, сорвал волосы вместе с кожей с головы. Дворф забился в захватах, пытаясь вырваться, но еще четверо вцепились, не давая даже пошевелиться. Снова шагнул к пленнику сзади старик, обхватил левым локтем голову под носом, закинул правую с ножом, вокруг головы дворфа, к левой стороне своей шеи и повел острием вдоль черепа пленника, лишенного волос, оттягивая правый локоть назад. Несчастный последним усилием попытался вырваться и обмяк. Старик вонзил пальцы в глубокий разрез у лба и рванул руку на себя. Верхняя часть черепа откинулась назад, открыв человеческий мозг. Старик что то крикнул, откинув левую руку назад. В нее тут же вложили ослепительно заблестевшую на солнце большую ложку. Старик вонзил ее в мозг дворфа. Тот еще несколько раз дернулся и окончательно затих, уже навсегда. Повозив ложкой в черепе, старик выдернул ложку с дрожащим на ней куском мозга и вскинув ее над головой снова закричал, пронзительно и радостно. Толпа восторженно заорала и забесновалась.

В рубке корабля раздался глухой стук — это рухнула без сознания девушка — штурман. Но никто не среагировал — все, словно окаменевшие, смотрели на экран. Старик поднес ложку ко рту и откусив кусок, пожевав его, проглотил. Ложка перешла к следующему. Когда она опустела, ее снова наполнили из черепа. Когда все отведали страшной пищи, старейшина снова подошел к телу, рассек грудную клетку, засунул руку в грудь и вырвал оттуда сердце. Вскинув его вверх снова что то прокричал и швырнул его в канаву. Кувыркаясь, оно заскользило вниз, где его поймал служка и швырнул его в толпу. Старик вырвал печень и также швырнул ее вниз. Труп оттащили в сторону и бросили, а к краю подвели молодую светловолосую дворфку. Старейшина подошел сзади и полоснул ее по шее. Женщина забилась в конвульсиях. Кровь, выплеснувшаяся из артерий и вен, потекла вниз. Старик несколько раз взмахнув ножом, отделил голову от туловища и размахнувшись швырнул ее вниз. Стукаясь о ступени, кувыркаясь, она полетела вниз. Ударившись в последний раз о ступеньку голова подлетела в воздух и как комета, развиваясь волосами, влетела в толпу. Вокруг падения словно забурлил водоворот, но через пару минут утих. Голова нашла своего хозяина или хозяйку… А к краю площадки подводили очередную жертву…

Наконец старейшина подошел к краю и закричал пронзительно и страшно. Толпа внизу замерла и замолкла. Он что то прокричал еще и еще, а затем что то грозно выкрикнул и указал рукой на круглое невысокое строение. К двум крюкам по краям были привязаны толстые канаты и по взмаху старца молодые здоровые клоны дружно потянули за них. Неожиданно крышка строения легко соскочила с него и упала рядом. Несколько секунд ничего не происходило, затем раздался негромкий свист. Он становился все сильнее, пронзительнее, давил на уши мозг. На площади, рядом со строением клоны хватались за головы, закрывали ладонями уши, но не уходили. Свист стал переходить в грохот, а затем в рев. Изнутри строения вылетели клубы дыма; затем языки пламени и вот из клубов дыма стала медленно подниматься остроконечная круглая труба, абсолютно черная, с торчащими в разные стороны, как плавник акулы, плоскими треугольными отростками. Наконец она полностью вышла из строения — колодца. Ослепительное, даже при солнечном свете пламя, рвущееся из хвостовой части толкало ее вверх.

— Засечен всплеск слабого радиосигнала — как гром раздался в тишине рубки равнодушный голос искина. — Засечен всплеск второго сильного радиосигнала — продолжил искин. Капитан перебросил тумблер на малое приближение и все увидели — ракета поднимаясь по дуге НАПРАВИЛАСЬ В СТОРОНУ СЕВЕРА! В это же время из левого порта вышло судно и направилось к лежавшему недалеко материку.

— Место направления ракеты — спросил капитан. — Северный архипелаг, вероятность 70 %,- через минуту — 80 %, еще через минуту — 90 %,- если траектория не изменится вероятность 100 %! — Место попадания?

— Вероятность точки попадания — Северный выброс…Капитан переключил прием на зонд — разведчик, висевший над Северным архипелагом. — Старт ракеты небольшого размера с Северного архипелага, направление движения — остров запуска первой ракеты. Зонд с малого увеличения показал старт серебристо — красной ракеты с каким то рисунком на борту. — Ракета максимальное приближение — скомандовал капитан. На борту ракеты на красном фоне белел трезубец с длинным средним острием. — Это же наш символ — совет и дворфы по краям и Император в центре — прошептал кто то. — Старт второй ракеты с Северного архипелага — произнес невозмутимый голос искина.

— Направление? Через несколько десятков секунд искин ответил — Направление — западный берег Центральной Африки, Аравийский полуостров. Переведенные приборы наблюдения показали на берегу Африканского континента город с такими же концентрическими кругами — лабиринтами, только отгораживающими город от суши. И к нему на огромной скорости неслась вторая ракета. Черная туша ракеты клонов падала с небес точно в выброс Северного архипелага. У самой земли она вошла с чудовищной скоростью в выброс и взорвалась. Основная сила взрыва ударила вниз в выброс. Как только ракета клонов взлетела в воздух, после радиосигнала с острова от берегов архипелага в сторону материка направилось множество судов, в воздух поднялись летательные аппараты примитивных конструкций и тоже направились к материку. Время на корабле словно понеслось вскачь. На разных экранах три ракеты неслись к своим целям. На острове, видимо, тоже получили сигнал о запуске ракеты по острову. От центрального комплекса зданий взлетели такие же летательные аппараты размером побольше и направились в сторону Африканского города. Из портов стали выходить корабли и держать курс на Африку. Первой накрыла цель черная ракета. Мощный взрыв в самом выбросе разбудил могучие силы установки выброса. Архипелаг словно подбросило вверх и с силой обрушило вниз. От чудовищного удара снизу архипелаг разлетелся на куски в разные стороны. Один кусок толкаемый невиданной силой понесло к западной части Америки и не доведя до нее бросило в океане.

— Гренландия — прошептал я.

— Еще один вытянутый кусок длинным боком набросило на край побережья материка. — Норвегия? — Она самая. Еще три куска — побольше и поменьше остановились между Гренландией и Норвегией.

— Англия, Ирландия, Исландия. — Длинный вытянутый кусок понесло, растягивая по середине, к верхней части восточной стороны Америки. Перед тем как налезть на берега Америки и Азии, он окончательно разорвался на две части истончившись в середине.

— Аляска и Чукотка — выдохнул я. — Середина Архипелага вместе с выбросом просто погрузилась в море. Мелкие осколки разбросало по сторонам. Огромная волна понеслась догонять корабли дворфов (а это были действительно они) спешащих к материку укрыться в удобных гаванях. Но разве можно укрыться от пятидесятиметровой волны? Легко перескочив через заслоны и молы она обрушилась на корабли и здания и понесла их дальше на материк, ломая и вырывая с корнем вековые деревья. Проломившись сквозь леса на несколько десятков километров, волна схлынула в океан, унеся с собой тех, кого, не успела уничтожить ранее. Ракета дворфов, меньшая по размеру, вонзилась прямо в центр небольшого, но глубокого озера около храмовых построек. Скорость ее была так высока, что ракета, толкаемая реактивной струей, погрузилась глубоко в озеро, прежде чем взорвался сначала маршевый двигатель, а затем и сама ракета. Сила взрыва, направленная вниз пробила перегородку из твердой лавы и выпустила наружу раскаленную магму. От соприкосновения с лавой вода мгновенно закипела и превратилась в пар, разрывая остров на куски. Гигантский фонтан кипящей воды и пара взметнулся к небесам и обрушился вниз, сваривая и ломая все на своем пути. Под ударом колоссальной массы воды застывшая лава острова проломилась, выпуская новые потоки лавы и пара. Меньше чем за полчаса прекрасного рукотворного острова не стало. Пучина поглотила все и всех. — Атлантида и Гиперборея — догадал я под конец катастрофы.

— В город на побережье ударила ракета меньшего размера, но другого действия — продолжил наблюдатель. Ракета ударилась у самого подножья комплекса зданий, но не взорвалась. Из расколовшейся на части ракеты вырвался серый дым и разлетелся по сторонам. Дальше, стелясь по земле, он растекался по улицам и каналам, стремясь занять как можно больше поверхности. А потом на город обрушился ад… Вспышка пламени зажгла серый дым, он вспыхнул словно порох. Вода только добавила силы огню. Огонь стеной поднялся везде куда добрался дым, невероятным образом поджигая стены, камни, которые добавили жару и пламени. Горела вода в каналах, пламя перекинулось на ближайшие леса и помчалось в глубь материка. Прилетевшие с острова лодки нашли лишь выжженную черную пустыню со спекшейся, стеклянной, поверхностью. Потрясенные разведчики с ужасом смотрели на развернувшуюся перед ними планетарную катастрофу. Внезапно равнодушный голос искина вернул их к реальности.

— Наблюдаются признаки подготовки к схлопыванию ворот гиперперехода. Все разбежались по своим местам. Ждать, когда захлопнувшиеся ворота вновь откроются, не хотелось никому. Корабль развернулся и рванул к точке перехода. Притормозив перед воротами: как бы не промахнуться, корабль благополучно вошел в ворота гиперперехода. Небольшая вспышка и на месте ворот раскинулся холодный бескрайний космос. Выход с гиперпространства прошел штатно. Через несколько минут искин доложил — до базы дальнего рубежа сутки крейсерского хода, до планеты — столицы — двое. Никто не радовался сообщению — все ходили подавленные увиденными катастрофами. Корабль направился в столицу, а на экипаж навалилось новое испытание…

Дежурный офицер базы дальнего рубежа обороны запросил приближающийся корабль. В ответ получил сухой короткий ответ — Разведчик № … возвращается с дальнего поиска больных, раненых нет, корабль исправен. И все. Это было необычно: всегда возвращающиеся интересовались новостями передавали сообщения для родных. Офицер связался с командованием и доложил о странном поведении экипажа. Командование связалось с кораблем и получила тот же ответ. На приказ включить видеосвязь получили ответ о поломке и невозможности восстановления — корабль снова отключился. Высланный навстречу патрульный катер состыковался с разведчиком, досмотровая команда вошла внутрь и через несколько минут покинула корабль. При докладе начальнику базы командир группы доложил такое, что начальник сразу же связался с советом.

На космодроме разведчик встречали. Несколько единиц тяжелой бронетехники окружили место посадки, кольцо оцепления охватывало весь космопорт. Все служащие и прибывшие ранее были убраны с территории. Трап с корабля опустился на бетон, по нему медленно спустилось восемь членов экипажа в парадных мундирах косморазведчиков. Чем ближе они подходили, тем шире распахивались от изумления глаза члена совета, отвечающего за косморазведку. Он сам отправлял их в рейд. Отправлял молодыми, энергичными, полными веры и надежды на удачу. К нему же подходили старики с дрожащими руками, лицами изрезанными глубокими морщинами и потухшими глазами. Капитан подошел вплотную к советнику — Мы не больны, мы сильно состарились. Это нужно немедленно передать Императору. НЕМЕДЛЕННО! С этими словами он протянул в дрожащей руке обычную коробочку с галлокристаллом. — А нам надо в карантин.

Император ждал советника. Разведчик еще только приземлился, а по планете уже поползли слухи, один другого ужаснее. Это необходимо было прекратить, выдав необходимую в данный момент информацию. Наконец в зал вошел советник. — Говори — требовательно бросил Император. — Капитан просил передать это. Срочно. — произнес советник и протянул кристалл. Император мотнул головой в сторону аппарата. Кристалл мягко втянулся в приемник, вспыхнуло изображение. Во время вскрытия черепа советник рухнул на пол, но Император даже не заметил, впившись в изображение. Показ давно закончился, а он сидел в кресле уставившись туда, где еще недавно происходило самое страшное и ужасное, что он видел за свою долгую жизнь. На полу завозился и сел советник.

— Извините Император, это было выше моих сил… — Где капитан? — Он с командой в карантине. — НЕМЕДЛЕННО СЮДА!

Советник поднес кисть к губам и отдал команду в коммуникатор. Затем жестко бросил — Приказ Императора. Время потекло, словно тягучая клейкая масса. Император метался по залу, как тигр по клетке. Наконец вошел советник с еле идущим с опущенной головой капитаном корабля. За пару шагов до Императора капитан с большим трудом опустился на одно колено еще ниже склонив голову. — Поднимись — произнес Император. Капитан попытался подняться, но не смог. Советник подхватил его и приподнял. Капитан встал на дрожащие ноги и поднял голову. На Императора глядел древний старец.

— Сведения доставленные вами бесценны. Вы все будете достойно вознаграждены. Ты получишь статус на уровень выше и сможешь выбрать любую работу по твоему усмотрению. Отсюда тебя отвезут прямо в мою омолаживающую камеру. Кроме всего ты получишь еще 200 лет к своему статусу. Но сейчас ты должен рассказать мне сам обо всем, что ты видел и что ты о этом думаешь. Присядь, где тебе удобно и скажи, что тебе нужно — еда, напитки… Капитан присел в кресло, попросил листок бумаги и ручку и тут же получил требуемое. Что то написал дрожащей рукой и протянул лист советнику.

— Я не интересовался новостями на планете и уж тем более не могу знать подробностей, но мне кажется, что на нашей планете, в указанное мною время произошло сильное землетрясение, а в другое — извержение вулкана. Император взял листок, посмотрел, переглянулся с советником. — Я прав? — тихим дрожащим голосом спросил капитан.

— Я не ученый и то что я скажу сейчас еще надо будет проверять, но мне кажется что наша планета и Земля, которую мы нашли, связаны между собой. Я не знаю как, но во всем, что происходит необычного на нашей планете виновата Земля. И она хочет, чтобы мы решили ее проблемы…

— Ты можешь объяснить мне все, что ты только что сказал — ошеломленно произнес Император. — Мы возвращались с поиска без результата. Нас ждало расформирование и, может, понижение в статусе за третий безрезультатный полет. В двух сутках полета от столицы, в районе, который каждый разведчик знает как свои пять пальцев внезапно появляются ворота гиперперехода и нас затаскивает в них, не смотря на все попытки вырваться. Выбрасывает в точку, откуда — я проверял в памяти искина (он у нас старой модели — в новой наверняка этой информации уже нет) был выброшен наш Корабль — база. И прямо по курсу — Земля. Мы подходим в нужное место и, самое главное, в нужное время — ни раньше, ни позже. По окончании увиденного нас предупреждают приборы, что ворота скоро закроются. Мы успели войти в гипер и легко из него вышли. Нам никто не мешал. Если я не ошибаюсь, то ворота перехода до сих пор висят в том же месте — это можно проверить, послав разведчик с базы и оставив его наблюдать за ними. Если будет принято решение послать к Земле научную экспедицию, ворота останутся открытыми, но если ничего не предпринять или послать военную эскадру, ворота закроются, только вот в империи проблем станет, по моему, больше Проверьте наличие ворот, а затем озвучьте свое решение — экспедицию готовить, но отправить через год — два. Ворота были на месте указанном капитаном, но после объявления Императора о отправке экспедиции через год, не раньше, ворота захлопнулись и только еле видимое прозрачно — серебристое облако напоминало о том, что здесь когда то были ворота гиперперехода…

Глава десятая

Завесу тайны приоткрыв…

Наблюдатель принес из кухни бутылку минералки и два бокала. Налив себе, осушил до дна и кивнул мне на бокал продолжил свой длинный рассказ. Я не совсем понимал, зачем он мне все это рассказывает: хватило бы короткого, сжатого. Выслушав его до конца, понял зачем…

— Цепь ошибок преследует дворфов. Император совершил очередную. Он приказал передать в эфир все, что привезли разведчики. И объединенная одной целью — могущество и величие империи, нация раскололась на несколько партий, имеющих свое мнение по данной проблеме. Появилась даже партия защиты клонов, обвиняющая дворфов в том, что именно они виноваты, что клоны стали такими…

— Дерьмократы, они и в космосе дерьмократы… Наблюдатель одобрительно кивнул. — Император собрал ведущих ученых и объявил о своем решении. На орбите Земли постоянно будет находиться корабль с научной экспедицией, изучающей происходящее на планете и старающейся найти ответы на вопросы: как Земля влияет на планету дворфрв и как устранить, или свести на нет ее негативное влияние. Корабль будет иметь на борту не только научную аппаратуру, но и возможности для локального вмешательства в ход происходящего. Если научная группа не дает видимого положительного результата, или дает отрицательный — она заменяется! Несколько первых экспедиций, занимающихся, в основном сбором информации, особых результатов не дали, кроме подтверждения — любое негативное событие или происшествие, связанное с действиями клонов или дворфов вызывало ответную реакцию на планете дворфов. А затем очередную ошибку допустил совет: в очередную экспедицию отправилась группа ученых почти полностью стоящая за возрождение поддержки и связи с клонами. Более того молодой, но амбициозный руководитель, вступивший в контакт с клонами без разрешения совета, влюбился в молодую девушку — клона, ставшую его игрушкой и начал выполнять просьбы и пожелания клонов. С его содействия машины дворфов построили в Египте систему пирамид, собирающих в единое энергохранилище те незначительные потоки энергии из оставшихся выбросов. Затем, с помощью остальных ученых, стимулированных личными игрушками, была разработана и стала создаваться гигантская по величине башня — излучатель, якобы для передачи этой энергии через гипер прямо на планету дворфов. Высота башни должна была уходить к стратосфере, чтобы не терять драгоценную энергию при рассеивании в воздушной атмосфере. — Вавилонская башня…: — промолвил я.

— Да — по задумке ученых,(находящихся под полным контролем у клонов), при входе в гиперпереход устанавливается приемо — передатчик — зеркало для переброса энергии через гипер. При выходе из гипера другое зеркало перебрасывает энергию выбросов прямо на планету дворфов и имперцы смогут пользоваться магией, как в старые времена. Капитан корабля, доставивший сведения о планете Земля и получивший от Императора пожизненное право быть капитаном научного судна находящего на орбите был категорически против контакта с клонами и, тем более против постройки антенны — излучателя, но не он был старшим в этой экспедиции и ему оставалось только в бессилии смотреть, как экспедиция, став послушными марионетками в руках клонов, создает что то ужасное (в этом у него не было никаких сомнений). И он решился… В ближайший праздник, устроенный в честь дворфов, плавно переходящий в очередную, на несколько дней, вакханалию от корабля стартовал в сторону ворот гиперперехода легкий разведчик с капитаном на борту. При подлете к воротам перехода в разведчике стали заканчиваться кислород и топливо. На последнем запасе из космо скафандра капитан завел свой корабль в переход. Запрограммированный искин разведчика по выходу из гипера должен был послать сигнал тревоги и просьбу о экстренной помощи. Капитан к этому времени должен быть уже мертв. Каково же было его удивление, когда он очнувшись обнаружил достаточное количество и топлива и кислорода, чтобы долететь до столицы империи дворфов. И снова его принимал Император!

…Боевой крейсер имперцев приблизился к научной базе. Высадка штурмового десанта прошла буднично. Несколько ученых, не выдержавших долгого гостеприимства клонов, улетели поправлять здоровье со своими игрушками на корабль — остальные продолжали наслаждаться прелестями гостеприимства… Командующий крейсером включил экраны приближения и обзора и передернулся от мерзости увиденного: разгул пьянства, разврата, мужеложества и скотоложества предстал перед ним во всей своей красоте. А кое где в этом вертепе мелькали русые головы и белые задницы ученых дворфов. Кипящий от ярости командующий приказал немедленно высадить все наличные силы в столицу клонов. Боевые десантные флаттеры обрушились с небес на оттягивающихся по полной клонов и ученых. С ревом боевых сирен они падали на площади, жилые дома, давя и сжигая всех, кто попадал под их днища. Из распахнутых люков выбегали закованные броню боевых скафандров десантники и не церемонясь, нанося удары на право и налево окружили дворец старших клонов в котором и была главная веселуха. Пытавшихся помешать, или остановить, (то ли с пьяну, то ли по глупости, то ли из излишнего рвения), уничтожали без всякой жалости. Очень скоро крики радости, восторга и стоны сладострастия сменились криками боли, ужаса и страданий — удары стволами, прикладами, закованными в сталь ногами и руками ломали и калечили клонов. Первым, как ни странно, осознал ситуацию, что райская жизнь закончилась и за ними пришли, руководитель. Оторвавшись от нескольких игрушек он, шатаясь поднялся со своего ложа и подняв вверх, в примиряющем жесте руки, направился к командиру десанта. Он, пьяненько улыбаясь, что то хотел сказать, но страшный удар бронированной перчаткой бросил его на пол. Пронзительно завизжала его любимая игрушка — бросилась спасать и тут же захлебнулась в своей крови — один из десантников не целясь всадил в нее короткую очередь. Из кресла резко поднялся с протестующим криком, еще несколько минут назад с довольной ухмылкой наблюдающий за безумной оргией, седой клон и рухнул обратно с развороченной, дымящейся от сгустка плазмы грудью. Пара десантников грубо рванув руководителя за плечи вздернула его в верх и поставила на ноги, распрямив ударом в челюсть.

— Попрощайся со своими друзьями — ты их больше никогда не увидишь — с усмешкой бросил командир. Страдающий от резкого отрезвления, боли в животе и челюсти дворф, тем не менее, горделиво выпрямился. Повернувшись к замершим в ужасе клонам он выбросил вперед левую руку ладонью вверх и закричал — Я хотел сделать вашу жизнь лучше и что то успел. Но я чем то прогневал своего господина (в разговорной речи клонов не было слова Император — только господин) и за мной пришли его слуги, чтобы я дал отчет о своих действиях. Но что бы со мной не случилось, чтобы не случилось с вами помните — ВЫ ИЗБРАННЫЕ! Командир почувствовал неправильность прощальной речи, хотел отдать команду, чтобы его заткнули, но опоздал. С нечеловеческой силой и властностью дворф закричал — Придет новый мессия и приведет ваш народ к ВЛАСТИ НАД ВСЕЙ ПЛАНЕТОЙ. ЖДИТЕ И ВЕРЬТЕ!

Капитан не знал, что первые слова, произнесенные в обращении руководителя научников к клонам начинались с: … я пришел к вам с миссией…,но понял, что продолжение такой речи несет только вред. По его знаку десантники заломили руководителю руки, уткнув носом в пол и потащили к выходу. Бросавшихся ему на помощь уничтожали мгновенно и без затей: короткая очередь или плазменный разряд. По пути их движения все разбегались кто куда — против лома нет приема! Площадь, как и близлежащие улицы были пусты — только в разных местах лежали тела клонов не сумевших подняться от принятого спиртного, полученного удара или пули. Быстро загрузившись в десантные флаттеры пришельцы рванули в синеющее небо. Но непоправимое свершилось — в умы и память было вложено навсег — да: ЖДИТЕ И ВЕРЬТЕ, ПРИДЕТ МЕССИЯ И ВЫ СТАНЕТЕ ВЛАСТЕЛИНАМИ ВСЕЙ ПЛАНЕТЫ!

Все ученые, которых нашли во дворце были заперты в трюмном помещении без всяких удобств. Те, которых во дворце не было остались на Земле. Командир крейсера приказал нанести удар из корабельных орудий и разрушить башню до основания. После разрушения был отдан другой приказ — разрушить до основания все города клонов, где наблюдалось повальное увлечение садомитством, скотоложеством и развратом. Таких городов было восемь. Все они были уничтожены одновременным ударом с крейсера. Приведенный в командную рубку руководитель держался уверенно и даже гордо. Он был племянником императора и потому ничего не боялся. На вопрос седого ученого, главы посланной ученой группы — Для чего строилась башня? он гордо ответил — Для пользы империи. Империя получила бы возможность пользоваться магической энергией. У него все просчитано и многократно проверено.

— На пользу? — закричал седой ученый. — В твоих расчетах запятая перенесена на три пункта вперед и сила излучения была бы сильнее в тысячи раз. В лучшем случае энергия разрушила бы переход, а в худшем — разнесла бы в дребезги планету дворфов с ее жителями! Вот каковы твои расчеты! — Не может быть, я проверял — растерянно забормотал ученый, но увидев свои расчеты и подчеркнутое место, только виновато опустил голову. — Меня обманули — вскинулся он. — Но хорошо, что вы прибыли вовремя и ничего страшного не случилось!

Командир крейсера нехорошо усмехнулся. Шла запись всего, что происходило на планете во дворце клонов и на корабле и он принял решение, не думая — одобрят ли его на планете или нет. Такое предательство должно быть наказано по содеянному. Здесь и сей — час! Вошли двое десантников, несущих космодесантный скафандр и быстро надели его на удивленного преступника. Затем двое одетых в такие же костюмы десантников повели куда то недоумевающего дворфа. Чем дальше они шли, тем страшнее становилось предателю, тем сильнее крепла его уверенность, что родной планеты он не увидит уже никогда…Десантники завели его в аварийный отсек для выхода в открытый космос. Десантники пристегнулись шнурами к скобам, дверь отошла в сторону раскрыв выход в космос.

— Ты хотел помочь своим друзьям. Иди, помогай! Две пары сильных рук вытолкнули предателя в открытый космос. От сильного толчка он вылетел и стал удаляться от корабля. Дикий ужас охватил сознание ученого. Так вот он каков конец предателя — подумал он. Но это был еще не конец. Повинуясь команде с треском взлетело к верху, открывая лицо, забрало шлема. В то же мгновенье воздух из скафандра рванулся в пустоту. Чудовищная сила сплющила предателя и наружу из скафандра рванулся фонтан и ошметки того, что еще несколько мгновений назад было молодым и талантливым дворфом. А камеры внешнего обзора бесстрастно фиксировали происходящее…

Новой экспедиции и последующим было категорически запрещено вступать в контакт с обитателями планеты, независимо от их расы и пола, для изменения политического или кланового строя в обществе, клане роду, или государстве. В то же время предписывалось изыскивать возможности для развития общества несущего благоприятное воздействие на планету и империю дворфов. Все начинания должны были получить разрешение совета. И ученые новой экспедиции предложили такую возможность. Помня о словах предателя, обращенных к клонам, сначала начали эксперимент с остатками цивилизации дворфов, дошедших до Индии и подножья Тибета и смешавшихся с коренным населением. Благо что выброс Тибета, хоть и ослабший, накрывал большую часть Индии. Путем наблюдения, а затем и обследования, из остатков жителей — дворфов был отобран мальчик, обладающий скрытыми магическими способностями. Используя старинные знания, ненужные на новой родине, но оказавшиеся востребованными здесь, при помощи современных методик и гипнообучения мальчику внушили, что он избранный младший бог — посланный на Землю, чтобы навсегда прекратить войны, страдания, мучения и голод народов. Он должен был принести народам новое мышление, новую религию и философию жизни — новые законы, правила существования и взаимодействия народов, опираясь на знания, опыт и умения дворфов и возможности применения магии на Земле. После всесторонней подготовки и проверке на профпригодность мальчик был высажен в пустынный район подножья Тибета, недалеко от крупного племени. ОДИН!

— БУДДА! — выдохнул я. — Он самый — утвердительно произнес наблюдатель. Приобретя непререкаемый авторитет он начал распространять свет своего учения дальше по Индии. Не всегда и не везде учение принималось с радостью. Были племена и районы, не желающие жить по законам Будды. Их не трогали, давая возможность убедиться в правоте учения Будды. Но были и те, кто желал уничтожить самого Будду, как источник угрозы их существованию. Здесь дворфы, наблюдающие круглосуточно за всеми уголками планеты, все видящие и все знающие предупреждали Будду о опасностях, убеждая его сторонников в всевидении и всезнании их Бога. Практическая неуязвимость: нечеловеческая сила, ловкость и быстрота, непробиваемые доспехи технологии дворфрв, меч и кинжал, легко разрубающие любое оружие, легкий и непробиваемый щит, лук и стрелы из металла дворфов, проницательность и информированность всегда давали Будде победу и новых сторонников. Подруг подросшего Будды дворфы проверяли гипнодетекторами и предупреждали о заданиях их хозяев, или их родных. Мир воцарился на территориях принявших учения Будды. А вместе с ним пришло относительное спокойствие и в империю дворфов. Вот только слишком далеко учение Будды не распространялось. Чем дальше от места выброса, тем меньше племена и народности подчинялись влиянию учения. И способности Будды с удалением от выброса ослабевали. Так что за пределами его влияния остатки дворфов слившиеся с местными племенами продолжали воевать за земли, богатства, женщин и свои законы…

Но главное — уничтоженные в городах и рассеянные клоны вновь стали возрождаться и ведомые религией старейшин: мы избранные, остальные должны нам подчиняться и работать на нас — объединялись в племена и захватывали территории, уничтожая всех непокорных их воле, не щадя никого. Благодаря их нечеловеческой жестокости, остаткам знаний и способностям использовать слабые струйки магической энергии на простейшие заклинания они выходили победителями там, где казалось у них нет никаких шансов. Как пример, распространившийся по окраинным землям — осада огромного города, окруженного высокими и широкими стенами. Пришедшие под эти стены клоны предложили жителям сдаться на их милость и тогда они будут пощажены. Правитель, военачальники и жители долго смеялись и издевались над требованием клонов. Наиболее горячие головы предложили напасть на клонов, но командующий осадил торопыг — зачем губить солдат: скоро у клонов закончится еда и пища, станет не хватать воды, они ослабнут и сами уйдут. Вот тогда и надо будет ударить. Все его поддержали — победа малой кровью. Войско и повозки клонов окружили город кольцом и расположились на ночлег, выставив караулы. Утром воины и мужчины во главе со священниками выстроились в цепочку и пошли вокруг города подняв вверх священные предметы и громко распевая свою песню. Сначала это вызвало недоумение и настороженность — какая то хитрая уловка, затем улыбки и шутки, затем насмешки…А цепочка воинов и священников продолжала свое шествие…Вскоре это надоело и все, кроме часовых ушли в город заниматься своими делами. Так продолжалось пять дней. Вода и еда у клонов подошли к концу, на обратную дорогу до своего городища запасов уже не хватало. На шестой день жители были разбужены криками часовых и громкими звуками пения и лязганья металла о металл. Взобравшись на стены правитель, военачальники и жители увидели, как воины клонов стоят в боевых колоннах громко поют уже надоевшую всем песню: одни священники кружатся и что то выкрикивают хором, другие с исступлением бьют в огромные медные тазы. Внезапно из за спин воинов вышел старый седой клон, поднял руки вверх, что то прокричал, махнул руками в сторону стен и громко и резко выкрикнул СЛОВО! Дрогнула земля и стена вокруг города рухнула, погребая под собой всех, кто на ней стоял. Еще не разошлась пыль от падения разрушенной стены, а воины клонов рванулись в неудержимую атаку. Вот только удерживать их было некому. Часть воинов клонов осталась добивать раненых, оглоушенных, раздавленных, растерянных воинов и жителей, а остальная ворвалась в город. Никого из жителей не оставили в живых — многих убили на месте, а кому особенно не повезло: принесли в жертву своему богу. Живыми… — ЭТО ИЕРИХОН

Тем не менее, захваты клонами городов и земель скоро прекратились. Осознав исходящую от них опасность их стали теснить со всех сторон. Не малую роль в желании разделаться с клонами сыграли небесные дворфы. Подбрасывая информацию о опасности, которую клоны несут потомкам дворфов, они добились ненависти к клонам, в прочем вполне заслуженной. Самое малое — это нежелание всяких контактов, ну а обычно: увидел клона — убей! Воинственными клонами использовались любые возможности для войны — даже любовь безмозглого юнца к чужой жене — красавице клону.

— Это про Елену Троянскую? — утвердительно спросил я. Наблюдатель только кивнул в ответ. — Ну а дальше читай Ветхий завет. Правда не все в нем соответствует действительности, но очень многое. Например исход иудеев из Египта. Они так достали всех египтян своей надменностью, не желанием трудиться и патологической жаждой богатства и наживы, что однажды вынуждены были бежать ночью из Египта, чтобы не потерять все, нажитое «непосильным трудом»!

— Зачем же тогда за ними погналось египетское войско? — Чтобы отобрать награбленное и наворованное в Египте. Они же пришли в Египет как нищие, гонимые беженцы. А вы вдоволь насмотрелись на таких беженцев — настоящих, а не этих — «люди мы не местные: дом сгорел, документы украли на вокзале…» Ну а уходили с таким запасом золота, что хватило создать золотого тельца и еще у всех осталось — чтобы клон отдал последнее… — Значит клоны и есть иудеи? — А догадайся с трех раз. Или слабо? — Ну а что насчет Соломона, Иерусалима и Гроба Господня?

— Это все было, только не так, как в Библии и Иерусалим назывался по другому. Это потом его стали так называть. Соломон, кстати, оказывается имел в себе кровь от того самого любителя погулять по космосу. Она и привела его к невероятной любвиобильности и пренебрежению к религии клонов, чего ему священники и не смогли простить. Государство без Соломона стали теснить со всех сторон, ужали, а потом и вовсе разрушили вытеснив клонов в никому не нужные земли. Тут бы их и добить, но пожалели. Зря. А затем дворфы совершили очередную ошибку — не последнюю, но одну из самых страшных по влиянию на политическое мироустройство на Земле.

— Появление Христа? — удивился я…

— Да. В совете долго спорили, у кого начать развивать новую религию — у клонов или потомков дворфов. Мнения разделились и последнее слово, увы ошибочное, сказал Император. Потомки пока могут обойтись без единой религии, а вот клоны нет. Или их нужно уничтожить под корень, всех — что не гуманно. Многие, особенно дети, ни в чем не виноваты, значит надо дать им новую религию, которая вытеснит старую и исправит философию жизни клонов. Все вроде бы верно, но… Горбатого только могила исправит…Ну а дальше понеслось! Нести новую религию и философию жизни доверили клону. Дали знания, способности, умения. А вытравить тысячелетнюю философию клонов не сумели. Сам то он еще держался в рамках, а вот его ученики?! Тот еще гадюшник. Все перевернули с ног на голову, создали религию рабов и для рабов. Чем сейчас хуже, тем лучше будет на небесах. Ну а для особых тугодумов придумали рай и ад. А себе взяли самое сладкое — посредничество между человеком и богом, как будто кто то им это разрешил, или доверил! Лет через триста — четыреста поняв, в какую задницу повела человечество, в основном потомков дворфов, религия христианства, новая группа научников не придумала ничего лучшего, как предложить новую альтернативу религии клонов — мусульманство.

— Вы и тут успели отметиться? — изумился я. — Легче сказать где мы не отметились. — угрюмо пробурчал наблюдатель. — Вот только клоны, видя надвигающуюся на них с двух сторон опасность выскользнули, столкнув лбами потомков дворфов — христиан и мусульман, а сами в стороне руки потирали, да барыши подсчитывали. Ситуация — дрались и шишки набивали потомки дворфов, а выгоду получали клоны. Многие это понимали — так родилось презрение и ненависть к клонам. Безродные, всеми презираемые, не имеющие ни чьей защиты: любой мог избить, даже убить клона и ему за это ничего не было. Из за нелюбви клонов к физическому труду — работают только рабы, они занялись непыльными ремеслами: торговлей, посредничеством, обменом денег и товаров. И конечно самым доходным и выгодным — ростовщичеством, накапливая опыт по обману доверчивых простаков. Из за постоянных обманов и ужасной репутации они вынуждены были постоянно перемещаться из одного места в другое. Не встревая ни в какие драки, разборки, сражения и войны, они все больше увеличивали свою численность, расползаясь по населенным участкам планеты, увеличивая свою численность и богатство своих кланов. Предать, обмануть, продать, подставить — любые способы годились для обогащения. Но только для чужих. Своих поддерживали, выручали, спасали, помогали — главное выживание клонов. Любой ценой! Такова история клонов и дворфов. А сейчас о главном. Одним из Императоров было разрешено нахождение звездных имперцев в качестве наблюдателей среди жителей Земли, с целью лучше понять образ жизни и мышления землян, принимать необходимые решения для блага империи. Так я попал к дворфам и сам стал дворфом. Первая самостоятельная работа моего начальника в качестве руководителя научной группы началась в 1906 году, после провала предыдущего руководителя, приведшего Россию к войне с Японией. Вся наша деятельность была направлена на свержение царизма и создание справедливого государства.

— Для этой цели вы выбрали Ленина? Разве вы не видели, что он находится на жестком финансовом поводке у евреев, да и дедушка у него был евреем, правда крещеным. Есть же хорошая пословица: «Кто девушку кормит, тот ее и танцует.»- Мы считали, что все у нас под контролем. — И чем закончилось ваше руководство…

— Когда мы были уверены, что все у нас получилось, то с ужасом обнаружили, что в руководстве новой рабочей республики почти все важнейшие руководящие должности заняли клоны и убрать их оттуда не представлялось возможным. По крайней мере наши попытки приводили к тому, что их становилось все больше и больше. Моего начальника отстранили, меня вместе с ним. Так мы получили первый прокол и понижение в статусе. Нам доверили еще раз проявить себя лишь потому, что мы все делали правильно, только на самом заключительном отрезке не заметили изменений и не успели принять нужных решений через руководителя партии большевиков — Ленина.

— Вы тешите себя иллюзиями, или стараетесь себя обмануть, считая что все сорвалось в последний момент. Вас провели как пацанов. С самого начала вашей работы — жестко и безжалостно бросил я. Наблюдатель застыл, румянец с его лица исчезал, уступая место бледности, затем он стал белым, как мел. — Пп-очч-е-мму? — заикаясь просипел он. Что это он так среагировал — удивился я. Наблюдатель замер, словно прислушиваясь к чему то.

— Наш разговор записывается? — Да, только не так как вы думаете. Вы можете пояснить ваши слова. — То ли в 1907,то ли в 1909 году в Праге, по моему, Ленин вышел из РСДРП и создал свою партию — партию большевиков: Ленин во главе и шесть человек в ЦК. Один из шестерки был еврей, нигде не проявивший себя ни до избрания, ни позже. Он был нужен Ленину как банкир: казначей, мешок с деньгами, откуда можно было брать деньги на революционную борьбу и на свои личные нужды. Ленин, кстати и сам был КВАРТЕРОН — на четверть еврей, его дедушка был крещеным евреем. Вот отсюда и пошла привязка на поводок. В1919 году Ленин стал много на себя брать — вмешиваться в конкретные финансовые и государственные дела, да и надобность в нем, как в флаге революции отпала; его и решили убрать с политической сцены — вся власть была в руках евреев, их приспешников, или сочувствующих им. Хотя 1919 год это, по моему, уже без вас.

— Мы будем очень огорчены, если вы все таки откажетесь от нашего предложения, но учитывая все, что вы говорили, вы вполне заслужили те вещи, которые я вам отдаю. — Да не откажусь я, не откажусь — проворчал недовольно я.

— Вроде бы все обговорили — с удовлетворением закончил свою длинную речь Наблюдатель. Если возникнут вопросы, обдумайте их хорошенько. Больше мы с вами уже не увидимся, чтобы не бросить на вас и тени подозрения. Искать меня не надо, в этой квартире будут жить совершенно чужие люди. Если вы согласитесь, в дальнейшем все будете решать только вы сами, я могу позвонить только в том случае, когда мы сможем дать вам что то из новых разработок, которые уже на подходе и которые могут вам помочь. У вас неделя на принятие решения, после я вам позвоню и вы можете задать мне интересующие вас вопросы. Но учтите — время ограничено. Мне все было понятно, что неясно, проясню потом.

— Поймайте такси, подгоните к подъезду, я вам помогать не буду — не нужно, чтобы нас видели вместе. Вполне резонно — подумал я и сделал как мне посоветовал наблюдатель — поймал частника, подъехал к подъезду, отволок две сумки с книгами, зашел за ноутбуком и пакетом с дисками, телефоном, документами и ключами. Наблюдатель протянул мне руку, я крепко пожал ее. — Правильных решений тебе. И УДАЧИ!

Спустившись вниз сел в машину и через полчаса тащил сумки к себе в квартиру. Занеся все в зал я, как завзятый наркоман, сразу же расстегнул замок на сумке. В ней, как и говорилось, лежали книги — четыре ряда. И какие книги, какие авторы! Бережно, с легким волнением (книгоманы меня поймут) я вынимал их одну за одной, ряд за рядом, раскладывая в стопки по авторам, темам. Ряд закончился, но вместо дна я ухватил что то существенно меньше книги. Вытаскивая предмет я уже предполагал, что это такое, но одно дело предполагать, а другое видеть. В руке у меня была пачка денег. Американских. СТО СТОДОЛЛАРОВЫХ КУПЮР. Я выложил остаток книг и стал вытаскивать пачки, складывая в стопку. Не считая, подошел ко второй сумке и потянул замок сумки. Сверху такие же четыре ряда книг. Так же неторопливо, но уже без всякого трепета — насладюсь потом, выложил книги. На дне тоже лежали пачки долларов. Выложил вторую стопку, пересчитал сколько пачек в стопке, умножил на два, умножил на сто и рухнул на пятую точку на пол. Передо мной лежало СЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ!!!

Глава одиннадцатая

Друзья — приятели и …

Вот она проверка на вшивость. Хороши дворфы, многое переняли у своих клонов — злость захлестнула меня. Хотя чего я злюсь? Такие подарки у кого хочешь отобьют желание соваться в самое пекло, без какой либо гарантии на выживание,(ну не прилетит вдруг волшебник в боевом вертолете и кавалерия с шумом и криками не выскочит из за холма), а главное — без премий, бонусов и наград от заказчика — все сам, все сам… А тут такие пряники и плюшки! Только не для меня. Я все решил и обратно не поверну. А деньги — на все про все их может и не хватить… Успокоившись, достал ноутбук и включил. На экране сразу же появился рабочий стол с танком Т — 34, несущемся по проселочной дороге, среди раскинувшегося по сторонам пшеничного поля.

— Однако — усмехнулся я. Экран был чистый, без всяких программ. — За дело — сказал я сам себе и полез в сумку за дисками с программами и играми. Сначала решил поставить игры, чтобы немного отвлечься от навалившихся на меня всяких разностей. Серьезные игры ставить не стал — видел, с какой скоростью молотят по клавишам игроки — мне бы что по проще. Поставил шахматы, карты, пасьянс, бильярд, бродилки и квесты для начала. Выбрал одну из бродилок — «Караван» — про торговлю в древние времена (времени до вечера много: всего — то 17 часов) и решил немного поиграть. Когда начал играть, помню было еще светло и дети за окном шумели а когда наконец оторвался от экрана, за окном было еще светло, но дети уже не шумели. — Рано они что то утихомирились, обычно до поздней ночи орут. Глянул на часы и обомлел — 6 часов. УТРА! Вот это я дал. Читал же, что затягивает не хуже наркотика — не верил… Вот и еще одно знание в мою копилку. Выключил ноут, лег подремать чуток — часики начали тикать, времени до перехода вроде и много, но как всегда, не хватит. Так что не будем его зря терять.

Проснулся через несколько часов: конечно не выспался, разбудился кофе и снова сел к ноутбуку. Сейчас решил просмотреть папки о которых говорил наблюдатель. Включил, уже привычно, ноутбук и вот уже танк вновь летит во весь экран сквозь пшеничное поле. Вошел в диск Д. Папок в нем было не пять а шесть. Пять под номерами и одна без номера. Ради интереса попробовал открыть первую — появилась характерная табличка — введите пароль, у вас есть одна минута. Набил примерную комбинацию — облом. При щелчке по второй папке— вообще ни какой реакции. Ну и ладно, ну и пусть — мы люди не гордые, можем недельку подождать. Тем более скучать мне, я думаю, уже не придется. Открыл папку без номера. В ней еще две папки. Первая — «информация о В.О.В», а вторая — «В. О. В». Раз так поставили, значит так и смотреть. Открыл «информация о В.О В». Пошли сначала папки с фамилиями — некоторые из них мне знакомы, затем фамилии и название книги. Открыл папку с знакомой фамилией Резун — который «Суворов». Книг под десяток, но читать их не тянуло. Знал уже, что во многих из них, знал и что из себя представляет их автор. Но в дальнейшем придется прочитать еще раз — получить сведения о расположении и перемещении частей — тут Резун не врал — это легко можно было бы проверить. Закрыл, открыл другую папку с фамилией Солонин М. Усмехнулся. Сейчас стало модно евреям писать о Великой отечественной войне, словно они в ней участвовали в окопах, танках, самолетах, стреляли из орудий по вражеским танкам и самолетам. Нет, были конечно и такие — их все называют «неправильные» евреи. Им мое искреннее уважение, почтение, восхищение. Ладно, почитаю. Книг в папках и отдельно было много — около сотни. Если товарищ Сталин взял за правило читать в день по 400 страниц — а это целая книга, то мне бы хоть двести в день осилить. Но не зря говорят — дорогу осилит идущий. Пойдем и будем осиливать. И я пошел…

После прочтения впервые книг Резуна (который Суворов) я взял за правило читать по два раза заинтересовавшую меня книгу — если почувствовал какое то неудовлетворение после прочтения. Так было с книгами Резуна. После обрушившегося на меня потока информации, совершенно противоположного официальной, я откровенно растерялся. Спасло меня от возможности стать ярым поклонником Резуна то, что после прочтения я почувствовал какое то неудобство, ощущение почти незаметной неправильности. Когда начал, ради принципа, перечитывать второй раз, стал замечать — вот неправда, вот подтасовка фактов, вот скрытая ложь, а вот и явная…С тех пор, если чувствую неудовлетворенность прочитанным, перечитываю второй раз. Но это большая редкость. Чаще сразу вижу неправду, ложь или непрофессионализм в толковании реальных фактов и закрываю книгу. Так что дела у меня пошли даже лучше, чем у товарища Сталина — стал просматривать за день в три раза больше книг, учитывая еще и то, что свои личные дела я не откладывал.

В субботу на базаре ко мне подошел мой давний клиент примерно моего возраста, любитель почитать на военную тему о Афгане, Чечне — в общем о спецназе. Он когда то обмолвился, что послужил за речкой, но тему развивать не стал, а я не настаивал. Я тоже не охотно и не со всеми говорю на подобную тему. Виктор — так звали моего клиента, поздоровался и замялся. На мой вопрос, не случилось ли что, он попросил меня взять у него мои книги, которые он менял и дать ему за них деньги — сколько сам посчитаю нужным. Я деньги обратно не отдаю по принципу «проданный товар возврату не подлежит». Но, в редких случаях… Здесь, по моему, был тот самый случай. Назвал сумму в два раза меньше продажной — он махнул рукой: и за это спасибо. Я не стал давать деньги, а надавил посильнее — в чем дело и насколько серьезно? Оказалось серьезно — жена выгнала его из его же квартиры и ему надо как то протянуть пять — шесть дней до начала новой работы бригады, где он работал электриком и отделочником. Друг, у которого можно было бы пожить на даче, приедет через три — четыре дня, а у него ни денег ни места где переночевать…И на улице не лето…Книги я у него взял, но денег не дал, а предложил пожить пока у меня, а за одно и рассказать что и как. Он сначала отнекивался, но потом согласился — видно крепко прижало. Мне такое было знакомо. Смотрю — глаза голодного человека. — Завтракал? — спрашиваю.

— Как вечером забрали к участковому, так до утра просидел, пока не отпустил, тварь.

Я протянул ему немного денег. — Это не за книги — это на завтрак Он начал отказываться, но я оборвал его — Сегодня я тебе помогу, завтра, при случае — ты мне… Виктор ушел, а я занялся своим привычным делом — оказанием услуг читающему, еще, контингенту мужского и женского пола. Вернувшись повеселевшим — приятно глазу, Виктор предложил свою посильную помощь. Почему бы нет. Вернувшись с ним домой я предложил поужинать, чем бог послал. Бог послал неплохой, по моему, ужин. И по дороге и дома Виктор порывался рассказать о своих проблемах, но я останавливал — сначала поужинаем, разговоры потом. Сели за стол.

— Водку будешь? — спросил я.

— Нет, после службы еще употреблял, а потом завязал с этим. Удовольствия на рубль, а проблем на стольник может быть.

Я достал бутылку «Монастырской избы», два бокала, налил себе, посмотрел на него. — Налей и мне за компанию половину. Чокнулись, выпили. Виктор удивился — давно такого не пил, еще с Союза. — Знакомые привозят — равнодушно произнес я. — Чтобы напиваться до поросячьего визга дороговато, а вот так посидеть — в самый раз. Ну а теперь рассказывай…

— Я в прошлом вертолетчик: пилот и хороший: с Ми — 24. Специально попросился в Афган — у меня дочка родилась, а на зарплату старлея не больно разгуляешься с семьей. Жена не работала с дочкой сидела. Вот и перевелся.

— Боевые, полетные, премиальные, сверхурочные, двойная зарплата, пайковые, подарки в Союз…

— А ты откуда знаешь? — Был я там — равнодушно бросил я.

— Кем служил? — Спецназ.

Виктор потянулся за бутылкой, разлил по полбокала.

— За тех, кого с нами нет. Я усмехнулся про себя. Вообще то это третий тост, ну да ладно. Выпили, не чокаясь.

— В общем все, что зарабатывал — все в семью. Я кивнул головой — знакомо. — После Афгана тоже пришлось полетать, повоевать, но меньше. Дали капитана, но с прошлой зарплатой не сравнишь. Жена начала бухтеть — денег мало, не хватает. А сама так и не работала — воспитывала дочку и за мужем ухаживала, как она говорила. А тут развал Союза, бардак, армия никому не нужна, зарплаты смешные. Жена как с цепи сорвалась — или обеспечивай, или уйду от тебя. Лучше бы она тогда ушла.

— Видно не было к кому, вот и не ушла. Или это твой крест и карма а может и предназначение.

— Смеешься или издеваешься?!

— Ни то, ни другое. Потом объясню, если возникнет необходимость. Извини, что перебил…

— Она, как понимаешь, не ушла, а там и дела стали налаживаться. Стал возить армейских и гражданских шишек на охоту; куда скажут. Вскоре стал понимать, что могу завязнуть так, что конец будет только один. Да и молодняк меня стал подсиживать, спихивать с хлебного места. Я и ушел. Командир правильно понял, подписал перевод. Летать стал меньше, больше стал учить. Дома очередная серия скандалов и дочка подросла, к мамаше присоединилась — дай, дай! А на работе очередная задница — научил на свою голову. Машин стало меньше, летчиков больше, да все больше «блатных», вроде тех, что меня спихивали. Вот и отправили в тираж, правда дали майора, но что майорская пенсия? Одному может и хватило бы… Очередные скандалы, хоть в петлю, или из дома беги. Не понял я тогда, что меня просто выживают… Помог мой штурман, у него такая же петрушка. Сосед в его подъезде оказался прорабом — менеджером. Находил работу, обговаривал стоимость с заказчиком, приводил свою бригаду. Денег получал, конечно намного больше чем мы, но и правильно — все дела вел он. С нами все по честному: деньги вовремя, материалы вовремя; нужно — едой обеспечивал — только работай… Я с штурманом по электрике стал спецом. Открылся во мне еще один талант — высококлассного отделочника. Стал прилично зарабатывать, скандалы утихли и вроде как зажили дружной заботливой семьей. А тут очередная напасть. Что то поменялось в нашей экономике, или кто то, но у нашего шефа стали возникать проблемы по работе. Он временно сократил количество заказов, нам посоветовал особо не светиться, переждать немного. Заказы он брал, но с большими перерывами — три четыре недели. Заработки упали, появились скандалы. Объяснял я моим дурам ситуацию, а у них только одно — деньги давай! А обе работать не хотят — старая уже привыкла, а дочка в творческом поиске: хочу много, сейчас и чтобы не работать. Она у меня в мать пошла — такая же толстая, некрасивая, да и что скрывать — туповатая. В общем, пока молчит, еще ничего, а как рот откроет — туши свет. А рот она привыкла открывать по любому поводу. Недавно достали, сил нет. Обе устроили такой скандал, какого раньше еще не было — где хочешь, но чтобы деньги были. Ну я и не выдержал: если не успокоитесь — разведусь, выселю вас из квартиры. Куплю вам однокомнатную и живите как хотите! Они враз притихли. Я решил одумались, ан нет. Вчера вечером устроили очередной скандал, я не выдержал наорал на них. Дочь вдруг заехала мамаше кулаком в глаз, та повалила ее на диван стала хватать дочку за ноги, за шею. Мне бы дураку понять, что что то не так, а я разнимать полез.

— Порвали рубаху, ногтями по личику прошлись…

— Рубаху не рвали, я в майке был и лицо в сторону убрать успел, но по руке и плечу дочка пройтись успела. Мамаша к телефону, номер набрала и кричит — приходите скорее, дочь пьяный отец насилует. А минут через пять участковый с нарядом. Скрутили, дочь с мамашей уже заявление пишут — дочка на изнасилование, а жена на избиение в состоянии алкогольного опьянения. Меня в кутузку к участковому. Посидел часа три — четыре, затем дернули меня к нему на беседу, как он сказал. Начал задушевно — герой, афганец, понимаю, сочувствую. А потом выдал. Да такое, что я обалдел! Он в курсе, что жена у меня стерва и тунеядка и мне как мужик сочувствует. Но вот племянник его очень любит мою дочь и желает с ней жить в законном браке. Как поженятся — дети пойдут и не один и не два — хочет племянник много детей. А как жить всем в трехкомнатной квартире? Вот и разыграли они спектакль. И я должен войти в положение молодых — отказаться от своей доли квартиры в пользу дочери. Мамашу — участковый при этом лукаво усмехнулся, отселим в однокомнатную, потом. А нельзя меня в однокомнатную — поинтересовался я. Оказалось, нельзя. На мне висит целый букет таких статей, что лет на десять как минимум. Так что либо я подписываю отказ в пользу его племянника, либо он сейчас оформляет дело и с утречка я заселяюсь в камеру со статьей насильника собственной дочери. Вот тут я понял, что это банальная разводка и ни дочь, ни мамаша в этой квартире жить вскоре не будут. Решил я подумать. Он закрыл меня в кутузку — думай до утра и ушел домой. А утром завел в кабинет и положил лист и ручку. Я написал. Что оставалось делать? Так что я теперь бездомный и временно безработный. Но ты не подумай чего. Приютил на сегодня и спасибо. Завтра дашь немного денег я и уйду.

— И куда же ты пойдешь — на дворе ведь не лето.

— Штурман мой приедет завтра, послезавтра, а пока у бомжей переночую ночь, две, денег на выпивку дам — думаю не откажут.

— У бомжей тебе ночевать никак нельзя. На них менты часто облавы устраивают — бесплатная рабочая сила, или еще зачем. Прихватят тебя, начнут выяснять почему ты с ними, зачем, участковому звякнут — что за человек. Он тебя и сдаст с потрохами: скинет им заявы на тебя. Сейчас ему не с руки: ясно же, что вся эта комедия — подстава чистой воды. А вдруг у тебя есть кому за тебя веское слово сказать? А в этом случае он как бы и не при чем — тебя другие закроют, а он вроде как чист. Так что ночуешь у меня, завтра — ты уж извини, поедешь со мной поможешь мне на базаре, а вечером звякну я одному человеку. Не обещаю, что он поможет, но попробую его убедить.

Утром поехали на базар. Виктор стал помогать мне таскать сумки, помогать раскладывать товар, а я незаметно наблюдал за его действиями. Все он делал аккуратно, быстро, не отлынивал, не филонил: работал с душой, а не по принуждению. В общем я его поведением остался доволен и решил обязательно помочь — если не через своего знакомого, то сам. Приятель мой служил в госбезопасности в немалых чинах — полковник и помочь мог реально. Знакомы мы с ним были давно, еще с института — вместе учились на одном курсе, в одной группе и уже тогда поддерживали приятельские отношения. Перед госэкзаменами приходили сваты, приглашали работать в силовых структурах — в уголовный розыск, в силовые подразделения МВД и КГБ. На одном таком собеседовании я пошутил — когда придут приглашать на работу в ОБХСС (отдел борьбы хищением социалистической собственности) или ГАИ, тогда можно будет и выбирать. Милицейский чин посмотрел на меня и с непонятной иронией сказал — эти по институтам не ходят — к ним приходят сами. Со мной разговаривал персонально человек из КГБ: сказал, что знает о моей службе, о ранении, отзыв командира о моих способностях — заманивал. Но я уже выбрал свою дорогу, о чем прямо и сказал. А вот приятель мой Женька согласился. Когда мы с ним пересеклись, он был уже капитаном и у меня положение в обществе было достаточно высокое, так что никому не было стыдно, или неловко: каждый при деле и в чинах — он военных, я — в гражданских. Дальше стали встречаться на моей территории — спортивной базе, отдыхали, купались, ну и как водится, беседы за жизнь под водочку, но не злоупотребляя, конечно. Потом он стал привозить жену и детишек — им там раздолье: солнце, воздух, вода и экзотика, ночевки под открытым небом, поездки на катере, купание ночью. Такие заезды были не часты, так что мне не в тягость. Как то Женька сказал — Если в чем надо помочь, мне стоит только сказать. Я тогда так на него посмотрел, что он смутился, извинился, (мальчик был из культурной семьи), но предложение свое оставил в силе. Сейчас решил попросить его помочь — не мне а своему, «афганцу», тем более, как однажды обмолвился Женька, он пару раз там был на «обкатке». Вечером после ужина я и позвонил.

— Здорово полковник!

— Здорово книжник! Все так же несешь знания в массы?

— Не всем же в шпионы играть, кто то должен и о духовной пище людей заботиться. Тем более сейчас, при нашей дороговизне. Женька рассмеялся:

— Никак в политики решил податься? Учти, там места давно расписаны на много лет вперед.

— Упаси господь от такой напасти, мне и так вроде неплохо.

Вот так, перебрасываясь ничего не значащими фразами поговорили немного, я попенял Женьке, что не привозит своих на отдых, он в ответ сказал, что обо мне недавно вспоминали и вроде бы собирались. Обменялись приветами и я начал о главном:

— Консультация требуется, или может поддержка…

— До завтра терпит? — Не горит но…

— Завтра часов в восемь я на работу поеду, по дороге звякну и тебя подхвачу.

— Лучше звякни, я скажу, где я тебя буду ждать. — Ладно, до утра…

Я повернулся к Виктору — Завтра попробую решить твою проблему. Пока ничего не обещаю, но постараюсь.

Утром полковник позвонил из машины, я назвал место встречи — мы с Виктором с восьми сидели в машине, в глухом переулке, у назначенной точки по ходу движения Женьки на работу. Минут через пять подкатила черная иномарка — еще бы целый полковник. Я вылез из машины, сказал Виктору, чтобы он тоже вышел — вдруг полковнику захочется пообщаться, а проситель сидит в машине — неуважение к погонам. Может и мелочь, но пренебрегать не стоит. Женька вышел, я перешел через дорогу и издалека заметил, как у него слегка дернулась щека — признак волнения. Поздоровались.

— Это кто? — спросил Женька.

— Это предмет проблемы и просьбы. — Я коротко, но внятно рассказал о проблеме Виктора и его ситуации:

— Надо человеку помочь — это же явная подстава… — Он тебе кто?

— Знакомый, книги у меня брал читать… — Вообще то это не мой профиль… — задумчиво протянул чекист.

— Надо помочь, он свой «афганец», вертолетчик. Тем более на этом деле можно поднять неплохие деньги. Вам они могут быть и маленькими, но лучше столько, чем ничего.

Женька как то странно, будто изучающе посмотрел на меня.

А твоя доля сколько?

Я сначала не понял — Какая доля? Потом до меня дошло.

— Какая доля — возмутился я. — Меня такие вот летуны от смерти спасли, вовремя прилетели, а ты о какой то доле говоришь. Можешь помочь, помоги — не можешь, так и скажи, не стану тебя задерживать. Я развернулся и хотел уйти. Вот они дружеские отношения…

Щека у Женьки дернулась во второй раз. — Да что за тик такой на него напал.

— Тем более, что он как ветеран Афганистана и орденоносец Красной звезды имеет право обратиться о органы безопасности за помощью.

— Орденоносец говоришь… Я сейчас приеду, переговорю кое с кем и позвоню тебе, если сумею помочь. Скажу лишь время и цифру — 1 или 2. Один — пусть он приходит в указанное время в приемную, там его будут ждать, два — то в это же время за квартал, у памятника, к нему подойдут и покажут удостоверение А дальше — будут решать его проблему. А сейчас позови его сюда. Я махнул рукой, подзывая Виктора. Когда тот подошел, щека Женьки дернулась еще раз — прям тайны Мадридского двора… Виктор поздоровался, но руку для пожатия не протянул — кто он, а кто полковник госбезопасности. Женька внимательно вгляделся в лицо Виктора.

— Вы когда получили Звезду? — Весной восемьдесят седьмого.

— А перед этим вы вытащили из под огня духов группу спецназа, попавшую в засаду…Вы меня конечно не помните, меня тогда зацепило маленько, а вы подгоняли наших. Нас тогда десяток загрузился в «крокодил» — и живых и раненых и убитых.

— Много таких групп тогда было… протянул Виктор. А Вас я не помню.

— Зато я помню. Я тогда был командиром группы — если бы не вы, мы бы все там и остались. И представление на Звезду я писал… Наконец то судьба свела — давно хотел найти и поблагодарить… Повернулся ко мне — ждите звонка, сделаю все, что в моих силах.

— Только направь на это дело не ниже капитана, для солидности.

— А майор подойдет? Не учи папу делать деток …

Дальше все завертелось, только успевай. Все таки контора это не та организация, с которой можно спорить, особенно когда не прав. Я отправил Виктора на встречу в контору — была цифра 1,а сам поехал домой — срок на обдумывание заканчивался, сегодня должны звонить. Только я зашел домой, (следили они что ли за мной), звонок. Я ответил — Слушаю.

— Доброе утро. Возле вас появился новый человек. Это как то связано с нашей просьбой? Скромней надо быть господа — товарищи дворфы. Чуткости вам не хватает и внимания к своему подопечному. Тем более добровольцу. Это симптом и мы будем его лечить.

— Вы не спросили, какое я принял решение, а уже требуете отчета, как от подчиненного. Вам не кажется, что вы чересчур спешите и чрезмерно самоуверенны? Наблюдатель на том конце растерянно замолчал. Пауза затягивалась и я не спешил ее прерывать. Наконец наблюдатель не выдержал:

— Вы решили отказаться? — потерянно произнес он.

— Нет, я подтверждаю свое согласие — высокопарно бросил я — но на будущее прошу обращаться со мной, как с равным партнером, а не как с нанятым работником, иначе я буду иметь все основания разорвать наш с вами договор.

— У меня и в мыслях не было вести себя с вами, как с нанятым работником — повеселел наблюдатель.

— А кто мне сказал, что в дальнейшем я должен рассчитывать только на себя и сам принимать решения. Так почему вы требуете от меня отчета, кто со мной, зачем, почему! Наблюдатель совсем растерялся. — Суворова не помнит: быстрота, натиск, маневр. Ладно, будем считать лечение законченным.

— У меня к вам два вопроса. Первый — код. Второй — почему именно я?

Голос наблюдателя стал уважительным и вежливым.

— Код у вас на телефоне в СМСке. Вам надо открыть ее и присоединив телефон к ноутбуку нажать на надпись «прочитать». Телефон сам переведет код в первую папку и откроет ее. По второму вопросу — ваша бабушка по матери родилась и выросла в Лавре, в семье священника. Ваш дед по отцу родился на Урале в семье казаков, живших недалеко от места Уральского выброса. От них у вас экстрасенсорные способности. И еще. По нашим данным, полученным после анализа вашей крови — помните ту драку, когда вы вступились за девушку?

— Ваша подстава?! — взорвался я.

— Нет, мы готовы были вмешаться, но вы сами справились. А кровь из разбитого носа. Так вот — в вашей крови мы обнаружили 80 процентов крови дворфов. Я откровенно завис. Какие 80 процентов, откуда?

— Мы тоже в недоумении, более того в полной растерянности. О данных вашей крови знает только мой начальник и я. Если бы кто то из дворфов экспедиции узнал о этом анализе, он бы потребовал вас вывезти на нашу планету — столицу. — Зачем?

— 80 процентов чистой крови дворфов есть только у Императора…

— Чем это может помочь мне?

— Мы не знаем, правда не знаем. Возможно откроются какие то новые способности…

На этом мы и закончили наш разговор. Я торопился, как мальчик на первое свидание — поскорее увидеть, что же в этой папке. И не разочаровался, как мальчишка в последствии (она оказалась такой дурой, или — ее интересуют только деньги а не я). То что я увидел в папке проняло меня до самого копчика. На экран выводилась ВСЯ Великая Отечественная война на всей территории военных действий СССР с ГЕРМАНИЕЙ, день за днем, час за часом! Правда только сверху, но можно было увеличивать или уменьшать изображение. А звук — можно было услышать даже шепот, приблизив изображение! Это какие же возможности для получения данных: где, когда, кто, сколько, как? Правда потом до меня дошло, что вмешиваясь в ход войны мы наверняка будем менять ее ход, но возможны, как у нас говорят, варианты. В любом случае, при подготовке к переносу и во время нахождения на занятой врагом земле такая информация поистине бесценна.

В дверь постучали — звонок я отключил за ненадобностью. Пришел Виктор. Рассказал, что поговорил с майором, тот заверил, что все будет как надо. Созвонился с другом: тот дал ключи от дачи; работа начнется через два — три дня и ночевать он будет на объекте — охранять стройматериалы и инструменты. Вот только денег на дорогу до дачи и еду приятель не сможет дать — свои потратил, а семейные жена навряд ли даст — все на сыночка лоботряса тратит. Я его успокоил — деньги я дам, потом с зарплаты отдаст. Вот так посидели, поговорили, а с утра Виктор ушел по своим делам, заодно и счет на телефоне пополнить — ему обещали позвонить. Ну а я с головой окунулся в реальность Великой Отечественной …

Года полтора назад подошел ко мне на базаре один военный и попросил литературу по рукопашному армейскому бою — стиль Кадочникова. Я дал, что у меня было, обещал помочь с видео или с DWD записью семинаров. У меня они были, но необходимо всегда завышать свою значимость. А пока он взял у меня несколько книг серии «Спецназ» о действиях спецназа в разных точках нашей многострадальной Родины. Так у меня появился очередной клиент. Как то привел еще одного, помоложе. Разговорились, познакомились. Старший — Марат: зам командира армейского спецподразделения «Барс», майор; второй: Сергей — командир группы, капитан, его подчиненный. Они стали приходить чаще, отношения стали более дружественные. И, самое главное, оплату за книги и обмен отдавали без претензий на приятельские отношения. Да и деньги эти для них были сущий пустяк. Как то в разговоре обмолвились, что выматываются, а отдохнуть как следует негде: ехать незнамо куда — это возможность попасть в непонятки, особенно с характером Сергея — страстного поклонника красивых женщин.

— Всем известно — нет некрасивых женщин, есть мало водки! — заметил я серьезно. Марат с Сергеем рассмеялись. — Не то чтобы я был такой уж дон Жуан, но иногда накатывает — заметил Сергей. — Но я меру всегда знаю, не убиваю и не калечу, так опущу в глазах женщины, глядишь мне что то и обломится. Я предложил отдохнуть на спортбазе. Только сразу предупредил Сергея, что рукомашество и ногодрыжество там не приветствуются: замечаний не делается — просто в следующий раз откажут в приеме. В общем с меня место отдыха и рыбалка, с них доставка до места и еда с выпивкой. Так и началось наше тесное общение — раз в месяц, полтора приезжали на базу, отдыхали, расслаблялись. Один раз Серега дернулся было, но Марат его быстро осадил — ему там очень понравилось и терять такое место из за Серегиной дурости он не хотел. Больше инцидентов не было. Ко мне на базар приходило много разного народа: кто то оставался в клиентах, кто то исчезал — круговорот людей в торговле. От общения я не отказывался, но тщательно фильтровал допуск к более дружественному общению, ориентируясь, в первую очередь на человеческие качества: порядочность, честность, искренность, дружелюбие, отсутствие меркантильности и халявности.

В воскресенье на базаре я сидел, обдумывая информацию из новой папки. Клиентов не было, покупателей на мой товар тоже (последнее время такое бывает довольно часто: кризисы, будь они неладны), так что никто не мешал мне продумывать будущую стратегию моих действий.

— Скажите пожалуйста…

Я поднял голову. Передо мной стоял типичный «ботаник», недотепа. Рыхловатая фигура, несмотря на приличный рост, выдавала в нем представителя яйцеголовых — творческой или технической интеллигенции, полностью ушедших в свой мир, интересующихся окружающими по — стольку — по — скольку.

— Я тебя слушаю — с приветливой улыбкой сказал я.

Он помялся и словно с обрыва в воду бросился: — мне нужно что нибудь по рукопашному бою. Вот так — по рукопашному бою и все!

— Что конкретно и для чего конкретно …

— Ну чтобы можно было защитить себя и навалять другим, если понадобится…

Я внимательно посмотрел на парня. Не смотря на свою неуклюжесть и, как говорила моя мама, неприспособленность, был в нем какой то стальной стержень, только он об этом не знал и даже не догадывался. В этот момент ко мне подошли сразу две клиентки по обмену. Времени для беседы с парнем не было и я, спросив где он живет — оказалось недалеко от базара, предложил в понедельник встретиться вечером в кафе около его дома, где я выясню, что конкретно ему нужно, зачем и предложу ему выбор из нескольких книг, которые я принесу с собой. На этом и порешили. В понедельник вечером, как договорились, встретились возле кафе, познакомились, зашли внутрь, сели за столик. Я заказал две порции шашлыка.

— У меня нет денег на шашлык.

Я махнул рукой — пустое. Шашлык исчез с устрашающей скоростью. Я заказал вторую. — Мне нечем расплатиться — сказал Артем (так звали парня).

— Не бери в голову. Появятся деньги — ты меня угостишь.

— Боюсь, что они не скоро у меня появятся, если появятся вообще… — Давай с самого начала и подробно…

— Я весной заканчиваю колледж радиоэлектроники и радиотехники. Оценки у меня отличные, как и знания и мне уже сказали, что по окончании меня заберут в армию по моей специальности. Вы же наверное знаете, как там относятся к таким как я. Для этого мне и нужен рукопашный бой, а не какое там карате или еще что…А с деньгами — отец с матерью пьют, из за этого зарабатывают мало. Все расходы лежат на мне. Я хороший спец в своем деле — сборка, настройка, моделирование, но условий для работы дома нет совсем — все что сумеют, или успеют родители продают. У них есть даже постоянный покупатель — ребята их комп. магазина. Я им объяснил ситуацию, говорил — не берите, а они смеются, говорят — бизнес. Так вот и кручусь помаленьку — на серьезные вещи денег нет, брать большую работу на дом не могу, а по мелочи — все уходит на расходы. И родителей своих не могу прижать, как другие — все таки они мои родители и не всегда были такими, только последнее время. Уж лучше, наверное, в армию, чем такая жизнь…Мне все стало понятно. Очередные поломанные перестройкой судьбы. Решил помочь парню, с дальним прицелом.

— Я дам тебе одну книгу, ты ее изучи пока теоретически, ну и попробуй в реальности проработать приемы — что тебе подойдет а что нет. Если возникнут вопросы, придешь ко мне на базар, я отвечу, объясню что непонятно. Если захочешь серьезно заняться, здесь недалеко в школе у моего знакомого преподавателя есть зал силовой подготовки и несколько груш, макивар и приспособлений для занятий боевыми искусствами.

— Я знаю где это, но там очень дорого… — Для меня — бесплатно.

— А почему вы решили мне помогать? — насторожился Артем.

— Мне нужен очень хороший электронщик. Может быть ты тот кто мне нужен. Да и шашлыки надо отработать — пошутил я. Артем слегка успокоился. — А работа эта где будет?

— Я дам тебе несколько заданий — если справишься, будешь работать дома, в армию не пойдешь — вопрос решим; с родителям твоим тоже вопрос решаем — кодировка, слышал о такой?

— Но это ж какие деньги…

— Но не дороже денег, правда… Мы весело рассмеялись. — Так что решай, что тебе нужно и если что, приходи на базар. Или не приходи… Я расплатился, мы встали, вышли пожали друг другу руки и разошлись. Артем пошел домой, а я решил пройтись до дома по ночному городу. Было уже поздно, но настроение было прекрасное, даже боевое и я двинулся по направлению к дому — пешком. Идти было недалеко, всего каких то восемь — десять километров…

Глава двенадцатая

… и любушка — подруга

Иногда на меня накатывает, как в этот вечер и я выхожу погулять подышать свежим воздухом, на луну полюбоваться. Адреналина ночью можно хапнуть по самое немогу. Где то визги девчачьи, где то крики дурные, гогот дебильный, огоньки сигарет в темноте тлеют — их хозяева ждут кого то и не всегда с добрыми намерениями. Где то зажимают кого то, с просьбой поделиться добром, а то и лаской одарить в добровольно принудительном порядке; где то вразумляют непонятливых при помощи рук, ног и разных экзотических предметов. Много всякого можно увидеть ночью, а еще больше услышать. И, что характерно, все или почти все пострадавшие виноваты в происшедшем сами. Прочитал я однажды восточную мудрость: во всех своих бедах виноват сам пострадавший. Категорически был не согласен — по молодости: как поумнел, понял — истинная правда! Сколько раз после в этом убеждался. И в фильмах, и в книгах, и в жизни — человек сам находит себе приключения и проблемы. Девушка задержалась у подружки — заболтались. Зная, что район не благополучный, время позднее, до дома идти по темноте она тем не менее задерживается, идет поздно одна и по темноте. Она уверена — все что происходит с другими, с ней не произойдет. Клиническая дура! А когда происходит — сделать уже что то поздно. Парни лишь немного лучше соображают в этом деле. Во множестве случаев мужчины, как женщины — сначала говорят, или делают и только потом думают: правильно ли я поступил…Таких только жизнь научит, а она учит очень доходчиво. Потому что жестоко и сразу. И я все реже жалею таких пострадавших и на помощь не спешу — может она будет только во вред. Но по вечерам, иногда гуляю — только не в своем районе. Раньше гулял без ничего, но после одного случая — решил помочь попавшей в руки злодеев, оказавшейся банальной подставой, гулять стал с 40 — сантиметровой дубовой круглой палкой. Очень удобно и претензий со стороны никаких. Ни у кого. Только сейчас ее со мной нет — я же шел на деловую встречу, а не на вечерний променад. И, тем не менее, я шел спокойно и уверенно по темным проулкам, проходным аркам и тротуарам. И хоть бы кто то зацепился! Только не зря говорят — если чего то очень хочешь обязательно получишь. Это сказано про неприятности, а не про хорошее, как думают многие — в чем их старательно убеждают писатели и всякая шушера разных мастей. Вот и я не миновал подобной участи.

Проходя мимо темного прохода — арки в доме для прохода во двор, я краем глаза увидел группу на выходе из нее. Трое парней прижали к стенке девушку, или молодую женщину.

— Ну вот, очередная жертва своей тупости и сейчас ей жизнь преподаст жестокий, но жизненно необходимый урок. Я хотел пойти дальше, но в руке одного из парней блеснуло лезвие ножа. Только не это заставило меня остановиться — какие же угрозы даме могут ее напугать, как не угроза попортить ее милое личико. Голос — голос наглый, уверенный и презрительно — высокомерный. Я остановился у края прохода в густой темноте и прислушался.

— Ну что сучка, думала отказала и все. Думала, что тебе за это ничего не будет. А я ведь к тебе по хорошему… Ублажала бы меня, я, может быть и бабок тебе подкидывал, если б очень старалась. А ты гордость свою показать решила, со мной тебе западло — тебе интеллигента обходительного подавай… Я осторожно выглянул из за угла. В лунном свете, освещавшим противоположную стенку выхода из арки парень перед девушкой снова поднял руку, раздался щелчок и у шеи девушки тускло блеснуло лезвие. Щелчок в ночи, блеск ножа — как это знакомо и как давно это меня уже не пугает. А парень — презрительный и наглый продолжал:

— Будет тебе интеллигент, даже три. Мы ведь интеллигенты? — спросил он у своих приятелей. Те загоготали.

— Не надо, прошу вас, не надо…умоляюще всхлипывала девушка.

— Надо, сучка, надо. Не хотела по — хорошему для себя, будет по хорошему для нас.

— Прошу вас не трогайте меня, возьмите деньги …

— Возьмем и деньги возьмем и тебя, возьмем и не один раз …

Придется вмешаться, хотя не хочется. Главный продолжал — Мы сейчас вместе, дружно, но тихо пойдем к тебе домой. Там ты отдашь денежки, ублажишь меня и моих друзей, сколько мы захотим и мы уйдем. Сегодня. А потом будем приходить к тебе еще в гости, когда соскучимся… — А у тебя губа не дура. Бесплатная сексрабыня и бабло в придачу… Одет я был черные джинсы и темную куртку, на голове черная вязанная шапочка — на фоне темой стены я буду незаметен. Главное — двигаться с такой скоростью, чтобы человеческий глаз не реагировал на движение — или очень быстро, или очень медленно. Я выбрал очень медленно и скользнул в темноту прохода. Картина прихвата в темной подворотне предстала передо мной во всей красе. Двое парней, ростом пониже своего вожака и похлипче, держали девушку за руки, прижав ее к стене так, что она не могла двинуться, а третий, левой ладонью обхвативший грудь девушки, правой прижимал лезвие ножа к ее щеке.

— А жаловаться на нас в ментовку не советую — у меня там есть свои люди, я узнаю и накажу тебя — порежу твое личико так, что от тебя даже бомжи шарахаться будут…

Белое лицо девушки трясло от ужаса, губы как заведенные шептали — не надо, не надо…

— Надо крошка, надо…Ты у нас будешь послушной и старательной девочкой, иначе… — лезвие ножа скользнуло к глазу и завертелось, пуская лучик холодного лунного света прямо в глаз. Да уж…Если она не обмочится, или не грохнется в обморок, то ее можно и зауважать. Все внимание парней было обращено на бесплатный цирк, старший вообще стоял ко мне спиной, поэтому я двигался немного быстрее, чем нужно. Я уже почти дошел до них — по противоположной стеночке, как один из них что то заметил, насторожился и захотел что то сказать. Время резко ускорило свой бег, я метнулся к насильникам. Первым получил свое левый, державший девушку за руку и заметивший движение. Левой ладонью, с растопыренным согнутыми пальцами я ударил его в лицо, ломая ладонью хрящи носа. Пальцы ударили по глазам и нервным центрам на лице. Голова от удара откинулась назад и впечаталась в стенку. Один готов. Правой прихватил правое плечо главаря и дернул на себя, заставляя его развернуться, чтобы убрать нож от лица девушки. Крутнувшись влево, левым локтем ударил главного в затылок и вскинул правый кулак в вертикальный блок от ножа. Вовремя. Парнишка оказался резкий и рука с ножом в махе назад наткнулась на блок. Обхватив запястье ладонью я с силой ударил левой ладонью по кисти с ножом. Ладонь согнулась, раздался оглушительный, в тишине, хруст и здоровяк рухнул на землю. Нож, звеня, покатился по асфальту. Третий, стоявший ко мне боком тоже оказался шустрым малым. Отпустив девушку он развернулся ко мне, его правая рука его скользнув в карман, выхватила нож. Знакомый щелчок! Я не стал ждать, когда насильник поднимет нож, встанет в стойку, или бросится на меня. Пощекотать нервы сейчас не входило в мои планы. Короткий шаг левой навстречу и правый носок кроссовка врезался ему в живот, пробивая пресс если только он у него есть, швырнув на стену. Пятка того же кроссовка ударила сжимающегося от боли парня снизу вверх в подбородок, распрямляя его и снова ударяя о стену. А затем он медленно сполз вниз, широко разевая рот, пытаясь вдохнуть хоть сколько нибудь воздуха. Я сделал шаг назад, надеюсь изящный, ведь передо мной дама. Окинул взглядом дело рук своих — не требуется ли правки. Правки не требовалось.

