Карло Анчелотти

Автобиография

Карло Анчелотти

Светлой памяти моего первого великого лидера, отца, Джузеппе

Крис Брэйди

Моей жене Аните и любимой дочери Элеанор, потому что я люблю их обеих

Майк Форд

Моему отцу, научившему меня ответственности, которая приходит, когда ты ведешь за собой других; моей матери, показавшей мне, как создать такую обстановку, в которой люди смогут вдохновляться и чувствовать себя комфортно; и моей супруге Даниэле, которая оказывает мне безусловную поддержку каждый день, чтобы я мог представать лучшей версией самого себя.

Quiet leadership

При участии Криса Брэйди и Майка Форда

Карло Анчелотти

Предисловие

Будучи маленьким мальчиком, росшим на ферме на севере Италии, представлял ли я когда-нибудь, что стану лидером в мировой индустрии с многомиллионным (в фунтах) оборотом? Разумеется, нет. Все, чего я хотел, – играть в футбол.

Теперь, оглядываясь назад, я могу сказать, что мы тогда были бедны, но счастливы, а моя семья научила меня основам многих из тех уроков, о которых вы прочтете на страницах этой книги. Семья научила меня таким вещам, как уважение и верность, показала мне ценность денег и тяжелой работы, важность семьи в жизни человека – эти семена в меня заронили очень рано, и когда мне выпала привилегия начать успешную карьеру сначала профессионального футболиста, а потом менеджера, они уже выросли и распустились пышными цветками.

«Тихое лидерство» – это сборник воспоминаний о моем времени в мире футбола, моих мыслей и философских взглядов на вопрос лидерства в моей профессии. Вдобавок эти уроки можно применять и в других профессиях; у лидеров в разных отраслях, будь то футбол или бизнес, много общего, и я убежденный сторонник импорта знаний из других областей, поскольку сам поставлял на экспорт свой опыт в Париж, Лондон, Мадрид, а теперь и в Мюнхен. Мы никогда не должны переставать учиться.

«Тихий» подход к лидерству может показаться кому-то излишне мягким или даже слабым, но для меня он значит совсем не это, и совершенно точно он значит совсем другое для тех, кто играл со мной или за меня. Тишина, о которой я говорю здесь, равноценна силе. Власть и авторитет ощущаются в спокойном и взвешенном человеке, строящем доверительные отношения и хладнокровно принимающем решения, они чувствуются в умении повлиять и убедить, в том, кто показывает себя последовательным профессионалом в своем подходе к делу. Когда вы видите на экране Вито Корлеоне в сценах «Крестного отца», вам видится слабый, тихий человек или спокойный, могущественный мужчина, целиком контролирующий ситуацию вокруг себя?

Мой подход зиждется на идее, что лидер не должен «рвать и метать» или править железной рукой, скорее наоборот, власть его должна быть неявной, подразумеваемой. Всем должно быть кристально ясно, кто тут главный, а его власть должна проистекать из уважения и доверия, которые к нему испытывают окружающие, а не из страха. Я считаю, что я заслужил уважение, которое мне выказывают, отчасти благодаря успешной карьере и выигрышу титулов для своих клубов, но в большей степени, пожалуй, по причине того, что я уважаю тех, с кем работаю. Эти люди доверяют мне делать нужные, правильные вещи, точно так же как я доверяю им играть свои роли в организации.

Мой метод лидерства есть часть меня – он не противоречит моему характеру и является важнейшим элементом меня как личности. Лидерству можно научиться, но сымитировать его невозможно. Можно наблюдать за работой других великих лидеров, но если по своей природе вы склонны быть тихим, спокойным и заботиться о других, будет не очень мудро с вашей стороны пытаться быть кем-то другим.

«Тихий» путь всегда был моим путем, я жил по нему с детских лет, благодаря моему отцу, и жил им дальше в футболе: и когда я стал капитаном «Ромы» в качестве игрока, и когда продолжил карьеру в «Милане», где игроки считали меня одним из лидеров раздевалки, и на протяжении всей моей менеджерской карьеры, не только в этом клубе, но и в таких командах, как «Челси», «Пари Сен-Жермен» и «Реал Мадрид». Этот же подход я привезу с собой в Мюнхен и с ним приму новый вызов, который меня поджидает там. Это тот подход, который покупает любой клуб, нанимающий меня на работу.

Когда я покинул «Реал Мадрид» в мае 2015-го, я решил, что настал как нельзя более подходящий момент для того, чтобы решить давно беспокоившую меня проблему с шеей, которая ограничивала меня в движениях все больше и больше, а заодно чтобы взять перерыв в работе. Я смог проводить больше времени со своей женой Марианн – мы поженились в прошлом году, вскоре после выигрыша мадридским «Реалом» Лиги чемпионов – в нашем доме в Ванкувере. Потом я решил подождать появления вакансий на следующий сезон, потому что был твердо настроен снова поработать в футболе. По завершении карьеры игрока лучшая работа в мире – быть менеджером футбольного клуба, и мне очень повезло получить эту работу в чемпионских командах, представляющих величайшие европейские города.

Я знал, что на разных стадиях моего творческого отпуска на меня будут давить, подталкивая к работе в каком-нибудь новом клубе всякий раз, когда другие менеджеры в Европе будут приближаться к отставкам или окончанию контрактов. СМИ связывали меня с «Ливерпулем» – и это огромная честь для меня, – и эта перспектива определенно заинтересовала меня, но я не расстроился, узнав, что меня не назначат. Юрген Клопп – правильный выбор для них; он добьется с ними успеха. Отдых от игры был мне на пользу, но когда на горизонте появляется возможность возглавить такой великий клуб, как «Бавария», отказаться просто невозможно. Здесь я планирую начать самый долгий период непрерывных побед и успехов в своей карьере.

Чего вы точно не найдете в этой книге, так это главы об отношениях. Так вышло потому, что отношения – это фундамент всего, что я делаю, будучи менеджером. Так что мои мысли об этом мелькают на каждой странице: отношения с теми, кто стоит надо мной, с командой профессионалов, поддерживающей меня, и – что самое важное – с игроками.

Без игроков не будет игры, точно так же как без людей и товара не будет бизнеса. Тысячи людей на стадионах, миллионы, смотрящие трансляции в своих домах, – они платят не для того, чтобы посмотреть на меня, Пепа Гвардиолу или сэра Алекса Фергюсона у бровки; они хотят смотреть на игроков, на магию, которую те способны наколдовать. Работа с этими атлетами, забота о них, помощь в их развитии и росте, строительство доверительных отношений и верности, разделение успеха между всеми и возрождение после провалов и разочарований – в этом состоит для меня сама суть работы. Именно поэтому я просыпаюсь каждое утро с улыбкой на лице и иду на работу.

Будучи детьми, мы играем в игру сначала потому, что она нам полюбилась. Когда я начал играть профессионально, я не мог поверить своей удаче, ведь мне начали платить деньги за то, чтобы я занимался любимым делом. Иногда на этом пути, полном препятствий, трудностей и давления на тебя, как на поле, так и за его пределами, страсть к делу может ослабнуть или умереть. Моя ответственность – помогать игрокам не утрачивать любовь к игре. Если мне удается преуспеть в этом деле, тогда я счастлив.

Работа над этой книгой, обсуждение историй и многих замечательных – а также не самых приятных – воспоминаний из прошлого с двумя моими соавторами и друзьями, Крисом Брэйди и Майком Фордом, стали действительно стоящим опытом для меня. Надеюсь, что и вам удастся почерпнуть здесь для себя что-то, что поможет вам в жизни и карьере, – а быть может, что-то такое, что сделает счастливым и вас.

Карло Анчелотти Февраль 2016 г.

Введение

Крис Брэйди

Потребовалось несколько лет, чтобы создать эту книгу, большей частью потому, что мы, трое соавторов – Карло Анчелотти, Майк Форд и я, – хотели, чтобы на выходе она получилась подлинно командным творением. Мы начали с того, чтобы решить для себя, какой мы не хотим видеть эту книгу. Она не должна была стать стандартной автобиографией, не должна была быть направлена исключительно на футбольную аудиторию, не должна была превратиться в университетский учебник по бизнесу и совершенно точно не должна была быть написана в жанре «по секрету всему свету».

Мы пришли к единому мнению, что эта книга должна стать тем, чем каждый из нас мог бы гордиться. Мы хотели, чтобы она стала актуальной как для бизнес-аудитории, так и для публики, интересующейся спортом, для тех людей, кого пленили лидеры или кто сам мечтает стать лидером – в самом широком смысле слова. Мы хотели, чтобы она получилась честной, оригинальной, неотразимой и достойной обсуждения и горячих споров в среде любопытных читателей. Это не серия историй, хотя и они, разумеется, важны здесь; вместо этого книга по большей части базируется на рассуждениях и мыслях эксперта-практика, возглавляющего талантливые команды, которые соперничают на одном из самых конкурентных и сложных рынков, какой себе только можно вообразить.

Мы договорились раскрыть фундаментальные принципы работы Карло Анчелотти и рассказать о его путешествии лидера, о его важнейших вопросах работы и навыках, о созидательном опыте, о том, как он учился быть лидером, и о бренде «Анчелотти» – о том, как он видит себя и как его воспринимают другие. Мы ставим цель докопаться до сути того, как ему удалось развиваться в течение столь продолжительного времени, как удавалось справляться с неудачами и долгое время добиваться успехов на крупнейшем поприще из возможных.

Имея за плечами опыт лидерства в бизнесе и спорте, мы использовали выпавшую нам возможность для того, чтобы разобрать общие теории экспертов и академиков с пристальным вниманием к деталям, бесстрашно сравнивая их напрямую с практическим опытом Анчелотти. По мере того как профессиональный ландшафт подвергается радикальным переменам во всех возможных отраслях и на всех рынках, лидеры бизнеса должны лучше вооружаться для того, чтобы справляться с управлением крайне разношерстной и высокоталантливой – а часто и проблемной – рабочей силой. Используя мир элитного спорта в качестве фона, мы будем извлекать на свет нюансы лидерства и разбирать уроки, которые извлек из своей карьеры один из самых выдающихся мастеров управления талантами в мире. Мы будем исследовать глубоко укоренившиеся убеждения о том, как нужно вести за собой и управлять лучшими людьми, которые вас окружают, а также будем подвергать эти постулаты испытанию практикой.

Естественно, центральное место в книге занимает Карло, ведущий голос – его, равно как и грамматика. Повествование в книге ведется от его лица – это результат более чем пятидесяти часов подробных интервью, которые мы брали у него в разных точках планеты, концентрируя внимание на том, как приобретенный им опыт освещает важнейшие для бизнеса вопросы, как вечные, так и актуальные на сегодняшний день. В его рассуждениях эти уроки проявляются неявно, но для облегчения ориентирования по книге в конец каждой главы мы поместили краткие конспекты, объясняющие основные моменты «тихого» пути.

Мы хотели, чтобы эта книга одновременно была книгой, написанной Анчелотти, и книгой об Анчелотти, и для этого мы также включили в главы интервью с теми, кто лучше всех знаком с его лидерскими навыками. Знаете, как говорят: если ты действительно хочешь узнать, кто ты есть на самом деле, тебе нужно узнать, что люди говорят о тебе в твое отсутствие. Мы попросили партнеров Карло, его коллег, оппонентов и – что, пожалуй, самое важное – футболистов, игравших за него, поговорить о нем за его спиной. В числе проинтервьюированных игроков – Криштиану Роналду, Дэвид Бекхэм, Златан Ибрагимович и Джон Терри, каждый из которых также тренировался и играл под началом других гигантов футбольного менеджмента, таких как Пеп Гвардиола, Жозе Моуриньо и сэр Алекс Фергюсон. Фергюсон также присутствует в лице соперника Карло, а среди его коллег здесь упомянут Адриано Галлиани, вице-президент итальянского «Милана», который в том или ином качестве был боссом Анчелотти на протяжении примерно 13 лет, когда сам Анчелотти был либо игроком, либо менеджером.

Эта книга – посвящение силе и крепости тех связей, что строит и налаживает Анчелотти, и влиянию, которое он оказал на все эти громкие имена в мире футбола, оно так велико, что каждый из них с радостью согласился поговорить о нем в свободное время. Более того, они были так красноречивы и пылки в своих рассуждениях о нем, что на интервью почти всегда уходило больше времени, чем было запланировано изначально: думаю, что Златан до сих пор продолжал бы говорить, если бы тогда, по истечении полутора часов интервью, я не попросил бы его ускориться и подвести краткий итог нашему разговору.

* * *

Откуда вдруг взялась потребность написать еще одну книгу о «лидерстве»? Эта тема, должно быть, остается одной из самых обсуждаемых в менеджменте, о ней написана масса текстов. Блоги, конференции TED, книги, рассуждения в газетах и журналах, академические статьи… эта тема повсюду, от нее никуда не уйти. Исторически сложилось так, что теориям о лидерстве не видно ни конца ни края. Ранние теоретики в этой области даже полагали, что лидерство напрямую связано с членством в привилегированном классе аристократов, а следовательно, способность к нему предопределяется на генетическом уровне. Это вело к появлению таких теорий лидерства, как «теория великих людей», которая и сейчас удерживает преобладающие позиции и использует в качестве аргумента имена таких непохожих друг на друга исторических светил, как Моисей, Далай– Лама, генерал Паттон, Неистовый Конь, Кастер, Мартин Лютер Кинг, Нельсон Мандела, королева Елизавета I, Флоренс Найтингейл, Колин Пауэлл и Чингисхан – выбирайте любое понравившееся имя.

Среди других стержневых идей была теория особенностей лидера, утверждавшая, что существуют некие общие генетические черты, которые можно найти у всех великих лидеров. На контрасте сторонники теории ситуационного лидерства утверждали, что великие лидеры есть порождение обстоятельств, сочетания правильного места и времени или того, что мы, дилетанты, иногда именуем удачей – точкой, где подготовка сходится с открывающейся возможностью. Других больше интересовало развитие индивида в рамках организации; к примеру, американский психолог Абрахам Маслоу подчеркивал роль менеджера в поддержке своих подчиненных.

В нынешнем списке трендовых теорий верхние позиции занимают: теория «аутентичного лидерства», которая предполагает прозрачное и честное поведение лидера в соответствии с этическими нормами; теория «трансформационного лидерства», в рамках которой лидеры поступаются личными интересами, трансформируя и вдохновляя последователей на то, чтобы работать и выступать выше изначальных ожиданий, и концепция «обслуживающего лидерства», которая развивает идеи труда Роберта Гринлифа 1970-х годов, в котором лидерство обозначалось как деятельность, сконцентрированная на удовлетворении нужд последователей (работников, игроков), и в котором главнейшей мотивацией лидера было служение группе. Гринлиф видел приоритетом природную склонность этих лидеров «проявлять заботу», но не с альтруистической мотивацией, а в качестве управленческого императива.