— Принц на белом ишаке к вашим услугам леди.

— Чт… т…то …протянула девушка. Ясно, ей сейчас не до того, чтобы оценить мое остроумие.

— Все уже позади, злодеи наказаны, вы в безопасности и под надежной защитой. Девушка посмотрела на меня, на валяющихся насильников и вдруг шагнула к главарю.

— Потрахать меня захотелось? Трахай гад, трахай…Носок ее полусапожка с силой вонзился в пах парню, меня невольно передернуло, как представил — каково тому. Он только дернулся, а она продолжала в исступлении бить: на, на, на… Я обхватил ее сзади и оттащил в сторону — хватит, хватит… Она еще немного потрепыхалась вырываясь и замерла в моих объятиях. — Все, отпустите, я в порядке. Я отпустил. Девушка повернулась ко мне. Довольно миловидная, даже можно сказать красивая, по крайней мере в лунном свете.

— Что с ними будет? Давайте вызовем милицию — и она полезла в сумочку за мобильником.

— Не стоит этого делать. Я мягко отвел ее руку от сумочки. — Вы же слышали, у него связи в милиции…Она как то с неприязнью посмотрела на меня. — Какого черта! Спасаешь такую, а вместо слов, а может и не только, получаешь вот такой брезгливый взгляд — испугался. Я тихо выдохнул воздух. Видимо это не осталось незамеченным. Девушка хотела что то сказать, но я ее перебил:

— Милая девушка, прежде чем смотреть на своего спасителя таким презрительным взглядом, не мешало бы сначала подумать, если вы, конечно, умеете это делать. Она хотела что то сказать, но меня уже понесло — Приедет милиция, нас заберут в отделение — их в больницу. Если у него есть там связи, то ножи куда то исчезнут. А дальше будет так — я раздраженно бросал ей в лицо — парни встретили свою знакомую, она пригласила их в гости к себе — развлечься. Они думали — бесплатно, а когда узнали твои расценки, от услуг отказались и ушли. Ты пошла за ними и пригрозила, что если они не отдадут деньги (за то чего не было), то им будет очень плохо. И тут появился я — то ли твой любовник, то ли сутенер и избил их. Так ты превратишься в обвиняемую, а я так точно в виновника нанесения тяжких телесных повреждений и по яйцам тоже. Если тебе этого хочется — звони, а я пошел. В раздражении повернулся и хотел уйти.

— Извините меня, я не хотела вас обидеть. Просто мне показалось — вы испугались, что они вам будут мстить.

— И это тоже. Я с ними еще поговорю, думаю они не захотят никуда жаловаться — себе дороже станет. И искать не будут — тогда им совсем плохо будет. И все будет тихо и спокойно.

— А вы тоже хороши, ничего не объяснили и сразу ругаться — пошла в атаку девушка. Быстро отошла. И, конечно, во всем виноват мужчина. Разве женщина признает себя виновной? А если и признает, то всю жизнь обиду помнить будет. — Проводите меня, мне одной страшно…

Я проводил ее до квартиры. Она долго не могла найти ключи; они падали из рук, когда она пыталась попасть в замочную скважну. Я отобрал ключи, открыл дверь, впустил ее в квартиру и стоя на пороге, протянул ей ключи.

— С порога не отдают — слабым голосом произнесла она. Я перешагнул порог и прикрыв дверь снова протянул ей ключи. Останьтесь — жалобно произнесла она. Подойдя ко мне положила руки на плечи и тихо произнесла — Я не хочу, чтобы вы уходили. Я, в общем то, был не против остаться, но сейчас это было нежелательно. Мягко убрав руки с плеч ласково, как ребенку, стал объяснять — нужно еще поговорить с этими козлами, чтобы до них дошло — связываться с тобой себе дороже. И потом: милиция может начать поиски того, кто их так отделал. Могут прийти к тебе — кто то наверняка видел, как к тебе кто то приставал, но появился кто то, который тебя спас от хулиганов. И даже дело заведут и тебе покажут на насильников — я им нужен буду, как свидетель — одного твоего заявления мало. Когда узнают кто я, адрес, место работы, да кто таков — дело исчезнет, а вместо него появится новое, о котором я тебе говорил. Так что: ничего не было, ничего и никого не знаю, ничего не видела. Скажи мне твой номер телефона — я позвоню через три — четыре дня. Если не захочешь пригласить меня на ночь, или тобой будет интересоваться милиция — скажешь, что не туда попали. Тебя как звать? Ольга? Я назову другое имя — Катя. Если все в порядке — скажешь, что рада меня слышать. Я сам тебя найду… Наклонившись, поцеловал ее в щеку и вышел. Спустившись вниз осторожно выглянул во двор. В проходе наблюдалось вялое шевеление. Правильно, уже должны приходить в себя, пора завершать воспитательный процесс. Подходя неслышно, со стороны тени услышал, как отборным матом ругается здоровяк — Найду, на куски порежу, жопу на английский флаг порву, кровью умоется, живого места не оставлю…Остальные в голос поддакивали.

— Не меня ли ищешь урод? Стопа кроссовка врезалась в грудь главного, швырнув его в стену так, что он хекнул, выдохнув воздух, а вдохнуть уже не смог, сползая по стенке на асфальт. Судорожно дергалась грудь, пытаясь вдохнуть живительный воздух и не могла. Ударил второго основанием ладони в подбородок, тот рухнул на асфальт. Третий застыл, парализованный ужасом. Я присел рядом с здоровяком и, не обращая внимания на трясущегося от страха подельника, заглянул в глаза главарю, тщетно пытающемуся вздохнуть:

— Через сорок секунд ты потеряешь сознание, еще через сорок — задохнешься, а через четыре минуты умрет твой мозг. Тело здоровяка сотрясали судороги, грудь дергалась в отчаянных попытках вдохнуть хоть глоток воздуха, а глаза с мольбой кричали — Жить, жить! — Если жить хочешь — моргни. Крутой из последних сил отчаянно заморгал. Двумя ладонями я ударил в обе половины груди, как раз в середины легких. Под ударами грудная клетка сплющилась, сжатые ребра распрямили грудную клетку, заставив легкие сделать вдох. Здоровяк тяжело, с кашлем задышал выплевывая капли влаги вперемешку с кровью. Шагнув к стоящему у стены третьему пареньку схватил его за кадык.

— Хочешь, кадык вырву и умрешь задыхаясь, как он? Парень, казалось, всем, чем можно показал, что не хочет. Незаметно сунув правую руку в карман куртки, достал диктофон (всегда ношу с собой) в черном корпусе, включил и уперся рукой ему в плечо. Приблизив лицо, отпустил его горло и зашипел свистящим, парализующим волю змеиным шепотом: твоя фамилия, имя, отчество, где работаешь, учишься, адрес…Затем указал глазами на здоровяка. Паренек выкладывал все что знал, как на духу. Узнав все что мне было нужно, отпустил и шагнул назад. Подождав, пока здоровяк немного придет в себя начал — Вы, уроды, захотели обидеть мою женщину, значит оскорбить меня. Я такого не прощаю никому… Не убил вас потому, что ничего моей женщине не сделали, только попугали… Вот и я вас только попугал… Теперь слушайте внимательно — говорю один раз. Ты чего то там хрюкал про связи в ментовке — у нас они тоже есть. Да и не успеют они вам помочь. Вывезем вас за город, а там будете подыхать долго и мучительно — как ты сейчас, только много, много раз. Если кто из вас хотя бы подойдет к моей женщине, а я это узнаю, с вами будет то, что я сказал. Если кто то по вашей просьбе что то с ней сделает — проклянете этот вечер, пока будете жить. Если кому то расскажете, чтобы вас пожалели и отомстили — готовьтесь умирать. А захотите меня найти — я сам вас найду. По поводу синяков и прочего скажете, что подрались, а с кем — не знаете. И добавил — свободны. Пока. Махнул рукой в сторону выхода и парни охая и матерясь сквозь зубы потащились к выходу из арки. А следом за ними пошел и я. До дома я добрался без происшествий: видимо одного хватило…

По своим каналам я пробил девушку: Ольга Фирсова, 24 года, не замужем, образование среднее медицинское, живет одна, мать умерла, с отцом отношений не поддерживает — родители развелись, когда Ольга закончила 8 классов. Поступала в мединститут, не добрала баллов. В настоящее время третий год работает в больнице в хирургии, набирает стаж для поступления. Старшая медсестра, не смотря на возраст. Характеристику — направление с работы не дают, только обещают — не хотят терять ценный кадр. Ухажеры есть, но любовника нет — никого в постель не пускает. В тот вечер возвращалась со смены, была сложная операция, задержалась. Зарплата не большая, взяток не берет, только мелкие подарки: как все. Узнал я и о насильниках. Пара мелких ничего из себя не представляли; у главного старший брат служил в милиции старшим следователем. По работе характеристики (неофициальные) — резко отрицательные. Живет отдельно от родителей, с семьей, но отношения поддерживает, несколько раз вытаскивал братишку с серьезных передряг. На следующий день следак развил кипучую, но незаметную деятельность по установке личности защитника девушки, но с ней пока не беседовал. И не нужно, чтобы беседовал…

Вечером неплохая иномарка подъехала к железному гаражу. Немолодой мужчина в хорошем настроении вылез из машины и пошел открывать двери гаража. Дела шли хорошо, очередная птичка в клювике принесла неплохую взятку, часть отдал начальству, но и себе немало осталось. Купил жене и дочке подарки — так любить сильнее будут. Правда братишку — балбеса кто то избил, ну да он зарядил, кого надо, небольшой денежкой — завтра, послезавтра он будет знать кто. А дальше по обстоятельствам. Если серьезный — отступится, если середнячок — будет решать по обстоятельствам, а если лох — разведет на бабки по полной… Это было последнее, о чем он успел подумать. Удар по затылку бросил его в кромешную тьму… Возвращение в грешный мир было не радостным. На глазах туго завязанная повязка, кисти до боли стянуты за спинкой сиденья, на шее удавка, один конец которой привязан к подголовнику. А во рту вонючая тряпка!

— Просыпайся, соня, хватит спать — дело делать надо, время — деньги — слышал наверное. Тряпку грубо выдернули изо рта, мощный подзатыльник встряхнул мужчину, удавка впилась в горло перекрывая дыхание. Он забился в панике, разевая рот, но стало только хуже — воздух с хрипом и свистом вырывался из легких, мучительно прорываясь сквозь пережатое горло. Чья то рука обхватила его голову, прижала с подлокотнику и ослабила удавку. Свежий воздух ворвался в легкие. Дышать, я могу дышать — восторженно забилось в голове. Ухо окатила горячая волна и мужчина услышал негромкий голос:

— Совсем ты распустил своего младшего. Через него и умрешь ни за что. Обидел он женщину серьезного человека, а значит и ему плюнул в лицо — а такое, ты знаешь, чревато… Да и сказано ему было: накосячил — виноват — ответь, не жалуйся — не то хуже будет. А он не понял, тебя подключил. Тупой он у тебя какой то. Теперь сначала ты ответишь — за то, что влез не разобравшись, а потом и он. Если у тебя возникли какие просьбы ты скажи: последняя просьба — святое.

Следователь понял, что крупно влип. — Обещать, все что угодно обещать — лишь бы отпустили, а там мы посмотрим — наколку на бабу сам дал…Сидящий, отстранившись, негромко рассмеялся.

— Ну ты точно бабуин…Кто ж тебя такого ушлого так просто отпустит… Ладно, раз нет предложений, они есть у меня. Первое — домой ты больше не приедешь — никогда. Просто исчезнешь. Вместе с тобой исчезнет твой братик. Остальные, я надеюсь, все поймут — зачем нам грех на душу брать. Искать вас, конечно будут, но не долго — нету тела — нету дела, так у вас говорят… Вариант второй — мы тебя отпустим, дня через три, четыре, чтобы поджило немного. Отрежем тебе язык, чтобы не болтал, отрежем обе кисти, чтобы не писал, вырежем один глаз ну и отрежем тебе хоботок, чтоб жизнь раем не казалась! Да, кстати, заначку твою, честно заработанную за все время твоей беспорочной службы мы забрали. Она у тебя в гараже за третьей бетонной плитой в яме справа, верно?! Зачем она тебе, еще лечиться задумаешь, такую красоту испортишь… Выбирай уважаемый — какой тебе по душе — для такого человека ничего не жалко… Мысль о том, что «лишь бы вырваться» уже не грела сознание. Все было жестоко, страшно и … буднично. Именно будничность сказанного ужасала, парализовала волю…

— Не надо ничего делать, я все понял, всё отменю, клянусь, вы никогда о нас не услышите. За оскорбительные действия брата я готов заплатить… — голос дрожал и срывался на хрип. — Лишь бы поверил, лишь бы поверил…

— А ты знаешь, я тебе верю. Марать руки кровью лишний раз не хочется. Мы тебя отпустим, целым и невредимым. Компенсации не надо — мы ее уже взяли … Вернешься домой — отмени свои задания. На будущее забудь, обо всем — ничего не было. А братика твоего мы накажем — не держит слова…

— Не надо брата — внезапно для самого себя произнес мужчина. — Я с ним сам поговорю, серьезно поговорю…

— Хорошо, поговори, сегодня же — согласился голос. Если ты сдержишь слово, мы сдержим свое — живите…Веревка отпустила горло и скользнув, освободила запястья.

Водительская дверца открылась, скрипнуло сиденье, открылась пассажирская дверь, рука надавила на голову — выходи… — Куда??! — запаниковал мужчина. — Здесь рядом. Рука подхватила его под мышку и повела. Через несколько шагов остановились. Рука сдернула повязку и неяркий вечерний свет слегка полоснул по глазам. Проморгавшись, он увидел перед собой дерево. — Садись и обхвати ногами ствол. Мужчина с трудом сел и шипя от боли в мышцах сделал то о чем просили. Присевший рядом с ним быстро и ловко, как то хитро обмотал кисти — снова шагнув в приседе к дереву, связал лодыжки и обмотав оба конца веревки вокруг ствола завязал их на два узла, но не туго. Обернувшись, посмотрел прямо в лицо следователю.

— Удивлен? Если не дурак, а дураки до майоров редко поднимаются, сделаешь так как сказал и завтра увидишь, что поступил правильно. Ну а если не сделаешь — завтра увидишь, что поступил неправильно. Развяжешься сам — протянешь руки, развяжешь узел и размотаешь веревку. На машине я отъеду, телефон и ключи получишь завтра. Не ошибись…

Придя утром в контору следователь направился к шефу. Было несколько вопросов, которые требовали его одобрения и… он еще не решил — рассказать о вчерашнем, или нет. Интуиция, редко его подводившая, в этот раз молчала. Постучав и получив разрешение вошел и превратился в соляной столб… В кресле (для особо уважаемых гостей и посетителей) напротив шефа сидел и непринужденно, по приятельски, но как старший, вчерашний мучитель. Скользнув по следователю равнодушным взглядом он продолжил разговор:

— Я говорю генералу ………… что он не попадет — много выпил, а он нет, я лучше тебя стреляю! — И что он?

Мужчина рассмеялся: — Он и трезвый то у меня не выиграет никогда, ну а пьяный…

— А ты ему не поддался? — Еще чего…

— Он же очень обидчивый. — Только не со мной…

Шеф покрутил головой в восхищении — он бы так не смог и раздраженно спросил у майора: — Чего тебе?

— Извините, я позже зайду.

— Хороший работник, исполнительный — с легким подобострастием произнес шеф. — Если вдруг что то понадобится…

Мужчина легко поднялся, протянул руку шефу:

— Не буду мешать. Привет жене и дочкам — если надумаешь приехать позвони, может сведу накоротке с генералом…

Выйдя через пару минут следователь увидел в коридоре мужчину. Тот еле заметно кивнул в сторону выхода. Выйдя, следователь увидел стоящего мужчину и подошел.

— Ты выбрал правильное решение. Только вот посоветоваться — плохая мысль. — Да я… Мужчина протянул ключи от машины.

— Она стоит слева, за углом — и легко сбежав по ступенькам уверенно двинулся по улице…

Глава тринадцатая

Чудеса еще встречаются…

Слегка покопавшись в первой кодированной папке — в нее, как в омут, можно было уйти с головой и выходить только по большой необходимости, я решил посмотреть а что же во второй? Открыв папку «Ключ», переписал, для верности ключ на листок открыл вторую. Вписал код в кодовую строку и увидел новую надпись — идет активация, ждите, не отходите от монитора. Я стал ждать. Ожидание не затянулось. Из экрана полыхнуло ярко синем светом и я оказался в абсолютной пустоте. Не было ничего ни звуков, ни света или темноты, ни ледяного холода, ни сжигающего пекла: только пустота — бескрайняя, безграничная… Две мягкие ладони легли на мою голову, сжимая ее, словно комок пластилина, стараясь вылепить из нее только им знакомую форму… Гибкие пальцы проникли сквозь кости черепа легко и непринужденно, словно сквозь воду. Они сжимали, растягивали, скручивали, раскручивали мои многострадальные извилины, так же как и ладони — точно зная, что делают… Страха не было, мысли ворочались, как громадные булыганы — медленно и неповоротливо — Во что же меня превращают… Руки, увеличившись, принялись за шею, плечи, руки — медленно но уверенно опускаясь вниз.

— Как бы малыша моего не укоротили — забеспокоился я. Веселый смешок легким ветерком прошелестел в голове: — не беспокойся не укоротим, наборот — удлиним.

— Только не утоньшайте — дал указание я. Уже не смешок, а хохот прокатился в голове: не боись — будешь доволен.

— Лишь бы женщины были довольны, ну а я уж как нибудь! В голове, словно гром, прогрохотал хохот.

— ВСЕ останутся довольны… — Вот и ладушки успокоился я. Туда, куда не доставали руки залазили вездесущие пальцы — что то крутили тянули жали…Внезапно все разом закончилось… — Привет подругам…раздался на прощание интимный шепот — Ага, как только, так сразу…

Я сидел перед рабочим экраном монитора. Первым моим желанием было посмотреть, не напартачили ли чего шутники. Но сдержался — чай не мальчик таким заморачиваться. Да и потом — что есть, тем и будем пользоваться — исправить все равно не получится…Посмотрел на свои руки — кожа явно помолодела, по ощущениям руки явно увеличились в объеме, тело явно стало пропорционально золотой симметрии Да Винчи. Загорелась объявление — желаете получить информацию о изменениях и вновь приобретенных качествах вашего организма? Конечно желаю, еще как желаю! И мне выдали…

Ваша морфологическая система организма омолодилась на десять лет — физиологическая — на двадцать…

Ваша сила увеличилась в пять раз…

Скорость реакции увеличилась в пять раз…

Скорость движения увеличилась в три раза…

Строение мышечных волокон: быстрых 10 %,медленных 5 % нейтральных 85 %.Переход нейтральных в необходимые почти мгновенный.

Скорость окончательной регенерации увеличилась в 100 раз

Скорость промежуточной регенерации увеличилась в 50 раз

Зрение миним. — максим. увеличилась в три раза…

Обоняние и осязание регулируемое увеличение до пяти раз

Зрительная память — до абсолютной

Мышечная память — до долговременной без повторов

Способность к владению иностр. языками — очень высокая

Возможность снятия информации мозговой деятельности, особенно враждебной — в пределах 200 метров…

Возможность управления человеком — в пределах 150 метров, группы — в зависимости от кол-ва — 50 — 100 метров.

Возможность маскировки под окружающую среду не зависимо от одежды — 100 %

Возможность невидимости — 100 %

Возможность слияния сознания и подсознания для принятия правильного(интуитивного решения) — 100%

Возможность правильного вычисления траекторий, поправок для стрельбы 100%

Возможность снятия психомышечной и психомоторной памяти у донора, без вреда для него 100 % c копированием в банк памяти ноутбука…

Возможность самообучения и самосовершенствования в видах единоборств и создания единой совершенной системы защиты и нападения — максимально высокая…

Возможность ночного зрения, теплового, инфракрасного, электрическо — импульсного — выше лучших из представителей животных.

Возможность длительного выполнения движений в экономном режиме, при необходимости — возможность подпитки от деревьев, земли, воды, атмосферы…

Возможность создания на участке тела площади уплотнения по принципу «железная рубашка» размером 10 х 10 см, препятствующее проникновению в тело любых предметов, двигающихся с любой скоростью — плотность 100 %

Возможность определения участков заболевания, причин заболевания у себя и любого человека и животного, устранение заболевания по ауре и удалении причины — вероятность 100 %

Возможность определения выдачи ложной информации человеком при помощи спектра ауры — вероятность 100 %

Я прокручивал появившиеся у меня данные, осмысливал их и тихо офуевал… Это же каким крутым я стал! Для меня нет почти ничего невозможного… Хотя, не все так прекрасно, как кажется. Если оторвет руку, или ногу — вряд ли вырастет новая, не говоря о голове. Множественные ранения тоже могут создать проблемы. А огонь, или раздавливание большим весом — танком например… И все же это Императорский подарок, без сомненья! Выключив ноутбук решил проверить подарки… Подошел к зеркалу. На меня смотрел ошалевший тип, приятной наружности, помолодевший лет на десять. Невидимость — подумал я. Мужчина в зеркале пропал… Вот так на те, бабы в хате… Волна эйфории накрыла меня с головой. Что то потянуло меня к окну. Ну конечно! По тротуару соседнего дома горделиво, походкой от бедра вышагивала красавица, которой я всегда, когда мне удавалось ее увидеть, искренне любовался, без всяких задних да и передних мыслей. А что если… Загнав глубоко, чтобы не слышать, укоряющую меня совесть — это ведь эксперимент и всего то один раз, да и женщины у меня давно не было хорошей.

— Ты хочешь зайти по пути, не надолго, к своему прежнему любовнику, просто проведать — давно с ним не виделась. Но если он предложит — ты не откажешься… Я аж вспотел, ожидая стука в дверь, а его все не было и не было. Наверное что то не срослось в этом качестве — подумал я и, даже, успел слегка огорчиться. Но раздался легкий стук в дверь, небесной музыкой зазвучавший в моем сознании. Я открыл дверь. На пороге стояла ОНА…

— Привет — промурлыкала она, вызвав дрожь в коленках. Все таки искусство обольщения мужчин шагнуло далеко вперед, по сравнению с временами моей молодости — в ответ на усиление стойкости мужчин к женским уловкам. — Ты не звонишь, не пишешь СМС-ки, как прежде, вот я и решила зайти проведать старую любовь — как ты тут…

— Ты же сама сказала, что у тебя появилась перспективная партия — более молодой, богатый. Я и отошел в сторонку, как истинный джентльмен, чтобы не мешать вашему счастью.

— Истинный джентльмен всегда борется за свою женщину!

— Значит я умный джентльмен. — А в чем разница?

— Истинный борется, добивается и, всю оставшуюся жизнь доказывает всеми необходимыми женщине средствами, что она сделала правильный выбор. А умный не борется, не доказывает, потому что понимает — как только на горизонте этой женщины появится более выгодная партия — женщина уйдет к другому. Как говорят амеры — ничего личного — это просто бизнес… Марина кокетливо посмотрела на меня — Мне всегда было интересно с тобой, только хотелось еще и материального побольше …

— Просто интересно, или еще и приятно…

— Ну ты же знаешь… — томно, с придыханием проворковала она прижимаясь ко мне.

— Класс! — восхитился я. И на вопрос не ответила и так повернула разговор, что я даже возгордился собой. Конечно, все, что она говорила и делала было следствием установки: бывший любовник; зайти проведать; остались хорошие отношения… Мне было интересно, как дальше будет раскручиваться сюжет…

— Ты не пригласишь к себе свою любимую женщину?

— Я просто растерялся от неожиданного визита своей возлюбленной… Проходи, конечно, — слегка сыронизировал я. И продолжил — водка, коньяк, шампанское, вино? C холода и для установления более тесных отношений … Куда подать — на кухню, в зал, в спальню…Марина смотрела на меня, как на несмышленыша — слегка покровительственно, слегка насмешливо, слегка жалостливо. Вот эта жалостливость меня и зацепила. — Ладно — мелькнула шальная мысль — все только начинается. Помог ей снять дубленку, опустившись на колено, расстегнул сапоги, снял и повел руками вверх по ногам, посылая ей возбуждение и желание. При зимней одежке особого удовольствия от петтинга (английская выдумка — гладить через одежду) не много, поэтому я затягивать его не стал, но результат уже был. На лице… Приобняв ее за талию, провел в зал, подтянул к дивану журнальный столик (ноутбук убрал перед тем, как открыть дверь), пошел на кухню и приготовил на скорую руку набор холостяка — соблазнителя: шампанское, два бокала, тарелочку с шоколадом, зефиром, мармеладом и тарелочку с дольками мандарина, яблока, груши и виноград, а дама скользнула в душ. Все это принес в зал, с шутками и прибаутками поставил на столик и удалился принять душ. Вышел минуты через три — четыре: дама скучает, в махровом халате на голое тело. Марина, увидев меня в таком наряде понимающе улыбнулась. А дальше пошла классика: тосты за любовь, намеки и легкие пошлости, взгляды томные и призывные, нечаянные прикосновения и поглаживания, совмещающиеся с глотками шампанского… Приятная негромкая эротическая музыка и обстановка быстро сделали свое дело: я приобняв Марину за талию увлек в спальню. Если она ждала, что ее бывший возлюбленный накинется на нее, как голодный зверь, то была слегка разочарована, о чем, впрочем быстро забыла — мы тоже книжки читаем и Камасутрой с искусствами любви владеем на уровне. Сначала разогрев, затем подведение к главному действу и только потом…

Расставались мы довольные друг другом, особенно Марина. — У меня такого никогда не было.

— И вряд ли будет — горделиво заметил я. На это она предложила возобновить наши отношения пообещав дать отставку своему бойфренду. Меня это конечно не устраивало. Я с горестным видом сообщил, что у меня есть женщина и бросить ее я не смогу — не по мужски. Упрек в том, что Марина готова бросить ради меня своего бойфренда я проигнорировал — я верен, пока мне верны… Договорились, что я буду ей звонить и наши встречи ни к чему нас не будут обязывать. Приходить она не будет, чтобы не ставить меня в неловкое положение (если что…). Когда она уходила я дал установку забыть мое место жительства. Встречаться с ней дальше не входило в мои планы. Что может дать одна женщина — может дать любая, ну или почти любая… У меня была Ольга, хотя с ней не все было ясно. Встретившись с ней через несколько дней после тех вечерних событий сводил ее вечером в тихий спокойный ресторан, проводил до квартиры, но заходить и форсировать события не спешил. Два дня я с ней не встречался — делу надо было отдавать не просто время, а много времени, только звонил несколько раз. И вчера, после очередного приятно проведенного вечера, проводив ее, был силой затащен в квартиру, где и получил выяснение отношений, перешедшее в попытку нагнуть меня под себя, делать то что желает она, а не то что хочу я. Пришлось разъяснить свою позицию по этому вопросу — я всегда делал и буду делать то, что я считаю нужным а не то что хочется женщине… На слезы и упреки добавил — пусть подумает: если ее моя позиция устраивает, позвонит, если же нет, то и звонить не надо, я сам все пойму… На такой вот оптимистической ноте мы и расстались. Пока она не звонила…

Я с самого начала решил расставить все на свои места. Времени до переноса вроде бы много, но тратить его, вместо подготовки, на удовлетворение своих или чужих потребностей я не считал необходимым. Тем более через полгода все равно придется расстаться. Оставшееся до ночи время я проверял и осваивал появившиеся у меня способности. Это оказалось не менее захватывающе, чем запись В.О.В. Попытки проткнуть ладонь сначала медленно, а затем и быстро ни к чему не привели — шило, натыкаясь на непреодолимую преграду либо отскакивало либо соскальзывало. Очень медленный, неглубокий порез по коже, затягивался, почти на глазах, а кровь свертывалась почти мгновенно. После многочисленных экспериментов я понял принцип моих способностей: по многим нужно было вводить себя в боевой транс, некоторые нужно было вызывать приказом, остальные проявлялись сами в нужное время. К вечеру употребил все съедобное, что было в доме — расход энергии с непривычки был колоссальным, только успевай заправляться. И пища, кстати, переваривалась в несколько раз быстрее обычного и безотходнее… Только часов в девять, успокоившись, решил открыть третью папку. Открыв, только в восхищении покрутил головой — ай да дворфы, ай да сукины дети… В папке была информация: кто, что, где, когда… Все склады открытого и скрытого хранения; места базирования и размещения военной и гражданской техники и предметов бытового назначения; месторасположение заводов и фабрик, военных частей, баз и тренировочных центров; фамилии командиров подразделений, начиная с ротных; руководящих работников заводов начиная с инженеров; их характеристики служебные и внеслужебные; партийных и хозяйственных руководителей. Точные, с картами, места залегания полезных ископаемых и способы их добычи; места производства станков и заготовок. И это по всему Союзу — с 1945 года по настоящее время! Но добила меня информация, что в съемных флэшках памяти, числом 8 собрана информация по разделам: Сев. Америка, Южн. Америка, Европа и Англия, Азия, Китай и Япония, Индия и Австралия, Африка, Русь и Росс. Империя по дням, с рождества Христова. Вот это объем работы! Хотя, наблюдая ежедневно в течении такого долгого времени, свести всю информацию воедино, имея такую передовую технику… И маленькое примечание в конце — в случае необходимости, возможно получение отсутствующей информации с борового компьютера базы! Теперь стратегия поведения моего подразделения и меня лично приобретала совсем другое направление, как и взаимоотношения с сильными мира сего и в частности, с товарищем Сталиным…

Целый день, с утра и до вечера я сидел у экрана, выписывая, сравнивая, решая что мне будет необходимо; где и когда можно будет взять требуемое. Стопка листов с выпиской моделей, марок, серий, наименований оружия, техники, инвентаря, сопутствующих принадлежностей росла, разложенная по назначению. К вечеру я определился с пистолетами, автоматами, гранатометами, пулеметами и местами где и когда их можно взять. Особенность была в том, чтобы в первый раз взять немного и незаметно для кладовщиков. Только я решил перейти к бронетехнике, как раздался звонок сотового. Звонила Ольга. Я решил ответить — Ольга мне нравилась. Лицом, фигурой, манерами, поведением. Тем неприятнее была ее выходка с попыткой подмять меня под себя… Я решил во всем разобраться основательно и определить — подходит ли она мне в спутницы. За одно узнать — подхожу ли ей я… Я ответил не звонок:

— Слушаю. В трубке раздались всхлипы — Саша, прости меня пожалуйста. Я сама не понимаю, почему я так себя вела… — Я приеду и мы во всем разберемся. Очень скоро я был у нее. Дверь распахнулась и Ольга в слезах бросилась ко мне на шею.

— Прости меня, такого больше не повторится — в перерывах между всхлипываниями шептала она.

Я давно уже не реагирую, нужным для женщин образом, на слезы, рыдания и клятвы — жизнь отучила. Вот и сейчас, держа ее в объятьях прошел в коридор, ногой захлопнул дверь и поставил ее на пол. Приобняв за талию повел ее на кухню. Я привез тортик, шампанское, коробку конфет «Родные просторы» и решил совместить приятное с полезным, заодно и девушку успокоить. Для дам нет ничего позорнее когда мужчина распоряжается у нее на кухне без ее разрешения. Вот и сейчас, видя мое желание похозяйствовать на ее кухне Ольга быстро успокоилась (что и требовалось), забрала подарки, стала накрывать на стол. Накрыв спохватилась и убежала в ванну, приводить себя в порядок. Я достал фужеры, открыл шампанское и приготовился ждать. Ждал не долго. Ольга вышла с слегка припухшим лицом, что, впрочем, нисколько ее не портило. Присела за столик и вопросительно посмотрела на меня. Я наполнил бокалы. Она подняла свой — За твой первый приход в мой дом и, надеюсь, не последний! — и одним махом осушила бокал. Я выпил свой, отсалютовав ей. Налил по второму. Ольга снова посмотрела на меня. Теперь моя очередь.

— Оля — я, может быть, буду говорить долго, но ты постарайся меня не перебивать. Вопросы задашь, когда я закончу. Так надо. Во первых. Я никогда не подчинялся уговорам, требованиям, приказам, просьбам и не буду в будущем — если не буду считать это необходимым. Во вторых. Ни слезы, ни рыдания, ни угрозы на меня не действуют — женщины меня и отучили на них реагировать. В третьих. В паре мужчина и женщина должен быть один командир, вожак, глава — как угодно. Я очень много в жизни повидал, испытал, узнал, да и по возрасту я старше — поэтому место лидера в паре — мое, без вопросов. Ну и последнее, самое главное. Когда Создатель — для меня, а для других — Бог, Аллах, Будда, Яхве создал мужчину и женщину, так же как и все вокруг, он вложил в них разные жизненные задачи, или установки. В мужчину была вложена задача — сохранение рода. Род — это группа людей, живущая в определенном месте, по определенным законам, не пускающим в свою группу чужих. В роде главный закон, как у мушкетеров: один за всех и все за одного. В роде нет слова я — есть только слово мы. Это закон выживания. В те далекие времена одиночке, да и семье выжить было практически не возможно. Выживал только род и принцип — МЫ. Мужчина, защищая род мог погибнуть и погибал, потому что знал — род не оставит его семью и не бросит умирать. Поэтому у мужчины на протяжении долгого времени, пока в правила жизни людей не стали вмешиваться определенные группы одной, всем известной, народности придерживались главного, для них закона — сохранение рода. Затем, с более легкими условиями жизни, добавилось — сохранение семьи. В женщину был вложен главный для нее закон — сохранение вида. Существуют виды растений, животных, насекомых… Человечество — это тоже вид и женщина должна была сохранять этот вид, рожая мальчиков и девочек, заботясь о том, чтобы они вырастали. Следуя этому закону женщина ни в коем случае не должна была умирать. В самом крайнем случае женщина могла лечь под представителя другого рода, чтобы сохранить вид. Такой закон изначально подразумевал выход на первое место не принципа МЫ, а принципа Я. Это эгоистичное качество — в первую очередь мне и для меня и было присуще женщине с тех древних времен, но он оправдывался той жизнью. Довольно скоро женщины внесли в закон свое маленькое добавление, перевернувшее его с ног на голову. Помнишь из мультика — казнить нельзя помиловать. В зависимости от того, куда будет поставлена запятая, смысл фразы кардинально меняется. Вот какой стала установка, которую подправили женщины: «Если мы должны заниматься сохранением вида, значит для этого нам нужно создавать те условия, которые мы захотим». Так появился первый рычаг воздействия на мужчин. Затем появился второй рычаг воздействия: — Если вы хотите, чтобы мы вам рожали, мы должны допустить вас до нашего тела. А если вы хотите получить наше тело, дайте нам то, что хотим мы! В дальнейшем женщины придумывали все новые рычаги влияния на мужчин, с одной единственной целью — МНЕ, все дальше уходя от главного закона женщины. Чем ближе к нашему времени, тем больше просили, а потом и требовали женщины. И получали! Но и мужчины, которых называют «недоразумение в штанах», тоже решили внести добавления в условия главного закона. Они решили подчиниться женщине по старой поговорке — «повинную голову меч не сечет». «Мужчина» соглашался со всем, что говорила и делала женщина, брал на себя ее ошибки и просчеты, получая взамен доступ к телу и безбедное существование. Только настоящие мужчины, которых становится все меньше, продолжают оставаться доминирующими в паре с женщинами и именно к таким тянется любая женщина — настоящая женщина, а не истеричка и завзятая феминистка. Именно рядом с настоящим мужчиной счастлива настоящая женщина — и внешне и внутренне. Я отношу себя к настоящим мужчинам и хочу иметь рядом с собой настоящую женщину, а не ее подобие. Я могу дать то что хочет женщина, но и получить хочу то, что хочу я. И последнее. У меня всегда на первом месте стояла моя работа и будет стоять моя работа, но это не значит, как думают многие женщины, что они будут отодвинуты куда то на задний план. Женщина будет получать больше того что она будет давать, но только в том случае, когда она будет давать мне то, что нужно мне, а не то, что она посчитает нужным мне дать! Один из авторов книги — «Сводник» по профессии, прочитав в анкете — запросе одной молодой женщины, какой ей нужен жених: (молодой, красивый, богатый, щедрый, добрый, веселый, незлопамятный, не ревнивый, потакающий ее капризам и тому подобное) на вопрос — А что же она может предложить ему в ответ? — с гордостью ответила — СЕБЯ! Так вот я не из тех, кто соглашается на такой неравный обмен. Именно поэтому я не стремился положить тебя в постель. Для утех и развлечений я могу найти менее достойных. Ты мне нравишься и мне бы хотелось, чтобы ты была моей спутницей жизни на долгое время, а не пока у меня есть деньги. Но если тебе хочется ни к чему не обязывающих отношений ты скажи, мы решим, стоит ли нам быть вместе… Ольга ошарашенно глядела на меня. Да уж, услышать такое, а тем более переварить… Я поднялся.

— Тебе, наверное, нужно время, чтобы все обдумать. Позвони мне, когда решишь, что тебе нужно. Я положил на стол свою визитку и двинулся к выходу. За спиной скрипнул стул и зашелестела одежда. Я повернул голову. Ольга стояла решительно сжав губы. Как она была очаровательна! Сверкающие решимостью глаза, горделивая осанка, вытянутая в струнку фигура. Она подошла ко мне, решительно положила руки на плечи и заглянув в глаза твердо произнесла: — Не уходи. Я согласна на все, что ты скажешь. И добавила с обворожительной улыбкой — Но у меня есть еще очень много вопросов, которые требуют очень тщательного обсуждения. Сегодня и сейчас…

Утром, проснувшись в чужой кровати, что бывало не очень часто (не потому, что не было возможности, а потому, что стал очень привередлив) скосил взгляд в сторону и чуть не расхохотался во весь голос. Вчера, применив одну из своих женских заготовок Ольга оставила все таки меня у себя и не только оставила… Решив не будить ее и не ставить в неловкое положение осторожно поднялся, взял свою одежду и вышел из спальни. Стараясь не шуметь оделся и бросив огорченный взгляд на кухню — на столе остался недоеденный торт, пошел к выходу. За спиной раздался укоризненный голосок — Что же вы господин любовник тайком убегаете от бедной девушки. Или украли чего?

— Скорее потерял — буркнул я не поворачиваясь.

— И чего же? — заинтересованно спросил голосок. Сдерживая рвущийся наружу хохот буркнул — Девственность свою. За спиной прыснули — Может поищем вместе?

— Да я уже нашел — ответил я поворачиваясь и еле сдерживаясь. Ольга стояла я проходе спальни и заинтересованно глядела на меня.

— И где же она? — А ты посмотри в зеркало?

Оля подошла подошла к зеркалу. — Ой! — вскинула она руки к волосам.

— Не уходи — бросила она и метнулась в спальню. — Ой мамочки?! — раздалось из спальни. Я ее понимал. Ольга поднялась за мной и не посмотрела вокруг. Вчера я был более чем убедителен — стоны и крики, конвульсии оргазма сопровождались яростными впиваниями пальцев в подушки и простыни, мотание головой, вцепившись зубами в подушку — заглушить стоны… В комнате было темно и незаметно, что подушка разорвана в нескольких местах — в ход шли и ногти и зубы: страстная оказалась девушка — мечта поэта. А проснулась — в волосах перья из подушки, волосы перепутаны — так она торопилась остановить меня …

— Ну ты и садист… — Не виноватый я, меня силком затащили…

— А кто будет оплачивать ущерб?

— За счет пострадавшей… Тем более, что она это и сделала в порыве страсти…

— А зачем было доводить пострадавшую до такого состояния?

— Чтобы ей понравилось и запомнилось. Может это первый и последний раз… Ольга решительно направилась ко мне.

— Ну уж нет. В первый, я согласна, но в последний… Теперь вам от меня так легко не отделаться — не надо было так стараться…

— Да не больно и хотелось отделываться. Только напомню, «леди в перьях», я вчера не шутил…

— Я навеки ваша, мой лорд — куда вы, туда и я: как нитка за иголкой.

— Я ведь не шучу… — Я тоже — серьезно ответила Ольга прямо глядя мне в глаза.

— Тогда приведи себя в порядок, а я пока приготовлю завтрак.

— Я сама приготовлю завтрак и подам вам в постель ваше лордство…

Мы оба бросили взгляды на кровать, переглянулись и весело расхохотались… Может мне все таки повезло? — с надеждой подумал я.

Глава четырнадцатая

Крылья удачи…

Я шел по проходам базара, внимательно поглядывая по сторонам На нашем базаре, как впрочем и на других, иногда встречаются такие вещи, что хоть стой, хоть падай. Пройдя мимо мужичка, явно болеющего с утра похмельем, скользнул мимоходом по разному откровенному барахлу; бросил взгляд на другой ряд, пошел дальше, но почувствовал какое то неудобство, словно что то пропустил. Не останавливаясь, я стал вспоминать увиденные недавно прилавки с товаром. Вот оно! Мужичок с похмелья! На расстеленной клеенке среди всякой всячины лежал рулон черного, грубоватого материала, слегка торчащего из целлофановой упаковки. Углеволокно. Используя эпоксидный клей и углеволокно делают углепластик — легкий, гибкий и прочный. В моей работе он необходим, как воздух. Надо его на изготовление одной нужной мне детали не так и много — метра четыре, пять. В рулоне его было намного больше. Был он достаточно дорог и достать его было сложновато. А здесь мужик — бухарик, значит купить можно не так дорого. Пройдя еще метров пятьдесят повернул обратно и не спеша двинулся к продавцу. При покупке главное не показать заинтересованности — тогда можно хорошо сбить цену. Дойдя до продавца, остановился, посмотрел на товар, на совсем уж «измученного нарзаном», как писали Ильф и Петров в своей знаменитой «12 стульев, Золотой теленок». Молча развернулся, подошел к женщине за лотком, торгующей напитками, пирожками — булочками, сигаретами, шоколадками и негромко бросил — Пива мне дай две бутылки. Спиртное на базаре продавать запрещено, даже пиво, иначе можно влететь на такой штраф, что весь месяц придется отрабатывать. Но кто не рискует, тот не зарабатывает. Признав меня — она видела меня каждый базар, зыркнула по сторонам, нырнула под прилавок и молча протянула мне черный целлофановый пакет в котором что то негромко звякнуло. Расплатившись, вернулся к страдальцу, застав его за вечным для пьющего человека набором вопросов — Что делать и кто виноват, но сначала архиважнейшим — как похмелиться. Присев на корточки, молча достал бутылку и протянул мужичку. Схватив ее, мгновенно открыл какой то железякой и не сказав спасибо — какое спасибо, когда трубы вот-вот сгорят! в несколько глотков осушил до донышка. Я так же молча достал вторую. Взяв с достоинством, побормотал — Благодарствую — так же быстро прикончил и вторую.

— Поговорим — спросил я. — Поговорим — согласился мужичок.

— Почем метр? Мужчина скривился как от зубной боли. — Только весь рулон — отчаянно произнес он. — Сколько здесь?

— Сто метров — выдохнул он и с кислой миной, явно распростившись с очередным кандидатом на покупку.

— Ну а метров двадцать — тридцать? Мужичок отчаянно замотал головой. Все это было очень странным.

— А если пятьдесят?: — я решил дожать проблему. Он снова в отчаянии замотал головой. — Только рулон целиком.

— Почему? — я даже растерялся. Конечно взять сразу сто метро, если еще не дорого, а потом продать его своим коллегам кусками — навар может быть очень даже неслабый, но вложить сразу столько денег в товар, который придется долго продавать — товар больно специфический! Да и не отдаст, наверное, задешево — должен же он знать хоть примерную цену своему товару. Мужичок наклонился ко мне, обдав запахом дешевой выпивки с пивом.

— Человек ты хороший, с пониманием, не дал пропасть горемыке, потому тебе скажу — не режется она сволота, ничем не режется. Я чуть не сел на пятую точку от изумления. — Неужели?! — мелькнула у меня шальная мысль, которую я прогнал прочь, боясь спугнуть невероятную удачу, накрывшую меня своим крылом. Приглядевшись, проведя по ткани пальцами заметил некоторые различия. И все таки углеволокно бывает разных сортов. Протянув руку прокатил рулон в бок, чтобы рассмотреть надпись на на упаковке. Прочитал и замер, не решаясь поднять взгляд на продавца: «ТЕЙДЗИН АРАМИД. Тварон.» Только бы не выдать свою заинтересованность! Передо мной лежало сто метров защитной ткани, один слой которой нельзя разрезать никаким ножом, двенадцать слоев держат пулю от ПМ-а, пятнадцать — от ТТ. Правда синяк будет огромный, да и ребро может сломать, но главное — держит… Броник… Наконец справившись с волнением поднял взгляд и небрежно спросил:

— Ну и сколько ты хочешь за рулон?

— Ящик водки! — отчаянно, словно бросившийся со скалы ныряльщик, выпалил он. Я чуть не расхохотался ему в лицо. Ящик водки за рулон тварона, который стоит раз в сто дороже, если не больше. Но ведь это же базар!

— Я смотрю, пиво тебе шибануло в голову. Кто же возьмет у тебя товар, который не режется?

Рядом присел солидно одетый мужчина. — Почем? — небрежно ткнув в рулон пальцем барским тоном процедил он. И тут мужичок удивил меня еще раз. — Проходи уважаемый, продан товар — так же небрежно бросил он. Ну точно пиво легло на старые дрожжи! Солидный вскинулся — Ты как со мной разговариваешь! Да: надо выручать страдальца, а то еще схлопочет и пропал мой тварон. Что мой, я решил бесповоротно. Повернувшись, негромко произнес — Ты забыл добавить — быдло. Чего уставился? Тебе русским языком сказано — продан товар — и уперся ему в переносицу тяжелым, немигающим взглядом. Солидный встал, хотел что то вякнуть, но я тоже встал и пресек его претензии в корне — Иди, иди. Вежливо, но жестко. Не поймет — его проблемы. Он что — то зло пробормотал, пошел, несколько раз обернувшись; кидая злые взгляды. Сталкивался с такими, знаю что за твари. Весь гонор за корочками, деньгами, связями…

— Поговорим? — улыбнувшись произнес мужичок.

— Поговорим — усмехнувшись ответил я. Бросай свои железки, за них даю бутылку, хватай рулон и пошли со мной.

— Куда? — испугался мужичок.

— Ты хочешь разбираться с этим хамом если он приведет своих друзей, или еще кого?

— Да не приведет он никого! — гоношисто вскинулся торговец.

— Может да, может нет — зачем тебе лишние проблемы. Береженого бог бережет … а не береженого конвой стережет — добавил он и мы весело рассмеялись. Мужичок распинал свои железки по сторонам, подхватил рулон и пошел за мной.

— Шакалы — зло проворчал он за моей спиной. Обернувшись, я увидел, как пара хануриков собирали брошенные железки вырывая друг у друга и отчаянно матерясь.

— Каждый выживает как умеет — философски заметил я. Мы подошли к моему месту, я убрал еще не купленный, но уже мой рулон и обозначил свою позицию.

— Десять. Дальше пошел отчаянный торг. Я торговался ради приличия, а для мужика лишняя бутылка была чуть ли не спасением от всех напастей. Сошлись на пятнадцати.

— Тебе как, наличкой или продуктом?

— Продуктом, конечно бы, лучше, но и жене надо подкинуть малехо, чтобы не бухтела. Так что давай наликом. Я достал деньги с одного кармана, посчитал, достал из другого, добавил, сколько не хватило (еще одно правило базара — не держи все деньги в одном месте) и отдал пачку мужичку. Он взял деньги, положил в карман не считая и замялся, не торопясь уходить. — Что то не так?

— Слушай, а ты не возьмешь у меня еще? Сегодня явно мой день.

— Еще — это сколько? — небрежно спросил я. — Еще семь рулонов — выдохнул он.

— Берем, берем, все берем, непременно берем! — заорал дурным голосом, заметавшись во мне как сумасшедший жадюга хомяк.

— Возьми, ты же знаешь, я не дорого отдаю, а тебе пригодится, тебе нужно, я же вижу. Возьми, командир, не пожалеешь! Я вздрогнул — подстава дворфов? Просканировал сознание, все до каждого уголочка. Все чисто, ни каких затемнений, наслоений. Могли, правда и в темную подвести, просто подтолкнув привести на базар рулон. Да и пусть, главное результат, а он потрясающий.

— Почем? — По пятнадцать…

— А скидка за крупный опт …

— По десять — махнув рукой отчаянно бросил он.

— Четырнадцать … Мужик подумал и решительно рубанул рукой — двенадцать и тема закрыта.

— Ты сможешь сам забрать? — Мне как понимаешь, везти столько — можно нарваться на ментов, а там неизвестно как повернется — закончил он. Да уж это точно — влететь можно так, что мама не горюй!

— Откуда забрать? Он назвал городок в 35 километрах от центра. Так вот откуда ноги растут! В нем расположен союзный, в прошлом, завод жаропрочных и тугоплавких металлов. — С «жарки»? — спросил я.

— С неё родимой. Когда уволили, полгода за расчетом ходил. Вот и взял в качестве компенсации: — отчитался он.

— Давай так. Сегодня и завтра у меня базар; понедельник отсыпной, во вторник, когда тебе удобно?

— Мне удобно всегда. Я нынче временно безработный. Знакомая картина.

— Пока я проснусь, пока то да се — давай в двенадцать. Куда подъехать? — Чтоб я так жил… — притворно восхитился мужичок. — А кто мешает…

— Ладно, давай листок с ручкой, нарисую — владелец тварона

— Настоящий бизнесмен должен всегда иметь при себе блокнот и ручку — нравоучительно произнес я.

— А я не настоящий, я только учусь — хохотнул он. Взяв блокнот что то быстро начертил в нем и протянул мне. Я посмотрел. Ровные линии улиц, квадратики домов, въезд на улицу, канал, мост, училище на противоположной стороне. Уточнив ориентиры, протянул руку и напомнил — вторник в двенадцать, четвертый дом от въезда.

Приехав точно в назначенное время, увидел хозяина моего тварона, переминающегося с ноги на ногу. — Что опаздываешь — ворчливо попенял он мне, сев в машину. Я молча показал на панельные часы.

— Значит я раньше вышел. Поехали к гаражу. Проехав еще пять домов, он показал где повернуть. Заехав во двор, подехали к обычному железному гаражу.

— А что сразу здесь не пересеклись?

— А зачем жене знать о моих делах? — удивленно спросил он. Логично. Высадив хозяина я развернул машину подогнал багажником к гаражу. Вылез, окинул двор внимательным взглядом. Никаких проблем, вроде не намечалось. Быстро закинув рулоны в багажник, закрыл его, кивнул головой в сторону машины сел сам. Внимательно поглядывая назад и по сторонам, кивнул на бардачок. Мужичок открыл, достал завернутый в черный пакет пресс денег и вопросительно глянул на меня.

— Там все, можешь пересчитать.

— Какие счеты между своими. Если своим не доверять, то тогда кому? А тебе я верю. Он зашел в гараж и вышел через пару минут уже без пакета. Карман брюк слегка оттопыривался.

— Жене малехо бабусек подкину, внучке чего нибудь куплю.

— А дочке? Его словно прорвало: — А, каждый день одно и то же. Жена пилит — давай деньги, дочка просит — дай денег, а у самой муж-обалдуй на шее сидит, не работает, только жрет, спит, да пиво дует с друзьями. Внучка и та взяла манеру от матери — если зайду с пустыми руками, надуется и не разговаривает будто меня и нет совсем! Что тут можно сказать, только молча посочувствовать.

— Это не мое, конечно дело, но ответь на вопрос? — если конечно не секрет — какие у тебя отношения с женой?

— Как у кошки со щенком: — раздраженно бросил он, искоса посмотрев на меня. — Щенок, если не понятно — это я.

— Так вот, белый и пушистый, как я понимаю, второй комплект ключей лежит дома? Мужик кивнул, вопросительно глядя на меня.

— И что мешает ей, когда ты куда- нибудь надолго удалишься, зайти в гараж и изъять незаконно заныканные от семьи бабульки. И дочку можно подогреть и себя не обидеть и тебя не забыть, если вести себя хорошо будешь. Он аж подпрыгнул на сидении. — И что делать? — расстроенно спросил он.

— Ты поменяй верхний замок, он у тебя навесной. Если спросит, скажешь старый сломался, а с нового ключ отдал мастеру, сделать дубликат, а мастер куда то запропастился, заболел видимо — будка его закрыта. Как появится — заберу и на связку. Если еще раз спросит, значит шарила по гаражу. Там уже действуй по обстоятельствам Давай сразу заедем в хозмаг — купишь новый замок. Возражений не последовало. Доехали до хозмага, выбрали замок, я подвез его к гаражу.

— Слушай, у тебя на заводе остались знакомые? — Да пол завода имеется, а что?

— Видишь какое дело — решил я немного приоткрыть карты — ткань эта не режется ничем. Но как то ведь ее разрезают? Значит на заводе должна быть специальная машинка для резки. Если сейчас такой ткани нет, значит машинки или нет совсем, или она валяется где-то на складе без надобности.

— А ведь точно. И как я сам об этом не догадался.

— Считай, что догадался и считай что на эту машинку у тебя уже есть покупатель. Только не переплати тому, кто ее достанет, тебе больше достанется.

— Не учи ученого… хохотнул юный коммерсант, вкусивший халявных денег. Я протянул ему свою визитку. — Как будет результат — звони.

Звонок от юного коммерса раздался через неделю, когда я уже и забыл, занятый другими важными проблемами.

— Приезжай, все хоккей. — Когда, куда и сколько?

— Когда скажешь, на то же место,100. - лаконично ответил он.

— Бога побойся, я тебе за все меньше отдал!

— Да мне только Светке надо сороковник отдать; да ее хахалю, моему приятелю червонец… — возмущенно выпалил он и осекся.

— Ай-яй-яй… Совсем еще юный коммерс, а уже пять пальцев в рот желаете запихнуть. А известно ли вам любезнейший, что посредник берет от 10 до 20 процентов за услуги. Может прислать к вам людишек с утюгами и паяльниками, пусть они попросят вас поделиться незаконно нажитым?

На том конце хохотнули — Я ж еще совсем юный коммерс, я только учусь, не бейте меня дяденька, я больше так не буду.

— Так не буду, а буду по-другому…

— Да ни в жизнь, честное пионерское под салютом! — Семьдесят.

— А восемьдесят — жалобно протянул «юный коммерс».

— А морда не треснет? — Да не должна вроде — неуверенно протянул мужичок.

— Треснет, треснет — заверил я. Семьдесят. Посредник шевелится, каналы пробивает, находит клиентов. А ты на всем готовом. Я бы отдал и сто без разговора, но мужика надо держать на пристяжке, иначе сядет на шею. А то что нам еще предстоит долгое сотрудничество я, почему то, был уверен. Подъехав в условленное время к его дому, посадил в машину и подкатил к гаражу. На воротах висел новый замок.

— Ну что по замку?

— Прав ты оказался. На второй день спросила про замок. Сказал, как ты велел. Через пару дней напомнила. Предложила самой сходить, если у меня нет времени. Когда сказал, что мастера еще нет на месте, стала пытать где его будка. Короче, так достала, что я послал ее далеко и надолго. Очень она удивилась. Он весело расхохотался, вспомнив, видимо, прошедшие события.

— Начала мне демарши всякие с дочкой устраивать, так я врезал замок в спальню, обрубил все денежные платежи в семейную кассу, кроме моей доли по квартире — моей кстати и предложил жене жить как она хочет. Но, если приведет какого хахаля — развод, раздел и девичья фамилия. Он расхохотался — Ты бы видел ее лицо, когда я сказал про хахаля, раздел и развод! Заревела, на грудь бросилась. А я на слезы слабый, ушел в свою комнату, закрылся и телек включил..

— Прям страсти мексиканские…

— И не скажи… Зато сейчас все на мази… Что скажу, исполняет на раз…

— Не к добру это… Смотри, как бы не подставила!

— Да и так как по минному полю хожу. Ты не поверишь — даже пить бросил… почти… Дружки удивляются: если на бухло бабки надо — даю без базара, а как вмазать — стоху, ну от силы две… Удивлялись пока не объяснил про тяжелое международное положение… Прониклись. Советы стали давать. Он скривился — Советчики, мля…

— Сочувствую… Так что у нас по делу?

— Все на мази. Машинка в гараже, можешь забрать прямо сейчас. Я согласно кивнул. Он вышел из машины, открыл гараж, вынес большой, черный целлофановый пакет и положил на заднее сиденье. Вот он момент истины! Если брать меня с товаром, то сейчас! Но вокруг все было тихо и спокойно. Мужичок сел на переднее сиденье и полуобернулся ко мне- Слушай, сколько уже видимся, а друг другу, так сказать, не представлены… Он протянул руку — Михаил, можно Михась!

— Алекс, можно Алекс: — с серьезным лицом произнес я.

— Ну вот и познакомились — с облегчением произнес Михась. Смотреть будешь?

— Безусловно. И не только смотреть… Я достал из пакета светло-серый чемоданчик типа дипломата, но толще раза в три. Положил его на сиденье. — Прокатимся? — спросил я.

— С превеликим удовольствием, тем более своей тачанки у меня никогда не будет. С моими то бабами. Я не стал развивать эту тему, хотя мог бы. Выехав на дорогу не спеша порулил к берегу канала. Место вокруг открытое на все три направления, так что перекрыть все выезды будет сложновато. А козырный туз — небиток всегда со мной. Никто не спешил окружать, захватывать, так что я занялся делом. Достал кейс, открыл замки и откинул крышку. Внутри в углублении, утопленный в серый, плотный поролон лежал механизм похожий на микроскоп и оверлог одновременно. Сбоку прибора смотрела на меня панель управления с множеством кнопок, тумблеров, индикаторов. Михась с интересом разглядывал сбоку прибор. — Он работает? — спросил я.

— Светка божилась, что работает. У нее, оказывается, свекровь на такой работала в те времена. Она все и проверила. Времена сейчас ты знаешь какие. Впихнешь фуфло, потом так спросят — без трусов останешься. А бабе без трусов нельзя — серьезно промолвил он.

— Если что, покажешь мне эту бабу.

— Да я же сам в деле, так что не сомневайся: все путем. — Ну и ладушки — закрыл я тему. Закрыв кейс, положил его на пол. Накрыл пакетом. ГАИ я не боялся, так на всякий случай. Достав из бардачка пакет достал два брикета. — Это за машинку, а поменьше тебе.

Михась завернул толстый пресс в пакет, а свой, неожиданно, подвинул ко мне. — Это как понимать?

— Алекс, возьми меня к себе, не пожалеешь. Это я с виду баламут и разгильдяй. А в ДЕЛЕ, что скажешь, то и сделаю!

— И человека убьешь?

— Человека нет, а тварь какую, навроде того на базаре, рука не дрогнет! Если это не подстава, а я всегда проверял и сегодня тоже, на зарядку сознания чужим приказом — это серьезная заява. Михась просительно смотрел на меня… Я подтолкнул к нему деньги.

— Пока ничего не скажу, надо все обдумать но если что…

— Ты не сомневайся, все что надо сделаю, не подведу…

— Одно я тебе скажу — криминалом здесь и не пахнет. Бизнесом, кстати, тоже. Но вот жизнью рисковать и, не за деньги, придется не раз! Это и не шпионские страсти, кстати… Посмотрев на ошалевшего от моих слов Михаила я продолжил — Мне нужна информация с завода. Там должны выпускать, или иметь запасы титановых листов, или пластин. Если есть — то сколько, какой толщины и через кого можно купить. — Купить или украсть? — спросил Михась.

— Лучше, конечно купить, пусть и дорого… Михась глядел на меня, еле сдерживая себя, аж поерзывая от ожидания моего вопроса. НЕ ДОЖДЕТЕСЬ ЛЮБЕЗНЕЙШИЙ.

— Мой юный коммерсант. Никаких вопросов по твоему последнему предложению не будет и ваш информационный шантаж с задержкой интересующих меня сведений не пройдет!

— Во загнул — с уважением протянул Михась. — Говорила мне мама дураку — учись Мишенька…

— А тебя затянула водка, карты, бабы и плохие компании…

— Да нет, водка и бабы были — кто же без греха, а вот карты, плохие компании и все, что с этим связано — бог уберег. — Ладно, колись…

— Докладываю — на заводе титана нет — никакого. Вывезли еще перед началом бардака. Он замолчал, глядя на меня. Не дождавшись реакции на информацию продолжил — Но я в этом деле могу помочь. СЕРЬЕЗНО помочь. Не дождавшись цветов, аплодисментов, слез умиления и криков — спаситель ты наш — вздохнув сказал — Дай блокнот. В этот раз чертил он долго, но я на торопил и не заглядывал через плечо. Трудится человек, душу вкладывает, зачем мешать. Наконец, закончив протянул мне блокнот и вздохнув произнес, кивнув на блокнот:

— Только это не поможет. Здесь нужна войсковая операция с применением тяжелой бронетехники и спецмашин инженерного и транспортного назначения. И гордо выпрямился — Мы тоже щи не лаптем хлебаем. Я обалдело уставился на него.

— Ты долго это заучивал? — Экспромт…

— С таким эрудитом, нам убогим и сидеть рядом как то стыдно …

— Да ладно — великодушно махнул рукой Михась — люди мы не гордые, так что давай уж без чинов… — Согласен, что у тебя там…

— Перед самым увольнением я заглянул в этот цех — по делу. Раньше он был закрытым, только по пропускам: какую-то хрень для космоса делали. Потом все оттуда убрали, сейчас там обычный цех токарка стоит. Я припомнил одну странную вещь. Все кто там работал — уволились и уехали. А у меня глаз — алмаз: всякую несуразицу подмечаю. Вот и в цехе этом что то меня смутило. Значит остался я после смены, пропуск утром не сдавал, так что меня и не хватились. Охрана внутрь не заходит, дверь в цех на замке, но я дождался ночи, перекусил плотно и отвинтив короб очистки воздуха из цеха — внутрь и залез. Вполне поместился, я же худенький. Ну и пополз по нему прямо в сторону непонятки. И угадал. — Он гордо выпятил грудь. Они ведь умники думали — Михась не догадается! — А другие не догадались?

— Да вроде нет. Я позавчера заглядывал, все на месте.

— А как заглядывал то?

— Так меня же все знают. Сказал что хочу на работу устроиться, посмотреть, что и как… — как на несмышленыша посмотрел он и продолжил:

— Дополз я до решетки — ну точно. Они комнату — склад кирпичной стенкой отгородили, да так ловко, что снаружи и не заметишь. А из цеха того все уволились, некому про новую стенку сказать. Так вот — заметив мой взгляд продолжил он — заглянул я в решетку а там комната. А в ней — эти самые листы титана: 100 х 50 сантиметров и 5 мм толщина — времени много было я и замерил.

— И сколько там его лежит? — Много. ОЧЕНЬ МНОГО…

Глава пятнадцатая

… накрывают счастливчика

На одной из спортбаз города у меня, по договоренности с директором в моем распоряжении был эллинг для спорт инвентаря. В конце эллинга был отгорожен закуток длиной метров пять, поперечной стенкой из досок — раздевалки. От этой стенки к концу эллинга, посередине — пополам, деревянными досками весь закуток делился на две раздевалки — мужскую и женскую. Сейчас раздеваться было некому, но эллинг пока я оставил за собой. Если титановых листов будет много, есть куда их сложить до поры до времени. Вопрос только в том — как их забрать с завода? Это не сегодня, сначала необходимо на них посмотреть. Что я и решил сделать незамедлительно. Сказано — сделано. Сел в машину и через час был у завода. Чертеж, где расположен цех, был у меня в памяти. Выйдя из машины, прошел в укромное место и перешел в невидимость. А вот и удача — открылись ворота из которых выезжала машина с грузом. Я просочился в открытые ворота. Вот это да, вот это ощущения и восторг! Ты можешь быть везде, проникнуть в любое место! Меня буквально распирало от нахлынувшей эйфории, что чуть не сыграло со мной злую шутку — едва не наткнулся на вышедшего из за угла мужчину. Еле успел отшагнуть в сторону, а он вдруг остановился и завертел головой. То ли почувствовал колыхание воздуха от моего движения, то ли запах учуял. ЗАПАХ! Ну я и дебил! Не каждый, но многие могут унюхать запах чужого парфюма. Это мне урок на будущее… Спустился с небес на землю и дальше все шло как по писаному: углы обходил стороной, отпускал от себя впереди идущих, не сближался с людьми. Собак я не опасался — кто их выпустит посреди рабочего дня, но вот вечером и ночью? Ладно, это дело дальнее. Сейчас разведка на местности.

В цех я попал без проблем. Как и сказал Михась, если не знать о скрытой комнате, определить, что она есть, невозможно. А вот и воздушные короба, по которым Михаил пролез в нее. Правда я не он — комплекция покрупнее: в короб не помещусь точно. Еще одна проблема. Осмотрев все, что надо, вышел так же как и вошел — через ворота, прошел в закуток, снял невидимость, сел в машину и вскоре был дома. Запустил ноутбук и решил посмотреть что же у нас в третьей папке. Открыл ее — что у нас там? У нас там оказались списки и местонахождение всех складов, открытых стоянок и подземных хранилищ всего, что могло представлять для меня интерес и что не могло, на данный момент. Я, в очередной раз, был потрясен обилием и точностью информации: что хранится, где, сколько, когда поступило и когда убыло. Колоссальный был проделан объем работы, учитывая, что заглядывать внутрь техника дворфов не имела возможности. Только пока это мне не было особо необходимо — это дальний прицел, а мне необходимо решать ближайшие оперативные задачи. Решил посмотреть четвертую папку. Вот оно! Способ и методика перемещения во времени и пространстве! Были свои нюансы, но в целом все было достаточно просто: на ноутбуке выбирается на карте место переброса, набирается год, месяц, день, час и если нужно, минуты и даже секунды. Левой рукой держишь ноутбук, правой по клавише Enter хлоп и ты на месте. Проблема только в том, что переместится в закрытое помещение невозможно, нужно поставить координаты места, особенно подземного хранилища. Ну да лиха беда начало, тем более в глаза бросается неброская папочка «Прочти меня». В ней меня ждал очередной сюрприз — оказывается можно снять телефоном фото или видео и он сам определит координаты переноса в точку, безопасную для переносимого — чтобы не попасть во что нибудь, стоящее в точке переноса. Я представил, как переносит меня в какой нибудь ящик — половина в ящике, а половина снаружи. Б — р — р. Жуть какая… Но это еще ничего. А если часть в бетоне, с ноутбуком, а часть без него — снаружи? А так заснял, умная машинка сама определит безопасное место. Класс! Посмотрел на часы — времени до конца смены на заводе было еще много. Позвонил Михасю, назначил встречу возле завода через два часа. Взял телефон, спустился вниз и сел в машину. А что? Как говорится, куйте деньги не отходя от кассы. Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Приехав на базу, открыл эллинг, прошел в раздевалки и заснял стенку, разделяющую их. Выехав из базы, зашел в магазинчик и купив еды и минералки рванул на встречу с Михаилом. По дороге позвонил еще раз, предупредил, что подъезжаю. Михась ждал на месте. Я махнул рукой — садись. Он сел и вопросительно взглянул на меня:

— По какому поводу встреча? Время не поджимало и я решился:

— Есть у меня к тебе предложение… — …От которого я не могу отказаться?

— Ну почему же. Предложение, как всегда, из двух вариантов. Первый — я обращаюсь к тебе с просьбами, ты решаешь — выполнять их или нет, а я плачу тебе за работу, или услугу. Второй — ты входишь в группу, в которой я командир и выполняешь то, что я говорю, а я беру тебя с собой. — А куда это с собой?

— Узнаешь, если выберешь второй вариант. Михась немного подумав, махнул рукой: — ай, хуже чем сейчас уже не будет. Я с тобой, командир.

— Тогда слушай. Я дам тебе шанс соскочить с подножки уходящего поезда, но уж если поехал, то до конца.

— Ты так меня напугал командир, что я весь дрожу от страха — видишь? — пошутил Михаил, но было видно, что его зацепило.

Я чуть подождал, чтобы он проникся и продолжил — Титан мне нужен для бронежилетов: тварон и машинка, кстати, тоже.

— Да его там столько, не на одну сотню хватит! Я, чуть склонив в сторону голову, пристально посмотрев на Михася (похоже это станет моим фирменный признаком), продолжил: — Научись не перебивать, когда с тобой говорят, а тем более, когда говорят старшие — это невежливо и неуважительно. Он поднял руки к верху и склонил голову: все понял, осознал, больше не повторится. Надеюсь…

— А мне и надо не на одну сотню. Дело в том, что я собираюсь попасть в прошлое, в 1941 год, чтобы своими знаниями, своим оружием помочь нашим быстрее выиграть войну и с меньшими потерями. Как, я тебе говорить не буду, да тебе это и не нужно. Я сейчас начинаю подбирать людей в свое подразделение и сейчас предлагаю тебе войти в его состав, но не в качестве бойца. — А кем тогда? — удивился Михась.

— Ты сам подумай — бойцов там и без нас хватает, только слабо обученных, а вот спецов высокого класса, как ты, там не очень и много. Вот ты в армии кем был? — Механиком в танковом рембате.

— С какими танками знаком? — Т — 72; Т — 80 знаю, как свои пять пальцев — хвастливо воскликнул Михаил.

— Ну так ты и будешь главным по ремонту бронетехники — обяснять, показывать, учить, а потом и руководить…

— А как же повоевать?! — Повоюешь, обещаю. Все в моем подразделении, включая поваров, пройдут ускоренный курс молодого бойца и поучаствуют в паре — тройке засад, чтобы уметь, при случае, не только как держать в руках оружие, но и знать и уметь обороняться и нападать.

— Слушай — спохватился Михаил — а откуда там возьмутся современные танки? У них, вроде бы, тридцатьчетверки были и КВ?

— Не бери в голову, это моя забота. А сейчас, коли карта так легла, надо снабдить ударный отряд высококлассными бронежилетами из тварона — кевлара по нашему и титановых пластин. Поэтому — ты сказал слово, я тебя услышал, но еще не поздно отказаться — я пойму и не буду в обиде. Тогда я прошу сделать тебя что то и плачу за это деньги.

— Да ты чего, командир. За кого меня держишь! Если я сказал — мое слово гранит!

— Принято. Тогда задача — проникаешь по воздуховоду в комнату с пластинами и снимаешь там все на видео — телефон я тебе дам, а чтобы видно было захватишь фонарик. Пойдешь прямо сейчас, если нет важных дел на сегодня. Возьмешь ее с собой — я повернулся и похлопал по лежащей на заднем сидении сумке — там еда, вода, фонарик. Я бы сам туда слазил, да не помещусь в короб.

— Так уже конец смены скоро, как я на завод попаду?

— То моя забота, главное не мандражируй и не паникуй. Ну что согласен, или перенесем на завтра?

— Не откладывай на завтра то, что можно вообще не делать… Согласен конечно.

— Тогда слушай и делай, как я скажу. Видишь, ворота открыты. Подойдешь и спокойно, не суетясь, пройдешь их и пойдешь в цех. Я буду рядом, хотя ты меня и не увидишь. Если что, я подскажу, что делать. Запомни главное — ты не должен ни с кем столкнуться: лучше пропусти двух, трех человек впереди, убедись, что ни с кем не столкнешься и никого не заденешь и только потом проходи в ворота, двери, или в проход. Это самое главное. Ну и конечно не чихай, не сморкайся и громко не дыши, чтобы тебя не услышали. Услышат, или столкнешься — тебя УВИДЯТ.

— Это я как «человек — невидимка» стану? — восторженно воскликнул Михась.

— Нет — слегка разочаровал я его. — Просто я буду рядом и буду отводить глаза, пока ты не зайдешь в цех и не спрячешься. Утром я приду и выведу тебя. А сейчас смотри, как снимать на видео. Да ты и сам, наверняка, знаешь, но повторить не мешает. Минут десять Михаил включал камеру, записывал через окно машины, стирал и снова записывал, проверял запись. Наконец все ему стало понятно, все делал с первого раза. Я посмотрел на него: — Ну что с Богом? И мы вышли из машины. Дальше все прошло до обыденности просто: Михась прошел в ворота, поглядывая на охранника, даже показал ему язык (ну прям как дите малое), зашел в цех и спрятался за шкаф в углу цеха. Я подождал пока из цеха не вышли последние работники и… чуть не остался в нем. Не зря говорят — теория без практики мертва и, век живи, век учись. Я хотел выйти за последним, а он, оказывается, закрывает дверь на висячий замок. Выручило то, что ключ от замка был у закрывающего в кармане и пока он его доставал, мне с трудом удалось проскользнуть мимо него на волю. Выйдя за ворота сел в «Ниву» и через час был дома. Утром я подъехал к воротам заранее и проникнув на завод через проходную, встал около двери. Вскоре подошел дежурный, открыл дверь и я прошел за ним в цех. Подошел к воздуховоду и зацепив с пола грязь, обмазал болты, крепящие короб. Заметив заинтересованный взгляд из за шкафа мотнул головой в сторону двери. Подойдя к ней прислушался и посмотрев в цех, открыл. Мы выскользнули наружу и пошли к воротам. Они открылись, пропуская машину начальства, а мы благополучно вышли с территории. Сев в машину я повернулся к засланцу. — А че ты там мазал грязью? — поинтересовался Михась.

— Вот на таких мелочах и прокалываются. Увидит кто глазастый, что резьба на болтах блестит, да и спросит у себя или кого то — зачем это их раскручивали? Да если еще не поленится сползать… Будущий попаданец виновато почесал затылок: — Да, не подумал я как то… НАДО ДУМАТЬ. Там такие промашки могут стоить жизни… Ладно, записал?

А как же. Вот, держи. — Он протянул мне телефон. Я проверил — запись хорошая, все видно, а листы стопками лежат аж до потолка. — ЭТО Ж СКОЛЬКО ИХ?! — изумленно протянул я. — Я же сказал — очень много. — Да, носить нам их не переносить… Ладно, это пока не к спеху но и затягивать тоже не след. Как бы не увели из под носа…

Я поехал с Михаилом на местный вещевой рынок. На вопрос зачем, ответил — купим тебе одевку новую, а ту в которой ты — постираешь. Не идти же домой в такой грязной: начнутся вопросы — где это ты лазил? — А я и отвечу в рифму: где — в … … — Не стоит лишний раз привлекать к себе внимание.

Михась хохотнул — Ты прям из меня Джеймса Бонда готовишь.

— Кто знает, кто знает… Может когда и придется… Ладно, — я протянул ему руку, — до связи. Понадобишься — позвоню. Дальше все пришлось делать самому. Освободив раздевалки от перегородки ночью из комнаты в эллинге при помощи телефона навел ноутбук на замурованное хранилище титановых пластин, переместился туда и принялся за работу. Увязав пластины в толстые пачки применил домашнюю заготовку. Сначала, для пробы, обвязал пачку в двадцать пластин, положил ее перед собой. Затем такие же по бокам и сзади. Общий вес по моим подсчетам был не так уж велик, я хоть и с трудом мог оторвать его от пола. Веревкой связал пачки спереди и сзади и пачки к боков, накинул себе на плечи, подтянул так, что если меня потянуть вверх от пола, пачки поднимутся за мной на моих плечах. Включил ноутбук на перенос и оказался вместе с пачками в раздевалках, даже не почувствовав веса пачек — как лежали на полу там, так и легли на пол здесь. Перенес пачки в угол в стопку и снова прыгнул. Теперь толщину пачек увеличил вдвое. Такой же перенос, главное, что привязка ко мне. А затем стал выкладывать стопку перед собой и по бокам почти в свой рост, четвертую стопку я выкладывал снаружи, оставив щель, чтобы проскользнуть внутрь обвязывал веревками и новый перенос. Потрудиться пришлось на выкладывании стопок и растаскивании в раздевалке на штабеля. Вымотался капитально, но к утру весь титан был в комнате. МОЙ! Отдохнул немного и с чувством полного удовлетворения собой и проделанной работой отправился домой.

Дома я снова засел за ноутбук. Объем информации был колоссальный и весь надо было пропустить через себя и обработать. До четырех я работал с информацией а к пяти — у Ольги заканчивается смена в больнице, подъехал к выходу — надо производить впечатление и зарабатывать репутацию. Ольга с двумя подружками вышла из подъезда в пол шестого. На ступеньках маялся какой то молодой мужчина — видимо ждал кого то. Оказалось Ольгу — МОЮ Ольгу! Я не стал выскакивать из машины и бежать разбираться — имелся уже печальный опыт, а решил посмотреть, чем все это кончится. Подружки остановились, поджидая Ольгу, а она стала что то гневно выговаривать мужичку. Так, пора, мой выход. Щелкнула дверца, на меня обратили внимание. Я достал с заднего сиденья букет темно — красных роз, числом девять и не торопясь двинул к спорщикам. Ольга увидела меня и побежала по ступенькам. Еще упадет — подумал я и рванул навстречу. Она прыгнула мне на шею и мне ничего не оставалось, как подхватить ее. — Я так соскучилась! Не думала, что ты приедешь сюда.

— Я приехал сделать вам предложение леди. За ее спиной ахнули подружки. Протянув ей цветы я продолжил — Я прошу вас быть моей спутницей… — сделал небольшую паузу — в ресторан на сегодняшний вечер. И добавил, глядя с восторгом и обожанием — Пока на сегодняшний вечер, а там… Обнадеженная началом и слегка расстроенная концовкой, она тем не менее приняла вызов:

— Ресторан выбираю я… — Леди, для вас любое кафе, какое захотите…

— А как же ресторан? — обиженно протянула она

— Какой ресторан? — недоуменно поинтересовался я. Ольга растеряно смотрела на меня. Я мило улыбнулся. — Любое заведение почтет за честь принять у себя такую прекрасную и обворожительную девушку. Скажите куда и ваш верный почитатель и обожатель умчит вас куда душе вашей будет угодно… Краем глаза я присматривал за зрителями, для которых игрался этот спектакль. Подружки млели и тихо выпадали в осадок: везет же некоторым: ну почему не мне… А вот мэн наливался яростью и накапливал решительности. Ба, да у тебя кажется опять проблемы? Я поднялся по ступенькам и улыбаясь приблизился вплотную к мужику. Левой рукой схватив его мужское достоинство, сжал не сильно, но ощутимо. Его руки метнулись вниз, но я сжал еще сильнее. Положив правую руку ему на плечо, чтобы держать его на расстоянии, заглянул ему в глаза и ласково прошептал:

— Что, засранец, спермотоксикоз замучил? Лечи его с другой. А к моей девушке даже близко не подходи. Узнаю, что не послушал — оторву твое хозяйство и выброшу бродячим собакам. Ты этого хочешь? Мужчинка замотал головой. — Ну вот и ладушки. Я сказал, ты меня услышал: если что — претензии только к себе. Спустившись по ступенькам открыл переднюю дверцу «Нивы — шевроле», захлопнул за севшей Ольгой, обошел спереди и сев за руль повернулся к Ольге:

— Это что еще за фрукт?