Как однажды сказала Пэт Саммитт, одна из величайших (пусть известность ее и не так велика) женщин-тренеров в истории спорта: «Людям будет все равно, сколько и чего вы знаете, до тех пор пока они не увидят, как вы заботитесь о них. Чтобы заставить людей тяжело трудиться ради вас, вы должны показать им, что хотите добиться карьерного успеха ради них». Тут явно угадываются отзвуки мотивов лидеров «пятого уровня», по Джиму Коллинзу, которые, как утверждает сам Коллинз в своей классической книге «От хорошего к великому», обладают парадоксальным сочетанием таких качеств, как амбициозность и скромность. Эти лидеры будут крайне амбициозными, но в фокусе их амбиций будут не они сами; внимание их будет сконцентрировано на тех, кто делает успех возможным (работники, игроки), а кроме того, они не видят смысла в излишнем раздувании собственного эго.

Подсчитано, что каждый год во всем мире тратится порядка 50 миллиардов долларов США на тренинги по лидерству и развитию лидерских навыков. Возможно, так происходит потому, что вера в обществе в положительные качества тех, кто занимает лидерские позиции в корпоративном мире, политике и военном секторе, сейчас в таком упадке, что мы в некотором смысле пытаемся как-то исправить это положение дел. Также эта цифра свидетельствует о том, насколько важным обществу видится этот вопрос.

Однако подлинной причиной, по которой нам так трудно определиться с какой-то одной конкретной моделью лидерства, пожалуй, можно назвать тот факт, что каждый лидер, по сути, являет собой сплав различных личностных черт, стилей, характеристик и упомянутых выше подходов, но при этом в каждом сплаве ингредиенты замешены в различных пропорциях.

Если это действительно так, подразумеваемый лидерский стиль Карло Анчелотти, его «тихое лидерство» может быть уникальным конкретно для него и его персонального опыта, который формировал его как личность в течение жизни, очень значительная часть которой прошла перед нами как на ладони, в мире профессионального футбола таких стран, как Италия, Испания и Англия – а теперь и Германия. Стран, где существует искренний интерес к спорту и где в него поступают самые существенные финансовые вливания. Уникален его подход или нет, но очевидно, что он эффективен, успешен и требует нашего внимания не в последнюю очередь потому, что Анчелотти, как это станет ясно в дальнейшем, соответствует огромному количеству тех требований, что предъявляются к лидерам в актуальных на сегодня дебатах о лидерстве.

* * *

Из всех вызовов, которые стоят перед лидерами, один из самых сложных состоит в том, чтобы управлять талантами. Большинство исследований показало, что эта проблема стоит выше всех остальных в списках проблем и вопросов, беспокоящих топ-менеджеров и директоров. Гуру менеджмента Том Питерс вопрошал:

«А вы – сертифицированный фанатик по поиску талантов? Не важно, возглавляете ли вы проектную команду из шести человек или занимаете должность генерального директора корпорации… вы должны стать одержимым идеей поиска и развития лучших работников, точно так же как генеральный менеджер любой профессиональной спортивной команды одержим приглашением и тренировкой самых лучших игроков. В век, когда добавленная стоимость рождается из креативности, ловкий, энергичный, поглощенный работой кадровый состав становится первейшей основой конкурентного преимущества»[1].

В таком случае, какую отрасль, если не футбол, нам изучать? Ведь в футболе освещение жизни талантов и интерес к людям, управляющим ими, породил чуть ли не отдельную индустрию развлечений. Так называемая «война за таланты» стала существенным фактором в мире футбола с тех самых пор, когда в эту игру впервые сыграли люди, и уж точно со времен превращения его в профессиональную стезю. Футбольные клубы в среднем тратят более 50 % своих доходов на оплату услуг людей, составляющих менее 10 % от всей массы их сотрудников.

Недавнее исследование Deloitte Millennial Survey, проведенное в двадцати пяти индустриальных странах (в каждой из которых в футбол играют на профессиональном уровне), показало, что представители поколения Y[2] хотят видеть окружающую профессиональную среду более открытой, гибкой и в большей степени предполагающей сотрудничество и взаимопомощь; у них развитое воображение, они мыслят нестандартно и считают, что способны делать все, что угодно. Они менее преданны, потому что теперь видят, что работодатели рассматривают их как деловой актив компании, следовательно, и они сами будут рассматривать своих работодателей в схожем ключе. Deloitte заключил, что «миллениты[3] заставили нас переосмыслить наши подходы к работе». Что ж, в сущности каждый элитный футболист – милленит. И вновь вопрос: где найти лучшую лабораторию, чем футбол, в которой можно было бы пронаблюдать и проанализировать людей, которые управляют рабочей силой такого типа? И в равной степени то, как Анчелотти взаимодействует с теми, кто стоит над ним, может стать инструкцией для любого человека, работающего в современном бизнесе.

Книга неспроста названа «Тихое лидерство»: Анчелотти подходит к своему делу спокойно, но властно, и такой стиль управления может оказаться незамеченным СМИ, отчаянно рыщущими в поисках скандалов и сенсаций. В управлении суперэго величайших футболистов мира его называют «заклинателем примадонн». По манере управляться с теми, кто стоит над ним, его называют «сверхдипломатичным»; итальянский журналист Габриэле Маркотти говорил, что Анчелотти проявлял «библейское терпение», имея дело с известным своей требовательностью президентом мадридского «Реала» Флорентино Пересом. И правда, когда Перес назначал Анчелотти, он описывал его как менеджера, который способен сделать звезд команды довольными, одновременно с этим заставляя их работать без ворчания на публике. Чего еще желать президенту?[4]

Когда Анчелотти был у руля «Челси», ему пришлось пережить непростой период. Его управленческие методы попали под скрупулезный анализ СМИ в результате утечки некоторых брифингов, которые он проводил в клубе. После того как Анчелотти провел пресс-конференцию, журналист Guardian Барни Роней дал удивительно меткое описание «Тихого пути» Карло в футбольном ремесле:

«Что сегодня перед нами предстало, так это располагающе приятная демо-версия невероятного обаяния Анчелотти, такого притягательного, что устоять невозможно. Для нейтральных болельщиков его присутствие в центре проекта «Челси» – обезоруживающий аргумент, на протяжении ранних лет своей успешной карьеры он поддерживал некий образ раздражающе ироничного и скептического человека, попавшего в корпоративные лабиринты суперструктуры клубного управления. По всеобщему признанию, это почти целиком заслуга его породистой брови, этого солено-перечного изгиба, напоминающего навеки скрюченную гусеницу, которая оказывается своего рода портативным индикатором невозмутимой иронии. Бровь Анчелотти, кажется, говорит с нами сама, предлагая нам свой собственный контркомментарий к любой фразе, составляющей то примирительное бормотание, что обычно исходит изо рта Анчелотти. Такое качество англичане примут с теплотой. Мы понимаем язык бровей. Недосказанный, молчаливый и подавляемый: такой разговор – наш разговор».

Guardian, 22 ноября 2010 г.

Мы не смогли бы сказать лучше.

Часть I

Дуга лидерства

Крис Брэйди

Существует обширное количество литературы, посвященной концепции того, что в этой книге мы будем именовать дугой лидерства. Возьмем ли мы работу середины 2000-х за авторством Кена Бланчарда или книгу Джорджа Д. Парсонса и Ричарда Т. Паскаля «Синдром покоренной вершины»[5], или даже семинары, проходящие в Уортонской школе бизнеса – повсюду мы встретим широко распространенное утверждение о том, что карьеры даже самых величайших из лидеров зачастую развиваются в схожем ключе.

В настоящее время генеральные директора компаний, чьи акции попадают в биржевой индекс FTSE 100[6], в среднем занимают свою должность порядка 5,18 года; менеджеры клубов английской премьер-лиги же в среднем проводят у руля клубов всего 2,36 года (если не учитывать Арсена Венгера, то средняя цифра упадет до 1,7 года). В итальянской Серии А – 1,31 года; в испанской Ла Лиге – 1,34 года. В других видах спорта едва ли больше менеджеров-долгожителей. В США менеджер команды NFL (Национальной футбольной лиги) в среднем занимает свою должность на протяжении 3,4 сезона; новый менеджер клуба NBA (Национальной баскетбольной ассоциации) может рассчитывать на 2,4 сезона у руля.

Конец менеджера может быть внезапен и жесток. В сезоне 2014/15 в профессиональных футбольных лигах Англии в общей сложности произошло 47 увольнений менеджеров, 17 из них были менеджерами-дебютантами, многим из которых теперь будет очень трудно найти новую возможность потренировать клуб.[7] Более того, больше 150 тренеров, работавших с ними, потеряли свою работу вследствие нестабильности, вызванной увольнением менеджера и стремлением клуба собрать новый тренерский штаб. Если не брать в расчет представителей узкого круга элитных менеджеров, то быстро выяснится, что утверждение о том, что в футбольном менеджменте все задействованные лица – участники бесконечной карусели, переходящие с одной работы на другую, имеет к действительности весьма отдаленное отношение; в большинстве случаев семьи этих менеджеров внезапно утрачивают главный источник дохода. Этот бизнес явно не для слабонервных.

Параллели с бизнесом тут вполне очевидны. Каждую неделю работу спортивного менеджера подвергают такому же скрупулезному анализу, под какой попадает генеральный директор компании каждый раз, сдавая квартальную отчетность. Как-то один председатель совета директоров одного из клубов премьер-лиги заявил: «Каждую неделю 40 тысяч акционеров приходят на стадион, чтобы рассказать мне, что они думают о том, как я веду бизнес». В спорте все ужимается до масштабов одного конкретного сезона, тогда как жизненный цикл компании в бизнесе – по результатам которого можно проводить оценку ее деятельности – составляет примерно 10 кварталов, или 30 месяцев.

Каждую неделю 40 тысяч акционеров приходят на стадион, чтобы рассказать мне, что они думают о том, как я веду бизнес.

Кажется, что и в бизнесе, и в спорте существует неумолимая дуга, по которой неизбежно следует лидер успешной организации, и мы сейчас не берем в расчет такие выпадающие из общего ряда исключения, как сэр Алекс Фергюсон, Билл Беличик из «Нью-Ингленд Пэтриотс» или Грегг Попович из «Сан-Антонио Сперс».

Неужели эта дуга, по которой проходит лидер, настолько неотвратима и неизбежна? Или существует возможность прощупать какие-то ключевые моменты, дающие подсказку, моменты, в которые лидеры сами могут изменить ход событий, либо за счет ухода по собственной воле, либо за счет изменения динамики окружающей среды, оставаясь при этом на должности? Карьера Карло Анчелотти и его успехи в четырех топовых европейских лигах свидетельствуют о том, что оба варианта возможны, но требуют от лидера раннего понимания того, как обычно выглядит типичная карьерная траектория лидера, а также способности маневрировать, обходя препятствия и ловушки, подстерегающие на каждой выбранной траектории. Теперь слово Карло.

1. Опыт

Если вам не повезло уродиться таким штучным уникумом, как сэр Алекс Фергюсон из «Манчестер Юнайтед», то в большинстве случаев, избрав карьеру лидера, вы будете двигаться по примерно одному и тому же пути, схожему для всех сфер деятельности. Мой период работы в «Реале» четко это демонстрирует, а кроме того, в нем прослеживаются схожие черты с периодами работы во всех прочих моих клубах.

Сначала идет период ухаживаний, когда клуб выходит на тебя и начинает предпринимать попытки приобрести твои услуги. Потом настает медовый месяц, когда все – игроки, члены тренерского штаба, болельщики – дают тебе время на то, чтобы освоиться, но, к великому сожалению, он, как и все в этой жизни, длится недолго. Затем приходит период успеха и стабильности, если тебе удалось его достичь – для топ-клуба успех равнозначен выигрышу трофеев, но в клубах помельче успех измеряется другими показателями. Со временем ты достигаешь плато стабильности, и тогда начинают появляться проблемы: отношения дают трещины. Если посмотреть на «Реал Мадрид», то в моем случае они начались, когда были выполнены главные задачи. И наконец, наступает время разрыва – неизбежный момент, когда обе стороны решают идти разными дорогами. Этот процесс, этот подъем и падение можно назвать дугой лидерства.

В «Мадриде» моя дуга получилась очень сжатой, очень укороченной, но это актуально для всех топ-клубов. Дэвид Мойес проработал в «Манчестер Юнайтед» меньше года. У меня также была и куда более длинная лидерская дуга – восемь лет в «Милане» – это очень большой срок для работы в таком солидном клубе. Средняя продолжительность работы менеджера в любом из высших дивизионов Англии, Испании или Италии куда меньше этой цифры: сжатая дуга – норма в нашем мире.

Следуя по этому пути, проходишь ключевые моменты, в которых лидер может влиять на события и определять свой путь, но эти ключевые точки на дуге мне приходилось преодолевать на протяжении всей моей карьеры в футболе, начиная с самой первой менеджерской работы.

Карабкаясь по лестнице

Первая работа: «Реджана»

Если бы сегодня я был советником президента «Реджаны», то в момент, когда он раздумывал бы о приглашении на пост менеджера команды вышедшего на пенсию игрока, имеющего местные корни, я бы сказал ему: «Зачем он вам нужен? У него нет лицензии, и он никогда нигде прежде не тренировал. Может, он и был толковым игроком, но кому не наплевать?» К счастью для меня, сумасшедший мир футбола не работает по таким законам.

Будьте уверены: «Реджана» наняла меня на работу, потому что я был знаменитым футболистом и пареньком с местности. Иногда все решают маленькие детали. Быть может, когда вы будете читать это, вам может показаться, что смысла в этом не было никакого, но «Реджана» стала смыслом для меня, и наоборот. Они только что вылетели во второй дивизион и нуждались в громком имени. У меня оно было, и я был готов к вызову. Необязательно к тому, чтобы возглавить именно этот проект, но точно к тому, чтобы стать боссом самому.

Сегодня, повидав многое в своей жизни, я знаю: полагать, что достаточно быть игроком, чтобы стать менеджером, большая ошибка, так думать нельзя. Опыт игрока позволяет тебе выстроить отношения с футболистами и понять, что им нужно, но другие аспекты менеджмента необходимо постигать и осваивать. Добрую часть моего первого сезона у руля «Реджаны» я проработал, даже не имея лицензии тренера. Я окончил только два этапа курса и готовился к заключительному этапу, уже работая главным тренером. Я убежденный сторонник необходимости получить квалификацию прежде, чем начинать карьеру в какой-либо области, но иногда это просто невозможно. Не должно быть никаких дебатов о том, кто лучше – MBA или менеджер. И нет необходимости выбирать – оба хороши.

Поскольку у меня не было лицензии, я должен был нанять кого-то, кто смог бы работать моим ассистентом, а также я нуждался в тренере вратарей. Я стал просматривать книгу итальянской ассоциации тренеров в поисках кандидатуры, которая соответствовала бы обоим критериям. Первое имя, которое мне попалось в алфавитном справочнике из тех, кто соответствовал требованиям и жил неподалеку, было имя Джорджо Чиаскини. Я его не знал, но все равно позвонил ему, и он согласился приехать и поработать со мной. В итоге мы проработали вместе больше 10 лет. Он стал преданным членом моей футбольной семьи с самого начала моей менеджерской карьеры, а преданность, как вам станет ясно по ходу этой книги, очень важна для меня.

В начале сезона президент на брифинге поставил задачу выиграть чемпионат, но после семи матчей мы обосновались на самом дне таблицы. Вероятно, то была моя вина: вследствие моей неопытности мне оказалось не так просто вдруг перейти от работы игрока к работе босса.