— Это наш хирург. Он давно за мной ухаживает, а сегодня, видимо, решил перейти к активным действиям.

— А я, значит, помешал. Может не стоило тогда впрягаться?

— Стоило, стоило. Я ему говорила, что между нами ничего, кроме дружбы быть не может. Тем более, когда у меня появился такой мужчина… — Ольга на миг прижалась ко мне и постаралась заглянуть мне в глаза нежно — соблазнительным взглядом Я, как и положено в таком случае, горделиво выпрямился, расправил плечи — да мы такие вот растакие, самые самые… Дальше пошла обычная женская болтовня ни о чем, с моей точки зрения но очень важная с точки зрения женщины. Я задавал вопросы, поддакивал, направляя, незаметно, разговор в нужное мне русло. Можно было влезть в Ольгину голову и получить все, что мне нужно, но тогда зачем нужно общение? Жизнь стала бы скучна и абсолютно предсказуема. Да и не было необходимости в срочной проверке на лояльность. Внезапно Ольга сбилась с накатанной колеи разговора. Подозрительно взглянув на меня она спросила — А что это мы все обо мне и обо мне… Давай поговорим о тебе?

— Давай — легко согласился я. — Говори. Люблю когда говорят обо мне. Но уговор — только хорошее… Давай — говори, говори …

— Ну ты и жук — рассмеялась она. — Нет, правда, ты столько обо мне уже знаешь а я о тебе ничего…

— Боюсь, что правда обо мне тебе не понравится… — Я сама решу, что мне понравится, а что нет…

Я тяжело и скорбно вздохнул: видит бог, я не хотел — ты сама меня заставила, а я не могу отказать такой прелестной барышне — по крайней мере в малом.

— О детстве, отрочестве и юности, я думаю, рассказывать не стоит — все как у всех, ничего особенного. Служил с армии в пехоте. Работал в гос. учреждении мелким служащим. Звезд с неба не хватал, карьеру сделать не стремился. С детства любил читать книги и когда подвернулась возможность, занялся попутно мелким книжным бизнесом. Началась перестройка и необходимость в таких как я вроде бы отпала. Переключился полностью на книжный бизнес. Во время увидел и понял — где гуляют большие деньги, там гуляет смерть. Не стал подниматься в бизнесе и правильно сделал: из пяти, ездивших в столицу за товаром осталось двое — один из них я. Затем появилась таможня, налоговая и я не захотел работать на дядю — отдавать большую часть тому, кто не приложил ни грамма труда для моего заработка. Стал безработным, временным. Могу начать работать, приходили с предложениями, но зарплата — слезы. Когда мне сказали, сколько, я и ответил — у меня появились слезы, только не знаю — то ли от смеха, то ли от огорчения, что так дешево меня ценят. Так что сейчас я, как говорят, в творческом поиске себя в этой жизни.

— А ведь ты мне не все рассказал, далеко не все…

— Я рассказал то, что считаю нужным, а не то, что хотелось услышать. Другого не будет, пока я не посчитаю нужным рассказать… — слегка нажал голосом я.

— Конечно, делай как ты считаешь нужным — промурлыкала Ольга прижимаясь ко мне. Через несколько минут мы подъехали к хорошо знакомому мне кафе.

— Хоть это и кафе, но получше многих ресторанов. Тебе понравится, я уверен. По крайней мере мне здесь нравится. Ольге понравилось, даже очень — приятный полумрак; столик на двоих; вежливое обслуживание; живая музыка и полное отсутствие дегенератов и юнцов — цены кусались… Мы прекрасно посидели, поболтали ни о чем, потанцевали — пару медляков и пару тройку быстрых, причем за последний быстрый танец даже сорвали аплодисменты зала. А потом поехали ко мне домой. Дома было продолжение банкета — тот же полумрак, шампанское, шоколад и фрукты, эротическая музыка в тему. А потом, чтобы привязать Ольгу к себе, я очень сильно постарался произвести впечатление на даму. И мне это удалось.

Утром проснувшись, по привычке, рано сел за ноутбук, не желая завтракать без Ольги — как то не вежливо, да и ей понравится, что без нее не завтракают. За рассматриванием расположений складов и баз хранения, выпиской нужных для первого посещения так увлекся, что не услышал (очередной прокол), как подошла Оля. Когда женские руки мягко обвили шею и нежный мурлыкающий голосок над ухом проворковал: — И чем это мы с утра занимаемся, вместо того, чтобы заняться важным делом? — я чуть не вздрогнул. — Так по работе надо кое что… И, чтобы перевести разговор жалостно протянул — Ждал, не завтракал без тебя. За завтраком слушал Ольгино щебетание, кивал, поддакивал и вдруг зацепился за что то в ее рассказе:

— А ну-ка еще раз и помедленнее повтори, что ты только что сказала. Ольга недоуменно глянула на меня, но начала снова: — Я и говорю: я уже переросла свою должность — старшая медсестра, а к самостоятельным операциям, даже под контролем хирурга, меня не допускают — нет диплома. Коля — ну тот, кого ты отчитал у больницы, мне разрешал кое что делать, а теперь все…

— Так значит я причина твоей трагедии?

— Да нет же, я не об этом — ты меня совсем не слушаешь!

— Я тебя внимательно слушаю. И вообще — я само внимание, разве ты не видишь…

— Вот сейчас вижу. Да дело не в этом враче — мне не дают характеристику для поступления в мед. вуз, не хотят отпускать такой ценный кадр, а без нее мне не поступить — таких денег на поступление и учебу у меня нет. Как банально — промелькнуло в голове — нужен любовник с деньгами для оплаты учебы, взамен — молодое, послушное женское тело. Как это все грустно…

— Эй, эй — всполошилась Ольга, заметив что то на моем лице. — Ты что же думаешь, что я тебе это рассказываю, для того, чтобы выпросить у тебя денег на учебу? Я вопросительно посмотрел на нее. — И не думай: даже если будешь давать, я не возьму. Просто жалуюсь на свою горькую судьбинушку. Одним все — другим ничего … Не обращай внимание на мое нытье, просто некому поплакаться… Я, пожалуй, пойду — у тебя, я вижу, много важной работы. Ольга поднялась и направилась к двери. Я глянул на ее ауру: — разочарование, грусть, жалость, обида, не было только лжи и обмана. Я догнал ее у двери, обнял:

— Знаешь, как в сказке: это горюшко не горе — горе будет впереди… Если бы я знал, что слова эти окажутся для нас пророческими. ЕСЛИ БЫ ЗНАЛ… — Давай я тебя отвезу домой, созвонимся и не бери в голову, бери в руки и ноги. Время у нас впереди еще есть, чтобы решить твои проблемы. Вот так и завязались наши отношения: встречи, прогулки, кафе и длинные ночи без сна. Ольга не заводила больше разговоров на свою злободневную тему, я не торопил — пусть все устаканится, но на одну интересную мысль она меня натолкнула.

Пожилой, импозантный, седоволосый еврей сидел в своем кабинете и бездумно уставившись на входную дверь отчаянно страдал — ну за што мне такое наказание: чем я прогневал Всевышнего? За што мне такое на старости лет? У всех дети, как дети, а мне дал сущее наказание. Дочь, самая младшая, поздний ребенок, потому самый любимый, кроме радости доставляла и огорчения, и чем взрослее становилась, тем радостей было меньше, а огорчений больше. Последнее вообще погрузило отца в меланхолию и сострадание к самому себе. Дочь, стараниями отца (папа занимал должность зам. начальника центрального военного госпиталя в чине полковника) поступила в мед академию и успешно (благодаря связям и деньгам папы) училась на втором курсе, который могла и не закончить. Более того — могла вылететь из академии без права восстановления. Причиной тому были красота дочери и ее поведение. Если равных ей по красоте и красивее было много, по мнению отца (а он, таки, понимал толк в красоте), то по ее поведению, именуемому в народе распутным, конкуренток у нее явно было намного меньше. Да и бог с ним, перебесится в конце концов: его жена тоже была не ангел (вот чьи гены резвятся), но ее распутство сыграло с ней злую шутку. Старший преподаватель со второго курса, на котором училась его дочь, узнав о ее поведении возжелал вкусить прелестей распутного еврейского тела. Дочь отказалась, что, в общем то, было ей не свойственно. На этом бы все могло и закончится, обратись она к отцу, но гордая дочь Израиля, непонятно по каким причинам, еще и надсмеялась над преподавателем прилюдно (никак бес лукавый попутал), сказав, что имеющийся у него отросточек не достанет даже до точки удовольствия G. А любой второкурсник, изучивший анатомию знает, что находится она на расстоянии 4–6 сантиметров от входа во… Препод покраснел от нанесенного оскорбления, долго вдыхал раскрытым ртом воздух, а дочь Израилева гордо удалилась в окружении подруг, весело смеясь. Да и ладно, решил бы отец и эту проблему — в конце концов деньги могут решить многое, все зависит лишь от суммы. Но, оказалось — не в этом случае. У преподавателя оказались родственники на таком верху, что даже обращение в синагоге к уважаемым людям не помогло — не тот уровень, сказали ему. А препод при встрече, мило улыбнувшись, при всех тоже, сообщил, что девушка не только не закончит второй курс; не только не закончит академию, но и не сможет восстановиться в ней пока он будет жить. А жить он собирается долго и счастливо. И доказал это не поставив ей зачет за зимнюю сессию. А впереди экзамен, к которому не допустят без сдачи зачета. Но если, каким то чудом, удастся попасть на экзамен, удовлетворительной оценки получить не получится — умственные способности своей дочери старый еврей знал отлично. Так что на специальность медика, а отец возлагал на нее большие надежды, можно было не рассчитывать. Было с чего загрустить и впасть в меланхолию…

Дверь в кабинет открылась, на пороге возник мужчина и пройдя к столу, за которым сидел полковник сел на стул не спросив разрешения. Старый еврей недоуменно взглянул на посетителя: многое в нем было странно. Он вошел без доклада, что разрешалось очень немногим, прошел уверенно, не как проситель, сел без разрешения и еще смотрит и молчит?!

— Чем могу быть полезным? — ехидно поинтересовался еврей.

— Скорее я могу быть вам полезным — небрежно ответил визави.

— И чем же? — Я помогу решить вашу серьезную проблему, решения которой у вас нет, а вы поможете мне решить мою пустяшную.

Старый еврей подобрался: когда начинался такой разговор, он мог обещать либо приличную выгоду, либо большую потерю.

— Не могли бы вы пояснить суть сказанного вами?

— Поясню — весело откликнулся незнакомец — слова вашей дочери преподавателю, слова преподавателя вашей дочери и его родственные связи. Продолжать? — Не надо. А что это за пустяшная услуга взамен?

— Если вы согласны на взаимовыгодное сотрудничество, я вам ее назову.

— Я предполагаю, что ваша пустяшная проблема тянет намного больше, чем моя серьезная — хмуро заметил полковник. Незнакомец с жалостью взглянул на собеседника и равнодушно заметил — Вижу вы еще не до конца поняли серьезность вашей положения. Кому нужен еврей, который не может решить своей проблемы?! Развернувшись незнакомец решительно, словно поставив крест на разговоре, направился к двери.

— Подождите — прохрипел в отчаянии старый еврей. Я согласен решить вашу проблему, если это в моих силах.

Я вернулся и сел за стол. — Проблема моя проста и легко решаема. Дело в том, что я медик — военный хирург Мои знания а главное умения, нужны… в определенных специфических условиях — вы понимаете в каких. Некоторое время я их не применял и, боюсь, несколько подрастерял свои умения. Мне нужно срочно их восстановить. Вы представляете меня «своим» врачам — я вначале ассистирую им, а затем, под их наблюдением, сам провожу несколько операций. Меня интересуют операции средней и высокой сложности. — Видя желание полковника что то сказать я поднял ладонь, останавливая его — строк стажировки полтора, два месяца; операции травматического и огнестрельного характера. Непременное условие: если врач доложит вам о моей профнепригодности, вы имеете право разорвать наше соглашение, а я не имею права вернуть ситуацию в прежнее положение. Для моей легализации вы сделаете письмо о моем направлении к вам на стажировку. После окончания стажировки, через месяц — два вы это письмо изымете. Да и обязательно необходимо зарегистрировать его как входящее. Ну и озаботиться, на это время, какой нибудь инструкцией, но не регистрировать ее. А потом подменить одно письмо другим. Видите, все просто.

— А вы не можете сделать такое письмо?

— Конечно могу. Но во первых, мне не хотелось бы светиться на верху, а во вторых — зачем тогда мне решать вашу проблему. Что касается письма, не обязательно, чтобы оно было настоящим — это достаточно сложно. Поддельное вполне подойдет, тем более вы не будете знакомить с его содержанием каждого встречного. Подпись можно поставить того, кого скоро снимут с должности, например … В случае чего — письмо пришло официально, по почте, а то, что оно фальшивое, вы не знали, а проверять не решились. Так что нет ни какого нарушения. Я оставлю вам свой номер телефона, по нему вы будете мне сообщать СМС — кой когда будет проводиться операция. Детали уточним позднее и видеться будем как можно реже. Вы можете дать ответ о своем решении сейчас, или позднее, только время работает против вас. — Каковы гарантии? — деловито спросил еврей.

— Я появлюсь у вас после того, как ваша дочь получит зачет.

— Хорошо, я согласен — после некоторого раздумья нехотя выдавил из себя зам начальника госпиталя.

Техническое решение его проблемы не составило большого труда. В здании академии к старшему преподавателю подошел мужчина, о чем то переговорил, а затем к нему подошла евреечка и смущаясь попросила прощения за свое поведение и особенно за сказанное и предложила загладить свою вину любым способом. Извинение было благосклонно принято, а что касается любого способа, то последовало шутливое замечание — поскольку его отросточек не достанет до ее точки G, то не стоит и пытаться. Инцидент был исчерпан, в зачетке появилось — «зачтено», а у меня началась стажировка по военно — полевой хирургии.

Глава семнадцатая

Чем дальше в лес…

Жизнь моя из размеренно текущей превратилась в сплав на байдарках по бурной реке — экстремальные ситуации, адреналина выше крыши, интересные встречи, посиделки, удовлетворение от сделанного дела, ожидание нового, неожиданного и даже опасного. И это не смотря на полученные мною способности. Дело стало за навыками и умениями. И первым навыком было овладение возможностями хирурга экстра класса. Для ноутбука я сшил специальный чехол из крепкой материи с двумя креплениями по краям и ремнем на шею — одеваю ноутбук в чехле, открываю, ввожу необходимого мне человека в неподвижно бессознательное состояние — транс, кладу левую руку ему на голову, большой палец на сенсор и мизинцем — на Enter.Необходимый мне навык — нейро — мышечный и психо — физический отпечатывался в матрице памяти в мышцах. Оставалось только закрепить мышечную память несколькими повторениями необходимых действий.

Рано утром я с ноутбуком в чехле стоял у ворот военной части, накинув невидимость. Проскользнув в ворота за чьей то машиной, или через КПП, за чьей то спиной я направлялся к командиру полка с мысленным вопросом — кто лучший командир танковой роты? Получив ответ, направлялся к нему и улучив момент, снимал с него умение управлять танковой ротой. Заодно, мысленно, задавал ему вопрос — кто лучший командир танка, лучший наводчик, лучший механик — водитель? Получив ответ шел уже к ним и снимал с них умение и навык. Со стороны это выглядело вполне невинно — задумался военный о своем на несколько секунд, или присел отдохнуть, бездумно глядя в никуда. А палец на сенсоре передавал все данные память ноутбука: никуда теперь не денутся; понадобятся — получи — те! Вместе с этой информацией записывал на видео привязки — координаты расположения техники, боксов стоянки, склады хранения техники и боеприпасов. Сначала было даже страшновато: вдруг что то пойдет не так, затем увлекательно — адреналин зашкаливает, затем просто интересно, а сейчас — обычная рутина. В моей памяти и памяти компьютера накопилось уже больше полусотни специализаций, а до полного объема, необходимого мне было еще очень далеко. Но, как говорилось в одном популярном киножурнале: мы не привыкли отступать! Глаза боятся, а руки делают. Только было в мое практике и такое …

За столом ресторана города — порта некогда союзной, а теперь незалежной державы сидел военно — морской офицер — капитан первого ранга с одной единственной целью — напиться Последнее время такое желание возникало все чаще и чаще. Еще не так давно будущее казалось прогнозируемым и ясным — служи и тебе воздастся по делам твоим, если конечно не наколбасишь и не накосорезишь. Ну и держать нос по ветру и не влазить в дрязги и интриги, которые, как известно, могут и поднять, но могут и утопить… Только пришел «Меченый» с его перестройкой (будь она трижды неладна) и все покатилось кувырком. Развал Союза, раздел армии и флота… Кто то не захотел присягать незалежной державе и рванул в Россию, а кто то, как он соблазнился внеочередным званием и обещанными льготами. Звание дали, а вот льготы нужны были самим дающим. И покатилось все под уклон, все ниже и глубже. Правда и в России была такая же история, но там все таки Россия. Хотя дела, с приходом нового президента пошли на улучшение сообщали сослуживцы, но на просьбу похлопотать, по старой памяти, отвечали невразумительно. Оно и понятно — кто присягнул однажды, присяге не изменяет. Он же, получается — изменил! А причина никого не волнует. Дела в незалежной становились все хуже и хуже. Ушлые командиры, за успехи в боевой и политической, пачками отправляли матросов и младший комсостав о отпуска домой — проезд за свой счет. Но те только рады — отпуск пятнадцать, двадцать дней — некоторые умудрялись отправлять на месяц, но это был уже перебор. Хотя какая разница, все равно корабль на приколе: для поддержания жизнеспособности достаточно и трети от численного состава. Ну а отпускник вернувшись делал командиру подарок от благодарных родителей — кто деньгами, а кто натуральными продуктами. Продуктам, причем, в последнее время отдавали предпочтение. Ну как не отправлять, когда прод. довольствие получали на половину экипажа, расписываясь за все. И попробуй не расписаться — получишь треть, или совсем ничего не получишь. А будешь жаловаться — попадешь под сокращение… Так и крутились, как могли, но и эту халяву прикрыли — получил с отпускника — поделись! Не делишься — нет разрешения на отпуск. О выходах в море позабыли давно — топливо стоит денег, а деньги нужны начальству. Выход корабля в море считался за великий праздник — счастливчику завидовали. А уж интриг по этому поводу было! Он уже давно не ждал ничего хорошего от такой жизни — в интригах не участвовал, перед начальством за подачки не прогибался, о карьере не думал, хотя считался одним из лучших командиров головного крейсера. А тут еще жена с дочкой учудили — из за них, а не ради новой звездочки остался — не захотели они уезжать. Сейчас дочь в столице вышла замуж за западного украинца: в доме говорили только на украйнской мове, русский язык был под запретом, презрение к «москалям» настолько явно, что приехав в гости к дочери он был поражен до глубины души и возмущен настолько, что в грубой форме, матом на великом и могучем объяснил зятю его неправоту. Зять не принял критики и полез доказывать свое кулаками (здоровый был бугай, на что и понадеялся, а зря) и тут же получил убедительный аргумент в репу. Аргумент не понял, встал и решил продолжить. Продолжил лежа на полу: не поднимаясь заорал, чтобы духа его не было в его квартире, иначе пусть жена выметается вместе со своим папашей — он себе хохлушку найдет. Дочь с женой накинулись на патриота — не ломай судьбу и налаженную жизнь, ради своих дурацких принципов — хватит, натерпелись. Командир назвал их дурами (что вполне соответствовало действительности), обозвал в горячах «нацистскими подстилками» и хлопнув дверью уехал к себе. А жена осталась у дочери. Прислала один раз письмо и позвонила тоже один раз — насчет перевода денег. Он ответил, в горячах, что место жены рядом с мужем и в радости и в горе. Ответа не получил…

— Разрешите? — услышал он негромкое. Поднял голову посмотрел на незнакомца, обвел взглядом пустые столики и раздраженно спросил — А если я не разрешу? — Значит я в вас ошибся.

Несмотря на выпитое, в голове кап — один что то щелкнуло и он разрешающе мотнул в сторону стула. Незнакомец сел, поднял руку и возле него сразу же возник официант. — Ко мне так быстро не подходит, сволочь — лениво подумал офицер. Да и бог с ним, я все равно никуда не тороплюсь.

— Бутылку Русской, настоящей. Скажи бармену — будет туфта вылью ему за шиворот и за его счет. Официант глянул на незнакомца и согласно кивнул. — Грибочков маринованных, не из банки. Официант с одобрительно взглянул на заказчика. — Икры красной, бочковой — вазочку. Котлеты по Киевски, за ними куры жареные, не гриль, салат из огурчиков, помидорчиков — не парниковых. С каждым заказом градус уважения к клиенту все возрастал. — На двоих. И по быстрей, пожалуйста — мягко добавил он, но таким тоном, что официант буквально испарился в одно мгновение.

— Не знал, что такое здесь есть — заметил кап — один, чтобы скрасить возникшую паузу.

— Все, или почти все можно получить, если очень захотеть — задумчиво произнес незнакомец.

— По коммерческой части у нас? — спросил офицер.

— Можно сказать и так. Официант принес запотевшую бутылку, две стопки, расставил закуски и замер. Свинтив головку, незнакомец разлил по стопкам водку, поднял свою и произнес глядя на моряка — Махнем? — дождавшись ответного кивка протянул стопку, чокнулся и одним махом выпил. Офицер выпил следом. Кивнув головой официанту — все в порядке, на что тот обрадованно заулыбался и произнеся — Второе будет через десять минут господа — и ушел. Я протянул руку — Александр, можно Алекс.

— Капитан первого ранга Николай Степанович Никаноров.

— Командир ракетного крейсера «Украина», в прошлом «Адмирал Лобов». Правда он сейчас не соответствует своему назначению, но это не важно…

Никаноров явно напрягся: подсаживается в ресторане, делает серьезный заказ, знает место службы и даже старое название корабля. КТО ЖЕ ОН ТАКОЙ? В шпионов он давно уже не верил, особенно у них. Как грустно пошутил один из сослуживцев (после такой шутки его уволили без пенсии — кто ж его заложил то?) — Я бы продал Родину, но у меня ее никто не хочет купить.

Я налил по второй. — За то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями. Николай, усиленно думая о чем то своем (я считал информацию, о чем), махнул вторую. Можно было переходить к главному, но я решил подождать — впереди были котлеты и курица. Я подозвал официанта и показав на графин сказал — Тоже самое повтори, пожалуйста. Он принес водку в графине и котлеты.

— Попробуем — кивнул я моряку. Тот согласно кивнул. Я видел, как его разбирает желание задать вопрос и не один, скорее всего, но гордость морского офицера взяла верх. Закончив с котлетами, жареной курицей под водочку подозвал официанта, попросил счет и спросил — Котлеты и курицу готовил один повар, или разные? Парень умчался на кухню и вернувшись, сообщил — разные. Я положил местные деньги по счету, полтинник баксов подвинул официанту и положил рядом еще два — Это поварам за доставленное удовольствие. Засияв от удовольствия, он склонив голову в поклоне, с достоинством поблагодарил.

— Пройдемся? — предложил я моряку. Мы вышли из ресторана и медленно направились к порту. Я знал, куда мы направляемся, а кап — раз молча шел рядом. Наконец я начал представление:

— С положением на вашем флоте вы знакомы, дальше будет еще хуже. Кому то на верху пришла мысль заработать на вашем судне и еще парочке приличные деньги. Ваш крейсер; эсминцы «Резкий» и «Разительный» или сторожевики «Беззаветный» и «Безукоризнен — ный» — какая пара, еще не решено, будут выведены в море на показательные маневры с боевыми стрельбами и всем сопутствующим — по полной программе. Будут приглашены наблюдатели: амеры, турки, румыны, немцы, англы — все, кто не заинтересован в сильнейшем флоте под боком. После маневров всем им, по отдельности, будет предложено — они выделяют определенную сумму на разделку кораблей на металл и получают металл по бросовой цене, или сам корабль по цене лома. Я уверен — найдется много желающих! Все экипажи расформируют, а капитанов отправят в отставку, или на пенсию, от греха подальше. Вот такая бизнес операция. Вам о ней, естественно, не сообщат, чтобы вы отыграли свою роль качественно и добросовестно — от ваших действий будет зависеть сумма сделки…

— Можно вопрос — кто вы и каков ваш интерес?

— Вы хороший командир и понятие «честь», «долг», «Родина» для вас не пустые слова. У меня к вам предложение — послужить Советскому Союзу. — Советского Союза давно уже нет — глухо промолвил моряк.

— Как знать, как знать… Давайте зайдем сюда. Я указал на довоенной постройки двухэтажное здание. Мы поднялись на второй этаж и подошли к окну с видом на порт. — Смотрите и не делайте лишних движений. Я обхватил его за пояс и прыгнул…

В глазах у кап — раз на мгновенье померк свет, он отшатнулся от меня, заморгал, восстанавливая зрение и увидел…

Разрушенные здания дымились, один из причалов развален пополам прямым попаданием то ли бомбы, то ли снаряда; у другого до половины ушла под воду носовая часть баржи. В уши ворвался далекий грохот разрывов, редкие выстрелы последнего тяжелого орудия, завывания пикирующих «штук», далекий гул танковых моторов и нечастая стрельба… Но главное происходило на ближайшем пирсе, у которого стояла подводная лодка серии «С». У входа на пирс стояли матросы: уставшие, раненые, обмотанные грязными бинтами, давно потерявшими свой белый цвет, злыми, готовыми драться до конца. Стояли и смотрели, как меж ними быстро, не глядя им в глаза почти бегут, как крысы с тонущего корабля, к подводной лодке командиры высокого ранга — их командиры. Спасая себя и бросая их на произвол судьбы. Кто то из моряков что то гневно кричал им в след.

— Это же… — ахнул в изумлении кап — раз. Один из моряков не выдержал и вскинув автомат дал очередь по бегущим. Бегущий последним, словно почувствовав, рванулся вперед и заслонил собой ныряющего в люк лодки адмирала. Пули ударили его в спину и швырнули вперед, но дверь люка захлопнулась и он сполз на палубу, а лодка медленно двинулась от пирса к выходу из бухты. Моряк повернул ко мне белое лицо с безумными глазами.

— Завтра немцы войдут в город, а через два дня уничтожат последних защитников — деваться им будет некуда. Из оставшихся сейчас спасутся немногие. Вот такому Советскому Союзу я предлагаю послужить… Нас заметили и к нам рванулось несколько моряков. Я снова прихватил офицера и прыгнул…

Бледный кап — раз стоял у окна с видом на современный порт. Потрясенный, он полубезумными глазами уставился на меня и прошептал — Это все было правда, или какой то трюк?

— Если хотите, можете увидеть, как добивают и расстреливают последних защитников города. Хотите?

— Что я должен делать? — офицер быстро пришел в себя.

— Главная ваша задача, да и моя тоже — чтобы ничего этого не случилось, чтобы погибло как можно меньше наших на этой войне. Ну и конечно, сделать так, чтобы не Англия и уж тем более Америка не стали лидерами в мире. — А как же Сталин?

— Вот он то и хочет, чтобы Союз был самым сильным, чтобы СССР развивался так как хочет Сталин, а не Америка.

— А чистки, репрессии, притеснения и угнетения народа…

— Это смотря какого народа. Но об этом потом. Что вам нужно сделать в ближайшее время: при объявлении о учениях с вами в главной роли во первых освободиться от тех, кто по вашему мнению не подойдет для службы там — любящие свои семьи, карьеристы, болтуны, трусы, неблагонадежные… Отбирать тех, с кем вы хотели быть служить. Только осторожно и аккуратно. Начинать лучше сразу, до получения известия о учениях, так все будет выглядеть реалистичнее. В дальнейшем переводить с других кораблей, мотивируя это качеством демонстрации подготовки на учениях. Вам отказывать не будут. Только учтите — сдергивать с тех кораблей, которые не пойдут с вами на учения. Запчасти и необходимое оборудование постараться получить в двойном размере, мотивируя тем же качеством на учениях. Боекомплект двойной: на учениях показать, что боеприпасов не жаль, у нас их завались. Ну а я вам во всем этом буду помогать. Если увидите меня — мы с вами не знакомы… Когда понадобится я сам вас найду и объясню, что делать дальше. Не передумаете? — Не передумаю!

Утренний звонок по телефону застал меня за завтраком. Я взял трубку. — Я благодарен вам за вашу заботу. Сегодня до второй половины дня жду вас у себя — голос с типичным еврейским акцентом уведомил меня, что наше соглашение действует и мне предстоит, по всей вероятности, знакомство с «нужными» хирургами. Лед тронулся, господа присяжные заседатели… Еще одна проблема решена, а впереди еще поле не паханное… Надо решить еще одну проблему. Набрал номер Ольги — Прелесть моя, ты сегодня с утра на дежурство? Услышав в трубке радостный голосок, выслушав порцию женских разностей и страстей — мордастей прервал ее — Ты не уезжай, я за тобой заеду — и отключился. Если выслушать, все, что хотела сказать мне Ольга, то можно и на работу ей опоздать.

Отзвонившись по дороге, забрал мое сокровище и покатил к больнице. Подъехав, поставил машину на служебную стоянку, чем вызвал у Ольги растерянный взгляд — Это место зав отделения. — Поставит на другое, не барин. Мы вместе стали подниматься по ступенькам. — А ты куда? — Решать твою проблему — самостоятельные операции. Ольга направилась к себе, а я — к заведующему больницей. Пройдя мимо вскочившей секретарши решительно вошел в кабинет. Зав больницей недоуменно поднял голову. Заскочившая за мной секретарша (очень даже ничего себе) заголосила с порога — Я ему говорила, что вы заняты, а он нахал, не слушает. Я прошел к столу и сел без разрешения, а зав. недовольно посмотрев на секретаршу, жестом отправил ее из кабинета.

— Хороша девочка, да и в постели чудо как изобретательна, правда? Только ваша жена, боюсь, не разделит вашего восторга. Я достал из внутреннего кармана почтовый пакет и подтолкнул по столу к зав больницей. Тот осторожно открыл его, достал пачку фотографий. Кровь бросилась ему в лицо, он весь покраснел, раскрыл рот, стараясь что то сказать, но замер, не в силах сделать выдох. Лицо стало синеть на глазах, я уже подумал вмешаться, но он справился. Дело в том, что не так давно жена поймала своего благоверного в его кабинете с одной из молодых сотрудниц в весьма пикантной ситуации — стоящего со спущенными штанами и шаловницей на коленях перед ним. Тогда ему удалось отбрехаться — он де не ожидал подобного, сопротивлялся, намеревался, пресечь. В общем тогда, после продолжительной выволочки был прощен, но получил последнее китайское предупреждение: если еще один раз будет замечен в подобном… Он держался на этом месте только благодаря жене. А фотографии выходили за все мыслимые рамки.

— Есть еще видео запись — окончательно добил я его.

— Это шантаж?! — Да — согласился я. — Что вы хотите?

— Как мужчина я вас понимаю — начал я. — Думаю и вы, как мужчина, поймете меня. Есть у вас сотрудница — старшая медсестра хирургического отделения Ольга Фирсова. Мечтает поступить в мед. академию, но вы не даете характеристики — рекомендации на бюджетный факультет. Эту тему я, возможно, подниму в будущем, а может и не подниму… Сейчас ей очень хочется и она к этому готова, проводить самостоятельные операции. Думаю вы сможете решить эту мелочь. Понимаю, что это нарушение, но что значит это нарушение по сравнению с этим… — я кивнул на фотографии. — Тем более, что начать она должна будет с простейшего. У вас ведь есть кому поручить контроль за ходом таких операций. Только не поручайте это Коле — вы наверняка знаете о ком я говорю. «Дон Жуан» машинально кивнул. — Ну вот и договорились — весело закончил я неприятный разговор. Только не затягивайте с решением — я узнаю через Ольгу. Если возникнут по этому поводу какие то проблемы просто скажите Ольге: передай — возникли проблемы. Я все решу. А видео получите после разрешения на самостоятельные операции. Только умоляю вас — не хитрите, боком выйдет!

Вот так была решена еще одна проблема и чем черт не шутит — проблема врача моего будущего подразделения. Через несколько дней Ольга задумчиво глядя на меня сообщила что ей стали разрешать самостоятельные операции. Я искренне порадовался, а она, еще раз посмотрев на меня только покачала головой, ничего не сказав. Ну и ладно, вот и хорошо, что все так хорошо вышло. Ольга получила, что хотела, а я, возможно, тоже получу…

На ближайшие посиделки с спецназовцами я решил взять Ольгу, вертолетчика Виктора и его штурмана, тем более, что у них был очередной отпуск, а и на базе была для них небольшая халтурка — ремонт не крупный и денежный, но все же. Там сами решат — брать или не брать. Главное — я директору привез людей. Созвонившись, приехали на базу — я с Ольгой, Виктором и Леней — штурманом и Марат с Сергеем и двумя молодыми ребятами: командиром взвода разведки Олегом и командиром отделения снайперов Иваном. Начало было обычным — познакомились, сели за стол, выпили, закусили, пошли разговоры Правда с нами была дама и это накладывало свои особенности разговора — тосты за дам, за любовь, за прекрасную даму и тому подобное. Особенно старался Сергей — завзятый сердцеед и бабник. И, то ли он выпил больше обычного, то ли вожжа под хвост попала, но стал он уделять внимания Ольге все больше и больше. Сначала она купалась в лучах внимания, кокетничала (я специально не стал обращать внимание на все более назойливые ухаживания Сергея, якобы увлеченный разговором), но потом стала все чаще посматривать в мою сторону с немой укоризной. А не надо было кокетничать и флиртовать с пьяным мужиком! Хотя все развивалось, как я и задумал — Ольга прошла очередную проверку на вшивость — не сменила кавалера на более молодого и перспективного, как ее убеждал Сергей. А вот Сергей — нет! Так — дальше пошла вторая часть Марлезонского балета. Заметив, вроде как внезапно, навязчивые приставания, я сделал Сергею замечание — вроде как это моя женщина и вести так не подобает товарищу и офицеру. Только Сергей, видимо, совсем потерял берега:

— Была твоя, а станет моей. И повернувшись к Ольге хвастливо продолжил, махнув рукой в мою сторону — Что в нем хорошего? За столом стало тихо. — Сергей, угомонись — негромко произнес Марат. — Ты у него в гостях.

— И что? — лениво промолвил Сергей. — Какое это имеет отношение ко мне и этой милой девушке? Я красивее, умнее, удачливее, моложе, да и перспективнее хозяина этих мест. И потом — мест для отдыха много, а такая красивая девушка — он попытался приобнять Ольгу за талию — одна. Ольга отодвинулась от него и с мольбой посмотрела на меня.

— Олечка, я скоро стану майором, а там и… — он взмахнул рукой, уронив на столе бутылку с вином — Ольгиным вином, купленным кстати, за мои деньги. — Ты же любитель Высоцкого — негромко и даже равнодушно произнес я — значит должен помнить слова из песни «В ресторане по стенкам…». Напомнить? «…Никогда ты не будешь майором…». Я хорошо помнил фразу Сергея — «… я не убиваю и не калечу мужика — так, немного опущу, чтобы опозорить перед женщиной. Глядишь, что то и обломится…»

Сергей вскочил. — Я не стану?! И кто же мне помешает, уж не ты ли? Ты чего о себе возомнил? Если ты когда то послужил за речкой в спецназе, как ты говорил, так это еще в каком спецназе… Да и что ты можешь против меня, что стоит твой спецназ? Марат — что мне очень не понравилось, не вмешивался — видимо такое уже бывало и не раз, да и побаивался он Сергея — в рукопашке он ему явно проигрывал. Его коллега — Олег попытался что то сказать, но Сергей лишь махнул рукой — замолкни … Поднялся Иван — Сергей, ты не прав!

— Ваня, ты знаешь, я тебя уважаю, но почему ты говоришь за нашего хозяина — он что, сам не в состоянии за себя сказать? Сергей бросил гордый взгляд на Ольгу. — Какой же он мужчина, если не может и слова в ответ произнести? И пьяно рассмеявшись добавил — Боится, что получит по репе. Обернувшись ко мне добавил — Не бойся, бить буду не долго и не сильно. Так только, повоспитываю Советский спецназ! И он рассмеялся: нагло, презрительно. Я посмотрел на Сергея и все понял. Не такой он и пьяный. Просто решил проверить меня на слабо и отжать мою женщину, а если не удастся — опозорить. Обычно после такого женщина уходила от мужчины — зачем быть рядом с таким… Ольга беспомощно смотрела на меня. Ладно, как сказал однажды Маугли — «Я принимаю бой!»

— Слышь, капитан — равнодушно начал я, глядя прямо в глаза Сергея. Он хотел что то сказать, но застыл наткнувшись на мой взгляд. — Я могу тебя понять: увидел красивую девушку — понесло. Решил расслабиться: не рассчитал дозу — бывает. Я могу не обидится на слова о том, что ты моложе, умнее, красивее; что у тебя длиннее, чем у меня… Иван рассмеялся, Сергей покраснел, вдохнул, желая что то сказать, но я не дал.

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Я понимаю, что сейчас в тебе говорила обыкновенная зависть. Я все это могу понять и простить, но… возвысил голос и добавил в него гнева… — Я не могу простить оскорбления СОВЕТСКОГО СПЕЦНАЗА! Поэтому иди умой морду, поплескайся в холодной водичке, приведи себя в порядок, чтобы потом не говорить, что тебя побил какой то дед, потому что ты был в жопу пьяный. Времени тебе полчаса. Потом — спарринг в полный контакт. Правило одно — не убивать. Ну а если кто то кому то что то сломает — значит не повезло. Че стоим? Кого ждем? Время пошло! — рявкнул я. Сергей дернулся на команду, едва не свалился, запнувшись о стул. — ПОШЕЛ, ПОШЕЛ, ПОШЕЛ! Сергей быстро пошел на берег мимо домиков. — Ты это серьезно? — спросил Марат. — Напрасно — он тебя поломает в шесть секунд. НЕ СТОИЛО… Мы бы вмешались, успокоили его (что же не вмешались, подумал я), а теперь я и не знаю, как быть.

— Отвечать за свои слова… Все молча сидели за столом, не глядя на меня, только Ольга прижималось ко мне — вроде как я тебя любого люблю. — Эх, такие посиделки испортил — вздохнул Иван. Не знаю, про кого это, но продолжил он совершенно неожиданно — Все зло от женщин! — Почти — мягко поправил я его — почти… Минут через пятнадцать пришел Сергей.

— Я, кажется, действительно перебрал — извиняющим тоном начал он. — Вел себя неподобающе, наговорил всякого — пробормотал он. Все незаметно вздохнули с облегчением. Только думая, что извинение произнесено и тема закрыта они сильно ошиблись. — Извинения по поведению и словам в мой адрес принимаются, но по спецназу — нет! До спарринга осталось десять минут. Сергей с жалостью посмотрел на меня — Я ведь хотел как лучше… — Да, а получится как надо — жестко закончил я. Ладно, я готов — пробормотал Сергей…

— Уверен? Я вылез из за стола и встал напротив Сергея — метрах в трех. — Тогда начнем.

Сергей развел руки в стороны, глянул на сидевших, как бы говоря: видит бог, я не хотел — он сам напросился. Мысли многих были подобны Серегиным. Я предполагал, что последует дальше из этой позы — или хулганка, или армейская связка. Все было настолько предсказуемо, что я не стал даже вводить себя в боевой транс, не говоря уже о дворфовских возможностях. И ЭТА ДЕШЕВКА, с разведением рук и взглядом в сторону… Я решил применить «кокар» — связку из арсенала испанского спецподразделения.

… Был у меня товарищ — тоже работает на базаре: фанат боевых единоборств. Я приезжал к нему домой, в свободное для него время — за бутылочкой вина или коньяка сидели часов пять, шесть, разговаривали о том, о сем. Главными темами были единоборства, торговля, политика и конечно женщины — куда же без них… Он скачивал с интернета фильмы по разным единоборствам: смотрели, обсуждали, отмечали ошибки и удачные приемы. Иногда я приносил ему свежие фильмы по рукопашке, иногда просил его записать мне на диск, то, что мне понравилось. Вот так у меня появились связки «кокар». Потом моему приятелю показалось, что он дает мне информации намного больше, чем получает от меня и он решил перейти на коммерческую основу в наших отношениях — хочешь запись — плати… Я прервал с ним посиделки, стал платить за записи: он вроде понял, что был не прав, отношения возобновились, но прежние уже не вернулись. А диски с фильмами остались…

… Сергей начал с армейской связки. Правая нога ударила прямым проникающим (носком ботинка) в живот, дальше, поставив ногу на землю, ударил локтем в голову. Был бы трезвый и не такой самоуверенный, придумал бы что то похитрее. Для длины удара нога вытягивается с тазом вперед, но нужно хорошее равновесие. А откуда оно у пьяного? Так что я слегка поджал живот и носок только мягко ткнулся мне в живот. Резкий присед с шагом левой вперед и чуть в лево, правая рука вытянутыми, сжатыми пальцами (рука — копье) ударила в солнечное сплетение(под дых) в пол силы, больше не нужно иначе можно и убить. Над головой просвистел, задевая волосы локоть, а я уже распрямился у Сергея за спиной. Правой стопой с силой ударил под коленку, надавливая на нее и бросая Сергея на колени, ставя правой рукой блок в районе правого плеча Сергея. К его чести, даже получив удар под дых и упав на колени он ударил правой в развороте назад, но натолкнулся на блок. Не убирая правой ноги, я крутнув тело влево; влепил ему мощный подзатыльник левой ладонью. Хлесткий удар, как пистолетный выстрел разлетелся по сторонам, и Сергей рухнул лицом в землю и сжался в позу эмбриона. Я наклонился, схватил его голову двумя руками (волосы на голове короткие) потянул ее вверх на себя, подняв туловище в воздух и загнув тело буквой С. В такой позе удар коленом в спину ломает позвоночник, но я выгнув его, растянул легкие и травмированные мышцы живота, заставляя Сергея сделать вдох. А затем отпустил. Он рухнул на землю, с хрипом вздохнув и выдохнув несколько раз дернулся и затих. — Ты его убил? — c ужасом воскликнул Марат.

— Нет, он просто заснул, пьяница. Минут через десять очнется.

— Лихо у тебя получилось — с одобрением заметил Иван.

Я подошел к столу, разлил всем водки, а Ольге остатки вина и подняв рюмку произнес: за Советский спецназ!

Все встали и выпили стоя. Сели за стол и посматривая на лежащего Сергея вяло продолжили беседу, не предпринимая попытки поднять его с земли. Вскоре Сергей зашевелился и с трудом сначала сел, а потом и встал.

— Давно меня так не роняли — глядя на меня с уважением произнес он. — Нет проблем — обращайтесь если что… — равнодушно бросил я.

— Да нет, я лучше пешком постою… Все рассмеялись. Но Сергей не был бы Сергеем…

— Понял и осознал всю глубину своего проступка — вытянулся в струнку он. Готов понести любое наказание, в пределах разумного, конечно.

— Понесешь, куда ж ты денешься. И очень скоро. Когда у вас выезд на полигон на стрельбы. — Во вторник. — Вот во вторник и возьмешь меня с собой, посмотрю, как у вас бойцы стреляют, может чему нибудь и научусь. — И я тоже хочу на полигон, посмотреть как стреляют и пострелять — можно? — влезла в разговор Ольга.

— Мадмуазель, при всем моем уважении к вам и даже, где то глубоко внутри — любви — да не обидится ваш мужчина, место женщины на показательных выступлениях, а не на полигоне, иначе боевая подготовка превратится в цирк для одного зрителя — для вас. А срывать обучение, даже ради вас, я не могу. Ольга надула губки, обидевшись, но на ее обиду никто не обратил внимания.

— Во вторник в восемь тридцать мы выдвигаемся из расположения на полигон. Жди нас в километре от части. Загрузку в БТР на ходу, надеюсь не забыл? — хохотнул Сергей.

— Только притормозите — я ведь старый, больной дедушка — куда мне до вас молодых.… Посиделки, по моему, удались на все 100.

Глава восемнадцатая

Время разбрасывать камни…

Во вторник в 8.30 я стоял у края проезжей части дороги. Колонна грузовиков с армейским УАЗиком и БТР-ом во главе выкатилась из ворот части и направилась к полигону. Подъезжая, командирский УАЗ сбросил скорость. С правого борта БТР, следующего за ним откинулся люк с подножкой; я запрыгнул на нее и крепкие руки втянули меня внутрь.

— Здорово бойцы — бодро поприветствовал я сидящих. — И тебе не хворать — ответил кто то. На этом знакомство закончилось. Да я и не в обиде — вваливается внутрь какой то гражданский и начинает со всеми здороваться за ручку… Прикол и только, или оскорбление — выбирай любое.

— Это что за фрукт? — раздраженно спросил здоровенный сержант, устрашающей внешности, бритый налысо. — Капитан приказал подхватить — ответил тот же голос. Сержант окинул меня презрительным взглядом. Я ответил милой улыбкой. Он чего то недовольно проворчал и отвернулся. Откинувшись назад расставил пошире ноги для устойчивости, поерзал на жестком сиденье и откинувшись закрыл глаза — едем не идем, уже хорошо. Очень скоро затрясло — въехали на дорогу к полигону. Вскоре БТР тормознул и меня с непривычки мотануло вперед — расслабился, это вам не легковая машина. Вновь поймал презрительный взгляд сержанта. — Да что такое — на хвост я ему вроде не наступал и на ноги тоже — что же он такой сердитый! Подождав, пока все покинут отсек, вылез последним и с удовольствием потянулся. Заметив в стороне знакомые лица комсостава направился к ним. Поздоровался.

— Выбирай любое место, только не на огневом рубеже Хотя, если захочется экстрима, можешь расположиться и там — пошутил Сергей. — Я лучше на броне посижу — оттуда вид лучше.

— Посиди, только под зад подложи что нибудь, а то застудишь хозяйство, глядишь у меня и появится шанс.

— Да уж ради того, чтобы у тебя не появилось шанса, обязательно подложу… — Злой ты и жадный — хохотнул Сергей уходя ставить задачи. Началась обычная работа спецназа: перемещения в одиночку и парами, тройками, со стрельбой и без; стрельба стоя, с колена и лежа, в перемещении и в прикрытии… Я с интересом смотрел минут пять, еще минут пять наблюдал, а потом стало откровенно скучно. Развернув куртку во всю длину, откинулся на спину, подложив под голову шапочку. Синее небо, плывущие облака, грохот автоматных очередей — лепота… Кто то дернул меня за ногу.

— Ты че сюда спать приехал или опыта набираться? — услышал я раздраженный голос Сергея.

— Так скучно и неинтересно. И какого опыта набираться — учиться то нечему. Я сел и понял, что напрасно такое сказал: рядом с Сергеем стоял снайпер Иван, старлей Олег, пара сержантов с лысым, а Марат был невдалеке и все слышал. Слышал потому, что никто не стрелял, больше половины подразделения смотрели в нашу сторону. Очередная подлянка Сергея. Сейчас что нибудь ляпнет, чтобы меня облажать — неймется ему…

— Скучно говоришь, поучиться у нас нечему — порадовался он, играя на публику. — Так может покажешь нам, убогим, что может Советский спецназ. — Когда это было: рука уже не та, глаз не тот, да и годы свое берут. Лучше я немножко постреляю, пока у вас перекур. Спрыгнул неловко с брони, вызвав насмешки и усмешки бойцов, но наткнулся на пристальный взгляд снайпера. Подошел к Сергею и выдернул у опешившего от такой наглости капитана из открытой кобуры пистолет.

— О, Стечкин — проходилось из такого пострелять пару раз. Выщелкнул обойму, посмотрел — полная. С доброй улыбкой посмотрев на красного от злости капитана (так опозорить перед подчиненными — а не надо было подлянки устраивать) протянул руку — Дай еще пару патронов, мне хватит. Ухмылки стали шире, насмешки стали громче. Злой Сергей выдернул вторую обойму, выщелкнул два патрона и протянул мне. Но он не был бы Сергеем — Точно хватит, больше не понадобится? — ехидно поинтересовался он. Я не стал отвечать на подначку, а посмотрел на мишени — вот эти на 50 метров подойдут. Снова поймав внимательный взгляд Ивана, незаметно подмигнул. Он понимающе ухмыльнулся. Расслабленно, с ленцой шагнул к рубежу огня, поднял правую с пистолетом, обхватил ее левой, расставил ноги в классическую стойку ковбоя, долго целился и выстрелил — раз, два, три. Одна из пуль царапнула щит сверху, вторая снизу слева, третья где то в районе единицы. Повернувшись с возмущением воскликнул — Он у тебя вообще пристрелян? Тут уж расхохотались все — вот это вопрос к капитану. Отсмеявшись Сергей серьезно ответил — Пристрелян, пристрелян…

— А, ну тогда ладно, а то все мимо и мимо. — Послышались реплики и советы что делать и как, а я невозмутимо выщелкнул обойму и вставил два патрона. Девятнадцать патронов… Боевой транс и возможности дворфов! Я шагнул вперед и шутки как отрезало…

Гражданский шагнул вперед и … мгновенно преобразился. Чуть согнулся в спине, левый бок подался вперед, правая с пистолетом взметнулась на уровень глаз, левая по пути подхватила и жестко зафиксировала правую. Дух, дух, дух — три пули одна за другой ударили в центр мишени. Стрелок завалился влево, кувырок, стойка: стрельба с колена — снова три выстрела; новый завал влево, кувырок: стрельба лежа — скорость стрельбы увеличилась, три пули ударили в «десятку»; перекат влево, какой то немыслимый кульбит ногами: новое положение — лежа ногами к мишени: пистолет бьет троечку, как автомат — точно в «яблочко»; мах ногами — стрелок на колене, спиной к мишени — правая с пистолетом корпусом крутнулась вправо и снова, как автомат — дудух, дудух, дудух. Снова кувырок влево, стрелок встал спиной к мишени и вдруг нагнувшись, засадил три выстрела между ног: — снова быстро и снова в цель. Распрямившись, повернулся лицом к мишеням, вскинул Стечкина на уровень плеча стволом вверх.

— В честь Советского спецназа — грохнул последний выстрел в небо. Я передернул затвор — патронов нет ни в стволе ни в обойме, выщелкнул обойму и загнал ее на место; подошел к обалдевшему Сергею и воткнул пистолет ему в кобуру.

— Вот так, примерно, стреляет Советский спецназ! С минуту стояла полная тишина — переваривали увиденное. Тихо подошел снайпер.

— А с СВДешки ты также стреляешь?

— Я был вторым снайпером в группе три месяца, потом ушел в автоматчики. — А что так? — спросил Иван.

— Я был не самым лучшим, да и не мое это — снайпер — очень уж я неусидчивый…

— Может покажешь свое мастерство — Иван протянул мне свою СВДешку. Я вгляделся в дальние мишени.

— Дистанция 600 метров, серия два выстрела, позиций пять … Повторив те же первые пять упражнений, как и с пистолетом поднял ствол и щелкнул курком — в честь Советского спецназа! Увидев разглядывающего в бинокль Ивана небрежно бросил — Можно не смотреть — все в десятку. Снайпер взял протянутую мной винтовку и с восхищением и горечью сказал — Я так не смогу.

— Какие твои годы — хлопнул я его по плечу. Подошел Сергей и как то виновато произнес — У нас после обеда рукопашка — придешь? — Э нет любезный — слишком хорошо, тоже не хорошо — надо делать перерывы для большего потрясения — подумал я про себя. — Нет не смогу — дела, как нибудь в другой раз…

В субботу рано утром я, как обычно, проходил по базару, подыскивая себе что то необходимое для торговли. Торговать я не перестал, несмотря на появившуюся цель — при сильнейшем напряжении нервов и усилий требовалась разгрузка и найти полезного для начала будущей миссии на базаре оказалось неожиданно много. Отслеживая по рядам разложенный товар взгляд зацепился за небольшие серые книжечки. Оп — па! Очень неожиданно. Я пригляделся: «Руководство по минно — взрывному делу», «Гранаты и мины», «Взрыв». Все издательства Минобороны для служебного пользования. Посмотрел на продавца. Битый жизнью мужчина, с косым шрамом через щеку, слегка опущенным к низу краем рта смотрел на меня с непонятным интересом, не как на покупателя, а как то особенно.

— Почем руководства? — Самому нужно, или просто интересуешься?

— Для коллекции в свою библиотеку — усмехнулся я.

— Ты не военный, не из конторы, не мент, не террорист…

— А много ты видел террористов?

— Может и меньше, чем ты, но доводилось… Это что еще за новости?

— Не узнал? Не мудрено. Я тогда помоложе был, да и рожа была не такой страшной. А вот я тебя узнал — больше по глазам и заинтересованному взгляду, как тогда на занятиях по минному делу — по новым забугорным минам. Я на несколько секунд выпал из реальности в прошлое. Картинки с быстротой скорого поезда проносились перед глазами. ВОТ! Всплыло — сапер капитан проводил у нас трехдневные курсы между выходами на задания по сьему, постановке обнаружению и мерам безопасности по различного типа мин заграничного производства. — Капитан? — неуверенно протянул я.

— Вспомнил все таки — криво усмехнулся мужчина.

— А ведь я твой должник. Очень помогла ребятам и мне твоя наука. Если бы не она — ходить бы мне инвалидом, а может и не ходить — как повезло бы … Ты надолго здесь? — я показал на его место.

— Как повезет. На прошлой неделе в субботу до трех просидел и почти ничего не продал.

— Меня в прошлую субботу не было на базаре — машинально заметил я. — Считай, что сегодня тебе повезло. Книги не продавай, убери — я возьму все. Как закончишь торговать приходи… я объяснил где моя точка и добавил — обязательно! Торговый день прошел как то скомкано — я постоянно возвращался туда, в прошлое — шел по тропе, обнаруживал мины, снимал, когда была возможность или отмечал неизвлекухи. Мужчина подошел к концу базара. — Ого, большое у тебя, однако, хозяйство, куда все это деваешь?

— На склад. Ты спешишь, или как? — Или как… — криво усмехнулся сапер.

— Тогда посиди, я соберусь, отвезу на склад — потом посидим, поговорим… Выйдя вдвоем из ворот базара я махнул рукой и рядом тормознул частник. На своей я на базар не ездил: из за таких вот случаев и светиться лишний раз не стоило — начнутся расспросы, а оно мне надо? Назвав адрес неплохого кафе, совсем рядом, мы сели в машину. — Давай книги. — Мужчина достал из сумки сверток, завернутый в целлофановый пакет. — Узнаю почерк — аккуратность в крови, иначе не выжить при таком ремесле. Хотя прошло столько лет… Подъехав, расплатился. Мы прошли внутрь, сели за столик. Меня здесь знали — я бывал здесь с Артемом; с Ольгой заходил пару раз, сам, после базара иногда захаживал, когда не было желания готовить дома. Молодая официантка, которая меня всегда обслуживала — а что: клиент не бедный, заказывает прилично, не скандалит, права не качает, чаевые дает не очень скупясь — подошла и мило улыбаясь поздоровалась. Правда, глянув на капитана, улыбка на миг исчезла, но тут же появилась казенно — официальная. Приняв заказ ослепительно улыбнулась мне и завлекающе покачивая бедрами удалилась на кухню. — Не напрягает? — кивнул я головой в сторону официантки.

— Раньше было, потом привык. Тем более по таким заведения я давно уже не ходок — финансы не позволяют. — Девушка принесла стандартный набор: водочка, салатик, шашлыки, минералка. — Остальное чуть позже — проворковала томно она. — Ждем с нетерпением, как первого свидания с очаровательной девушкой— в тон ей пошутил я.

— Ах если бы оно было… — провела она завлекающе кончиком языка по губам… — Кто знает, кто знает… — Все вы знаете, но только обещаете…

После того, как она ушла капитан разлил в рюмки по соточке. — После такого надо выпить. Пусть и не для меня лялька старается, но и меня зацепило… Выпили, закусили, пошел обычный мужской разговор. Потом вспомнили службу там, за речкой, выпили за погибших, пошел разговор за жизнь. Я больше слушал, чем говорил — видел, что мужику надо выговориться. Что меня удивило — после третьей пошли длинные паузы в приеме исконно мужского лекарства от всего — «Экстрамициниума». Мы больше ели, чем пили и говорили. История стандартная — ранение, госпиталь, увечье и шрам. Жена вместе жить не захотела — разменяли трехкомнатную: ей с дочкой двушка; ему однушка. Хорошо не поступил, как «истинные мужчины» — себе чемодан с личными вещами а бабам — все остальное. Деньги с книжки, правда, поделили пополам.

— Я ее, конечно понимаю — зачем ей урод, когда вокруг полно нормальных мужиков, но все же до сих пор обидно — для нее же старался — с горечью произнес сапер. — Забей — отмахнулся я. — Мне это знакомо. Лучше гордись: после тебя она будет особенно ценить настоящего мужчину.

— Да какая здесь может быть гордость? Вот если бы меня… — Не бери в голову — жизнь кончается не завтра: все еще может изменится в лучшую сторону — поверь. Он внимательно посмотрел на меня. — Извини, что перебил… — Потом перестройка, жена не смогла найти своего счастья — хотела вернуться обратно, да я не захотел — «померла так померла» — продолжил мужчина. Дальше была служба по специальности, но новому начальнику не понравилась физиономия и отправили в отставку по выслуге. Стал подрабатывать где придется, но долго не задерживался — рылом не вышел. Ну а сейчас очередной перерыв в трудовой деятельности и поиск новой работы. После того, как он закончил, я хлопнул себя по лбу — Чуть не забыл. Достал деньги и протянул — За книги. Он взял, посмотрел. — Тут много. — Нормально, они того стоят.

Он покачал головой — Тогда я плачу за стол. Я усмехнулся — Не обижайся, но их не хватит даже на половину, так что плачу я. И еще — у меня к тебе предложение. На субботу и воскресенье работаешь со мной, помогаешь, присматриваешь и свое продаешь. Много не обещаю, но за место тебе платить не придется, да и денежка с меня кой — какая будет. Что скажешь?

— А что думать, трясти надо. Согласен, конечно — тем более работы пока не предвидится. К стати, о работе: ищи такую, чтобы было два выходных дня — суббота и воскресенье.

— Да мне бы любую найти, но с твоим предложением станет полегче, мне ведь много не надо. На меня накатило. Твари, сколько таких отдали Родине свое здоровье, личное благополучие, а ЭТИ ради своей выгоды и бабла похерили такую страну: скольким жизни поломали. НЕНАВИЖУ! ПЕРЕСЕКУТСЯ НАШИ ДОРОЖКИ! Очнулся от того, что кто то тормошит меня за рукав. — Эй что с тобой? Я, что ли, ляпнул чего?

— Да нет, накатило что то. Бывает… А мы ведь даже не познакомились. Александр, для друзей — Алекс.

— Анатолий, для друзей — Толик, Сапер — Мы пожали друг другу руки.

— Ладно, давай закругляться, у меня еще дела дома — я махнул официантке. Рассчитавшись, окинул ее оценивающе страстным взглядом, получил недвусмысленный ответ, вздохнул сожалея, разведя руками — Я бы с радостью, но… Выйдя на улицу, протянул Саперу визитку:

— Позвони в пятницу вечером, придешь или нет.

— Приду в любом случае. К какому часу?

— К шести. Если придешь раньше, подожди. Если я приду раньше — начну сам. На этом мы и расстались. Возможно у меня появился кандидат на место сапера в группу. Дай то бог.

…Время неумолимо продолжало свой бег, безжалостно отщелкивая обратный отсчет оставшегося временного запаса, за который нужно было сделать еще очень многое. Я конечно не сидел на месте, трудился как пчелка и вертелся, как белка в колесе, но понимал — сделано не так много, как хотелось. И тем не менее в памяти моей и ноутбука количество навыков и умений перевалило за сотню, а впереди еще наверное еще столько же. Я решил не останавливаться только на наших умельцах, решил заполучить и сначала немецких…

…Звонок директору фирмы «Мессершмитт». — Адъютант фельдмаршала Геринга полковник Штрауф. С вами будет говорить фельдмаршал Герман Геринг. В трубке раздался властный, легко узнаваемый голос — К вам направлен шеф инструктор Люфтваффе майор Пауль Вебер для ознакомления и освоения пилотирования нового «Мессершмитта». Создать все условия и не задавать лишних вопросов. Пауль Вебер прибывал на заводской аэродром утром, знакомился с машиной, затем облетывал ее пару раз и отбывал к вечеру. Директор, пилот инструктор и обслуживающий персонал через несколько часов забывали о визите посланца Геринга: ну приезжал, полетал — чего особенного — служба. А майор на следующий день появлялся на аэродроме завода «Юнкерс»; на следующий день — «Фоккер Вульф». Германия страна не большая, как раз хватает времени доехать за ночь на поезде в спальном вагоне до следующего места назначения. Четыре дня и все необходимые навыки и умения классного пилотирования основных самолетов «Люфтваффе» в голове и в ноутбуке. А классное пилотирование — так посланник Геринга тоже человек, ему в туалет тоже необходимо. А из кабинки вагонного туалета прыжок к Герингу: он задумался на несколько десятков секунд и готово. Затем день отдыха, условно, дома; прыжок в Москву на «Мосфильм», сдача формы летчика и получение на прокат формы моряка: четыре дня на ознакомление — «инспекцию» надводного флота, затем черед подводного. Следом танкисты, артиллеристы, саперы, медики. И все это март 1941 год. А девочка моя стонет — совсем меня забыл, хочу внимания каждый день, а не пару раз в неделю. Пришлось разъяснить политику нашей партии на данном этапе — или так, или никак! Вроде бы осознала и прониклась, но кто их женщин знает. Это же женщины… Почти месяц командировок и вся немецкая армия (ее навыки, умения наработки) у меня в кармане, вернее в голове. Вся военная терминология, слэнг, манера общения, специфика отношений. Зачем мне вся эта мутотень? Думаю, в хозяйстве пригодится.

Заканчивался март, до переброса оставалось меньше трех месяцев — пора было начинать комплектовать команду. Во первых это должны быть добровольцы, во вторых они должны четко знать и понимать куда и зачем они идут, в третьих здесь их ничего не должно держать, чтобы можно было начать там новую жизнь с чистого листа. И последнее — обратной дороги назад уже не будет, несмотря на то что и мне и тем кто будет мне помогать мотаться туда — сюда придется регулярно — на первое время обеспечение всем необходимым придется производить за счет поставок с нашего времени: продукты, оружие, боеприпасы, одежду и все остальное, чего не найти там и в мирной жизни, не говоря уже о войне. Так что тот еще головняк. Но что получится, с тем и начнем. И я начал аккуратные движения по вербовке. Во вторник, помня, что у спецназа после обеда рукопашка с утра позвонил Сергею. Поговорив за жизнь небрежно поинтересовался что у них после обеда. Он сразу же сделал стойку: — хочешь прийти?

— Может быть — хотелось бы посмотреть, поучиться у матерого спецназа.

Сергей расхохотался — Поучится говоришь… Мы всегда открыты для диалога с вероятным противником. И добавил серьезно — Позвони с КПП, я тебя встречу, цени. После обеда я с небольшой сумкой через плечо звонил с КПП по своей сотке. Капитан примчался быстро и через несколько минут мы были уже на площадке для занятий. Бойцов еще не было и мы с Сергеем присели на скамейку, стали травить мужские байки о том о сем, чтобы занять себя. Наконец бойцы подтянулись и занятие началось. Минимум разминки, затем приемы: один против одного; один против двух; с оружием; без оружия. Я снова заскучал — стандартные связки, комплексы, приемы, и подготовка желала лучшего. Правда ребята старались, посматривали в мою сторону часто, так что показывать полное пренебрежение не стоило. Подошел Марат: — Что так плохо?

— Нy почему же, пойдет.

— Ага, третий сорт не брак, пятый не последний — уязвленно выдал он. Я только пожал плечами — о чем здесь говорить. И вновь наткнулся на злой взгляд лысого сержанта — здоровяка. Внезапно выйдя из спарринга он подошел к нам.

— Товарищ майор, что он так презрительно смотрит, как на пацанов сопливых, может и здесь себя показать хочет?

— Показалось тебе — миролюбиво произнес я. — Да и куда мне до тебя, ты вон какой здоровый. Не наезжай на дедушку — я уже испугался. Марат укоризненно посмотрел на меня: прямое нарушение субординации — спросили его, а я встрял…

— Извините, товарищ майор, осознал — больше не повторится — не вставая сказал я.

— Вставать надо, когда говоришь со старшим по званию — возмутился сержант.

— А я человек гражданский, субординация меня не касается. А вот тебе, малыш, надо бы запомнить — со старшими по возрасту надо говорить вежливо. Так что заруби это себе на носу, на голове и в мозгах, если они у тебя есть — небрежно процедил я не глядя в его сторону. Марат, дипломат хренов, снова перевел стрелки на меня: — А может ты нам что нибудь покажешь из арсенала советского спецназа?

— Да стар я уже, так как вы руками — ногами махать.

— Тогда сиди и не выеживайся — зло бросил здоровяк.

— У вас тут что, товарищ майор, всем командует тупое невоспитанное мясо? Впрочем — я поднялся — мясо надо учить. Уткнувшись взглядом в кипящие ненавистью глаза процедил — Полный контакт. Пошел на площадку. Не глядя прошел на площадку и услышал, как здоровяк рванулся ко мне. Солнце светило ему в спину и все его действия были видны, как на ладони. Резкий присед вниз, нога шагнула приседе влево; подшаг к ней право; распрямляясь, разворот на правой ноге; левая нога вместе с туловищем пошла в разворот вправо и левая пятка ударом за спину (уширо маваши гери по японски) врезала пролетающему мимо сержанту по копчику. Его казалось слегка подняло над землей и бросило вперед метров на пять. Рухнув на землю и прокатившись замер, не пытаясь подняться. Удар в копчик, при малейшем движении вызывает дикую боль. Я обвел взглядом застывших спецназовцев:

— Пусть полежит минут десять боль чуть утихнет и в лазарет на носилках — скажете неудачно упал. Это за то что напал со спины — у нас спарринг, а не боевые действия и не уличная драка. Я снова окинул взглядом ребят и не увидел у большинства возмущения, а у некоторых даже и плохо скрытую радость. — Ну а если честно, то подготовка у вас неважная. Вообще то для вас сойдет, но для реального спецназа это позор. Я уже давно не мальчик, но еще помню, чему нас тогда учили. И сейчас я вам это покажу. Вот вы — я показал пальцем на двоих — самые лучшие, на мой взгляд. Атака — двое на одного. Давайте. Названные переглянулись и двинулись на меня расходясь в стороны. Мне реально стало скучно. Это же азбука. Взять в «клещи» — один отвлекает, другой атакует, отвлекающий добивает, а обороняющийся должен уйти в сторону, выстраивая нападающих в линию, чтобы мешали друг другу. Сейчас… Я дернулся к дальнему, он начал вставать в защитную стойку, а ближний сбоку рванулся в атаку. Разворот в сторону атакующего, выпад к нему, правой рукой сбиваю его правую руку вниз левой костяшками в сонную артерию слегка и толчок тыльной стороной в голову, а пяткой левой ноги таранный удар второму, назад в грудь. Боец от удара отлетает метра на три, подает на землю, с трудом поднимается, но боец он уже никакой. А первый вообще лежит без движения. Я подошел присел, нажал на пару точек. Хоть и ударил не сильно, но если не растормошить — может и не очнуться. Распрямившись, окинул взглядом притихших бойцов — Теперь четверка. Ты, ты, ты и ты — я ткнул пальцем в четырех спецназовцев — На площадку и атака. Они вышли и расходясь в стороны стали меня окружать. Как же, щас… Я рванулся в сторону ближнего ко мне и стал строить пресловутую линию — прятаться за одним нападающим, выводя его из строя, затем за другим… Новая тактика боя. Секунд через десять — пятнадцать все было кончено.

— Да — еще хуже чем я думал. Тогда шестерка на площадку! Без моего указания парни рванулись на площадку, отталкивая, по их мнению, слабых. Победить, порвать чужака; любой ценой смыть позор поражений — большими буквами отпечаталось на их лицах. Прекрасно.

— АТАКА! Они рванулись ко мне как стая бешенных псов, но стая тренированная. Двое спереди, по двое с боков. Я ушел в боевой транс, без помощи дворфовской поддержки. Рывок вперед к одному, удар; рывок вправо к вырвавшемуся боковому, удар; рывок в щель за спину оставшемуся переднему, с ударом по ходу; удар правой с разворота отставшему левому по бедру; наступаю на лежащего на земле и удар в прыжке в грудь левой ногой разворачивающемуся боковому правому и, последний боковой удар с подшагом на рванувшегося ко мне последнего. Все. Точка. Конец картины. Зрители замерли в священном восторге. А может еще в каком то — не суть важно. Главное что замерли и отмирать в ближайшее время не планировали. Ладно, поможем.

— Вот так, примерно, работал… — Советский спецназ — опередил меня чей то голос. — Да, именно это я и хотел сказать. Бойцы зашевелились, приходя в себя. На шестерых я потратил времени меньше, чем на четверых! Я добродушно ухмыльнулся — Покажу вам еще кое что, пока я добрый. Кто из вас лучший стрелок из пистолета. — Парни вытолкнули одного. Окинул его взглядом — Да, такой может, типичный ганфайтер (меткий стрелок).

— Жаль, что у нас здесь не стрельбище, нельзя стрелять боевыми патронами, ну да ладно. — Я подошел к своей сумке, достал оттуда пластмассовую прямоугольную коробку и открыл. Группа непроизвольно качнулась в мою сторону — что же там такое? Удовлетворим любопытство. Достал оттуда предмет, весьма похожий на пистолет.

— Пистолет для пейнтбола. Стреляет маркими пластиковыми шариками. При попадании боль слабее, чем от резиновой пули, но не намного. Магазин на двадцать выстрелов. — Я подошел к парню и протянул ему пистолет рукояткой вперед. — Десять выстрелов тебе на пристрелку, или меньше — как захочешь. Остальные стреляешь в меня. Начнем с дистанции 30 метров. По команде я двигаюсь к тебе, ты стреляешь в меня. Задача — не дать подойти к себе и попасть в противника.

— Вы это серьезно? — искренне обиделся боец. Я же не пьяный школьник, мазать не умею — разве что хитрость в нем — он кивнул на пистолет.

— Пристреляй, проверь, если подстава, скажи в чем. Начни с 35 метров.

— А по чему стрелять.

— Да хоть по моей сумке — жертвую на такое дело. Отнесите ее на нужное расстояние. Один из молодых побежал, подхватил сумку и рванул в сторону, оглядываясь. — Стой, хватит, назад… закричали бойцы. Я глянул на стрелка — мол командуй твоя раздача. — На пару метров поближе — скомандовал он, посмотрев на меня. Махнув рукой — твой выход я отошел в сторону. Боец несколько раз поднял и опустил пистолет, приноравливаясь к непривычному весу и конструкции, прицелился и выстрелил. Раздался негромкий хлопок и сумка дернулась от попадания. Еще один выстрел и красное пятно появилось прямо в центре сумки. Парень сделал шаг вправо и выстрелил; влево; два быстрых шага вправо — два влево, два подряд. — Я готов — хищно оскалился он — не передумали? — с вызовом превосходства небрежно бросил мне. Не удостоив его ответа направился к сумке, подошел, повернулся. — Как на дуэли — мелькнула мысль, только пистолета нет. У меня… Стрелок стоял расслабленно с опущенным вниз пистолетом. — Начинаем по команде «хлопок ладонями».

ХЛОПОК! Я рванулся к стрелку не отрывая от него взгляда, но не вперед, а хитро: влево; вправо; вперед; в приседе; боком; прямо… Парень вскинул руку с пистолетом, подхватил ее левой и открыл огонь — методично, не спеша. А я двигался к нему и считал: у него двенадцать патронов — одиннадцать — десять — девять… Количество уменьшалось, расстояние сокращалось, шансы попасть таяли как мартовский снег… Стрелок задергался, выстрелы зачастили, а я взвинтил скорость. Рывок, правой за кисть, левой удар в локтевой сгиб и захват, правой толчок в кисть с пистолетом на сгиб и вот уже ствол смотрит прямо в лицо стрелку. Я оскалился — Последний патрон — нажми на курок. Парень в ужасе замотал головой. — Не хочешь? Он затряс головой. — Ладно, тогда отдай пистолет. Ствол скользнул в мою руку. Я не глядя вскинул руку в направлении сумки. Хлопнул выстрел и несчастная сумка украсилась еще одним красным пятном.

— Вот так, примерно, развлекался в свободное время… Советский спецназ — дружно рявкнуло несколько мужских глоток — Что здесь происходит и почему здесь гражданские — раздался властный командный голос. За спинами бойцов стоял пожилой военный с погонами подполковника.

— Это не гражданский, товарищ подполковник. Ветеран спецназа, принимавший участие в операциях в Афганистане. В настоящее время делится с молодыми своим опытом и знаниями — четко доложил его заместитель Марат. Подойдя к командиру он взял его под локоть и отводя от группы стал что то шептать. Подпол несколько раз с любопытством и заинтересованностью поглядел на меня а затем кивнул, соглашаясь и что то веско произнес. Мне стало все понятно. Марат сватает ему меня в качестве… инструктора по… рукопашному бою и стрелковой подготовке, командир соглашается. Еще бы ему не соглашаться — это как раз то, что ему жизненно необходимо…Марат, закончив с командиром, подошел к Сергею и, коротко переговорив, направился ко мне, делающему вид, что мне жутко интересно, как тренируются их ребята. За ним не спеша потянулся и капитан.

— Послушай Алекс тебе нравится твоя работа? — Какая?

— На которой ты сейчас работаешь.

— Я сейчас временно не работаю. Нахожусь, так сказать в творческом поиске себя любимого. А что?

— Так это же здорово! — Обрадовался Марат, обернувшись к подошедшему Сергею. — Давай к нам на должность инструктора. — Инструктора по чему? — По рукопашке и стрельбе…

— Ага, инструктор по двум видам, а зарплата по одному.

— Да ты не переживай, я с командиром переговорил — сначала инструктор, начнешь давать результат — старший инструктор и капитанская должность. У тебя ведь высшее образование? — поинтересовался Марат. — Высшее педагогическое.

— Вот. Начнешь служить — направим на двухмесячные курсы офицерского состава, а лучше на трехмесячные и старший лейтенант. Я иронично улыбнулся. — Понимаю — в твоем возрасте и летеха, хоть и старшой. Только выступят бойцы хорошо, блеснут пару раз — вот тебе и внеочередное повышение — капитанские погоны… Сергей при этом чуть страдальчески скривился — он к капитану шел долго и мучительно, а тут раз, два и в капитаны. А Марат продолжал заливаться соловьем — с нами походишь на боевые, вспомнишь молодость, а там и до майора недалеко… На Сергея больно было смотреть.

— Неужели Марат настолько глуп, что не понимает — меня на такую замануху не купишь? Наверняка понимает. Но я ему нужен, очень нужен для карьерного скачка, вот и старается…

— Предложение, конечно заманчивое, даже очень. Но, скажите мне на милость, зачем мне устраиваться в подразделение, в котором через пол года не будет тебя Марат, а через год — полтора и Сергея. На хрена мне нужен такой компот?…

Глава девятнадцатая

… и время собирать

— Я не понял… — удивился Сергей. — Ты о чем… насторожился Марат.

— А вы что, не знаете? — искренне изумился я. — Чего мы не знаем Алекс? — воскликнули почти оба.

— Ну вы, блин даете… Я думал вы давно в курсе.

— Не тяни кота за яйца, рассказывай — взорвался Сергей.

— Не ори, не твой боец. — Ну извини, погорячился: больно тема серьезная.

— Согласен, принимается. Значит так: через несколько месяцев сын подполковника… — У него две дочери — перебил Марат.

— От первого брака и с женой и ее родичами отношения остались хорошими, а они во власти не последние люди… Заканчивает он Высшее, командное училище, откуда выходят старлеи и, как исключение, капитаны. Он — исключение. За все уплачено, все схвачено. Лучшее место — под крылышком у отца, тем более что отношения у них более чем хорошие. После выпуска, через месяц, его направят к вам, типа на стажировку, перед направлением по назначению. На два — три месяца… А затем оставят на постоянно. Вопрос — на какую должность? Вакансий нет, а создавать под него — не та персона. Значит на замену. Кого? — Подошел, заметив что то необычное в поведении коллег, Олег Власенко — ком. взвода 2.

— На место Власенко — кивнул я на подошедшего — мелко да и подниматься долго. На место Сергея — не потянет: нет ни практического опыта, ни умения — завалит все и быстро, а Сергей в своем деле ас. Тот невольно выпрямился от сказанного. — Остаешься ты, Марат. Вы все знаете, что ты больше по планированию, учету, контролю… В общем, по бумагам и заменить тебя, с условием, что отец поможет по теме вполне реально. Значит на твое место. Тебе предложат явное повышение — без вопросов и ты либо уходишь туда, либо по профнепригодности на пенсию. Думаю ты выберешь первое. Тебе, капитан, после ухода Марата, приоткроют карты: через пол года — год подпол уходит на повышение, на его место сынок, а на его место — ты и майорские погоны. Это чтобы ты не опускал руки и не быковал. Я тут вообще попадаю в цвет: появился новый зам командира и результаты резко улучшились — какой он молодец… А в следующем выпуске заканчивает училище любимый племянник одного влиятельного человека, дяди подпола. И его тоже сюда, по той же схеме — чего велосипед изобретать… Сынок на место папы, а на место сынка — племяш. Ну а ты, капитан так и останешься капитаном с перспективой стать майором — когда нибудь… Может быть… Хотя при безупречной службе на благо семьи по выслуге лет и уходе на пенсию и дадут майора… Тебя же Марат, скорее всего, определят на должность, которую присмотрел для себя командир, чтобы другие не заняли. А когда она понадобится, отправят на пенсию из армии, от греха подальше. Вот такие пироги с котятами… — Вот же суки — возмутился Сергей.

— Откуда знаешь — деловито поинтересовался Марат.

— А ты оторвись от отряда, пошустри вокруг, проверь тему, только осторожно… Ладно, инфу я вам скинул — думайте. Марат — отойдем. Человек ты серьезный, в срыв не пойдешь, но я должен тебя предупредить, чтобы чего не случилось… — начал я, когда мы отошли.

— Очередная подлянка? Говори уж, не сорвусь.

— Слушай, коли так. Через неделю, максимум две твоя жена от тебя уйдет к другому. И дочь заберет. — Марат пошатнулся, как от удара.

— К кому? — простонал он. — К полкану — интенданту, ты его знаешь. Я назвал фамилию.

— Да уж засадил ты нам по самое небалуйся…

— Жизнь кончается не завтра — завтра она только начинается… Ладно, пойду я, дел у меня еще навалом…

… Артем — парень из электротехнического колледжа пришел ко мне на базар на следующую неделю. Поблагодарил за книгу и робко напомнил мне о зале: вы обещали, а я отработаю… Во вторник пришли в зал я познакомил его с хозяином, пристроил и дал свой телефон — звони, если что… Он позвонил на следующей неделе — Здравствуйте, это Артем. Мне бы хотелось с вами увидится и обговорить вопрос оплаты за зал. Здесь так здорово, мне подсказывают, помогают советами (еще бы, я сам о этом попросил), мне бы хотелось помочь вам, чем смогу… А почему бы и нет. Заодно проверю его квалификацию и мастерство. Предложил подъехать в субботу к концу базара. После базара я предложил ему разработать охранный комплекс периметра на базе имеющихся мировых разработок, компактный, высокоэффективный, но не дорогой. Артем замялся — нужно посидеть в интернете, а с деньгами у него проблема — он развел в огорчении руками — как всегда. Спросил — сколько надо? Надо было не много и я сразу же отсчитал названную сумму и доложил немного сверху — на непредвиденные расходы В субботу Артем принес готовые схемы и чертежи. Я просмотрел — решения были если не на уровне гениальности, то на уровне талантливости точно.

— А это будет работать? — осторожно поинтересовался я

— Конечно — горячо воскликнул Артем. — Я бы сам все сделал, но вы же знаете, дома я не смогу, а больше негде — нужны приборы, помещение условия… Я задумался. Если я ему помогу с семьей, он ведь может не захотеть уйти со мной туда. А такой головастик мне там ой как пригодится. Ладно, помогу по любому, даже если и останется, многое может мне напридумывать и наклепать.

— Идем к тебе домой. — Зачем? — недоуменно поинтересовался он.

— Будем лечить твоих от запоев и алкоголизма…

— Да зря все это — горбатого только могила исправит… — промолвил Артем

— Ты это брось могилы желать своим родителям. — Да я не желаю, просто бесполезно это.

— Вот сейчас и увидим… Артем стал показывать дорогу. Зашли в подъезд, поднялись на второй этаж. Да … Видно, что дверь подкрашивали, но били и пинали ее много и везде. Артем смутился, толкнул приоткрытую дверь. В квартире звучали громкие, пьяные голоса, о чем то спорящие на повышенных тонах. Придержав Артема первым вошел в квартиру. Да уж — убожество во всем. Пройдя коридором, вышел в зал. Три мужика и одна баба. Женщина, скорее всего мать, молчит, свежий фингал под глазом — получила свое. Один задохлик — типичный алкаш молча сидит, втянув голову — как бы ненароком не зацепило. А не слабый мужик навис над третьим. По его репликам я мгновенно врубился в ситуацию…

— И долго я еще буду поить вас на халяву? Пришло время возвращать долги. Я шагнул вперед:

— Кому он должен, я прощаю… Мужик повернулся ко мне.

— Тебе чего надо… — Ты… — я ткнул в него пальцем — пошел отсюда на хер и если я тебя увижу даже рядом, то долго и сильно будешь жалеть что не послушал.

— Да я тебя сейчас… Он кинулся ко мне. Легкий прямой удар ногой в грудь остановил его, а боковой удар той же в голову швырнул его на пол. Я шагнул к поднимающемуся с пола здоровяку и ударил в живот. Он рухнул и скрючился, а я стал бить его ногами — расчетливо, точно, больно и самое главное травматично: по локтям, коленям, голове, лицу, ребрам. Несколько минут были слышны только вскрики, стоны, треск, ломаемых костей и звуки ударов. Все замерли в шоке. Наконец я закончил и присев с мужиком, взяв его за челюсть, которая подалась под моими пальцами — наверняка сломана — заглянул в полные боли глаза и негромко спросил — Ты все понял? Ни сил, ни возможности ответить у него не было — он только захлопал глазами. — Если захочешь меня найти, чтобы посчитаться — это будет самое неправильное решение в твоей жизни. Все остальные уже не будут иметь значения. Достав портмоне вытащил из него 100 долларов и сунул ему в карман рубашки. — Это на лечение. Ты — палец ткнул в замухрыжку — отведешь его в травму, это не далеко и не дай бог притыришь бабки или скажешь, где и кто его — лично ноги поломаю, будешь на руках ползать. Пошли ОТСЮДА — я махнул в сторону двери. С трудом они потащились из квартиры.

— Теперь вы, оба. Артем выйди, подожди за дверью. Когда он вышел я продолжил — теперь вы должны мне. Рассчитаетесь так: бросите пить, начнете работать и следить, чтобы в квартире был порядок. Никаких пьянок, гулянок, посиделок. Все поняли? Они дружно закивали, как китайские болванчики. — Иначе… я заглянул в глаза каждому и запустил БОЛЬ… Отец застонал и скрючился, а мать заскулила и задергалась. Я сбросил боль и закончил внушением — Не заставляйте меня приходить к вам еще раз. Вот и все, установка дана, мысленное внушение проведено, наказание за невыполнение прочувствовано, отвращение к спиртному и очистка от зависимости включена. Дело сделано, забудьте… Вышел на лестничную площадку. — Зачем вы его так?! — осторожно возмутился Артем.

— А ты знаешь, чего он хотел? Квартиру вашу на себя переписать. Да поторопился, придурок — надо было бы подождать, пока ты в армию уйдешь. Как тебе — ты приходишь с армии, а здесь живут другие люди. И все по закону… Бумаги, кстати, на столе лежат, можешь прочитать. Это я удачно зашел. Ладно, пошел — думаю проблем не будет, но если что, звони. Если будет время, зайди в субботу, с утра пораньше, есть тема — для разговора. — Я обязательно приду — ответил взволнованный Артем…

Анатолий стал помогать мне на базаре в субботу и в воскресенье. Приходил рано утром и уходил вместе со мной. Мне стало намного легче работать, стал меньше уставать, а выручки стало больше. Всю разницу я стал отдавать ему. Для меня это были небольшие деньги, да и выручка не так стала важна — деньги были, но для него это было много, о чем он мне прямо сказал: сам определил, сколько ему брать. Я собирался начать предварительный зондаж его отношения к переходу, но подумав, решил убить всех зайцев сразу… Через пару недель после моей демонстрации Марат предложил собраться и посидеть, расслабится у меня на базе. Сказано — сделано. Обговорили, решили встретится среди недели. Даже странно — вроде как рабочий день, даже и в армии. Я позвонил вертолетчикам. У них очередной, неоплачиваемый отпуск: согласились с радостью. Предложил Толику — он двумя руками за… Ольгу решил не брать — чисто мужская компания и дежурство у нее в день. Собрал вертолетчиков, Сапера и прикатил пораньше. Вояки подъехали чуть позже. Кроме Марата с Сергеем приехали снайпер Иван и Олег — ком. взвода 2. Перезнакомились. Марат, оказывается Анатолия знал, а Сергей о нем слышал. Накрыли стол и покатили неспешные мужские разговоры о том о сем… Аккуратно, чтобы не спугнуть и чтобы не было заметно, вывел разговор на Великую Отечественную… Серега, как всегда бухнул в лоб, не задумываясь:

— Да, облажались наши предки вначале по — крупному. И ведь что странно — не могу понять почему. Сколько книг прочитал, документалки просмотрел, а все равно — темный лес… Вот это да! Сергей и книги с документалкой… Поймав мой удивленный взгляд возмутился — Да, а ты думал я только о бабах, водке и всякой ерунде. Марат добавил свои пять копеек: Я тоже не пойму, а чем больше информации, тем запутаннее… Остальные тоже стали высказывать свои точки зрения. Я молчал и слушал нужный мне вопрос.

— Ну а ты что молчишь, неужели нечего сказать — подначил Марат.

— Жду, пока выскажетесь — невежливо перебивать.

— Да мы уже все высказались, а так ни к чему не пришли. Остался ты. Опять нас удивишь — вот так думает Советский спецназ. Вояки рассмеялись, остальные недоуменно посмотрели на них. Пришлось им вкратце рассказать о моих демонстрациях. Вертолетчиков это не сильно удивило: для них все, что не летает не интересно. А вот Сапер взглянул на меня как то особенно. Наплевав на этику, влез в сознание. Ничего необычного, просто сильное удивление — столько лет прошло, а такие способности остались.

— Давай удивляй нас, мы готовы… — шутя разрешил Сергей. Ладно, хотели услышать, услышите — для того и завел разговор.

— Нет там ничего сложного и непонятного. Видя непонимание в глазах слушателей продолжил: Первым открывателем «правды» народу, с которым я столкнулся был Резун — брехун, который Суворов. Хотел прочитать «Аквариум» — нашел, прочитал. Зацепило, конечно, но осталось чувство, что то там не так. Прочитал трилогию: «Ледокол; День М; Последняя республика» и реально обалдел. Но чувство неудовольствия усилилось. Почему — никак не мог понять. И только когда посмотрел польский фильм «Аквариум» — все встало на свои места, все стало понятно. Начал во второй раз читать трилогию и вижу — вот вранье, вот вранье, вот… Соединилось и знания реальности жизни, и умение анализировать, и замечать.

— А что, например, из этого Суворова. Мне так он показался правдивым и честным — выдал Сергей.

— Начну с «Аквариума». Вранье мелкое, но если человек врет по мелочи, он будет врать и по крупному. Все вы учились в училище В каждом есть библиотека. В этой библиотеке, как правило работают жены офицеров и потерять место, хоть и не денежное, никто в советское время не хотел. Есть и своя специфика. Резун — брехун пишет, что читая разную литературу, копаясь в книгах он находил факты, которые его ужаснули и потрясли и которые в дальнейшем подтолкнули его сбежать за границу, чтобы открыть советским людям правду. А теперь его брехня: для курсантов в библиотеке были свои книги. Книги с фактами, цифрами, данными были под грифом «ДСП — Для служебного пользования» и выдавались ТОЛЬКО преподавательскому составу. Курсанты, работающие над курсовой получали книги по заявке — требованию куратора. Так что не мог он копаться во всех книгах и справочниках. Дальше: может кто и не знает, но библиотекарь давала подписку — обязательство особисту: сообщать о повышенном немотивированном, вне списочном интересе курсантов к особым знаниям. Так что при первых признаках желания покопаться в книгах Резун имел бы весьма неприятную беседу с особистом — с чего это такой интерес не по теме. Да и инициатива в армии всегда наказуема — ты можешь знать на отлично свой предмет, а вот совать нос в что то другое… Замполит, кстати, обязан каждый год в свете новых решений шерстить библиотеку на предмет наличия в ней знаний ненужных или нежелательных. За небрежность в этом можно было не только потерять должность, но и погоны…

Или в трилогии: немцы разбомбили железнодорожный состав, так что по насыпи валялись кучи разговорников для советских солдат — русско — польские и русско — немецкие. Резун — брехун, которого там не было о них узнал, а вот немцы, которые там были их не заметили. А какая это удача для Геббельсовской пропаганды — русские хотели напасть, а мы предотвратили это нападение. Только из нескольких вагонов в Германию и в архивы не попало ни одного такого разговорника. Или еще брехня оттуда же — несколько вагонов отпечатанных на высококачественной бумаге карт Германии и Польши в одном месте. Опять ошарашить обывательские умы. До конца войны, да и перед ней не в каждом батальоне была карта на простой бумаге, а тут вдруг высококлассная бумага — с чего бы? И второе: тупой Резун — брехун писал для таких же и не удосужился взять карандаш, как он часто пишет и подсчитать — сколько же нужно карт для армий, которые наступают по этой ветке снабжения: помножить на количество дивизий, полков, батальонов. А если бы подсчитал, то вышло бы не более половины вагона — карты они же тонкие и сложены, а что же во второй — третий и четвертый комплект? В Красной Армии в то время были очень экономны. И вот такие брехушки постоянно. Но главное: ему объяснили грамотные аналитики и, спецы, которых к нему прикрепили — вранье нужно чередовать с правдой, в строго определенной пропорции — тогда поверят. Вы думаете что это они придумали эту систему — ей еще Ленин пользовался! Посмотрите его выступления. Или может думаете, что все эти книги Резун написал сам? Посмотрите «Аквариум», почитайте отзывы о нем и все станет ясно — обыкновенный предатель, трус и дешевая проститутка. И я могу, как он говорит, подписаться, то есть объяснить значение каждого слова о нем. НО О ЭТОМ Я МОГУ ГОВОРИТЬ ДОЛГО… Или вот еще один такой же, которому слава и финансовое положение Резуна — брехуна на дает покоя — Марк Солонин. Одно имя о многом говорит. Захотел переплюнуть Резуна в брехне. И ВЕДЬ ПЕРЕПЛЮНУЛ! Все знают, что Советский Союз воевал с Финляндией и вроде даже как напал на нее первый. Знают, написали книги, сняли фильмы как у нас так и у финнов: я сам смотрел финский фильм. Но Солонин, который Марк, со всей серьезностью со страниц своей книги, напечатанной многотысячным тиражом утверждает, что с 23 июня, когда немцы во всю бомбили наши города, воинские части, эшелоны — наши бомбардировщики бомбили мирную Финляндию три дня — с 23 по 26: станции, укрепления, живую силу противника, технику, корабли — все до чего могли дотянуться. А наши истребители их прикрывали в воздухе. А так как ВВС Финляндии был очень слабым, то наши оторвались по полной. Но главное — Солоник, который Марк о этом знает, а финны, которых три дна бомбили о этом не знают, иначе бы тоже сообщили на весь мир. Сейчас, правда, всплыла информация, что да, бомбили с 26 три дня, а финны за это объявили нам войну. Но бомбить начали после налетов немецких бомбардировщиков из Финляндии на Советский Союз и переброса в Финляндию немецких войск: пехоты и авиации! Вполне имели на это право, если такое было на самом деле! А еще мне жаль этого Марка — у него было трудное детство да и сейчас он живет как в лесу — кино не смотрит, книжки читает без картинок и только свои. Иначе бы, посмотрев, что делает бомбежка не написал бы, что после трехдневной бомбежки наши войска вторглись в Финляндию — как будто у них нет другого места применения и даже прошли вглубь на двадцать — пятьдесят километров, а потом финны как дали нашим и погнали их до самой старой границы — аж за несколько дней. Если Резуна — брехуна еще можно читать — у него много написано неважной правды, а между ними важная ложь спрятана, то Солонина, который Марк, больше двух страниц прочитать не могу — вранье на вранье, но изящно… Таким ведь что важно — долбануть читателя фактом, как дубинкой: неважно правдивым, или выдуманным — авось не поймет, не вдумается. Вот вам его факт: у СССР перед войной было 256 подводных лодок — больше чем у всей Европы, вместе взятой. У Англии — 58, у Германии — 67. Вот какой агрессор! Даже если и добавил в количестве, приврал — все равно какая разница. АГРЕССОР! Только стыдливо умалчивает: авось не догадается средний умишко…, что у СССР театр военных действий на севере, на Балтике, в Крыму и на Тихом океане: Северный, Балтийский, Черноморский, Тихоокеанский флота. А разделить 256 на 4 — получается 64 лодки — меньше, чем у Германии, но чуть больше, чем у Англии. Ну а если накидать туда все английские линкоры крейсера, эсминцы и авианосцы, то общий счет по Северу и Балтике будет далеко не в нашу пользу. Вот вам и агрессор.

— А ведь верно — заметил Иван — я тоже замечал такие ляпы, правда не много.

— Это потому, что у тебя повышенная способность замечать нюансы, но знаний, для того, чтобы ВСЕ замечать у тебя еще нет. Я же почти сразу замечаю вранье, или подтасовку в нужном направлении. Поэтому для меня по началу войны все ясно и понятно. Мне ведь не надо зарабатывать деньги на печатании книг на эту тему. Многие, что пишут и за и против — с этого кормятся и неплохо. Поэтому как им сказать прямо, всю правду и сразу. А о чем тогда писать дальше, с чего кормиться? Я вообще считаю, что такие писатели делятся на четыре категории: тот кто пишет под конкретный заказ — такие как Резун, Солонин; тот, кого подводят под конкретную тему; тот, кто пишет под то, что модно, нужно, востребовано; тот, кто пишет правдиво, но по цифрам и фактам без привязки к реальности. Многие, если не все из первой тройки врут, или передергивают факты как им выгодно, многие тупо передирают цифры друг у друга, не понимая порой их значения, а некоторые, как Солонин, который Марк, хитро составляют в конце список литературы, откуда они взяли факты и цифры — если вдруг что, то я здесь не причем: я не я и лошадь не моя… Я для чего сделал такое предисловие — для того, чтобы читая любую информацию могли определить: кто врет, кто обманывает, кто подтасовывает факты, а кто заблуждается.

— Послушать тебя, так ты все знаешь и понимаешь, а остальные кругом дураки — с насмешкой произнес Марат.

— Да, где то так и есть, хотя про «дураки» я бы не сказал… — согласился я. А почему? Ты многое знаешь о работе спецназа и никогда не будешь учить перекатываться бойца от одной позиции к другой, если перекатов будет больше двух. Если больше, то любой спец, даже средненький, срежет катящегося очередью. Нужно просто ударить на опережение и боец сам вкатится в очередь. А мастер писатель, для красоты и остроты содержания распишет такой прием, как единственно правильный. Потому что он не бывал под пулями и не знает, что такое огневой бой… Вот так подобные писаки пишут о том, о чем они не имеют реального понимания, а только из чьих то книжек и кино, которые писали и снимали такие же горе писаки. И последнее по твоей реплике — если опираться на реальность жизненного момента, то объяснить катастрофу 1941 года можно на трех — четырех страницах, если с примерами — на восьми, десяти. А всю Великую Отечественную можно уложить в двадцать пять — тридцать страниц — это если без примеров. С примерами — в сорок пять — пятьдесят. Если же с подробностями — тогда потянет на сто — сто пятьдесят; — тоненькую такую книжечку. А сколько книг — толстых — написал Резун — брехун? А сколько написали подобные ему? А есть еще подведенные к вранью и заблуждающиеся… За сотню, пожалуй наберется.

— Тогда растолкуй нам убогим, в чем же причина разгрома: что знаешь ты и не знают другие — ехидно потянул уязвленный Сергей.

— Объясню, только не согласен с концовкой твоего замечания. Кто то знает, кто то догадывается, а кто то не хочет догадываться — так выгоднее или удобнее. Хотя многие не знают, тут ты прав, но не знают, потому что не хотят разобраться, или не знают как. Но давайте ближе к телу, как говорил Мопассан.

— К чьему? — сделал стойку Донжуана Сергей, услышав знакомое выражение.

— К теме — расставил я акценты. Начнем с того, что Красная Армия была абсолютно не подготовлена технически к войне. Кто то может возразить — именно о этом и говорила, трубила официальная пропаганда. Да она говорила о этом, но не говорила конкретно, в чем и почему — нельзя было подрывать авторитет партии и правительства. А мне можно. Не было ни одного военного направления, кроме конницы, в котором Красная Армия не отставала от немецкой армии. Во всем, а в некоторых направлениях катастрофически! Возьмем танки… Знаете ли вы, что танкисты категорически отказывались переходить на новый, более мощный Т-34 — признанный самым эффективным средним танком Второй мировой войны? Да, категорически отказывались. А почему? Потому, что машина, после показа Сталину: помните марш — бросок конструктора Кошкина с единомышленниками на танках от Харькова до Москвы, почти сразу же была запущена серию и с завода в войска, не пройдя положенных войсковых испытаний. Вы должны также знать, что штучный товар (а именно так собирались танки для демонстрации — каждый болтик и деталька делалась Мастером) намного лучше серийного. А самое главное: если танк ломался на войсковых испытаниях то поломкой заинтересовывался конструктор для того, чтобы устранить причину, а при поломке в войсках — КОМИССАР И ОСОБИСТ. И не для того, чтобы устранить причину поломки, а для того, чтобы устранить совершившего поломку. А 36–39 годы были в памяти каждого. Так что новейшие танки не рвались осваивать! А КВ-1 — это вообще песня! Не говоря уже о КВ-2. Тяжелый, неповоротливый с низким моторесурсом двигателя, кстати очень слабого для такой махины и слабой ходовой, сам практически не передвигался. Все больше на платформах. А как проедешь по мосту, который Т — 34 с трудом держит. Или песчаные и болотистые места Белоруссии и Прибалтики. Любой марш — бросок — это дорога в один конец… А снабжение горючим, при нехватке бензовозов и места их заправки. Да и боевые качества их немцы очень быстро раскусили: (они вообще, в отличие от наших штабных умников быстро учатся) столкнулись с таким и в обход с флангов. Потом с одной стороны отвлекают быстрыми, легкими танками, а с другой, пока наши танкисты уверенно лупят, но мажут подходят с другой стороны и бьют по ходовой. Даже 37 мм снаряд с близкого расстояния разобьет ходовую, а уж 45 мм и подавно. Все, аллес — можно двигаться дальше, а к танку можно быстро подъехать сбоку на мотоцикле и забросать гранатами моторную часть. Или же оставить четыре — пять солдат с пулеметом — подождать когда танкисты сами вылезут. Возьмем для примера самолеты. Новейшие истребители — МиГ — 1,3; ЛаГГ -1,3. Они были настолько новейшими и лучшими, что ЛаГГ летчики назвали «лакированный гроб». А Миг вообще сняли с производства в конце 1941 года, как не отвечающий требованиям. ЛаГГ сняли, к стати в 1942 году по той же причине. Единственный тяжелый истребитель Су — 2 выпустили очень малой серией в 1940 году и тоже прекратили выпуск. Да и он тоже не блистал показателями… С бомбардировщиком Пе — 2 и штурмовиком Ил — 2 та же картина, как и с Т 34 — машины хорошие, но с многими недоработками. А пехота это вообще что то! Ну откуда горе — писакам знать (они, видимо даже в армии не служили, иначе бы знали), что служба в Красной Армии длилась три года, а призыв в армию производился два раза в год — весной и осенью. Да и с арифметикой у них туго — иначе бы легко подсчитали: сколько демобилизуется, столько призывается. А сколько? Осенью 1940 года демобилизовались трехгодичники — самые подготовленные. На смену им пришли новобранцы. К весеннему призыву они кое чему научились. Именно кое чему. И снова весной 1941 года уходят лучшие — трехгодичники и перед самой войной в войсках имеем шестую часть вообще не подготовленных, шестую часть чуть подготовленных, шестую часть средне подготовленных. Фактически треть от любого войскового подразделения не способна была оказать врагу НИКАКОГО сопротивления! И это не только в пехоте — ЭТО ВЕЗДЕ! А посчитать в масштабе всей Красной Армии. Сколько там у нас было дивизий. Говорят 300.Так вот из 300 дивизий 100 было не боеспособно вообще, словно их и нет совсем. Хотя они конечно же были. Сколько в этих 100 дивизиях человек — один миллион сто — миллион двести. Сколько потеряла Красная Армия за лето и осень убитыми, пропавшими без вести и взятыми в плен — около трех миллионов Вот они и есть эти самые, неподготовленные… Все сидевшие обалдело уставились на меня, потрясенные услышанным. — Флот тоже не исключение, чего бы не говорили о главкоме Кузнецове. Потерять бесполезно половину кораблей и транспортных судов при переходе из Таллинна в Ленинград! Вдумайтесь — около пятидесяти кораблей и транспортных судов с находящимися на них гражданскими и военными. Причина — их просто ЗАБЫЛИ вовремя отозвать. Это все о технической стороне. Теперь о мастерстве и умении. Та же картина, что и в технике — мастерство и умение ниже плинтуса. И причина здесь не в низком уровне подготовки командиров, расстреле цвета и гордости Красной Армии — маршалов, командармов, комкоров и комдивов, как преподносят нам хулители советского строя. Это Тухачевский — гордость нашей армии? Или Блюхер? Или Уборевич? Это даже не смешно. Прочитал у одного такого правдоборца — на курсах комсостава полков из 225 человек только 18 были с образованием училищ — остальные имели младшие командирские курсы — младшие лейтенанты. Кто то запустил байку, а остальные подхватили. Я сначала смеялся, а потом пожалел беднягу — у него было трудное детство, пришлось работать с раннего утра и до поздней ночи, а учебу забросить. Иначе он мог бы легко подсчитать — сколько училищ в Советском Союзе; сколько они выпускают офицеров каждый год и сколько офицеров каждый год получают очередное звание Эти горе — писаки наверное и не знают, что командир в Красной Армии служит до выхода в отставку: это 20–25 лет, а не три года, как красноармеец. Сажали, кстати, не только по политической статье, но и за пьянство, воровство, мордобой и дебоширство, также и за пренебрежение своими обязанностями, приведшее к гибели подчиненных. Да, были и такие, которых сажали ни за что, по доносу. БЫЛИ! Вот только далеко не все те двадцать две, или двадцать четыре тысячи, как пишут. Но о таких — отдельный разговор… Виной низкой подготовленности рядового и младшего командного состава были комиссары и политработники. Только не нужно переводить стрелки на партию, социалистический строй, правительство и Сталина. Мехлис, политуправление, комиссары и политработники. Дармоеды на особом положении. Командир свою работу показывал реальными вещами: меткой стрельбой; по нормативам отрытые окопы; марш — бросок с уложением в норматив, метания гранат на дальность и точность… А что мог показать комиссии политработник? Без запинки отчеканенные лозунги, цитаты, выдержки, решения сьездов, глав правительства, военачальников, политическую грамотность бойцов и младших командиров… А как ее добиться? Затрачивая время на изучение, повторение и запоминание. Так что кладет командир на стол план мероприятий по улучшению боевой подготовки, где все расписано по минутам, а комиссар говорит — нет брат командир — шалишь. Вот мой план по воспитанию образцового, политически грамотного, преданного делу партии и товарищу Сталину бойца и командира, а что останется по времени — распределяй в своем плане. И не забудь выделить побольше времени на строевую подготовку, чтобы красиво и с песней — пусть проверяющие порадуются. А как же боевая подготовка? — робко интересуется командир. — Ну ты совсем дремучий. Знаешь же песню «…Ведь от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней…». Так что первым делом политическая подготовка. Как можно дать оружие в руки несознательному воину? Он же может повернуть его против советского народа и советского правительства. Может ты этого хочешь? И все, спекся командир. А если стоит на своем — на партсобрание и выговор. Не понял — строгий выговор. Ну а если совсем тупой или упертый — исключение из партии… Чем такое заканчивается, думаю вам говорить не надо. Но все это опять же не вещественно, как у командира. А так хочется чинов, орденов, премий и тому подобных пряников и плюшек… И рождается в уме вещественное, вроде лозунга начинания: Дадим стране такую же меткость при стрельбе, но с уменьшением норматива расхода боеприпасов! Проще говоря была норма для обучения стрельбы из винтовки — 10 патронов, давайте сделаем семь! Но меткость не снизим. Командир понимает — чушь собачья: нельзя научиться метче стрелять, уменьшая норму — увеличивать надо! А комиссар его лозунгом — «Аполитично рассуждаешь…». Страна с таким трудом создает боеприпасы, а ты их на ветер… Да и что будет из-за трех патронов. Пусть твои командиры бойцов лучше учат. С тех времен и пошло правило: меня не интересует, как ты это сделаешь — выполнить и доложить. Командир репу почешет — три патрона с человека это мелочь, а вот отношения с комиссаром — это серьезно. А тот уже на листочке считает: три патрона с человека — это мелочь, а в масштабах всей Красной Армии? Экономия в миллионы патронов получается! C такими цифрами не стыдно и к самому товарищу Сталину зайти… А дальше: чины, награды не обойдут героя. Только спросит товарищ Сталин:

— А как станут стрелять красноармейцы? Здесь главное не оплошать, бодро ответить — Лучше, товарищ Сталин. Более ответственно будут относиться к обучению, особенно после разъяснения текущей политической обстановки в СССР и в мире. Все — готовь дырочку под орден или очередное звание. А с проверяющими можно договориться или обмануть… Скажу, как всегда — не все были такими, далеко не все, но чем выше по званию и должности, тем таких больше. Философия верхов была такая. И гниль такая шла не снизу вверх, а с верху вниз.

— Да, нельзя тебе попадать в сорок первый год — глядя на меня выдал Сергей. В груди мгновенно возник ледяной комок, я на миг оцепенел, но справился с паникой, надеюсь незаметной остальным. Вроде справился, но краем глаза уловил пристально — изучающий, как сквозь прицел, взгляд Вани — снайпера. — Ты о чем?

— Все попаданцы восхищаются Сталиным, не возмущаются системой. А ты, с твоими разговорами и взглядами сразу же попадешь в НКВД, или к особистам и финиш, стенка. Как врага народа или паникера расстреляют — до Сталина не успеешь добраться.

— Меня не расстреляют, не получится, а вот если вы попадете даже всем своим подразделением, то финал может быть печальным…

— Если бы мы оказались в 1941 году, мы бы показали немцам, где раки зимуют — не врубившись в сказанное мной воскликнул Олег — взводный два. — Да, мы бы показали! — подхватил Сергей.

— Это вряд ли… — Почему это вряд ли? — вскинулся Сергей.

— Патроны, гранаты и сух пай закончатся быстро и что дальше? — ехидно поинтересовался я. — Ну, законтачили бы с местным населением, стали бы воевать с трофейным…

— А ты это трофейное в руках держал, пользоваться умеешь? — медовым голосом поинтересовался я.

— Спецназ умеет все, а что не умеет — научится — высокомерно выдал Сергей.

— Пока научится, будет нести потери. А когда выйдет к нашим, попадет к особистам, а дальше … тоже, что ты мне напророчил … В лучшем случае Марата отправят в штаб — делиться знаниями; тебя — на боевую подготовку; Ваню — на подготовку снайперов — остальных, после того как выпотрошат, в смысле знаний — на фронт, или за линию фронта. Серединка — доказать на деле верность и преданность СССР, под началом, если повезет, хорошего командира. И с криком — УРА — на пулеметы… Худшее — ликвидировать всех от греха подальше. Потом, может и пожалеть, да только обратно уже никого не вернуть…

— Ну а ты, конечно, наешь, как там выжить, как поступать… — глядя в упор спросил Марат.

— Конечно знаю — спокойно ответил я. — И как же?

Времени до перехода оставалось еще два месяца и я решил не торопить события выждать пару недель, как рыбак выводит крупную рыбу, чтобы она не сорвалась:

— Что мы как канадские лесорубы: в лесу о отдыхе, а на отдыхе о лесе. В следующий раз объясню, кому будет интересно. Мы же отдохнуть приехали, расслабиться. Так давайте отдыхать. Только жизнь внесла свои коррективы — через три дня у Ивана Чернова — главного снайпера подразделения спецназа убили мать…

Глава двадцатая

Чем дальше в сказку, тем …

Вернувшись рано вечером после мужских посиделок — воякам с утра на службу, а мне есть чем заняться, вывел из организма алкоголь, пардон, в туалете перед дорогой. Домой вернулся трезвый как стеклышко и бодрый, как папуас перед случкой, сел в кресло и задумался о вечном: как дальше жить. Что жить надо с удовольствием я и так знаю, но вот как? Из глубоких раздумий меня вывел негромкий стук в дверь. Открыв, никого не обнаружил, только утонченный слух вычленил из общего шума негромкий шум легких шагов спускающегося. Бросаться смотреть в пролет я не стал: значит так надо. На пороге лежал обыкновенный маленький черный пакет для мусора, скрученный в рулон. Поднял его — чем меня еще порадовали мои завлекальщики — работодатели? Сев кресло развернул пакет. Внутри лист бумаги форматом А-4 и две связки ключей по две штуки в каждой. Отложил пока ключи… На листке чертеж: где находится гараж и как к нему пройти с таким подробным описанием, что сначала злость взяла — меня что, за тупого держат? Подумав, снял шляпу перед наблюдателем и мысленно извинился. К гаражу нужно подойти, как хозяин, а не выискивать его и уж тем более не выходить на разведку: але гараж, ты где … Район мне примерно был знаком, осталось запомнить подход к нему и имя владельца. В записке прочитал имя владельца, дополнения к пояснениям по местонахождению, информацию по ключам: пара ключей от гаража и пора — от двухкомнатной квартиры, снятой на год, как и гараж. Документы на аренду — в сумке в конце гаража за тряпками, железками и парой пустых канистр. Хозяин уехал в гости к дочке, приедет не раньше, чем через год. Фамилия сьемщика не моя, но в сумке лежат новые документы. Понятно: лежка или схрон на всякий случай… Ольга была на ночном дежурстве, завтра с утра будет отсыпаться, до обеда не будет тормошить: я немного почитав необходимой мне информации завалился спать. Что день грядущий мне готовит?

Утро не принесло мне каких то неожиданностей. Выждав до девяти, когда все хозяева самобеглых тачанок разъедутся по своим делам, нашел гараж; как хозяин подошел, открыл и зашел внутрь. Машину, как мне посоветовали в записке, оставил за полкилометра от гаража, чтобы не светить тачку и номер без необходимости. Внутри гараж как гараж: по стенке висит всякая всячина, необходимая в жизни: слева узкий верстак во всю длину, свободный вначале и заваленный всяким нужным хламом; под верстаком связка каких то трубок в чехле, длиной метра три и сантиметров сорок в диаметре, а за ним в конце — то что надо: за грязными тряпками и канистрами, грязными настолько, что в руки брать страшно. Правда перед ними в черном пакете перчатки, чтобы руки не пачкать. Все предусмотрели. Достав небольшую сумку, такую же как те, в которых я ношу книги на базар, снял с нее целлофан, вышел, закрыл гараж и не спеша направился к машине. Какой сюрприз мне еще приготовили? Приехав домой с легким трепетом достал из сумки что то прямоугольное, запакованное в черный целлофан и два закрытых конверта с цифрами 1 и 2. Как не трудно было догадаться конверт с цифрой 1 предназначался для того, что в целлофане. Значит начнем с него. Сняв обертку, обнаружил под ней еще один такой же ноутбук. Как то даже расстроился — ожидал чего то особенного… Почитаем, что в конверте. В нем была маленькая и странная записка: Ноутбук — новейшая модель, уникальные технологии, сделан в единственном экземпляре буквально вчера, все тестирования прошел, настроен только под вас, включиться может только вами. Однако вероятна возможность несовместимости. Последствия несовместимости неизвестны — при совместимости возможности увеличиваются на порядок. Выбор за вами. Короче: если совместимость — то я в шоколаде; если несовместимость — то я… неизвестно в чем. Что то устал я бояться. Кто не рискует, тот не пьет шампанское и не танцует королеву… может быть. Значит приступим. Открыл, без кода (раз для меня то зачем код…), включил. Ноут тут же отозвался, включился и предложил надписью на экране положить левую и правую руки на клавиатуру, правой нажать на Enter и не убирать руки ни до активации, ни во время неё. Тут я немного струхнул, но не отступать же — позади Москва… После нажатия на клавишу и хотел бы убрать но не смог — пальцы буквально прилипли к клавишам. А ноутбук… стал утоньшаться в рабочей части, только экран оставался без изменения, по нему побежали строчки неизвестных мне символов, но почему то понятных: прибор собран из миниатюрных нонороботов, имеющих множество функций, главное из которых — дублирующая система головного мозга, размещенная вдоль позвоночника и в тазобедренной впадине по краям тазовых костей, усиливающая имеющиеся возможности и функции организма на порядок. Возможна передача части свободных нонов другому лицу, для быстрейшего излечения и восстановления — вплоть до (при достаточном количестве) выращивания частей тела. Я все это впитывал глазами, а мой организм впитывал этих самых нонов и не скажу, что это было приятно. Рабочая часть просочилась сквозь пальцы в меня, за ней потек экран. Наконец все закончилось, ноутбук исчез, а во мне забурлила, перемещаясь по моему многострадальному организму непонятная мне сущность — растекаясь, скручиваясь, проникая, казалось, во все уголочки. Наконец и это закончилось. Ощущения… Никаких. Словно и не пошло в меня несколько килограммов этих самых нонороботов. А что было бы, если бы возникла несовместимость? Перед моими глазами возникла могилка с покосившимся деревянным крестом. Шутники, вашу мать… Вроде как испугавшись меня, страшного в гневе, выдали обалденный бонус — я могу перемещаться в пространстве и времени, без помощи ноутбука — я сам теперь такой ноутбук! И еще могу прихватить с собой четверых — обхватив двоих с боков, а еще двое — обхватят меня по одному спереди и сзади. Ну прям содомитский свал какой то! А вот за это вам мое большое Гранд мерси! Перед глазами, словно вспышка мелькнуло сообщение, которое я, к удивлению, не только воспринял но и осознал. Новая технология попав в меня, объединила мое сознание, подсознание и глубинное сознание в единое суперсознание, с имеющимися у меня аж тремя дублирующими друг друга центрами управления организма. Во как! Но не это меня заинтересовало. Технология включила у меня надсознание — ментальные способности, но активировать их должен активатор или специальный голосовой код. Насчет активатора нет никаких догадок, а вот насчет голосового кода еще в Библии было сказано — «… вначале было слово…».

Второй пакет был значительно толще первого. Начав читать я понял, почему… В гараже в чехле конструкция ворот переброса предметов: размер 60 х 60 х 60 метров. Неслабые однако ворота. Состоят из соединяющихся между собой штанг длинной 2,5 метра и диаметром 3 сантиметра — 24 х 24 х 24 штуки. Материал очень легкий: вся связка, вместе с двумя крестообразными рамами для удержания ворот в стоячем положении легко переносятся одним человеком. В случае площади ворот общей длинной 30х30х30 метров для переноса используется один ноутбук — если площадь полная — два. Оба ноута лежат в том же гараже в ремонтной яме под кучей всякого хлама. Это, без всякого преувеличения царский, вернее Императорский подарок. Если учесть, что стратегический бомбардировщик Ту — 160 в размахе крыльев 50 метров, со сложенными крыльями — 35,а в высоту не более 20,то он как раз войдет в ворота, собранные из штанг. Войдет в одни ворота, а выйдет в другие… Сложность лишь в том, чтобы попасть в эти ворота, или провести его в них. Но это уже вопрос техники — в ближайшее время он мне вряд ли понадобится. Но, как говорят — возможны варианты… Но что меня убило — к крестовине, на которую ставятся ворота можно прикрепить колесики и прокатить ворота от носа ракетоносца до хвоста. Ворота приема достаточно прокатить с примерно такой же скоростью и из них выйдет весь самолет! А может быть все, что угодно. Сигнал о начале движения одних ворот дублируется на другие. Скорость движения может быть разной. И на десерт добило меня то, что с трех сторон крестовины прикручиваются 3х метровые штанги такого же диаметра, к которым крепится что то плавучее, чтобы ворота держались на воде, а к четвертой — такая же штанга с колесиком. Это, как разъясняли мне — тупому, чтобы при проводке вдоль надводного, или подводного(на плаву) судна оно не задевало за ворота. И чертеж — спереди… Следующая возможность меня уже не удивила — чему удивляться, все в порядке вещей. На рисунках, как в комиксе, последовательность действий. С одной стороны ворот врытая в землю цистерна. Роем в нужном месте примерно такую же яму, проводим ворота над цистерной и получаем ее уже в вырытой яме. Легко и просто. Все довольны, все смеются! Чертежи, конечно, прилагаются. Еще одна такая же связка в чехле готовится, вместе с ноутбуками, но будет готова, вероятно — только ко после перехода. Когда — точных сроков нет. Прекрасно, с чем я себя и поздравляю… Тут же решил опробовать данные мне плюшки — попрыгал по разным временам и местам. Намного удобнее, чем с ноутбуком, висящем на шее и придерживаемым одной рукой, словно какой то коробейник. И работать с донорами информации стало намного удобнее. В связи с полученной информацией заскочил, между прочим, в пару — тройку мест, о которых раньше мог разве что мечтать. К вечеру очень уставший, но довольный возвратился домой. И задумался — о сильной усталости. При переносе встроенный комп сосет из меня энергию, как хороший пылесос. Надо что то придумать. На телефоне несколько СМСок и все от Ольги. Так: о личной жизни, пока я здесь, забывать не след, заставлять волноваться девочку не стоит. Набрал номер. Услышав полившиеся нескончаемой волной упреки — а какие они еще могут быть у женщин: мягко, но решительно пресек их в зародыше — был занят, работа. Затем обрадовал — мчусь к ней на всех парусах. И помчался. Мужчина сказал, мужчина сделал!

В пятницу с утра решил сходить к воякам, поработать в рукопашке, встряхнуться и ребятам кое чего показать. Подпол, как узнал про меня, постарался сделать все, чтобы привлечь меня в подразделение — работать ведь буду на его семью! Временный пропуск, статус стажера на пару недель, для определения проф. пригодности, постановка на продуктовое, вещевое и денежное довольствие. Кроме этого я расписал дополнительные занятия — два раза в неделю зал силовой подготовки, два раза рукопашка, один — стрелковая подготовка и два раза бассейн. Бассейн очень понравился Ольге. Пока она плескалась и плавала, я нарезал круги, от бортика к бортику и под водой тоже… Конкретной привязки тренировок по дням у меня не было, но системы старался придерживаться. Вот и решил утром прийти на занятия по рукопашке. Придя на площадку сразу же, по эмоциональному фону почувствовал — что то не то. Подошел к Сергею, поздоровался. Он был какой то растерянно взъерошенный и злой. — Что случилось?

— У Вани мать во вторник умерла…

— Как это произошло? Я же был с вами на стрельбище…

— Да мутно там все как то… По официальной версии упала, поскользнувшись на ступеньки и свернула шею: мы со следаком говорили… — А неофициально?

— Вроде как то ли помогли, то ли случайно толкнули. Да один хрен, для Ваньки какой удар.

— Не скажи… Если случайность — это одно, а если кто то — это совсем другое.

— Что я сам не понимаю — зло выдохнул Сергей. — Скорее всего второе. Он там прижал своего соседа — пацана, сыночка богатенького буратино — мать жаловалась, что он музыку гоняет громко. Так в тот же день примчался папахен к командиру и имел с ним беседу, а после беседу имели мы с Маратом и сам Иван.

— А вы, что же не могли прессануть в доме соседей, наверняка же кто то что то слышал?

— Есть там один свидетель — сосед по площадке. С нами говорил через дверь, грозил ментами. И ты знаешь, прилетели сразу, как будто ждали за углом… Мы, конечно Ване ничего не сказали, но Марат бегает теперь к подполу по вызовам, как к любимой девушке.

— Но вы же спецназ, мать вашего бойца убили!

— А что мы можем? Над нами начальства куева туча. И следак сразу же примчался, пока мы с ментами разбирались… — Вы вмешиваетесь в ход следствия, мешаете расследованию, оказываете давление на свидетелей, я могу привлечь вас по статье… Главное ведь действительно может. Я с жалостью смотрел на Сергея. Тот вызверился — Ты вольная птаха, можешь творить что хочешь. А нам что, штурмом брать квартиру свидетеля и экспресс допрос устраивать? Так сами окажемся на нарах, а если и выкрутимся, то карьере конец, сдадут нас не задумываясь — своя рубашка ближе к телу…

— Ладно — не стал я развивать дальше тему — где он?

— Вон… — махнул рукой Сергей. — Только он ни с кем не хочет говорить. Иван сидел в сторонке на скамейке, опустив голову. Я подошел к нему.

— Здравствуй Ваня. Узнал о твоем горе, соболезную. Снайпер кивнул не поднимая головы. Я зашептал — Мне нельзя долго с тобой говорить — потом объясню. Слышал, что не все там понятно. Сиди и не вскидывайся. Вечером, часиков в восемь выйдешь с КПП и пойдешь направо к магазинчику. Купишь что нибудь — ну там шоколадку, воду или сок. Пойдешь обратно, сядешь на скамейку около магазина — вроде как подумать, опустишь голову. Что бы не происходило — сиди так же, не дергайся. Я сейчас в город, постараюсь узнать что и как. Не забудь — в восемь… Положив руку ему на плечо, получил в ответ кивок и направился к бойцам, следившим за мной. То, что среди них есть сексот командира и не один, я был абсолютно уверен.

— Ну что он? — поинтересовался Сергей. Остальные жадно прислушивались.

— Что, что… Сам видел, выслушал соболезнования, слова поддержки, а сам даже голову не поднял. Да и кто я ему? Я же не один из вас — так приблудный… Отработав, без огонька, часа полтора, я попрощался и ушел. Когда я положил руку ему на плечо, я снял всю нужную мне информацию — где живет, кто соседи, что за конфликтный пацан, что говорил следак, откуда, как выглядит — в общем все, что нужно для начала расследования.

… Свидетель — сосед сидел в зале своей квартиры и боялся. И чем сильнее он осознавал в какое говно он вляпался, тем страшнее ему становилось. Он все знал, потому что все слышал. Когда в подъезде закричала девчушка сверху, он понял, что случилось что то ужасное. Выглянув из двери, он увидел внизу на лестничной площадке соседку, лежащую в неестественной позе, с лужей крови под головой и кричащую и рыдающую девчонку. Тут же вызвал скорую и милицию, но выходить сам не стал. Следователю сказал про то, что спал и ничего не слышал, но видимо следак попался опытный — сразу его раскусил и раскрутил на полную катушку. Только и он не вчера родился: следователю сказал, что рассказал все, как есть, но на суде скажет, что спал и ничего не слышал. Тут следователю позвонили, он вышел в другую комнату, о чем то переговорил, а зайдя, продолжил расспрашивать. Очень скоро в квартиру зашел еще один человек, глядя на которого, желания встретится с ним в темном переулке, явно не имелось. Следак вышел с ним на кухню, переговорил о чем то. Затем, вернувшись, следователь сел против свидетеля и бросил ему на колени пачку денег — американских долларов и ровным голосом стал объяснять, что ему надо говорить и как… На законное замечание, что сын убитой служит в спецназе и может силой заставить его рассказать все как есть следак дал свою визитку и объяснил, чтобы он никому не открывал дверь, а если кто будет ломиться — звонить ему и в милицию. Предложение уехать на дачу следак отмел решительно — он будет нужен в городе. Продержаться ему надо будет дня четыре — пять: дело закроют как несчастный случай и сдадут в архив. Так что свидетель вышел из квартиры вместе со следователем и сделал набег на магазин и базар — прикупил необходимое, чтобы не голодать. Тем более что в квартире он жил один — жена уехала на разлюбезную ее сердцу дачу и возилась в земле, как какая то крестьянка, а телефон свой не взяла специально, чтобы муж — придурок не доставал ее идиотскими вопросами — чем ты там занимаешься и когда приедешь… Он слышал, как пришел сын соседки, как постучал к нему, но мужичок не открыл. Слышал как выносили гроб, как собрались на поминки но его не пригласили. Недолюбливали его в подъезде почему то. Очень сильно испугался он когда в дверь к нему стали стучаться двое в военной форме — видимо сослуживцы, причем один из них был явно спецназовец — ну вылитый убивец. Когда он предложил вышибить дверь, пришлось подойти и сказать, что вызвал милицию. А он ее действительно вызвал. Обошлось — патруль приехал на удивление быстро, а за ним и следователь. Он что то выговорил им, затем попросил открыть дверь и рассказать военным как все было (версию следака), затем пригрозил, что если они еще раз окажут давление и запугивание свидетеля, то против них будет возбуждено уголовное дело. С тем они и ушли. Прошло уже три дня, никто не звонил и не ломился в дверь. И вроде бы стало отпускать, но тут, как на зло, по телеку в сериале услышал, что ненужных свидетелей убирают. А он, как раз, станет ненужным, когда дело сдадут в архив. Не сразу, конечно, не нужен — выждут немного.

— Боишься? — раздался негромкий голос. Мужчина аж подпрыгнул на диване — в дверном проеме из коридора стоял незнакомец. — Как, откуда — дверь же закрыта на ключ и засов. С балкона на кухне — мелькнула мысль. Спецназ, по тросу с крыши на балкон и в квартиру через кухню. Но на улице же день, увидят. Хотя разве такое остановит спецназ! Узнает все что надо, убьет и также уйдет. А я все расскажу! МОЖЕТ ПОЖАЛЕЕТ?!

— Сколько заплатили — равнодушно спросил незнакомец.

— П… пя… тть ты… сяч долларов. — Где они?

— Там — показал глазами на тумбочку под телеком свидетель.

— Что велели говорить? — Мужчина быстро, но внятно рассказал, что велели. — Как было на самом деле? — последовал вопрос.

— Соседка поднималась снизу, а тут вышел из квартиры этот парень, ее сосед с друзьями. Она стала ему выговаривать, что очень громко играет музыка. Тот огрызнулся, соседка стала его совестить. Тогда тот видимо оттолкнул ее и она упала, покатилась по ступенькам вниз. Один из его друзей испуганно спросил еще — Она не убилась? Парень — он у них главный бросил — Валим — и они быстро сбежали вниз. — Почему не открыл, не посмотрел, не помог?

— Чтобы все это повесили на меня — возмутился свидетель. Его, видишь, отмазали, а меня бы точно посадили, тем более у нас с ней были отношения не самые лучшие…

— Что же мне с тобой делать — задумчиво протянул незнакомец.

— Не убивай, я все на суде расскажу, как есть.

— Не будет суда — дело завтра передадут в архив — промолвил незнакомец. — А тебя вскоре убьют. При ограблении, например…

— Хотите — я напишу письменное признание, что было и как. Вы меня спрячете, а на суде я все расскажу и про следователя тоже.

— Не выйдет. Да и выкрутятся они наверняка. — Я не стал объяснять ему тонкости юриспруденции, но ситуация, даже с его письменным признанием и выступлением в суде была явно не в нашу пользу. Женщину не вернешь, а Ваня разнесет всех или постреляет и сам погибнет. А может грохнут его еще до суда.

— Деньги давай — пойдут на памятник. А ты живи с тем, что сделал, если конечно сможешь. Мужичок вскочил, метнулся к тумбочке, вытащил завернутую в целлофан пачку и с радостью протянул мне. — Я все понимаю, хоть так чем то могу помочь — бормотал он. Я пристально глянул в его глаза и глубоко всадил подсознание установку — ничего не было, никто к нему не приходил, ни с кем он не разговаривал, а деньги ему обещали дать после закрытия дела. Пусть теперь будет головняк у него и фальсификаторов.

…Иван сделал все так как я сказал. Сев на скамейку, развернул шоколад и стал жевать глядя в землю. Он не поверил этому афганцу — кто он такой, чтобы за полдня разузнать все, как было. Вон его командиры Марат с Олегом ничего путного узнать не сумели, только мямлют что то про официальную версию, а значит есть и неофициальная… ГОЛОС за спиной раздался внезапно: Иван по привычке посмотрел за скамейку, когда садился, сейчас глянув между ног и за спину никого и ничего не увидел.

— Не дергайся, сиди, как сидишь. Тем более меня рядом нет, я говорю с тобой по болтушке. Мне очень жаль, но мать твою убили. Не специально, просто этот придурок — парень сосед оттолкнул ее со своего пути — она упала и покатившись вниз разбила голову и свернула шею. СИДЕТЬ!!! Если хочешь отомстить, слегка кивни головой. ХОРОШО… В воскресенье вы уходите на боевые, вне графика. В засаду, пойдешь один: объяснишь — хочешь побыть один — так тебе спокойнее. Время лежки — с 12 до 3х. Услышишь справа негромкий стук об камень два раза — это я. Дальше — по обстоятельствам. Все, хватит сидеть, иди и делай вид, что у тебя все без изменения. Ваня медленно поднялся, метнув за спину взгляд (вот стервец, но спецназ всегда спецназ), скомкал обертку от шоколадки, цепко окидывая взглядом вокруг и побрел с опущенной головой к КПП. В воскресенье, во второй половине, первый взвод, с приданным ему четырьмя парами снайперов вертолетами перебросили за триста километров к границе, затем еще пятьдесят на бортовых Уралах и марш бросок на двадцать километров к месту предполагаемого прохода контрабандистов. Такие боевые выходы были частыми, вот только результат удручал — почти всегда засады были в холостую. Видимо наверху хотели сладко есть и учить своих детей где нибудь за границей. Но спецназовцы не больно горевали — боевые капали, потерь не было, практика засад улучшалась. Так и сейчас — выдвинулись, замаскировались, но каравана ждут только завтра. Сергей, назначенный старшим группы, просьбе Ивана не удивился — парню хочется побыть одному, время самое трудное, как раз для раздумий и терзаний — не уснет — за ним такого не водилось. Поэтому в 12 снайпер залег в лежку. А минут через пять услышал сбоку два негромких удара. Оттуда же вынырнул темный силуэт. Афганец бесшумно придвинулся и прошептал:

— Отползем назад, чтобы встать и ничему не удивляйся. Отползли, чтобы не увидели и свои и чужие, если они рядом есть, встали и Алекс обхватил снайпера за талию. Не успел Иван возмутиться такой фамильярности, как растерялся — они стояли совсем в другом месте. Высились горы, росли на склоне низкие деревца, место было совсем незнакомое: уж по своим горам Ваня походил достаточно. Ничего не говоря Алекс двинулся вперед и махнул рукой — следуй за мной. Пройдя несколько метров вдоль камней они очутились на краю какой то площадки под карнизом. В углу что то большое зашевелилось и снайпер вскинул СВДшку. Увидев успокаивающий жест расслабился, но ствол не опустил. Алекс подошел к шевелящемуся кому и приглашающе махнул рукой. Подойдя, Иван с изумлением увидел три связанные вместе мужские фигуры с мешками на головах. Алекс сорвал мешок с головы одного.

— Прошу — убийца твоей матери: если хочешь, он все расскажет. Ваня подошел, присел, выдернул изо рта пленника кляп и хищно оскалился. Все вопросы: где мы, как сюда попали отступили перед главным — вот он убийца матери! Луна, сквозь тонкие прозрачные тучки слабо освещала каменную площадку, но ее света было достаточно, чтобы заглянуть в глаза врагу.

— Расскажи, как ты убил мою мать? — прохрипел снайпер. И здоровенный парень, на голову выше Ивана, крутой и борзый до немогу в городе (когда за спиной папаша с его деньгами и связями) заскулил и захлебываясь своими соплями стал мычать, что он не убивал, все получилось случайно: он отодвинул ее с дороги, а она не удержалась, поскользнулась и упав покатилась вниз. Когда он хотел ей помочь, она уже не дышала. Он испугался и убежал. Он не виноват — это был несчастный случай. Иван выпрямился и потянул из ножен клинок. — Не убивай — отец тебе даст много денег. — А мать он мне вернет? Нет? Так и разговора не будет… Клинок с сухим шелестом вышел из ножен. Парень задергался и завыл по — звериному. С боку неслышно возникла фигура Алекса и его ладонь обхватила руку с ножом. Иван бешено дернулся и сверкнул глазами.

— Ты хочешь его зарезать? Не слишком ли это просто для него? Там — вниз, до камней — Алекс показал на край площадки — лететь метров пятьдесят. Пусть узнает, что это такое — лететь навстречу своей смерти. Если не сдохнет сразу, в округе пятидесяти километров никого нет — пусть помучается с денек! Ваня улыбнулся радостной улыбкой ребенка, получившего наконец долгожданную игрушку. Отрезав веревки, связывающие его с другими, он только что заметил, что парень был только в трусах. Разумно — если найдут, никак не смогут определить кто такой. Подхватив бугая подмышки, поднял и, откуда только силы взялись, потащил к краю площадки. Вой превратился в стоны и всхлипы — Не хочу, не надо… Иван поставил его на край площадки и ударом стопы в зад отправил его в страшный полет. Несколько секунд, глухие удары упавшего на камни тела и все было кончено.

— Эти двое не убивали, но ничего не сделали, чтобы удержать своего дружка. Они не лучше него, такая же падаль, только еще не выросшая в конченых негодяев. — Их туда же? — спросил Иван.

— Нет, не нужно, чтобы они лежали все вместе. Ну это моя забота. Кстати, знаешь где мы? В пятидесяти километрах от границы — вглубь одной дикой недружественной страны. И в ста километрах от вашей засады. Так что можешь их пристрелить — пистолет я дам, или прирезать — тогда возьми нож, на твоем не должно быть ни капли крови, а ствол должен быть чистым… В лежку Иван вернулся через полчаса. Отлежал до конца смены и чистой совестью лег спать. Приснилась мама и он маленький. Мама прижала его к себе, гладит по голове и повторяет — все хорошо. Ванечка все хорошо. И улыбается…

Во вторник, когда я подъехав к своему гаражу, загнал Ниву внутрь и запер двери почувствовал приближение кого то враждебно ко мне настроенного. Не спеша обернулся. Ко мне подошли трое крепких парней, явно с серьезными намерениями. Под легкими куртками угадывались рукоятки пистолетов.

— Пошли с нами — буркнул явно старший из них. — А вы кто и зачем мне куда то идти? — поинтересовался я.

— Ты че, не понял — тебе сказали пошли, че рот разеваешь — выдвинувшись сбоку второй здоровяк схватил меня за кисть и попытался второй рукой провести залом руки с заводом за спину. Схватить схватил, залом сделал, за спину руку завел вроде. Только я как то хитро вывернулся и с разворота ударил локтем другой руки ему в шею. Мощный удар парализовал его и швырнул на главного. Разворачиваясь дальше ударил круговым ударом пяткой по кобчику третьего. Хрустнули кости отростка и осколки сыпанули внутрь по кишечнику. Главный успел выхватить пистолет из кобуры и даже направить его на меня. Обе моих руки метнулись вперед. Левая схватила рукоятку пистолета, отводя его о меня, а правая рубанула ребром бицепс, расслабляя руку. Обхват локтя, рывок левой к противнику и вот уже ствол смотрит в лицо главному.

— Нажми на курок — ласково попросил я нападающего. Тот замотал в ужасе головой. — Тогда отдай… Пистолет оказался у меня в руке. — Не вздумай — покачал я пальцем. Главный согласно затряс головой. Шаг, присед, выдернуть ствол, второй шаг и три пистолета у меня в руках. Один за спину за ремень, второй слева за ремень под куртку, третий в внутренний карман куртки.

— Ну веди, Сусанин… Главный шаркающей походкой побрел в сторону от гаража. Обогнув последний гараж я увидел его стоящим около «Геленвагена». Неслабая тачка. Подойдя к раскрытой задней двери, заметил сидящего в салоне солидного мужчину. СТРЕМИТЕЛЬНОСТЬ И НАТИСК — девиз спецназа.

— Это кто у нас там спрятался? Покажись, будь ласка… Послышалось легкое поскрипывание кожи и из салона показалось злое лицо.

— Нехорошо поступаешь, уважаемый. Грубиянов за мной послал. Что самому подойти — ниже своего достоинства? — Лицо растерялось на несколько секунд. — Ты знаешь, что они со мной хотели сделать? Хочешь, я с тобой сделаю то же? — Я схватил лицо двумя пальцами по краям челюсти и сильно сжал. Челюсти разжались, рот распахнулся. Выдернув из за пояса пистолет воткнул ему ствол в рот. Почувствовав движение сзади, ударил снизу вверх пяткой между ног старшего охранника. Тот с всхлипом сложился, рухнул на колени и ткнулся головой в землю…

— Я сейчас нажму на курок — у тебя вылетят мозги и забрызгают салон. Потом я схожу и пристрелю с этого ствола двух твоих придурков. Затем сотру свои отпечатки и вложу ствол ему — я кивнул назад — в руки. Добью его. А потом сниму твой туфель и потру им у него между ног. И все — твой телохран завалил двоих напарников пристрелил тебя, но ты успел ему врезать и он помер от болевого шока. А Я спокойно пойду домой и если что — я не при делах. Нажать на курок? — Лицо затрясло, насколько могло в несогласии, даже глаза заметались из стороны в сторону. — Тогда поговорим? — поинтересовался я. Получив яростное утверждение страстного желания поговорить аккуратно вынул ствол из рта.

— Ну, говори … Ты кто и что тебе надо? Прокашлявшись мужчина просипел — Я отец ……. (он назвал фамилию).

— Не знаю такого. — Он исчез в ночь с воскресенья на понедельник.

— А я здесь причем? — искренне удивился я.

— Ты ходишь в подразделение спецназа и знаешь Ивана Чернова — командира отделения снайперов.

— А причем здесь Иван? — Он думает, что мой сын убил его мать.

— О смерти его матери знаю, а что твой сын к этому приложил руку слышу от тебя. Я скажу ребятам, что он виноват, иначе бы ты так не суетился. Пусть порасспрашивают как следует — это они умеют…

— Мой сын пропал. Иван со взводом и его командиром в это время был за много километров отсюда, он не мог этого сделать.

— И ты подумал, что это сделал я и решил меня прессануть?! — возмутился я. — Вместо того, чтобы спокойно поговорить, расспросить… Ах ты ж гад! — возмутился я и дернулся к нему. — Он отшатнулся в салон. — Я попросил тебя привести, без грубости…

— Значит они сами? — утверждающе вымолвил я. — Ну и получили за хамство. Ладно, чтобы убрать непонятки скажу — я сегодня днем выехал из города …….,в который уехал в воскресенье, после обеда. Часов в семь был там, как — никак 400 километров. Заселился в гостиницу «Спорт» часов в восемь. В десять вечера ужинал в ресторане при гостинице, смотрел шоу программу часа два, может больше, затем пошел спать. Не один — сервис знаешь такой есть. Утром в семь пробежался несколько километров — привычка и по делам. Все сделать не успел, остался еще на ночь. Дальше все повторилось: ресторан, девочка та же самая, утренняя пробежка и после обеда домой. Все это легко проверить — пусть сьездят, поговорят. И если есть возможности, пусть посмотрят записи камер слежения туннеля на перевале… А теперь главное — твой наезд — это беспредел и я ответил тем же. Мы квиты. Если вдруг ты такой непонятливый добавлю — у меня хватит друзей и знакомых и в милиции и в безопасности, чтобы с тобой справиться, или тебя нейтрализовать. А будешь очень настойчив — сдохнешь не своей смертью. Надеюсь, ты меня понял. Пистолетики я возьму себе на память — думаю они чистые… И дома я их хранить не стану. Если придут с обыском: значит ты не понял — я сделаю вывод…

Глава двадцать первая

И хотя нам прошлого немного жаль…

До перехода осталось чуть больше месяца… В четверг позвонили вояки и назначили стрелку — встречу с расслабоном, как они выразились на воскресенье. На мою несмелую отговорку — может в другой раз ответили — надо! Что ж, партия сказала надо, комсомол ответил — слушаюсь. Я понял — или они созрели для серьезного разговора, или что то идет не по сценарию жизни. Раз так, приоткроем карты. Прихватив с собой летчиков, сапера и инструментальщика Михася — пусть послушает про будущее, приехал на базу. Подтянулись вояки, познакомил их с Михаилом, заметил удивленные взгляды. Накрыли на стол, пропустили по первой, повели неспешную беседу о том, о сем. После третьей, видя, что Сергея с Маратом распирает, лениво поинтересовался, что за пожар, к чему такая спешность по встрече. Как самый старший начал Марат:

— Ты знаешь, все начинает сбываться: все, что ты говоришь… Приходил к нам этот, пока еще курсант — знакомился, осматривался. А я имел беседу с командиром — все как ты разложил. Так что через пару месяцев он придет на мое место.

— А тебя попросили подать рапорт о переводе по здоровью в другое место?

— Знаешь, если бы ты служил, я бы подумал, что все это организовано тобой — настолько ты в теме… — протянул Марат. Я только улыбнулся в ответ.

— От меня ушла жена, как ты и сказал. Вернулся с боевых — на столе записка: Ушла к ……. Я его люблю, а с тобой так дальше жить не могу — все время на нервах. Надеюсь у тебя хватит мужества и мужского достоинства не устраивать скандала. Прости и пойми… — Ты сильно переживал? -

— Знаешь: сначала хотелось пойти, набить ему морду и забрать ее домой. Если бы ты не предупредил — я бы так и сделал. Но потом подумал — а может это к лучшему?

— Я почему спросил? — начал я. — Если что, ты несильно убивайся. Месяца через два, максимум три она к тебе вернется. — Почему? — изумился Марат. — Да все просто: ты думаешь она не знала, что на твое место поставят другого? Наверняка добрые подруги рассказали. А значит ты — неудачник и нужно вовремя пересесть с этого поезда на другой. Поэтому такая записка — на всякий случай оставить путь к возвращению — не она виновата — твоя работа. Только, ты уж не обижайся, жена у тебя та еще штучка, а и дочка, похоже, вся в маму… А чем любовница отличается от жены? Она старается во всем угодить своему бойфренду, особенно если она от него зависит. Но твоя жена не станет долго жить в неопределенности и начнет, используя женские уловки и штучки принуждать его к узакониванию их отношений — женитьбе. А оно ему надо? Одно дело любовница — другое жена… Да и дочка твоя добавит — она же еще не такая опытная в женских хитростях — всего то пятый класс… Если бы можно было похвастаться перед друзьями — увел жену у майора спецназа, а тот ничего мне не сделал! Но ты ничего делать не будешь, так что поставишь его в дурацкое положение, а если еще и запустишь слушок, что наконец то избавился от такой стервы — то его вообще засмеют… польстился на лежалый товар. Если у человека есть классная тачка, дом, дача, деньги — к такому девочки будут в очередь выстраиваться, твоя жена с ними рядом не стояла… Так что ее наезды скоро его достанут. А когда она узнает, что ты получил спокойную хлебную должность: явное повышение — вернется к тебе да еще тебя же и обвинит в том, что она ВЫНУЖДЕНА была уйти…

— Хрен я ее пущу в дом! На коленях перед дверью вместе с дочкой будут стоять и рыдать — не пущу!

— Ну ты зверь, татарин! Неужели и правда не пустишь? — удивился Сергей. — А ты бы пустил? — вызверился Марат.

— Так я для того и не женюсь, чтобы не решать таких вопросов — Сергей засмеялся. — Ладно, с этим проехали. Главное — с Иваном разрывают контракт, с выплатой неустойки. Командир говорит — сокращение — продолжил Марат.

— И здесь все ясно. Отец его соседа, который пропал, надавил, или проплатил тему, чтобы Ивана уволили. Он СЧИТАЕТ, что это месть Ивана. Поскольку его не было в это время в городе, значит сделал кто то по его просьбе или приказу. Он попробовал наехать на меня…

— Ну и что? — жадно поинтересовался Сергей. — Пришлось ему разъяснить его неправоту. Если он обиделся после этого — это его проблемы. Потом, правда объяснил, что я уехал в воскресенье днем в город …… за четыреста километров отсюда и пробыл там до обеда вторника — тому есть неоспоримые доказательства. Значит я отпадаю. Взять Ваню за шкирняк и потрясти на предмет: какой негодяй это сделал он не может — наверняка найдется — я посмотрел с усмешкой на Сергея — какой нибуть отморозок, который приедет на БТРе, разнесет все в дребезги, а потом только будет думать, как выкрутиться из сложившейся ситуации… Сергей довольно ухмыльнулся — да, я такой, да я могу… Так что — продолжил я — выждет он месяц, два после увольнения, дождется ухода группы на боевые и умыкнет Ивана. Если это он — расскажет кто, как и где тело — не он: ну значит не повезло. Да еще и подстрахуется — Иван продал квартиру, пересек границу с соседями и исчез в тумане, опасаясь преследования со стороны отца пропавшего. И все законно, по бумагам: трудно что ли найти похожего, загримировать, засветить его перед покупателем, или риелтором, на границе провести через своего человека. Я, кстати, так же могу тебе помочь — вывести на честного риелтора — моего знакомого и провести через границу без задержки — есть человек. А дальше — пусть ищет — Россия большая. Тем более, могу дать пару тройку мест, где примут в гости на недельку, растолкуют, что почем…

— Как у тебя все просто получается, как у Шерлока Холмса — раз, посмотрел, подумал и готово… — сыронизировал Сергей.

— Видишь ли в чем дело… Есть очень много мудрых и точных поговорок и пословиц. Вот одна из них — для меня она одна из самых главных: «Все гениальное — просто!». На первый взгляд полная чушь — не может гениальное быть простым. На второй взгляд, при более подробном рассмотрении — да, действительно может. Ну а на третий, самый глубинный — проявляется понимание, что у этой пословицы есть важная концовка, которую тот, кто запустил пословицу в оборот — специально убрал. Тот, кому надо, дойдет до сути и отыщет концовку, а кому не надо — и так сойдет. Об этой концовке мало кто знает, но кто — то подсознательно догадывается о ее смысле.

— И что же это за концовка такая хитрая? — выказал заинтересованность Иван. Остальные молча подтвердили солидарность в заинтересованности.

— Полностью эта поговорка будет звучать примерно так: «Все гениальное просто для того, кто имеет необходимые знания для этого понимания, но главное — умеет ими пользоваться». Увидев недоуменные взгляды сидевших — что за хрень ты нам преподносишь — продолжил: — В цирке показывали такой номер: в круглом шаре из металлических прутьев и сетки разделенный пополам по горизонтали поднимали верхнюю половину; в нижнюю заезжал мотоциклист. Он начинал ездить по кругу: сначала маленькие круги, затем все больше и больше и наконец круги по самому краю нижней части, практически под углом в 90 градусов параллельно земле. Затем верхняя часть опускалась, скреплялась с нижней и мотоциклист нарезал круги уже под углом к земле, все больше увеличивая угол наклона, пока не начал двигался по шару снизу вверх, оказываясь в верхней точке шара вниз головой. Для всех это было чудом — почему он и мотоцикл не падают вниз? Но если раскрыть учебник физики, раздел механики, в нем дается объяснение — почему. А более пытливые: к примеру я — сами проводили подобный опыт: набирается в ведро вода, привязывается веревка к ручке и ведро начинаем вращать-сначала вокруг себя, потом увеличиваем угол вращения до 90 градусов к уровню земли. Ведро взлетает по дуге днищем вверх, но вода не выливается. Главное это практика — с какой скоростью вращать ведро. И остальные фокусы — пока мы не знаем их сути, для нас это чудо, а когда покажут суть исполнения — фу, как просто, я тоже так могу… Так и со всем остальным: если имеешь необходимую информацию а, главное, умеешь ею пользоваться — то получить логически правильный вывод на составит большого труда. Этим, кстати, и занимаются аналитические группы крупных фирм, корпораций штабов, армий.

Марат перехватил нить разговора. — С этим все понятно. Но нам стало интересно, почему мы в том времени получим кучу проблем, а ты все вопросы решишь легко и просто. — Во первых не легко и просто, но что решу их, в отличие от вас — здесь все верно.

— Вот мы бы и хотели услышать… — встрял Сергей.

— Скажу лишь почему у вас будут проблемы. Все дело в том, что и вы и горе писаки, пишущие о том времени не представляете себе реальности того времени, а наделяете ее той реальностью, какой она видится вам. Это и от недостатка информации, а главное, из-за неумения ею пользоваться — выстраивать логическую цепочку рассуждений от начального действия до конечного результата. Кроме этого, необходимо знание главных жизненных законов того времени и умения использовать их себе на пользу. Вот один из главных законов любого периода: «Нужно быть необходимым». Тот же Сталин говорил — У нас нет незаменимых людей, но в то же время у возле него долгое время удерживались, несмотря на явные ошибки и косяки такие люди как Хрущев, Ворошилов, Жуков, Молотов, Микоян, Маленков и много еще кто… Вам, попавшим в 1941 год придется сражаться с немцами, перед тем как соединиться с нашими отступающими частями. А в наших частях вас заставят сражаться и умирать так как вам прикажут — иначе неподчинение приказу… И пока до Сталина дойдет о вас информация — многих из вас уже не будет в живых. А дальше будет так: Марата могут забрать на штабные работы — рассказать все о стратегии и тактике. Тебя Сергей — на подготовку спецподразделений: делиться подготовкой в стратегии. Ваню могут взять на подготовку снайперов. Остальные, после того, как выпотрошат все знания — а у многих их будет не очень много — отправят сражаться на фронт или в тыл под командование местных командиров, на их условиях, чтобы доказать свою преданность партии и правительству. А дисциплина и беспрекословное подчинение там — это вам не здесь… Да и по выходу к своим у вас сразу же возникнут проблемы с особым отделом. Вы ведь много читали и смотрели фильмов о злобных особистах и методах их допросов. Так вот — скажу о этих самых злобных особистах. Все это брехня писателей, не владеющих реалиями той жизни, или не понимающих этих реалий…

— Ну конечно — все они дураки, один ты умный — сыронизировал Марат. — Все воспоминания фронтовиков, окруженцев, очевидцев — это по твоему все брехня?

— Насчет дураков и умного ты почти угадал. А насчет брехни — так это не брехня — погорячился, а фальсификация, подтасовка фактов с целью скрыть либо свое незнание, либо — в случае с окруженцами, выгораживание себя, с целью скрыть свои грехи или ошибки. А главное — все особисты, за исключением психопатов и садистов — а таких было очень мало — были абсолютно правы в своих действиях! Все зашумели, полетели возражения и упреки в мой адрес. Я молча, с улыбкой, слушал. Наконец, когда накал страстей и крепких выражений иссяк я спросил — Могу продолжить? Получив полное ехидства и насмешек разрешение продолжил:

— Все вы здесь люди военные, с реальным боевым опытом, поэтому вам, в отличие от гражданских легко будет понять то, о чем я буду говорить.

Первое. Из за линии фронта выходили по одиночке, группами и войсковыми частями. С одиночкой все ясно — таких прессовали только в том случае, когда у него не сходились концы с концами, или когда особисту необходимо было выполнить план по сексотам (секретным сотрудникам) в воинских подразделениях. Такому предлагалось подписать согласие о сотрудничестве с органами, после чего его отправляли в строй. Почему его легко было склонить к сотрудничеству — поймете, когда дослушаете до конца. Главные заморочки были с группами из разных родов войск и назначений, а главное — из разных частей. С войсковыми частями — остатками роты, батальона, реже полка было совсем просто: все друг друга знают, все у друг друга на виду, врать и наговаривать не станут — можно попасть под статью о клевете. Но вот что общее всех их объединяло:

Вступление. Первыми вопросами особиста были: фамилия, звание, род войск; удостоверение, подтверждающее личность — солдатская и командирская книжки. Правда было немало таких у которых их не оказывалось, или они были непригодны для определения. При переплывании через реку чернила расплывались, фотография размокала, книжка терялась, закапывалась (особенно комсоставом), обгорала. В мирной жизни наказание за такой проступок было не очень суровое — подтверждение личности было быстрым, в военное же время наказание за утерю ужесточалось и подозрение вызывало… Это уже не проступок — преступление и реальная статья. Но таких было не так уж много, поэтому будем просто иметь это в виду.

А вот и первое: злобный особист откроет книжечку и попросит предьявить свое табельное оружие: где? нет? почему? И его уже не будет интересовать, где и при каких обстоятельствах оно утеряно — за утерю оружия серьезная статья в мирное время, а в военное — вплоть до расстрела. Это касается не только пехоты — всех: танкистов, артиллеристов, летчиков, шоферов… И снова злобному особисту нет необходимости прессовать допрашиваемого, заставлять что то подписывать — оружие утеряно, расстрельная статья уже есть!

Второе: следующий вопрос мог задаваться злобным особистом тихим голосом — имеется у вас письменное подтверждение, разрешение покинуть доверенную вам линию обороны? Нет? Так на каком основании вы покинули окопы, укрепления? Покидание окопов без приказа есть дезертирство, за которое в военное время полагается суровое наказание, вплоть до расстрела! И снова не надо никого бить, ни на кого писать «липу». Вторая расстрельная статья! — Все мужики уставились на меня обалделыми взглядами.

— Может вы думаете что это все!? Нет, идем дальше.

Третье. Задается следующий вопрос злобным особистом — что вы делали на занятой врагом территории. На мычание, жевание соплей, что не было патронов, приходилось идти лесами, прятаться от немцев, потому что не чем было воевать, задается следующий вопрос — вы слышали перестрелки, натыкались на места сражений? Если скажут, что нет — значит врут! А если скажут что слышали и натыкались, то почему не искали оружие, патроны… Значит проявили трусость. В военное время это тоже серьезная статья! Думаете, это все?

Есть еще четвертое. Снова задается вопрос, спокойно, без криков и ругани — Присягу принимали? Принимали. Что сказано в присяге? …Клянусь защищать свою Родину и советский народ до последней капли крови и если понадобится то с честью умереть за нее… За точность сказанного я не ручаюсь, но за смысл — ручаюсь полностью. ЗАЩИЩАТЬ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ КРОВИ! А вместо этого — крались к линии фронта — лишь бы не убили… Не зря говорили на Руси: Мертвые сраму не имут! Те, кто дрался до последнего патрона, бросался в штыковые атаки, подрывал себя вместе с фашистами гранатами, горел в танках, но стрелял по врагу, погибал в дотах и дзотах от снарядов тяжелой артиллерии и огнеметов, сдерживал врага, как пограничники — все они, ценой своей жизни, стремились остановить врага, уничтожить! А эти крались…Это уже не трусость — это предательство! А за предательство одно наказание — смерть! На тех, кто еще пару минут насмехался, ерничал, ехидничал больно было смотреть. Здоровые мужики опустив головы, сидели красные от стыда — они не по наслышке знали, что такое предательство в бою. А я продолжил — Если вы думаете, что это все, то ошибаетесь…

Есть еще и пятое. Когда еще при Союзе я смотрел, как в фильмах командир или боец, уходя из деревни или городка торжественно говорил — Мы вернемся, мы скоро вернемся… — я переживал вместе с ним, понимал его. Сейчас, ничего кроме легкой брезгливости и презрения такой командир у меня не вызывает. Потому что он предатель — клялся защищать свой народ, а сам его предал — бежал от врага! Конечно, если бы сейчас меня слышали всякие дерьмократы и не только они — наверняка подняли бы вселенский вой — так хаять тех, кто разбил врага и дошел до Берлина. Это не они дошли до Берлина — другие. А эти «выходцы» — лучше бы они, по крайней мере большинство, не выходили вообще. Их внешний вид, настроение, поведение, упаднические разговоры только ухудшали и без того неважное настроение тех, кому еще предстояло сражаться с врагом. Они — дурной пример! И даже если они попадут снова в окопы, многие опять сбегут назад, на соединение с частями Красной Армии. Все эти окруженцы, отступленцы, идущие на соединение забыли главное: ЭТО ОНИ — КРАСНАЯ АРМИЯ! КОТОРАЯ ДОЛЖНА СРАЖАТЬСЯ С ВРАГАМИ! Жестоко это — жестоко, но это реальность жизни!

А есть еще и шестое. За 1941 год в плен попало около трех с половиной миллионов бойцов и командиров! И, как всегда, был прав товарищ Сталин, говоря — у нас нет пленных, у нас есть предатели! Правда он оскорбил этим около полумиллиона бойцов и командиров, попавших в плен по ранению, контузии, или в рукопашном бою… Но эти и старались сбежать из плена, и сбегали по нескольку раз, доказывая верность и преданность Родине. Правда ВСЕХ попавших в плен оправдывает одно серьезное обстоятельство, но о этом как нибудь в другой раз. А теперь скажите мне, зачем злобному особисту нужно было избивать, прессовать «выходцев», когда на каждом из них уже висело по два — три расстрельных срока. И это все по закону — в любой стране были такие же законы: и в Англии, и в США, и в Германии … Но злобные особисты и били и заставляли подписывать признания… Такое было. Только вот говорить о причине этим «выходцам» ну как то вроде не совсем удобно. А причина проста. Только самый тупой, подходя к своим не понимал, что им будут задавать вопросы, ответы на которые тянут на приличный срок, или расстрел — устав если не все знали назубок, то многое из него помнили. А жить очень хотелось, иначе бы они дрались, а не крались…Вот на вечерних привалах и заводились разговоры — что и как сказать, чтобы не выглядеть предателями и трусами. Обговаривались нюансы, придумывались разные эпизоды, уточнялись мелочи, договаривались о линии поведения. Не специально придумывалось, как обмануть особистов, но… И все это преподносилось особисту каждым по отдельности. Правда не все были достаточно умными — кто то в чем то прокалывался. И тогда перед особистом открывался СГОВОР! За материалы на вышедших из окружения медали не дадут и в звании не повысят, даже спасибо не скажут. А вот за раскрытие СГОВОРА… Оставалось только выяснить причины сговора. Вот здесь особист и старался. И опять таки — он ничего не придумывал — он раскрывал! Если просмотреть много фильмов, то станет ясно, что кололи на признание самых активных и умных — только они могли быть инициаторами такого сговора. Были, конечно и перегибы в работе особистов, но это скорее исключение, чем правило.