Разумеется, я не был совсем уж зелен. Перед самым завершением моей карьеры игрока в «Милане» мне предложили вариант стать ассистентом Арриго Сакки в национальной сборной Италии. Я мог продолжать играть, но предпочел завершить карьеру, потому что подумал, что опыт работы с Сакки пойдет мне на пользу. Этот период оказался ключевым для меня, и, быть может, без тех лет в штабе «адзурри» я бы не справился с работой в «Реджане». Когда я пришел к Сакки и сказал ему, что хотел бы взяться за работу в «Реджане» и поработать в одиночку, он сказал, что, на его взгляд, время пришло, и пожелал мне удачи. Однако даже несмотря на то, что я был «номером два» при Сакки, работа главным тренером оказалась чем-то совершенно иным.

Проблема в том, что, когда ты становишься менеджером, едва завершив карьеру игрока, тебе кажется, что ты все и обо всем знаешь. В реальности же ты не знаешь ничего. Во-первых, тебе нужно справиться с трудной и важной задачей – построить хорошие отношения с игроками, одновременно с этим оставаясь их боссом. Выстроить такие отношения – не невозможная задача, и для меня очень странно осознавать, что многие люди считают, будто менеджер не может иметь крепких, позитивных отношений с игроками, в то же время сохраняя над ними свою власть и авторитет.

Однако что больше всего меня пугало, так это необходимость постоянно оказываться лицом к лицу с игроками и регулярно общаться с ними. Если игроки действительно уважают тебя, ты должен одновременно говорить и за них, и с ними. Они ждут, что ты все сделаешь идеально, поскольку ты теперь начальник, но для тебя все это в новинку. Ты не привык быть в этом положении, не привык распоряжаться карьерами других игроков. Понимание и принятие того факта, что я теперь босс, далось мне с большим трудом. Я знал свои собственные недостатки, знал о своих слабостях и не мог поверить, что другие могут их не замечать. Пожалуй, это самый трудный аспект перехода из статуса сотрудника в статус начальника для большинства из нас.

Когда приходило время говорить речь перед лицом команды и тренерского штаба, а это двадцать пять – тридцать человек, было видно, что не все из них внимательно слушают и усваивают информацию. Кто-то мог зевать, другой мог «считать ворон» где-нибудь в углу, а кто-то мог просто невидящими глазами пялиться в окно, иные могли даже заснуть. Поначалу очень трудно управлять вниманием всех игроков одновременно.

Когда я начинал командные собрания, все игроки, как правило, меня слушали, но, когда я называл состав на игру, начинали появляться проблемы. У тебя в распоряжении 18, может, 20 игроков, но, как только ты называешь состав из одиннадцати человек, лица остальных, до сей поры такие живые и возбужденные, вдруг становятся угрюмыми и мрачными. Мне было знакомо это чувство, потому что еще совсем недавно я был одним из них. Так что в течение какого-то периода в начале своей карьеры я откладывал объявление состава до последнего, до того момента, как покинуть раздевалку перед игрой, чтобы постараться поддерживать в каждом игроке интерес и всех включать в процесс подготовки. Но когда бы ты ни объявлял состав, ты всегда будешь иметь дело с недовольными игроками, которые в него не попали.

Проблема в том, что, когда ты становишься менеджером, едва завершив карьеру игрока, тебе кажется, что ты все и обо всем знаешь.

Другая сложность первой работы в качестве босса банально состоит в том, что ты не знаешь, как готовиться к играм. Футболисты не в состоянии полностью оценить необходимый объем подготовки, который требуется, чтобы успешно управлять командой, – я знаю это, поскольку сам не ценил этот труд, будучи игроком. Я читал, что Билл Парселлс, легендарный главный тренер по американскому футболу, считал, что «у каждого есть воля к победе, но только у лучших есть воля к подготовке для победы». Как же он был прав! Из раздевалки все кажется простым и понятным. Вначале у меня даже не было ответов на простые и фундаментальные вопросы, как, например, такой: «Как ты собираешься проводить тренировку?» Я не знаю, что испытывали другие менеджеры-дебютанты, так что не могу говорить за них, но мой недостаток квалификации в то время означал, что у меня не было необходимых технических знаний, чтобы правильным образом организовать тренировку. У меня, однако, был за плечами опыт работы с Сакки, на который я мог опираться. Поначалу я просто копировал его методы, но со временем начал развивать собственные идеи и цели – и свое собственное тренировочное расписание.

Джорджо Чиаскини, мой ассистент, тогда оказал мне колоссальную помощь. Мне пришлось учиться говорить с игроками и за них, чтобы они поверили в меня, потому что нам нужно было начать побеждать. Я собрал футболистов вместе и сказал им: «У меня есть свои убеждения относительно того, как мы должны играть и вести себя. Если вы согласны с ними, мы сможем остаться и продолжить работу вместе. Если не согласны, я не хочу ждать момента, когда владелец клуба отправит меня в отставку. Теперь я пойду. Если мы не вместе, то можем закончить все здесь и сейчас». Почти все игроки остались со мной. Только двое отказались следовать за мной, но, как я уже говорил, всегда будут находиться те, кто недоволен. Постепенно мы стали добиваться лучших результатов и закончили сезон в той части таблицы, которая давала нам возможность сразиться за повышение в классе. На следующий год нам предстояло выступать в Серии А.

В период тех неудачных семи игр я думал, что мне не удастся сделать карьеру тренера. Я переживал, думая, что, быть может, это не та профессия, в которой я могу преуспеть. Давление было слишком велико. Большая часть этого давления оказывалась на меня мной же самим, поскольку я находился в самом начале своей карьеры и знал, насколько важна первая работа, если я настроен стать успешным менеджером. Теперь, являясь членом Ассоциации менеджеров Лиги, я прихожу в ужас, читая исследования Ассоциации о средней продолжительности работы менеджеров-дебютантов. Я рад, что не был знаком с этими цифрами, когда работал в «Реджане».

Окончание моей лидерской дуги в «Реджане», точка развода с клубом, случилось не в результате моего увольнения, как это было в случае с «Реалом», но по той причине, что мне предложили работу в более серьезном клубе – «Парме». Скорое завершение движения по дуге может быть предсказано лидером точно так же, как и организацией, и очень важно сохранять философский настрой, когда дуга подходит к своему концу. Иногда ты уходишь на собственных условиях, иногда нет. Таков футбол, и таков бизнес.

Вторая работа: «Парма»

«Парма» хотела видеть меня у себя, потому что Фабио Капелло, подписавший с клубом контракт, отказался прийти в команду – он решил возглавить «Реал Мадрид». Поскольку он отказался от соглашения в конце сезона, у клуба не было много времени на то, чтобы подыскать ему замену. Я хорошо справился с работой в «Реджане», был знаком с генеральным менеджером «Пармы», а кроме того, переход в более крупный клуб должен был стать удачным ходом для меня. Началось новое следование по лидерской дуге.

Как и в случае с «Реджаной», в начале сезона команда играла неважно, но в конце его мы смогли добиться успеха. У меня был хороший состав, в котором играли ребята вроде Джиджи Буффона и защитника Лилиана Тюрама, формировавшего дуэт в обороне с Фабио Каннаваро. Они были совсем молоды. Буффону было 17, Тюраму примерно 21, Каннаваро было 22–23. Плюс у меня был форвард, Эрнан Креспо, которого я заприметил в аргентинской олимпийской сборной – он стал ее лучшим бомбардиром на Олимпиаде, тогда ему был всего 21 год. В то время мы также купили Ривалдо, а после этого Кафу, хотя они и были незамедлительно отданы в аренду в «Депортиво Ла-Корунья» и «Рому» соответственно. «Парма» тогда была маленьким клубом, так что нам приходилось отпускать игроков. Может быть, Капелло и был прав, приняв тогда свое решение. У «Пармы» были интересные взаимоотношения с бразильским клубом «Палмейрас», которые приносили клубу немало пользы. Такие проблемы, как владение правами на игроков третьими лицами, в то время не считались значительными, а потому многие крупные европейские клубы имели «отношения» и «договоренности» со своими латиноамериканскими партнерами, а там все можно было утрясти и обо всем договориться.

Я отработал два сезона в «Парме», пробившись с клубом в Лигу чемпионов и Кубок УЕФА, прежде чем впервые прошел через опыт увольнения – меня отправили в отставку вследствие череды провальных результатов.

Недолго пофлиртовав с турецким клубом «Фенербахче» – тут был случай, когда ты уже приближаешься к заходу на дугу лидерства, но так и не начинаешь его, – я поймал удачу за хвост. Я сидел без работы 6 месяцев, и стамбульская команда уже вовсю обхаживала меня, но вдруг появился «Ювентус» и сильно облегчил мне принятие решения.

Сотрудник компании: «Ювентус»

Период заигрываний с «Ювентусом» стал для меня новым опытом. Я собирался отправляться в Турцию, чтобы обсудить условия контракта с «Фенербахче», когда мне позвонил Лучано Моджи, генеральный директор «Ювентуса». Он попросил меня ничего никому не обещать до встречи с ним, так что я отправился повидать его в доме Антонио Джираудо, технического директора клуба. Когда я прибыл, обнаружилось, что меня ждут Джираудо, Моджи и Роберто Беттега, легендарный в прошлом бомбардир «Ювентуса». «Мы хотим, чтобы ты стал следующим менеджером «Юве»». Они знали, что мой контракт с «Пармой» еще не истек – технически я был отстранен с сохранением зарплаты, – а потому согласились прождать один сезон, а затем назначить меня менеджером на сезон 1999/2000. Несколько часов спустя я подписал предварительное соглашение. Как это часто случается, руководивший тогда клубом тренер Марчелло Липпи покинул «Юве» раньше срока истечения контракта. Он не справлялся с работой и был уволен в январе, так что в феврале 1999-го я пришел в «Ювентус», оставив клуб разрешать контрактные детали с моим предшественником.

Работа в «Ювентусе» оказалась трудной для меня, потому что после работы в таком клубе, как «Парма», где была настоящая семья, «Ювентус» оказался чем-то похожим на работу в компании. «Ювентус» был отличной компанией, великолепной организацией, но для меня поход на тренировочное поле клуба стал сродни походу на завод. Там работал ряд впечатляющих профессионалов – владельцем был Джанни Аньелли, в руководстве работал Лучано Моджи, плюс финансовый директор, – но это не была семья наподобие той, что была в «Реджане» или «Парме» или, как для меня окажется позднее, в «Милане». Добившись некоторых успехов в «Реджане» и «Парме», я хотел выйти на новый уровень и к тому моменту уже с большой уверенностью шел работать в «Ювентус», клуб с большими традициями и богатой историей.

«Ювентус» был отличной компанией, великолепной организацией, но для меня поход на тренировочное поле клуба стал сродни походу на завод.

Помимо произошедшего культурного сдвига – перехода от работы в семейной атмосфере к работе в среде компании – была и другая причина, по которой работа в «Юве» оказалась сложной для меня: болельщики клуба ненавидели меня. Почему? Потому что в прошлом я был игроком «Ромы» и «Милана». Когда я работал в «Парме», мы сражались с «Ювентусом» за титул, так что они просто на дух меня не переносили. Большую часть времени работы я встречал их за пределами тренировочной базы, где они караулили меня, чтобы подразнить. Это правда – в Италии такое случается. Завоевать сердца фанатов было очень сложной задачей.

Я оставался в «Ювентусе» больше двух лет, пока меня не уволили и оттуда, и следующие четыре месяца я опять просидел без работы. Лидерская дуга в «Ювентусе» была пройдена еще до того, как я был готов на нее ступить. По правде говоря, мне, наверное, даже не стоило браться за эту работу, но этот опыт показал мне, каково это – работать в большом клубе, управлять которым и было моей целью.

Возвращение домой: «Милан»

Долгое время казалось, что теперь я вернусь в «Парму», к относительному спокойствию своего родного региона. Однако это решение, которое могло стать шагом назад в моей карьере, было отменено в последнюю минуту звонком из клуба, в котором я прожил наилучшие моменты своей карьеры игрока, – из «Милана». «Милан» только что проиграл «Торино» 0:1, и, как выяснилось, моя кандидатура была на уме у генерального директора «Милана» Адриано Галлиани. Несколькими днями ранее он говорил со мной на другие темы, и во время нашего с ним разговора я проговорился, что собираюсь вновь подписать контракт с «Пармой».

После игры с «Торино» Галлиани переговорил с Сильвио Берлускони, владельцем клуба, и они решились на смену тренера, сразу же сконцентрировав свое внимание на мне как на желаемом кандидате на замену, очевидно надеясь, что я еще не подписал соглашение с «Пармой». Этот конкретный период ухаживаний оказался совсем недолгим. Галлиани быстро набрал мой номер, и я сказал ему, что завтра собираюсь подписывать контракт с «Пармой».

Был понедельник, когда я уже собирался подписывать контракт с официальными лицами «Пармы», и тут мне позвонил Галлиани. Я уже обо всем условился с «Пармой», а тремя днями ранее пожал руку клубному президенту Калисто Танци.

– Ты подписал контракт с «Пармой»? – спросил Галлиани.

– Нет, еще нет, но я еду туда сейчас, – сказал я.

– Я еду к тебе домой, – сказал Галлиани.

– Зачем?

– Я поговорил с Берлускони, и мы договорились, что ты придешь сюда, в «Милан». Мы готовы и ждем тебя.

И я выключил свой телефон.

Естественно, как только я подписал контракт с «Миланом», я включил телефон снова. Мне нужно было позвонить Танци в «Парму». Я сказал ему: «Простите, но «Милан» – моя семья. Я играл там, и мне очень жаль, что так вышло – надеюсь, вы поймете». И он сказал: «Я все понимаю». Даже теперь, 15 лет спустя, я не уверен, что Танци это говорил всерьез. Он и правда был большим боссом: он был основателем и главным акционером корпорации Parmalat, которая почти что единолично владела футбольным клубом «Парма», а впоследствии его обвиняли в одном из крупнейших банкротств Европы, после чего он получил тюремный срок. Я должен был действовать прагматично. У преданности и честности есть свои границы. Насколько «Парма» была бы предана мне, если бы сезон вдруг начался неудачно? А «Милан» был моей семьей, и именно семье надо быть преданным в первую очередь.

Мне нужно было позвонить Танци в «Парму». Я сказал ему: «Простите, но «Милан» – моя семья».

Я прибыл в Милан в ноябре 2001-го и моментально почувствовал, что я дома. Команда, впрочем, была совсем другим делом, там все было не так гладко. Возвращение домой не всегда легко дается, и первые шесть месяцев выдались тяжелыми. На трансферном рынке нам удалось заполучить Кларенса Зеедорфа и Алессандро Несту, выдающихся игроков. Несте было 27, он был на пике и стоил нам огромных денег. Изначально генеральный директор никак не мог убедить Берлускони заплатить такую сумму за игрока, поскольку компания Берлускони испытывала финансовые трудности. Он не хотел рисковать, попадая под огонь общественного мнения и представая перед людьми транжирой – тем более он не хотел платить за такого игрока, как Неста, всего лишь защитника. Неста должен был обойтись клубу в 30 миллионов евро, но даже эту цену я должен был убедить Берлускони заплатить за него, потому что он был жизненно необходим команде. Ограничения, с которыми вынуждены считаться управляющие организацией, не всегда очевидны общественности, и хотя менеджеры постоянно работают под взором публики, этот взор не всегда может проникать в самую суть причин, побудивших их к конкретным действиям.