И последнее. Как я уже сказал в плен попало 3,5 миллиона. Отнимем скрытых врагов Советской власти — пол миллиона, отнимем пол миллиона попавших в плен по ранению и контузии, отнимем миллион совсем не подготовленных новобранцев — таких сразу видно на трофейных документальных фильмах. Сколько осталось? Полтора миллиона сдавшихся в плен. Добавим к ним еще пол миллиона вышедших из всех окружений и убитых и раненых, но так и не убивших ни одного немца из — за своей трусости, или слабости духа. Итого два миллиона. В обойме винтовки — пять патронов, в нагане — шесть, ТТ — восемь. Если каждый такой боец и командир убил бы, даже ценой своей жизни всего двух немцев, то немецкая армия просто исчезла бы! Всего два попадания, вместо того, чтобы красться по лесам! Знали вы обо всем этом? — я обвел взглядом так и не поднявших головы мужчин. — Не знали. Вот именно с такими особистами, именно так мыслящими, вам и пришлось бы столкнуться. И такое столкновение было бы не в вашу пользу. А стали сопротивляться — мгновенно угодили во враги народа.

— Да, нечего сказать… — подняв голову, криво улыбнулся Сергей — разложил так, что мороз по коже. Ничего подобного никогда не слышал.

— И не услышишь. Такую правду не напечатают, не снимут в сериалах — она никому не нужна — «ни нашим, ни вашим». Лучше пичкать народ жвачкой от «белых» и «красных» — а главные виновники должны остаться в тени и тихо делать свое черное дело. Вклинился Марат:

— Для того, чтобы такое знать, надо иметь необходимую информацию. Для того, чтобы решить проблемы, которые ты нам озвучил, нужно быть готовым к их решению. Но никто не делает ничего просто так. Значит все эти знания не простое собирательство. И если ты не собираешься писать книги, отстаивая свою точку зрения и знакомя с ней своих читателей, значит ты собираешь ее для чего то другого…Я решил слегка потрепыхаться:

— В прошлый раз у нас случайно зашел разговор о попаданцах в 1941 год. Я высказал свою точку зрения. Сегодня вы спросили, почему возникнут проблемы — я ответил.

— А мне кажется, что ты не просто так завел разговор в прошлый раз и сегодня не спроста так все разложил, хотя о том, как ты решишь эти проблемы ты ничего не сказал — высказался Марат.

— И мне тоже также показалось, что все это не случайность — есть у тебя какой то интерес. Колись давай — мы ничего никому не скажем! — ухмыляясь внес свою долю Сергей.

— А вы уверены, что вам это надо? Потом, если что, мне вас, как носителей секретной информации придется обезопасить от любопытного общества.

— Не пугай ежа голой задницей — вскинулся Сергей, а Марат посмотрел поощрительно — Сказал А, говори и Б. Я окинул взглядом сидевших за столом. Все были предельно собраны и требовательно глядели на меня.

— Значит так. Все, что я скажу — очень серьезно. Настолько серьезно, что обратной дороги уже не будет. Давайте пока выпьем, да закусим и каждый подумает — ему это надо? Любой, кто решит, что ему это не надо, пусть пойдет на бережок, посидит, посмотрит на волны, послушает как птички поют…

— Но ты хоть намекни, о чем пойдет речь? — попросил Сергей.

1-9-4-1 год… — Я знал, я чувствовал! — выплеснул эмоции Сергей. — Ты понял! — он хлопнул сидящего рядом Ивана так, что его мотануло, словно тряпичную куклу. — Я же тебе говорил… Иван только поморщился, потирая плечо. — Ну говори… — поторопил он меня.

— Я пока скажу лишь одно: глядя на Ваню рядом с тобой я никогда не сяду. Все рассмеялись, напряжение отпустило. Выпили, закусили.

— Кто желает насладиться прекрасными видами — сейчас самое время. Никто на берег не пошел. Ладно…

— Я не зря собираю информацию о том времени. Мне она жизненно необходима. У меня появилась возможность попасть в 1941 год — прямо в начало войны. Цель, которую я ставлю перед собой — сделать все возможное, для того, чтобы погибло как меньше народа, война закончилась как можно быстрее и чтобы в том Советском Союзе не было той мерзости и гадости, которая есть у нас. — Ну это ты загнул. Одному такое вряд ли под силу — заметил Марат.

— Одному возможно, но очень сложно.

— И ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой туда? — высказал общую мысль Сергей. — Я бы не отказался… — улыбнулся я.

— Я иду с тобой — серьезно решил Иван. — Не спеши вперед батьки в пекло. Дай сначала старшим высказаться. Сергей был в своем репертуаре.

— Я, считай, уже ушел из отряда, теперь у меня есть свой командир.

— Да я это к слову сказал — замялся Сергей. — А мне что предложишь в твоем отряде? Ведь ты хочешь создать отряд и быть в нем командиром?

— Безусловно. Ты в этом подразделении — командир разведывательно — диверсионной группы. — Это вроде бы как повышение?

— И еще какое! Думаю дойдешь до командира бригады — а это как минимум генерал — майор. — А генерал — полковника?

— Генерал — полковником буду я.

— Я согласен — без всякого юмора твердо сказал Сергей.

— А мне что предложишь — поинтересовался Марат.

— Должность начальника штаба. — Согласен — резко бросил он.

— Я бы тоже пошел с тобой, да только стар я уже для спецназа — с сожалением протянул Виктор, переглянувшись со штурманом.

— А сесть в модернизированный по последнему слову техники Ми — 24, или, как его сейчас называют Ми — 35 тоже стар? — вопросительно глянул на него я. — На новый? — На новый …

— Я весь твой с потрохами — радостно воскликнул Виктор. — И я тоже — добавил его штурман.

— А без хорошего сапера какое может быть спецподразделение — высказал свою мысль Анатолий.

— Механики там по любому нужны — добавил Михась. — Эх и погоняем гансов…

Олег Власенко растерянно произнес — Я бы тоже с вами, но как быть с матерью…

— Тебе решать. Со своей стороны могу только сказать — если у нее есть подруги, чтобы ей не было скучно и было бы кому помочь, если что — на ее фамилию в банке будет положена приличная для нее сумма, но не очень большая, чтобы не привлекать особого внимания. К примеру тысяч тридцать. Долларов. Хватит надолго…

— Тогда я с вами. Сидящий рядом с Иваном такой же молчаливый парень произнес: — а еще снайпер вам не нужен?

— Есть какие то условия? — поинтересовался я — Так, по мелочи, в рабочем порядке.

Иван поинтересовался — а еще снайпера не нужны? У меня есть на примете пара тройка, может и больше — надо только пообщаться.

— Только незаметно и очень осторожно. Предварительно скажешь мне о ком пойдет речь — я проверю по своим каналам.

— Так может и командиры взводов тебе нужны? — спросил Сергей.

— Будут нужны — обрадовался я. Переговори, но также, осторожно, без конкретики. Предварительно сообщи мне кто … Теперь для всех. Подумайте, возможно есть еще кто то, кого можно привлечь. Только обращайте внимание на важную особенность — ни что не должно удерживать попаданца здесь, или не жалко было бы оставлять…На этом серьезная часть разговора закончилась и мы приступили собственно к расслабону… Осталось переговорить с Артемом — главным спецом по электронике в моем будущем подразделении(если он конечно согласится) и конечно же с ОЛЬГОЙ…

Глава двадцать вторая

… Главное конечно впереди

Артем, на удивление, согласился сразу, даже не дослушав до конца. И я его понимаю: здесь его ждала армия с ее дедовщиной, домашние проблемы с родителями, в мгновенное исцеление которых он не верил — насмотрелся и наслушался всякого. А вот с Ольгой все было и просто и сложно, вернее слишком эмоционально… Утром, после очередного нечастого совместного завтрака (вместе мы не жили, несмотря на довольно явные намеки на это), я начал нелегкий для меня разговор:

— Оля, есть серьезный разговор. Она сначала обрадовалась, предполагая свое, но посмотрев на меня насторожилась — с таким выражением лица и такой интонацией замуж не зовут… Тем не менее игривым тоном поинтересовалась — Что это за серьезный разговор Алекс? Я с самого начала нашего общения отучил ее от этих набивших оскомину «милый, дорогой, любимый, котик, зайчик и подобная чепуха…». Такие слова уместны только в постели, в порыве страсти, но не при обычных разговорах.

— Мне очень неприятно тебе это говорить, но нам придется расстаться. У Ольги мгновенно появились слезы на глазах. — Что я такого сделала; ты меня разлюбил; у тебя появилась другая; чем я хуже нее… — вопросы посыпались как из сумки горох.

— Все что ты сейчас говоришь — глупость. Дело совсем в другом. Я скоро, через месяц, должен уехать отсюда — навсегда.

— Я поеду с тобой, я без тебя жить не смогу! Я внутренне скривился — сколько было таких клятв и заверений! И ничего, жили после и даже счастливо… с другими. Таковы они женщины, что с них взять…Как только выясняется отсутствие соперницы, женщина сразу бросается в атаку и давит, пока не получит требуемого.

— Оля — терпеливо принялся объяснять я — там, куда я направляюсь, все будет не так, как здесь. Не будет того комфорта, не будет кафе и ресторанов, катаний на машине. Там будет минимум удобств и работа — тяжелая и трудная. А кроме этого, я тебе уже говорил — на первом месте у меня всегда будет работа — видимо так я устроен. Поэтому несмотря на то, что мы будем рядом, в одном месте, видиться будем не так часто, да и настроение у меня далеко не всегда будет праздничным. А значит и внимания я буду уделять тебе не столько, сколько тебе хочется, а сколько получится.

— Но ты же меня не разлюбишь?

— Ольга, я сейчас не о любви говорю… Она вскочила, подбежала ко мне, сев на колени заглянула в глаза:

— Значит не разлюбишь, а остальное не важно.

Я попытался достучаться до ее сознания — Ольга — я отправляюсь 1941 год, в самое начало Великой Отечественной войны. Там сначала я соберу подразделение, подготовлю его, повоюем в тылу у немцев, затем выйдем к нашим и будем драться с фашистами. А война, как ты знаешь, продлится четыре года.

— Я пойду с тобой — упрямо стояла на своем Ольга. — Тем более тебе нужен будет хороший хирург. А я хороший хирург!

— Я пока знаю какая ты хорошая в постели и в хозяйстве. Какая ты в хирургии я не знаю…

— Я во всем хорошая — вскочив с колен гневно заявила она.

— Это нужно проверить — невинным голосом заметил я.

— Пойдем, проверим — схватив меня за руку потянула со стула.

— Что, прямо сейчас будешь демонстрировать свое мастерство по хирургии в спальне? Ольга — я тебя боюсь! Она вспыхнув, набрала воздуха для гневной отповеди, но глянув на мое испуганное лицо рассмеялась — Гад ты Алекс, каких еще поискать. Я иду с тобой. И не спорь!

— Значит так! Окончательное решение принимаю я. Ты все как следует обдумай, взвесь, чтобы потом не жалеть — обратной дороги не будет. Если все таки решишь идти со мной, запомни главное — мои действия и решения не обсуждаются и не оспариваются. И НЕ ПРЕДПРИНИМАЙ ТАМ ПОПЫТОК И ДЕЙСТВИЙ ПОМЕШАТЬ МНЕ! Ну а о том, что наш разговор должен остаться тайной для ВСЕХ тебе надеюсь напоминать не надо? — Я не дура, понимаю…

Я равнодушно пожал плечами — Я сказал — ты услышала…С этого момента время мое не просто понеслось вскачь, оно полетело пулей. Добирались оставшиеся умения и навыки …На столе Командующего авиасоединения Дальневосточного военного округа зазвонил телефон прямой связи с Москвой. Взяв трубку, доложился по форме. — Молодец, не теряешь хватки — похвалил его Начальник его непосредственного Московского начальника. — Меня попросили, а я прошу тебя выполнить одно несложное поручение. Сегодня после обеда к тебе зайдет майор. Летчик. С моей запиской. Ты напишешь ему такую же записку к ком полка вертолетной части в Черниговке. Задача комполка — майор должен провести учебный полет со стрельбами из всего вида вооружения с места штурмана — оператора и с места пилота вертолета К-52. Время пилотирования на его усмотрение, но не больше одной заправки. То же и по вооружению. По выполнению задания он зайдет к тебе и вернет твою записку и заберет мою. О его нахождении у вас забыть, особенно в части. Просьба ясна? Главное — я тебя ни о чем не просил и ничего не знаю о майоре. Так же скажешь и комполка. Но твоей услуги я не забуду, ты меня знаешь. Так же как и ее невыполнения…

Командующий достал из тумбы бутылку коньяка, стопку, набулькал и одним махом выпил. Просьбу нужно было выполнять еще лучше чем приказ — он это понял уже давно — иначе не сидел бы на этом месте. — Ладно, озадачу комполка, а дальше, как водится — Не знаю как, но выполнить и доложить!

… В приемную командующего вошел майор — летчик. Вошел легко и не принужденно, словно в свою квартиру. Не обращая внимания на ожидающих полковников и генерала направился прямиком к двери кабинета. Секретарь — молодой капитан из «блатных» растерявшись такой наглости среагировал с явным запозданием, когда майор уже взялся за ручку двери — Куда — Командующий занят! Майор повернул голову в сторону выскочившего из за стола капитана, мазнул по нему рассеянным взглядом, от которого тот застыл на месте — Мне назначено… — и прошел в кабинет, плотно закрыв за собой двери. Откозыряв от порога прошел нестроевым шагом к столу, достал из папки лист плотной бумаги и положил его перед Командующим. — Это останется у вас. Мне нужна такая же к комполка. По возвращении я отдам вам вашу и заберу эту — будничным тоном произнес он. — А вы хоть имеете представление о вождении К-52? — раздраженно буркнул Командующий.

— Я начну с штурмана — оператора. А когда я сяду на место пилота, пилот будет сидеть на места оператора и сможет вмешаться в любой момент и прервать мое пилотирование. Об этом укажите комполка в записке. Я сегодня выеду в расположение части и буду там завтра утром. Пусть обо мне сообщат на КПП. Командующий недовольно скривившись написал записку и молча протянул майору. Тот внимательно ее прочитал, вложил в папку. — Подтвердите свою записку телефонным звонком. Отдав честь повернулся и вышел из кабинета…

Утром, у проходной КПП майора встретили и проводили к командиру полка. Прочитав записку от Командующего, комполка стал пристально рассматривать стоящего майора.

— Если вы это надолго, то я пожалуй сяду — иронично заметил майор.

— Ты знаешь о чем здесь написано?

— Конечно знаю — учебные стрельбы с места штурмана — оператора и пилотирование со стрельбами. Я сам просил написать такую записку. Дайте мне самого лучшего пилота.

— Ты понимаешь, чего ты просишь? — начал закипать комполка. — Ты хотя бы сидел в кабине «Аллигатора»? Ты знаешь, чем все это может закончится?

— Я так понимаю, вы отказываетесь выполнить просьбу Командующего, тем самым подвергая сомнению его решение. — Майор встал и протянул руку за запиской. Комполка ожег его злым взглядом и потянулся к трубке… Через полчаса к сидящему на скамейке майору подошел капитан в летной форме вертолетчика: командир приказал сопроводить вас на склад, подобрать форму и сопровождать в полете.

— Майор — коротко представился незнакомец.

— Капитан — в тон ему ответил вертолетчик. — Идемте…

Еще через полчаса ударный тактический всепогодный вертолет К-52 «Аллигатор» слегка разогнавшись по взлетной полосе взмыл в небо. Сидевший на месте штурмана — оператора майор вел себя более чем уверенно. Если бы пилот не знал, что майор прибыл в часть сегодня утром, то подумал бы, что он вылетал на боевые стрельбы не один раз. Майор действовал как ветеран полка: команды отдавались точные, короткие; вплетался к месту вертолетный слэнг, закладывался нужный пеленг при заходе на цель. Первый пуск самонаводящейся противотанковой ракеты «Атака» был произведен с дистанции три километра по многострадальному БТРу. Ракета ударила в самое уязвимое место — в переднюю часть, где сидят водитель и командир. Уцелеть при таком попадании не удавалось никому. Сразу же пуск двух неуправляемых ракет — снова попадание, на этот раз точно в бетонный дот, причем одна из ракет залетела прямо в амбразуру! Затем с расстояния 2000 метров очередь из 30 мм пушки разнесла в дребезги пулеметное гнездо. И все это с одного захода! Капитан бросил изумленный взгляд на стрелка. Тот скупо улыбнулся и крутнул пальцем перед собой — возвращаемся… Приземлившийся вертолет встречала целая делегация во главе с полковником. Просмотрев результаты стрельб в реальном времени — такая аппаратура была установлена на стрельбище, смотревшие — а их было довольно много: слух о необычном событии облетел полк, вышли выразить свое мнение. Когда капитан, спустившись по лесенке, подошел к командиру доложиться. Тот только махнул рукой — мол знаю, в курсе… — и по другому, заинтересованно взглянул на майора.

— Честно, не ожидал такого — признался полковник.

— Я тоже — скупо улыбнулся майор и повернувшись к капитану спросил — Второй вылет: полетим, или тебе нужно отдохнуть? Капитан, улыбавшийся до этого, сжал зубы до желваков на скулах, а встречающие перестали улыбаться — такое оскорбление!

— Полетим — зло выдохнул он. Майор равнодушно пожал плечами — колхоз дело добровольное: развернулся и полез в кабину на место пилота. Вот тут всех проняло: он еще и пилотировать будет! Капитан не торопясь, с достоинством направился к кабине оператора. — А ведь по сути он прав — подумал пилот: слетать на боевые стрельбы это не скататься в город на рынок на личном авто. И все таки можно было бы как то помягче, повежливее… Или ему показалось, или майор действительно понимающе усмехнулся на демонстративную мальчишескую выходку глядя через стекло кабины. И капитан прибавил шаг…

Стоящий на взлетной площадке «Аллигатор» как то легко и вдруг взмыл вверх метров на двести. А затем началось шоу: скольжение вправо сменялось скольжением влево, разгон вперед и разворот боком к движению, остановка и движение назад. Затем машина пошла вдоль взлетки вдаль, круто развернулась; понеслась обратно повернувшись правым боком к земле, так что лопасти вертолета резали воздух, как электропила на станке; выровнялся и лег на левый борт, снова выровнялся, пронесясь над взлетной полосой в другой конец; развернулся в боевом развороте вышел на высоту триста метров. Подлетев к группе наблюдающих вертолет стал лезть вверх, для выполнения фигуры «бочка», задирая нос все круче и круче. Вот он уже в вертикали и стал заваливаться назад на спину, не теряя скорости.

— Что же он творит гад?! — возмутился кто то — остальные ошеломленные не могли оторвать взгляда от машины. Вертолет сделал полный оборот, называемый «петля Нестерова», которую и на поршневых истребителях не каждый мог исполнить, а на вертолете сделать такое было просто против законов аэродинамики. Но ведь сделал! Выйдя в горизонтальный полет покачал по самолетному крыльями и ушел в сторону полигона. При заходе на цель повторил то же самое: бронетехника, дот, пулеметное гнездо: только увеличил дистанцию на 500 метров, что было уже пределом, прошел над целью, взмыл вверх, снова петля и падая вниз новый пуск — ракета, две ракеты, очередь из пушки и почти над самой землей ушел в боевой вираж. Все три цели были поражены! На взлетной полосе встречающих заметно прибавилось. Все они видели петлю, выполненную вертолетом, но чтобы на выходе из петли атаковать и попасть все три раза! Такое было против всех правил, но это было!!! Майор спустился из кабины сам, а вот капитана пришлось вытаскивать… Майор подошел к комполка, отдал честь и доложил — Экипаж учебный вылет с боевыми стрельбами произвел. Обернувшись назад глянул на капитана, поддерживаемого друзьями, чуть усмехнулся — Происшествий не имеется. Разрешите получить замечания? Полковник, сам боевой вертолетчик, не раз участвовавший в боевых действиях молча шагнул к майору и обнял его.

— Извини за плохой прием — шепнул он на ухо. Когда полковник отшагнул назад, вперед шагнул майор. — Спасибо — просто сказал он и протянул руку. Комполка ответил рукопожатием. Посмотрев на подошедшего капитана полковник укоризненно произнес — Что ж ты меня перед гостем позоришь — лучший пилот полка. Тот опустил голову и что то пробормотал.

— Что ты там мямлишь?! Капитан вскинул голову.

— Я не был к такому готов, товарищ полковник. Готов понести заслуженное наказание. Полковник махнул рукой и повернулся к майору.

— Да, подложил ты мне свинью майор. Теперь мои орлы с меня не слезут, пока не получат разрешения на такие выкрутасы. Пилоты подтверждающе зашумели.

— Не советую повторять петлю. — Майор оглядел враз притихших летунов. Ее может повторить после серьезной подготовки только он — майор указал на капитана и … разве что он — майор показал на невысокого чернявого старлея. Остальным пока повышать мастерство. Полковник подхватил майора по руку и повлек к штабу.

— Какие планы? Оставайся, вечером посидим, поговорим. А хочешь на охоту сходим в тайгу!

— Я бы с удовольствием, но время поджимает. Заметив, как комполка поджал губы примирительно произнес — правда поджимает. Может в другой раз…Выйдя из штаба майор заметил сидевшего на скамейке капитана. Тот вскочил навстречу.

— Товарищ майор извините меня за мальчишескую выходку — нехорошо получилось.

— Да ладно, капитан — мы же не всякие там господа — институтки: это они извиняются, а сами нож в спину готовы воткнуть, когда расслабишься. Нормально все.

— Я конечно сам присутствовал при выполнении этой фигуры, но честно говоря мало что понял. Вы не могли бы разъяснить подробнее, тем более вы сами сказали, что я могу ее исполнить.

— Проводи меня до КПП по дороге разъясню, только ответь мне честно на два вопроса. — Отвечу товарищ майор, если это не военная тайна.

— А ты знаешь военную тайну? Капитан смутился. — Вопрос первый — зачем тебе это надо?

— Повысить свое мастерство. Капитан немного промолчал. — И если честно, заметят, повысят в звании, может возьмут в Москву, в вертолетную группу «Соколы».

— Боевому летчику клоуном быть, людей развлекать… Капитан снова смутился — а разве это плохо…

— Эх вы, новое поколение — махнул рукой майор — давай свернем сюда, я покажу тебе, чем должен заниматься боевой летчик — ас. Свернув в простенок между зданиями майор обхватил вертолетчика левой рукой за талию…

… Рука осторожно отодвинула ветку и майор кивнул головой в направлении дороги. По ней нескончаемым потоком двигались кургузые танки и танкетки, грузовики с пушками на прицепе, солдаты в мышиного цвета мундирах ехали в машинах и шли по обочине, пролетали обгоняя их штабные легковушки и автобусы… А над ними время от времени проплывали в небе группы самолетов с крестами на крыльях. Майор повернулся к ошалевшему капитану.

— Вот чем должен заниматься летчик — ас. Или ты думаешь, что это все понарошку, кино снимают? Нет, это начало войны 1941 года. А вон там — видишь разбитые пушки и окопы с мертвыми бойцами и командирами, защищавшими это шоссе и погибшими… Тела до сих пор там лежат, можешь сходить, посмотреть. Можешь по другому убедиться — дам тебе пистолет, выйди постреляй в этих… Если в ответ тебя ранят, то я еще смогу тебе помочь, а если убьют, то извини… Он протянул пистолет. Капитан замотал головой.

— Идем — майор потянул за собой вертолетчика. Пройдя метров сто по лесу капитан наткнулся на лежавшего лицом в землю человека в военной форме, сжимавшего в руке винтовку. Гимнастерка на спине была пробита в двух местах и кровь побурела от времени.

— Это один из защитников. — Майор присел рядом с убитым, с трудом приподнял винтовку с затвердевшей рукой, отомкнул штык, слегка подернутый чем то бурым: грязью или ржавчиной и подойдя к капитану протянул ему. — Как напоминание… и снова охватил его за талию…

… По глазам резануло солнечным светом, а когда капитан проморгался, увидел перед собой родную часть. Показалось — подумал он. Правая рука что то сжимала. Подняв, он увидел в ней штык — с бурыми пятнами… Он поднял взгляд на майора.

— Тебя устраивает такая служба в армии — он мотнул головой в сторону штаба. — А может тебя устраивает служба в «Соколах» — я могу поспособствовать приему туда, тем более с таким «смертельным номером»?

— Что я должен сделать, чтобы попасть ТУДА. И на чем я там буду летать? — Не передумаешь? — Нет! У меня дед пропал в Белоруссии в самом начале войны.

— Летать будешь на «Аллигаторе», только нужно подобрать себе штурмана — оператора. И поговори, осторожно, с тем чернявым старлеем. А делать нужно вот что… После этого я с тобой свяжусь и заберу тебя и тех, кто будет согласен уйти туда. Только будь осторожен в разговорах. Помни — лучше меньше, но лучше… И главное — оттуда возврата нет. Это навсегда! … Вот так я приобрел новое умение и навык, а может быть и боевых товарищей…

Точно так же я побывал в роли командира танковой роты Т — 72БУ; Т- 80У и Т — 55М. Правда с Т — 55М пришлось попотеть — начальство у предков было не такое доверчивое. Ну да ничего, справился. Осваивал все, что считал необходимым, даже управление паровозом тепловозом и электровозом. Выплавлял сталь и алюминий, осуществлял установку, наладку и пуск станков, даже отметился в важнейших отраслях мирной и военной атомной отрасли (на всякий случай). Много чего накопилось практического в моей памяти и в памяти ноутбука.

… В первую мою поездку к Наблюдателю я пересекся у его дома с женщиной, выказавшей свое желание оказать мне помощь. От помощи я отказался, наоборот, сам помог ей донести тяжелые сумки до квартиры. На предложение зайти ответил вежливым — в другой раз обязательно зайду. Слово сдержал — взял вино, цветы — женщинам это нравится, коробку конфет и пришел в гости. О интиме не думал — она была много старше меня. Да и у нее таких мыслей, на мой, тогда неискушенный взгляд, не было. Посидели, поговорили о том, о сем и я попрощавшись ушел, предварительно оставив ей свой телефон — если надумает идти на базар за большими покупками, или что то возникнет особенное. Раз в пару недель или она звонила, или я сам приходил вечером в гости. Приходил к семи, а уходил в десять — пол одиннадцатого — время надо было тратить и на дела. С ней мне было как то легко и спокойно, как с старшей сестрой. Жаль, подходило окончание моего пребывания в этом времени и я нанес последний визит… Все было как обычно, но она все таки почувствовала, мое напряжение. — Саша, что то не так?

— Я скоро уезжаю, скорее всего навсегда. Пришел вот попрощаться. Пока у меня время еще есть примерно неделя, может две — может вам надо что то сделать, или в чем то помочь?

— Да нет у меня все в порядке, ничего мне не надо. А вот насчет помощи… Она долго и пристально смотрела на меня. Потом пробормотав — Если я не права, ты меня прости… решилась — а вот помочь мне ты можешь. Не хочу дальше с этим жить, а тебе может пригодится. Или же переложить свою ношу на сильные мужские плечи… С каждым ее словом я все больше офигевал — что мне еще жизнь в лице этой милой женщины подкинет.

— Муж мой был археологом, но по ведомству КГБ. Дослужился до полковника, но мне этих чинов было не нужно — чем выше он поднимался в звании, тем меньше бывал дома. Но я не роптала и не устраивала скандалов, как другие — раз надо, значит надо. Любила я его, а он меня. Когда выпадало свободное время, он все старался сделать для меня — концерты, поездки в Москву, подарки… Это были настоящие праздники. Только было их мало… Правда ближе к развалу Советского Союза — она произнесла эти слова с гордостью и затаенной грустью — времени у него стало больше — меньше стал ездить в командировки, но работать почему то стал еще больше. Сказал, что нащупал что то очень важное, что поможет Советскому Союза уйти в отрыв от Америки и Англии. И в последнюю командировку он, как мне кажется уехал именно за этом. Пока он был ТАМ наступил развал Союза, он с большим трудом, через несколько месяцев, вернулся домой — а тут развал, бардак, никому ничего не нужно, кроме власти. Правда, ему пришлось отчитаться за выданные средства, но все обошлось — ведомства нет, государство другое, а деньги выдавались Москвой. Обошлось… Правда из органов его попросили — кому в госбезопасности нужен археолог в звании полковника. Своих некуда девать. Тем более, что из последней командировки он ничего не привез. Она беспомощно огляделась по сторонам…

— Не волнуйтесь, прослушки в вашей квартире нет. Она настороженно взглянула на меня.

— Я не подосланный казачок и ваши тайны мне не интересны — своих хватает. Если в чем то сомневаетесь — не говорите — я уйду и больше не приду.

— Я все расскажу, вам я верю. Да и устала я бояться. Переложу на ваши плечи.

— Может не надо? — жалобно заныл я. Она рассмеялась.

— Надо Саша, надо! Давайте, поработайте… Она указала на навесной шкаф — пенал, который был в большинстве квартир — от коридора к кухне от потолка отделялось пространство сантиметров 50, из реек и тонких досок создавался прямоугольный короб. С тыльной стороны закрывался фанерой — спереди двумя дверцами. Я подставил стул и стал передавать ей содержимое шкафа — закрутки с вареньем, салатами, компотами, огурцами-помидорами. Со стула я уже не дотягивался и мы подтянули стол. Вытащил, до чего мог дотянуться, дальше никак — шкаф длиной метра четыре. Пришлось на стол поставить стул и лезть внутрь. Клаустрофобией я не страдал, но вот лежать в нем было неудобно, особенно передавать назад — на бок не ляжешь (высота маленькая). Пришлось распластавшись, осторожно передавать назад то что лежало впереди. И вот почти у задней стенки, под грудой старых вещей я нащупал что то, завернутое в целлофан. Стал аккуратно, как рак пятиться назад. Ноги повисли в пустоте, женщина схватила их и стала помогать поставить их на стол. Мне стало смешно: прям как зрелая женщина направляет невинному мальчику в первый раз … Правда вылезая стер эту улыбку, тем более было более важное для осмысления. Что то прямоугольное, наподобие небольшого чемодана, или среднего дипломата. Интересно. Повернувшись к женщине увидел ее смеющееся лицо. Оглядел себя. Да, видок еще тот — весь в пыли, паутине… — Давайте в ванную, почиститесь.

— Нет уж. Сначала надо все вернуть взад. Она снова засмеялась.

— Да, конечно давайте все вернем назад в шкаф. Когда все вернулось на свои места, в том числе стол, стулья и я почистился — захотел посмотреть, что там запаковано. Только женщина неожиданно воспротивилась:

— Мне кажется именно из за этого исчез мой муж — ушел однажды и не вернулся. Поэтому я не хочу знать что там — мне так будет спокойнее…

— Дома я с волнением распаковал неожиданное приобретение. Действительно, прямоугольная коробка, только явно не человеческого творения: ни кнопок, ни застежек, замков, запоров …Цельная коробка, без намеков на щели. Простучал: звук не глухой и не звонкий — средний. Внутри ничего не громыхает, не болтается не трясется. — Может дворфы — подумалось мне. Положив ладони на крышку приказал — открыться. Несколько секунд ничего не происходило, затем крышка неслышно толкнула мои ладони. Откры — лась! Но перед этим в сознании как на экране возникло в картинках и цвете пояснение ЧТО Я ПОЛУЧИЛ! Как сказал однажды В.И. Чапаев: Лист дубовый сорвался с ясенька, ни фига себе охренасенька! Передо мной лежал компьютерный дубликатор тройного направления: можно было положить какую то вещь, закрыть крышку, открыть, вынуть вещь, положить туда любой предмет немного больший по массе, закрыть крышку, а открыв увидеть там точно такой же предмет, который положили вначале. Или несколько предметов. Все зависит от массы положенного сырья и от желания заказчика. Можно положить старый предмет, а получить новый. Но самым главным было третье направление: кладешь предмет и заказываешь качество, количество и изменения, какие необходимо. Например положил купюру новую, а получаешь пачку в сто бумажек с разными произвольными номерами — в пределах заказа: разную степень износа, разные номера и даже разный разброс защитных волосков! То же самое с пистолетом — номерами и приметными особенностями. А главнее — память. Нет необходимости класть вещь несколько раз — положил один раз, задал память и готово! Вот такой вот чемоданчик!

— В конце той памятной встречи на отдыхе, усадив своих знакомых, приехавших со мной в машину, подошел к воякам.

— Встречаться нам теперь в таких условиях не следует, тем более обсуждать такие вещи. Иначе в следующий раз нас обязательно будут пасти и могут влезть в дела, которые их не касаются. Придется зачищать, а мне бы этого не хотелось. Поэтому контакты сведите до обычных служебных, наше дело не обсуждать нигде и ни с кем. А я сам вас найду и объясню что делать, как и когда… Сам я также зайду еще пару раз, поработаю, как обычно; узнаю от вас новости и больше приходить не стану — заявление на контракт я не подавал. А вам вот что нужно сделать и в такой последовательности …

— Командир спецподразделения «Барс» сидел в своем кабинете тупо уставившись на несколько заявлений о уходе со службы и не знал, что предпринять. Заявления появились не все сразу и сначала он не придал значения серьезности ситуации, а когда понял — все покатилось, как горный камнепад. И главное, он мог похоронить под собой самого командира! Что делать? Сначала рапорт подал его зам. Это было идеальное решение вопроса с сыном, но офицерская честь союзной закалки толкнула его на разговор с замком. Он выдал ему ту схему, по которой хотел убрать Марата из подразделения — на повышение на хлебную должность. Замок в ответ выдал всю схему до конца, с увольнением его в запас с той хлебной должности через полгода и занятием ее самим, уже полковником. И откуда узнал! А через пару дней с таким же рапортом пришел капитан, который тянул на себе всю боевую и тактическую подготовку. Причина — увольнение, фактически сдача лучшего снайпера подразделения, рапорт замка и недоверие к командиру. Каков негодяй! После того, как через год пришел бы племянник пусть и катился бы, куда хочет, но сейчас, когда надо показать результаты не хуже, чем с замком — это почти катастрофа… Добило до конца то, что «Афганец», узнав, что и Марат и Сергей уходят сам перестал приходить, прервав таким образом испытательный срок. Даже если его и найти, он наверняка откажется заключать контракт. Ну и совсем уж мелочью на фоне всего этого показались рапорты второго комвзвода, двух заместителей командира взвода: первого и второго и двух снайперских групп, вместе с напарником Ивана. Будь проклят отец этого урода! Зазвонил телефон. Дежурный доложил, что его вызывают к начальству — очень большому начальству…

За три недели до перехода завертелась карусель, хоть и прогнозируемая, вокруг увольнения группы командиров армейского спецподразделения «Барс». В том числе и вокруг меня. Сначала в мою квартиру проникли посторонние, причем без моего на то разрешения. Наивные — думали я не узнаю… Обмельчали работнички, лень было подняться на пролет выше, к окну. Тогда, если бы внимательно пригляделись (а я очень старался), могли заметить микрокамеру, смонтированную в край стенки окна, а за окном, маленький аккумулятор, достаточный для подпитки камеры на 12 часов. Тем более, что камера только принимала изображение и передавала по проводу к флэшке прикрепленной к аккумулятору. А при моей зрительной памяти заметить изменение расположения предметов — пустяк. Можно было бы покопаться в мозгах у армейских контрразведчиков, но жаль зря время тратить, да и приходил после их посещения ко мне один из них. Мельчают работнички…Это ж надо — представиться работником отдела кадров! Станет отдел кадров ходить к желающему заключить контракт с вопросом: и почему это вы сначала захотели, а потом расхотели… Обхохочешься. Но я хохотать не стал, а серьезно объяснил — мне было бы интересно с моими знакомыми, которых я знаю не один год, а с чужими — увольте… Ну а дома они ничего не нашли — ноутбук дворфов лежит в гараже, о котором не знает никто, кроме меня, остальное в доме — обычный холостяцкий беспорядок, почему то именуемый женщинами — бардак. Как будто бы они знают настоящее значение этого слова. Так что походили они вокруг меня с недельку, да и отстали, тем более что я почти всегда был или дома, или у Ольги. А то, что я могу быть невидимым, да прыгать по времени в разные часовые пояса — этого им знать и не нужно… Так что неделя слежки за мной не сказалась на эффективности моей рабочей деятельности. И с отступниками спецназа пообщался и не раз. Кто то обалдевал от моего внезапного появления в их жилище, кто то офигевал, а Сергей так пришел в неописуемый восторг! Так что все шло по плану, ну или почти по плану. А до прыжка в неизвестность оставалось две недели. Пора было запускать механизм закрепления в том непростом времени…

1997 год. Очередной дефолт жестоко ударил не только по бизнесменам, торгашам. В первую очередь он ударил по строителям. Денег не стало, стройки заморозились, работы ноль — хоть в гроб ложись и помирай! К офису (если это можно назвать офисом) одной небольшой, но очень порядочной, а главное, выполняющей свою работу качественно и в срок, подкатил нерусский джип в армейской расцветке.

— Кого еще принесло? — подумал с тоской старший. Крыше отдали за прошлый месяц, а в этом заказов нет, так что и денег не будет. Да только разве этих волнует — нет денег, отрабатываем на их участках бесплатно, еще и должны останемся! В коридоре послышались негромкие шаги. — Может клиенты? — шевельнулась надежда. В кабинет вошли трое и надежда сразу же куда то испарилась. Здоровые, накачанные, в армейском камуфляже — подмышки оттопыриваются, наверняка пистолеты в кобуре скрытого ношения — у своей крыши стволы все больше за поясом. А старший, так вообще что то — самый опасный из них, по глазам видно.

— Чем могу быть полезен? — взволнованным голосом поинтересовался директор строительной фирмы.

— Я навел о вас справки. Все вас характеризуют, как добросовестную фирму, качественно выполняющую свою работу — ровным голосом начал старший.

Неужели клиенты? — Все верно, мы все работы выполняем качественно и в срок.

— У меня будет для вас работа, если мы, конечно, договоримся.

— Что вы хотите построить и какие будут объемы? За окном зарычал мотор подъехавшей машины и директор осознал — все, работа накрылась медным тазом. Бригадир, их крышующий, был здоровее, чем самый здоровый из пришедших и имел очень злобный нрав и кличку за глаза — Гоблин: перечить ему в городе никто не пытался. Дверь с треском распахнулась — по — другому заходить этот гоблин считал ниже своего достоинства.

— Хорошая тачка, я хочу себе такую же. Вы кто такие, откуда — я вас не знаю, че вам здесь надо — работу предложить этому? — он небрежно мотнул в сторону директора. Старший чуть повернулся.

— У нас идет деловой разговор, вы нам мешаете. Это не прилично. Когда мы закончим, можете решать ваши вопросы с директором. А пока выйдете, не мешайте!

Это он зря — с тоской подумал директор. Влипли вы мужики… Гоблин был того же мнения.

— Это кто здесь директор? Да это говно под моими ногами — выдал Гоблин где то услышанную фразу. Старший как то ловко, без скрипа развернулся вместе со стулом к бандиту.

— А ты кто, болезный? Обзовись. Под кем ходишь? С чего такой борзый? Давно рога не ломали, сохатый? До Гоблина дошло…

— Борзеешь мужик — оскалился он — это хорошо. А я вот думал, как у вас колеса отобрать. А сейчас все будет по понятиям … Старший чуть шевельнул бровями и двое сопровождавших Гоблина подручных рухнули на пол. Старший, взметнувшись со стула рванулся к бандиту и тот упал, скрючился и захрипел. Незнакомец развернул стул, сел на него.

— Не люблю, когда меня прерывают так борзо — пояснил он директору. И машина моя мне самому нравится — чего это я буду ее отдавать каждому хаму. Достав из кармашка рацию вызвал водителя своей машины:

— Первый пятому. В подъехавшей машине два гоблина. Нейтрализовать.

Из рации раздалось — Наглухо, или как? — Оставить шофера. — Принято.

Обернувшись к здоровяку старший бросил — Гоблину сломать руки и ноги, чтобы больше не пугал нормальных людей. Остальных — на твое усмотрение. Здоровяк хищно оскалился — директору даже стало немного жаль этих бедолаг.

Повернувшись к директору незнакомец продолжил прерванную речь — Нам необходима строительная бригада для реализации вот такого проекта — он раскрыв папку протянул план — чертеж. — Оплата сдельно премиальная. Премия за скорость выполнения. Директор изумленно посмотрел на старшего, оторвавшись от проекта — Но мы одни такое не потянем…

— Естественно. Но у вас же есть приятель, которого вы привлекаете в случае необходимости. Старшим по строительству будете вы — добирайте необходимое количество персонала, но не раздувайте штаты — обман у нас не приветствуется. Работы будут производиться не здесь. Доставка до места работ и обратно за наш счет. Питание за наш счет. Разносолов и деликатесов не обещаю, но голодными не будете. Вроде как не заметив настороженность при словах: в другом месте, продолжил:

— Оплата в конце каждой недели каждому сотруднику, согласно выполненной работы. В рублях или долларах по вашему желанию. Но можно и так: каждому работнику здесь выдается на руки общая сумма за весь объем проделанных в будущем работ. Можно наличными можно на счет в банке на любую фамилию.

— И какова общая сумма на каждого — взяла верх коммерческая жилка директора. Старший протянул лист с проставленными цифрами против каждой специальности. Цифры были не то чтоб огромными, но в период кризиса о таком заказе можно было только мечтать…

— Добавить бы… — протянул просительно директор.

— Прокурор добавит… — усмехнулся незнакомец. Они глянули друг на друга и рассмеялись. Затем началось обсуждение рабочих деталей.

…ПАПА — глава криминальной группировки города был в ярости. Только что в его загородный особняк приехал слегка помятый водила Гоблина и провез бригадира со всеми разбитыми суставами на руках и ногах; двух его сильно избитых боевиков и одного мертвого. Все это мелочи — набрать пехоту — как сморкнуться на асфальт. Взбесило другое. Письмо… Послание… Гоблин наехал по беспределу на серьезных людей и они выставили его хозяину — ПАПЕ ультиматум: в течение четырех часов покинуть город и больше никогда в него не возвращаться. Иначе… Что будет в случае …иначе не говорилось, но и так все было ясно — мочилово, однозначно. Подумалось — попросить поддержки у «синяков» — уголовников, но вспомнив, с каким трудом удалось заставить их смириться с его старшинством в городе, мысль отпала сама собой. До конца срока осталось полчаса, почти все его силы собрались в особняке. — Потанцуем — вспомнилась фраза из какого то фильма.

— Урод! — подумал ПАПА о Гоблине. Сам бы лично сжег его, или разрубил на куски. Сколько сил, времени, людей, бабок, своего здоровья потрачено и вот результат. — Но мы еще посмотрим! Прошло уже четыре часа, а серьезных что — то не было. — Может обойдется — с затаенной надеждой подумал он. — Откуплю чужой косяк… Не ОБОШЛОСЬ! Где то заполошно простучала короткая очередь из калаша, хлопнуло несколько пистолетных выстрелов и наступила тишина. — Неужели все? — подумалось тягостно. — Нет, я еще повоюю! По коридору затопали уверенные шаги. ПАПА поднял автомат — Давайте, суки, возьмите меня… Что то обрушилось ему на затылок, свет в глазах померк, он потерял сознание, чтобы больше никогда в него не возвращаться. Незнакомец в черном спецназовском костюме подошел к двери, провернул ключ.

— Не заперто. В комнату вошло еще несколько человек.

— Что по дому? — Зачищен полностью.

— Осмотрите здесь все, соберите, что нужно. Подойдя к сейфу набрал код и открыл тяжелую дверцу. Там лежали пачки денег. Много пачек…

— Есть чем заплатить работягам — весело воскликнул он. «ОДИН» — возьми троих, навестим «синяков», объясним им политику нашей партии на данном этапе — в город пришли КРАСНЫЕ…

Глава двадцать третья

…катится в прошлое…

За неделю до перехода в армии все устаканилось. Были попытки уговорить, задобрить, даже запугать, но отступились — вывели в резерв, по другому не получалось. И так пришлось походить по кабинетам в невидимости, повнушать, что виноват во всем командир подразделения (что вполне соответствовало). Карьера его, как и служба накрылись медным тазом, да и сыночку в этом подразделении не служить. А дальше заглядывать не стоило — другие планы, другие задачи. Моя практика военного хирурга давно уже закончилась, чему еврей полковник был несомненно рад. Реального опыта было предостаточно, тем более я успел попрактиковаться и в ЦВГ имени Бурденко, а это уже высшая категория. Ольга с каждой операцией повышала свою квалификацию. Правда возник один раз форс — мажор — хорошо, что утром, когда я еще не ушел по своим делам на целый день — позвонила с больницы: приехал проверяющий по ее душу — какой то добрый человек уведомил начальство, что медсестра, не имеющая разрешения проводит хирургические операции. Короче Ольга в шоке, главврач в панике: сидят в его кабинете и как могут отбиваются от наездов проверяющего. Безуспешно. Пришлось лететь на машине — пешком не солидно; подъехать к самому крыльцу и не спеша пройти к кабинету главврача. Зашел, поздоровался, взял под ручку проверяющего и вывел в коридор. Минуты через две он зашел, выслушал в очередной раз байку, что все это наговоры завистников, согласился и даже показал докладную доносчика. Встал, уверил всех, что все в порядке — он разобрался во всем и отбыл. Все это мне рассказывала Ольга сидя вечером на кухне за ужином. Я как раз вернулся с очередной инспекционно — познавательной поездки с аэродрома базирования «Грачей» — фронтовых штурмовиков Су — 25. Так что я заправлялся, слушал и поддакивал в нужных местах — а что еще женщине надо! …

— Главврач у меня спрашивает про тебя — а кто он такой?

— Ты ему конечно ответила, что я — человек в творческом поиске, проще говоря безработный. — Вот еще! Я сказала, что ты у меня вообще ого-го…

— Правильно, каким еще может быть мужчина у такой прелестной и очаровательной девушки? Ольга распрямила спину, стараясь принять соблазнительные, завлекательные позы.

— Конечно, ведь ты у меня настоящий мужчина. — Угу — не успев прожевать среагировал я на похвалу, ожидая подвоха. — И конечно докажешь это ночью?

— Настоящий мужчина должен ночью спать, набираясь сил для дневных свершений, а не заниматься ночью черти — чем…

— Ты не прав. Настоящий мужчина ночью сначала должен заниматься черти — чем, а уж потом может поспать — если останется время! Спорить с женщиной в таком вопросе — себе дороже. И мы пошли заниматься черти — чем…

Язык, говорят до Киева доведет. До Киева мне было не нужно, а вот узнать, в какой воинской части можно найти «Буханку» — армейский Уаз 469 — полностью закрытый в железо — как и скорая помощь в 70 е годы, да чтоб на ходу, да чтоб еще с запчастями! И ведь довел язык до этой самой «Буханки». Идеальное средство для выездов на охоту, или природу — кому как. Хотя в салоне приходится сгибаться, зато можно и посидеть культурно и полежать — при необходимости… Командир полка снабжения давно ее списал, поставил в укромное место и прикрепил к ней механика ветерана. Сам гоняет на иномарке, а на охоту, или по грибы с кадровичкой — только на «Буханке». Ностальгия. Поспрашивал я в одной части, в другой: Приморский край одна большая деревня все про всех все знают, но чужому — ни — ни… Только я спрашивать умею. Вот и нашел. А во второй раз прыгнул со своими за японскими электрогенераторами «Яма- ха». Договорился с приличным торговцем — ему навар хороший — мне чистые японцы, с кучей нужных запчастей к каждому. По 8,5 киловатт. Шесть штук. И цена смешная, относительно Москвы и окраин. Так что высмотрел я, когда комбат уедет по своим делам (чтобы не хватился ненароком своей тачанки), прыгнул с пятью бойцами — иначе ее не обхватить, через ноутбук.

Подумав и посоветовавшись с собой решил — не надо пока моим знать все мои возможности и способности. Вот когда пройдут обкатку и докажут свою преданность — тогда можно, но и то не все. Я хорошо помню восточную байку, когда учитель научил своего ученика всем приемам, которые знал. А ученик возгордился и решил побить учителя. Только не вышло — применил учитель неизвестный прием и победил ученика. Возмутился ученик — вы меня ему не научили. Оставил на всякий случай — невозмутимо ответил учитель. Так и здесь. Прыгнули ночью в бокс, сложили все запчасти, которые были, даже запасной мотор — как никак шесть здоровых лбов, прыгнули с ней на трассу — Находка — Владивосток, да и покатили во Владик. Машины не хватятся дня два: шеф в отьезде, механ — у любимой женщины в деревне, ключи от бокса только у комполка и механика. Заехали на мелкооптовый рынок, походили, поглазели на заморские товары — кое чего у нас нет вообще: далеко вести и дорогой товар получится. К примеру корейское растворимое кофе «Максим». Кому как, а мне нравится. Красная рыбка и икорка, опять таки. Возле нас как то незаметно, по их мнению нарисовалась местная гопота — рэкет с рынка. На грубый наезд — Вы кто такие, чего здесь надо — Сергей заржал в лицо — не бзди братва, не конкуренты. Так они походили за нами под Серегины смехуечки, а на выходе отстали. Заехали к торговцу, забрали заказ, сложили в машину: удобно — задняя дверь распахивается в две стороны — только загружай: расплатились и покатили из города тайными тропами, минуя пост ГАИ. Прыжок и мы на месте. Правда пришлось закатить машину в овраг поставить ее колесами на доски — ни к чему ей стоять на земле. Почему оставили там — за все время наблюдения в этом месте не появлялись ни местные, ни немцы. Все два года. Я еще задумался о таком факте, но решил — на месте разберемся. Тем более никаких физических или химических вредных явлений я во время прогулок по окрестностям не наблюдал. А место удобное: за спиной болото в полкилометра, но есть старая гать через него — дворфы разглядели; довольно ровная поверхность под лагерь; почва мягкая — копать будет легко; в полукилометре у болота овраг метров четыреста — подровнять — готовый тир; с другой стороны почти рядом — метров восемьсот озеро: речушка Ясельда в него впадает и уходит извиваясь дальше, вода чистая. А главное — в километре родник бьет мощный и по руслу проходит прямо через место для лагеря — в болото. Да и географически место удобное — овраги да буераки, повалы и болотца: одна проселочная дорога проходит в десяти километрах, а грунтовка — в пятнадцати. До шоссейки — все двадцать будут! И железная дорога есть — в тридцати с хвостиком. Прелесть а не место!

Последняя неделя была заполнена делами под завязку. Во первых, посоветовал идущим со мной решить вопрос с квартирой — не оставлять же государству. Но предупредил — любой может вернуться назад в течении двадцати — тридцати дней. После — уже нет. Все мужики решили продать свои квартиры и прикупить себе что то из экипировки, хотя я сказал, что все, что нужно будет оплачено. Все, кроме Марата. И мне это не понравилось. Ольге я запретил продавать квартиру и получил чуть ли не скандал. Объяснил — война не женское дело, все может быть. Да и на всякий случай будет нужна запасная квартира. Все равно придется прыгать в наше время за продуктами и всякой всячиной — не ходить же по селянам с протянутой рукой. А обмен: шило на мыло тоже не выход — не стоит контактировать ни с кем — полная автономность. Только после этого прекратились слезы и сопли, плавно перешедшие в нежности и ласки.

На той же «Буханке», только с подмосковными номерами прыгнули в Белокаменную. Гаишники офуевали, завидя древний раритет, но не останавливали — что взять с вояк, а в дыню могут заехать — с них станет… Заехали на Барклая в «Армейский магазин», потом на Новочеремушкинскую в «Спецснаряжение». Бойцы радовались как дети — столько всего, о чем они только слышали, или на картинках видели. А здесь — пожалуйста, только плати… Приобрели кому что понравилось. Затем позвонили в дистрибьютор «Корпуса выживания»», подъехали по названному адресу и купили обувь, открытые кобуры и так по мелочи. В «Спецодежде и спецснаряжении» взяли в основном оптику и по мелочи: рации, рюкзаки, маскхалаты для снайперов. Под конец заехали на Кунцевскую в «ТрансМед» и взяли аптечки первой помощи для спецназа, я договорился о большой партии в 1000 штук — в хозяйстве пригодится. Затарились, сидеть негде. Уже на выезде из столицы, проезжая мимо нас какие то бритые гоблины решили поиздеваться. Ну едет себе неспешно армейский раритет, никого не трогает. Так нет же, надо крутизну свою показать. Мне то по барабану их выходки, а вот Сергей не сдержался (за что имел потом серьезный разговор) и перегнувшись через меня показал им хлопок по сгибу локтя. А они почему то обиделись. Дорогу машиной перегородили. А машина хорошая — «Геленваген» — таранить жалко.

— Берем? — азартно спросил Сергей. А куда деваться, они уже из машины вылезли, счетом в пять. Что оставалось делать? Согласился. Когда вылезли, порыв их на секунды угас, но их пять — нас четверо, так что пошел наезд по беспределу. Только как начался, так и закончился: только их старший начал нас опускать, да с говном мешать, как Сергей начал, Ваня, хоть и мелковат, взял себе по размеру, мне досталось двое — не хиляков, но и не суперов. Одного взял Олег. Потратив на своих секунд шесть наслаждался боем гладиаторов: Сергея и их старшака. Неслабый ему боец попался, хотел уже вмешаться, да он справился. А Иван тоже стоит и смотрит. Посмотрел я на Сергея укоризненно, тот буркнул — Больше не повторится. Посмотрел с надеждой — можно я сяду за руль. Я кивнул. Он сел и поехали…

Газ — 66 — средний армейский грузовик искать по воинским частям я не стал. Наши хомяки столько себе в закрома натаскали. Тем более что вся техника, боеприпасы в Афган и из него шли через нас. В одном из таких складов, до того как все имущество стали распродавать направо и налево я выбрал дату, выбрал время — почти сразу после закрытия ворот склада. Прыжок, загружаем самый первый к воротам ГаЗон и обратно, в свое время. Утром обнаружат пропажу, начнут искать виновных, не найдут, а может и найдут — склад то на территории части, а ГаЗон через забор не перекинешь. Так что замешан кто то из начальства. А у нас новая задача — продовольствие. Покупать — никаких денег не хватит. Значит — украсть. У кого? Так не зря говорят: — вор у вора дубинку украл. По государственным ворам у меня информации было — безопасность трижды обзавидуется. Выбрал склад. Проблема — охранник. Их двое — ночь, через ночь. Оба отслужили, только один по нужде на такую работу пошел: мать болеет, нужны лекарства, хорошая еда, поставили его на это место временно — подумать: или ты с нами, или получишь проблемы — слишком много увидел, а может быть узнал. Вот он и мучается. Но соглашаться явно не хочет. Второй — головорезом стал: все равно кого, лишь бы деньги платили… В его смену и решили почистить склад. И снова все просто: обход раз в полчаса, с проверкой замков. Раз и машина в ангаре. Как мураши, но все по науке — мешки и коробки в машину — 25 минут. Прыжок в лес на базу. Там уже ждут. Разгрузка 15 минут. Прыжок на место около склада. А наблюдатель в ночник смотрит за охранником: подошел, проверил, пошел от склада — прыжок на склад. К утру склад был пуст, остались разве что совсем не нужные в том времени вещи, но поскольку склад был продовольственный, то осталось всего ничего. В следующую ночь такой же набег на воинский склад длительного хранения — его даже не открывают. Проверят утром печать, замок и все. Оттуда забрали все: тушенку, крупы, макароны, консервы, лекарства, носки, майки — трусы, гимнастерки, сапоги и ботинки и много чего нужного в армии. А утром я решил поговорить с охранником обчищенного склада, тем более, что хозяин получил неплохой товар из России, в обмен на наркотики. Очень выгодный обмен и главное чистый.

— Здравствуй Кирилл. Парень остановился. — Я вас не знаю.

— Конечно не знаешь. Я старший из тех, кто обчистил склад твоего хозяина. — Он не мой хозяин, а я не его слуга.

— Пока, Кирилл, пока… Скоро придется выбирать: или — или… Могут и помочь в выборе: или дадут денег на лекарства матери, которые придется отрабатывать сам знаешь как, или запугают ее жизнью… — Что вы хотите?

— Мы хотим почистить его склад еще раз. Тогда он будет ставить сюда своих головорезов. Их не жалко. Жалко тебя и твою мать. Я могу предложить тебе выбор: мы помогаем тебе и твоей матери и чистим склад. Твоей помощи нам не надо. Или ты отказываешься от первого предложения и мы все равно чистим склад, но тогда ты попадаешь под раздачу, как верный слуга хозяина. Или ты сейчас идешь домой, собираешь с матерью самое ценное; я прихожу, переправляю мать к ее дальним родственникам, о которых никто не знает, обустраиваем ее там, завтра ты идешь на склад, относишь заявление о уходе по собственному а дальше по обстоятельствам. Скорее всего тебе придется срочно уехать. — А как же квартира?

— Получишь компенсацию… Решать надо сейчас. Можно было бы дать ему время на раздумье, но мне не понравилось то, что ему предлагают сразу решение всех проблем, в том числе и здоровья матери и не требуют ничего сделать взамен против своего работодателя, а он сомневается, говорит о квартире… Я шел рядом, давая ему время подумать. Наконец он посмотрел на меня и сказал:

— Я вам не верю и не буду ничего менять. Но про наш разговор я должен буду сказать. Я скажу о нем завтра… Что ж — выбор сделан. Благородно, но глупо и главное безмозгло. При этом выборе он не получил ничего, а потерял все. И главное — он не способен к логическому мышлению. Казалось бы, чего проще — проверить поэтапность выполнения предлагаемых ему условий: переправка матери; обустройство; вопрос с квартирой; его дальнейшая судьба… Может быть это осторожность, но в жизни хотя бы раз приходится решать: или грудь в крестах, или голова в кустах. Он выбрал голову в кустах… Я остановился. На невидимое со стороны мгновенье Кирилл как бы приостановил свое движение и … пошел, не оборачиваясь дальше, забыв о нашем разговоре и вообще, о встрече. Искренне жаль, мне хотелось ему помочь. А теперь — спасение утопающего — дело рук самого утопающего… В эту же ночь, по той же схеме склад был очищен полностью. Забит он был под завязку самым нужным для нас товаром: сахар — песок; тушенка; консервы рыбные в масле; гречка; масло подсолнечное; красная икра в 240 граммовых банках; растворимый кофе «Нестле» и конечно же самая главная ценность — российский шоколад.

После того, как в меня встроился внутренний комп, энергию на переходы стало сосать из меня, как пылесосом. Лучшим, легким, быстрым способом стал прием шоколада — две — три плитки и желудок, по крайней мере, сам себя не ест…Пришлось найти термоконтейнер: если прыгаю в жаркое место — кладу в него плитки с шоколадом и пластиковую бутылку с водой — запить. Можно было подпитываться от земли и воды, а так же от деревьев. Не в одном фильме и книге ложились герои на землю на спину, раскинув руки и черпали силу из Земли — матушки. С деревом только не переборщить. Прислонился я как то к громадному дереву в лесу, да и задумался о своем. А когда очнулся — гигантское дерево было высохшим. Все. Абсолютно! Разве что еще получать подпитку с земли стоя босиком. Это такой кайф: от земли по ногам снизу вверх текут по сосудам, мышцам, жилам горячие, будоражащие ручейки живительной влаги, наполняя все вокруг энергией силы, желания движения и действия. Жаль, что очень медленно и мало! Так что для меня, да и для остальных шоколад — самое лучшее средство восстановления энергии Тем более российский шоколад — самый лучший энергетик из легко доступных!

По оборудованию лагеря проблем не было никаких. Нужны доски — загружаем на 66-ой — «Шишигу» и переносим их в лагерь. Путем мозгового штурма в лице одного меня родилось новшество — одного человека при переносе можно заменить гибким оплетенным тросом с двумя металлическими ручками на концах. Только три метра. Меньше — можно, больше — не работает. Мой трос был 2.97 метра. На всякий случай. И очень меня выручал. При переносе нужно полностью взять машину, или что то в кольцо из рук. На «Шишигу» требовалось восемь человек, вместе со мной. При быстрой погрузке — разгрузке чем больше народу тем лучше. Но были варианты и еще будут, как в Москве — четырем охватить 66-ой не возможно. А с тросом — пожалуйста! Только не вдоль нее, а вокруг … С подпиткой ноутбука тоже решил проблему. Аккумулятор в нем, по моему, безразмерный. Но на всякий случай, решил подзаряжать. Как? Да очень просто! И зрелищно! Сначала аж тащился — потом, правда, привык. Приходишь на районную подстанцию, цепляешь на две клеммы входа электричества от городской сети кабели высокого напряжения, разведенные на другом конце на такое расстояние, чтобы не замкнули и подносишь к ноуту. Затем приказ — подзарядка. С каждого кабеля зазмеился сиренево-белый, ветвистый пучок электричества. Всплохи, треск, озон в воздухе, волосы дыбом, хоть и стою не рядом. Все светошумовое шоу не дольше получаса. Затем отцепляю клеммы и отбываю в неизвестность. Инженер сети снижение поступления электричества компенсирует отключением какого нибудь участка микрорайона на время. И районы я выбирал все время разные, разбросанные по всему городу…

В лагерь перебрасывалось все, что может понадобиться в первое время. Четыре японских бензопилы — мощные, малошумные вполне справлялись с необходимостью спилить, распилить дерево, заострить конец забиваемого в землю бревнышка. Ставили землянки — времянки для хранения продуктов и боеприпасов, оружия и топлива и многого другого, ледник для продуктов. Для жилья — палатки: четырех, восьми, десятиместные. Палатку под госпиталь для операций и выздоравливающих. Линолеум на пол. Денег не жалел — свои уже заканчивались, но человек информированный всегда найдет где взять — или украсть. Недаром говорят — самое ценное в мире — это информация. У меня такая информация была…

Недалеко от пограничной реки Аму — Дарья около стыка границ Афганистана и двух бывших союзных республик по бездорожью к подножью небольшого ущелья двигался, переваливаясь на неровностях черный джип. Подъехав к небольшой рощице невысоких деревьев, растущих прямо у входа в ущелье остановился. Из рощицы вышел бородач в камуфляже и манул рукой, приглашая. Джип подъехал вплотную к роще, остановился, из него вышел мужчина, осмотрелся по сторонам. Вместе с ним из машины вылезло еще трое — телохранители с АКМС в руках и разошлись в стороны, взяв под контроль боковые направления и тыл автомобиля. Из за деревьев вышел пожилой бородач в камуфляже и подойдя к мужчине, обнял его. После традиционных приветствий, похлопываний, расспросов о здоровье родных и близких бородач не удержался от насмешки.

— Все еще не навоевался? — кивнул он на охранников.

— Как говорят неверные — береженого бог бережет.

— А не береженого конвой стережет — проявил знание пословицы бородач. — Но ведь у вас все схвачено? Или я чего то не знаю — насторожился он. Мужчина махнул рукой — Все под контролем, не переживай. Он кивнул водителю. Тот вылез из машины, вытащил из багажника спортивную сумку, поставив на капот и раскрыл. Бородач мотнул головой, из за спины вышел молодой парень, покопался в сумке, вытаскивая то одну, то другую пачку, отгибая купюры и проверяя их портативным тестером. Вообще то он мог бы этого и не делать. В таком деле не обманывают и не кидают — расплата будет быстрой и жестокой. Да и знали они друг друга давно, еще с советских времен. И хоть они не были боссами, стояли достаточно высоко в своих кланах. Но — традиция и не им ее ломать! Парень кивнул головой и отступил за спину. Новый кивок бородача и пятеро горцев принесли пять мешков, чем то плотно набитых.

— Я проверять не буду. Я тебе верю, брат — усмехнулся мужчина. — Не сомневайся, чистейший, как всегда. -

— Грузимся — бросил охране мужчина. Лоб бородача вдруг украсился дыркой, с которой выплеснулась кровь. Кровь и мозги плеснули на мужчину. Тот не успел среагировать, как вокруг бородача его люди стали подать, швыряемые тяжелыми пулями на землю. Он только услышал, как рухнул рядом его водитель и упала сзади его охрана. — Почему? — успел подумать он. Несколько минут ничего не происходило, затем раздалось еще несколько еле слышных щелчков, что то ударило в лежащие тела, затем из за деревьев и с небольшого холмика сбоку поднялись воины в лохматых камуфляжах с закрытыми масками лицами и осторожно двинулись к месту встречи. Снова защелкали затворы, выплевывая горячие гильзы — контрольные выстрелы. Подойдя, двое направились к джипу, остальные встав на колено, развернувшись назад веером охватили место сделки.

— Ну и что здесь у нас? — заинтересованно протянул здоровяк. — Не у нас, а у них — поправил его второй — хотя теперь действительно у нас.

— Так я о этом и говорю. О, денежка зелененькая, заморская. И сколько здесь?

— Считай. Судя по мешкам — их пять. Второй подошел и поднял мешок: кило двадцать будет. Значит миллиона два — но не больше двух с половиной.

— А там, как я понимаю, героин — ни к кому не обращаясь заметил здоровяк. — А ведь где то сейчас лежит в засаде спецгруппа и ждет их.

— Может кого и дождется — равнодушно заметил второй. — Что дальше? — обратился к нему здоровяк.

— Время у нас есть. Гильзы все собрали? спросил он в гарнитуру. Услышав ответ кивнул. — Грузим приезжих в джип, деньги и героин в багажник, тщательно уничтожаем следы и кровь на земле и забрав машину исчезаем.

— А зачем нам героин? — удивился здоровяк. Мы что, продавать его будем? — Здесь сто килограмм. Сколько там можно сделать из чистого героина обезболивающего для госпиталей?

— Извини командир, не подумал. — А ты думай, тебе расти нужно. Не все же время в капитанах ходить. Ты же хотел до генерала дослужиться — серьезно заметил второй.

— Принято командир!

Улов с операции — два миллиона долларов и сто килограмм чистого героина. И серьезный головняк для хозяина складов — это его посланник ездил за товаром. Но это уже не наше дело. Наше — обеспечить прибывших всем, что необходимо для качественной подготовки и проведения операций, желательно без потерь, как с наркоторговцами. Приобреталась в разных местах медтехника — все, что понадобится для диагностики, операций и лечения. Чтобы не примелькаться со своей машиной брали в наем частные грузовики. Загрузили, привезли в какое нибудь место, сгрузили. Подъехали на своей — перегрузили. Не тратить же деньги на покупку еще одной: что делать там двум машинам: у немцев машин много — попросим, поделятся, а просить мы умеем. Убедительно просить! На каждую вылазку я брал шесть — семь человек и всегда разными составами. Общее количество группы перевалило за второй десяток: Иван подтянул еще две пары — с ним получалось пять пар серьезных стрелков. Порадовал Сергей: к своему «замку» — зам командира взвода и двум своим приятелям по подразделению, вместе с замками сагитировал еще двух командиров взводов с подобного подразделения. Всех я сначала проверил на предмет подставы армейской контрразведки. Все чисто, все захотели пойти добровольно, хотя мотивы у всех были разные. Главным же было: «За державу обидно!» Но пару намеченных кандидатов пришлось забраковать к недовольству Сергея — уж очень силен был меркантильный расчет! Там таких своих пруд пруди… Просмотрев списки уволенных в запас и на пенсию осторожно побеседовал с несколькими «ветеранами» и неожиданно нашел чуть ли не золотую жилу: в период перестройки спецов увольняли пачками, если не было «мохнатой» лапы поддержки; затем появились новые молодые кадры — выпускники. Затем решили, что воевать ни с кем не будем, а когда увидели плачевное состояние армии, сделать ничего было уже нельзя — все должности были заняты, на новые не было денег, а училища каждый год, не смотря на сокращения, выпускали новые кадры. Так и остались молодые еще по возрасту и желанию спецы за бортом жизни. Кто то смог устроиться в этой жизни, но большинство либо просто жили, либо влачили жалкое существование. С теми же, которые спились я дел решил не иметь. Так и набрал я потенциальных рекрутов из бывших — только команду дай: трое командиров рот диверсионно-штурмового подразделения ГРУ СССР Московского подчинения, оставшихся здесь с женами и их родней из наших краев; четверо пилотов «Грачей» — два звена; один экипаж бомбардировщика Ту-22МС; командира дивизиона арт. самоходок «Акация»; два командира батарей «Гвоздика»; два командира дивизиона зенитных самоходок «Тунгуска»; два командира танковой роты Т 72, командира танковой роты Т 80У и три командира роты БМП 3. Даже двух дефицитных командиров батарей «Градов» и командира батареи «Панцирь С» сумел отыскать. Анатолий Старостин — сапер, пообщавшись с коллегами нашел двоих отчаянно желающих сражаться с фашистами путем устройства им разных каверз взрывного действия С ним вообще вышло, как в кино — пришел я как то к нему домой неожиданно — внезапно, для разговора на рабочие темы, а уходя, предложил прилечь на диван, вроде как уставши. Прилег он, задремал. Проснулся, пошел лицо со сна сполоснуть, а жуткого шрама и нет! К чести его не бросился ко мне и не стал звонить. При очередной командировке туда спросил — твоя работа? Получив утвердительный кивок только молча крепко пожал руку. Это было для меня дороже множества словесных благодарностей. Порадовали и вертолетчики — подсказали еще две пары, которые согласились уйти в прошлое. А до начала перехода осталось четыре дня…

20 июня 1941 года в 9.00 к штабу Брестского укрепрайона на Пушкинской подкатила черная «Эмка». Распахнулись дверцы машины, с переднего сиденья вылез мужчина в форме майора НКВД, с заднего сидения капитан и два старших лейтенанта НКВД. Захлопнули дверцы, машина отьехала назад несколько метров и замерла в ожидании. Майор поправил гимнастерку, проверил как сидит на голове фуражка. То же самое сделали и его подчиненные. Не оглядываясь; ни на кого не обращая внимания майор поднялся по ступеням. Часовой вытянулся в струнку — понапрасну привлекать к себе внимание командира НКВД — себе дороже! Открыв дверь майор уверенно шагнул в вестибюль и двинулся к лестнице на второй этаж. Увидев вошедших дежурный лейтенант вскочил, желая задать вопрос: — Вы к кому, или ваши документы, но мазнувший по нему равнодушный взгляд майора заставил застрять в горле готовые вырваться вопросы. Здоровяк капитан легко и непринужденно переместился к лейтенанту и глядя ему в глаза негромко, но весомо произнес:

— Докладывать никому не надо. Не послушаешь — сгниешь на Соловках. Сядь! Развернувшись, быстрым шагом бросился догонять ушедших. По коридору к кабинету коменданта майор с сопровождением шел уверенно, властно, как хозяин. Идущие навстречу командиры жались к стенкам, лишь бы не оказаться на пути у группы НКВДешников. Распахнув дверь(именно так — распахнув), майор вошел в приемную и не глядя на ожидающих приема командиров направился к двери Начальника гарнизона. По пути, на оборачиваясь бросил:

— Всех впускать, никого не выпускать. Откажутся выполнять просьбу — применить силу. В случае сопротивления — огонь на поражение! Этого — кивок в сторону вскочившего лощеного адъютанта — капитана — проследить, чтобы не звонил. Один из лейтенантов встал у входной двери, второй подошел к капитану и положив руку на плечи придавил его вниз к стулу. — Сядь! — приказал он. — Да как вы смеете — вскочил капитан. Жесткий удар в живот сложил капитана вдвое. НКВД-шник снова надавил на голову адъютанта. — Сказал же тебе — сядь — жестко сказал он разевавшему рот в попытке глотнуть хоть глоток воздуха капитану. Майор, не обращая внимания на случившееся, рванул дверь на себя. Услышав раскрывшуюся дверь начальник гарнизона, сидевший с нач. штаба за картой рявкнул раздраженно — Почему без доклада? Не услышав ответа поднял голову и увидел идущего к ним майора НКВД. Второй, в форме капитана, застыл у двери.

— Неужели за мной — мелькнула тоскливая мысль. Майор подошел и небрежно козырнув сел на отодвинутый стул.

— Кто вы такой? Почему не представились? Почему не соблюдаете субординацию в присутствии старшего командира — пошел в атаку хозяин кабинета, чтобы справиться с волнением.

— Пазырев Михаил Иванович? Комендант Брестского укрепрайона? — холодным официальным голосом задал вопрос майор. Так задают вопрос тому, кого хотят задержать, или арестовать. — А это, как я понимаю, ваш начальник штаба — поворот головы к полковнику Реуту. Тот судорожно кивнул. — Сейчас он скажет: пройдемте со мной — вы арестованы! — снова тоскливо подумал генерал — майор. Но услышал совсем другое:

— Немедленно вызовите сюда начальника особого отдела. И посмотрев на хозяина кабинета поторопил — вызывайте, вызывайте. Генерал — майор облегченно вздохнул про себя. Набрав номер особиста услышал ответ адъютанта — Он вышел к вам.

— Сейчас будет — доложил он майору. Его уже не смущала разница в званиях. Он знал, что в застенках НКВД заставляли признаваться комкоров и маршалов совсем не равные им по чину. В дверь постучали и в кабинет зашел капитан — начальник особого отдела укрепрайона.

— Разрешите товарищ генерал — майор — поинтересовался вошедший. Тот показал рукой на место за столом — напротив майора. Капитан сел напротив майора и на правах хозяина поинтересовался:

— А вы к нам по какому вопросу товарищ майор? И можно ваши документы? — Вот что значит контора — про документы я и не спросил.

Майор достал из нагрудного кармана сложенный лист плотной бумаги и протянул его коменданту.

— Ознакомьтесь и ознакомьте своих подчиненных — усмехнулся он. Первое, что бросилось в глаза коменданту — крупный герб СССР. Справа в углу шапка:

Секретариат тов. Сталина. Ниже шел текст:

Настоящим документом, выданным тов. Громову — командиру спецподразделения спецназа СССР

ПРИКАЗЫВАЕТСЯ

Всем советским, партийным работникам, командирам и комиссарам всех родов войск, включая морские и НКВД не взирая на звания и должности выполнять ЛЮБОЕ указание предьявителя этого документа. От фамилий и подписей внизу документа коменданта прошиб пот, а ноги стали ватными и непослушными: Тимошенко, Ворошилов, Мехлис, Молотов, Берия, Коганович и конечно же САМ СТАЛИН. Дрожащей рукой он передал документ нач. штаба. Тот только взглянул на подписи и быстро передал его капитану. Тот — вот же школа, хоть и с волнением прочитал весь документ и фамилии внизу, но все же решил заметить:

— Мы конечно выполним все, что вы прикажете, подчиняясь данному документу, но вынуждены будем поставить свое руководство в известность. Майор посмотрел равнодушно на капитана. — Капитан — ваш заместитель в здании? — Да, он на своем рабочем месте — ответил вмиг побледневший капитан.

— Вызовите его сюда — обернулся майор к генерал — майору. А вы капитан, проедете с нами и военным самолетом будете отправлены в Москву, на Лубянку. Там вам зададут всего один вопрос — почему вы не выполняете такой приказ. Капитан НКВДшник за несколько бесшумных быстрых шагов встал за спиной особиста. Комендант взялся за телефон, но тут капитан обратился к майору умоляющим голосом:

— Виноват, товарищ майор, вину свою осознал. Только не надо помощника — я сам выполню все, что вы прикажете! Майор внимательно посмотрел на особиста.

— Хорошо. Учитывая вашу неопытность в подобного рода делах, ваше осознание своего проступка и готовность сотрудничать со всею ответственностью разрешаю вам продолжать выполнять свои обязанности. Капитан вскочил — Я не подведу! Майор протянул руку за документом. НКВДшник также быстро и бесшумно переместился к двери. Майор начал глухим, словно охрипшим голосом:

— 22 июня, в 4.30 немецкие войска перейдут границу и нападут на Советский Союз. Это будет не провокация — ЭТО ВОЙНА! В 4.15 немецкие бомбардировщики обрушат бомбовые удары по аэродромам с истребителями и бомбардировщиками, а так же по скоплениям техники и живой силы. С того берега дальнобойная артиллерия ударит по заранее разведанным целям, достижимых для их орудий. Вы, как раз и находитесь в зоне поражения этих орудий. В 4.30 они откроют огонь вместе с командой на форсирование водной преграды — для подавления сопротивления и внесения паники среди военнослужащих. Почему я направлен к вам, а не в Минск? Не все там надежно и чисто. Поэтому и нежелательна постановка в известность вышестоящего начальства. А что бы вам было в дальнейшем спокойнее, распишетесь внизу: с приказом ознакомлен — дата, подпись. Ваша задача — майор посмотрел на коменданта: Первое — вооружить весь личный состав штатным оружием с тройным боекомплектом. Второе — в целях сохранения личного состава в субботу вечером передислоцировать ВСЕ вверенные вам части в другие места. Третье — скрытно подготовить позиции для обороны против наступающего противника. В случае, если противнику удастся оттеснить обороняющихся, сзади должны быть оборудованы запасные позиции. С Брестской крепости войска не отводить, а подготовить все возможное для уменьшения потерь от авиации и артиллерии. Четвертое — в ночь с 21 на 22 скрытно заминировать мосты и укрепить подступы к ним усиленными пулеметными расчетами, чтобы помешать немцам разминировать мосты. Решения о взрыве мостов командиры должны принимать в зависимости от сложившейся обстановки. Тебе, капитан: у немцев есть специальный диверсионный батальон «Бранденбург 800». Все одеты в советскую форму, с советскими документами, говорят на русском языке — из бывших или перебежчиков. Их задача — диверсии, линии связи или предотвращение диверсий — как взрыв мостов. Следовательно поставить дело так и разъяснить, что подпускать к местам предполагаемых диверсий ТОЛЬКО хорошо знакомых в лицо по службе. Два главных момента. О том, что я вам сейчас сказал знаете только вы. Если произойдет утечка информации — жене сообщил или любовнице — майор усмехнулся — или отправил жену к родственникам — внезапно! — тот кто ее допустит очень долго будет о этом жалеть — лет пятнадцать, двадцать. Вместе с родственниками. И не думайте, что война все спишет! Второй момент. До низовых командиров довести задачи по перемещению личного состава в ночь с 21 на 22.Оборонительные укрепления готовить, по мере возможности скрытно. Товарищ Сталин правильно говорит — на провокации не поддаваться. Нужно протянуть, выиграть время. Но срок закончился. Тем не менее: все маневры по передислокации частей нач. штаба оформить в виде маневров, учений также в ночь с 21 на 22. Учти, капитан — диверсионные группы будут уничтожать линии связи, рвать провода, уничтожать курьеров с приказами. Курьерам необходимо сопровождение. Еще — свяжись с патрулями и познакомь их со своими бойцами. Чужой патруль — это враг: уничтожать не задумываясь, иначе они уничтожат вас. Это твоя личная ответственность. И все это — скрытно! Хотя сведения о начале войны проверены и перепроверены — но скрытность! Если немцы вдруг, в очередной раз перенесут нападение в самый последний момент на более поздний срок — у вас будет защита — этот документ. Если все сделаете как надо. Ну а если нет… Майор встал. Встали все.

— Задачи ясны? Вопросы есть? Вопросы задавать не стали — каждый уже думал, что и как надо сделать для решения поставленной задачи. — Мне еще к Пуганову — в 22ю танковую и в 42ю стрелковую к Лазаренко надо заехать для постановки задачи, а потом к летунам и пограничникам. Да и последнее. Ни смотря ни на что не контратаковать врага — только обороняться до подхода основных сил. Пятиться, обороняться, но не контратаковать. — А почему? — подал голос нач. штаба.

— Соотношение обороняющихся к наступающим — 1: 3. На вас наступают три немца — их может остановить один боец и остаться в живых — окоп защищает. Если пойдут в атаку наши бойцы — соотношение будет в пользу немцев, а наши будут на виду. Отбить то позицию можно, только кем оборонять, когда в атаке погибнет половина. К немцам подойдет подкрепление — оно на той стороне реки. А к вам когда еще оно подойдет… Майор козырнул и вышел из кабинета. Следом за им пошли его подчиненные, оставив командиров решать новые задачи, поставленные посланцем самого Сталина. Я сделал все, что мог, для того, чтобы немцы не застали наших врасплох, как в том роковом году — подумал я, направляясь на «Эмке» к танкистам в 22ю танковую…

Глава двадцать четвертая

Первый шаг в неизвестность…

— Ну ты дал командир! Я до последнего не верил, что все так легко прокатит.

— Командиру надо верить товарищ капитан НКВД, что в армейском звании равняется подполковнику. Иначе не сработаемся.

— Вот теперь я верю, окончательно и бесповоротно. А ты знаешь, я такой кураж поймал! Я встал за спиной у особиста, а от него страхом так и тянет!

— Не увлекайся, а то таких дров наломаешь. Не чета тебе с катушек слетали — насмешливо осадил его я. — А сам то ты как?

— А никак. Помнишь, я сказал вам, что для меня здесь проблем не будет? Главное, в любом месте понять модели поведения. В этом мире такие модели были навязаны российскому народу в 1918 — 20 году группой евреев, прорвавшихся к власти, а не Сталиным, как утверждают всякие дерьмократы и горе — писатели. Модели простые в понимании: прав тот, кто сильнее и, если кто то поступает так, значит он имеет на это право. Поэтому майор или даже капитан может дать в морду генералу и даже маршалу, а тот утрется и промолчит — значит майор имеет на это право. Но надо действительно иметь право, иначе… Вот выходит из за линии фронта группа окруженцев — пять, десять, двадцать человек. Их к особисту — сдать оружие и на допрос. Одного допрашивают, а девятнадцать ждут своей очереди. А если выйдет сто человек, да с оружием: с пулеметами, автоматами, пистолетами, гранатами; в хорошей форме, пусть и ношеной. Что будет делать особист — требовать сдать оружие — а ты нам его выдавал? Требовать командира на допрос: приходи на передовую и спрашивай что надо, а не допрашивай и — в свободное время. Что — приедет с взводом права качать в роту, вооруженную и сплоченную вокруг командира? А в роте закон: с Дона выдачи нет! И что он сделает — пригонит роту НКВД, чтобы арестовать всю боеспособную роту? А кто воевать будет? Не дадут ему этого сделать. Запомнить — запомнят, да и припомнят при случае. И еще одна модель для любого времени и любого строя: — нужно быть необходимым! Значит надо поставить себя так, чтобы быть нужнее, чем этот самый особист. Их много — таких как мы — нет вообще. Для этого и нужно сделать так, чтобы мы были этими самыми — нет вообще! А как это сделать я знаю. Но главное — это поменять модель поведения в этом мире. Сергей, внимательно слушавший меня замялся.

— Что у тебя? Вижу, что хочешь что то сказать. Давай, говори…

— Да вроде неудобно как то… — Тогда не говори — равнодушно промолвил я.

— Понимаешь, я вроде как стукач какой то, доносчик — про своего коллегу хочу сообщить. — Это ты про Марата что ли? — Так ты знаешь?

— Что я знаю — я знаю. А вот то, что знаешь ты — знаешь только ты. Так что или говори, или закроем тему.

— Понимаешь — начал неуверенно Сергей — перестал мне нравиться Марат последнее время. Стал вести какие то странные разговоры, расспрашивать о тебе, как бы невзначай. Про способности твои, про машинку твою. Особенно изменился он после той успешной операции с долларами и наркотиками.

— Еще бы — хапнуть такой куш и при этом никаких последствий.

— Вот и пошли у него с той операции и с изъятия продуктов со склада разные разговоры да осторожные расспросы и намеки.

— А что за разговоры?

— Ну, если мы вместе, значит у нас не должно быть тайн друг от друга. И с машинкой этой — вдруг что с тобой случится, а остальные не знают, как с ней работать. Вот и придет всем полный звиздец.

— Ну а ты сам как думаешь? улыбнувшись поинтересовался я.

— Вот ты лыбишься, а все ведь очень серьезно.

— Как у тебя все запущено Серега. Я же только что говорил — КОМАНДИРУ НАДО ВЕРИТЬ! Лохов и дураков так и ловят: бросят для затравки немного правды, а потом — лапшу, лапшу, лапшу на уши! А они дураки и верят. — Я по твоему дурак и лох? — всерьез обиделся он.

— Конечно! Ты либо веришь мне и тому что я говорю и делаю — либо всяким Маратам. Неужели ты думаешь, что я не знаю или не продумываю все, что я делаю! Сейчас, единственный и последний раз я доказываю тебе свою правоту, но если ты во мне еще раз усомнишься — нам с тобой не по пути. Понял? Сергей хмуро кивнул. Я вытянул из ножен скрытого ношения клинок. Сергей насторожился. Расстегнув китель, я задрал гимнастерку с майкой, обнажив живот. — Смотри! Нож вонзился в живот. Я слегка наклонился, чтобы кровь не попала на бриджи и повел лезвие влево, разрезая брюшину. Глаза у Сергея полезли на лоб. Выдернув нож я наклонил лезвие, чтобы стекла кровь. Сергей не отрываясь глядел как разрез стягивался бугрился рубцом, рубец рассасывался, толстый шрам уменьшился и вскоре совсем исчез. Осталась только свернувшаяся кровь, но и она опала хлопьями на землю. На месте пореза была гладкая кожа. Сергей поднял на меня растерянный взгляд.

— Понял? Сергей ошеломленно кивнул. — И запомни вот еще что. Тебе придется расти в званиях и я не хочу, чтобы мои командиры были тупыми солдафонами. Поэтому по любому непонятному вопросу обращайся — разъясню все подробно. Как сейчас: что такое стукачество и что такое долг…

— Что такое стукачество? Это доведение сведений до компетентных органов с целью получения личной выгоды. Что такое долг — это доведение сведений до компетентных органов с целью предотвращения нанесения ущерба многим, в том числе и тому, кто сообщает. Но, на первом месте, с большим отрывом — многим! Вся эта сраная интеллигенция доносила либо для своей личной выгоды, либо «из любви к искусству» то есть из желания доносить, но опять таки только к своей выгоде. — Это как? — удивился Сергей.

— Да просто. Донес — человека посадили, а доносчик тихо радуется в душе, представляя страдания посаженного и видя страдания его близких. Или того хуже — считает себя вершителем человеческих судеб. Тайным, естественно, но тем более значимым, для него самого. Захотел изменить чью то судьбу — написал донос и все. А по жизни такой «вершитель» — никчемность, ничтожество! А теперь о долге. Пример — пионер Павлик Морозов. Отец и другие кулаки спрятали зерно, чтобы не отдавать голодающим рабочим и их детям. Не буду сейчас говорить о тонкостях политики — мальчик вырос в крестьянской семье и знал, что такое голод. И он сообщил о том, где спрятано зерно. Чтобы рабочие, жены и дети не умерли с голода. Он думал не о том, что его наградят, или поставят начальником на хлебную должность. Он думал о умирающих с голода! Это — долг! А то, что его хитрые взрослые раскрутили сказать кто прятал зерно — так это тоже не грех, хоть и против родного отца. Не надо было прятать и в будущем такие уже не будут прятать. Наука будет остальным. Хотя это тема — отдельный разговор. Или вот еще: одна дамочка из демократических борцов против тоталитарного советского режима рьяно выступала против него — типа Новодворской. И главное: были у нее на это все основания. Ее отец, по ее заверениям честнейший человек, преданный душей и телом партии, правительству и товарищу Сталину был арестован в годы чистки и расстрелян. Налицо — пострадавший от чудовищного тоталитарного режима злобного монстра Сталина. Только из ее сведений о отце прорезалась одна маленькая, но очень важная деталь: ее отец был личным адъютантом Тухачевского!

Сергей ухмыльнулся. — Дай ка я дальше продолжу… (мол мы тоже не такие дураки, как вы о нас думаете) Получив разрешающий кивок заговорил: — Если заговор генералов был, то личный адъютант, бывший в курсе всех дел и разговоров, обязан был обо всем доложить в соответствующие органы! Он победно взглянул на меня. Я одобряюще кивнул. — Только нужно тебя еще носом ткнуть в …… чтобы не возгордился — решил я.

— А если заговора не было, то он должен был докладывать о своем начальнике — вернее о его наполеоновских замашках, планах и задумках. Если человеку дается власть и он эту власть применяет не для удовлетворения нужд народа, а для своих личных нужд и амбиций, то рано или поздно такой человек приходит к мысли, что именно он знает, что и как надо делать, не имея, а главное, не умея сделать то, что нужно. Только амбиции и удовлетворение своего тщеславия или удовольствия. Сколько вреда нанес Тухачевский Советскому Союза, пока его не обезвредили! Вот об этом и надо было докладывать. Если человекне делает ничего противоправного — какое ему можно предьявить обвинение? Или пример такого: поймал кураж! Сергей словно лимон съел. Я со смехом хлопнул его по плечу — Учись капитан, пока я жив — генералом станешь… Ночью я посетил спящего Марата. Да, в мыслях у него было раскрытие тайны управления ноутбуком. Дальше он не заглядывал, пока. Но что последует дальше и так было ясно. Положив руку на голову я начал чистку и замену данных в голове — как в обычном компьютере: полное удаление без возможности даже частичного восстановления всякими гипнозами всей информации по разговорам. Взамен вводился обычный мужской треп — бабы, выпивка, деньги, проблемы… Сергей поделился, что уедет наемником заработать денег — куда не сказал… Возможно сманит и взводных… Иван рванет в Россию — подальше от придурка отца, вбившего в свою голову, что он, Иван виновен в исчезновении его сына… С «Афганцем» неясно — на базаре он торговать книгами перестал — возможно нашел другой, более выгодный заработок или тоже от греха подальше уехал куда нибудь. По крайней мере с Маратом он не пересекается. А и дружбы между ними не было — так, взаимовыгодное времяпровождение… Утром при личных встречах сообщил, что Марат остается здесь и при случайной встрече о делах наших скорбных говорить не следует… Как ни странно — никто не удивился подобному событию, только посмотрели на меня как то…

21 июня, накануне войны мы, как мураши несли и несли к себе все необходимое. Перед самым рассветом посетили один маленький, но очень привлекательный армейский склад. Для кого он предназначался не знаю, но вывезти из него все несправедливо натасканное имущество должны были именно этим утром, или днем. А брать было что — все, что необходимо для обеспечения спецподразделения: гранатометы последних модификаций, в том числе и одноразовые. Я решил применять только многоразовые, но на всякий случай забрал и такие — в хозяйстве пригодятся. Автоматы АКМС, пулеметы ПК и РПК — все Калашниковы и все под патрон 7,62 х 39.Патрон это переходный, делать начнут в 1943 году, так что наладить производство патронов реально. Снайперские винтовки СВД и СВДУ; пистолеты АПБ Неугодова (Стечкина) в кожаных кобурах с глушителями и сменными стволами; бесшумные автоматы «Вал» и винтовки «Винторез»; каким то образом попавшие туда снайперские комплексы ВСК-94 и автоматы АК–103; бесшумные пистолеты «Вул», точные, но резко бьющие в руку ГШ-18; гранаты оборонительные и наступательные, подствольники для автоматов АК — ГП 25 «Костер» и ГП 30 «Обувка», пулеметы НСВ «Утес», ножи, рации, бинокли, разные гранатометы; обмундирование летнее и зимнее — камуфляж разных расцветок, обувь для спецназа. У бойцов слюнки текли, когда разбирали на базе: это хочу, это, это, этого два… Я принял решение — основным пулеметом у нас будет МG — 34/37 и MG — 42. Все таки пуля 9мм из МG — это не 7,62 от Калашникова. А насчет бесперебойного обеспечения патронами и запчастями — так немцы на что?

22 июня рано утром я собрал основной костяк — боевиков моего подразделения, подъехал к одному из моих гаражей — складов, по быстрому загрузил 66й матрасами, подушками, простынями, наволочками, полотенцами, раскладушками и раскладными кроватями — всем тем, что создает удобства для отдыха и прыгнул на базу. Оставив все это прямо в грузовике, вернулся в свой мир. Собрал всю группу — 24 человека, вместе с собой. Оставил пока спецов по спецпрофессиям — танкам, вертолетам, самоходкам и прочему. Пока. И ненадолго. Сначала необходимо было осесть и врасти в то время. И решил я сделать это почти сразу же, не откладывая в долгий ящик. Переход прошел штатно, без всяких накладок. Всей группой, с вещами, погрузились в нанятый грузовой фургон, представившись туристами, выехали за город в ближайшую рощу, сели в кружочек, обнялись — по инструкции и поехали! Переместившись, я направил группы — тройки на установку по периметру, в полутора километрах от базы, сторожевых оптико — лазерных устройств(разработки Артема) замаскированных под древесный гриб, втыкаемых в дерево на два штыря, которые кроме крепления еще и берут энергию для круглосуточной работы сенсорных устройств. Схема работы проста: от одного устройства к другому направлен лазерный луч. С другой стороны устройства такой же луч уходит к другому устройству. Расстояние между «грибами» до 60 метров. Несколько «грибов» замкнуты на передающее устройство. Приемник на базе по времени прерывания светового контакта и скорости пересечения выдает информацию — кто, где, сколько и как. Поскольку «грибы» устанавливаются на уровне колен, то даже проползающий попадает в поле зрения такого вот «грибочка». За спиной базы — болото.

Внимательно проанализировав временные сроки боевых действий войск Красной армии и данных с спутника дворфов я решил расположить базу моего спецподразделения возле озера по реке Ясельда — примерно в равном удалении от местечка Береза, Ивацевичи, Драгичев. У Березы располагалась 205 мех дивизия; невдалеке — в Пружанах — 30 танковая дивизия, в Драгичеве — штаб 14 мех. корпуса. Главное — именно туда будут отступать 6я и 42я стрелковые дивизии входящие в 28 стрелковый корпус, в которых я побывал 20 июня и поставил им боевую задачу. Проверим, как они ее выполнят. 22я танковая дивизия была расположена рядом, хотя и относилась к 14му мех. корпусу. С ней была большая сложность — вся дивизия и ее командир погибнут во второй день войны. И я решил это изменить! После разъяснения и постановки задачи я отозвал его в сторону:

— Слушай меня комдив и слушай меня внимательно. 23 июня к вечеру твоя дивизия будет почти полностью уничтожена. Днем, под Кобриным, вы столкнетесь с наведенной на вас с самолета — разведчика 17 танковой дивизией немцев. Во встречном танковом бою погибнут остатки твоей дивизии, а ты, таранив немецкий Т- 4 уничтожишь его, но и сам сгоришь в своем танке, вместе с экипажем. Заметив вскинувшегося комдива я зашипел — Молчи и слушай. Так будет, я знаю. Но считаю, что это не правильно. Из за тупого приказа не владеющего ситуацией и растерявшегося командования ты, следуя его преступному приказу, двинешь дивизию без прикрытия с воздуха и немецкие летчики будут получать истинное удовольствие безнаказанно уничтожая ваши машины. К Кобрину подойдет меньше пятидесяти машин — от всей дивизии! Комдив побелел.

— Так вот. Первое — ни в коем случае не передвигайся на открытой местности или без зенитного сопровождения. Второе — не атаковать в лоб танки — это засада. Самим устраивать засады, используя для этого дальнюю разведку на мотоциклах. Третье — ни в коем случае не бросайся в последний бой на таран. Немцы восстановят танк и посадят в него другой экипаж, а вот наши танковые войска комдива так быстро не получат — негде взять. Теперь совет — не отходи сам, соединись с 42й стрелковой дивизией и отходи вместе с ней. Да и 6ю стрелковую прихватите. Пока есть время, наладьте взаимодействие. Думаю с комдивом 42й у тебя получится. Если у них не будет хватать техники для перемещения — сажай на броню, как десант. И зенитки у них есть. Последнее — есть у меня на тебя виды. Выживешь, не загубишь по — напрасну людей и технику, я тебя найду. Там и поговорим предметно. Так что тебе решать…

По этим местам будет идти много отступающих, аж от самого Бреста, поэтому будет из кого выбирать в самом начале формирования подразделения. А план закрепления и создания нужности в этом времени прост: из пришедших со мной и отступающих создается подразделение, которое начнет вести диверсионную работу в тылу противника. Но главное — освобождение из плена бойцов и командиров — естественно тех, кто захочет драться с врагом за свою Родину. И пополнение подразделения за счет желающих войти в него. Планы, конечно Наполеоновские, но тем не менее, реально осуществимые. До обеда занимались расстановкой всего по заранее намеченному плану. Ставились палатки, армейские койки, создавалась система рассеивания дымов от генераторов и двух походных кухонь на топливе и одной — пока, на электричестве. Переброшенные в это время две десятитонные цистерны — емкости под топливо врыты в землю на половину и одна пятитонная (из пластика)стояла в стороне. Закончив размещение, после обеда, дал время час, на отдых. Сам в это время, захватив термоконтейнер, прыгнул к ближайшему складу с горючим. И угадал! Его готовили к подрыву. Войдя в невидимость вырубил всю охрану и подрывников — было их всего то шесть человек. Связав и стащив их в караулку прыгнул к себе. Срочно погрузив пятитонку в 66-ой, вместе с десятью бойцами перебросил нас в хранилище. Охрана пришла в себя (не стану же я калечить своих) и матерясь требовала их выпустить. Выпустили но оружие не дали. Во избежание. Я предьявил удостоверение майора НКВД и все претензии отпали сами собой. Залили пятитонную цистерну, отправили машину во главе со мной, а Сергей, мой зам остался с остальными на охране. Вернувшись на базу, скатили с помощью заранее сделанной платформы на подшипниках пятитонку рядом с десятитонником, оставили перекачивать электронасосом, а сами рванули за следующей партией, уже в бочках. Так забрали и перекачали все топливо: и бензин и солярку и масло и отбыли во свояси оставив охрану поджигать и уничтожать то, что осталось. Отдохнув, приступили к боевому слаживанию взаимодействия с применением средств связи — с наушниками и портативными рациями связи. На наших частотах никого не было — можно было говорить свободно, а вот их частоты: и наши и немецкие мы могли прослушивать свободно. Все непроизвольно прислушивались не слышно ли разрывов и грохота типичных признаков боя, но все было тихо, только время от времени в небе гудели моторы: неизвестно — наши, или немцы — густые кроны деревьев скрывали их от нас, а нас от них. Ну и слава Творцу! До Бреста отсюда 120–130 километров и война доберется сюда только на третьи сутки. Вечером, после небольшого отдыха провели, разделившись надвое — 10 на 12 максимально приближенную к боевой схему нападения с целью нейтрализации защищающихся. Появились первые мелкие ссадины и травмы. И первое бурчание нашего военврача — Ольги: занимаемся мол ерундой, только травмируем себя. Было очень неприятно видеть молчание бойцов, в ответ на некомпетентное замечание врача, тем более моей любовницы. Вспомнился Стенька Разин с персидской княжной и претензиями товарищей — нас на бабу променял! Я очень резко оборвал ее:

— Вы, товарищ военврач занимайтесь своим непосредственным делом, а свое мнение, а тем более свои комментарии оставьте при себе! Здесь есть кому решать, что необходимо делать, а что нет. Тут вам не там. Здесь каждый должен заниматься своим делом. И заниматься высокопрофессионально. Болтунов и советчиков в моем подразделении не будет. Вам ясно! Ольга вспыхнула. С ней никто не разговаривал в таком тоне. Тем более такое услышать от меня. — Я НЕ СЛЫШУ ОТВЕТА! Она вскинула голову, чтобы ответить такой же грубостью и в таком же тоне, но я ее опередил:

— Прежде чем что то сказать подумай, чтобы потом не пришлось жалеть о сказанном. И еще одно — для тебя и для всех. Прежняя жизнь и отношения остались там. Здесь — отношения сугубо деловые и уставные, по крайней мере на людях. Ну а некоторые вольности в обращении к командиру надо заслужить. Д Е Л О М! Обращение ко мне — товарищ командир. За вами остаются ваши звания с того мира, изменяющиеся по вашим делам или в сторону повышения, или в сторону понижения. И последнее: с этого момента начинаем жить жизнью Советского Союза. Все разговоры, обращения, желательно и разговорная речь — на уровне Союза. Забыть и не вспоминать даже между собой, что мы пришельцы оттуда. Военная терминология всем вам знакома, обращение к вышестоящему и нижестоящему вам тоже известны. Что непонятно, обращайтесь, я разъясню. Это необходимо для того, чтобы поступающие в наше подразделение не находились в сомнениях и недоверию к своим командирам, то есть к вам и ко мне. Если кому то — я посмотрел на Ольгу — такое покажется неприемлимым — будет выведен из состава подразделения и отправлен обратно, с вычищенной памятью, как Марат. При встрече с любым из вас — если она конечно произойдет он помнит все, кроме того, что касается переброса сюда. И не вспомнит, как бы вы, или кто то не старался. Тем более, что он там предоставлен сейчас сам себе и сам теперь, в отличие от вас здесь, будет решать свои вопросы. Все, всем отдыхать — завтра у нас трудный день. А вы товарищ военврач зайдите ко мне, я более подробно разъясню вам политику нашей партии на данном этапе… И повернувшись пошел к себе в землянку — единственную на всей базе. Жестко, да жестко и даже жестоко. Но необходимо. Иначе не избежать семейно — скандальных отношений с обидами и выяснением отношений. Мне все это здесь не нужно — такое будет только мешать делать то, ради чего я сюда пришел и привел всех тех, кто мне поверил…

Утром 23 июня после раннего подъема продолжилась подготовка уже всей группы по скрытному перемещению в лесу, подкрадыванию к вероятному противнику, его уничтожение, более тесное притирание друг к другу в тройках, парах; взаимодействие диверсантов со снайперскими группами. После обеда огневая подготовка в оборудованном овраге, привыкание к личному стрелковому оружию и к пулеметам MG — 34: два я благоразумно подготовил заранее. На удивление лучшее владение пулеметом показал наш сапер Анатолий. За ним и закрепили пока пулемет. По настоятельному требованию помощником к нему поставил Михаила. Артема, не смотря на его требование взять для участия в операции оставил в запасе но, несмотря на это, одел и вооружил его по меркам спецназовца. Из всей группы, таким образом ударная сила подразделения составила 22 человека. Просмотрев после огневой подготовки расстановку сил на театре военных действий я задумался — как повели себя предупрежденные комдивы: стрелковый и танковый. Предупредив, чтобы меня не беспокоили ни под каким предлогом два часа, если нападут немцы — сообщить мне по рации. Прыгнув по местам расположения складов с горючим — склады с вооружением и обмундированием мне пока были без надобности, нашел склад, который вскоре должен быть захвачен немцами. Это будет наша цель на притирку в боевых условиях. Но сейчас мне нужен был склад с продовольствием, который должны уничтожить наши. Такой склад нашелся неподалеку от боевых действий. Нужно было срочно вывозить продовольствие, чтобы оно не было уничтожено. По имеющимся у меня сведениям с точными координатами 60 фронтовых складов и баз с имуществом и вооружением размещенные в 30 — 100 километрах от границы были сожжены, взорваны, или оставлены, причем большая часть из них — оставлена и попала к немцам. Из 45 складов с горючим было потеряно 32 склада. Так что было с чего выбирать, но отдавать немцам такое богатство — преступление. И его я совершать не собирался… Взяв ударное подразделение — 11 бойцов и я командиром — прыгнули прямо в склад. Во время. Все уже готово было к поджиганию: канистры с бензином расставлены, четыре машины — полуторки, забитые под завязку продовольствием, стояли готовыми к отправке. Наше появление вызвало шок: никого не было и вдруг сразу такая группа бойцов, да еще каких! Удостоверение майора НКВД все поставило на свои места. На вопрос — куда собрались доставить продовольствие показали приказ — в Кобрин. Замечание, что Кобрин занят немцами еще в обед повергло снабженцев новый шок — что же делать, куда ехать? До Пружан может не хватить бензина, а по дороге есть вероятность столкнуться с немцами. Предложение поехать с нами приняли с радостью — есть командир, пусть у него голова болит. Я проверил, чем живут снабженцы и понял — не прогадал, тем более с старшиной — их старшим. На скромно заданный вопрос — не обвинят их в дезертирстве — получил ответ: вы поступили в распоряжение командира НКВД. Ответ их вполне удовлетворил. Тем более, что машины уходили по одной и очень скоро возвращались пустыми, чтобы снова загрузиться. Грузили больше положенных 2 тонн — по 3, тем более, что проехать им нужно было всего метров двести, чтобы скрыться с зоны видимости. Для быстрого вывоза подключили и 66-ой. А это 4 тонны за раз. Пять ходок и склад пуст. В шестую заполненными пошли полуторки, а в ГАЗ — 66 поместили местных, с которыми я поработал. Оказавшись на базе они свято верили, что приехали туда в кузове новой машины. Так мы добавили себе еще пятьдесят четыре тонны продовольствия. Складывали все на брезентовый полог и целлофановую пленку, чтобы не испортилось. Временно, конечно. Как бонус появился у нас зам. командира по снабжению, четыре водителя, шесть бойцов для хоз работ — на другое они пока не годны. Две последние машины по моему приказу разгружать не стали. Наоборот — одну машину загрузили снарядами и патронами, а вторую бочками с бензином, соляркой и диз. маслом. На вопрос зачем ответил — скоро поймете. Оставив всех на ужин отправился на поиски своих знакомцев. Примерное направление движения я знал и вскоре нашел их месторасположение. Невидимым прошелся по расположению: везде уныние и снижение боевого духа. Пока шел, послушал мнение разных бойцов и младших командиров. Естественно по тихому и между своими. Нерадостные мнения — жрать нечего, топлива к танкам и машинам кончается, патронов с гулькин нос, а снарядов к пушкам и того меньше. Да к тому же командиры не знают куда двигаться. В общем полный писец. Надо помочь командирам — нельзя им терять авторитет в такое время. Вернувшись обратно застал бойцов поужинавших и в хорошем расположении духа. А что — живы, здоровы, сыты, дело к отбою идет… И тут появляется командир и все портит. Хотя узнав, что нужно сделать и к кому сходить в гости с подарками сразу же загорелись желанием. Да кто ж не любит делать подарки, тем более, что это ничего не стоит!

Пятерка странных бойцов появилась в расположении 42 стрелковой возле штабной палатки словно из неоткуда. Вот только что у тех деревьев никого не было, а тут от них отходит командир, рядом с ним еще и трое сзади. Все в форме войск НКВД, с пистолетами на поясе и странными автоматами на плече, стволом вниз. Неторопливо, но уверенно направляются к штабной палатке. Первым заметил их старший политрук.

— Вы кто, товарищи и как сюда попали? За спиной политрука подтянулись хмурые бойцы с винтовками, нацеленными на странных военных. — Лазаренко у себя? — негромко спросил майор.

— Кто вы такие и как оказались в расположении части? Немедленно сдайте оружие до выяснения! — закричал старший политрук, криком загоняя свой страх вглубь себя. Майор обернулся к капитану:

— Помнишь, я говорил тебе, что всякая шалупонь, имеющая звание, будет мнить себя пупом земли.

— Ты, как всегда прав командир. С этим то что делать? Пристрелить что ли, чтоб в следующий раз соблюдал субординацию — оскалился капитан. И политрук понял, что он не шутит.

— Политрук, доложите комдиву, у него гости — негромко произнес майор. Видя, что политрук не реагирует рявкнул: ИСПОЛНЯТЬ! БЕГОМ!

На шум из палатки вышел комдив. Старший политрук увидев, рванул к нему — Товарищ комдив. Задержано пятеро подозрительных, документы предьявлять оказываются, оружие сдать отказываются, объяснить как оказались в расположении части отказываются, хотели увидеть вас. Я думаю, что это вражеские диверсанты — проникли с целью вашего уничтожения! Майор переглянулся с капитаном и расхохотались. Комдив пригляделся — Ба, кто к нам пожаловал, какими судьбами? Тут из палатки вышел хмурый комдив 22й танковой. Я вздохнул с облегчением — Жив значит!

— Каких еще диверсантов поймали твои орлы? — хмуро поинтересовался он. Приглядевшись подтянулся, шагнув к майору произнес, отдав честь — Здравия желаю товарищ майор! Я шагнул к нему:

— Жив, значит. Рад, искренне рад. И не обращая внимания на ошарашенного Лазаренко обнял его. В ответ получил такое же крепкое объятие. — Что, дела неважные? — поинтересовался я.

— Хуже… — не стесняясь окружающих выдавил он. Увидев улыбающегося Сергея шагнул к нему и молча пожал руку. — Вы как здесь оказались? — оглядев нас спросил он.

— Да вот шли мимо, дай думаем зайдем к добрым людям, угостят чем нибудь, чайку попьем — сбалагурил я. — А нас тут всякое… — встрял Сергей — в диверсанты записали. Объяснил бы я тебе, мальчик — повернулся он к политруку — да командир, боюсь не разрешит.

— Что за проблемы? — не замечая мнущегося рядом пехотного комдива спросил я. — Товарищ майор, вы извините за такую встречу. Война, все устали, голодны, раздражены… наконец решился пехотинец.

— А почему голодны — у вас же должен быть трехдневный сухпай, я же вас предупреждал! Танкист решил выручить коллегу: — Действительно можешь чем то помочь, или так спросил?

— Товарищи командиры, пройдемте ко мне, там все обсудим. Мы зашли в палатку, Сергей зашел за нами и стал у входа, трое моих бойцов остались снаружи. Попытавшегося сунуться внутрь политрука Сергей отшвырнул назад, как котенка. Тот полетел на землю. Вскочив попытался расстегнуть кобуру. Сергей в ответ положил руку на рукоять своего пистолета в открытой кобуре и приглашающе улыбнулся.

— «ОДИН» — укоризненно произнес я — Он первый начал… — по — мальчишески обидчиво выпалил он.

— Что у вас? — повернулся я к комдивам. — У нас все хреново — раздраженно буркнул танкист. Похоже в этом дуэте он играл первую скрипку. — А конкретнее? — уточнил я

— Еда кончилась утром, патронов и снарядов почти не осталось, горючее заканчивается, да уже почти закончилось — вот решали, что оставить здесь, а что поедет дальше. А самое главное — не знаем куда дальше — где наши, где немцы…

— Диспозиция ваша такова: впереди — я показал рукой на северо- восток — километрах в восьми — десяти — Береза — Картузская. Там стоит танковый батальон и рота охраны. Батальон неполный — танков двадцать пять — тридцать. У некоторых идет профилактический ремонт. По ним главное — там есть восемь исправных Т–4. О вас немцы, скорее всего знают, с утра вами займутся бомбардировщики, чтобы не отвлекать на вас танки и пехоту — эти нужны там, впереди. А вы сейчас посредине двух направлений, по которым немцы идут вперед: по дороге от Пружан на восток и по дороге от Березы на восток. У вас есть два варианта действий, но прежде чем вы их услышите, я кое что хочу вам показать. Идемте. Я встал и вышел из штабной палатки. Комдивы с подчиненными потянулись за мной. Подойдя к расположенному невдалеке оврагу я показал рукой вниз. На дне, замаскированные ветками стояли два танка и четыре полуторки. Я повернулся к танкисту:

— Пошли два экипажа на эти Т -34. В одной машине бензин, солярка и масло. Во второй снаряды к танкам и патроны. В третьей и четвертой — продукты. Товарищи комдивы — направьте своих людей для доставки техники в расположение части. Лазаренко повернулся в сторону одного из своих капитанов. — Не было там ничего, я сам проверял — воскликнул он. Пуганов — комдив 22 й танковой глянул на меня и ухмыльнулся.

— Я думаю без нас тут справятся. Вернемся в палатку. В штабной палатке я достал из кармана карту. — Вы находитесь здесь. Как я уже сказал, в восьми километрах местечко Береза. Вариант первый. Рано утром вы атакуете Березу, захватываете ее и поворачиваете по дороге от нее на юг — на Дрогичин. Там расположен штаб 14 мехкорпуса, в который входит ваша, комдив, дивизия. Пока Береза была не занята немцами от нее на юг к Дрогичину ушла 205 мотострелковая дивизия, остатки бой стрелковой и 30 танковой. Так что там сейчас достаточно мощная группа. Взяв Березу повернете туда. Ну а мы с вами сейчас распрощаемся. — А второй вариант? — поинтересовался Пуганов.

— Я подкидываю вам еще четыре танка БТ–7 и четыре противотанковые пушки — «сорокопятки», пару грузовиков с снарядами и патронами, пару грузовиков с топливом и пару грузовиков с продовольствием. Что вам нужно будет сделать? Немцы не ждут от вас активных действий — в лучшем случае прорыв через Березу. Но ночью вы не пойдете, а утром налетят самолеты. Да и танки немцы поставили как раз против дороги — прямой наводкой по вам. О вашем бедственном положении они скорее всего тоже знают, или догадываются. Поэтому пакости от вас не ждут. Мои люди ночью навестят Березу и возьмут ее под контроль. — Но там же две роты! — воскликнул Лазаренко.

— Всего две роты — поправил его я. Вообще мне нравились оба комдива. Их начштабы и див. комиссары сидели и молча слушали, не влезая с идиотскими замечаниями и предложениями. Я лишний раз убеждался — были среди комиссаров и политруков нормальные люди, но говна было больше, намного больше. Вроде старшего политрука. — Так что решите, товарищи комдивы?

— Приказывайте, товарищ майор — негромко ответил Пуганов. — Поддерживаю — чуть выждав согласился Лазаренко. Вот же хитрый хохол! Вроде и поддержал, но после — так сложились обстоятельства!

— Есть хорошее правило — доверяй, но проверяй. Поэтому в 3.45 отправите разведдозор в сторону Березы. Самого расторопного — на острие наблюдения, к прямой видимости окраины местечка. Самому не показываться. Остальным растянуться в пределах видимости и подавать сигналы по цепочке. Вашим людям быть готовым к выдвижению к 4.30.Дозор будет передавать вас по цепочке. Ваш головной дозор должен знать разведчиков в лицо, чтобы не было подставы. Десяток фонариков найдется для сигналов? Если нет, не страшно — пусть они будут у двух — трех. Остальные могут зажечь спичку. Сигнал подавать спиной к противнику. На это укажите особенно. При благополучном захвате капитан выйдет вашему головному, пройдет с ним в захваченное местечко, чтобы тот убедился, что все в порядке и отправит его для подачи сигнала. В деревню сначала путь войдет ваша головная группа, подаст сигнал, только после того идет основная колонна. При движении к деревне вышлите боковые дозоры с постоянными докладами. Это все на случай, если то, что я вам предлагаю — ловушка. Времени у вас до утра много, продумайте варианты. Мы возьмем станцию, вы войдете в нее, дальше я скажу, как действовать. О захвате нами Березы никому не слова, развед дозору поставить задачу непосредственно перед выходом. Лишних движений и суеты не производить. Были представители НКВД и ушли. Все, нам пора готовиться к захвату. Я поднялся, пожал руки комдивам, кивнул остальным и вышел вместе с Сергеем. Группой вышли в укромное местечко и прыгнули на базу.

Час на базе посвятили подготовке и обсуждению действий, которые у меня уже были разработаны и легли отдыхать… 24 июня 1941 года, в 3.00 подъем, экипировка, краткий повтор и в 3.30 прыжок к дальней стороне местечка, откуда противника не ждали — там уже все захвачено. Оставив бойцов прокрутить предстоящие действия прыгнул в деревню в невидимости, «пробежал», определяя места расположения и отдыха живой силы — где, сколько и в каком состоянии, вернулся к своим, распределил цели и порядок действий. 4.00 — ШТУРМ!

Еще там, получив встроенный ноутбук я получил и центр восстановления и регенерации поврежденных органов и тканей при ранениях и травмах, чем не замедлил воспользоваться сам а потом провел регенерацию своих подчиненных. Вечером прыгал в невидимости к кому то, укладывался спать, вводил нонороботов с задачей регенерации и восстановления, утром прыгал и забирал их обратно. Большую часть они выполняли за ночь, остальное доделывал сам организм с запущенной программой восстановления. В результате — внешнее восстановление на 10 лет, что было не так уж и заметно, а внутреннее — на 25–30 лет с восстановлением всех свойств организма этого возраста. Так я восстановил афганцев, вертолетчиков саперов, вместе с Анатолием. В последнюю ночь перед штурмом я прошелся по своим бойцам передовая им свое умение владеть пистолетами, ножами и автоматами, в пределах необходимого.

Еще до переноса я продумал и решил вопрос маскировочной и защитной экипировки под несколько вариантов действий. Например любая масск. экипировка выделялась ночью в селах и деревнях Украины и Белоруссии потому что избы и хаты были светлого цвета и земля на дорогах тоже. Любая, кроме зимней — типа «грязный снег.» Поэтому были сшита в военных мастерских специальная летняя форма, с удобными резиновыми стяжками на кистях, лодыжках и поясе. Слегка выделяясь на пожухлой траве, в утренних сумерках в деревне на фоне домов они практически были незаметны. Дальние дозоры в пулеметных гнездах были уничтожены с двухсот метров из бесшумных ВСК — 94 — усовершенствованных снайперских бесшумных винтовок «Винторез». Затем пешие дозорные тоже из ВСК. Подход к позициям дозоров, контроль ножами и бойцы растекаются компактными группами по три человека — два боевика и снайпер в прикрытии. Один заходит в дом через дверь, второй открывает огонь через окно — лето, жара, окна открыты. Работают только ножами и пистолетами АПС (Стечкина — Неугодова) с глушителями. В комнате с большим количеством народа подключается снайпер с ВСК. Лязгают затворы, вонзаются ножи, бьются в коротких судорогах тела и группа переходит к следующему дому. Двигаться, крадучись, по улицам необходимости не было — дом покидали через боковые окна. Для контроля за группой я пустил двух саперов позади с ВСК в 50 метрах — ну не бойцы они: с задачей перекрывать сектора наблюдения за движением группы: левый перекрывает правую сторону, а правый левую. При таком наблюдении увеличивается сектор охвата и обнаружения внезапно возникшего противника. При малейшем шевелении или появлении — огонь на поражение. И постоянный радиоконтроль! Команда шла цепью — останавливали вырвавшихся вперед, поджидали отставших. Спешка здесь не нужна! Сам я с Иваном (командир я или кто) отправился за вкусненьким — командиром охранной роты и командиром танкового батальона.

Две размытые на фоне стены тени бесшумно возникают на пороге комнаты. Глаза через прибор ночного видения мгновенно охватывают комнату. Один жестом указывает на лежащего а сам направляется в другую комнату. Второй подходит к лежащему, тыльной стороной ладони с пистолетом зажимает рот и вонзает нож в сердце; прижав коленом дернувшееся тело поворачивает нож в ране. Несколько секунд и все закончено. Во второй комнате действие разворачивается по такому же сценарию, только спящий остается в живых — командир батальона, как никак. Я вытаскиваю безвольное тело в залу и нейтрализую: в рот хитрый кляп сшитый Ольгой — нечего ей прохлаждаться, не на курорте; тело подтягивается к ножкам стола — руки загибаются за одну ножку, а ноги за вторую. Стянутые накрепко притягиваются друг к другу, выгибая тело дугой, а конец веревки притягивается к третьей ножке, еще больше выгибая тело. Тут не только освободиться — пошевелиться страшная боль.

Команда словно бреднем проходит по деревне, вычищая всех немцев. На окраине у двух танков экипаж не спит, бодрствует на случай нападения. Остальные два экипажа спят у своих танков на том, кто что для этого раздобыл. У двух разведенных по флангам противотанковых пушек никого нет, только бедолага часовой мотается от пушки к дому, где отдыхает расчет. Взяли всех без шума и пыли. В буквальном смысле — уже начало светлеть на востоке и пыль при активном движении может вызвать подозрение. Ну а дальние пулеметные засады, вынесенные вперед просто расстреляли из ВСК. У нападавших ни одного убитого и раненого и НИ ОДНОГО ВЫСТРЕЛА. Затем бойцы, разделенные мною на три группы бесшумными тенями скользнули в предрассветную дымку, выполнять вторую половину работы…

Небольшая железнодорожная станция Береза — Картузская имела всего четыре железнодорожных ветки: на восток; на запад и две боковые, разъездные, на непредвиденный случай. Вот используя этот непредвиденный случай на станции, на запасном пути, стоял воинский эшелон с боеприпасами. На станции Ивацевичи, впереди, произошла какая то задержка и эшелон оставили на ночь на отводном пути, чтобы утром отправить в Ивацевичи и дальше. Паровозную бригаду — машиниста и кочегара накормили и закрыли в билетной кассе до утра. Станцию от налета русской авиации (хотя за четыре дня их видели только один раз) охраняли, согласно штатного расписания по два зенитных 20 мм автомата Эрликон и одной 88мм зенитной пушки Flak — 37 по обе стороны станции. Расчеты отдыхали — спокойное дежурство начиналось с 7-00, только часовой топтался у орудия — положено. Все они умерли, сбитые 9мм пулями снайперских ВСК. Две тройки закончили работу ножами и пистолетами. То же самое произошло с расчетами Эрликонов. Две группы по две тройки разошлись веером на уничтожение двух вынесенных секретов на дороге Пружаны — Береза. Их расстреляли с ВСК. Затем одновременное нападение мной и двумя тройками на три парных патруля и захват начальника станции. Подошел Сергей с бойцами.

— Снимаю шляпу командир. Кто бы сказал — не поверил бы.

— Только рука бойцов колоть устала — серьезно произнес Иван. — Нельзя ли придумать чего нибудь такого…? — он покрутил в воздухе рукой… Все нервно расхохотались. Горячка боя стала отпускать.

— Сергей, давай к дозору, веди его сюда и отправляй за своими. Остальным пройтись по хатам, собрать все нужное в хозяйстве, особенно книжки командиров. Соберите все пулеметы. И главное, поставьте охрану у складов с продовольствием, эшелона с боеприпасами. А то пехота и «мазута» — танкисты быстро все прихватизируют словно свое, родное. — Сделаем командир!

Как и договаривались, сначала головной дозор, а затем и основные силы втягивались в местечко. Входившие глядели на убитых немцев — пехоту и танкистов, на такие страшные для них танки, словно поникшие, стоящие без движения, на бойцов, одетых в странный бело — черный наряд с незнакомым оружием, забрызганных чем то бурым, понимали — это кровь. Кровь врагов. Если они могут, то сможем и мы! Пусть не столько, но сможем!

Глава двадцать пятая

Заходите в гости к нам, будем веселиться…

Наконец подъехали в броневичке и танке комдивы обеих дивизий. Комдив танковой подъехал на БТ–7 первым, за ним на броневике БА — 20 Лазаренко. Вылезли, направились настороженно ко мне.

— Как все прошло — спросил Пуганов.

— Штатно — устало ответил я. — Раненых нет, убитых нет. У нас. Взято в плен два немца — командир охранной роты и командир батальона. Уничтожено до двух рот живой силы противника, захвачено двадцать восемь танков. Захвачена станция, шесть зениток, эшелон с боеприпасами. Остальное не считали — пойдет до кучи. Патронов только много израсходовали — с досадой заметил я.

— Мы ничего не слышали — удивился Лазаренко.

— И не должны были. Работает Спецназ! — гордо сказал подошедший Сергей. Командиры изумленно переглянулись.

— Не хотел бы я быть вашим врагом — с уважение произнес Пуганов.

— Ладно, это лирика. Комдив — обратился я к Пуганову — безлошадников много? — Сколько нужно? — сразу же спросил комдив.

— На восемь немецких Т–4 надо посадить экипажи. Кресты закрасить. Вождению и стрельбе я их научу. Время до 10.00 у них есть, потом в бой. Распорядись. Тебе комдив — я посмотрел на Лазаренко — срочно организуй два расчета на противотанковые пушки: что будет неясно, пусть придут ко мне. Собрать все немецкие винтовки, раздать смышленым бойцам, создать отделения, полностью вооруженные немецкими «Маузерами», пристреляться. У вас не всегда будет возможность пополнения наших боеприпасов, а у немцев их полно, только не ленись отбирать. Дам еще четыре пулемета MG -34 — их туда же, в отделения. И главное: война закончится не через месяц и даже не через полгода. Поэтому озаботьтесь обувкой для бойцов — отдайте приказ снять с немцев сапоги и держать в рюкзаках, если своя обувка выйдет из строя. Если в эшелоне найдется что то нужное: майки, трусы, обувь — возьмете себе, это наш вам подарок.

— Нате вам боже, что нам не гоже — заметил с усмешкой Пуганов.

— Можем и не давать, другим больше достанется. — Нет уж сказали отдадите, так держите слово.

— Вот и договорились — довольно произнес я. ЭТО НЕ МАРОДЕРСТВО — заметив возмущение Лазаренко остановил его я — а мера для сохранения боеспособности бойцов. Впрочем, это не приказ а предложение на ваше усмотрение. Сейчас пойдемте, поспрашиваем немчуру, что она может нам рассказать интересного.

Капитана — танкиста уже развязали — вместе с пехотным лейтенантом: они, сидя на полу, шипя от боли и ругаясь сквозь зубы растирали занемевшие руки и ноги. Увидев вошедших капитан негромко выругался оставшись сидеть, а лейтенант хоть и с трудом, но поднялся.

— Встать, когда заходит старший офицер — негромко по немецки произнес я. Танкист злобно зыркнул на меня и выкрикнул — Лучше сдавайтесь, тогда немецкое командование сохранит вам жизнь.

— После того, как мы уничтожили весь гарнизон, вместе с танкистами? В живых вас осталось только двое. И только потому, что мне нужно получить от вас кое какие сведения. Встать капитан! Тот по прежнему оставался на полу, не делая попытки подняться. — Проявление неуважения к старшему по чину наказывается в любой армии. Я шагнул к желавшему что то сказать танкисту и ударил носком десантного ботинка по ключице. Раздался вскрик от боли и рука капитана беспомощно опала вниз. Повернувшись к комдивам спросил — У вас есть переводчик? Адъютант пехотного комдива выбежал и вскоре пришел с лейтенантом невоенной внешности. Я глянул на него — Будешь переводить. Если вдруг захочется поблевать выйдешь, потом обратно, понял? Лейтенант испуганно глянул на своего командира и кивнул. — Во сколько придет первая колонна из Кобрино? Вообще то этот вопрос я должен был задать лейтенанту, отвечающему за безопасность прохождения колонн, но у меня на него были другие планы, да и на комдивов нужно произвести должное впечатление, а то больно быстро стал оживать пехотный комдив, того и гляди начнет права качать. Танкист не ответил, ожегши меня злобным взглядом. Я присев рядом участливо спросил

— Не хочешь отвечать? Понимаю, но придется. Нож возникший у меня в руке вонзился ему в бедро. Капитан заорал от боли. Я нажал на рукоятку и нож полностью вошел в ногу. — Придется говорить капитан. Вырванный из ноги клинок сверкнул перед глазами танкиста и обрушился на левое ухо, отсекая. Подхватив его у самого пола, я протянул ладонь, на которой лежало отрезанное ухо — Вот так я буду отрезать у тебя по кусочкам, пока ты не захочешь говорить, а потом проверю у лейтенанта и если соврал продолжу! Раздался топот и молодой лейтенантик вылетел на улицу.

— Подождем переводчика. Может пока тебе еще что нибудь отрезать — равнодушно спросил я. Немец — лейтенант стоял белый, как стенка в доме. Не лучше выглядели и комдивы. Иван со страхом уставился на меня, а Сергей скалил в злой усмешке рот. — Комдив, поторопите вашего неженку, у нас мало времени! Вошел переводчик. — Продолжим капитан. Чего хотите лишиться сейчас. Танкист отчаянно замотал головой. — Будешь говорить? Тот закивал так что казалось голова отвалится. Не отвалилась. Через несколько минут мы знали все, что было нужно. Первая колонна подойдет к Березе в 8.30,а за ней пойдут колонна за колонной. Лейтенант охранной роты как мог дополнял ответы капитана или отвечал на те, на которые капитан ответить не мог. — Нас не расстреляют? — дрожащим голосом спросил он после допроса. — На усмотрение начальства — я кивнул на комдивов.

— Мне нужен врач — пробормотал танкист. — Вызовите врача, пусть окажет помощь пострадавшему. Пойдемте — пригласил я комдивов на улицу. — Значит что мы имеем: в 8.30 первая колонна подойдет к Березе. Предварительно, конечно, запросят о готовности приема. Ну я попрошу лейтенанта, думаю он мне не откажет. Лазаренко при этом чуть заметно скривился, а Пуганов понимающе хмыкнул.

— Первую колонну нужно встретить в засаде километрах в шести отсюда. Немцы подумают, что это ваша группа, и наведут на это место авиацию. Пока она будет работать, они с места не сдвинутся. Затем отдадут приказ капитану рассеять остатки вашей группы. Восемь Т-4 выйдут на прогулку в леса, за их действиями с воздуха присмотрят. Они доложат о том, что путь свободен и пойдет вторая колонна. Вы ее встретите у околицы, расставив Т- 4 по флангам. По бокам поставите пулеметы и противотанковые пушки. После разгрома второй колонны немцы поймут, что Береза захвачена и пошлют авиацию уже на вас. Зениток у немцев немного, всего четыре штуки, так что нужно будет подготовить для них запасные позиции и переместить танки на новые позиции. И комдивы — посмотрел я на танкиста и пехотинца — без этих танцев на льду — Ура, за Родину, за Сталина. Разъясните, особенно политрукам — живой боец лучше чем мертвый герой. Надеюсь понятно, почему — я пристально поглядел в глаза одному и второму комдиву. Они кивнули — понятно, не мальчики. — Ни какого геройства: уничтожать, уничтожать и еще раз уничтожать, как говорил товарищ Ленин. У тебя комдив толковый комбат найдется? — я посмотрел на Пуганова. Тот кивнул. — Капитан Кудрявцев? Комдив удивленно глянул на меня и снова кивнул. — Комдив — выделишь роту с толковым командиром в помощь танкистам — повернулся я к Лазаренко Тот молча кивнул. Я его понимаю: по военной доктрине Красной Армии танки оказывали поддержку пехоте, а не наоборот.

— От Пружан к Березе идет грунтовка. Когда немцы поймут, что Береза захвачена и русские не собираются ее оставлять, а будут держать оборону, со стороны Кобрина ударят основные силы, а со стороны Пружан во фланг ударит вторая группа. Но она будет значительно меньше той, что от Кобрина — немцам нужны силы для наступления, а не для ликвидации очагов сопротивления. Будут долбить вас авиацией. Поэтому выдвиньте засаду вот в это место — довольно далеко от Березы, значит вероятность угодить в засаду маловероятна и немцы не будут к ней готовы. А после того, как они раздолбают группу поддержки, скорее всего вторую посылать не будут. Нужно только будет ее уничтожить полностью внезапным ударом огневой мощи танков и пулеметов. Затем пусть засада отойдут на пару километров в новую засаду, оставив наблюдателей на месте разгрома. Заодно необходимо будет собрать уцелевшее оружие, боеприпасы и еду из солдатских ранцев. Что ты все время морщишься комдив, словно институтка какая то. Солдаты что будут есть, когда наши продукты закончатся. Или ты думаешь, что я всю войну буду тебе продукты таскать?! — угрожающе вскинулся я. — НЕ СЛЫШУ ОТВЕТА! Тот что то забормотал, в свое оправдание. — Не оправдание нужно, а забота о подчиненных, особенно бойцах и младших командирах. ЯСНО? — Ясно, товарищ майор — вразнобой ответили комдивы: один со страхом, второй с пониманием.

Эшелон из Кобрино выйдет позже — вы слышали, где то в 8–8.30.Выведете зенитки на прямую наводку сбоку от железнодорожной линии, метров 300,400; — прямо перед станцией уничтожьте паровоз из зенитных Эрликонов — состав остановится, а повреждений видно не будет, когда он зайдет на станцию. По закрытым вагонам не стреляйте, там может быть нужное вам имущество. Всю технику, что на платформах взорвете потом, когда будете уходить. Саперы, надеюсь есть? Лазаренко кивнул. — С начальником станции я поработаю, он подтвердит прохождение состава, с Кобрина отправят второй. Встретите его также, но на повороте перед станцией, иначе машинист заметит непорядок, даст сигнал немцам. Вам это надо?

— Все, работаем, а то время работает против нас. Топлива здесь хватит за глаза, танки и машины с продовольствием и боеприпасами скоро подойдут. Ну а дальше вы уж сами, не маленькие поди. День подержите дорогу, а ночью на юг на соединение с 14 мехкорпусрм в Дрогичин…

Пометавшись от базы и обратно, перекидывая продовольствие; боеприпасы загруженные на полуторки с очередного склада и четыре брошенных из за нехватки горючего БТ — 7 и замаскированных в лесу; научивши пользоваться немецкой техникой: танками, пушками и пулеметами, с чистой совестью отправил измученных бойцов отдыхать — мы сделали больше чем могли, пусть теперь другие повоюют. Перед тем, как уйти отозвал Пуганова и сказал: — Забери все зенитки себе, отбери пушкарей из безлошадных, я объясню им как стрелять и вообще. Эрликоны поставь на немецкие бронемашины Ганомаги, чертеж я нарисую, умельцы из ремонтников надеюсь есть. Ни пушки ни танки никому не отдавай — это мое имущество, данное тебе на время, как понадобится мне — заберу, понял? Береги бойцов и себя. Всяких мудаков, хоть и выше тебя званием, посылай в известное всем место, но вежливо: если начнут предлагать ахинею, или авантюру. А чтобы не случилось конфуза, переговори откровенно с теми, кому ты доверяешь — с кем они будут — с мудаками, которые их под пули и снаряды пошлют, или с тобой: если воевать, то грамотно, по науке. Но только с теми, кому доверяешь! И не больно реагируй на вызовы к вышестоящему начальству. А если и приезжать, то на танке с сопровождением, чтобы знали — трогать тебя опасно. На всякие отстранения клади болт и спрашивай — они, что сами воевать вместо тебя будут? Но тоже осторожно. Ну да ты сам должен понимать как — до генерала дослужился. Если что, сообщи, своему доверенному, чтобы передал мне, я тебя вытащу.

— Если успеешь — негромко вымолвил комдив. — Постараюсь успеть…

… Ну ты зверь, командир! Раз и отсек ухо. Сергей глядел влюбленными глазами.

— Я не садист, Сергей. Ты сам видел, время сильно поджимало и тратить его на всякие политесы… Могло получиться так, что мы могли бы задержаться до прихода немцев, тогда были бы для нас другие расклады, а мне ваши жизни дороги и воевать мы будем так как надо, а не так, как получится — мы не Красная Армия — мы спецназ! До обеда время еще было и взяв Сергея, Ивана и Олега, одетые в привычную форму командиров НКВД метнулись в Москву, на Тверскую…

После обеда устроил разбор прошедшей операции, выявление ошибок и промахов: мозговой штурм, как можно было бы сделать эффективнее и лучше. Нашли даже одну незначительную ошибку в моих действиях, с которой я согласился — все таки спецназ это не армия, здесь многое по другому, но главное одно — непререкаемое подчинение командиру. Командир же должен соответствовать. Я, вроде, соответствую… Вечером, перед ужином, для нагуливания аппетита «игра в войнушку» по лесу для устранения выявленных ошибок во взаимодействии и отработки дальнейшего слаживания. После ужина — уже ставшая привычной работа грузчиков — распотрошили еще один продовольственный склад и один боеприпасов, выбирая то, что нам остро необходимо: патроны для «Стечкина» и снайперки «СВД»; гранаты Ф–1, противотанковые и противопехотные мины4 взрывчатку, бикфордовы шнуры и детонаторы. А на десерт прыгнули в Таманскую дивизию и умыкнули у них разведавтомобиль СПМ-3 «Тигр», 2 штуки БТР -80; 3 штуки БМП — З; 2 штуки Т- 72У. Красивые, с эмблемой Гвардия на борту. Я подумал, что вскоре они нам понадобятся. После переноса бронетехники прыгнул в свое время и забрал с собой двух командиров рот БМП-3 и двух командиров роты Т-72БУ. И как в воду глядел…

Следующий день у нас был в походе за пополнением. Танкисты осваивали технику, на вождение БТР я поставил смышленого паренька — водителя полуторки, передав ему умение вождения БТРом, сразу же влюбившегося в свою машину. А все таки здорово иметь визуальные сведения по началу войны. Посмотрел: где, сколько, кто и куда перемещается, где отдыхает и сколько… Вот одну такую группу я и решил тормознуть и проверить свою задумку — получится ли?

Сборная группа бойцов, числом в восемнадцать человек, уже четвертый день отступала на восток, вернее отчаянно пыталась догнать отступающие войска, но никак не могла. Еды не было, заходить в села было не просто опасно, страшно — у них на глазах расстреляли из винтовок троих их товарищей, а они ничего сделать не смогли — молча ушли в лес. Были бы у них патроны, да пулемет, они бы показали этим гадам, а так пришлось уходить, не глядя в глаза друг другу. Сил оставалось все меньше, отдыхи были все больше. Еще немного и придется выходить к селу и, если что, брать штурмом — еще несколько дней такого перехода они просто не выдержат, думал старшина, ведущий отряд. Почти все уже давно с мольбой смотрели на него и только то, что в отряде половина была из его взвода удерживала остальных от прямого неповиновения. Но решать было необходимо и решать скорее. Из невеселых размышлений его вывел негромкий голос:

— Товарищи бойцы и командиры. С вами говорит командир спецназа СССР. Не делайте резких движений, вы находитесь под прицелом снайперов. Я сейчас выйду к вам, пусть ко мне подойдет старший. От густых кустов орешника отделилась фигура в форме майора НКВД и направилась к привалившемуся к дереву старшине.

— Только НКВД нам не хватает, для полного счастья — подумал он.

— Куда следуем, товарищ старшина? — дружелюбно спросил майор.

— На соединение с частями Красной Армии — старшина встал.

— Бойцы наверное голодны, а старшина? так же добродушно поинтересовался майор.

— Может накормят — мелькнула шальная мысль. — Есть маленько, товарищ майор, третий день без еды уже.

— Ты вот что, старшина, прикажи своим бойцам положить винтовки. Да НЕ БОЙСЯ ТЫ, не враги мы и в плен вас брать не собираемся. Хотя давай так: майор повернулся к лежавшим на земле бойцам и начал:

— Товарищи красноармейцы и младшие командиры. Вам сейчас надо решить для себя простую задачку. Выбрать одно из двух. Первое: мои бойцы сейчас сложат вон за теми кустами немного еды — вы же понимаете, что мы с собой не еду носим — боеприпасы и мы уйдем, а вы дальше сами решайте свои трудности. И второе — вы кладете винтовки на землю. Это чтобы кто то из вас не пальнул с испугу. Мы поделимся с вами едой и отведем на базу, где накормим горячей едой, а дальше вам решать, что делать. Выбирайте — у вас есть одна минута. Старшина увидел, как бойцы, один за другим оставляли винтовки и вставали. Даже его бойцы. — Выходим — негромко произнес он и с земли, из кустов, из под деревьев стали подниматься странные лохматые чудища. Кто то вскрикнул от страха, кто то забормотал молитву, да и рука старшины сама перекрестила себя, а губы прошептали — Господи помилуй. Спаси и сохрани! Одно из громадных чудищ подошло к майору и откинув с лица висящую бахрому травы, превратилась в ухмыляющегося мужика.

— Что пехота, не обделались? — спросил он весело, таким тоном, что обижаться на него за такие слова вовсе не хотелось. Майор не глядя на подошедших скомандовал — Поделитесь с голодными. Здоровяк достал из кармана плитку шоколада в белой прозрачной упаковке, развернул ее, разломил пополам и протянул ее старшине:

— Ешь не торопясь, пережевывай, а не глотай сразу — сказал он приказным тоном. Майор достал такую же плитку разломил ее пополам и раздал обе половинки бойцам, с тем же словами.

— Запивайте водой — напомнил громко майор. Половина плитки шоколада — слышал о таком лакомстве старшина, даже видел, но покупать… — больно дорого, наполненная еще чем то; несмотря на предупреждение жевать удивительно быстро провалилась в пустой желудок. Через минуту появилось ощущение бодрости и силы в организме, словно только что съел тарелку макарон по — флотски. С мясом. Поглядев на других заметил то же самое — силенок прибавилось. Немного посидев часть бойцов спецназа пошла вперед, за ними группа «потеряшек» и замыкала колонну часть спецназа. По бокам среди деревьев в отдалении словно лесные призраки неслышно скользили бойцы охранения. Сам пограничник, из лесовиков, так пожалуй бы не смог. Шли долго, часа три. Сделали еще один привал, сьели, уже помедленнее, по пол плитки шоколада, выданных бойцами. Те, казалось, совсем не устали. Наконец пришли. На полянке стояли две большие палатки на двадцать человек, в сторонке, повара у кухни, с ароматами — аж слюньки потекли. Вывели всех к озеру.

— Оставляете оружие, вещмешки: мыться и стираться. Мыло для стирки на месте. При купании не шуметь, из под навеса не выплывать, чтобы с воздуха не заметили. Стираную одежду принесете к палаткам — пока будете кушать, она высохнет. Трусы, исподнее постиранные одеть на себя — серьезно проинструктировал всех майор. Один из бойцов махнул рукой, приглашая следовать за собой. После помывки и постирушек чистые красноармейцы, старшина и молодой летчик уселись за стол с мисками, наполненными на половину горя чей гречневой кашей с тушенкой. Затем сладкий чай.

— Посидите немного, пусть переварится, потом можно и добавки — улыбаясь сообщил им повар. Умяв через полчаса еще пол миски каши, осоловевшие бойцы думали только об одном — поспать бы… Появился майор, уже в полевой форме, без знаков различия.

— Отдыхайте, после ужина поговорим.

Проснувшись перед ужином старшина поднял бойцов, лейтенант поднялся сам. Безделье для солдата — злейший враг, поэтому работа нашлась всем: чистка личного оружия, уборка территории, приведение себя в уставной вид, ремонт износившейся одежды. Покидать территорию местонахождения не разрешалось, поэтому старшина попросил бойца охраны, если такое возможно, нитки с иголкой. Боец что то сказал в черную коробочку со штырьком и через пять минут еще один принес коробку с иголками разной длины и катушками ниток разных армейских расцветок (черные, белые, синие, зеленые и красные). Молча поставил перед старшиной и ушел. Это обнадеживало — если что то хотели сделать, то кормить, отдыхать, приводить себя в надлежащий вид не дали бы. На требование лейтенанта срочно доставить его к командиру последовал равнодушный ответ — надо будет командиру — лейтенанта к нему доставят.

Ужин был такой же неприхотливый и сытный. Бойцы уже не стремились набить желудок — ели не спеша, с удовольствием. Убрав за собой и вымыв посуду стали с нетерпением ждать начальство. Начальство пожаловало к десяти вечера. Майор и здоровяк в полевой форме капитана НКВД подошли к столу, майор сел, а капитан остался стоять у него за спиной. Старшина и лейтенант сели по другую сторону стола, куда указал майор, остальные выстроились за их спинами

— Непорядок — заметил майор. — принесите для себя скамейки с других столов. Когда все расселись майор извинился, что заставил их ждать — Дела… — с сожалением развел он руками. Судя по внешнему виду его и капитана они явно не прохлаждались на отдыхе.

— Значит так, товарищи бойцы. Не буду ходить вокруг, да около, отнимать у вас и у меня время — скажу главное. У вас есть два пути: первый — вы завтра получаете патроны к винтовке по 100 штук, питание на три дня сухим пайком (разносолов не обещаю) и мои бойцы выведут вас на дорогу, по которой вы можете идти на соединение с частями Красной Армии. Направление вам укажут. Правда ее части находятся отсюда в 130–150 километрах, но это уже детали. Вы можете идти куда угодно и делать что угодно. Все ваши трудности будете решать сами… Второй — вы остаетесь служить с моем подразделении. Мне нужны специалисты любых родов войск и летчики тоже. Вашим родным про ближайшей оказии будет отправлены написанные вами письма, что вы живы и здоровы, а в ваши части, если они еще сохранились — что вы проходите службу в другом подразделении и не являетесь дезертиром или предателем. Главное условие — беспрекословное подчинение командиру. Решайте, у вас есть время до утреннего подъема. Потом либо завтрак и в путь, либо начало службы в моем подразделении. В чем будет заключаться ваша служба узнаете, когда выразите свое согласье. И еще добавлю — сначала будет трудно, очень трудно, но потом втянетесь и будет легче… Закончив, майор встал и ушел… После непродолжительного спора группа разделилась на две части: большая: восемь пограничников, старшина, как ни странно лейтенант, пулеметный расчет из двух человек (без пулемета), сержант — механик — водитель танка Т-34, единственный выживший из всего экипажа и молодой боец, до сих пор носивший на гимнастерке значок «ВОРОШИЛОВСКИЙ СТРЕЛОК» решили остаться. Остальные четверо решили пробиваться к своим.

Утром группа была поднята в 7.00. Пришедший майор буднично поинтересовался, что решили. Узнав решение 14 человек остаться, а четырех отправиться в неизвестность среагировал просто — поднеся рацию к губам что то произнес. Затем обратился к группе:

— Всем, кто покидает нас пересесть за дальний столик. Остальным дополнительное условие — кто передумает и захочет покинуть подразделение — в течение недели может сообщить о этом мне. Он, или они будут отправлены с такой вот группой — он кивнул на настороженных сидящих. Старшина — пойдете с группой сопровождения, чтобы убедиться, что группа ушла целой и невредимой, а не была расстреляна невдалеке от базы. Двое бойцов принесли по коробке, поставили на стол и ушли. Капитан махнул рукой сидевшим в стороне, подзывая. Когда они подошли, майор встал и сказал:

— Вы сделали свой выбор и теперь ответственность за этот выбор и все, что с вами произойдет — лежит на вас. Не беспокойтесь о том, что вас могут расстрелять за такое решение — этого не будет — слово командира! Вас проводят до дороги, а дальше вы сами. Единственное предупреждение — никому не рассказывайте, у кого были в гостях, даже если попадете в плен. И в плену никому не рассказывайте. Помните — у НКВД длинные руки и за предательство оно карает особенно строго. Желаю вам добраться до своих — закончил он серьезно. Старший из шести человек махнул рукой «путешественникам», протянул старшине ремень с пистолетом в открытой кобуре — По дороге объясню как пользоваться. И вот это привесь — он протянул ему две гранаты РГД (наступательную — разлет осколков до 12 метров) и одну Ф-1(оборонительную — разлет осколков до 200 метров). Сводная группа растянулась в цепочку и двинулась в лес. Майор забрал с собой танкиста, стрелка, пулеметный расчет, а пограничникам приказал дождаться старшину.

Первое, что увидели изумленные бойцы — базу во всей красе: палатки разного размера; негромкий стук невидимых моторов; бойцы и командиры, спешащие по своим делам. На них бросали заинтересованные взгляды и спешили дальше. Майор подвел их большой палатке и зашел внутрь. Затем откинув полог, поманил внутрь. Войдя они увидели красивую девушку в форме военного врача.

— Товарищ военврач — обратился к ней майор — срочно, полное обследование на предмет состояния здоровья и наличие травм. Начните с самого здорового. По окончании обследования — доклад мне. — Слушаюсь товарищ командир — ответила она и повернувшись к пришедшим спросила: давайте выясним, кто тут у нас самый здоровый? Все внимание пришедших было обращено на строгого доктора и никто не заметил, да и не мог заметить довольную усмешку на лице майора (он усмехнулся только полностью повернувшись к ним спиной) — наконец то Ольга получила своих первых пациентов…

Ольга уже наметила начать с «Ворошиловского стрелка», но поступил приказ от Алекса — первым — танкист и как можно быстрее. Она хотела сказать ему, что сама знает как быстро нужно делать обследование, но сдержалась — можно было нарваться на резкую отповедь или просто грубость. Алекс здесь, это не тот Алекс там. Через несколько минут, словно услышав ее мысли, он вошел в палатку за несколько секунд до того, как она решила набрать его по рации. Глянул вопросительно. — Легкая контузия, ослабленное здоровье, почти прошедшие гематомы от ударов — день, два полежать под присмотром — таков был вердикт эскулапа.

— Он нужен мне срочно — просительно произнес майор. Военврач поджала губы — Я все сказала.

— Да я здоров, товарищ майор — бодро воскликнул механик. — Говорите, что делать надо? — Забираю под свою ответственность — сказал майор и вышел, мотнув головой механику. Пройдя метров сто за майором механик вышел на поляну и встал, как вкопанный. На поляне стояли два танка. Нет, на поляне стояли два МОЩНЫХ КРАСАВЦА ТАНКА. Командир подвел его к одному из них.

— Я буду на нем водителем?! — с щенячьим восторгом воскликнул танкист. Майор хлопнул по броне:

— Будешь. Это теперь твой танк. И тебе его водить так, чтобы все завидовали. Возле танка стояло три человека. Один из них направился к майору.

— Принимай пополнение капитан — твой механик-водитель. Я ему сейчас по — быстрому объясню азы, остальное в процессе движения. На лице капитана промелькнула понимающая улыбка.

— Ну давай, по машинам. Механик привычно скользнул в люк уселся в кресло и обомлел — столько всего было вокруг неизвестного. На плечи легли руки майора и в голове у механика промчалась череда картинок, как надо управлять правильно таким танком. Он все знал. И состояние улучшилось. Парень с восторгом посмотрел на майора, поймал одобрительно — понимающий взгляд.

— Все понял? — спросил он. — Так точно, товарищ майор.

— Всегда называй меня товарищ командир…

26 июня, часов в одиннадцать из густой чащи леса, одним концом упирающегося в Днепровско — Бугский канал, а другим не доходя до окраины Дрогичина всего на километр выкатилась странная колонна. Противник оттуда появиться не мог, особенно бронетехника, поэтому колонну просто прозевали, а когда обнаружили и подняли тревогу, она приблизилась до пятисот метров. Вот тогда ее разглядели и стрелять в нее дураков не нашлось, хоть поджилки затряслись у многих. Впереди шел, покачиваясь на неровностях громадный танк, побольше пятибашеного Т- 35. Шел легко, словно играючи. Рева мотора почти не было слышно. За ним как то резво шел танк поменьше размером, но по величине пушки, не намного. Третьим катился странный автомобиль с пулеметом на крыше, за которым находился пулеметчик. За ним длинный, вытянутый словно гроб, с пушечной башенкой впереди восьмиколесный бронеавтомобиль. Замыкал колонну второй танк. Воевать с ними никто не рискнул, было просто нечем, все противотанковые пушки стояли на передних позициях перед Дрогичином и до танков от них было километра два. Но не это сдерживало отчаянные головы: на головном танке развевалось красное полотнище. Подкатив вплотную к пулеметной точке и рыкнув мотором танк остановился. Стоящий на башне пулемет без стрелка смотрел дулом точно в пулеметное гнездо. Выехавший из за танка автомобиль подъехал к посту. Раскрылась передняя дверь, из нее вылез майор В форме НКВД и не глядя бросил в пространство — Старший поста ко мне! Лейтенант пехотинец в запыленной, давно не стиранной гимнастерке быстро, но с достоинством, подошел к НКВДешнику. Изобразив стойку смирно представился — Старший поста лейтенант Завьялов. Майор улыбнулся по доброму с пониманием: — Мобильная группа Спецназа СССР. Где расположен штаб 14 мехкорпуса знаете? Дождавшись кивка приказал — Оставьте старшего, покажете дорогу. Открылась задняя дверь автомобиля, оттуда выглянул капитан — Садись лейтенант, не дрейфь — когда еще удастся прокатиться на командирском авто пассажиром… Лейтенант сел в кабину, дверца захлопнулась, головной танк рыкнул мотором и колонна покатила в прежнем порядке к штабу.

26 июня, в предрассветных сумерках сводная группа 22й танковой и 42 стрелковой дивизии добрались до Дрогичина. Хорошо Пуганов сообразил поставить все хозяйство — немецкие Т-4; Ганномаги с зенитными Эрликонами (умельцы из рембата сумели все таки по чертежу поставить зенитки на Ганномаги, так что они могли стрелять и по самолетам и по наземным целям); грузовики Опель, везущие тяжелые пушки Flak -38 на прицепе; взятое у немцев со второго эшелона и презентованное спецназом — не пришлось снимать сапоги с убитых, в конец колонны. Пуганов, взявший на себя командование сводной группой разрешил взять у убитых немцев самое необходимое для ведения военных действий и сейчас мешки пехоты, да и танкистов распирало от так необходимого на войне бойцу. Комдив знал, что может огрести по полной за разрешение мародерства, но для него это было не мародерство, а необходимость. Ему очень врезалось в память — война продлиться не месяц и даже не полгода… А для того, чтобы сохранить технику и личный состав он готов был пойти на многое, но даже его, готового ко всему, поразило хамство и беззастенчивый грабеж его имущества, взятого в бою… После ввода группы в расположение 14 мехкорпуса Пуганов занялся размещением группы позади Дрогичина, естественно временно, а вот Лазаренко направился прямо с докладом к командиру корпуса. Что он там доложил Пуганова не интересовало. Он знал одно — может уже сегодня его дивизию отправят к линии фронта решать боевые задачи, а бойцы, измотанные ночным маршем должны поесть и отдохнуть. Все, без различия на танкистов и пехоту. Вызов штаб принял как должное и поехал туда на БТ-7, за что и получил первый втык от своего командования. А дальше понеслось…

— Доложи о своих похождениях комдив, с начала военных действий — после разноса за танк раздраженно бросил генерал — майор Оборин. Вообще то компания для слушания доклада собралась странная: командующий корпусом, корпусной комиссар и особист. И вроде бы ничего особенного, но в приемной — он только что вспомнил — сидели два соответствующей комплекции лейтенанта. Пуганов молча положил на стол командующего тонкую стопку исписанных листов.

— Здесь все написано товарищ генерал — майор.

— Что ты мне эти бумажки суешь. Языка, что ли нет. Рассказывай давай! Комдив стал четко, кратко докладывать действиях своей дивизии и своих действиях с самого начала. Закончив доклад замолчал.

— Почему разрешили мародерство комдив? — возмутился комиссар

— Это не мародерство, а обеспечение бойцов необходимым для успешного ведения боевых действий.

— Это мародерство и вы ответите за это перед партией и законом — строго произнес комиссар..

— Скажите товарищ корпусной комиссар — чем лично вы сможете обеспечить бойцов моей дивизии? — спросил Пуганов, глядя в глаза политработнику. Он уже понял — его уже списали, чтобы оправдать свое неумение. Он — козел отпущения. Майор многое ему сказал в разговорах. А теперь помирать, так с музыкой! Жаль, что не пришлось повоевать вместе с майором!

— Ты…ты…что себе позволяешь комдив. Да ты у меня из партии вылетишь как пробка из бутылки!

— Значит ничего. Я так и понял. Знаете что, мне завтра людей в бой вести, я чертовски устал, мне надо отдохнуть. Кто то умный сказал — Человека судят не по словам — человека судят по делам — посмотрел он на комиссара. Мои дела описаны там — показал он на стопку листов. Пойду я, если будут вопросы — в рабочем порядке. Повернувшись Пуганов направился к двери кабинета. — Может пронесет — подумал он. Не пронесло.

— Мы вас не отпускали комдив — жесткий голос особиста остановил его на пол пути.

— Вернитесь комдив — раздался спокойный, чуть виноватый голос комкора. На груди у него было два ордена Красного Знамени и комдив знал, что все они заслужены… Он подошел к столу и глянул прямо в глаза командиру корпуса. В них плескался страх, сожаление и твердая решимость.» Своя рубашка ближе к телу» прочел он свой приговор. — Сейчас вызовут вашего заместителя, вы же с ним приехали. Скажете ему — пусть сдадут все, что вы взяли у немцев; утром особый отдел проведет дознание и если все, что вы написали подтвердится, мы подумаем, что с вами делать — со злобной радостью выкрикнул комиссар. — И эти пушки зенитные — поставим вокруг штаба… обратился он к комкору, считая дело решенным. — А с вами комдив мы потом побеседуем — негромко произнес особист. — Особенно меня интересует этот майор НКВД. Все — это точно конец. Осталось только одно и майор разрешил это, как последнее, самое последнее средство.

— Вас интересует майор? — Пуганов уперся взглядом в особиста. — Это особый порученец товарища Сталина, представивший письменный приказ, предписывающий всем выполнять распоряжения майора, как личного представителя товарища Сталина. Вам разве Лазаренко не докладывал? Майор и ему предьявлял этот приказ и ставил задачу. Увидев растерянные взгляды изобразил на лице недоумение — значит не доложил… — Впрочем, я могу прямо сейчас позвонить представителю товарища Сталина и доложить, что какой то особист из штаба корпуса, а вместе с ним и какой то корпусной комиссар — комдива понесло, глядя, как эти еще недавно наглые, уверенные рожи бледнеют от страха за свои ничтожные, жалкие жизни — смеют усомниться в документе, подписанным товарищем Берией, товарищем Мехлисом и товарищем Сталиным.

— Где этот документ? — разорвал тишину каркающий от испуга голос комиссара. — У майора конечно. Мы расписались в том, что ознакомлены; кроме нас там было еще несколько фамилий. — Назовите номер телефона связи с этом майором — потребовал майор — особист.

— Когда мне понадобится, я сам с ним свяжусь — дерзко ответил комдив. Особист презрительно усмехнулся — Боюсь, вам это уже не понадобится — и крикнул в неприкрытую дверь — зайдите! Зашли те самые, двое и подошли к комдиву

— Вы арестованы, советую без глупостей. Завтра мы решим, что с вами делать. Уведите арестованного!..

… Мы катили с шиком и гонором. Лейтенант восхищенно крутил головой в машине, опасаясь дотронуться до всяких блестящих штучек.

— Какие новости, лейтенант? Немца притормозили?

— Да он не особенно и лезет товарищ майор. Все больше с воздуха бомбит, гад. А соколов наших что то не видно. В мирной то жизни гонору и форсу у них на десятерых — со злостью выдохнул лейтенант. — Я как раз под бомбежку попал — контузия, вот и поставили после госпиталя временно на этот пост. Ну да скоро уже к себе, в часть.

— К вам вроде подкрепление должно было вчера подойти — танковая и пехотная дивизия — равнодушно заметил я. — Пришли вчера. Молодцы — дали жару немцам. А трофеев сколько взяли — у пехоты сидора от трофеев раздулись, как живот после пива. Танков трофейных штук десять, машины немецкие, с пушками, да всяким барахлом. Мой свояк ходил к ним, ну там для обмена… — И что?

— Да ничего, арестовали их комдива — танкиста. — За что героя арестовали? — встрял грубовато Сергей.

— Да бес его знает — вроде как не захотел отдавать того, что нахапал. А сегодня начальник какой то важный прилетел на самолете, видно по его душу. Только разбомбили немцы его самолет, как теперь обратно улетит то? — с злобной радостью высказался он. Тут лейтенант испуганно глянул на меня. — Вроде как законный трофей, а вроде как поделиться бы надо, у других и этого нет.