Я считал Несту настолько необходимым команде игроком, что решил попытаться убедить Берлускони самостоятельно. Он был тогда в Дании, и я сказал ему: «Президент, все хотят выиграть Лигу чемпионов, но если вы не купите Несту, мы ее не выиграем точно. Дайте мне Несту, и я дам вам победу в Лиге чемпионов». В конечном счете сделка оказалась великолепным решением для нас обоих. Он купил Несту, а я дал ему Лигу чемпионов. Позднее мы выиграли еще одну Лигу чемпионов и еще раз вышли в финал, полуфинал, четвертьфинал – для клуба это был фантастический период.

Моя лидерская дуга в «Милане» вышла самой длинной на данный момент развития моей карьеры – восемь лет, – а длительность пребывания на посту дала мне возможность со временем изменять игроков, постепенно трансформируя команду в соответствии с моим собственным видением. Самые радикальные перемены потребовались вначале – это было необходимостью, поскольку состав был недостаточно хорош для больших побед. В мой первый сезон мы закончили чемпионат лишь четвертыми, ухватив последнюю путевку в Лигу чемпионов, что означало проход через квалификационный раунд в начале следующего сезона. Однако с учетом того, что я пришел в клуб только в ноябре и не провел полноценную предсезонку и не отработал сезон от начала, четвертое место в чемпионате было хорошим результатом. На следующий год прибыли Зеедорф и Неста, а также другие игроки, и Ривалдо в их числе. У нас уже был в составе Руй Кошта, и эти четыре игрока стали для меня ключевыми, потому как я знал о желании президента несколько изменить стиль команды после Капелло и его последователей. Команды Капелло были очень хорошо организованы, но, вероятно, они не выдавали игру того стиля, что хотел видеть президент. Это было не последний раз, когда передо мной ставили задачу изменить стиль команды, чтобы сделать его более подходящим для владельцев и для болельщиков.

С приходом всех этих новичков в команду мы столкнулись с другой трудностью, которая заключалась в том, как сделать так, чтобы все эти невероятные мастера оставались довольны своим положением в клубе. Не все могли играть в каждом матче, но талантливые игроки хотят именно этого, играть постоянно. В полузащите нам со временем пришлось как-то умещать Кака, Дженнаро Гаттузо, Руя Кошту, Андреа Пирло, Зеедорфа и Ривалдо, а впереди у нас были Креспо, Андрей Шевченко, Йон Даль Томассон и Филиппо Индзаги. Задачей, стоявшей перед нами, было сделать так, чтобы все они были довольны своей ролью в команде, но при этом не забывать и о развитии самой команды. Атмосфера в «Милане» была хорошей, что чрезвычайно важно, и футболисты знали, что они – члены фантастической команды, играющей за великий клуб, так что им было проще принять тот факт, что они не будут играть в каждом матче. Разумеется, у нас были трудности, но с каждой из них мы разбирались индивидуально.

Дайте мне Несту, и я дам вам победу в Лиге чемпионов.

В начале моего первого полноценного сезона нам предстояла игра в Лиге чемпионов, и Ривалдо, который не провел с командой полноценную предсезонку и не прошел подготовку к матчу, оказался на скамейке запасных. Я пытался объяснить ему, что он выйдет на поле через три дня, но он сказал:

– Ривалдо никогда не сидел на скамейке.

Я сказал ему:

– Хорошо, все когда-то бывает в первый раз, и теперь пришло время твоего первого раза.

– Нет, нет, – повторял он мне. – Ривалдо не сядет на скамейку.

Я сказал:

– Ривалдо, тебе придется сесть на скамейку.

Тогда он просто встал и поехал домой.

По-настоящему особенным игрокам трудно бывает понять, почему они не могут выйти на поле, даже если они нездоровы и готовы играть лишь на 80 %. Они добиваются величия потому, что хотят играть в каждом матче, не важно, травмированы они или здоровы. Эта черта характера присуща чемпионам. Клуб поговорил с Ривалдо, пообщался с его агентом, и он вернулся, отсидев на скамейке игру против «Модены», незначительный матч. Только после этого с ним снова заговорил я. Я сказал: «Слушай, это делается для тебя, не для нас. Тебе не нужно переживать, потому что такое может произойти сегодня с тобой, а может случиться в следующей игре с любым другим игроком. У нас много матчей, и ротация позволит тебе быть свежее, когда настанет время сыграть в следующей игре».

До этого периода «Милан» не мог похвастать большими успехами, но клуб уже стоял на их пороге. Мы строили команду, двигавшуюся к этой цели. Мы выиграли Лигу чемпионов в 2003-м, и этот успех закрепил веру среди игроков в то, что они выступают за великий клуб. Они поняли, что иногда будут играть, а иногда нет. Стало легче управлять большими звездами, потому что все наши игроки были большими звездами.

Другим вызовом в таком большом клубе, как «Милан», было управление конкуренцией среди игроков. В начале Кристиан Аббьяти был вратарем номером один, а Дида – его сменщиком. Так что Дида вынужден был ждать шанса. К счастью для него – и несчастью для его конкурента – Аббьяти сломал ребро и на время выбыл из строя. Дида занял его место в его отсутствие, так что, когда Аббьяти вернулся после травмы, я вынужден был сказать ему, что теперь Дида – наш первый номер и он продолжит им быть, поскольку отлично справлялся со своей работой. Он хорошо принял этот факт и продолжил быть резервным вратарем, пока со временем его не «ушли» из команды. Так все происходит в больших клубах. Нужно ждать своего шанса, а потом не упускать его. И когда ты ловишь свой шанс, ты должен помнить о том, что на твое место будут претенденты. В больших клубах нет места самоуспокоенности, и очень важно, чтобы игроки помнили о том, что, если они хорошо проявят себя, получив шанс, они будут иметь возможность играть за команду и дальше; Аббьяти хорошо знал это и отнесся к ситуации как настоящий профессионал.

Я покину «Милан», только если клуб захочет, чтобы я ушел. Я готов прибыть в Мадрид, но только если «Милан» меня отпустит.

В «Милане» мы здорово проводили время, выиграли две Лиги чемпионов и скудетто – чемпионский титул в Серии А, – а кроме того, я был дома в окружении своей футбольной семьи, но со временем наши отношения охладели, и обе стороны стали немного уставать друг от друга. Восемь лет – долгий срок, и Берлускони вновь захотел что-то поменять. Я хотел того же. Я хотел попробовать поработать за пределами страны.

Прежде я уже договаривался о контракте с «Реалом», все было оговорено, но я сказал испанскому клубу: «Я покину «Милан», только если клуб захочет, чтобы я ушел. Я готов прибыть в Мадрид, но только если «Милан» меня отпустит». В контракте даже был пункт, гласивший: «Этот контракт вступит в силу только в случае согласия клуба «Милан»». Когда я сказал Галлиани о представившейся мне возможности, он сказал: «Нет-нет-нет, оставайся. Ты должен остаться». Так что тогда я остался. Галлиани продемонстрировал большую веру в меня, точно так же как и «Мадрид», когда они убеждали меня. Ничто не может быть так важно, как ощущение того, что тебя любят и ценят.

На следующий год интерес проявлял уже «Челси», и с ними у меня состоялся тот же разговор: «Я поговорю с «Миланом», и если «Милан» захочет, чтобы я остался, я останусь». Когда в этот раз я говорил с Галлиани, он был честен и сказал: «Это может быть неплохой идеей». Время пришло.

Успех на экспорт: парень «Челси»

«Челси» изначально начал «ухаживать» за мной с двух встреч в мае 2008-го, случились они в Женеве и в Париже. Менеджерская должность в клубе вскоре должна была освободиться, поскольку сменщика Жозе Моуриньо, Авраама Гранта, вскоре и самого должны были сменить кем-то новым. Необходимость сохранять переговоры в тайне привела к тому, что «ухаживания» «Челси» вскоре приняли слегка комичный оборот, не в последнюю очередь потому, что факт встречи между такими людьми, как Роман Абрамович и я, было трудно держать в секрете, и почти сразу, в течение пары часов, прошедших с нашей с ним парижской встречи, всякую надежду на сохранение тайны разрушил Адриано Галлиани, позвонивший с вопросом о том, как все прошло. Тогда я не получил этой работы, потому что владелец клуба предпочел мне кандидатуру Луиса Фелипе Сколари, предположительно по причине моего плохого английского.

Сколари оказался не слишком эффективным вариантом для «Челси», и в начале 2009-го клуб отправил его в отставку. Гус Хиддинк был приглашен на роль кризисного менеджера до конца сезона, и внезапно я вновь оказался в списках претендентов. Вновь повторился весь процесс прохождения собеседования, продолжились наши «тайные» встречи с Абрамовичем и его приближенными. В феврале 2009-го руководитель футбольных операций «Челси» Майк Форд в течение шести недель проводил серию встреч со мной и моим ассистентом Бруно Демичелисом. Для меня было необычно то, что на этих встречах мы обсуждали такие ключевые вопросы, как видение будущего «Челси», действующая модель клубного управления, важнейшие стратегические цели клуба, использование разного рода данных, моделирование выступлений, управление звездами клуба и условия, которые, на мой взгляд, требовались для достижения успеха с «Челси». Майк с большими подробностями опрашивал меня по всем этим и многим другим вопросам.

Этот период «ухаживаний» со стороны клуба был очень интенсивным и непохожим ни на один другой ни с одним другим клубом. В марте я дал согласие возглавить команду, приступить к работе предстояло в июне, а после того как я поставил свою подпись под контрактом, Майк очень здорово мне помог понять организационную структуру клуба, отличительные черты работы в премьер-лиге, рассказал о селекционной политике «Челси» и озвучил ожидания владельца – хотя они и так были мне абсолютно ясны и понятны. Нас с Бруно привезли в Голландию, где мы должны были в течение недели проходить курс интенсивного изучения английского языка: занятия начинались с 8 утра и заканчивались в 8 вечера. Если в предыдущий раз незнание языка стало для меня препятствием, то в этот раз я решил, что с таким препятствием уже не столкнусь; мне нравится, когда меня считают хорошим студентом, поэтому за язык я взялся основательно. Вскоре после того, как я приступил к исполнению своих обязанностей, я провел свою первую пресс-конференцию в «Челси» и говорил на английском перед лицом более чем двух сотен журналистов. Разумеется, я нервничал, но остался доволен собой.

В раздевалке «Челси» было очень много персонажей с крепким характером, и я убежден, что мои собственные карьерные успехи помогли мне в начале работы с этими игроками. Когда приходишь в клуб с двумя победами в Лиге чемпионов за плечами, ты, как правило, внушаешь игрокам большое уважение к себе – но это только поначалу. Этот медовый месяц в отношениях с футболистами всегда длится недолго, потому что незамедлительно после его окончания они смотрят на тебя с вопросом: «Что этот дядя может мне дать?»

Я не стал менять стиль тренировочных занятий. Игроки чувствовали, что им комфортно работать так, а значит, было правильно сохранить привычный им порядок вещей. Однако мы изменили стиль игры, и это по-своему помогло футболистам, потому что им пришлось концентрировать внимание на изучении нового, а это всегда мотивирует показывать себя с наилучшей стороны. Разумеется, как это случилось впоследствии и в «Реале», мы вынуждены были изменять то, как мы играем, потому что владелец ожидал от команды иного подхода к стилю. На одной из первых наших встреч с Абрамовичем он сказал мне: «Я хочу найти менеджера, который привьет моей команде собственную идентичность. Когда я вижу «Барселону» или «Манчестер Юнайтед», я вижу у этих команд свою идентичность, когда я смотрю матчи «Челси», я не могу разглядеть никакой идентичности». Так что мы изменили стиль игры – стали больше играть во владение и контроль. А есть ли способ контролировать мяч и владеть им лучше, чем с таким игроком, как Андреа Пирло, в составе? Мы пытались подписать его, но осуществить трансфер оказалось нереально, так что вначале я ставил на его позицию Майкла Эссьена, который хорошо адаптировался там и стал одним из лучших на этой позиции.

Начало моей работы в «Челси» выдалось славным. Я возглавил команду перед началом предсезонного турне по Соединенным Штатам, в рамках которого мы выиграли все матчи. Мои идеи, мысли и подход к игре, как казалось, были восприняты игроками очень хорошо. Мы начали регулярный сезон очень удачно, выиграв 14 из первых 16 матчей во всех турнирах. Однако даже в те моменты появлялись сигналы, свидетельствующие о том, что отношения с владельцем клуба могут быть полны трудностей. По ходу той впечатляющей серии побед мы проиграли «Уигану» 1:3. На мой взгляд, это было обычное недоразумение, такое иногда случается в футболе, но на следующее утро Абрамович явился на тренировочную базу с требованием объяснить случившееся. Я пытался слушать его и не отвечать слишком импульсивно, но, вероятно, мне следовало лучше подготовиться к его приходу и дать ему заготовленные ответы. Я должен был распознать в его тогдашнем приходе первый красный флажок, показанный мне. Для меня такого рода взаимоотношения с владельцем были чем-то новым – даже Берлускони не был столь требователен.

Этот медовый месяц в отношениях с футболистами всегда длится недолго, потому что незамедлительно после его окончания они смотрят на тебя с вопросом: «Что этот дядя может мне дать?»

С наступлением декабря мы уже боролись за чемпионство в премьер-лиге, идя первыми-вторыми, а кроме того, выиграли свою группу в Лиге чемпионов. В первой стадии плей-офф нам выпал «Интер» – и, разумеется, Жозе Моуриньо. Давление и ожидания от этого матча были колоссальными, хотя до матчей оставалось еще целых два месяца. 2010-й мы начали с очень мощных выступлений в Кубке Англии, но в феврале меня поразило двумя ударами молнии, которые серьезно сказались на моих отношениях с Абрамовичем. Сначала нас разбил дома «Манчестер Сити» (2:4), что было скверно, поскольку соперник нас переборол на поле и перехитрил тактически. На следующий день он назначил встречу на 9 утра, чтобы добиться объяснений, почему такое произошло. Абрамович всегда недоволен этими «неожиданными» поражениями – поражениями, которые, как он считает, с «Челси» случаться не должны. Вторым, куда худшим ударом грома стало выездное поражение от «Интера» в первом матче нашего с ними противостояния в Лиге чемпионов.

Когда мы проиграли «Интеру» и ответный матч дома (0:1), меня впервые за время работы в «Челси» атаковали СМИ. Медовый месяц давно уже был в прошлом. На следующий день Абрамович выступил перед группой игроков, требуя от них ответов. Этот эпизод стал для меня еще одним уроком, научившим правильно себя вести с президентами такого типа; и вновь я выбрал не отвечать агрессией на агрессию, ибо это было не в моем стиле. Мне нравится проходить трудные периоды, думая хладнокровно и последовательно анализируя проблемы и их причины. Когда «Интер» Моуриньо выиграл турнир в том сезоне – достичь этой цели в «Челси» он не смог, – для меня это был плохой знак. Вероятно, то было началом конца для меня, вторым красным флагом, уже куда большего размера.