— А ты бы поделился? — подначил его Сергей.

— С чего бы?! — возмутился летеха — еще в старину говорили — что с бою взято, то свято!

Мы подъехали к штабу. — Ну спасибо тебе, лейтенант, выручил. — А может помочь чем надо, вы скажите.

— Разве что машину посторожить, чтобы не украли. У вас тут машины не воруют? — спросил серьезно Сергей. — Да вроде нет — задумчиво протянул лейтенант. Но я могу покараулить… Въехав на площадь перед штабом один танк развернулся вправо, другой, объехав нас развернулся влево, БТР встал рядом с нами и наставил ствол на окна штаба. БМП — развернулась, страхуя направление, откуда мы приехали. Я открыл дверь, вылез, с заднего сиденья вылез Сергей, Иван и Олег-(ГЕРД). — Так я покараулю? — робко поинтересовался лейтенант. Я машинально кивнул. Замки щелкнули, запирая двери. Я достал рацию:

— ОХРАНА ПЕРИМЕТРА. В случае нападения валить всех. Олег — охранника оставить с собой, может чем поможет. ПОШЛИ! Двери в БТР И ВМП распахнулись и оттуда начали выскакивать бойцы в маскировочном зеленом в разводах камуфляже, с, автоматами АК — 103 с подствольниками; разбежались вдоль машин, беря под наблюдение весь периметр вокруг боевых машин, скрываясь так, что ни с какой стороны нельзя было их поразить, не попав под автоматный огонь.

— ЗЕМА за старшего — оставив вместо себя диверсанта «афганца» я направился к зданию штаба.

В здании штаба была тихая паника. Снующие туда сюда штабные, при нашем появлении мгновенно попрятались. Попадать под горячую руку у штабных дураков нет. Вот принять сторону победителя — это запросто! В приемной сидел бледный как смерть капитан. Он попытался подняться и что то сказать, но наткнувшись на злой взгляд Сергея плюхнулся обратно на стул — он свое дело сделал. Я рывком раскрыл дверь и вошел в кабинет. Пробежавшись взглядом по встревоженным лицам, а сознанием по их мозгам, определил кто есть кто и стратегию поведения. Самый опасный — особист. Мысленный посыл Сергею и он грациозно скользнул к нему. С реакцией у того было в порядке, даже пистолет достать успел, или Сергей позволил. Затем удар по руке и пистолету, тот летит на пол, а жесткий удар в живот и горло скручивает его в позу эмбриона, с хрипами и всхлипами. Вскинулся невысокий, чернявый человечек очень нелюбимой народом национальности.

— Вы кто такие, вы что себе позволяете?! — грозно, как ему показалось закричал он, скрывая многовековой страх — сейчас его будут бить и возможно ногами. И угадал, в яблочко! Удар основанием ладони в подбородок швырнул его спиной метра на три прямо на стену, по которой он и стек, как шматок грязи на пол где и замер, притворившись ветошью. А может потерял сознание…

— Где Пуганов? — негромко спросил я у сидевших, выбирая очередную жертву. — Он на гауптвахте — подал голос комиссар. Верно, такие всегда выбирают правильную линию. Другие просто не выживают. Физически… Я поднес рацию к губам: — ГЕРД — капитана за шкирку и на губу. Приведите Пуганова, быстро! Через пару минут дверь открылась и в кабинет вошел комдив. Да, досталось ему.

— Кто? Комдив кивнул на особиста.

— «ОДИН» — подними пейсатого, он давно уже пришел в себя. Пришел в себя и особист, распрямился, глядя со звериной злобой. Понимаю — майора особого отдела корпуса, как какого то лейтенантика бьют! Обидно. СЕЙЧАС БУДЕТ ЕЩЕ ОБИДНЕЕ! Шаг к особисту, удар носком ботинка в солнечное сплетение — «солнышко», рывок согнувшегося тела за голову, левой по печени, новый рывок и коленом в пах — новый рывок вверх и удар в левый глаз, разворот и удар по почке — одной и второй. Никакой отсебятины — просто посмотрел на комдива и повторил. И на десерт экспромт — со всего маху, как всем кажется, ударил лицом о стол. Брызги крови и соплей летят в разные стороны, на сидящих в остолбенении от ужаса происходящего. Отпускаю особиста. Тот сползает по столу на пол.

— «ГЕРД» — возьми майора, вытащи клиента на площадь, брось рядом с БТР. Кто будет возмущаться — в морду. Схватится за оружие — пристрели. Олег впихнул в кабинет капитана. Тот увидев избитого особиста хотел было выскочить из кабинета, но получив по почке болезненно вскрикнул. Бывает. Да. Не все же шоколад кушать ложками, возможно придется и дерьма хлебнуть. В это время такое часто бывало. — Забирайте — кивнул на лежащее тело. Я шагнул к чернявому. Тот сжался, вжался в стену, моля своих богов сделать стенку из воздуха, чтобы можно было бежать от этого страшного человека. Правда когда он сам наблюдал, как бьют и пытают он даже получал удовольствие. Но сейчас будут бить его!!!

— Ты кто и что здесь делаешь? — наклонившись к нему змеиным шепотом поинтересовался я…

Глава двадцать шестая

Ехали цыгане по дороге…

Чернявый задрожал, как лист на ветру — я зам началника политуправления 4ой армии, прибыл в штаб 14 мехкорпуса по просьбе комиссара мехкорпуса — зачастил он. — За какой надобностью?

— Вынесение решения по делу командира дивизии, проявившего трусость, самовольное покидание части места дислокации, неповиновение, отказ подчинения вышестоящему начальству, вступление в сговор с лицом неопределенной принадлежности… Да уж, целый букет! Даже пары таких обвинений достаточно для расстрела.

— Кто инициатор такого обвинения? — взгляд политработника вильнул.

— В глаза мне смотреть! Кто, говори, сука! — Я, я предложил формулировки ознакомившись с материалами дела — выкрикнул он истерично. — Уже и дело завели… — подумал я. Быстро как…

— Как ты, крыса тыловая, посмел судить боевого командира! Да дивизия под его командованием уничтожила столько немецких танков, сколько лет твоей поганой жизни ты не проживешь! И ты, тварь дрожащая смеешь формулировки расстрельные составлять на такого комдива — в бешенстве заорал я в лицо чернявому. Тот сьежился, сжался насколько можно.

— Может ты уже и приговор вынес? — страшно прошептал я уставившись ему в лицо. Еврей посерел. В мертвой тишине кабинета неестественно громко что то зажурчало. Я скосил вниз взгляд — под ногами ответственного политработника расплывалась лужа. Резко запахло мочой. Злость моя мгновенно улетучилась, осталось только брезгливое презрение. И вот такая погань решала и ломала судьбы настоящих командиров?! Твари… Еще одна такая же тварь, только другой национальности сидела тут же за столом, ни жива ни мертва.

— Значит так. У тебя с этим — я кивнул на военного прокурора — есть 30 минут, чтобы покинуть расположение 14 мехкорпуса. Если через 30 минут вас обнаружат в пределах расположения — расстреляют. Чего стоим, кого ждем — время пошло! Политработник и прокурор рванули из кабинета. В двери образовалась пробка из двух человек, но не зря же говорили — без мыла в жопу пролезет… Топот ног по коридору показал, что приказ выполняется с похвальной резвостью. А я шагнул к ком. кору 14 мехкорпуса.

— Что ж ты, судя по орденам, боевой командир сдал своего подчиненного? — обратился я к комкору. Тот промолчал глядя на стол. — За что этот? — показал я на первый орден.

— За Халхин — Гол. — Чем командовал? — Полком… — А второй? — За финскую… — Какую половину? — Вторую… — Уважаю. И как ты опустился до такого? Место свое боишься потерять, или жизнь? Так ведь не зря говорят — мертвые сраму неймут… Ладно, бог тебе судья, а я его архангел — серьезно произнес я. — Я буду за тобой приглядывать… А сейчас бери бумагу и пиши:

Приказ.

Приказываю из остатков 22 танковой и 42 стрелковой дивизий сформировать на базе 22ой танковой дивизии особую мотострелковую дивизию. Командир двизии — комдив Пуганов. Комдив Лазаренко входит в подчинение комдиву Пуганову, с правом последнего определить должность комдива Лазаренко. — Поставь подпись и печать. Обеспечь письменный приказ по мех. корпусу. Я посмотрел на вторую тварь дрожащую. Как понял корпусной комиссар — гроза прошла стороной, во, даже прибодрился… Зря…

— В то время, когда партия призывает советский народ отдать все свои силы и способности на борьбу с немецко — фашистскими захватчиками, вы, товарищ корпусной комиссар, позволяете судить боевого командира, своими действиями в битвах с врагом доказавшем свою преданность партии и советскому народу… Как это понимать? Политической близорукостью, или пособничеством врагу?

— Да я… да он… — замычал комиссар. — Все ясно. ОДИН — бери этого — вместе с особистом на передовую, в окопы, рядовыми, на месяц, к Пуганову. Пусть кровью искупят свою вину перед Родиной! Комиссар что то заверещал, но Сергей ухватил его за воротник и потащил на выход.

— Пойдем комдив, по дороге поговорим — сказал я и не прощаясь с комкором — не заслужил, вышел из кабинета. Выйдя на крыльцо увидел любопытную картину: возле БТРа на земле валялся особист, так и не пришедший в себя. Верещавшего комиссара Сергей успокоил ударом в живот. Бойцы стояли по периметру, готовые к отражению нападения. На нас устремились взгляды десятков глаз бойцов и командиров. Я приобнял комбата, помогая ему спуститься с крыльца. — А этих куда, товарищ майор? — поинтересовался капитан с перевязанной грязным бинтом головой.

— Почему бинт грязный? — поинтересовался я. — Так нет чистых — с вызовом ответил капитан.

— Непорядок… — произнес я. — «ОДИН» — посмотри, что у него и поделись инд. пакетом. — Слушаюсь командир — козырнул Сергей. — Давай, показывай, что у тебя там, пехота — покровительственно произнес он.

— А не зазорно ручки марать — НКВД — продолжал дерзить капитан.

— Нам не зазорно, мы не НКВД — мы СПЕЦНАЗ! Размотав грязный бинт сунул его в руку капитану пробурчав — Держи, пехота. Осмотрев рану заявил — По хорошему, надо бы рану почистить, ну да на безрыбье и сам раком станешь — чем вызвал смешки и улыбки окружающих. Достав платок, смочил его из фляги. Запах спиртного разнесся вокруг. Капитан задвигал носом. Протерев рану, отчего капитан поморщился достал баллончик, прыснул на рану, быстро и ловко забинтовал ее бинтом. От шагнув в сторону, полюбовался. — Красавец какой! — выдал он и отвинтив колпачок у фляжки сделал пару солидных глотков. У многих кадыки непроизвольно дернулись. — ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ … — серьезно пояснил он. — Эй, это мне нужно для профилактики, а не тебе — кто из нас больной? — возмутился перевязанный. — А вдруг ты заразный какой? — под хохот окружающих заявил он — а я к тебе прикасался…

— Кто заразный — я?! — И вообще, больной, хорош спорить. Таких как ты много, а доктор один. Ему нужнее! Хохотали все, даже комдив, морщась при этом. Смеялся и капитан. Смеялись и мои люди, но бдительности не теряли. — Так, бойцы — негромко произнес я, дождавшись, когда веселье сойдет на нет — закончили. — Правда, товарищ майор — уже другим тоном спросил капитан — куда их?

— На передовую, в окопы, рядовыми, на месяц — искупить вину перед Родиной. — А к кому, товарищ майор? — не унимался капитан. — Еще не определил. Никак к себе забрать хочешь? — догадался я. — Если не заберут? — обеспокоился он.

— Не заберут — комдив проследит. А если станут у тебя забирать, он их к себе заберет. Тогда отдайте их мне — хищно улыбнулся он. — Забирай — великодушно разрешил я. — Уходим — крутнул я рукой…

— Товарищ майор, возьмите меня к себе — подскочил ко мне лейтенант — провожатый. — От фронта бежишь? — прищурился я. — Как вы так можете, товарищ майор — я же пулеметчик, командир роты: у вас я смогу лучше драться, чем здесь. Вы не пожалеете! — Ладно, садись в БТР — Я махнул рукой бойцам — возьмите с собой. Последнее, что я услышал перед тем как захлопнуть дверцу — Везет же некоторым… Лейтенант, по моему, считал так же…

Посадив комдива с собой на переднее сиденье «Тигра» скомандовал отход к «хозяйству» Пузанова. Пока ехали, положил руку на плечо комдиву и запустил для восстановления всех нонороботов из центра регенерации с приказом — восстановление жизнедеятельности и функциональности на 90 процентов. Через пару минут комдив удивленно посмотрел на меня.

— Негоже начальству появляться перед подчиненными с синяками и фингалами — авторитет снижается. Вот легкая желтизна придает какой то шарм и даже благородство — положив ему на плечо руку и забирая обратно свое богатство, шутя произнес я. Заехав в расположение дивизии вылез из машины, за мной вылез Пуганов. Бойцы, по команде окружили боевую технику. Со всей дивизии стали стекаться любопытные. — Комдив, у вас что, людям заняться нечем? — недовольно проворчал я. Тот сразу все понял. Скомандовал и всех, как ветром сдуло. Но работа почему то находилась поблизости. К нам подбежал капитан Михаил Кудрявцев.

— Товарищ майор, разрешите обратиться к товарищу комдиву — вытянулся он передо мной, сияя, как начищенный самовар. — Разрешаю! Товарищ комдив, за время вашего отсутствия никаких существенных происшествий не произошло. Приезжали, правда из штаба мех. корпуса за нашими трофеями, но я их послал… к вам. Пуганов кивнул и пожал ему руку. — Насовсем? — осторожно поинтересовался капитан. Искоса глянув на меня комдив кивнул. — Капитан пошлите за Лазаренко. Через несколько минут подошел комдив — 2.

— Что ж вы, товарищ комдив так нехорошо поступаете — укорил его я. Не ожидавший увидеть меня здесь и с Пугановым комдив явно перепугался. — Ладно, мне некогда разбираться в мотивировке ваших поступков. Главное. Приказом командира корпуса на базе 22ой танковой создана особая механизированная дивизия. Командир — генерал — майор Пуганов. Ваше место в этой дивизии он определит сам. Мой совет генерал — повернулся я к новоиспеченному комдиву — при повторном действии — по законам военного времени — высшая мера! Ты меня понял Лазаренко — высшая мера! Свободен до особого распоряжения. Отойдем, комдив. Слушай внимательно. В бой тебе придется вступить уже сегодня. Немцы подтянули 1ю кавалерийскую дивизию. Это не то, что у нас — там и танки есть и пушки. Они, по моим сведениям пройдут по той стороне канала и попытаются атаковать с фланга, или вообще с тыла. Надо выставить заслоны и послать разведку, пусть наблюдают. А вообще то я советую отходить к Пинску — немцы 24 взяли Гродно, а вчера взяли Барановичи. 28 они, скорее всего, возьмут Минск. Пуганов вздрогнул.

— Только об этом никому — это тебе, к сведению. Вы уже далеко сзади: не разгромлены и не взяты в плен потому, что места эти для немцев не представляют никакой стратегической важности. Но скоро, скорее всего сегодня или завтра они приступят к уничтожению вашей группировки. Поговори с комкором — он хоть и боится за свое положение, но не дурак. Да и тупых советчиков возле него сейчас нет. Планомерный отход к Пинску — ты прикрываешь отход. Затем к Мозырю, Речице, Гомелю. К Киеву и Смоленску не лезьте — лучше к Брянску. Вот тебе карта местности, по которой придется отступать. У немцев такие, к сожалению есть, а у нас — нет. Это тоже только для тебя. Кому понадобится — пусть делают копии. Береги себя комдив — у меня на тебя большие планы. — Вот с такими? — кивнул он головой на бронетехнику. Я ответил — и такими тоже. Ну, будь здоров. Мы обнялись.

Вернулись на базу штатно, без происшествий и ЧП. Все разошлись по своим местам, а я с лейтенантом направился в мед. блок. Поздоровавшись с Ольгой спросил — что у нас с новенькими? — Все ограничено годны к несению службы, кроме контуженого пулеметчика — ему нужен покой и минимум передвижения дня три. — Да я здоров, товарищ военврач, как можно три дня лежать! — высунулась из за полога палатки для лежачих голова пулеметчика. — Мне лучше знать боец — непререкаемым голосом, с вызовом взглянув на меня произнесла Ольга.

— Три дня, это вы слишком, доктор. Завтра боец должен быть в строю! — тоном не терпящем возражения заявил я. — И вот вам еще один, с подобным диагнозом. Обследуйте и проводите лечение. Не слушая нытье лейтенанта о том, что он совершенно здоров — вышел подальше от раздраженной Ольги. Опять ночью придется поработать над ее растрепанными моей бестактностью нервами — весело подумал я. Как говорил товарищ Сталин: жить становится лучше, жить становится веселей!

Что то очень резво начал я наше врастание в это время. Такое мною точно не планировалось. Но не бросать же хорошего человека в беде, тем более, что у меня на него виды… Да и от смерти мы уже сколько десятков, если не сотен спасли. Косвенно, конечно, но они уже не попадут в плен, не сгинут в лесах и болотах. А вот счет немцев мы уже начали и перевалил он уже за вторую сотню… С такими оптимистичными мыслями я сел за размышления о будущем, а конкретно, о завтрашнем дне. В дверь землянки постучали. — Разрешите, товарищ командир раздался до боли знакомый голос за дверью. — Войдите. Я всех приучил, в том числе Ольгу и Сергея — спрашивать разрешения, получить его, только после этого заходить. Сергей понял после третьего повтора, а Ольге пришлось повторять пять раз, пока она не поняла, что шутить и делать ей скидки я не намерен.

Я вопросительно посмотрел на нее. — Ты специально подрываешь мой авторитет! — гневно возмутилась Ольга. — Никак нет товарищ военврач, но вы должны уяснить для себя, чтобы у нас не было в дальнейшем подобных недоразумений — здесь не курорт и не больница. И ваше мастерство и авторитет зависят не от того, сколько вы потратите времени на лечение, а от того, как быстро вы вылечите больного. И ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ! Подойдя к Ольге заглянул ей в глаза — Со своей стороны приглашаю вас к себе для ночного сеанса лечения расшатанных мною ваших драгоценных нервов! — Вот всегда ты так — прижалась ко мне Ольга — сначала нахамишь, а потом извиняешься…

Утром взяв с собой лучшую группу в 11 человек я рванул с ними пешую прогулку спецназа — бег; быстрый шаг, бег, быстрый шаг и так до конца прогулки. А то стали уже забывать, что такое спецподготовка с этими прыжками: раз и там, раз и здесь… Сначала было трудновато, я видел, но потом все втянулись — организм сам вспомнил что и как надо делать. Отмахав таким образом пятнадцать километров перевел группу на шаг, чтобы прийти в себя. И успел, почти успел. Уже на подходе к цели нашего марш — броска услышал треск мотоциклетных моторов, ржание лошадей и редкие пулеметные очереди. Подав команду развернуться в цепь я заскользил среди кустов к источникам шума. Незаметно раздвинув кусты (все остальные сделали то же самое) я увидел странное зрелище: на поляне, вдалеке от проселочной дороги по большому лугу, вклинившемуся в лесную чащу пятеро немецких экипажей с хохотом гоняли по лугу крытые фургоны, запряженные одной или двумя лошадьми. Шестой мотоцикл с сидящим люльке за пулеметом офицером стоял спиной к нам. Офицер в развлечении участия не принимал, но веселился от души, даже что то кричал своим подчиненным. Те, веселясь от души, гонялись за фургонами, постреливали перед лошадьми короткими очередями, наезжали на них, отворачивая в самый последний момент. В общем веселуха. Цыгане и немцы! Только я знал, что веселье скоро закончится трагедией.

— Разобрать цели. Мой офицерский экипаж. Вот и конец веселью: молодой цыган взмахнул, перегнувшись кнутом и подъехавшему слева слишком близко водителю кожаный оконечник хлестанул по лицу, вырвав правый глаз. Водителя дернуло от боли вправо, а вместе с ним и правую рукоять руля. Мотоцикл рванулся вправо, инерция подкинула вверх коляску, опрокидывая мотоцикл влево. Сидящий сзади успел спрыгнуть, а водителя подмял под себя переворачивающийся мотоцикл. Седоку в люльке повезло еще меньше — его просто переломало! Шутки кончились, ответ последовал мгновенно: едущий справа водитель развернул мотоцикл и длинная очередь полоснула по лошади и прошла дальше по молодому цыгану, фургону и по всем, кто в нем находился. — Огонь! — запоздало скомандовал я. Защелкали затворы ВСК, выбрасывая гильзы. Десять секунд и все было кончено. Только билась на земле в агонии расстрелянная лошадь, крутились колеса завалившегося набок фургона, кто то тоненько выл в нем от боли, да молодой цыган полз к фургону на руках, волоча за собой перебитые ноги и оставляя за собой кровавый след. Да мотоцикл, без водителя катился, не желая заглохнуть. Фургоны останавливались, а я рванул к парню, крикнув — Контроль! Из леса выскакивали бойцы, клацали затворы… Подбежав к отвалившемуся цыгану я понял — не жилец. Пули перебили ноги, а одна ударив в сидение, отщепила от него кусок дерева и вогнала его в низ живота. Пока он полз, загоняя его все глубже, почти весь. Моя вина, мне ее и исправлять! Подбежал кто то из моих.

— Посмотрите, что в фургоне — бросил я, сосредотачиваясь. Подбежали цыгане, но я уже отключился от всего, кроме раны. Положив левую руку на живот послал всю свою армию регенераторов, приказав парню не чувствовать боли. Потянул на себя щепу. Ничего себе, сантиметров двадцать — не хуже любого десантного ножа! Ему нужна была сила и энергия и я отдавал ему столько, сколько было необходимо. Кровь из раны вытолкнула остатки щепы, какие то ошметки и стала затягиваться прямо на глазах. Кто то охнул рядом, кто то выругался. В глазах помутнело, все стало расплываться. Шоколад — прошептал я. Чьи то руки сунули мне в рот кусок. Собрав все силы заставил себя разжевать и проглотить. Он рухнул вниз, как в пропасть. — Еще… Зрение вернулось и я увидел руку Сергея, сующего мне в рот кусок шоколада. Второй пошел легче. Хотел дальше сам, но глянув на руки передумал. Наконец почувствовав в себе силы посмотрел на парня. Тот сидел, все штаны в крови и ошалело озирался. С трудом поднялся на ноги. Кто то ахнул, а Сергей от души выругался.

— Что такое? — еле прошептал я. — В зеркало тебе сейчас лучше не смотреться — буркнул Сергей и добавил — Ольга меня прибьет… — А она здесь причем? — Да покойника в гроб краше крадут… И посмотрев на меня воскликнул: ну где же немцы — они б тебя увидели и все подохли бы от страха… Отходняк — подумал я. — Полей мне на руки, остальные пусть займутся делом — двое на контроль дороги, мотоциклы собрать и в лес, повозки тоже, немцев в овражек и прикрыть ветками. Пока мыл руки, огляделся. Фургон уже подняли, подвели другую лошадь и стали впрягать. На поле — рабочая суета, каждый занят своим делом. Достал свою плитку, съел, немного полегчало. Съел еще одну, затем еще и последнюю из своего запаса. Почти в норме, только есть хочется сильно. Дай шоколад командиру, не жмись, на база рассчитаемся. — Шутишь, значит жить будешь — буркнул Сергей, глянув на меня. — Оп — па, па — а где покойник? — он повертел по сторонам головой. — Командира наблюдаю, а покойник куда девался? Ну ты и жук! Только ты так больше не пугай, ладно? — Значит я вернулся в свое прежнее состояние. А что бы ты сказал, если бы у меня отросла заново, к примеру рука… Нет, лучше не надо… Чуть не сдох! А надо было всего лишь контролировать процесс и когда надо, остановиться. Да и шоколад достать одной рукой тоже можно было… Хороши мы задним умом, нет чтоб подумать сначала… Ладно, хватит критики, все понял, тем более что в первый раз! Подошел Иван. — Командир, там это — помощь твоя нужна… Девчушке ногу разнесло… Я ей ногу жгутом перетянул и промедол (обезболивающее и противошоковое) вколол, но боюсь до базы мы ее не донесем. — Проводи — я побрел за снайпером. — Дай шоколад. Он достал две плитки и потянул мне. Жуя шоколад подошел к лежащим на земле телам. Женщина и мальчишка наповал, сразу видно, у молодой, лет шестнадцати, девчонки задрана юбка на одной ноге, жгут туго перетянул бедро выше раны, рана забинтована, но бинт весь в крови. Мельком глянул на лицо — красивая и занялся раной. Задрал юбку почти до таза, чтобы не мешала, отмотал бинт. Да, без меня либо ампутация, либо инвалидка на всю жизнь. Выдернул магазин из разгрузки, подставил его под колено, подняв бедро, чтобы земли не касалось. Положил правую руку на рану, левой дернул за конец жгута. Ваня, молодец, сообразил — завязал на бантик. Кровь, комочки и ошметки чего то стали падать на землю, мышцы в нижнем отверстии и под рукой зашевелились, как живые, стягиваясь. Неудивительно. Пуля в 9мм пробила деревянный борт, деформировалась и вошла в мясо, разрывая мышцы… А про выходное отверстие и думать не хочется… Через несколько секунд кровь течь перестала, мышцы срослись, оставив страшные рубцы (потом уберу) и я закончил восстановление. В этот раз не стал тупо бросать все свои резервы на регенерацию. У женщин жира по любому больше, чем у мужчин, на строительство тканей он вполне пойдет, а то, что похудеет на кило — полтора, так не беда, быстро нагуляет. Второе лечение прошло не в пример легче. Забрав у бойца еще пару плиток чувствовал себя вполне сносно. Девчонка пришла в себя, резко одернула юбку и отползла от меня назад. В руке сверкнуло: и откуда только взяла, лезвие ножа. — Не подходи, убью… — Не надо, все уже закончилось — примирительно сказал я, отодвигаясь. Заметив, что она стала подбирать под себя ноги для броска понял, что сказал двусмысленность. — Никто тебя не трогал, ногу я тебе вылечил… Девчушка, бесхитростное дитя природы задрала юбку, глянула и охнула. Глаза налились слезами. Еще бы, я тоже б заплакал, может быть, глядя на такие шрамы на ноге. Ноги же второе оружие воздействия на мужика, если не первое… — Не плачь, я потом их уберу. — Правда? — с надеждой прошептала она. — Лучше прежней не будет, но такой же будет точно. — Сделай дорогой, рабой твоей буду, ноги целовать буду, ночью любить тебя страстно буду — зачастила она в привычной цыганской манере. Рядом кто то хмыкнул. Ну конечно, кто же еще… Сергей обратился ко мне: Командир — тебе нельзя, тебе Ольга глаза выцарапает, а я мужчина свободный. — Ты тоже сможешь мне ногу вылечить? — заинтересовалась девушка. Сергей развел руками. — Тогда уходи. — Я все Ольге расскажу — злорадно пообещал отверженный. — Ябеда — не остался в долгу я. — А я тебя убью — добавила цыганка. — Ладно, не буду — смилостивился он. Я подал ей руку и помог подняться. Огляделся. Все дела, вроде бы были сделаны, ждали только моего решения или команды. Я подошел к старшему с стоящей рядом старой цыганкой, красивой, несмотря на старость. А какой она должна была быть в молодости! — Ты правильно подумал командир — мужчины от меня с ума сходили… — сказала цыганка.

— Я и сейчас почти сошел с ума от вашей красоты — польстил я — поэтому предлагаю переночевать у нас, а завтра в путь. — Внучка моя понравилась? — прищурилась цыганка. — Не надо путать божий дар с яичницей — жестко осадил ее я. — Шрамы ей убрать надо, парня осмотреть, о вашем будущем позаботиться, раз уж мы встретились. Мы в ответе, за тех, кого приручили — слыхали такое? — Не сердись командир, не подумала. Приглашение ваше мы принимаем. Я кивнул головой — услышал и взяв старшего под локоть отвел в сторону.

— Тебя как звать? — Михай. — Тут вот какое дело, Михай. Война сейчас, сам видишь… Знаю, что для цыгана конь, как брат… — продолжил я. Но с мясом сейчас трудно, а он все рано попадет… А мне о людях думать надо… Я понял тебя, командир. Спасибо, что спросил разрешения… Мы есть мясо не будем, а ты бери, сколько нужно, только чтобы мои не видели. — А ваша старшая не заругается? — Мара? Нет, она все поймет… Я подозвал Сергея — Двоих в перед; по одному по бокам; по одному на мотоцикл. Возьмешь четыре — вести — своим ходом. Поведешь колонну. Один на контроле колонны. Поведешь так — я отдал ему карту и показал маршрут. Особо предупреди — не шуметь и не растягиваться. Через ручьи пусть перетаскивают сами, только без шума. Мы вас догоним. Со мной останется двое. Все, вперед. Караван ушел в лес, оставив мне пару здоровяков. Мы втроем с трудом дотащили мертвую лошадь до оврага, в котором лежали немцы. Я достал нож, стал аккуратно и быстро стал снимать шкуру. — Это зачем, командир? — удивился один. — У степных народов мясо коней считается деликатесом… — И мы будем его есть? — насторожился второй. — Я буду, а ты как знаешь… Только я буду есть кашу с мясом, а ты тогда без… Да ты не подумай чего, я просто спросил. В учебке и не такое приходилось есть… — Жареные кузнечики в сахаре, например — невинно поинтересовался я. Того передернуло — видимо есть, что вспомнить… Срезайте все мясо — озадачил я бойцов. Подойдя к мотоциклам выбросил сидения, выложил дно люлек срезанными ветками, листьями и травой. Бойцы понесли первые куски мяса. С двумя мотоциклами я явно погорячился, все могло бы поместиться и в одном. Но нас трое, значит один вести мне. Перераспределил куски по суммарности сил — им побольше, себе поменьше. Прокатили мотоциклы по опушке леса и вывели их на колею каравана. Откатив в глубь метров на сто остановился и мы отправились зачищать следы — если пару дней не хватятся, то потом и вовсе не обнаружат. Ну а если обнаружат, придется объяснить, что любопытство — это плохо. Смертельно… Прокатив еще метров двести понял — так мы их никогда не догоним, только замучимся. А мое присутствие в колонне необходимо — есть пара ручьев и преодолеть их можно только в одном месте. Я знаю в каком, Сергей нет…Завели и на второй скорости — так тише покатили по лесу, тем более, что тропка уже накатана. Вскоре догнали караван и повел его я. Скорость движения не на много, но возросла. И, как говорится, уставшие но довольные к вечеру прибыли на базу. Наше прибытие вызвало восторг: ну командир, настоящих цыган приволок! Ко мне тут же подбежала молодая цыганка — ты обещал командир. Вышедшая Ольга нахмурилась, увидев идущую рядом со мной девушку, да еще цыганку, да еще и красивую. Поздоровавшись пошел дальше к мед блоку, краем глаза заметив, как оценивающе окинули друг друга взглядами обе девушки. Приоткрыв полог махнул рукой — заходи… Цыганка вошла внутрь с любопытством осматриваясь по сторонам. Ольга зашла следом, хотя я и не приглашал. Непорядок, хотя здесь она хозяйка, ну а я же ее командир!

— Это твоя женщина? — кивнула она в сторону Ольги. — Я красивее — уверенно заметила она. — Она ничего не сопрет? — не осталась в долгу Ольга. Я вопросительно посмотрел на девушку. — Не сопру, разве что возьму чего нибудь на память — лукаво улыбнулась она мне. — Куда мне ложиться дорогой — она потянулась, выгибая грудь и поднимая юбку. Ольга вспыхнула: Мне выйти? — Можешь остаться — равнодушно ответил я. — Садись на скамейку и вытяни ногу. Цыганка села и вытянула ногу, задрав юбку. Ольга ахнула. Да, рана, затянутая бугристыми розовыми шрамами аппетитной не выглядит. Я присел и накрыл рану рукой. Кожа на ноге зашевелилась, как живая. Пара минут и все закончилось. Ольга снова ахнула. И было от чего. На месте бугров и рубцов была гладкая кожа, без всяких следов. Провел рукой по шелковистой девичьей коже. Как и было… Девушка радостно взвизгнула и вскочив бросилась на шею, целуя. — Я приду к тебе ночью — воскликнула она. — Не надо, моя женщина меня побьет — серьезно заявил я. — Но я же не буду тебя у нее забирать. Завтра мы уедем — с недоумением заявила она. — Спасибо за предложение, но у нас так не принято… — Хорошо, но если надумаешь, позови — сказала она. — Я пойду? — Иди. Я вышел следом и направился к себе, отдохнуть. На разговоры с Ольгой у меня не было ни сил, ни желания. И, честно говоря, меня стали напрягать эти постоянные микроскандальчики и микрообиды. Все таки женщина никогда, в любых условиях, не оставит желания подмять под себя мужчину — хоть в чем нибудь… Для начала…

Вечером, после ужина я приказал собрать из четырех баннеров 6х4 метра — рекламных плакатов из брезентового материала, во множестве натянутых в железных коробках вдоль городских дорог один большой — 12х8 метра и натянуть под кронами деревьев. Цыгане, как водится разожгут костер: сначала песни будут грустные — у них ведь есть свои потери, но потом природа возьмет свое и пойдут песни и пляски. А я не хочу, чтобы какой нибудь пролетающий самолет засек свет на земле. А если еще и бомбы сбросит, так, на всякий случай… Полог прикроет свет от костра, рассеет свет, а деревья скроют его совсем. Так и получилось. Костер, цыгане, песни… Я посидел для приличия, извинился перед Михаем и Марой — седой старой красавицей цыганкой — устал, надо отдохнуть и хотел уйти.

— Подожди, командир — ты много для нас сделал и еще сделаешь, хочу ответный подарок тебе сделать. Она ушла к своей кибитке и вернулась, неся в руках какой то сверток. — Ты что, Мара! — пораженно вскрикнул Михай. — Молчи, я знаю, что делаю! Михай поник — Как же так, Мара, ведь это для нас ВСЕ! — Ему оно нужнее будет, я чувствую … Уважаемые, давайте я не возьму это и спора не будет. Делали мы все не за награду… Командир — торжественно заговорила цыганка — прими от нас этот подарок. Пусть он послужит тебе и твоим людям, как он служил мне и моему роду! Сурово — после такого отказываться как то не то… Она развернула большой красный платок и достала из него бубен. Обыкновенный бубен. — Возьми командир — протянула она его мне. Чуть зазвенели колечки и маленькие колокольчики- тарелочки. Я взял его в руку и он негромко загудел, зазвенел, зазвучал, забухал, как большой барабан. — Ты видел! — Мара восторженно обернулась к Михаю. — Он его признал! Бери, командир, храни его всегда в этом платке — так надо! Поговори с ним, думаю он тебе скажет больше чем мне, что он умеет! Я поблагодарил за подарок и пошел к себе. Любопытство, конечно разбирало — что же это за бубен, но я решил отложить знакомство до утра. Устал за сегодня сильно. Вообще то я теперь не знаю, что такое усталость, особенно когда есть чем подкрепиться. Моральная усталость, нервная, психическая. Лежал на кровати расслабившись, сквозь дрему улавливал звуки и слова песен. Вот Сергей взял гитару, запел что то из Высоцкого и спецназовского, что то из лирики — все мечтает Ольгу охмурить…Прямо сказал мне как то — если она от меня уйдет, то только к нему… А если к другому? — поинтересовался я. Тогда я убью ее, убью ее любовника и долго буду думать — убивать себя или не стоит… Что ж, если и сможет она уйти, то только к нему. Голос неплохой, а вот играет неважно. За парой цыганских гитар сопровождения незаметно, а когда будет играть один? В прочем это не моя забота — подумал я засыпая.

Среди ночи проснулся от легкого притока свежего воздуха. Дверь у меня не скрипит — сам смазывал и не стукает — сам ставил прокладки. Незнакомо зашуршала одежда, гибкое юное тело скользнуло ко мне под простыню, прижимаясь грудью и закидывая на меня ногу. — Ты не спишь, я знаю — раздался возле уха соблазнительный голос. Конечно, после такой прелюдии кто угодно проснется. — Послушай — тактично, не желая обидеть молодую цыганку начал я — я же тебе сказал в мед блоке, что у нас так не принято. Как я завтра буду смотреть в глаза своей женщине. Я не хочу ее обманывать… — И не надо, она сама согласилась отдать тебя на ночь. Мара ее уговорила… Ясно, цыганский гипноз… Ты не думай, все без обмана. Просто Мара сказала, что ты не такой, как все и что у меня сегодня есть возможность заиметь от тебя ребенка, мальчика! Во как! А она тем временем страстно шептала — да я сама этого хочу! У меня сын будет от тебя, может он тоже будет что то уметь, как ты! Эх женщины, женщины — везде у вас расчет: нет чтоб по любви… Ладно, Родина сказала надо, комсомол ответил — слушаюсь! Тем более с такой красавицей! Покажем подрастающему поколению наши умения. Знания и умения в массы! И я показал… Пришлось даже приказать(мысленно)кричать про себя, а стонать в подушку. За окном уже начинало сереть, когда девушка встала, оделась и прильнув ко мне прошептала — Я всю жизнь буду ждать тебя, тем более что с твоей женщиной ты будешь недолго. Эта ВОЙНА когда нибудь закончится и если захочешь, ты сможешь меня найти. Если нет, значит мне не судьба. И поцеловав добавила — Спасибо за сына … После ее ухода я приоткрыл все окошки моей землянки, дверь чтобы выветрился запах любовных игрищ и … заснул.

Утром меня разбудил стук в дверь. Зашел Сергей, потянул носом — Жизнь несправедлива — одним все, другим ничего… — Ты это о чем — недоуменно поинтересовался я. — О несправедливости жизни — со вздохом пожаловался он. — У всех будет на их улице праздник, в том числе и тебя. И очень скоро… — За базар отвечаешь, начальник? — блатанулся Сергей. — Да чтоб мне всю жизнь трусы через голову одевать, если вру… — Говори, что для приближения такого праздника надо делать — потер руки Сергей. — Ты иди — у меня есть мысль, я буду ее думать! После того, как Сергей ушел я решил разобраться с подарком. Уж очень много туману напустили вчера товарищи цыгане с этим бубном. Взяв сверток в первую очередь обратил внимание на материал. Что то знакомое из нашего мира! Вроде защитной накидки «хамелеон» для спец войск — не дает тепловизорам и другой хрени обнаружить бойца, под ней лежащего. Нам она пока без надобности, но появится свободное время — сгоняем к амерам и позаимствуем у них — нам эти штуки нужнее. Взял в руки бубен и он отозвался уже привычным негромким рокотом. Закрыв глаза попытался понять внутренним компом, что же это за зверь… Рука вдруг привычным жестом слегка тряхнула бубен, а вторая ударила в тугую кожу. Затем еще, еще, еще…Сознание выскользнуло из тела и вылетев сквозь крышу землянки зависло над ней. Заскользив над землей приблизился к командирской палатке. Сергей, как всегда заливал, про обещанное вскоре командиром счастье, остальные посмеиваясь поддерживали беседу. Двинулся дальше к мед блоку, прошел сквозь брезент, увидел Ольгу, лежащую в кровати и о чем то напряженно думающую Прошел сквозь стенку и метнулся к цыганам. Ранние пташки, они уже готовились к выходу с базы в такой злобный но свободный для них мир. Заглянул в кибитку Роксаны — прелестной ночной соблазнительницы. Да, раскинувшаяся на матрасике цыганочка была дивно как хороша — вчера после всех страхов, волнений и травм она выглядела похуже. Приблизился я и к Михаю с Марой, но та погрозила мне пальцем (увидела?) и я рванул в верх в небо. Да я же в астрале! Поднялся еще выше. Вся земля на сотню километров была, как на ладони. Вспомнил — Мара с Михаем хотят уйти в Румынию — там их корни. Заскользил вдоль дорог, по направлению к Румынии, тщательно фиксируя все дороги, тропинки, где могут проехать фургоны и просто направления, а так же скопления войск противника. Нам бы только до румын добраться, а они то уж нас не тронут — вспомнил я. Что то позвало меня обратно. Скользнул землянку и в свое тело. Услышал стук и Ольгин голос — Разрешите войти? — Минуту — сказал я, встав натянул штаны. — Заходи. Ольга зашла и чуть заметно по ее мнению потянула носом. Принюхался и я. Любовной ночью и не пахло. Хорошо, что открыл окошки… Кто то насмешливо рокотнул. — Ты?! — ахнул я про себя. Спасибо — мужчина всегда выручит мужчину. Раздался довольный рокот. Ольга ничего не услышала… С чем пожаловала моя прелесть? — А как ты провел ночь? В великих думах — чем бы немцам насолить, а может даже и нагадить… Что там наши гости? — перевел разговор на другую тему. — А ты как будто не знаешь? — сьехидничила она. ДОСТАЛА! — накатило на меня. Алекс извини — увидев мое лицо поменяла тон она. Я что то не выспалась… — А Я ЗДЕСЬ ПРИЧЕМ! Если у тебя плохое настроение, то лучше не показывайся мне на глаза. Ты испортишь настроение мне, я — своим бойцам — а немцы — всем нам. Тут тебе не там, чтобы нервы трепать беспричинными придирками. Если ты этого еще не поняла иди и подумай над сказанным. Если не подумаешь ты, подумаю я! Я не собираюсь терять бойцов лишь потому, что у кого то бывают приступы плохого настроения. ИДИ! — рявкнул я. Ольга, словно ошпаренная, вылетела из землянки. Хватит сюсюкать. Не дойдет — отправлю на хрен назад! Успокоившись сел за подробную карту местности и временных интервалов движения. Проблема была в пересечении трех мостов через крупные реки, но думаю, что для жизни своего будущего сына, хотя я вряд ли его когда нибудь увижу, я могу и напрячься! Составив карты пошел к цыганам. Роксана расцвела увидев меня, но заметив мое настроение приняла равнодушный вид. Я показал Михаю и Маре карты, полчаса объяснял, как ими пользоваться. Наконец до них дошло. Отдав Роксане свои командирские часы приказал в точности контролировать временной график.

— Смотрите. В такое время на эту дорогу свернет отсюда колонна. После нее столько времени дорога будет пустая. Значит надо переждать, пока она проедет, а потом можно ехать вот до сюда, не боясь встретиться с немцами. Ясно? Освободите одну лошадь, посадите на него разведчика, пусть он едет впереди колонны. Если что, он предупредит и успеет уйти в лес. Да и вы не зевайте. Запомните — лучше лишние минуты простоять в лесу, чем попасть к немцам. Второй раз нас может и не оказаться рядом. Или можем не успеть… У этого моста ждите нас в лесу в это время — я показал пальцем — поможем переправиться. Все: долгие проводы, лишние слезы. Они вас проводят до дороги. Я махнул рукой двум бойцам, пожал руку Михаю, кивнул Маре и Роксане, повернулся и пошел к себе…

25 июня 1941 года в грузовой двор Центрального телеграфа, что на улице Горького въехала легковая «Эмка» с московскими номерами. С переднего сидения вылез майор в форме НКВД. С заднего сидения вылезли капитан и старший лейтенант. Поправив форму майор направился к входу в подсобные помещения. Двое командиров направились за ним. Старший лейтенант нес коричневый портфель. Наблюдавший за ними на входе милиционер вытянулся и отдал честь. Майор прошел мимо, остальные небрежно козырнули в ответ. Уверенно пройдя по коридорам подсобных помещений они подошли к кабинету заведующего. Майор негромко стукнул и открыв дверь вошел внутрь. Капитан взял у лейтенанта портфель и зашел вслед за майором, закрыв за собой дверь. Лейтенант развернулся, закрывая проход в кабинет. Заведующий поднял голову на хлопнувшую дверь и обмер — к нему направлялся майор НКВД, второй шел за ним следом. Вот и моя очередь пришла — подумал с тоской заведующий. Ну кому я чего плохого сделал…

— Крылов Михаил Степанович? Заведующий Центральным телеграфом? — спросил ровным голосом майор. — Да — дрожащим голосом ответил, вставая мужчина. — У нас к вам будет ответственное задание. Это — он протянул назад не глядя руку, в которую здоровяк капитан вложил бумажные пакет, перевязанный в нескольких местах шелковым шнуром и запечатан печатью, — положите к себе в сейф. Через 30 минут, в крайнем случае через час к вам приедет за этим пакетом человек, фамилия которого написана на пакете: Поскребышев Александр Николаевич. Прежде чем вынуть пакет из сейфа попросите его предьявить удостоверение. Внимательно прочитайте его, сверьте фотографию с оригиналом и только после этого откройте сейф и отдайте предьявителю пакет. Справитесь, или нам пригласить сюда другого сотрудника?

— Справлюсь, товарищи, не сомневайтесь. — Надеюсь вы понимаете, что попытка просмотреть содержимое пакета, как и разглашение самого факта нашего прихода и факта передачи, даже без названия фамилии будет расценена как измена Родине. — Держать язык за зубами — верный способ дожить до старости — улыбнувшись добавил капитан. — Я все понял, выполню, как положено — голос заведующего был тверд. — Не подведите себя товарищ Крылов — с этими словами майор протянул ему пакет. Заведующий открыл сейф, поднял несколько папок и положил под них пакет. Майор поощрительно улыбнулся, дождался, пока Крылов закроет сейф, кивнул ему на прощание и вышел…

Сталин сидел у себя в кабинете и мучительно пытался найти выход из сложившейся ситуации, но найти не мог — не было необходимой для решения проблемы информации. 22го, когда ему сообщили, что немецкие войска перешли границу и напали на Советский Союз, он не вполне поверил — это скорее провокация немецких генералов, чтобы втянуть наши войска в сражения и затем обвинить в нападении на немецкие войска и тогда ударить со всей силой. Да и в «ударить со всей силой» Сталин не верил. Ну не такой же идиот этот Гитлер! Нападать на страну, во много раз большую по площади, имеющую армию по вооружению в три, четыре раза больше, в два раза больше по численности пехоты, намного больший мобилизационный потенциал… Да и резервов вооружения, боеприпасов и продовольствия для ведения военных действий в Германии имелось месяца на два — три. Ну не мог здравомыслящий политик начать войну с таким запасом. Так, попугать, выбить уступки, льготы — это да. Но войну?! Такое при здравом уме невозможно! Весь день 22го наркомат иностранных дел пытался связаться с Германией, для урегулирования претензий и прекращения боевых действий. 2Зго через посла Японии наркомат пытался связаться с немцами для выяснения сути возможных претензий и решения их мирным путем. Германия молчала, а война полыхала по всей границе. В Белоруссии потеряно управление войсками, нет сведений о расположении наших и немецких войск. Поступающие данные настолько противоречивы, что принять решение не представляется возможным. Военные твердят о скором контрударе и вытеснении немцев за границы СССР. Что то не то в возглавляемом им первом в мире социалистическом государстве. Он чувствовал это своим обостренным чутьем, закаленном в классовых сражениях с противниками и врагами Советской власти — чувствовал, но не понимал, что? Звонок телефона заставил Вождя вздрогнуть. Успокоившись взял трубку — Сталин слушает. На другом конце провода раздалось неожиданное:

— Здравствуйте, товарищ Сталин. С вами говорит командир спецподразделения Спецназа СССР майор Громов. У вас есть под рукой бумага и карандаш? Записывайте: комендант укрепрайона Брест — Пазырев; комдив 22й танковой дивизии Пуганов; комдив 42й стрелковой дивизии Лазаренко; комдив …дивизии истребительной авиации…….; комдив …дивизии бомбардировочной авиации……..; начальник погранвойск Брестского укрепрайона …….. Эти командиры ознакомившись с вашим приказом, выполнили указания вашего личного порученца и в ночь с 21 на 22е и вывели из под удара артиллерии и авиации вверенные им войска и организовали достойный отпор немецко — фашистским захватчикам, задержав на несколько часов продвижение немцев вглубь нашей территории. Истребители, поднятые в воздух заблаговременно встретили в воздухе на нашей территории самолеты противника и не позволили им в полной мере нанести бомбовые удары по намеченным целям. Бомбардировочная авиация нанесла бомбовые удары по скоплению вражеской техники и живой силы, находившейся на нашей территории и уничтожила автомобильный мост через реку Буг, захваченный противником. Особо хочу обратить ваше внимание на командира 22ой танковой дивизии комдива Пуганова. Эти фамилии я назвал вам для того, чтобы их не обвинили в самоуправстве и несанкционированных действиях. Теперь главное: у заведующего Центральным телеграфом товарища Крылова находится пакет для Поскребышева Александра Николаевича. Отправьте его за этим пакетом. Поскребышев должен предьявить удостоверение личности, иначе ему его не выдадут. В этом пакете вся интересующая вас информация по началу войны и по планам немецкого командования в целом. Да, еще. Предупредите товарища Берию, чтобы после опроса — голосом выделил говоривший — заведующего телеграфа товарища Крылова вернули на рабочее место до конца рабочего дня, иначе наши дальнейшие контакты могут не состояться. Ознакомьтесь с данными: я позвоню вам через три — пять дней. За это время вы убедитесь в достоверности полученной информации. В дальнейшем, при вашем желании возможен личный контакт. Всего хорошего товарищ Сталин. На том конце положили трубку… Сталин сидел в растерянности… Странный звонок. С ним никто так не говорил и уж тем более так не докладывал… И этот странный пакет… Сталин поднял трубку — Товарищ Поскребышев — вызовите ко мне товарища Берию, немедленно и зайдите ко мне…

Глава двадцать седьмая

Много ли надо для счастья…

В кабинет заведующего Центральным телеграфом вошел мужчина в полувоенной форме и два командира НКВД. Мужчина подошел к заведующему — Вы товарищ Крылов? Крылов встал — Да, я. А вы кто товарищ? — набрался он смелости. — Моя фамилия Поскребышев. Вот мое удостоверение — он протянул Крылову развернутое удостоверение Тот прочитал «шапку» документа: Секретариат ЦК ВКПб и подпись внизу — Сталин. Ему сразу же поплохело. — Да, для вас есть пакет — засуетился он. Поскребышев невозмутимо дождался, пока заведующий достанет из сейфа пакет и вручит ему. — Надо расписаться в получении? — спросил он. — На этот счет не было никаких распоряжений — промямлил Крылов. Поскребышев кивнул и вышел из кабинета… Третий раз за сегодняшний день в кабинет Крылова НКВДешники зашли уже за ним. — Вам придется не надо пройти с нами — нам надо задать вам несколько вопросов…

…Поскребышев вошел в кабинет Сталина. — Доставил, товарищ Сталин. Печать на первый взгляд не нарушена — доложил он.

— Положите на стол — Сталин указал на дальний край стола. После того, как секретарь вышел обратился к Берии сидящем в кабинете — Что по этому Громову и этому спецназу? Такого подразделения у нас нет товарищ Сталин. По Громову работаем… — Откуда был звонок Лаврентий? Берия встал — звонок был из моего кабинета товарищ Сталин. Во время звонка в кабинете был только я… Но я не звонил — быстро добавил он. — Да, уж твой то голос я бы узнал точно. Тогда кто, Лаврентий? И как?

— Допрашивают дежурную смену коммутатора, но там все на виду друг у друга… Ты там не переусердствуй, Лаврентий. Скорее всего они не причем, как и этот, Крылов. Его опрашивают? подчеркнул голосом Сталин. — Не забудь вернуть его до конца рабочего дня на место. НЕ ЗАБУДЬ! — Не забуду товарищ Сталин вытянулся Берия.

— Иди, открой этот пакет. Берия замешкался… — Ты БОИШЬСЯ Лаврентий? — Нет товарищ Сталин — четко произнес Берия и подойдя к пакету, решительно взломал печать. Повозившись с шелковым шнуром, снял его с пакета и развернул обертку. Перед ним лежали обычные папки. Три штуки, с номерами, написанными черной краской: 1,2,3. — Открой — тон Сталина был угрожающим: Берия проявил слабость, если не трусость. В первой папке сверху лежал листок сопровождения: План нападения и ведения боевых действий вооруженных сил Германии на территории СССР «Барбаросса» на немецком и русском — перевод языках. Во второй папке, тоньше, тактический детальный план ведения боевых действий вплоть до взятия Москвы… В третьей папке, самой тонкой — конкретные действия советских и немецких войск поэтапно, начиная с 22го и заканчивая 25 м июня, хотя день только перевалил за первую половину и самое главное — подробная карта с направлением движений частей и армий — как немецких, так и советских по всей границе Советского Союза. На отдельном листе фамилии командующих группами, армиями, соединениями и дивизиями немецких войск, с краткими профессиональными характеристиками…

— Что это по — твоему — спросил Сталин. — Если это не провокация немцев и не игра англичан или американцев, то такому источнику нет цены — прошептал Берия… — Разберись, Лаврентий, очень тебя прошу — ласковым задушевным тоном, от которого падали в обморок наркомы и маршалы, попросил Сталин…

— Командир, а он поверит нашим документам? — поинтересовался Сергей, после того, как мы вернувшись после похода в Москву собрались в моей землянке.

— Конечно же нет. Обязательно поручит Берии выяснить, что это за спецназ и кто такой командир майор Громов. Но мы сейчас сделали для него главное — мы дали ему опору вод ногами. — Это как? — удивился Олег Власенко. — У них там в Москве полные непонятки. Никто, тем более Генштаб не знает истинного положения, да что там положения — не знает вообще, что происходит! И Сталин не знает, поэтому не может принять правильного решения. А мы дали ему точные даты, ориентиры, данные, которые нужно проверить, а убедившись в их правдивости действовать. Мы дали ему возможность действовать осмысленно, а не сидеть в неизвестности…

— Как же так получилось, что немцев не смогло остановить такое громадное количество войск? — внезапно взорвался всегда такой спокойный Иван Чернов — наш лучший снайпер. — Про состояние вооружения и разницу между цифрами и реальностью я уже говорил — я повернулся к Ивану. — Скажу о уровне знаний и умений высшего командного состава. Почти все, или очень многие с уровня дивизии и выше не соответствовали занимаемым должностям. И не потому, что были «от сохи и лопаты». Наши горе писаки и всякие философы и ведущие, типа Правдича из документального цикла» День за днем» любят сравнивать немецких генералов и наших по образованию и статусу в армии в первой Мировой войне. Это было бы верно, если бы после нее прошло лет пять. Но после той войны прошло двадцать пять лет! За это время обезьяну можно научить командовать как минимум ротой. Ну а человека?! Советская Россия, а затем и Советский Союз имели шесть! военных конфликтов, в которых имелась возможность набраться боевого опыта; изучить и не допускать в дальнейшем совершенных ошибок! Поход на Варшаву в 20х; озеро Хасан, Испания; Халхин — Гол; Польша 39го; Финляндия 40го. А кроме этого действия немецких войск! Изучай, не ленись, делай выводы! А когда Жукову, ставшему начальником Генштаба принесли аналитические выкладки, как и почему немцы победили французов он отмахнулся — мне это не нужно… По Финляндии вообще непонятки идут, как рыба косяком — Мерецков, который командовал наступлением, позорно его провалил; загубил, заморозил, сделал инвалидами десятки тысяч бойцов и командиров получает звание Героя Советского Союза. А начальник вооружения загубивший на корню пушку ЗиС — 3 конструктора Грабина и не только это — получает звание маршала Советского Союза. Начальник вооружений — маршал! Если покопаться, можно найти много таких непоняток везде! Белорусский фронт развалился сразу же! Много написано и сказано, про диверсантов и местных активистов, спиливающих столбы, перерезающих провода, взрывающих линии подземной связи в бункерах. Это понятно. Но как же радио связь? Вот чем мне интересно читать всяких брехунов типа Резуна, Солонина, Соколова и им подобным, что они вынуждены писать какую то часть правды — цифры, факты, схемы, таблицы: иначе все увидят и поймут, что все, что они пишут — брехня. Нам — тому кто хочет, достаточно взять учебник политтехнологий и все сразу станет ясно. Правда это писаки даже правду стараются подать так, чтобы она сработала на их брехню. Ну да им за это деньги платят, а тот, кто верит безоговорочно в эту брехню — как правило человек низкого ума… Тот же Солонин поднимает в книге такой же вопрос БЫЛА ЖЕ РАДИО СВЯЗЬ! И тем не менее полнейший развал из за потери управления. Значит все командиры — придурки и трусы… делает вывод он. На самом же деле причина совсем в другом. Незначительная доля вины лежит и на Сталине, но именно незначительная, а не главная, как любят говорить всякие там… Отсутствие умения командовать, управлять войсками, принимать решения — вот основная вина развала Белорусского фронта. Комкоры, командармы и маршалы. И ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Но о этом — в другой раз. Главное для нас — мы себя ОБОЗНАЧИЛИ. Через пять дней дадим им информации на пять дней — пусть убедятся что и первая и вторая информации верны на сто процентов.

— А мы что будем делать? — не угомонился Сергей. — А мы будем зарабатывать себе имидж и нужность Сталину и советскому народу…

Подразделение мое разрасталось, но темпы роста меня не устраивали. Только нельзя разорваться и объять необъятное — во всем виновато время… Старшину с его отделением пограничников с ходу определил в группу охраны, с обязательной стрелковой, физической, боевой и тактической подготовкой. Все взвыли вначале, но служба есть служба и я помог им втянуться, кое что подправив. Выцепив еще три группы по восемь, шесть и десять человек отобрал из них четырнадцать человек, остальных отправил на соединение с Красной Армией. И получил микроскандал с Ольгой и легкое неодобрение, особенно со стороны погранцов. Тогда я, после того как отправил окруженцев в «свободное плавание», собрал весь личный состав, в том числе и вновь отобранных:

— Хочу раз и навсегда разрешить возникшее непонимание и возмущение некоторых бойцов и командиров. Понятно, что многие из тех, кто ушел сегодня на соединение с частями Красной Армии до нее не дойдут. Я это понимаю, также, как и вы. — Почему тогда вы их отправили на верную смерть? — выкрикнул кто то из пограничников.

— Во первых: не из за чьей то спины нужно говорить. Встань и выскажись открыто. Поднялся молодой сержант пограничник — так считаю не только я, так считают многие из нас…Я оглядел сидящих. Кто то опустил голову, кто то открыто смотрел мне в глаза.

— Начну с главного. В моем подразделении каждый говорит за себя, а отвечает за тех, за кого я ему поручил отвечать. Я беру в свое подразделение тех кого Я СЧИТАЮ НУЖНЫМ И НА УСЛОВИЯХ, КОТОРЫЕ Я СЧИТАЮ НУЖНЫМИ! Лично ты согласился с моим требованием, а сейчас ты выражаешь свое недовольство не мне, чтобы я объяснил тебе, почему я принимаю такое решение, а между бойцами, подбивая других согласиться с тобой и выразить свое недовольство своему командиру — мне. Напомню всем свое условие: недовольный или несогласный может покинуть мое подразделение в течение недели. Неделя еще не прошла, так что ты выйдя с базы успеешь догнать группу и помочь ей добраться до своих. Микола Степанович — обратился я к старшине завхозу — вы не желаете покинуть подразделение с пограничником? — Никак нет, товарищ командир — не желаю. Кто то из находящихся здесь хочет покинуть подразделение? Желающих не нашлось. — Принесите сюда вещмешок с вещами пограничника, его винтовкой, едой на три дня и сотней патронов. А я продолжу… Прочность любой, даже самой прочной и толстой цепи определяется крепостью его самого слабого звена. Кем в нашем подразделении были бы те, кого я не взял? Слабым звеном. Что такое слабое звено в регулярной части? Это те, кто не может сражаться с врагом и главное — уничтожать его. Что делает слабое звено, когда на цепь наваливается тяжесть? Оно разрывается! Одна из причин, почему враг уже там, а такие, как он здесь — в том, что слабое звено лопнуло, когда враг нажал на нашу цепь, которая защищала наши границы. Эта причина — сомнение в правильности решений командира. Не все командиры умеют принимать правильные решения. Я — УМЕЮ! Кто то в этом уже убедился, кто то скоро убедится… Сомнение не только враг бойца, но и окружающих его товарищей. Но это в обычной воинской части. В нашем подразделении сомнение — смертельно опасно для ВСЕХ бойцов и командиров. Нас не много и действие каждого не просто сражаться с врагом, а сражаться как одно единое целое. Береза — Картузсская. Кто там был, знает, что это такое, остальные — узнают. Мне дорог каждый боец моего подразделения и я не хочу никого терять из за чьего то сомнения или неспособности сражаться с врагом. Что получится, если я стану оставлять у нас всех, кто захочет, или кому далеко и страшно идти по захваченной врагом территории? Небольшая часть будет сражаться, остальные будут сидеть на базе и выполнять какую нибудь работу. В случае нападения это большая часть, неспособная сражаться будет только паниковать и мешаться. А главное, ее нельзя будет бросить, как например, имущество. Жалко, но жизнь дороже и можно достать новое, были бы люди. А людской балласт не бросишь — свои же. И придется всем умирать за этих сомневающихся или неумех. Дальше — задумывался кто то, откуда берутся продукты и как скоро они закончатся? ЧТО ТОГДА?! Кормить бездельников я не намерен! А насчет грязной или несложной работы по базе я не переживаю — провинившиеся обязательно будут, пока не поймут — либо делать так как надо, либо на первый раз грязные работы.

Второе. Задачей нашего подразделения кроме уничтожения врага будет освобождение пленных. Здесь вам придется столкнуться с такими моими решениями: кто то из пленных — думаю не меньше половины будет оставлен в лагере, после опроса. — Слушающие меня и не возражающие после моих слов заволновались и зароптали. — Удивлены и возмущены? Кто то хочет высказать свое возмущение или сначала послушает то, что я скажу? Никто не поднялся, чтобы гневно выразить свое возмущение. Уже хорошо. — Товарищ Сталин был абсолютно прав сказав, что у нас нет пленных — у нас есть предатели! В одном, правда, я с товарищем Сталиным не согласен — новый ропот — не могут быть предателями те, кто ПОПАЛ в плен раненым, контуженым, сбитым и захваченным в рукопашной схватке или без сознания. Это не предатели. Остальные… Это еще одна причина, почему немцы сейчас так далеко на востоке. Кто то сдался в плен, потому что ненавидел Советскую власть. Почему? Это другой, отдельный разговор и о этом мы еще поговорим. Кто то сдался потому что очень хотел жить. О Ч Е Н Ь! Таким было все равно, под кем жить, кому служить, что делать — лишь бы жить! Ну а третьи — видя, что дела Красной Армии плохи решили сдаться, чтобы отсидеться до конца войны. Победят немцы — придется служить им — победят наши — я не виноват, так получилось. Последние, четвертые сдались, чтобы не слышать свиста пуль, которые могут убить; не видеть разрывов снарядов, которые могут разорвать в клочья; не голодать и не мучиться наступая и отступая. Значит таких надо освобождать из плена? А зачем? Воевать с фашистами они не будут — не для того в плен сдавались. Разойдутся по деревням и селам грабить или к какой нибудь сердобольной женушке под бочок, пока остальные будут драться и умирать? Пусть лучше посидят и по самое немогу накушаются немецкой доброты. Всем воздастся по делам его…Не скажете, откуда это? Я, например полностью с этом согласен. Может кто то хочет мне возразить — они там поняли и одумались Это вряд ли. Они так и останутся слабым звеном в рядах Красной Армии и снова лопнет цепь там, где они будут. А может кто то хочет сказать мне — кто ты такой, чтобы судить? Я отвечу — не сужу я их, а воздаю им по заслугам их! Хотели плен — ПОЛУЧИТЕ! И последнее. Может быть кто то думает, как например наш всеми уважаемый военврач, что воевать будут другие, а ее дело — лечить. Серьезная ошибка. ВСЕ в моем подразделении будут уметь не только стрелять, чтобы защитить себя в случае чего, но будут принимать участие в физическом уничтожении врага. Для тех, кто может не понял — я посмотрел тяжелым взглядом на Ольгу — ЛИЧНО УБИВАТЬ ВРАГА! Кто не согласен со мной, может присоединиться к товарищу пограничнику. Никто такого согласия не изъявил.

— Положи выданное тебе оружие, сними, выданную тебе форму, переоденься и иди догонять ушедшую группу. Тебя проводит за периметр безопасности твой бывший командир, проследит, чтобы ты не заблудился, а возвратившись расскажет, что проводил тебя и посмотрел, как ты уходишь. И не вздумай что либо устроить сейчас. Мне бы не хотелось тебя убивать. Сержант молча переоделся, взял вещмешок и винтовку. — Старшина — проводите бойца. Всем разойтись. Развернувшись, пошел к себе.

— Товарищ командир — раздался сзади до боли знакомый голос. Я повернулся. Подошла взволнованная Ольга. — Алекс, Саша — умоляюще произнесла она — ты прости меня я ведь не знала всего этого. Прости меня, ладно — она заглянула мне в глаза. — Прежде чем так себя вести, надо было подойти ко мне и спросить. Не выражать свое недовольство, а просто спросить — почему? Я бы все разъяснил. — Я не подумала — жалобно, словно маленький ребенок протянула она.

— Иди к себе к себе и сегодня ко мне не подходи. И завтра тоже. Когда надо я сам подойду. Все, иди! Резко развернувшись я успел заметить, как Ольга заплакала. Ничего не колыхнулось у меня в груди. Очередная бессонная ночь — с тоской подумал я. Я шел к себе и чувствовал, а может и видел «спиной» как бойцы обходят плачущую Ольгу с двух сторон, но жалости к ней я ни у кого не почувствовал. Только Сергей на секунду остановился около нее и с досадой произнес — Ну что ж ты так, а?! — и махнув рукой пошел дальше. Права была Мара, сказавшая мне при последнем расставании — Если что то начал делать — делай до конца! Вернувшись к себе просидел часа полтора. На душе было тоскливо и гадко. Но дело надо было сделать до конца. Слишком много узнал этот сержант. В случае попадания в плен… Достав бубен развернул его и взял в руки. Мой дух взлетел и рванул в сторону ушедшего. Вот старшина возвращается обратно. Вернувшись к себе взял немецкую винтовку, вставил в нее один патрон. Еще один пропавший без вести — подумал я и прыгнул вдогонку…

Как мне гадко! Никто не заходит — может не хотят беспокоить, может боятся… И эта еще! Думал, что будет у меня здесь боевая подруга, чуткая, понимающая, поддерживающая в трудные минуты. А она… Все как там у нас… Каждая старается подмять под себя мужика, заставить делать его то, что она считает правильным. Да и еще унизить при этом — вот ты дурак, а я какая умная! И, самое главное, женщина никогда не чувствует себя виноватой, или виновной — всегда виноват кто то, чаще всего мужчина. И вину ее должен исправлять этот виноватый. А не может — так прельстить своими прелестями другого — делов то: дураков и озабоченных пока еще хватает… А пошло оно все в баню! Взяв бубен, застучал тихонько. Дух метнулся к хозяйству комдива Пуганова. У Дрогичина хозяйничали немцы. Позиции комдива у Иваново перекрыли подступы к Пинску. Что то маловато их. Потом понял — заслон за отступающими. Глянул сверху — у немцев оживление, как перед атакой. Вернулся, надел броник, накинул и подогнал разгрузку, прицепил ножи, пистолеты, снарягу, повесил на плечо ВСК, взял с собой трос для переноса и прыгнул на наш склад боеприпасов. Там в это время оказался Микола Степанович. Вздрогнул, увидев меня в боевой разгрузке, появившегося из ниоткуда, но быстро справился:

— Что то нужно, товарищ командир?

— Где у нас РПГ–7(ручной противотанковый гранатомет, многоразовый) и выстрелы к нему?

— Идемте, покажу… Старшина подвел меня к стеллажу — несколько гранатометов лежали в ряд, там же рюкзаки — укладки с четырьмя выстрелами к гранатомету. Я на миг задумался — как бы мне унести побольше — неизвестно, сколько их там понадобится. За спиной раздалось робкое покашливание — Товарищ командир, возьмите меня с собой. Я не подведу…

— Там война идет, старшина — брякнул я не задумываясь. — Вы не сомневайтесь, я смогу, не подведу — решительно произнес старшина.

— Хорошо, броник, разгрузка, оружие, накидку» Лешего» — скомандовал я. Степаныч убежал в глубь, выскочил со свертком, метнулся к выходу, ловко накинул свой броник и разгрузку, пристегнул сзади накидку: наверняка тренировался — старая школа, закинул на плечо АКМС.

— На шею перевесь, за спину рюкзак с выстрелами повесишь — сказал я. Прошли к гранатометам, я перевесил ВСК на шею, закинул за спину укладку с четырьмя выстрелами, два выстрела вытащил из другой укладки: один вставил в гранатомет, второй приложил к нему.

— Бери одну укладку. Выходим, закрываешь склад, вешаешь табличку — никого нет, все ушли на фронт… мрачно пошутил я. — Виноват, товарищ командир — не подумал, не подготовил — заизвинялся старшина. — Ладно, тогда просто закрывай и ни чему не удивляйся, глупых вопросов не задавай. — Понял, товарищ командир. Пока Степаныч закрывал свое хозяйство заметил краем глаза вышедшего из командирской палатки Ивана, увидевшего меня во всеоружии и юркнувшего в палатку. К Сергею — весело подумал я. Подхватил старшину за руку и прыгнул…

У нас, в независимой ныне республике, в одном из складов по документам выведенной из Афганистана изношенной, списанной техники и вооружения, но заполненного — вот ведь чудеса, под завязку совершенно новой техникой, только прошедшей заводские испытания, я решил позаимствовать — здесь такого добра хватало — одну ЗУшку 23-2М — двухствольную зенитную пушку калибра 23 мм, очень хорошо зарекомендовавшую себя там, за речкой, да еще модифицированную, с современным прицелом и стрельбой одним наводчиком из одного, или двух стволов сразу. Из того, что уже было здесь, я быстро нашел снаряженные к ней коробчатые магазины с бронебойно — зажигательными снарядами. Сложив на станины гранатомет и выстрел к нему, принес, сходив четыре раза восемь магазинов: 50 снарядов магазине по 36 килограмм каждый — по четыре на каждый ствол. Навесив пару на пушку, остальные шесть положил на станину. Посадил старшину на сиденье, отдал ему гранатомет с выстрелом, обернул тросом пушку, взялся двумя руками за концы и прыгнул на позицию, заранее намеченную мной, возле одной хаты на пригорке. До окопов, к которым клином двигались немецкие танки было метров триста, а до танков больше километра, но танки довольно резво приближались к окопам. Наши пушки и танки, стоявшие в вырытых углублениях — капонирах молчали. Я, в свое время, разъяснил Пуганову тактику ведения боя артиллерии и танков в обороне — бить с близи, точно и наверняка — второго шанса немцы могут не дать. Вдвоем осторожно выкатили пушку на позицию — вес под тысячу килограмм. Оставив ЗУшку на позиции и замаскировав ее, взял старшину и уйдя в невидимость прыгнул вправо, ближе к танкам противника. Показав Степановичу позицию, приказал лежать без движения и сторожить обе разгрузки с выстрелами, лежащие в траве метрах в тридцати от него.

— Себя не обнаруживать, стрелять только в крайнем случае. После выстрелов — замереть. Тебя не обнаружат — постреляют и прекратят. Охраняй выстрелы! Не выходя из невидимости выпрямился и оглядел поле боя. Дела неважнецкие. На острие клина шли две немецкие штурмовые самоходки — «Гадюки»: низкие, маневренные,75мм орудие, хоть и с коротким стволом 24 калибра, но этого вполне хватало. По бокам — по два Т-3. Сбоку от каждого — тяжелые Т-4. Еще пара Т-4 шла за самоходками. Ну и так по мелочи: пара «Бьюссингов» — тяжелых бронетранспортеров; две двойки, четыре единички позади и четыре «Ганомага». Т-4 и «Гадюки» с коротких остановок лупили по одним им известным целям, остальные двигались вперед, стараясь быстрее выйти на дистанцию уверенного поражения. Видно сильно немцев припекло, если они на второстепенном направлении выставили такую силу… Да, кисло прошлось бы ребятам — подумал я. А мы сейчас немного повоюем — накатил боевой кураж. Прихватив под мышку один выстрел, не выходя из невидимости, прыгнул на другую сторону. Присмотрел себе позицию — невысокий бугорок с кустиком на вершине и такой же метрах в тридцати ближе к немцам. Встал на колено, вскинул гранатомет не плечо… Низкая, приземистая самоходка, близкая ко мне, слегка вырвалась вперед, не зная, что жить ей осталось до первой остановки. Ракета гранатомета непрерывно следовала за целью. Остановка. Возникшая в воздухе шипящая стрела рванулась от кустика к замершей для прицельного выстрела самоходке. Головка кумулятивного снаряда, предназначенного прожигать 100мм лобовую броню с легкостью прожгла борт самоходки и вонзилась в боезапас. Самоходка выстрелила кусками брони, осколками снарядов, остатками механизмов; ошметками еще недавно бывших тел… Я нагнулся и подхватив выстрел прыгнул на вторую позицию. Замечательное зрелище, но смертельно опасное для зеваки. По бугорку и кустику хлестанули автоматные и пулеметные очереди, к ним присоединились и пушечные с «двоек». А смертельное жало гранатомета уже наметило себе новую цель… Ближняя ко мне Т-4. Метров сто — плевком достать можно…Я не стал ждать остановки — с такого расстояния промахнуться в бок невозможно. Граната ударила точно в башню, где боекомплект. Башня взлетела метра на четыре в воздух, кувыркаясь. Жаль я не увидел ее падения — прыгнул обратно к выстрелам. И все это в невидимости. А на той стороне свинцовый шквал выкашивал и рыхлил землю снарядами и пулями. Давайте, лупите — нашим меньше достанется. Зарядив гранату в пусковое устройство я прыгнул вперед на сто метров к немцам. Наши, видя такое чудо, открыли огонь, у вы преждевременный. Хотя: 7бмм снаряд танка Т-34 ударил точно в башню Т-3.Поджечь не поджег, но остановил, похоже, навсегда. Ну а мы поможем. Снова из под кустика хищная молния метнулась к второй самоходке. Удар, глухой звук взрыва внутри и яркое пламя плеснуло из щелей. Есть третья цель. Прыжок и сразу же, без остановок — выстрел по Т-4.Тот словно споткнулся, кивнул вперед башней. Видимо показалось мало выразить свое восхищение русским недочеловекам — снял с себя башню и бросил ее вперед. Прыжок к выстрелам, пару в охапку и на другую сторону. А по моим позициям ударил шквал свинца и стали. Кто то подбил Т-3 со стороны выстрелов — попал в гусеницу и развернул ело в сторону старшины. Разрывы заплясали вокруг неподвижной цели и вскоре ее снаряд ее нашел: удар в моторную часть, пламя и лезущие из всех щелей танкисты в черном. У меня праздник продолжается: граната в Т-3, после прыжка в ближний Т-4. И снова за выстрелами. Наконец немцы поняли, что их просто уничтожают и попятились назад. А нашими артиллеристами или танкистами подожжен Т-2, неосмотрительно выскочивший из за тяжелых танков. Оставшиеся Т-4 и Т-3 я сжег уже без эмоций — пора и за другие цели браться, тем более, что бронетранспортеры в количестве шести штук перли вперед — о них, в азарте охоты на танки просто забыли. А они напомнили о себе шквальным огнем по окопам и пушкам. Да и танкам типа БТ ДОСТАЕТСЯ НЕСЛАБО! 9мм — это не 7,62. Внезапно в грохот выстрелов и очередей вплелась длинная очередь из АКМС. Старшина — похолодел я. Снова очередь на три патрона, двоечка и тишина… Я прыгнул к выстрелам и увидел возле них три лежащих тела: двое вроде готовы, а третье шевелится. Стечкин прыгнул в руку — добей врага и ты не получишь пулю в спину. Мудрое правило. Из укрытия раздался голос старшины — Я двоих вроде убил, а одного ранил товарищ командир.

— Всех троих старшина, молодец. — Служу трудовому народу — раздалось от засады. — Прыгаем — крикнул я старшине, подхватывая его одной рукой. В другой и под мышкой — гранатомет и два выстрела — слишком накладно тратить их на всякую мелочь. Миг и мы уже у ЗУшки. Гранатомет с выстрелами на землю и в сиденье наводчика.

— Поставь по магазину возле стволов — бросил я ловя цель — тяжелый «Бюссинг» поливающий огнем все впереди себя. Очередь из пяти снарядов с каждого ствола — я переключил пушку на парный огонь и мотор вспыхнул, как свечка, а из кабины плеснуло красным… А вот и дурная двоечка рвавшаяся в перед и поливавшая из 20мм пушки и пулемета все, что шевелится. Непорядок. Скромнее надо быть, дольше проживешь. А так — извини…Остальные видя такой компот помчались обратно задним ходом. Но задним — это не передним! Еще один «Бюссинг» замер дымя, а тут и очередь «Ганомага» подоспела. Куда же вы, мы еще не закончили! Только немцы с нами были явно не согласны… Еще одну двоечку я успел остановить, да и «Ганомаг» кто то успел упокоить, прежде чем остатки успели скрыться за деревьями.

— А теперь в темпе — крикнул я старшине. Поставив на сиденье не понадобившиеся магазины мы со Степанычем, как два быка покатили пушку на запасную позицию в ста метрах от нашей. И вовремя. С воем 105мм гаубичный снаряд ударил недалеко от нашей позиции. Накрыть бы не накрыло, но зацепить могло…А теперь между нами целая улица. Закатили ЗУшку во двор. Я огляделся. Вот подходящее место. Похоже начали строить сарай, но не достроили, крыши нет и со стороны окопов стена пониже. Примерился — в самый раз. С земли нас не видно.

— Сейчас будет вторая часть Марлезонского балета — весело сообщил я старшине. Да он же не знает, что это такое. Но тот помня наказ вопросов не задавал, только вопросительно посмотрел. — Подождем немного — предложил я ему. Тот согласно кивнул. Минут пять — восемь мы просидели молча. Мне даже послышались чьи то голоса невдалеке. И вот наконец тонкий комариный зуд донесся издалека. Пора — подумал я, садясь на место наводчика. Старшина недоуменно посмотрел на меня. Я мотнул головой на край леса. — Бомберы — испуганно прошептал он. — Магазины к стволам. И не мешать!

Тройка Ю-87 «штуки» — пикирующие бомбардировщики, нагло выплывали из за кромки леса. Не боятся, это хорошо — подумал я. Приник к прицелу. Высота 1000 метров, скорость 250 км — начали выдавать мне информацию для наведения прицельные приборы ЗУшки и мои собственные. Я слился с орудием в одно целое: износ ствола, вибрация при выстрелах, скорость снаряда, расстояние до цели, сила восходящих потоков воздуха от нагретой за день земли и от горящих танков… И поправки, поправки… Наконец ведущий вышел на дистанцию убойного огня. Десятиснарядная очередь как гигантской пилой срезала левое крыло. Самолет кувыркнулся влево и за кувыркающимся крылом понесся к земле, а я уже выцеливал второго. Тот сделал противозенитный маневр — кинул самолет вверх и влево, показав на секунды брюхо. Нам хватит! Длинная в двадцать снарядов очередь прочертила смертельную полосу от крыла к крылу. Рванули бомбы и на месте самолета вспух клубок пламени. Следующий, пожалуйста — злобно оскалился я. Третий сбросил бомбы вниз на своих и кинул самолет в крутой разворот вправо. «Поправка на нагрев ствола» сообщил мне мой вычислитель. — Принимается — бодро воскликнул я. Как же ты по своим камрадам — нехорошо, надо наказать. В брюхо «штуки» от носа к корме вошла очередная десятиснарядная очередь. Бронесиденье не спасает от 2Змм бронебойно — зажигательного снаряда. Тело пилота разорвало на куски, а еще один снаряд пожалел стрелка — пробив броне сиденье прошел у него между ног, ударив в турель пулемета и вырвав его с корнем. Лента гибкой змеей вильнула в кабине стрелка за вылетающим пулеметом. Своим кончиком она провела по лицу, рассекая подбородок и ухо вместе с костью… Все — устало произнес я — кино больше не будет, актеры кончились.