Мы выбыли из Лиги чемпионов, но я поставил перед игроками новую цель – выиграть золотой дубль, победив в премьер-лиге и Кубке Англии одновременно впервые в истории «Челси». Я поставил в раздевалке флипчарт, на котором обозначил наш путь к новому достижению, рассказал игрокам, что в XX веке только четырем командам доводилось делать дубль, а в XXI веке такая команда была только одна – «Арсенал», который выиграл дубль в 2002-м, восемью годами ранее. Победа в двух турнирах стала нашей новой целью.

Вот здесь крепкие отношения с игроками и дали о себе знать. Футболисты знали, что владелец наседает на меня, и чувствовали, что подвели меня. Они начали играть за меня; они почувствовали, что обязаны мне, и блестяще ответили на трудности.

В итоге мы одержали множество побед, многие из них с большой разницей в счете – мы забивали много голов, и в конце концов в последнем туре чемпионата разгромили «Уиган» 8:0 и взяли чемпионский титул. Неделю спустя мы выиграли финал Кубка Англии у «Портсмута», оформив золотой дубль. К моему удивлению, после финального матча мне не было предложено продлить мой трехлетний контракт. По правде говоря, такой вариант даже не обсуждался. Все это говорило о том, что мне вывесили очередной красный флаг.

Впереди были новые тревожные звоночки. Летом клуб не совершил никаких крупных приобретений, а нескольким возрастным игрокам, таким как Михаэль Баллак, не предложили заключить новые контракты. Меня попросили повысить до первой команды пятерых выпускников клубной академии, введя их в состав из 25 человек, и я выполнил просьбу. Первую игру нового сезона мы выиграли со счетом 6:0, но меня все равно вызвали «на порку», как говорят в Англии, в дом Абрамовича, чтобы покритиковать игру команды. Еще один красный флаг – а сыграна была всего одна игра в сезоне.

Мы продолжили мощно выступать вначале и шли первыми в таблице до тех пор, пока не наступила ноябрьская полоса неудач. Мы проиграли «Ливерпулю» 0:2, а несколькими днями позже был уволен мой ассистент Рэй Уилкинс. Еще один урок для меня. Я мог сражаться с большим упорством, но уже знал, что все предрешено. Майкл Эменало, глава скаутского отдела клуба, изучающий соперников, был назначен моим помощником, а я был вынужден представлять его команде. Игроки, англичане в особенности, были недовольны таким поворотом событий.

Я был удивлен, когда клуб решил избавиться от Уилкинса. Со мной его увольнение не обсуждалось. В мой первый год в клубе Рэй, разумеется, был важен по той причине, что знал язык – он говорил по-итальянски – и был примером для подражания для других игроков. Во второй сезон я мог бы справиться без него – хотя определенно и не хотел его ухода. Клуб принял решение – Рэй уже был уволен. Когда Абрамович решил сделать Эменало помощником тренера – моим ассистентом, – я сказал клубу, что не нуждаюсь в новом помощнике. У меня уже были Пол Клемент и Бруно Демичелис, и втроем мы отлично со всем справлялись.

С Эменало у меня не было никаких личных проблем, но он некомфортно чувствовал себя в своей новой роли. Он не привык к роли помощника менеджера – он был компетентным скаутом, – но клуб все равно назначил его на эту должность. Ему явно некомфортно было находиться рядом с игроками, потому что они знали его по работе на другой должности, а не в этой новой роли.

В январе клуб провернул два громких трансфера, купив Фернандо Торреса у «Ливерпуля» и Давида Луиса у «Бенфики», что подняло командный дух, но совсем ненадолго. К сожалению, Торрес не блистал после череды травм в «Ливерпуле». В апреле мы играли против «Манчестер Юнайтед» в четвертьфинале Лиги чемпионов с тем ощущением, что должны победить, чтобы спасти свой сезон. В ночь перед ответным матчем Абрамович выступил перед игроками, сказав, что они должны побеждать, иначе летом команду будут ждать большие перемены. Мне лично он сказал, что, если мы проиграем, я могу не возвращаться к работе в команде. Я не был уверен, всерьез ли он это говорит или нет. Мы проиграли, а я вернулся на работу, хотя и чувствовал себя осужденным, идущим на смертную казнь. И вновь предположу, что мог вступить в конфликт с владельцем, но мне это казалось лишенным всякого смысла.

В последнем матче сезона мы проиграли 0:1 «Эвертону». Мне сказали, что генеральный директор уже покидал на своей машине стадион, когда ему позвонили и сказали: «Развернись и поезжай назад сказать Карло, что он уволен». Думаю, что логика этого решения состояла в том, что не было никакого смысла чего-то ждать и объявлять мне об увольнении позже. По крайней мере, так я смог нормально попрощаться с игроками и сотрудниками клуба перед началом межсезонья. В тот вечер, когда команда вернулась в Лондон, игроки-ветераны – Дидье Дрогба, Джон Терри, Фрэнк Лэмпард и другие – повели меня в ресторан на ужин за парой бокалов. Такого в моей карьере прежде не случалось. Думаю, что игрокам я понравился.

Период моей работы в «Челси» развивался по аналогичной дуге. Мы добились невероятного достижения, сделав в первый сезон дубль из побед в чемпионате и Кубке, играя в стиле, которого требовал от нас владелец, но за этим последовали неизбежный пробел, охлаждение в отношениях с владельцем и мое, пожалуй, весьма жесткое увольнение. Однако временные рамки, в которые все это уложилось, стали чем-то новым для меня после длительного периода работы в «Милане».

Он считал, что я слишком добр по отношению к игрокам, и со временем все сильнее укреплялся во мнении, что по этой причине в группе творилось что-то неладное.

В первый сезон результаты и стиль игры, казалось, устраивают владельца, однако теперь, оглядываясь назад, в прошлое, я понимаю, что эти красные флаги, о которых я упоминал выше, были предупреждениями, которые я не заметил. Во второй сезон я увидел приближение конца за многие месяцы до его наступления, так же как это случилось потом в «Мадриде». Стали ходить слухи, что я отдаю больше предпочтений английским игрокам, нежели всем остальным, что английские игроки ходят у меня в любимчиках. Это было неправдой. У меня были фантастические отношения с английскими игроками, потому что они относились к делу с большим профессионализмом и были «заводилами» в команде. Мне было все равно, что происходило за пределами поля, потому что в тот период, когда дело стало принимать серьезный оборот, английские игроки по-настоящему здорово проявили себя на поле.

Отношения с владельцем же были не такими гладкими. Чтобы отношения разрушились, нужно, чтобы друг на друга наложились разные мелкие детали. Ими стали увольнение Рэя Уилкинса и приглашение на его место другого человека, а кроме того, Абрамович тоже стал говорить, что я предпочтительно отношусь к некоторым игрокам команды; быть может, он повелся на слухи о моем мнимом фаворитизме. Я сказал ему, что это ложь, и сделал это очень четко. Очень важно, чтобы президенты и тренеры были открыты друг другу.

Вероятно, фаворитизм стал для Абрамовича лишь поводом. Полагаю, что главная причина уволить меня состояла в том, что, по его мнению, моя манера управлять составом была неправильной. Он считал, что я слишком добр по отношению к игрокам, и со временем все сильнее укреплялся во мнении, что по этой причине в группе творилось что-то неладное. Он пытался убедить меня – в противоположность моему собственному опыту, – что в отношениях с игроками нужно быть жестче и строже.

Я слышал подобное и раньше, слышал и потом, но он ошибался – все, кто так говорил, ошибались. Я не стал изменять себе.

Меня нанимают потому, что знают о моей способности утихомирить ситуацию в клубе за счет построения крепких отношений с игроками, что я могу отнести к одной из сильных своих сторон. На более поздней стадии отношений такой подход перестает их устраивать, и отношения с владельцами – подчеркну, с владельцами, а не с игроками – начинают ухудшаться. Меня нанимают, чтобы я спокойно и по-доброму работал с игроками, а затем, при появлении первых же признаков проблем, такой подход вдруг сам становится проблемой. Я знаю, что, если я побеждаю и добиваюсь успехов, это происходит потому, что я спокоен и хладнокровен; и точно так же если я проигрываю, то это потому, что я спокоен. Как же это возможно? Парадокс, но он и стал для меня ловушкой в «Челси». Быть может, причина в естественном для всех, в общем-то, менеджеров цикле работы, в том, что качества, из-за которых их нанимают в первую очередь, в конечном счете становятся причиной их увольнения. А может, эта причина актуальна только для дуги Анчелотти. Я знаю, что не смогу изменить свой характер, так что, наверное, и дугу мне тоже изменить не удастся. Все, что я могу сказать с большой уверенностью, это то, что покидал «Стэмфорд Бридж» я с большим разочарованием.

Парижский проект

«Пари Сен-Жермен» был приобретен компанией Qatar Sports Investments, находящейся под управлением Нассера Аль-Хелаифи, и новые владельцы стали искать тренера с громким именем, чтобы вывести команду на новые высоты, в частности, в Лиге чемпионов. Поскольку я побеждал в Лиге чемпионов, мое имя в таких случаях всегда будет в списке претендентов, но решение предложить мне пост главного тренера во Франции было воспринято с некоторым непониманием, поскольку «ПСЖ» на тот момент и так уже прочно обосновался на первом месте в Лиге 1.

«Пари Сен-Жермен» не допрашивал меня так, как это делал Майк Форд в «Челси», меня не расспрашивали о моем тренерском стиле, философии и нуждах при выборе персонала. Вероятно, это произошло потому, что генеральным директором клуба был мой друг из «Милана» Леонардо. «ПСЖ» должен был стать новым вызовом для меня. Их видение предполагало превращение клуба в одну из лучших команд Европы в течение двух-трех лет, и моей задачей было управлять проектом и добиться достижения этой поставленной цели.

Я пришел в клуб в декабре 2011-го, посреди сезона. Когда ты принимаешь команду посреди сезона, установить крепкие отношения с уже работающим в клубе персоналом трудно, потому что у тебя нет времени разработать совместный стиль работы с ними до того, как начнутся матчи регулярного сезона. Для построения отношений чрезвычайно важно провести полноценную предсезонную подготовку с игроками и членами тренерского штаба. Верный выбор времени здесь – ключевой момент. Какова текущая ситуация? В чем состоят наши ограничения? Не лучше ли избегать прихода в клуб посреди сезона, в середине бюджетного цикла? Не напрашивался ли я на неприятности?

Очень быстро я осознал, что хорошей организации в «ПСЖ» не было, так что мне пришлось приводить с собой людей. Я вернулся к своей предыдущей рабочей схеме. Я пригласил Пола Клемента на должность своего ассистента, взяв также нового тренера по физподготовке, аналитиков и спортивных ученых. В «Челси» у меня уже была группа способных экспертов, отвечавших за самые важные аспекты подготовки, но «ПСЖ» в этом плане стал для меня новым вызовом, поскольку мне пришлось собирать там свою собственную команду профессионалов в группу поддержки.

Но в организации нуждался не только персонал клуба. Клуб очень сильно отличался от «Милана» и «Челси», где все уже было отлажено и все знали, как идет рабочий процесс. «ПСЖ» был больше похож на клубы, в которых я работал в начале своей карьеры, нежели на команду с амбициями стать мировым суперклубом. Как-то мы отправились на выезд, и в четверг администратор команды спросил у нас, что мы хотим поесть вечером в субботу: «Приготовить вам лосось или курицу?» Что? Вы спрашиваете об этом у меня в четверг – почему расписание еще не утверждено? У клуба даже своей столовой не было. Игроки приезжали на тренировочную базу за тридцать минут до начала тренировки и покидали ее сразу же по окончании занятия.

Мне нужно было рассказать об условиях и организации, которые помогут команде взрастить в себе менталитет победителей, которым обладают все великие клубы. Игрокам нужно было понять, как это было уже в «Милане», что они – часть великого клуба, но начинать этот процесс я должен был медленно-медленно, мягко-мягко. Я поговорил с игроками о том, чем мы будем заниматься, и постепенно, день за днем, мы стали развивать и улучшать существующую в клубе культуру. На тренировочной базе мы организовали небольшой ресторанчик, чтобы игроки могли завтракать там по приезде на тренировку и обедать после ее окончания, чтобы у них было время пообщаться и выстроить командный дух. Мы ни к чему их не принуждали. Просто организовали процесс для игроков и сделали так, чтобы им было приятно оставаться в клубе, чтобы они хотели остаться.

Несмотря на то что мы лидировали в чемпионате, когда я пришел в клуб, закончили мы сезон на втором месте, в такой ситуации тренера обычно отправляют в отставку. Меня не отправили, и я почувствовал, что эта ситуация меня сильно приободрила. Совет директоров клуба был сфокусирован на проекте, и казалось, что они понимают, что выполнение задачи может потребовать времени. Нужно покупать игроков летом, строить команду, а на следующий год побеждать в чемпионате, дойдя, быть может, до четвертьфинала Лиги чемпионов. Для меня было очень важно улучшить команду через год и продолжать улучшать ее год за годом, и позитивным сигналом в этом плане было то, что мне дали время на это.

Мы начали приводить в команду игроков с правильным менталитетом. Тем летом мы подписали Златана Ибрагимовича и Тьяго Силву, оба были топ-игроками и большими профессионалами. Они стали примером для остальных. Иногда лидерами команды должны стать игроки, а не менеджер, и Силва с Ибрагимовичем незамедлительно стали такими лидерами в раздевалке. Именно поэтому я хотел видеть их в команде.

С Ибрагимовичем я поговорил отдельно и объяснил ему ситуацию в клубе, рассказав, насколько он может быть важен в раздевалке команды. «Ты можешь стать хорошим примером для остальных, – сказал я. – У тебя есть опыт, талант, харизма; у тебя есть характер, и в этом плане ты можешь быть фантастически полезен».

Быть может, он небольшой дипломат, но он победитель по натуре. Самые большие трудности с ним случались у меня на тренировочном поле. Даже на тренировках он не хотел проигрывать, никогда. Он всегда сражается, всегда выкладывается на 100 %. Он может идти только одной дорогой – напрямик. Если ему что-то не нравится, он скажет тебе об этом. С молодыми игроками он порой мог быть слишком суров, так что мне пришлось сказать ему о том, что он должен больше заботиться о них, потому что был для них эталоном. Я объяснил ему, что тут требуется больше мягкости, поскольку такое строгое общение с молодыми не всегда эффективно. Мягкость – не самая характерная черта Ибры.

Иногда лидерами команды должны стать игроки, а не менеджер, и Силва с Ибрагимовичем незамедлительно стали такими лидерами в раздевалке.

Как-то раз на тренировке Ибра решил, что один из молодых игроков недостаточно выкладывается на занятии. В конце тренировки Ибра подозвал того парня и сказал: «Сейчас же поезжай домой и запиши в своем дневнике, что сегодня ты тренировался со Златаном, потому что сегодня может быть последний раз, когда тебе довелось это сделать».

Он никогда не боялся говорить правду в лицо кому-либо, даже мне. Как-то раз мы обсуждали Эрнана Креспо, который, на мой взгляд, был выдающимся бомбардиром. Когда я спросил у Ибры, что он думает на этот счет, он ответил: «Да, он бомбардир, но он не может решать матчи. Есть только три игрока, которые решают матчи: Ибрагимович, Месси и Роналду». Такова его уверенность в себе, и он прав, что думает о себе так. Ибра – один из немногих нападающих, быть может, даже единственный, который так же счастлив, когда отдает голевую передачу, как и когда забивает сам. Он – один из наименее эгоистичных игроков, которых я когда-либо встречал, что приносит огромную пользу команде.

С учетом прихода всех этих новичков летом команде потребовалось какое-то время на то, чтобы все они обвыклись на новом месте и вписались в свои роли, а потому в год моего первого полноценного сезона к декабрю команда еще не вышла на пик формы. Несмотря на это, мы уверенно шли вторыми в чемпионате и пробились в плей-офф Лиги чемпионов за одну игру до завершения группового раунда. Затем случилось поражение от «Ниццы». Через три дня нам предстояло сыграть в последнем матче группового этапа Лиги чемпионов, и тут ко мне пришли президент и Леонардо: «Если ты не выиграешь следующий матч, ты будешь уволен». Мы уже квалифицировались из группы, так зачем им было говорить мне эти слова, даже если это действительно было правдой?

За день до игры они вновь сказали мне: «Побеждай завтра или будешь уволен». Когда я спросил почему, они ответили: «Потому что мы недовольны. Мы следим за проектом, не только за результатами команды, и мы недовольны. Мы решили, что, если ты не победишь в этом матче, мы тебя уволим».

Я сказал им: даже если вы так решили, зачем вы говорите менеджеру о том, что он будет уволен? Если я побеждаю в завтрашнем матче, что случится тогда? Я останусь, разумеется, но работать мне будет некомфортно. Я буду знать, что уже утратил доверие президента и генерального директора.

Мы победили в том матче. Мы хорошо отыграли, победили «Порту» 2:1, а посему меня не уволили. Но тогда все для меня изменилось. Доверия клубного руководства у меня уже не было, что сделало мою работу в клубе несостоятельной, особенно в таком долгосрочном проекте, как этот, и я сообщил Леонардо, что в конце сезона покину «ПСЖ». Леонардо был моим другом, или так я тогда думал, и настоящего объяснения, почему со мной обращаются таким образом, он мне не дал. Я был удивлен, потому что в мире футбола не должны происходить подобные вещи, равно как и в бизнесе. Если ты должен убирать людей, убирай их – не говори им, что, если они проиграют или плохо выполнят свою работу, ты их уволишь потом. Если я не справляюсь с работой, тогда просто увольте меня, не надо выставлять мне идиотских ультиматумов. Ты босс, так что, разумеется, у тебя есть полное право увольнять кого угодно – просто поступай как мужчина, когда решаешься на это.

Да, он бомбардир, но он не может решать матчи. Есть только три игрока, которые решают матчи: Ибрагимович, Месси и Роналду.

Эта история получилась полной противоположностью истории с «Ювентусом», с которым я подписал новый контракт, но когда мы закончили сезон вторыми, клуб остался недоволен. Мне позвонили и сказали: «Мы должны поменять менеджера». До того последнего дня я думал, что я – лучший менеджер в мире для их клуба, а на следующий день меня уже увольняют. Хорошо, нет проблем – но не надо говорить мне об этом по ходу сезона.

Я не думаю, что ортодоксы, превалирующие в HR-секторе, согласятся со мной, но лично я хочу быть честным. Я всегда предпочту потерять работу в одночасье, нежели ждать, пока все будет тянуться неимоверно долго. Я усвоил, что увольнения – равно как и наем на работу – редко становятся результатом непосредственно твоих действий. Решения о них всегда зависят от человека, нанимающего или увольняющего тебя. Делай свою работу наилучшим образом и дай другим судить тебя по ней, потому что они все равно будут это делать.

Мне было грустно покидать «ПСЖ» из-за отношений, которые я выстроил с игроками, но оставаться в клубе дальше было невозможно. Очередная дуга завершалась для меня, что было одновременно разочарованием и сюрпризом, потому что я рассчитывал принять участие в долгосрочном проекте. Однако в Мадриде меня уже ждало новое захватывающее приключение.

Большие надежды: «Реал Мадрид»

Начало получилось приемлемым. В свой первый сезон в «Реале» я доставил президенту клуба Флорентино Пересу «Святой Грааль» под названием «La Décima», рекордный, десятый по счету Кубок европейских чемпионов в истории «Реала». Я сумел таким образом встроить в команду Гарета Бэйла, ставшего рекордным подписанием клуба, что он сразу же начал приносить пользу команде и дополнять Криштиану Роналду; я добился того, что Анхель Ди Мария снова набрал форму, и воскресил Луку Модрича, который стал, пожалуй, самым важным игроком команды после Роналду.

Когда начался второй сезон, казалось, что все становится только лучше. Мы выдали беспрецедентную серию из 22 побед подряд, но лишь для того, чтобы потом пасть жертвами травм, политических интриг и в конечном счете остаться с нулем трофеев. В итоге, спустя всего 12 месяцев после выигрыша Лиги чемпионов с первой попытки, наступило время расплаты – и я попрощался с работой.

Как сказал бы Вито Корлеоне из одного из любимейших моих фильмов, «Крестного отца»: «Ничего личного, просто бизнес».

За два года до этого мне было грустно покидать «Пари Сен-Жермен» после победы в Лиге 1 во Франции. Но я знал, что собираюсь принять в Мадриде один из самых желанных и рискованных вызовов, который только может бросить мир футбола. Флорентино Перес никогда не скрывал своего восхищения мной, он дважды принимался обхаживать меня, чтобы пригласить на работу менеджером «Реала», а когда я наконец пришел в его клуб после третьей попытки, он тепло принял меня и обрадовался приходу того, кого сам именовал «миротворцем».

Он сказал мне много добрых слов, но я также знал, что этот Перес – тот же человек, что стоял за наймом и увольнением девятерых разных менеджеров в 12-летний период руководства им мадридским «Реалом» (в два президентских срока с перерывом). Мои глаза с самого начала были широко раскрыты – такова уж природа работы, – и как мне стало ясно из заявлений Переса после моего увольнения, «Реал Мадрид» – это не тот клуб, где следует пускать корни. Даже по безумным стандартам футбола, мадридский «Реал» – команда из какой-то своей лиги. Время на то, чтобы привыкнуть к новой обстановке, время медового месяца и время на то, чтобы поддерживать волну успеха, здесь сокращено и спрессовано даже еще сильнее, чем во всем остальном мире футбола. Когда Перес уволил меня, он сказал: «Карло останется частью нашей истории, потому что он выиграл «La Décima» для нас. Но здесь требования очень высоки, и мы должны дать «Реалу» новый толчок, благодаря которому у нас будет возможность выйти на новый уровень, где мы хотим быть. Мне было очень тяжело принять это решение. Требования в этом клубе всегда максимально высоки, потому что «Мадрид» всегда хочет выигрывать трофеи».

В конце он тоже сказал теплые слова, когда добавил, что «любовь, которую испытывают игроки и болельщики к Карло, – такая же, как и моя любовь к нему». Всего за два дня до заявления Переса Криштиану Роналду написал в Twitter: «Великолепный тренер, невероятные отношения, что Анчелотти построил с игроками. Надеюсь, продолжим совместную работу в следующем сезоне». Другие игроки последовали его примеру, так что я могу быть доволен тем, что выстроил с ними позитивные отношения, что всегда является важной целью для меня. Отношения с членами штаба, игроками, генеральным менеджером и, разумеется, президентом клуба – они жизненно важны.

Самой важной задачей, которую мне предстояло решить, когда я приступил к работе в «Мадриде», было успокоить раздевалку после ухода Жозе Моуриньо. Многие игроки чувствовали себя не в своей тарелке, и мне нужно было быстро построить нормальные отношения с опытными игроками-ветеранами. Для меня важно выявить лидеров в команде, определить их типажи, чтобы мне было проще с ними работать. Игроки вроде Серхио Рамоса, Роналду и Пепе уже были лидерами команды.

Роналду – из числа тех, кого я называю «техническим лидером», он ведет за собой, подавая другим пример; он мало разговаривает, но всегда серьезен, относится к делу очень профессионально и заботится о себе. Он хороший парень. Рамос – из числа тех, кого я называю «лидером по характеру», это лидер с сильной личностью, он никогда не бывает напуган, никогда не переживает – всегда на позитиве. Пепе – фантастический игрок, и к тому же очень серьезный. Его энергия и драйв заразительны. Икер Касильяс также был важен, поскольку он всегда, будучи мальчиком или мужчиной, был преданным мадридиста. Он и болельщики, которых он представлял, считали, что к нему несправедливо относились, так что для меня было важно перетянуть его на свою сторону. Эти люди были теми, кто должен был стать примером для подражания для остальных, я хотел, чтобы другие игроки смотрели на них и хотели быть на них похожи. К примеру, припоминаю небольшой инцидент с участием Фабио Коэнтрау, когда он пожаловался, что другой игрок не работал достаточно усердно на тренировке. Я спросил у него: «С кем ты себя сравниваешь? С тем, кто не работает, или с шестнадцатью остальными, которые выкладываются полностью?» Ответ он дал тут же. Пусть примерами станут лидеры, потому что они те, кто поможет вам с вашей карьерой.

«Реал Мадрид» – невероятная организация с великой историей и большими традициями. В «Пари Сен-Жермен» я был, пожалуй, самой важной частью проекта, потому что обладал опытом, какого не было ни у кого другого, но в «Реале» ты всегда всего лишь одна из шестеренок проекта, потому что каждый человек в организации знает, зачем он здесь и каковы его задачи. Каждый сотрудник – от экипировщика команды до президента – способен работать на высочайшем уровне. «Реал Мадрид», он как «Милан», клуб, который я прежде называл своим домом, с той лишь разницей, что «Мадрид» чаще меняет менеджеров. Все остальные люди – например, экипировщики или физиотерапевты – более-менее те же самые, они работают долгими периодами времени, как семья, все вместе. То есть состав команды поддержки остается неизменным, что было мне на руку. Мне не пришлось беспокоиться по поводу этих сотрудников, они уже были на своих местах и работали, так что я мог сказать игрокам: «Давайте просто сосредоточимся на том, чтобы стать сильнее».

В «Реале» невозможно закончить сезон, не выиграв один или даже несколько трофеев, которые президент обещал добыть публике и СМИ. В первый мой сезон он пообещал привезти в Мадрид «La Décima», что мы и сделали, также выиграв Кубок короля, но я знал, что президента интересует только Лига чемпионов. Для всех людей, близких к клубу, идея победы в этом турнире стала одержимостью. Они наняли «Особенного», чтобы взять «La Décima», однако даже такой человек не сумел добыть для клуба этот трофей.

Команда играла в более оборонительном стиле, чем тот, который нравился президенту до моего прихода в клуб, а потому, несмотря на то что мне предоставили свободу в изменении стиля игры, клуб настаивал на том, чтобы мы играли больше на атаку, хотел я того изначально или нет. К счастью, я уже был опытным по части работы с желаниями президентов, а кроме того, любой лидер должен уметь справляться с конкретными требованиями, которые предъявляет его должность. Для меня все сложилось удачно. Команда была более мотивирована, потому что, когда ты меняешь стиль игры, футболисты слушают внимательнее, концентрируются лучше и упорнее работают на тренировках. По той же причине я изменил многое в содержании тренировочных сессий и регулярно переключался между разными тренировками. Я не хотел, чтобы игроки все время делали одни и те же упражнения, потому что довольно быстро тренировочный процесс становится монотонным. Поначалу все шло хорошо, но со временем нам пришлось начать принимать решения – к чему и куда прикладывать усилия. Должны ли мы давать отдых игрокам? Стоит ли сконцентрироваться на Лиге чемпионов или все же на Ла Лиге? Мы эффективно справлялись с ситуацией, выиграв Лигу чемпионов и воплотив в реальность мечту клуба, ставшую для него одержимостью. Но давление следующего сезона уже чувствовалось. Такой клуб, как «Реал», никогда не стоит на месте.

Разумеется, мы снова хотим победить в Лиге чемпионов, но не можем позволить «Барселоне» и «Атлетико» вновь опередить нас в таблице Ла Лиги. Меня часто спрашивают, считаю ли я провальным свой второй сезон, потому что мы не выиграли никаких трофеев, а сам я был уволен. Я отвечаю: «Нет. Все складывалось хорошо, мы одержали победы в 22 матчах подряд, а затем появились две большие проблемы».

Первая проблема была вызвана статистикой, которая «открыла», что наши игроки не работают на поле так же усердно, как это делают прочие европейские топ-клубы. Медицинские данные, как выяснилось, базировались на анализе, проведенном УЕФА, который показал, что «Реал Мадрид» тратит меньше времени на тренировки для подготовки к матчам, чем другие ведущие европейские команды. Подтекст был таков: мы должны увеличить нагрузку на игроков на тренировках.

Цифры лгали. Мы выиграли в двадцати двух матчах подряд, так что, наверное, что-то мы все-таки делали правильно. Но эта победная серия прервалась, как только были опубликованы статистические данные, а иногда случается так, что людям, в попытках объяснить поражение, приходится искать какую-то конкретную причину, вместо того чтобы поразмыслить обо всем спокойно и взвешенно. (Я предпочитаю находить решение проблемы, а не искать того, кто повинен в ее возникновении.) Клуб ухватился за это объяснение и потребовал от команды большей отдачи.

В «Реале» невозможно закончить сезон, не выиграв один или даже несколько трофеев, которые президент обещал добыть публике и СМИ.

Клуб хотел надавить на игроков, говоря: «Нам нужно работать, мы должны работать усерднее, мы должны лучше концентрироваться перед матчами». Но это было ошибкой – на самом деле мне нужно было давать игрокам больше отдыха. Около месяца мы страдали из-за травм и накопившейся усталости, и этот месяц стал ключом к поражению в Ла Лиге. Мы проиграли «Барселоне» в тот период, а пятеро важных для меня игроков слегли с травмами – Серхио Рамос, Хамес Родригес, Пепе, Лука Модрич и Карим Бензема – в промежутке между февралем и мартом. Особенно сильно по нам ударили травмы Модрича и Бензема, потому что адекватной замены этим игрокам, выполнявшим очень специфические задачи и обладавшим необходимыми талантами, у нас не было. Даже несмотря на то, что нам удалось одержать 9 побед в заключительных 10 матчах, было слишком поздно. Мы уже проиграли чемпионат.

Проблема с медицинскими данными стала большим сигналом о том, что вера клуба в мои способности справляться с работой ослабла. Эта ситуация показала, что они больше доверяют цифрам, чем мне, и примерно в это же время на горизонте появилась вторая проблема. Как-то раз, мартовским утром, мне позвонил генеральный директор и сказал, что президент хотел бы поговорить со мной по окончании запланированной на сегодня тренировки. Это было очень необычно. Когда я навестил президента, он сказал мне, что в его офисе был агент Гарета Бэйла, пришедший поговорить о «ситуации с Бэйлом». Ранее в том году, а именно 4 января, я заменил Бэйла в матче, ознаменовавшем окончание нашей победной серии, и президент, по слухам, сказал тогда: «Убирать Бэйла – значит атаковать меня», а потом добавил: «Когда он [Анчелотти] убрал его [Бэйла], я упрекнул его за это, но Карло не понял. С тех пор он утратил мое доверие».