— Как вы их товарищ командир — с горящими от восторга глазами выкрикнул старшина. Внезапно он крутнулся на ногах, упал на одно колено и вскинул ствол в проем. Лихо, однако — восхитился я. — Осторожно, своих не подстрели — посоветовал я. На меня накатывал отходняк после боя — успокоенность. Тем более что за стеной я враждебных намерений не чувствовал. Повернулся, но рука автоматически опустилась на рукоять пистолета. В проеме возникла фигура красноармейца. — Тут они — закричал он вглядываясь.

— Стоять не двигаться — в типичном духе спецназа рявкнул старшина. — СТРЕЛЯЮ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ! — Не стреляйте, мы свои — заныл боец. — Кто свои — представились быстро — жестко нажал голосом Степаныч. — Молоток, словно спецназовцем родился — подумал я. А может быть?… Надо проверить, покопаться… За стеной раздался юношеский голос — не стреляйте товарищи — мы свои. — Свои по окопам сидят, готовятся отбить атаку врага, а не лазают где попало — развеселился я. — Почему где попало, нас комбат послал вас найти… — Ладно, заходите, но лишних движений не делайте и ничего не трогайте, ясно! — Так точно. В сарайчик зашел молодой младший лейтенант. — Как вы их лихо, товарищ командир. Сколько они наших положили, гады! А вы их раз и в землю! — И не только их лейтенант. — Так и танки тоже вы? — Тоже, тоже… Невдалеке загудел мотор броневичка, раздались голоса. Лейтенант повернулся и вытянулся.

— Пойдем, выйдем к народу — улыбнулся я старшине. Мы вышли из сарайчика. Старшина, увидев подходящего вытянулся, но увидев мою усмешку принял уставную стойку — вольно. Комдив, увидя меня подобрался и подойдя вскинул руку к фуражке.

— Здравия желаю, товарищ майор! Я козырнул в ответ — Рад тебя видеть комдив! Мы обнялись. — Живой значит? — Да что мне будет с таким хранителем. Мы же еще вместе не повоевали. А где твои? Это все? — кивнул он на старшину.

— А здесь больше не надо. — Как лихо ссадили самолеты сам видел. И танки твоя работа? — Моя — не стал отказываться я. — Сколько? — поинтересовался он. — Две самоходки, четыре Т-4, два Т-3, два Т-2, два «БЬЮСИНГА», один «Ганомаг» товарищ комдив — вытянулся я с докладом. — Да тебя к герою надо представлять — воскликнул Пуганов.

— Не ради чинов и наград воюем, товарищ комдив — напомнил я ему. — А что ты такой бледный? — Да осколок, гад в плече засел — поморщился комдив. — Моего врача убило, а врач Лазаренко вытащить не берется, говорит сосуды рядом, можно зацепить. Боится одним словом. — Давай посмотрим — я кивнул на бойцов и командиров, разглядывавших во все глаза диковинную пушку.

— Так — голос комдива построжал — вышли все отсюда. — Старшина, проследи, чтобы не подглядывали, как в женскую баню — добавил я. Когда все вышли я размотал бинт. Да, уже появилась чернота вокруг раны. Я покачал головой. — Что, так плохо?

— ЕСЛИ БЫ НЕ Я… Ладно, придется потерпеть. Можно вколоть обезболивающее, но полдня будешь негодным к командным действиям. Так что терпи… Наложив руку и послал реаниматоров в рану, понизив болевой порог. Как всегда, мышцы зашевелились, выталкивая осколок. Вынув его из раны заметил изумленно — растерянный взгляд комдива: края стягивались, рана зарубцевалась. Я положил руку на рану — ДОМОЙ! — Рубец скоро рассосется, останется небольшой шрам. Ну а шрамы украшают мужчину, не так ли? — Как ты это… — Я перебил его — Не задавай глупых вопросов и не получишь грубых ответов… Скажи лучше, как у тебя дела с боеприпасами и вооружением.

— Да сам должен догадаться. После твоего эффектного прихода и ухода меня, конечно не трогают, но суют во все дырки, объясняя тем, что только у меня такой боевой опыт. И ведь верно говорят! Но все равно, кажется, что хотят сжить со свету. В заслон поставили. А здесь у меня всех «немцев» выбили, один Т 34 может только стрелять. В строю только два Т-34 и 8 БТ осталось. А с боеприпасами вообще швах…

— Намекаешь на то, чтобы мы, по доброте душевной поделились остатками последнего… — Да у вас этого последнего вагон и маленькая тележка… — А чужое считать неприлично и не культурно. Заметив, как комдив порывается что то сказать, тяжело вздохнув добавил — Так и быть, по доброте душевной, отдадим вам маленькую тележку… Ладно, идите и без нас позиции не покидайте — ждите маленькую тележку… Когда все ушли, обвязал пушку, взял старшину и прыгнул к танкистам. Оставив пушку пошли по тропинке к хозяйству старшины. Перед самым складом нас перехватил Сергей со товарищи:

— Нехорошо поступаешь командир — начал он в своей излюбленной манере. Сам на боевые с хозяйственником, а мы значит сиди и кисни… Старшина хотел что то возразить, но промолчал — Нехорошо… Я пристально посмотрел в глаза Сергею. Развязность стала пропадать. — А может ты мне будешь указывать, что мне делать, кого с собой брать и что и как планировать? — ласковым, но холодным как лед голосом обратился я к Сергею. — А может тебя поставить на должность командира а? — ко льду добавился металл. — Ты чего, командир такое говоришь?! — задергался он. Я добавил стали в голос — Я задал тебе вопрос и хочу услышать ответ, исходя из которого я приму решение … Сергей побледнел, на лбу выступил пот. — Я жду ответа, капитан! До него дошло.

— Виноват, товарищ командир. Осознал. Больше не повториться. Готов понести любое наказание — только из отряда не убирайте! — Принято. А теперь слушай и запоминай, говорю один раз. Я могу пить с тобой водку, ходить по бабам — Сергей попробовал улыбнуться, но наткнулся на мой жесткий взгляд — рассуждать о разном, спорить, советоваться и выслушивать советы, но я всегда останусь твоим командиром, а ты моим подчиненным. Это называется субординация. ЭТО ПОНЯТНО? — Так точно, товарищ командир! Теперь насчет советов. Советы я буду спрашивать и выслушивать, когда я посчитаю нужным. ЭТО ПОНЯТНО? — Так точно, товарищ командир — серьезно ответил Сергей. — Значит так: через один час тридцать минут команда из 11 бойцов должна быть готова к выходу на боевые. Вместо второго пулеметчика идет снайпер. Саперы не нужны. Ты старший группы, группу формируешь сам. Через час пятнадцать зайдешь ко мне и разбудишь. Все, работай. Старшина — повернулся я к нему — возьмите людей — пушку поставьте на доски, накройте брезентом и обвяжите. Исполняйте. Повернувшись я устало пошел к себе. Отдыхать… Через час пятнадцать Сергей тормошил меня за плечо — Время, командир. Я сел на кровати, потер глаза. Дождавшись, когда я приду в себя, Сергей виновато произнес:

— Ты меня извини, командир, занесло — со мной такое бывает. Ты меня осаживай, если что… — Извинение не принимается. Заметив, как растерялся Сергей я продолжил — Ты командир и будешь подниматься вверх. И я не хочу видеть, а тем более слышать, как ты допускаешь такие ляпы. И тем более слышать от тебя извинения, как от барышни. Все ясно? Ясно, командир, но ты все же, если что …Только в угол не ставь! Ухмыльнулся и вышел довольный — разрулил ситуацию.

…Мы лежали в засаде у небольшой деревеньки уже час. Лежащий рядом Сергей спросил — Кого ждем, командир? — Счастья твоего. Ты же плакал, что нет у тебя праздника в жизни? Вот — ждем твоего праздника… — Только что то он задерживается, твой праздник — пошутил подползший Иван. — А может он тебе и не нужен, поэтому и не спешит…А может он вообще не придет?! — Ты еще здесь поостри мелкий — проворчал Сергей. Я прислушался. — Все на позиции, огонь по моей команде. Офицер мой, остальным разобрать цели. Там их штук десять — двенадцать. По машине не стрелять ни в коем случае. И «Ганомаг» нам тоже пригодится. По дороге в деревеньку закатились мотоциклист с пулеметчиком в люльке, бронетранспортер «Ганомаг» и за ним крытый грузовик Опель Блиц. Бронетраспортер подъехал к добротной хате, остановился. Из него не торопясь вылез офицер. Из кузова выпрыгнуло шесть солдат. Из грузовика выпрыгнуло через борт двое с автоматами и остались возле кузова. Мотоцикл протарахтел до конца деревни и вернулся. Никто, как ни странно, не вышел встречать дорогих гостей с хлебом и солью, девушки не бросали цветы солдатам и не дарили офицеру. Деревенька ждала… Наконец офицеру надоело и он что то приказал. Трое солдат пошли во двор. Злобно залаяла собака, сухо хлестанул выстрел и собака замолкла. Из хаты выскочил мужик. Он что то закричал солдату и двинулся в его сторону. Снова хлопнул выстрел и мужик подогнув ноги рухнул лицом в землю.

— ЧТО ДЕЛАЮТ СУКИ! — не выдержал кто то в эфире. — Ждем — рявкнул я. Пусть видят, с кем им придется воевать. И убедиться нужно, что в машине то что мне надо, а не отделение солдат. Никто из кузова не выглянул. Из хаты выскочила женщина. Бросилась к мужу, упала на колени и заголосила. Поднялась на ноги и пошла к офицеру, что то крича. Тот не торопясь вытащил пистолет и стал поднимать… Огонь — скомандовал я. Пуля ВСК ударила его в правое плечо и швырнула на землю. Через пять секунд все было кончено. — Снайперы — контроль! Остальные — зачистка и контроль. Четверо снайперов остались на позиции, а мы рванули к убитым немцам. Контроль, бойцы вытаскивают водителей из машин, Сергей с Иваном скрутили офицера и волокут ко мне. Я подошел к кузову и откинул полог. Так и есть. В кабине сидело ДВЕНАДЦАТЬ ДЕВУШЕК! Двенадцать пар глаз испуганно уставились на меня.

— Товарищи пленные. Спецназ СССР. Немцы уничтожены, вы свободны. Если кому то нужно в туалет — выходите. Потом мы поедем на базу, где вы и решите свою дальнейшую судьбу. Откинув запоры с борта и Оглядел всех и протянул руку — не бойтесь, больше с вами ничего не случится. Да, досталось бедолагам. Синяки на руках, локтях, шее, порванные гимнастерки, грязные юбки. А между ног что творится — лучше не думать. Первой подошла блондинка. Очень красивая, даже все пережитое не смогло испортить ее красоту. — Вы точно наши? — с надеждой спросила она. — Точнее не бывает. — Девочки — наши радостно закричала она и бросилась с борта на шею. Вот же бабы. А если бы я ее не удержал. Остальные посыпались с кузова, как горох и облепили меня со всех сторон. Безсвязные выкрики, всхлипы, слезы и РАДОСТЬ НА ЛИЦАХ! НАШИ! — И опять не на нашей улице праздник — горько посетовал знакомый голос. — Командир, обратился он ко мне, оттягивая внимание на себя. — Что с офицером делать. Внимание переключилось на него. Непорядок. Будем его исправлять…

— Отдадим девушкам, пусть что хотят, то с ним и сделают. Точка. Финал. Высший балл за мастерство. Мне… Девушки увидели ненавистного им офицера и с визгом и криком рванулись к нему. Кто то из бойцов хотел было остановить их. — НЕ МЕШАТЬ! — крикнул я. Через минуту — на большее у них не хватило сил, они отошли от куска мяса, которое еще жило и шевелилось.

— Командир — ты что натворил? — тронул меня за локоть подошедший Иван и кивнул на Сергея. Тот стоял, как громом пораженный. И было отчего. Блондиночка, с распущенными волосами, невозможно прекрасная даже в гневе, все еще пинала кусок мяса — Гад! Гад! Гад! — Я подошел к ней — Ну все, хватит, все уже позади. Она припала ко мне и снова заплакала. — А вот этого не нужно, вон уже морщины у глаз появились от слез — серьезно произнес я. Слезы сразу же исчезли: где морщины, какие морщины? — Будут, если будете плакать. Такой красивой морщины ни к чему.

— Да какая я красивая — проснулось женское кокетство. А вот этого мне не надо! — Как тебя звать? — слегка нагрубил я. — Олеся. — Вот что, Олеся, назначаю тебя временно старшей в вашей группе. — Капитан — бросил я в сторону. — Слушаю командир. Девушку зовут Олеся. Зайдите в эту хату, успокойте хозяйку и попросите у нее одежды для девушек. Если у нее будет мало, спроси у кого можно взять. Обменом. Узнай, что надо на обмен. Задачу понял? — Так точно — засиял Сергей. — Выполняйте. Собрав остальных бойцов, кроме охранения на въезде в деревушку, покидали немцев в грузовик и я отправил его выбросить их подальше от деревни. Зачем подставлять местных. Кофточки и юбки в некоторых хатах отдали так, когда узнали зачем. Я метнулся на базу, сложил соль, сахар в пакетах, спички в коробках, чай в пачках и принес это все в деревню. Когда я это раздавал в хатах, поделившихся одеждой благодарили так, что стыдно было. Предупредил, чтобы не хвастались и не показывали. А то народ и у них в деревне есть завистливый… Посадив девушек в машину и рассевшись в Ганомаг и мотоцикл отьехали в лес и прыгнули на базу. Возвратившись всех забрал к себе в землянку, на опрос, пока бойцы натягивали четырехместные палатки, ставили кровати. Олеся оказалась старшим военфельдшером госпиталя бой стрелковой дивизии. При отступлении попала в плен. Еще четыре девушки были из ее госпиталя — фельдшерами и медсестрами. Три девушки были связистками из штаба 30 танковой дивизии, три — поварами при дивизионных столовых, одна, на вид невзрачная оказалась вообще кладом — студенткой четвертого курса Минского электротехнического факультета приехавшей к отцу в гости в Барановичи и попавшей в плен вместе м бойцами охраны при штабе 4й армии… Она держалась с достоинством, но было видно, как нелегко ей понимать, что она некрасива и парни просто обходят ее стороной. От нее я узнал, что собирают их по частям и возят уже десять дней. Они нужны будут для публичного дома для солдат, а кому повезет — то для офицеров. Во время поездок офицер одалживал их своим коллегам и пользовался сам. Видимо поэтому он не спешил к месту назначения. На вопрос, кто пользовался самым большим спросом у офицера она сказала, что не будет отвечать на этот вопрос. Но мне и так было ясно кто… Подумав, я решил, что именно ей я в ближайшее время подправлю лицо и фигуру…

К вечеру чуть отдохнув мы снова, как мураши, переправляли продовольствие, боеприпасы и танки с пушками в дивизию Пуганова. Техники было не много, но что могли, то и наскребли по складам. И за то нам были благодарны выше крыши…

Глава двадцать восьмая

Вам приветик из Китая…

Вечером, после переполоха, вызванного появлением девушек в нашем подразделении, старательно — демонстративной помощи мужчин (особенно Сергея) в их обустройстве я собрал всех «попаданцев» вечером на берегу озера у купальни.

— Все вы уже знаете, что в нашем подразделении появились лица женского пола. Завтра с ними будет проведена беседа и по ее результатам я определю — кто останется а кто покинет нашу базу. Ни ропота недовольства, ни возмущений не последовало. Учатся. Уже хорошо! Относительно оставшихся хочу довести до вас следующее.

— Первое. Нравы в этом времени более строгие, чем в нашем и попытка раскрутить девочку на один вечерок, или на внебрачные отношения скорее всего наткнется на недовольство или возмущение. Конечно, уболтать девушку некоторым мастерам этого дела возможно — некоторые глянули на Сергея — но за этим, как правило последует требование узаконить отношения. И с этим здесь тоже серьезнее, чем у нас. Конечно, в условиях войны появится такое явление как ППЖ — походно — полевые жены, на период военных действий. Дома жена с детьми, а здесь — любовница. Особенно этим грешили тыловые и штабные, используя свое особое положение: многих знают, многое могут достать, о многом договориться. Вот и соблазняют девушек и женщин прелестью жизни с таким… В моем подразделении такого не будет. Если что и сладится, то только по ВЗАИМНОМУ СОГЛАСИЮ.

— Второе. Все девушки — кто больше, кто меньше прошли через изнасилование, так что отношение у них к этому делу сейчас явно отрицательное. Это необходимо помнить, чтобы не вызвать недовольства и возмущения с их стороны и некоторого насилия с вашей стороны. Помните о главном — по взаимному согласию! -

Третье. Сейчас вы для них герои, которые спасли их из немецкого плена и они с радостью будут дарить вам внимание — я не имею ввиду постель…Но через некоторое время ореол героев потускнеет и они начнут оглядываться по сторонам. А поскольку наше подразделение будет разрастаться за счет окруженцев и пленних — бывших, то у них появится большой выбор. Посудите сами: Иван у нас хоть и старший группы снайперов, но сержант, а бывший пленный капитан хоть и начнет у нас с рядового, но благодаря своим способностям снова поднимется до капитана — звание ему давал не я, чтобы лишить навсегда. Вот и переметнется девочка к тому, кто выше званием или положением: я тебя любила, но сейчас, увы полюбила другого… В нашем мире мы сплошь и рядом сталкиваемся с женской меркантильностью. Но женщины одинаковы всегда и везде: и в старину и в это время и в наше…Где то меньше, где то больше. Природа… Или еще пример: капитан, второй у нас после бога, вернее командира, красавец, балагур, весельчак, да и мужчина, наверное, — тут раздались откровенные смешки — не мужчина, а мечта любой женщины! Сергей распрямил плечи, гордо выпрямился — вот мы какие. — И девушки от него без ума. Сергей аж засветился от гордости. Смешки и подколки посыпались со всех сторон. И вдруг бац — незадача — его девушка предпочла этому красавцу, мужчине какого то лейтенантика. Сергей сдулся, как воздушный шарик…Все уже явно посмеивались над ним. — А почему? — стесняется спросить он. А потому, что у лейтенанта есть квартира в Москве или Ленинграде, а у бравого капитана — нет даже отдельной землянки — по штату не положено. Разве что сам выроет, но это будет посягательством на статус командира и я прикажу ее закопать! — под общий хохот серьезно произнес я, глядя на красного от злости капитана. Кстати — голос мой построжал — из тех командиров, которое арестовало и посадило злобное НКВД было немало таких, которые били морду своим соперникам — это драка, а старшим по чину — это уже политика… Или уходили в запой, губя по халатности в пьяном виде своих подчиненных … Конечно, бравый капитан может пойти и надавать всяких люлей лейтенанту и даже капитану, а может и майору — не лезь к моей девушке. Только в моем подразделении не будет таких, а если подобное будет иметь место — виновник будет наказываться. Но если девушка сама переметнется — тогда будет наказан виновник скандала или драки. Первый раз — на грязные работы, второй — из подразделения без памяти и выходного пособия!

— Четвертое. Человек такое же животное, как и остальные и у него такие же врожденные инстинкты. Один из таких инстинктов: кого первого увидит новорожденный, тот и его родитель. Так уж получилось — я развел руки в сожалении — что первым своим освободителем девушки увидели меня — я скромно потупился… — Я так и знал, что и тут командир всех обскачет — закричал Сергей под громкий хохот бойцов. — Смех смехом, но дело это серьезное. Любая девушка захочет да и приложит силы, чтобы оказаться подругой командира. И не важно, что капитан — красавец — мужчина, а командир так себе — главное для женщины СТАТУС и зависть подруг! Вот сейчас никто не смеялся — поняли серьезность проблемы. Чтобы снять эту проблему заявляю — не смотря на все попытки я не поддамся — мне своей подруги хватает выше крыши! — я провел своей ладонью над головой.

— Пятое, последнее. Женщина всегда и везде старается подмять под себя мужчину. Поэтому запомните накрепко — для чего вы здесь. Никакие нашептывания, слезы, просьбы и убеждения не должны сбить вас с той дороги, по которой мы должны идти! Вот пример. После бурных ласк и страстей — я ухмыльнулся — бравому капитану подруга начнет нашептывать… — Да почему все время я, как плохой пример — возмутился Сергей. — Потому, что ты у нас самых видный и колоритный мужчина — возразил я. — Ты мне просто завидуешь, командир — под дружный хохот гордо заявил он. Подождав, пока все отсмеются продолжил. — А тема, между прочим, очень серьезная. Так вот: начнет подруга нашептывать — Ты лучше, чем твой командир: и сильнее и умнее и люди к тебе тянуться и уважают, а его боятся. Ты должен стать командиром! И неясно такому, что его она хочет видеть командиром не по тому, что он более достоин им быть, а по тому, что командир отказал ей во взаимности, или самой хочется быть женой или подругой командира, чтоб подруги обзавидовались! Такие ситуации во множестве описаны в книгах. Типичный пример: Цезарь, Клеопатра и Антоний. Поэтому подобное я буду расценивать как предательство… И главное, не болтать о прошлом. Если появятся тесные отношения — лучше заранее разработать легенду для окружающих, вместе со мной — разучить и запомнить! Все, разойтись и обдумать, то, что я сказал…

Вернувшись на базу я решил закрыть еще одно дело. По рации вызвал к себе старшину — хозяйственника. Когда он вошел, предложил ему сесть. — Во первых товарищ Стрельченко — я встал — от имени командования подразделения выражаю вам благодарность за героизм и мужество, проявленное вами в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Вскочивший старшина вытянулся — Служу трудовому народу! Я сел и жестом показал:

— Садись. — Во вторых я вынужден вам сообщить — продолжил я официальный тон — я ВЫВОЖУ вас из состава моего подразделения. Завтра. Микола Степаныч встал. — Почему, товарищ командир? — глухо произнес он. — Да ты сам знаешь старшина…Или старший лейтенант НКВД? — прищурившись посмотрел на него… — Я собирался сообщить вам… — Долго собирался — процедил я. — Вы меня расстреляете? — Зачем, отпущу завтра на соединение с частями Красной Армии. — Значит пристрелите по дороге. — А что бы ты сделал с человеком, который узнал слишком много, является сотрудником НКВД в должности начальника хозчасти только для прикрытия и который обязан доложить по команде о том что видел и то, что знает… Тем более, что из органов ты не уволен, из списков не вычеркнут, как убитый, а числишься как пропавший без вести и при первой же возможности обязан прийти в отдел НКВД… Скрыть что то не сможешь, у вас есть мастера своего дела, да и службу продолжать надо… Скажу честно — ты мне нравишься, как человек, как мужчина, как сотрудник, но ты служишь в НКВД… — Я служу не НКВД — я служу РОДИНЕ! — выпрямился Стрельченко. …

— Ты служишь в НКВД, а значит должен разгласить на уровне своей конторы государственную тайну… Я не знаю, честно — как мне поступить — пока не знаю. Может ты что подскажешь? В глазах старшины мелькнула надежда. Он задумался на несколько секунд: — Вы намного серьезнее, чем НКВД. Вы лично сможете сделать перевод к вам и вам не откажут! А если хорошо попросите — он криво усмехнулся — то все документы оформят без моего присутствия. Я, поверьте, вас не подведу — буду служить верой и правдой. — Девиз моих бойцов и командиров — СЛУЖУ РОДИНЕ И СПЕЦНАЗУ! Как с этим быть? Буду соответствовать этому девизу! — Хорошо, все остается как было. О твоем бывшем статусе знаю только я и ты. И я тебе верю. Но если обманешь мое доверие — достану хоть из под земли! — Я не подведу командир!

Девушки очухались кто на второй, кто на третий день. С окончательным разговором я не торопился, но и затягивать не стоило. За это время мы сумели провести через три моста цыганский табор — бубен рокотом напоминал мне, что они у очередного моста. На прощанье и сказала Мара мне те слова: Если начал делать — делай до конца. А Роксана выдала — Совместная жизнь с твоей подругой будет недолгой, а конец ужасным, если ты с ней вовремя не расстанешься…

Как хомяки забили продовольствием приготовленное для него большое хранилище. Выцепили еще пять групп окруженцев — всего 32 человека. Из них я оставил двадцать пять — семь отправил на соединение. Подразделение стало пополняться танкистами, саперами, связистами, артиллеристами, пулеметчиками, водителями автомашин… Боевая подготовка шла полным ходом — каждый по своей специальности. Сходил с основной группой на развлекуху — так стали бойцы называть боевой выход на защиту наших подопечных в нашем мире. После уничтожения бандитской группировки ПАПЫ я отправил Сергея с пятью бойцами, на трех машинах в дом свиданий, находящийся под контролем группировки ПАПЫ. Сергей привез девять жриц любви, я разделил группу на три части: одна бдит на карауле, вторая разогревается трепом с путанами, третья оттягивается. Затем третья на караул, вторая на оттяг, первая — на разогрев. А что, это жизнь — мужики здоровые, женщин давно не было. Командир должен заботится о своих подчиненных. Не заводить же по примеру немцев походный дом свиданий… Хотя думаю многие бы не возражали. Но: русо спецназо — облико морале! Ну а на стороне можно, под строгим контролем командира. В смысле ему не свечку держать… Девкам потом заплатили по таксе (я конечно), чему они очень удивились. Обычно такое было бесплатно. Расстались довольные друг другом. Мадамы предлагали заходить еще… Все машины забрали и раскидали по близь лежащим городам в заранее снятые гаражи. Будет время — отдадим на перебивку номеров.

Группа в 11 бойцов плюс командир возвращалась на базу, после удачно проведенной против немцев небольшой, но победоносной засады, устроенной на дороге из Пинска в Лунец, где мы подкараулили отбившуюся от основной колонны небольшую — в три грузовика с легкими пушками, один грузовик с солдатами, один Ганомаг и один Т-2 и уничтожили ее меньше чем за минуту. Снайпера расстреляли водителей машин, ехавших с ними офицеров и командира танка, гордо торчавшего в люке, а остальные ударили по грузовикам из четырех пулеметов немецкой национальности MG-34. Танк разнесли из гранатомета, три выстрела осталось. Двигаясь легким бегом, я услышал недалеко перестрелку. Слегка добавил темпа и вот уже шагом, крадучись мы подходим сбоку к месту боя. Картина нерадостная — немцы загнали в небольшой овраг с высоким обрывом кого то из наших, постреливают не спеша и медленно но верно приближаются на бросок гранаты. Но страшно не это. Скорее всего они послали в обход несколько человек, чтобы те ударили в спину. Надо помочь. Я послал троих в обход, уничтожить немцев, снайперам задача — не дать бросить гранату, а тем более выстрелить с той стороны, а сам в невидимости скользнул за деревья — не попасть бы под шальную пулю… В руке Стечкин с глушителем: ВСК оставил — будет только мешать. Вот один лежит сзади всех, целится. Выстрел — он ткнулся головой в землю. Дальше второй…На четвертом немцы заметили непонятное, на шестом поняли, что их убивают, но не поняли как — я же невидим. И мои добавили из ВСК — отстреливали, как куропаток. Выстрелы затихли, в ухе раздался голос Сергея — Четверых зачистили, вокруг все чисто. На нашей стороне тоже все чисто — живых, кроме как в овраге нет — я просканировал. Вернувшись к своим я закричал:

— Эй, славяне — немцы кончились, выходите. — А вы кто такие? — раздалось из оврага. — А вы выйдете и узнаете — крикнул им с другого края Сергей. Грохнул выстрел. — Ну кто же так стреляет — засмеялся капитан. Вот как надо — кто то ойкнул и в овраге что то покатилось вниз. — Отставить шутки — приказал я. — Принято — ответил веселый голос в ухе.

— Я сейчас выйду, пусть ко мне выйдет старший! Я скинул с головы маскнакидку, закинул за спину ВСК и подняв руки вышел на опушку леса. — Я жду! Никто не появился. — Ладно — сказал я — мы свое дело сделали, вас выручили, счастливо оставаться! От края оврага поднялась фигура в мешковатой гражданской одежде и направилась ко мне. Грязная одежда, чумазое лицо, но глаза!

— Спецназ СССР. Особое задание — представился я. — Партизанский отряд «За Родину» — серьезно представилось создание. От оврага к нам направился еще один. Мужчина… — Это весь партизанский отряд? — раздался с боку шутливый голос вернувшегося Сергея. — Командир — четверых уложили, больше никого нет, винтовки брать не стали — доложил он. Я кивнул. — Это ты показывал свою меткость? — повернулось к нему создание. Подтянулись бойцы. Сергей глянул на спросившую, разглядел, состроил виноватую физиономию и развел с сожалением руками.

— Придурок! — вынесло вердикт создание и промолчав добавило — И клоун! Несколько секунд над поляной висела растерянная тишина, а потом разорвалась хохотом. Создание обожгло презрительным взглядом красного как рак Сергея и повернулась ко мне — Товарищ командир у нас там раненый…

— Показывай — бросился я к оврагу мимо идущего к нам мужика. Создание бежало рядом. — Вон — показала она, как будто вся земля была завалена телами. Я наклонился над уткнувшимся лицом в траву человеком и взялся за плечо, поворачивая. Парень лет восемнадцати застонал. — Осторожнее — потребовало создание. Пуля попала в мякоть плеча пробив землю пред ним и застряла. Кровь тонкой струйкой вытекала на землю. Нажав на несколько точек, чтобы убрать болевой шок, снизить кровоток в ране заметил изумленный взгляд создания. Вытащив инд. пакет разорвал бумагу и стал бинтовать рану. Можно было бы вылечить сразу, но ни к чему — Ольге пора отрабатывать свой хлеб, а то уже с жиру бесится… Или с дуру…Подошли бойцы и мужчина.

— Этого я забираю с собой в наш госпиталь — у вас он просто не выживет — будет гангрена. Если нужно оружие — забирайте. Бойца я вам верну дня через два. Увидев открывшую рот создание отрезал — Он сам покажет дорогу отсюда. Все — обернулся я к бойцам. Уходим, время дорого. Дозор — вперед! Группа рванула вперед. Я закинул парня себе на спину и побежал за ними. Отбежав в лес бросил в гарнитуру — Продолжаем движение на базу без меня. Предельное внимание. В бой не вступать! И прыгнул к базе.

— Военврач — срочно приготовить все к операции раненого — выдохнул я в рацию на бегу. Можно было бы прыгнуть прямо на базу, но спешки не было да и знать многим не стоит того, что не надо. Забежав на базу подбежал к медблоку. В нем царила паника. Ольга, Олеся и медсестры бестолково носились по палатке, что то доставя, кладя обратно… Посмотрев на такое безобразие рявкнул:

— Вы что здесь совсем зажрались! Почему не готова операционная.? Совсем нюх потеряла! — ЗАОРАЛ я на Ольгу. Пять минут тебе! Положил парня на скамейку и стал стаскивать с него рубаху, пропитанную кровью. Командирский ор подействовал отрезвляюще, через несколько минут операционный лежак и инструменты были готовы. Я положил парня на лежак, приподнял, его подхватили, я стал разматывать бинт. — Пулевое на излете, пуля внутри, канал, скорее всего грязный — земля и материя. Пулю удалить, рану прочистить. Справишься? — спросил я бледную Ольгу. Та кивнула головой. — Работай. Закончишь — зайдешь, доложишь.

Через час зашла Ольга. Долго она с ним возилась — подумал я. Поднял на нее тяжелый взгляд. — Все сделали, как ты сказал. — Осложнения? — Не будет — также коротко ответила она. — Почему не была готова операционная? — негромко спросил я. — А если бы счет шел на минуты? Ты для чего здесь находишься? Для того, чтобы оказывать помощь, или для того, чтобы жирок нагуливать на чистом воздухе? А может быть для того, чтобы постель мне греть по ночам? Ольга сжалась, словно в ожидании удара. — Ты ведь так и не поняла, что здесь все не так как там. Здесь все по — взрослому. Сегодня ты заработала большой минус. Твое счастье что случай не серьезный. А может ты хочешь обратно туда? Она исступленно замотала головой. Я подошел к ней — Оля ты мне очень дорога, но я пришел сюда делать дело и я не потерплю разгильдяйства ни от кого, даже от тебя. Постарайся это понять. Подняв руку я провел ладонью по щеке. Ольга рванулась ко мне и припала к груди. Я обнял ее — не чужие же… Время слегка перевалило за полдень…

Через два часа, как раз к обеду вернулась группа. Я вышел ее встречать. Подошел Сергей — Группа вернулась без происшествий, в бой ни с кем не вступала — доложил он. — А было с кем? — поинтересовался я. — Не было — буркнул Сергей. — Вот ты скажи мне — возмутился он — за что она меня так — придурком и клоуном, а? — Может ты ей понравился и она таким образом выразила тебе свое восхищение… — невинно высказал я свое мнение. — Ты думаешь? — с сомнением протянул он. От группы бойцов, прислушивающихся к нашему разговору раздался голос Ивана:

— Товарищ клоун — извините, товарищ капитан — мы обедать сейчас будем, или нам сначала руки помыть… — Ну гад… — зарычал Сергей и рванулся к Ване. Тот кинулся в сторону с криком — Не бейте меня дяденька я маленький… Сергей носился за шустрым снайпером, рычал от злости, а тот продолжал голосить — Дяденька, сами говорили — боец ребенка не обидит… На бесплатное зрелище стали подтягиваться любопытные зрители.

— Все, закончили — рявкнул я. Запыхавшийся Сергей остановился и пригрозил Ивану — Я тебя когда нибудь убью… — А я не дамся, я тебе не женщина — отпарировал снайпер. Сергей досадно махнул рукой. — Всем на прием пищи, а вам товарищ снайпер — голос его налился злорадством — мыть руки. С мылом! — Слушаюсь, товарищ при… остановился Иван. Есть черта, которую нельзя переступать. И снайпер с гордым видом направился к умывальнику.

Пообедав с бойцами, сказал ни к кому не обращаясь — в Москву надо смотаться… — Когда выступаем? — поинтересовался Сергей. — А вы не устали, за мелким бегая, товарищ кл… пардон, капитан? — И ты туда же Брут… — с досадой хлопнул по столу Сергей. — Кто мы такие, чтобы отвергать глас народа… — развел я руками с показной скромностью. — Хорошо, что этого «гласа» здесь нет — кровожадно выпалил он. — Неужто убил бы, как меня? — подначил его Иван. — И у тебя бы поднялась рука на девушку? Да еще хорошенькую… Всего от тебя ждал, но такого? Ай- яй- яй… — удивленно протянул Ваня тут же отодвигаясь. Я встал — ладно, отдыхайте, через два часа выход…

Сталин работал в своем кабинете и посматривал на телефон. Прошло четыре дня после того странного звонка, сегодня заканчивался пятый… Все, что удалось проверить, подтвердилось полностью, остальное проверялось. На фронтах царила почти такая же неразбериха, правда порядка стала побольше, но потери не уменьшились — только увеличивались. Военные уже не говорили о мощном контрударе, который отшвырнет врага за пределы наших границ. Немец пер вперед без остановки и пошли робкие намеки о отводах войск, строительстве в тылу мощной линии обороны, способной ОСТАНОВИТЬ врага… А как же «Красная Армия всех сильней?!»… Да, упустил он это направление — все внимание индустрии и сельскому хозяйству. А ведь почувствовал неладное после финской… Телефонный звонок раздался так внезапно, что Сталин вздрогнул. Не спеша протянул руку, снимая трубку…

— Сталин слушает. — Здравствуйте товарищ Сталин — раздался тот же голос. — Говорит командир спецназа СССР майор Громов. — А вам не кажется, что прерывать разговор с товарищем Сталиным неприлично? — Сталин решил взять инициативу разговора в свои руки. — Мы сейчас будем говорить о культуре воспитания или о жизненно необходимой вам информации? — легко отобрал у него инициативу майор. — В сейфе у заведующего Центральным Главпочтамтом лежит пакет на фамилию Поскребышев. Все по той же схеме: заведующий человек посторонний, если возьмут для опроса — вернуть до конца рабочего дня. Не хочу, чтобы из — за, пока, вашего недоверия страдали невиновные. В пакете новые документы на интересующие вас темы. Многое уже подтвердилось, не так ли? Кстати, отозванный Павлов уже прибыл в Москву?… Сталина словно холодной водой окатило — приказ о прибытии Павлова в Москву отправили всего пару часов назад. Следующий звонок через пять дней. И подумайте о необходимости личной встречи… До свидания товарищ Сталин. Раздался щелчок — на том конце провода положили трубку. Через несколько минут вошел Берия. — Откуда? — жадно спросил Сталин. Берия растерянно развел руками — Из вашего кабинета товарищ Сталин… Сталин устало откинулся на спинку стула и нажал на кнопку вызова. — Пакет на Главпочтамте — сказал он вошедшему Поскребышеву. Все, как в первый раз — и повернувшись к Берии раздраженно добавил — заведующего не трогать — он не в курсе…

— День прожит не зря — жизнерадостно заявил я Сергею и Ивану, вернувшись с ними из Москвы — но надо бы его закончить на оптимистической ноте… — А можно по — русски командир — поинтересовался Сергей. — Надо бы закончить день чем нибудь героическим… — перевел я. — Да, например, капитану пойти и признаться в любви Олесе… — с невинным лицом предложил снайпер, на всякий случай отскакивая в сторону. Сергей с досадой глянул на него

— Не бойся мелкий — капитан снайпера не обидит… Так что надо сделать, кого убить — кровожадно потер он руки. — Убивать будем завтра, а сегодня надо бы сделать вылазку за добровольцами… Сергей подготовь полную группу — два отделения, к боевому выходу через… — я посмотрел на часы — четыре часа. И пришли ко мне лейтенанта Завьялова через час. Все, свободны. А ты командир? — поинтересовался Сергей. — А у меня есть мысль и я буду ее думать! Ну а после героического поступка можно и к Олесе… Тебе конечно, не нам же с Иваном, правда Ваня? — заметив как вскинулся Сергей поспешил успокоить его я.

— А что, я парень видный — возмутился Иван. — Но мелкий — сьехидничал Сергей. — Так мелкая блоха злее кусает — не остался в долгу Иван. — Женщину не кусать надо… Пойдем блоха, научу тебя, что с женщиной делать надо — довольный Сергей приобнял снайпера. — Мы рассмеялись и разошлись.

… Через час постучали — разрешите, товарищ командир — спросили за дверью. — Заходи Завьялов, проходи, садись. Ну как обжился, не обижают тебя спецы? Лейтенант вскочил — Да вы что, товарищ командир! Все показывают рассказывают… — Правильно, им же с тобой в бой идти… — Вы меня возьмете с собой? — робко спросил он. — Пойдем на полигон, посмотрим, чему ты научился…На территории базы я ввел обязательное правило — все должны передвигаться по территории базы со своим боевым оружием. Исключение — снайперы СВД и командир. Снайперы передвигаются с ВСК. У всех остальных оружие либо на плече или спине, либо в пределах вытянутой руки…

Посмотрев как он стреляет с АКМС снял с плеча ВСК, объяснил, что и как — протянул ему — попробуй с колена. После того, как он взял винтовку и встал на колено, зашел за спину и положил руки на плечи: целься так… веди стволом так… стреляй так… негромко объяснял ему технику стрельбы, посылая картинки и умение. Закончив спросил — Понял? Тот вскинул восторженное лицо — Понял товарищ командир! А… — А это тайна спецназа которая должна умереть вместе с тобой! Завьялов вскочил — Не сомневайтесь, не подведу! Дав ему немного пострелять, объяснил ему суть работы в паре и проработал с ним несколько комбинаций до твердого запоминания. Забрал свою ВСК со словами:

— Иди к Миколе Степановичу, пусть выдаст тебе такую же, со всеми приблудами. И триста патронов. Сто отстреляешь, чтобы привыкнуть, остальные в магазины и в россыпь — капитан тебе покажет, что и как. Заодно получи всю экипировку бойца спецназа. Скажи старшине — все: он знает. Из гостевой палатки перейди в палатку спецназа, капитан покажет. На все у тебя два часа. Все понял? И особо не тянись, не кричи, не показывай свое рвение. Говори короче, по существу: понял, принял, сделаю командир. Иди…

Через четыре часа 22 бойца, Завьялов и я сидели за сдвинутыми столами. — Задача на сегодня такая — идем выручать наших из засады, в которую ее загоняют. Если успеем — выводим ее из под удара: тихо, без шума уводим к нам. Но боюсь, придется пострелять. Ситуация такая: группа бойцов и командиров численностью до роты идет в лесу по дороге. Впереди дорога выходит из леса и проходит по большому лугу. С той стороны немцы устроили засаду. Наверняка с одной из сторон тоже засада. И если они не дураки, то постараются отрезать отступление назад. Так что когда группа выйдет на луг, там ее и расстреляют. Классическая засада. Наша задача — не дать уничтожить группу. Первое отделение — командир — ОДИН. Второе — ЗЯМА. Выходим к боковой засаде. Ее уничтожает вторая группа. Первая заходит в тыл засаде на дороге. Я с бойцом — кивок на Завьялова — пройду по другой стороне, может немцы и там какую пакость устроили. Действуем как обычно — выявляем всю засаду, затем уничтожение. Использовать связь на полную. Постараться все сделать без шума…

Выйдя за периметр базы я достал из рюкзака за спиной ноутбук, включил, собрал вторую группу в круг и прыгнул за спину боковой засады. Дальше бойцы сами разберутся — не маленькие. Ноут в рюкзак — дополнительная защита спины, в круг первая группа, проверенная и доверенная; вместе с Завьяловым и прыжок за спину дальней засаде на дороге. А мы с лейтенантом побежали по лесу с другой стороны. Есть и с этой засада! Я почувствовал группу готовых к убийству людей, стоящих очень плотной группой. Так может быть только в одном случае — когда солдаты сидят в …бронетранспортере. Умно. От шальных пуль в лесу прикроет броня и деревья, а по команде броник выезжает из леса и валит всех бегущих из пулемета. Автоматчики выпрыгивают и развернувшись в цепь подключаются… Оставив лейтенанта со словами — Будь здесь и следи, чтобы мне не зашли за спину — ушел в невидимость и быстро, но осторожно двинулся к броневику. Так и есть: Ганомаг, битком забитый немцами — восемь, с пулеметчиком, унтер в кабине за рацией и водитель. Мотор, естественно не работает. Длинная очередь из ВСК по кузову — промахнуться невозможно и перевод ствола на унтера. Тот что то услышал по рации, но получил очередь. Вместе ним получил свою пулю и водитель. Переводчик огня на одиночный! Подбегаю к кузову со стороны унтера — от туда меньше всего ждут нападения. Есть живые? Есть! Пара солдат возится на полу, еще один пытается выбраться из под тел, а один ранен, но выставил ствол автомата в сторону дверцы. Клац, клац, клац — затвор выбросил три гильзы. Стечкин в руку — контроль всем. Что то пошло не так, не по плану. Ударили немецкие пулеметы и автоматы с противоположной стороны. Редко ударили, ненадолго, сыпанули свинцовым градом и замолкли. Кликнул по связи Завьялова, как появился махнул рукой — За мной! — и побежал настороженно к опушке. Выглянул на луг — мать моя, весь луг усеян телами. Когда немцы успели — стреляли же всего ничего! Ко мне бежал какой то военный, за ним красноармеец с винтовкой наперевес. Увидев меня, чуть появившегося из кустов, военный закричал — Не стреляйте — и на немецком — Сталин капут! — Не стрелять! — предвидя реакцию лейтенанта приказал я и махнул рукой. Военный припустил быстрее, оглядываясь. Сзади бежал пожилой красноармеец матерясь и крича — Я тебе покажу Сталин капут, сука! Схватив подбежавшего военного за шиворот подсек передней подножкой, уронил на землю, поставил ногу на спину. А боец, с безумной яростью набегал на меня. Заколет еще — мелькнула мысль.

— СТОЯТЬ! — рявкнул я. Спецназ СССР. Это кто? — показал я стволом в спину лежавшего. — Комиссар наш, сука продажная! Выдохнул он. — Как стрелять начали, так он и побег сюда, откуда не стреляли. — А ты значит за ним побег! — усмехнулся я. — У меня патрон заклинило, а то бы я за ним не бегал. Командир где? — Там где то — мотнул он головой назад. — Иди, приведи, скажи свои, пусть встают, все кончилось. Боец побежал куда то в поле. — Наши — кричал он на бегу. Тела на поле зашевелились. Подбежав к кому то он начал что то объяснять. Через минуту в мою сторону направился командир, с перевязанной головой. Подошел устало — Наши?!

— Спецназ СCCР. — Капитан Синицын — с трудом козырнул он. — Ваш? — кивнул я на лежащего, прижатого моей ногой. Капитан кивнул. Я убрал ногу — Встать! Лежавший поднялся, отряхнулся. — Я полковой комиссар Дыбенко. Произошло недоразумение. — Сталин капут — это тоже недоразумение? — равнодушно поинтересовался я. Тот на несколько секунд замялся, затем распрямился — Это чтобы ввести врага в замешательство, а затем как можно больше уничтожить из револьвера с близкого расстояния — твердо заявил он. — А как стрелять из нагана, который в застегнутой кобуре? — Я успел бы выхватить в последний момент. Вот ведь гад, как ловко все повернул — не придерешься — восхитился я — что значит школа выживания. Капитан с ненавистью смотрел на комиссара. — Спасибо товарищи, выручили — не обращая внимания на капитана солидно продолжил он.

— У вас наверное свое задание, не будем вас задерживать — поспешил он избавиться от опасных встречных: — Капитан — стройте людей, надо уйти с открытого пространства, могут самолеты налететь! Я чуть сам не поверил во все сказанное, так все было правдиво и логично, если бы не услышал в его голове — Господи, пронеси; хоть бы поверили…

— Капитан — собери людей в ту сторону дороги, под деревья — показал я туда, откуда они пришли. — Товарищ командир — нам нужно в другую сторону — попытался качать права комиссар. — Сейчас я решаю — кому куда … Командуйте, капитан. Когда группа капитана собралась под деревьями я подозвал его к себе. Подошел и комиссар. — Капитан, ответьте мне на один вопрос — почему группа вышла на открытое пространство, не послав боковые дозоры по опушкам леса с целью определения наличия или отсутствия засад по бокам и впереди — канцелярщина так и перла из меня.

— Полковой комиссар приказал броском пересечь открытое пространство — доложил он. — Правильно броском пересечь — подтвердил комиссар. — А почему не пустили боковое охранение — так же равнодушно поинтересовался я.

— Вы не пустили боковое охранение? — удивился комиссар. — Как же так: ладно я штабной работник, но вы же боевой командир! Вот сука — как играет, когда на кону стоит его жизнь. Станиславский бы закричал — верю, верю и еще захлопал бы в ладоши… Капитан побледнел. Да за такой ляп в условиях военного времени стреляют сразу — такие дураки армии не нужны… Я знал, что на поле есть раненые, им нужна моя помощь, но здесь сейчас была ситуация, важнее нескольких жизней. Здесь была ТВАРЬ, которую надо уничтожить во что бы то ни стало, иначе из за такого погибнут тысячи, десятки тысяч!

— Кто командует группой. — комиссар учуял опасность вопросов. — Формально я, как старший по званию, но в военных вопросах я полностью полагался на решения капитана. Я повернулся к капитану. Беспомощность, боль и детская обида застыли в его глазах. — Капитан, кто отдавал приказы о начале движения, остановке, направлению и расположению колонны? — Товарищ полковой комиссар — с отчаянной решимостью выдохнул Синицин. Не врет — с удовольствием прочитал я.

— Лейтенант — бросил я не глядя Завьялову. — Слушаю командир. — Этого — я кивнул на комиссара — арестовать, оружие отобрать. Отвечаешь за него. При попытке к бегству — стрелять на поражение без предупреждения. — Принято командир. Комиссар что то закричал, но я позвал за собой капитана. — Идемте, посмотрим раненых… Раненых было много — и старых и новых — двадцать восемь человек, но тяжелых только четверо. Синицин посмотрел виновато — пятерых похоронили утром. Этих боюсь не довезем… До линии фронта далеко? — с надеждой спросил он: раз разведка, значит свои близко. — Километров двести пятьдесят — триста с утра было. Сейчас уже больше — буднично ответил я. Капитан опал, как лист под холодным ветром. — А как же… Значит так. Сейчас подойдут мои люди, которые спасли вас от засады: впереди, скорее всего стояли пулеметы, слева тоже, справа бронетранспортер.

…Группа один доложите… Группа один — все в норме, убитых и раненых нет. — Заберите пулеметы и по опушке ко мне. …Группа два — что у вас. Группа два — все чисто, потерь нет. Мы тут пока вызова ждали, пошарили по кустам… — заинтриговал «ЗЯМА». — И… — Два грузовых Опеля и минометы четыре штуки. — Грузи их, пулеметы и сюда. — Значит так капитан — сейчас подкатит пара грузовиков, туда набить людей как можно больше. Остальные, самые здоровые пойдут пешком с моими людьми. Раненых в броник — я сейчас подгоню. Комиссара посадишь с собой в кабину, головой за него отвечаешь. Из леса стала осторожно выходить первая группа, а из за деревьев противоположной стороны луга показались грузовики. Я побежал в лес, спихнул с сидений водителя с унтером, выволок за ноги солдат из кузова, вытер кровь чьим то мундиром и погнал Ганомаг между деревьями к стоянке бойцов. Подъехал, вылез из броника. — Командиру, как всегда — самое лучшее — пошутил подъехавший Сергей. — Да и вы тоже не зря сходили — похвалил я его.

— Так — все раненые построиться. Отобрал среди них самых плохих — вы сядете вон там под деревом и будете ждать меня, я за вами приеду. Не сомневайтесь. Достал из разгрузки рацию. — Военврач — срочно готовьтесь к операциям — у нас четыре тяжелых и двенадцать средних. Переключился на хозяйственника — Степаныч бери всех и ставь две восьмиместных палатки рядом с медблоком. Шестнадцать раскладушек. — Сколько наших — взволнованно спросил он. — Все наши, в смысле советские… В каждый грузовик набилось стоя по сорок человек. Грузовики медленно, не спеша тронулись в дорогу. В каждую группу добавилось человек по двадцать. Кроме оставшихся двенадцати раненых я погрузил в Ганомаг четырех тяжелых и еще девяти приказал следовать за машиной. Отьехав метров на сто остановился. Посадил трех подошедших в кабину, шестерых посадил по бортам, двоих тяжелых положил на колени к сидящим, двоих на пол и приказал крепко держать. Лейтенант пропустил трос под днищем, одну ручку дал мне, держа вторую залез на борт и протянул мне руку. Я ухватил его за руку и прыгнул прямо к мед отсеку. Выгрузив тяжелых и раненых, по по-тихонечку выехал с базы. Прыжок, загрузка и прыжок в расположение для» гостей». Всем раненым внушил — долго ехали… Медики занялись ранеными, сначала тяжелыми. Через час прибежала медсестра Наташа:

— Товарищ командир, там вас военврач ЗОВЕТ! Что еще — чертыхнулся я про себя. Откинув полог зашел в операционную. — Товарищ командир… Алекс… Саша… Я… не могу… я… ничего не смогу… Отставить сопли! Четко и ясно — в чем дело? — Я не смогу ничего сделать… Там такое… Сбоку появилась Олеся — товарищ командир — с такими ранениями только в Москву, да и там не каждый возьмется, я знаю…

— Так — показывайте. Ольга бессильно опустилась на стул, слезы текли по лицу. Олеся подошла к одному: проникающее в живот. Осколок все разорвал. У этого пуля проникла в легкие. Легочное кровотечение, остановить невозможно. У этого — разорвана артерия на бедре. Пока нога перетянута, но скоро пойдет омертвление. Ясно.

— Наташа сбегай ко мне в землянку, слева у стены металлическая белая блестящая коробка. Пулей сюда. Та вылетела из палатки. — Вы, раненого с легким на стол, быстро. У Олеси расширились зрачки. — ЧТО ГЛУХИЕ — Я ЧТО СКАЗАЛ! Все подскочили и понесли раненого на стол. Я скинул камуфляж, помыл руки и натянул перчатки.

— Ольга: горячий кофе должен быть готов по моей просьбе. Держать кипяток под рукой, ясно? Она кивнула головой. — А теперь все вон отсюда… Разрезал гимнастерку, запустил в тело реаниматоров, одновременно контролируя его состояние. Разрезал бинты на груди и из пулевого отверстия медленно стала выползать пуля. Подхватив ее пинцетом бросил в тазик с тряпками и бинтами. Минут пять вытирал вылезающие из раны сгустки, хлопья слизи. Наконец все кончилось, рана стянулась до прочного рубца. Всем назад — вернул реаниматоров через руку. Туго забинтовал грудь. Стянул перчатки и открыв контейнер достал две плитки. Они провалились в меня как ведро в колодец. Я убрал раненого на лежанку и переложил второго, с ранением в живот. После шоколада стало немного полегче. С этим пришлось повозиться. Я не торопился, помня случай с цыганом, да и работенки было побольше: кроме сшивания разорванных кишок и сосудов пришлось реаниматорам убирать всякую дрянь и укладывать кишки, как создатель завещал. Наконец закончил и с ним. Присел без сил прямо на пол.

— Где мое кофе — как показалось мне закричал я. Девчонки ворвались в палатку и замерли глядя на меня. Знаю, краше в гроб кладут — подумал я а сам произнес — Устал немного. Ольга — поишь кофе, только осторожно, он горячий. Олеся: кормишь шоколадом — он в том блестящем ящике. Остальные, пожалуйста, переложите раненого со стола на койку и поменяйте простыню на столе. Все, хватит — сказал я выпив чашку кофе и съев две шоколадки. — Выходим все… С бедром было проще всего — всего то сшить артерию, да разогнать застоявшуюся кровь. Вышел из мед блока на свежий воздух. На меня уставились десятки глаз. — Все в норме. Девушки переложите раненого. Остальное доделаете сами. Меня до утра не будить! Но если что — будите. И устало побрел к себе…

Командир, уже утро — ты просил разбудить — осторожно тормошил меня Сергей. — Все, все — уже проснулся. — Ну почему я не такой как ты? Девчонки там щебечут: ах командир такой, ах командир сякой…А на меня ноль внимания, будто и нет меня — изливал свое горе бедолага. — Книжки надо было умные читать…Вот ты какую последнюю книгу читал? — Коричневую — гордо ответил Сергей и рассмеялся — знаем мы этот подкол… Но ты молодец, без дураков. Я счастлив, что служу под твоим началом… — А уж как я счастлив… Мы расхохотались — много ли надо мужчине для счастья?… Вышел из землянки и направился к медблоку. Откинул полог и зашел внутрь. Девушки хлопотали по хозяйству.

— Ну что у нас тут? — бодро поинтересовался я. — Все в порядке, происшествий нет — доложила радостно Ольга. Сбоку нарисовалась Олеся. — Товарищ командир — это невероятно! Я вами восхищена и потрясена! Если вам что то будет нужно…вы только скажите… Ольга сразу же напряглась. Рядом с Олесей она явно проигрывала. Я глянул на Ольгу, внимательно, посмотрел Олесю, что Ольге явно не понравилось, а Олеся прямо расцвела и улыбнувшись самой ласковой своей улыбкой почти пропел: Олеся ты прелесть, но я однолюб и пока моя женщина меня любит и верна мне — я люблю ее и верен только ей! Олеся — прелесть стойко выдержала удар и чарующим голосом проворковала — Завидую, но не теряю надежды… Если что, вы только намекните… Я подарил ей улыбку и повернулся к Ольге:

— Как там наш партизан? Нормально, еще полежать… — и осеклась. — Когда выписывать? — умнеет девочка, это хорошо. — Через час я за ним зайду, сделайте ему новую повязку и приготовьте пару — тройку бинтов для перевязки там…

Зашел к Степанычу. — Старшина собери в сидор килограмм пять сахару, столько же соли, пачек пять чаю, спичек коробок десять, ниток белых, черных, зеленых и красных шестерок и десяток по пять катушек, плиток десять шоколада простого. Да, «Вальтер» в кобуре, тридцать патронов к нему и два автомата немецких с шестью магазинами и сто патронов к каждому россыпью. Я зайду через полчаса. Зашел к командирам в палатку, присел за стол. Они тут же подсели ко мне.

— К партизанам хочу парнишку отвести — задумчиво произнес я. — Думаю, кого взять… — Сергея не берите, его там опять обидят, или обзовут — встрял Иван. — Я пойду и Олега возьмем. Олег пойдешь к партизанам? — Эй, эй, а я что же тут останусь? — Ну обидят же тебя — как несмышленышу объяснил Иван. — Не обидят — неуверенно произнес Сергей. — Ну смотри, я тебя предупредил — снял с себя ответственность снайпер.

…Поручив Сергею, как самому здоровому мешок с подарками и подарив молодому партизану автомат с рожками и патронами, которому он несказанно обрадовался и повесил на шею, двинулись в путь. Парень, на удивление быстро понял принцип разборки и сборки — после первого показа сам разобрал и собрал автомат так, что я стал подумывать — а не забрать ли его к себе… То что он согласится, я не сомневался. Остановив группу поставил парня вперед, обхватил его руками, сбоку меня обхватили Иван и Олег а сзади Сергей. Внушение партизану, прыжок и мы у оврага. От него довольно быстро дошли по тропинке до лагеря. Святая простота — по тропинке… Егерей не вас нет… Правда встретил нас дозор и проводил до лагеря, с завистью глядя на гордого парня с автоматом не шее. Зайдя в лагерь услышали крик мальчишки:

— Дядька Богдан — военные Степана привели! Наверное все население лагеря высыпало из землянок посмотреть на военных. Сергей принял горделивую позу и серьезное лицо, шаря по лицам женщин глазами. Ему улыбались, он улыбался в ответ, но явно кого то хотел увидеть, хоть и опасался…

— Здравствуйте товарищ командир — раздался знакомый звонкий голос. Мы повернулись. М…д…а а а! Перед нами стояло юное создание — чистое, причесанное, прилично — по городскому одетое, да еще и в мужские шаровары. Отличающееся от остальных чем то неуловимым…Парень с надеждой взглянул на нее и насупился — ему уделилось ноль внимания. — А с нами здороваться не нужно? — обиженно поинтересовался Сергей. — О и вы здесь — с небрежностью королевы к конюху произнесла она. Иван хихикнул, Олег хмыкнул, а Сергей покраснел. — Здравствуйте товарищи военные — певуче произнесла она, глядя на меня. С дальнего конца лагеря к нам спешил мужчина, с которым нам так и не удалось в прошлый раз поговорить.

— А мы вам подарки принесли — вдруг брякнул Сергей. Тут и Олег не удержался от смешка. — Степанида — обратилась девушка к женщине, не замечая спешащего мужчину, или делая вид — Позови Богдана Андреича — военные подарки принесли. Подошел мужчина, представился. Мы все поздоровались, с ним за руку.

— Вот возвращаем вам вашего бойца. Пару дней ему еще нужно поберечься, а потом можно и в бой… И вот еще, не побрезгуйте, от чистого сердца — я показал ему на мешок. А это вам, как командиру — я протянул ему кобуру с пистолетом, мешочек с патронами и автомат с рожками. Богдан аж засветился от гордости.

— А нам и угостить вас нечем, еще не готовили. — Спасибо, мы пойдем, как нибудь в другой — раз заторопился я, чувствуя себя неловко от пронзительного взгляда карих девичьих глаз.

— Товарищ командир возьмите меня к вам в отряд. Ну, началось — с тоской подумал я… — Видишь ли у нас подразделение спецназа, а не партизанский отряд и я не беру кого попало… — Я не кто попало — высокомерно заявило создание. — Давайте на спор: если победите вы, то я остаюсь здесь; если я — вы берете меня к себе в подразделение.

— Предмет спора? — Сейчас… Создание убежало к себе в небольшой шалаш и бегом вернулось обратно со свертком. Развернув красную ткань, расшитую драконом и иероглифами она показала два деревянных кинжала. — Ножевой бой. Если вы меня порежете — я проиграла. Если я вас порежу — ее голос налился торжеством — проиграли вы… Мои бойцы рассмеялись.

— А броски и захваты разрешаются — встрял неугомонный Сергей. — Разрешаются — холодно бросило создание. — Командир — разреши мне — развязано предложил он — я люблю броски и захваты…

Создание аккуратно завернуло в материю тренировочные ножи, положила на землю. — Мало того что вы грубы и бестактны, вы еще и не воспитаны, встревая в разговор вашего командира, без его разрешения. За это следует наказание…Создание шагнуло левой ногой к Сергею и вскинуло руки в характерную стойку… Ай — яй — яй — так купиться!? Сергей насторожился, среагировав на вскинутые руки, но такого он не ожидал: правый носок полуботинка врезался в болевой центр в верхней трети его левого бедра, отвечающий за опору тела на ногах. Сергей припал на левое колено, а создание крутнувшись на левой ноге молниеносно ударило правой пяткой по такому же центру на правом бедре… Сергей рухнул на колени…

— Я могла бы сломать тебе нос — зашипело создание — сломать челюсть, но боюсь командиру такое не понравится. Заметив, как напрягается тело Сергея для броска негромко скомандовал — Отставить обоим. Добавил жесткости — Встать капитан! Повернулся к созданию:

— ВИН ЧУНЬ КУНФУ? Последовал изумленный взгляд и кивок. — Только ты допустила одну серьезную ошибку — очень серьезную. Ты подошла слишком близко к противнику, который намного больше тебя по весу и выше в мастерстве. Один его бросок и ты не успеешь отклониться — он просто сомнет тебя массой. — Я приму это к сведению — серьезно ответило создание.

— Я согласен на спор. Только на моем условии… — Каком? — насторожилось создание. Я вытащил из ножен на предплечье средний штурмовой нож «Вишня». Протянул руку назад. — «ОДИН»… Тот молча вложил в руку второй. — Ты работаешь боевыми ножами. Если порежешь меня или ударишь — не коснешься, а порежешь или ударишь— выиграла ты. Не порежешь — проиграла…Работаешь в полную силу, не боясь поранить, чтобы потом не говорила — я поддалась. Твой шанс — порезать и ударить. Одно исключение — удар в глаза. Время — две минуты. Согласна? В ответ решительное, звонкое — СОГЛАСНА! За спиной услышал негромкий шопот Ивана:

— Говорил тебе — не ходи, а ты не послушал. Вот и получил от ребенка… Я наклонился, поднял бережно сверток — Фамильное? Она кивнула. — Иван — подержи пока… — ОДИН — ведешь контроль времени. Начало — команда бой; конец — время. Создание покрутило ножи в руках примеряясь. — Готова? В ответ дерзкое — Готова! — ОДИН … Тот скомандовал — БОЙ!

И понеслось… Классика: одна рука режет, другая колет…Не получается — меняется тактика одна колет, другая режет… и снова смена тактики — посыпались уколы с обеих рук. С чувством времени у нее нормально — через минуту замелькал, словно лопасти вентилятора веер секущих ударов по всем секторам — верх, середина, низ… ВРЕМЯ! Создание тяжело дыша отступило назад. Восхищенные взгляды моих бойцов. Она с мольбою глядела на меня. Я протянул руки. Она вложила в них ножи. Вставил свой в ножны, второй протянул не глядя Сергею.

— Иван — негромко произнес я оставив сзади руку. Тот вложил в нее сверток. Я с легким поклоном протянул его созданию, получив в ответ более глубокий поклон. — Хорошо — начал я — но ты проиграла спор. А за свои слова я привык отвечать. Мне искренне жаль, но… — я развел руками. Проверим ее на крепость желания… — Уходим — скомандовал я поворачиваясь.

— Товарищ командир услышал я сзади решительное — возьмите меня к себе в подразделение. Если не возьмете, я все равно за вами пойду до самой базы и буду ходить по базе у вас на виду и буду бить всех, кто захочет меня выгнать! — У нас на подступах к базе секреты…

— Я их обойду, а если мне не удастся, мне придется их погасить… Я резко повернулся — Ты знаешь гашение обликов? Она кивнула. — Можешь доказать? Снова решительный кивок. Показываю на Сергея (Не его сегодня день, явно не его…) — с ним справишься? Снова кивок. Я показал на сверток:

— Один нож — уничтожить часового. Как — на твое усмотрение — сейчас! Она достала нож из свертка и стала им жонглировать правой рукой, вращая его вперед и назад перехватывая разными хватами. Сергей, как завороженный глядел на мелькающий клинок. Да она же его гипнотизирует! — ахнул я.

— Капитан — задача. Ты — часовой. Маршрут — от нас до шалаша и обратно. Ходишь, как обычный часовой и реагируешь на шумы, как обычный часовой, а не как… клоун — невинным голосом подсказало создание. Ходишь, пока не скажу отбой. На тебя может быть совершено нападение. — ПРИКАЗ ЯСЕН? — подтвердил я голосом серьезность. — Ясен командир! — весело ответил он. Неунывающий ты наш — с сожалением подумал я. Хотя… Я уже представлял, что он будет говорить, если опять проиграет…

— Вперед часовой! Тот двинулся ленивой походкой к шалашу, с улыбкой переглядываясь и перемигиваясь с местными красотками и ребятней. — Пижон — подумал я, а потом понял — стратег! Спереди его не взять, значит подкрадется сзади, а хоть кто нибудь да и выдаст ее взглядом за спину. Как рекомендуют в руководствах — посмотрите за спину стоящему против вас — он на мгновенье отвлечется и тогда — бейте… Повернувшись создания рядом не обнаружил. Правильно, нападение из засады, а засада где — у шалаша! Один проход, второй — недоуменный взгляд Сергея — долго еще мне ходить…поворот и неспешно к шалашу… Из за меня неслышной молнией мелькнуло тело создания, кинжал в ЛЕВОЙ руке, громкий шаг влево; как в замедленной сьемке Сергей оборачивается влево, поднимая правую для блока от ножа справа — вот для чего она крутила перед ним нож правой рукой — смотри, я правша — прыжок на спину, нож режет от шеи к горлу, а потом обратно, наверняка распарывая все, что не разрезано движением к горлу; коленями и рукой отталкивается от спины и еще не приземлившись махом удар, перевернув рукояткой (на Сергее броник, нож наверняка сломается от удара) в спину — в сердце! И шаг назад, с торжествующим поворотом ко мне:

— Товарищ командир! Ваше задание выполнено — вражеский часовой уничтожен! Я сказал только одно — СОБИРАЙСЯ!..

Эпилог

Комбат равнодушно жевал привычную солдатскую еду — кашу с тушенкой. Продукты закончатся к вечеру, может к утру и подвоза в ближайшее время не ожидается, из за вечной неразберихи в тылу. Хотя, может и подвезут… Сейчас у немцев время перекуса и послеобеденный отдых. На все, про все часа два, от силы три, потом снова попрут. Патроны тоже на исходе, не говоря уже о снарядах к «сорокопяткам». Да и самих пушек осталось всего ничего. Невеселые думы прервала распахнувшаяся дверь, в которую влетел боец — ординарец. Следом за ним в землянку вошли трое, одетые в незнакомую форму. Приглядевшись, в одном из них разглядел молодого бойца с явно женским, но серьезным лицом. Еще один, здоровый вояка битый и жизнью и службой, ухмыляясь держал в руке автомат — точно не свой. Но особое внимание привлекал третий — явно старший среди них. Странная форма, странное оружие, странное уверенное, даже властное поведение сразу бросалось в глаза.

— Отдай автомат! Слышишь, отдай! — комбат увидел, как его порученец, чуть не плача, пытается вырвать свой автомат из руки ухмыляющегося верзилы, но почему то это у него не получается.

— А ты не будешь в меня стрелять? — веселился здоровяк.

— «ТОН» — негромко произнес старший. Здоровяк удивительно ловко и быстро защелкал затвором, выбрасывая патроны из магазина. Выщелкнув все, протянул бойцу со словами — На, только не бей меня прикладом, я этого не люблю.

— Это что еще за цирк? Вы кто такие? Старший подошел к столу.

— Командир подразделения спецназа СССР — негромко, но властно сказал он. — Пока у немцев перекус и отдых мне необходимо переговорить с комполка. Проводите нас к нему, во избежание вот таких — он кивнул в сторону бойца — недоразумений.

— Предьявите ваши документы — разозлился комбат. Здесь его зона ответственности и он не позволит всяким командовать им, как мальчишкой.

— Чином ты еще не вырос, чтобы требовать мои документы, а тем более смотреть — равнодушно произнес сидящий. — Слышал такое: меньше знаешь, дольше живешь. Командир глянул в глаза комбату и тому сразу же расхотелось спорить. Есть начальство, пусть оно и решает… Сначала по окопам, а затем по ложбинкам, пригибаясь цепочка военных направилась к командному пункту полка. У комполка с начштаба тоже было, видимо, время обеда — вошедшие застали их за обеденным столом.

— Товарищ майор, тут к вам просили поводить — доложился комбат, обращаясь к комполка.

— Приятного аппетита — негромко произнес старший.

— Кто такие? — буркнул майор. — Вы ешьте, майор, у вас есть еще — мельком глянув на часы — пять минут на прием пищи — равнодушно произнес незнакомец. По тону, которым он это сказал было ясно — майору стоит поторопиться… Комполка вскочил, оттолкнув чашку в сторону и набрав воздуха в легкие хотел было рявкнуть что то вроде: кто такие; предьявите документы — но увидев в глазах своего капитана явную усмешку, понял, что тот уже столкнулся с чем то подобным.

— Это правильно — дело в первую очередь. Старший подошел к столу, подтянул ногой табурет и сел.

— Командир подразделения спецназа СССР. Вызовите сюда особиста, он тоже будет нужен. Командир полка, дотянувшись до телефонной трубки, приказал срочно вызвать особиста на КП, искоса рассматривая пришедших. Двое разошлись по обе стороны двери и стояли так, что любой вошедший не мог их сразу заметить. Командир спецназа спрашивал о разных мелочах: сколько атак в день, какой день держат позиции, как часто бомбит авиация. На удивление майора заметил, что просто поддерживает разговор — не сидеть же молча… Распахнулась дверь и в комнату влетел предупрежденный лейтенант.

— Кто такие, предьявите документы — с хода стал требовать он. Комбат хмыкнул, улыбнувшись. Командир чуть повернув голову бросил — Сядь лейтенант и слушай. Лейтенант рассвирепел — Документы, я сказал! — и рванул застежку кобуры. Стоящий возле двери молодой боец неуловимым движением скользнул к лейтенанту и упер ему в затылок ствол пистолета, непонятно каким образом оказавшийся в его руке. Лейтенант мгновенно побелел, как мел. Одно дело, когда он угрожает пистолетом, или стреляет в затылок безоружному, другое — когда ствол пистолета вдавливается в собственную голову. В повисшей тишине прозвучал негромкий, холодный словно лед и от того особенно страшный девичий голос:

— Медленно вложи пистолет в кобуру, а то я тебя убью, ну … Ствол ее пистолета ткнул лейтенанта в затылок так, что голова его мотнулась вперед. — Теперь закрой застежку и сядь туда, куда приказал командир. Сиди молча и не отсвечивай. Спросят — отвечай. Захочешь спросить — дождись разрешения. Иди — левой рукой ДЕВУШКА в камуфляже подтолкнула его к скамейке у стены. Лейтенант сделал пару шагов к скамье и медленно опустился на нее. Командир, словно не заметив этого, окинул взглядом остальных и ровным голосом начал — Завтра, с 7.00 до 7.30 мое подразделение, выполнившее задание государственной важности перейдет линию фронта на участке ответственности капитана — он кивнул в сторону сидевшего комбата.

— Чем мы можем помочь? — выдавил из себя комполка. — Патронов у нас маловато, а снарядов и того меньше, но если надо… Тут до него дошло. — В 7 утра?… А как же немцы …

— Я планирую переход в 7.00,но могут быть некоторые неувязки. Поэтому вилка в 30 минут — с 7.00 до 7.30 — продолжил невозмутимо командир спецназа, словно не заметив удивления и вопроса комполка. — Помощь от вас нужна в одном. Мое подразделение несколько… — он на секунду задумался — несколько необычно. Ваша задача — ни один боец, пулеметчик, а тем более артиллерист не должен с дуру, или с испуга выстрелить по моим бойцам, или технике. В противном случае мои бойцы вынуждены будут подавить огнем стрелка. Сделают они это мгновенно. Но, как вы сами понимаете, мы не можем открывать огонь по своим, поэтому вынуждены будем повернуть на не подготовленное место перехода и прорываться с боем, теряя при этом бойцов и технику. А я очень ценю своих бойцов и командиров — мой боец стоит десяти, а может и более ваших подготовленных бойцов. Поэтому, если хоть один мой боец, а тем более командир погибнет из за чьей то халатности, тот очень долго и мучительно будет жалеть о ней. Вы все под смертью ходите и расстрелом вас не испугаешь. Только это будет не расстрел. Допустившего проступок арестуют и отправят в рудники на самые тяжелые работы на длительный срок — лет на десять, пятнадцать. При этом в вашем деле будет отметка, чтобы вы отработали весь срок, до конца. Ваши родные — жены, дети, родители, братья и сестры тоже будут арестованы и направлены в лагеря, правда на меньшие сроки — лет на пять — семь. У вас ведь две девочки, верно майор — взгляд на комполка. — А у тебя лейтенант большая родня в деревне и жена молодая, и вроде ждет ребенка — командир посмотрел на бледного лейтенанта, от чего тот побелел еще сильнее. Тишина в комнате стала такой ощутимой, что ее казалось можно потрогать.

— В связи со сказанным вы должны уяснить — отнеситесь к моей просьбе предельно серьезно. Сегодня вечером тебе комбат надо вызвать ротных и взводных, разъяснить им, не раскрывая деталей, что они утром с 6.45 должны взять под жесткий контроль действия своих подчиненных. Ну а тебе — такой же личный контроль на месте нашего перехода. Задача ясна комбат? — тот молча кивнул.

— Тебе лейтенант задача — в 6.00 собрать командиров орудий, довести до них задачу — ни в коем случае не стрелять по моему подразделению при переходе и с 6.50 лично контролировать все орудия. Задача ясна? Лейтенант сидел, тупо уставившись в пространство. — ЛЕЙТЕНАНТ! — рявкнул командир. — Я! — вскочив, вытянулся особист. — Задача ясна? — Так точно, ясна, товарищ командир. — Не подведи, лейтенант — пристально посмотрел на него командир спецназа. Затем перевел взгляд на ком полка.

— Ваша задача майор — лично убедиться в том, что ваши подчиненные правильно поняли мою просьбу и в точности ее выполнят. Как я понимаю, у вас есть свое дивизионное начальство которому вы должны доложить о намеченном переходе спецподразделения СССР с немецкой стороны на вашу. Если вы решите доложить — до перехода, то должны соблюсти максимальную секретность. В случае посылки посыльного — минимум информации — что то вроде …» Необходимо ваше обязательное присутствие на КП в 6.50 «и его серьезное сопровождение. При личном донесении сведений комдиву — рассказать все, но предупредить о серьезной ответственности в случае утечки информации. Никаких звонков по телефону и радио — они могут прослушиваться немцами, или их пособниками. Передача информации комдиву, только наедине. Фамилия комдива? — взгляд на майора. — Генерал-майор Стрижков — ответил комполка. Здоровяк за спиной командира спецназа присвистнул.

— Если пошлете нарочного с запиской, добавьте на словах— пуля из плеча. Если сами — скажите то же. Он поймет. В 7.00 наблюдайте с КП полка. Сигнал о начале перехода — боец выйдет из лесного мыска и белым флажком сделает два круга перед собой слева направо. Вопросы по существу есть? Может они и были, но задать никто не решился. — В таком случае проводите нас капитан — уточним на месте лучшую зону перехода. Командир встал, козырнул, повернулся и вышел. За ним вышли сопровождающие.

— Разрешите идти? — спросил комбат. Комполка только махнул в ответ…

В 7.00 на КП полка было не повернуться от находившегося там большого начальства. Комполка лично съездил в штаб дивизии, где имел беседу с комдивом. Услышав фразу «пуля в плече», с описанием командира, наведшего страх, комдив пообещал непременно приехать и посмотреть на переход странного подразделения и его командира. И вот теперь, кроме комполка, начштаба и полкового комиссара, отсутствовавшего при разговоре и узнавшего о намечающемся событии прямо перед переходом(комбат помнил о строжайшей секретности и последствиях) на КП толпились дивизионный комиссар, дивизионный особист, начштаба дивизии и сам комдив. Кроме комдива остальные, похоже, были не в курсе для чего он срочно выехал в обычный полк, но стремление держать нос по ветру и быть в курсе событий погнало их следом за комбатом. И сейчас они недоуменно крутили по сторонам головами. Наконец див. комиссар, как самый смелый недовольно спросил у комдива — И за каким хреном мы сюда приперлись? Кого ждем? В глазах особиста был тот же вопрос. Комдив молча указал рукой в сторону лесного мыска, подходившего к немецким позициям. Из за деревьев вышел боец с белым флажком и крутанул его дважды слева — направо. Затем отошел в сторону метров на пять и махнул им от леса в сторону советских окопов…

Кто то присвистнул от удивления, див. комиссар смачно выругался, комполка выразил общее мнение — Ну ни хрена себе! Дальше и вовсе все остолбенели… Только комдив задумчиво протянул — Если это тот, о ком я думаю, то я не удивлюсь. Или почти не удивлюсь…

Апрель — сентябрь 2015 года

Конец первой книги.

Продолжение следует…

Content

Алекс Бочков
Лучшие из худших — 1
Предложение наблюдателя

Пролог

Глава первая А помнишь, как все начиналось…

Глава вторая Неожиданная встреча

Глава третья Что день грядущий нам готовит…

Глава четвертая Предложение Наблюдателя

Глава пятая История как она есть

Глава шестая История, как она есть (продолжение)

Глава седьмая Перемены, перемены…

Глава восьмая Презлым за предобрейшее…

Глава девятая Ошибки…, ошибки…, ошибки…

Глава десятая Завесу тайны приоткрыв…

Глава одиннадцатая Друзья — приятели и …

Глава двенадцатая … и любушка — подруга

Глава тринадцатая Чудеса еще встречаются…

Глава четырнадцатая Крылья удачи…

Глава пятнадцатая … накрывают счастливчика

Глава семнадцатая Чем дальше в лес…

Глава восемнадцатая Время разбрасывать камни…

Глава девятнадцатая … и время собирать

Глава двадцатая Чем дальше в сказку, тем …

Глава двадцать первая И хотя нам прошлого немного жаль…

Глава двадцать вторая … Главное конечно впереди

Глава двадцать третья …катится в прошлое…

Глава двадцать четвертая Первый шаг в неизвестность…

Глава двадцать пятая Заходите в гости к нам, будем веселиться…

Глава двадцать шестая Ехали цыгане по дороге…

Глава двадцать седьмая Много ли надо для счастья…

Глава двадцать восьмая Вам приветик из Китая…

Эпилог