В январе агент Бэйла стал делать заявления, вероятно, почувствовав, что его позиции сильны, потому что он уже общался с президентом. Теперь он говорил президенту, что Бэйл недоволен своей позицией на поле. Он хотел чаще играть по центру. Президент спросил у меня, что мы будем с этим делать, а я ответил: «Ничего». Было невозможно изменить его позицию на поле на этой стадии сезона, потому что из-за этого мне пришлось бы перекраивать всю систему и перемещать на другие позиции других игроков. Я также сказал президенту, что удивлен тому факту, что игрок не может напрямую поговорить лично со мной. Это было бы нормально. Я ожидал, что игрок придет пообщаться со мной, потому что говорить с агентами у меня желания не было. Я стараюсь вообще избегать общения с ними. Позже по ходу сезона, отвечая на новые комментарии агента Бэйла, я сказал журналистам, что иногда агентам лучше сидеть тихо, иногда им лучше заткнуться.

Бэйл обладал невероятными качествами игрока мирового уровня, и все, что я пытался сделать, – это помочь ему понять свои главные сильные стороны, чтобы он смог реализовать свой потенциал полностью, и, кстати говоря, я мог оказать ему более компетентную помощь в этом, нежели президент или его агент. Мне нравится так работать с игроками, чтобы и они сами, и их команда становились лучше. Когда-то прежде, к примеру, мне приходилось решать проблему размещения на поле четырех великолепных игроков – Пирло, Зеедорфа, Руя Кошты и Кака, при том что позиций в команде было три. Я тратил время на беседы с каждым из них и сказал им, что они должны найти решение проблемы, иначе кто-то один каждый раз будет оказываться на лавке. Со временем мы все пришли к решению играть «ромбом», на вершинах которого были меняющиеся позициями Пирло и Кака, но Пирло играл глубже, а Кака ближе к воротам соперника. Эта схема 4-4-2 с «ромбом» в полузащите превратила Кака в Игрока года ФИФА, поскольку он играл на вершине «ромба» и, следовательно, мог забивать больше голов и раздавать больше передач, помогая команде выигрывать матчи.

Я сказал президенту, что сам поговорю с Бэйлом на следующий день, что я и сделал после тренировки. Я сказал ему: «Я в курсе, что твой агент общался с президентом. Почему ты сам не подошел ко мне и не сказал мне, чего хочешь?» Он ответил: «Да, хорошо, без проблем». Я рассказал ему, что поведал президенту, объяснил, почему было невозможно изменить систему игры, поскольку речь шла далеко не только об одной позиции, а обо всей команде. Я четко ему все расписал. Я сказал ему, что можно будет попробовать поэкспериментировать летом, на предсезонке перед стартом нового сезона, можно будет поменять его позицию потом, но никак не сейчас. Это было бессмысленно; мы нашли формацию, которая работала на команду, с ней мы провели великолепный первый сезон. На мой взгляд, момент менять ее был выбран неподходящий. Возможность иметь игроков, которые меняются флангами, возможность переключать игру была стержневой для нашего стиля игры. Всякий раз, когда ты играешь с двумя вингерами, коими были Роналду и Бэйл, возможность максимально быстро переставлять их с одного фланга на другой – самый важный элемент функционирования системы.

Иногда игроки, вышедшие на высочайший уровень по причине наличия у них некоторых специфических навыков и умений, начинают считать, что им нужно делать некоторые вещи по-другому, они хотят начать экспериментировать, чтобы стать лучше. Они забывают о том, что изначально позволило им выйти на топ-уровень. К примеру, у меня был один игрок, очень крепкий физически, мощный парень – он мог сто раз пробежать спринт, не устав, – настоящее живое воплощение силы и скорости, которые помогли ему выиграть «Золотой мяч». Но затем он начал думать, что обладает другими талантами, нежели на самом деле, и перестал работать так же усердно, перестал бегать так же быстро – словом, перестал делать то, что сделало его великим, – и это сказалось на его карьере. Он все еще большой мой друг, так что я могу сказать это, и он признает, что я не лгу. Менеджер должен работать с игроком, чтобы попытаться заставить его ясно и четко оценивать свое развитие, чтобы помочь ему понять, что делает его выдающимся футболистом.

Как бы то ни было, мои отношения с президентом с того момента перестали быть прежними. В конце сезона ощущалось, что все на самом деле совсем неплохо, даже несмотря на то, что мы ничего не выиграли. Мы дошли до полуфинала Лиги чемпионов, побили несколько рекордов, а мои отношения с игроками были счастливыми. Новые игроки уже были вписаны в систему, а другие важные члены команды вскоре должны были вернуться после травм. Я был абсолютно уверен в том, что мы находимся в идеальной позиции для того, чтобы в следующем сезоне побороться за победу во всех турнирах. Команда нуждалась лишь в небольших тонких настройках, но полагаю, что мнение президента к тому времени уже было сформировано. В мадридском «Реале» сигналы о приближении конца были теми же, что и в «Челси»: руководство прекращает разговоры о будущем, перестает строить планы; ощущение меняется, кажется, что изменились и отношения.

Руководство прекращает разговоры о будущем, перестает строить планы; ощущение меняется, кажется, что изменились и отношения.

Как мы теперь знаем, никакого «следующего сезона» для меня в Мадриде не планировалось. Когда пришли новости о том, что срок моего правления на «Бернабеу» подошел к концу, я уже несколько недель как ожидал их, несмотря на всю свою уверенность относительно будущего. То был не первый раз, когда меня увольняли, и, вероятно, не последний. Быть уволенным или покинуть клуб добровольно – часть работы, и, будучи менеджером, ты с самого начала знаешь о том, что это реальность.

Самым трудным аспектом окончания моей карьеры в «Реале» – как и в любом другом клубе – было оставление отношений с игроками, которые я построил и укрепил. Однако я всегда остаюсь с ними в хороших отношениях, и они (наши отношения), как правило, продолжаются и после моего ухода.

Мое время в «Реале» вышло не таким продолжительным, как я надеялся, но я продержался там дольше, чем многие, кто работал там менеджером. Трудно сказать, могло ли все сложиться иначе. В клубе хотели, чтобы игроки тренировались усерднее. Однако поскольку я не соглашался с их доводами, я продолжал вести тренировки так же, как запланировал, не изменяя своим идеям. Лидерство иногда предполагает компромиссы, особенно в больших клубах, но не в тех ситуациях, когда речь заходит о твоей компетенции, а ты сам твердо убежден в своих решениях. И хотя такой компромисс мог помочь нам выиграть еще один титул или мне – выиграть больше времени, меня не покидает ощущение, что прохождение по этой лидерской дуге, эти взлет и падение почему-то неизбежны на всем протяжении моей карьеры.

Дуга лидерства: «тихий» подход

• Лидерская дуга может быть конкретной для каждого, а не общей. Различные по длительности дуги на разных работах могут быть в большей степени завязаны на вас лично, нежели на самой работе. Об этом следует серьезно поразмыслить, принимая решение, браться за работу или нет.

• Переход от статуса члена команды к статусу ее лидера не такой простой, как кажется. Нужно понимать, что вы будете отбрасывать незримую тень на большинство аспектов жизни своих подчиненных, не важно, насколько несущественными вы считаете свои слова и поступки. Отнеситесь серьезно к этой зоне ответственности; заботьтесь о людях и не злоупотребляйте своей властью.

• Ограничения, с которыми сталкиваются те, кто управляет организацией, не всегда очевидны общественному взору. И вновь повторим: когда вы принимаете решение о том, браться ли за новую работу или нет, вы должны провести максимально подробную экспертизу и взвесить все факторы. Нет ничего хорошего в том, чтобы жаловаться, что вас «надули», если вы как следует не выполнили свою домашнюю работу.

• Иногда от отношений люди просто устают, и настает время двигаться дальше. Не надо держать это в себе слишком долго, у всего в жизни есть свой цикл. Ключ к успеху в том, чтобы быть максимально продуктивным по ходу каждого из циклов.

• Говорить власть имущим правду должно считаться приемлемым поведением. Лидеры должны пользоваться этим для своего же блага. Это не то, что «было бы неплохо иметь», это необходимая составляющая.

• Находите решение, не тратьте время на поиски виноватых.

• Когда приходите на новую работу, медовый месяц длится очень недолго – учитывайте это.

• Уважение – это все. Это валюта, которая будет актуальной каждый день, и ее котировки могут расти или падать, напрямую завися от вашего поведения и принимаемых вами решений. Отнеситесь к нему серьезно.

• Не будьте одержимы тем, чтобы добиться преданности от людей, с которыми работаете. Ставьте своей целью вдохновлять их на более качественное выступление на данный момент и фокусируйтесь на том, чтобы показать им: вам действительно не все равно, что с ними произойдет как с личностями, вы действительно заинтересованы в их профессиональном росте.

• Взаимное доверие станет последним кирпичиком в пирамиде отношений, но вам нужно демонстрировать, что вам можно доверять с первого дня ваших отношений с их талантами.

Своими словами… Игроки

Криштиану Роналду о Карло

Я всегда думал, что у Карло такое суровое лицо – на всех фотках, что я видел, он выглядит как тафгай, – так что когда я встретил его в первый раз, для меня стало большим сюрпризом то, каким он оказался, потому что я не ожидал, что он будет таким приятным парнем. Он рассказал мне о своих планах – чего хотел бы видеть, что думал обо мне, и его слова заставили меня ощущать себя очень комфортно. В течение следующих нескольких дней он начал раскрывать свою личность, показывать, как работает, как ведет себя в общении – не только с игроками, но также с членами штаба и работодателями в клубе, – и тогда я начал понимать, почему все и каждый отзываются о нем так высоко.

По моему мнению, отчасти так происходит из-за того, как он ведет себя с другими людьми – он очень скромный, что не очень-то нормально в футбольном бизнесе. Он ко всем относится как к равным. Он никогда не отказывает людям просто потому, что они не на его уровне; он всегда выслушает тебя.

У всех есть слабости. Поскольку он такой скромный человек, говорить о них очень трудно, и единственная слабость, которую я могу припомнить, также является одной из его сильных сторон. Он всегда очень мил и приятен, и никогда не расстраивается из-за чего-либо дольше минуты. Он может строго сказать тебе о том, что ему не по душе, и на этом все. Эта черта характера может быть слабостью, потому что, если ты будешь слишком мил с людьми, они могут начать думать, что тобой можно пользоваться. Но это позитивная слабость, если вы понимаете, о чем я, и я совершенно точно не считаю его слабым.

Эта его черта показывает, что чувства, которые он испытывает в глубине души, в самом сердце, всегда имеют позитивную природу. Это хорошая черта, потому что она искренняя, настоящая. Работать с честными, искренними людьми – не только в моем деле, но на любой работе – очень важно. Найти честных, серьезных и чувствительных людей очень трудно. Карло любит показывать миру свое суровое лицо, но внутри он невероятный человек. Он один из лучших и самых важных людей, которых я встречал на своем пути в футболе. С Карло ты чувствуешь себя членом семьи – потому что ты становишься частью его семьи.

Мне хочется думать, что у меня и Карло есть что-то общее; я вижу в себе некоторые его черты. Я тоже считаю себя чувствительным человеком. Иногда я показываю миру суровое или даже надменное лицо, но с людьми, которых я люблю, я не такой, так же как и с теми, с кем я работаю вместе. Карло очень мне помог, я бы очень хотел, чтобы он задержался в «Реале» дольше. Однажды надеюсь вновь с ним поработать. Кто-то спросил у меня: «Будешь учить немецкий язык?» Я отвечал: «Тони Кроос научил меня паре слов, но если однажды мне придется учить немецкий, я буду это делать».

Я видел Карло разгневанным всего несколько раз. Когда он теряет терпение, он кричит и вопит на всех языках, какие ему только приходят в голову, а затем, минуту спустя, он останавливается, восстанавливает дыхание и выходит. Затем возвращается, куря сигарету, и все – он уже абсолютно спокоен, все снова в порядке.

Его способность быстро возвращать спокойствие очень важна. Он знает, как нужно говорить с людьми и как справляться с провалами. Даже если днем ранее мы проигрывали матч, он говорил нам: «Давайте, парни, все будет нормально. Мы еще ничего не проиграли – всего лишь один матч». Он так вел себя с нами и с членами тренерского штаба, что сделало атмосферу в «Реале» просто невероятной. На мой взгляд, атмосфера, которую создал Карло, стала одним из самых выдающихся его достижений. Если посмотреть на два года под его началом и трофеи, которые мы с ним выиграли – Лигу чемпионов, Кубок короля, – станет ясно, насколько Карло был важен для мадридского «Реала» и для игроков. Когда он ушел из клуба, многие из нас рассказали в социальных сетях о том, как много он для всех нас значил. Он невероятный человек.

Одна из причин, почему атмосфера в клубе была такой хорошей, заключалась в том, что он защищал раздевалку от президента и любого другого влияния, которое могло нарушить баланс взаимоотношений в семье. Я видел это собственными глазами. Люди могут говорить все, что угодно, но я видел, что он не склоняется ни перед каким давлением, ни с чьей стороны; он сам принимает решения – иногда удачные, иногда нет, – но в работе тренера так всегда. Вот почему он мне нравится, потому что сам себе авторитет, у него есть свой характер, он делает свой выбор, принимает свои решения и держится их.

Он также умен – очень умен в отношении того, как выслушивает игроков. Он понимает их – он сам был футболистом, так что у него есть опыт. Он знает, как выжать из команды максимум, чтобы она побеждала в матчах и брала трофеи. Не случаен тот факт, что при нем мы выиграли почти все. У него есть план и стратегия. Если ты не поступаешь правильно, тебе никогда не удастся ничего выиграть. Сколько бы он ни выслушивал игроков, он всегда поступал так, как сам считал правильным поступить. Если нужно было изменить схему, переведя одного игрока на другую позицию или убрав кого-то, он всегда оценивал последствия, а затем убирал или перемещал игрока, внося минимум дисгармонии в команду. Он не станет убирать пятерых игроков, если может добиться того же результата, убрав всего одного.

Если посмотреть на два года под его началом и трофеи, которые мы с ним выиграли – Лигу чемпионов, Кубок короля, – станет ясно, насколько Карло был важен для мадридского «Реала» и для игроков.

И хотя ко всем игрокам он относится как к равным, он также понимает, что в любом спорте, как и на любой работе, к особенным игрокам он должен относиться по-особенному – не иначе, а с большей заботой по отношению к ним. В конце концов, команде идет на пользу, если ты максимально эффективно используешь игроков. Даже если будут ситуации, когда ты будешь ощущать, что у тебя нет сил продержаться все 90 минут, или ты почувствуешь, что не можешь больше бежать, тебе нужно сделать это ради тренера. Ради него я это сделаю, потому что он заслуживает этого, поскольку всегда заботился обо мне. Большинство моих партнеров испытывают те же чувства – игроки восхищаются им и будут готовы убивать за него.

Вы могли увидеть это отношение в том, как я играл в финале Лиги чемпионов-2014. За месяц до матча я был травмирован, так что он несколько раз сказал мне: «Криштиану, если ты будешь неважно себя чувствовать, просто дай мне знать. Мне будет тяжело, потому что даже будучи готовым на 50 %, ты все еще будешь нашим лучшим игроком». Так что я сыграл. Я не провел какую-то фантастическую игру, но забил с пенальти свой 17-й гол в Лиге чемпионов того розыгрыша, что стало рекордом, а мы выиграли турнир. Я не был готов на все сто, но пошел на эту жертву ради Карло.

Каждый игрок должен быть скромен и помнить о том, что не знает всего о футболе. Я всегда ищу возможности чему-то научиться и подсмотреть что-то новое у каждого тренера. Я беру что-то от одного, от другого, потому что они знают – они старше, у них есть опыт. Они не станут учить меня, как играть в футбол или как бить по мячу, но если ты умен, ты можешь извлечь пользу из общения с каждым тренером и научиться многим вещам, которые, на мой взгляд, очень важны. Карло развивает даже самых лучших игроков команды, постоянно мотивируя их работать ради него. Он всегда мотивирует меня. Он говорил обычно: «Bomba (он называет меня Bomba, что по-итальянски значит «бомбардир»), давай, сегодня ты забьешь; ты выиграешь для нас матч, Bomba». Даже если в первом тайме я не забивал, он обращался ко мне в перерыве со словами: «Ты забьешь. Ты играешь невероятно». Он всегда, во все времена вселял в меня уверенность, а для меня самая важная вещь в том, что он заботится обо мне. Он всегда обо мне заботился. Эти качества делают его тем человеком, которого хочет заполучить любой клуб. Он – особенный тренер.

Журналисты часто спрашивают меня о моих тренерах. Некоторые из них очень похожи, разумеется. Карло и сэр Алекс Фергюсон, к примеру, очень друг на друга похожи. Они оба создают семью; они разные по натуре родители, но у обоих в мыслях твоя защита, оба хотят дать тебе возможность проявить твой талант. Тактика никогда не была для них самым важным аспектом. Даже при Карло у нас не было такого большого упора на тактику, несмотря на то что он раньше работал в Италии. До его прихода в «Мадрид» мы все думали, что, раз он итальянец, нас ждет большой упор на тактику на тренировках, но когда тренировки с Карло начались, никакой тактики мы не увидели. Он сказал: «Такой команде не нужно много тактических установок. Я хочу забивать голы этими игроками». Когда у тебя такой менталитет – атаковать, забивать, то акцент смещается прочь от отработки защитных действий. Разумеется, у команды все равно должна быть качественная организация, но тактика здесь используется не так, как обычно, как это бывает, например, при создании контратакующей команды. Карло не таков. Другие игроки говорили мне, что он упорно работал над тактикой в других клубах, но не здесь, не в «Реале».

Когда у тебя такой менталитет – атаковать, забивать, то акцент смещается прочь от отработки защитных действий.

Быть может, так вышло потому, что в «Милане» или «Пари Сен-Жермен» у него не было игроков, которые были у него в «Реале», – мастеровитых, заряженных на борьбу. Я думаю, что самая важная вещь – концентрация. Когда ты пропускаешь голы на стандартах, это вопрос концентрации, а не тактики. Если другой парень быстрее тебя и выше тебя прыгает, это не вопрос тактики. Это вопрос концентрации, и Карло отлично это понимает. Очевидно, что он очень организованный человек и что он гибок умом. Если бы у него не было игроков такого уровня, какие были в «Реале», быть может, он и тратил бы больше времени на отработку тактики.

Тогда как Карло и Фергюсон были во многом сильно ориентированы на семью и ее создание, Жозе Моуриньо был другим, он был дальше от игроков. Карло был к нам ближе, он больше заботился о нас. Однако что объединяет всех троих, так это колоссальные познания об игре. Все трое очень умны, они все победители по натуре, вот так все просто. Но даже со всеми их знаниями, ключом к успеху для них являются отношения, которые они строят. Каждый из них знает, что, только имея отличные отношения с игроками, от них можно добиться максимальной отдачи. Вот что делает их особенными. Я играл с лучшими и играл за лучших, так что в этом плане я был благословлен свыше.

Оценить, насколько хорош игрок, можно на тренировочном поле. На мой взгляд, Карло один из лучших по этой части. Он обладает шестым чувством, подсказывающим ему, устали ли игроки, скучают ли они и надо ли им дать больше нагрузок или меньше. Когда Зизу [Зинедин Зидан] пришел в команду после Бенитеса, тренировки стали очень походить на те, что были при Карло. Зизу понял, что для него как для игрока тренировки Карло были приятнее и ценнее, так что он внедрил аналогичные методы сам. Зизу – умный парень, он перенял много идей у Карло за время работы с ним, как в роли игрока, так и в роли ассистента тренера здесь, в «Мадриде». Самым важным было то, что Зизу постарался сохранить то же настроение, что было здесь при Карло.

Карло много шутил, иногда о том, как злится, или для того, чтобы заставить тебя поволноваться. Иногда он мне говорил: «Криштиану, завтра отдыхаешь». Все знают, что я хочу играть в каждом матче, так что я расстраивался и говорил: «О чем это Вы?» Он говорил мне тогда, что я должен отдохнуть, мы начинали ходить вокруг да около, а потом он вдруг говорил: «Завтра ты отдыхаешь до трех часов… но когда в четыре начнется игра, ты можешь сыграть». А потом смеялся.

Карло знает, когда нужно веселиться, а когда настает время собраться и серьезно работать. Он всегда находит правильный баланс благодаря своим знаниям, своему опыту. Он – умный тренер, потому что заботится о тебе и желает тебе наилучшего.

Часть II

Основа работы

Крис Брэйди

Заголовок статьи, попавшей на обложку журнала Fortune 21 июня 1999 года, гласил: «Why CEOs Fail», или «Почему генеральные директора терпят неудачи?». Простой ответ был таков: потому что не добиваются целей. В статье утверждалось, что лидеры в крупных компаниях часто излишне сфокусированы на «стратегии, миссии и видении» и недостаточно много внимания уделяют результатам (также игнорируя своих коллег, играющих ключевые роли в достижении этих результатов). Как некогда кратко сформулировал Херб Келлехер из Southwest Airlines: «стратегия переоценена; выполнение работы недооценено; наша стратегия – выполнять работу».

Когда Лу Герстнер пришел в IBM с задачей разгрести бардак, оставшийся после ушедшего с поста предыдущего генерального директора, он изрек знаменитую фразу: «Последнее, в чем сейчас нуждается IBM, это видение». Герстнер мало кого удалил из компании, если говорить о членах команды топ-менеджеров, но, что характерно, он сменил HR-директора. Герстнер понял, что успешными неизменно оказываются директора, заинтересованные в своих людях. Как заключала статья в Fortune, «девиз успешных директоров таков: на первом месте люди, на втором – стратегия».

Я потратил десять лет на изучение вовлеченности в рабочий процесс сотрудников компании; результаты были опубликованы в книге 2007 года The Extra Mile, которую я написал в соавторстве с Дэвидом МакЛеодом. Мы обнаружили, что концентрация на достижении целей, а также наличие во главе компании менеджеров, способных действовать согласно мантре «на первом месте люди», – ключевые факторы успеха в любом бизнесе. Так что когда мы начали изучать фундаментальные основы футбольного бизнеса – то, что именно происходит непосредственно на поле, – нам было приятно обнаружить, что свежий, «тихий» подход к лидерству, практикуемый Карло Анчелотти, являет собой живое воплощение этих постулатов. Он непоколебим в своей заинтересованности в людях и предан тем, кто находится под его началом.

Новая футбольная экономия, базирующаяся на поиске конкретных умений и навыков, пережевывает и выплевывает как игроков, так и тренеров как никакая другая, и понимание этого, равно как и умение достойно управлять этим процессом, также входит в число достоинств Анчелотти. Когда спекуляции о его работе в «Мадриде» были на пике, на одной из пресс-конференций ему задали вопрос относительно будущего. Он ответил так:

«Я бы хотел остаться, но я не знаю, где буду в следующем сезоне… Не я должен выставлять самому себе оценку за этот год, это должны делать другие. Я очень хорошо знаю, как обстоят дела в мире футбола. Мне не нужно много говорить. Если клуб доволен моей работой, я смогу продолжить; если нет, они должны будут принять решение. У клуба есть право на смену тренера в случае, если клуб недоволен положением дел».

Это заявление не было бравадой или сигналом о том, что у Карло помутился разум; его слова были искренни. Анчелотти понимает – пожалуй, лучше кого бы то ни было из тех, кто работает в самых суровых отраслях с самой ожесточенной конкуренцией, – переходящую природу занятости в любой индустрии, целиком держащейся на людских талантах.

«Мадрид» и другие мастодонты современного спорта превратились в коммерческие предприятия, к которым прикреплены спортклубы.

Те, кто ненавидит, когда футбол называют индустрией, должны обратить внимание на слова генерального директора мадридского «Реала» Хосе Анхеля Санчеса, который сказал: «Мы – производители контента». Иначе говоря, «Мадрид» и другие мастодонты современного спорта превратились в коммерческие предприятия, к которым прикреплены спортклубы. Такая концепция восприятия клубов находит поддержку и у других известных лиц как из мира бизнеса, так и из мира спорта. Томас Дж. Уотсон, основатель IBM, однажды сказал: «Бизнес – это игра, величайшая игра в мире, если вы знаете, как в нее играть», тогда как Клайв Вудворд, единственный тренер, выигрывавший чемпионат мира по регби со сборной Англии, говорил так: «Параллели между управлением успешной компанией и успешной спортивной командой вполне очевидны; и для того, и для другого требуется одинаковый набор качеств». Футбол на самом деле является эталонной моделью современного бизнеса, зависящего от талантливых сотрудников.

В этой части книги Карло размышляет обо всех аспектах основ бизнеса, от культуры до обязанностей менеджера, от взаимодействия с иерархией до формирования рабочего микроклимата, от управления талантами до создания конечного продукта и, наконец, до понимания аналитики и психологии, которые и составят конкурентные преимущества следующего поколения.

2. Культура

Семья

Нет ничего важнее семьи. В футболе существует два вида семей. Есть мой личный отряд доверенных лейтенантов и членов штаба, людей, с которыми я работаю вместе годами, с которыми прохожу через хорошие времена и черные полосы, людей, к которым я испытываю огромное уважение и доверие. Они есть моя футбольная семья, и вскоре я расскажу об этих людях. И есть клуб как семья.

Когда я пришел работать менеджером в «Милан», для меня возвращение в клуб стало возвращением домой. Клуб организован именно как семья, несмотря на то что давно вошел в когорту величайших футбольных команд мира. В Миланелло, на тренировочной базе, у тебя свой кабинет, а экипировщик и другие члены штаба работают в клубе уже очень много лет. В Миланелло есть ресторан, и это далеко не буфет, как в «Челси» или «Реале», а настоящий ресторан, где официант подходит поговорить с тобой, как с другом. Официанты в Миланелло большей частью очень преклонного возраста – они работают там уже много лет, – и атмосфера царит очень непринужденная. Когда я начал работать над организацией процесса и структуры в «Пари Сен-Жермен», создание ресторана было одним из первейших моих приоритетов. Со времени работы в «Милане» я знал, насколько важно для игроков вместе обедать, это помогает сильнее сплотить их. Я хотел воспроизвести в Париже ту семейную атмосферу, которую так хорошо знал по «Милану», а совместные приемы пищи всегда были важной частью моей семейной жизни. Такой мне нравится видеть культуру клуба, и я считаю семейную атмосферу в клубе фундаментальной частью общего успеха.

От менеджера до экипировщика – все должны быть частью семьи и работать на достижение общих целей. Ключ к успеху в любой организации состоит в том, чтобы объединить всю семью для движения в одном направлении. Игроки – основообразующая часть семьи, и присутствие среди них раскольников, работающих против духа семьи или не считающих себя ее частью, не помогает достигнуть успеха. Моя работа состоит в том, чтобы добиться того, чтобы семейные ценности, какими бы они ни были, уважались и почитались всеми.

Мне было легко возвращаться в «Милан», потому что я был успешным игроком в составе этого клуба и он был мне очень хорошо знаком, но иногда я думаю, что мой приход мог стать для «Милана» проблемой в том смысле, что они могли почувствовать излишнюю благодарность по отношению к человеку, который сыграл такую важную роль в истории клуба.

Такова культура этого клуба – семейная организация. В других клубах все может быть совсем иначе. В «Ювентусе» атмосфера больше напоминала мне компанию. Когда клуб больше походит на компанию, мои взаимоотношения с начальством приобретают более формальный характер. В период моей работы в «Юве» у нас не было своей тренировочной базы и необходимой инфраструктуры; у нас не было своего «дома». Однако в моей памяти опыт работы с «Ювентусом» отложился как позитивный. Результаты команды были не выдающимися во время моей работы в клубе, но контролировать результаты получается не всегда. Это не значит, что мои отношения с командой были плохими. То, над чем у меня был контроль, работало нормально. Быть может, болельщики не согласятся, но их я тоже не могу контролировать.

Очень важно, чтобы менеджер подходил клубу в культурном плане, поскольку его работа состоит в том, чтобы быть живым примером работы этой культуры, чтобы поддерживать ее высокие стандарты и добиваться того, чтобы вся организация могла это наблюдать. В «Милан» я, разумеется, вписался естественным образом, а в «Ювентус» – нет. Семейная атмосфера больше подходит мне по характеру, а работать в атмосфере, близкой твоему характеру, всегда проще. Как говорил бизнес-гуру Питер Друкер, «культура поедает стратегию на завтрак», и я с ним согласен. Без эмпатии к культуре все же реально достичь успеха, но он может оказаться мимолетным, его трудно будет поддерживать.

Куда бы я ни отправился, я всюду буду самим собой. Мой характер или стиль не меняется, и если говорить в общем, то меня нанимают за то, кто я есть. Превалирующая атмосфера в клубе, когда я туда прихожу, задает время и определяет необходимое количество усилий, которые потребуются для создания атмосферы, которую я желаю видеть, для создания моей семьи. Вот почему самой важной работой иногда является выстраивание семейной атмосферы, если она уже не существует в клубе сама собой. В таком клубе, как «Челси», например, обстановка больше напоминала компанию, но я увидел там возможность построить семью.

При найме лидеров чрезвычайно важно (для тех, кто их нанимает) точно знать, какую именно роль предстоит играть лидеру – поддерживать культуру или создавать новую? Что любопытно, некоторые утверждали, что сэра Алекса Фергюсона пригласили в «Манчестер Юнайтед» для того, чтобы он воскресил культуру клуба, которая заметно угасла. Добившись этой цели, он продолжал поддерживать успех, постоянно подкрепляя эту культуру, продолжая ставить в пример историю и традиции клуба.

Разумеется, менеджер может менять свой подход к работе, чтобы соответствовать требованиям клуба, но гораздо легче встроить тренера в клуб, чем наоборот, – конечно, если только вы не жаждете перемен или у вас не появляется веская причина отказаться от своих прежних убеждений. Если, к примеру, большой клуб хочет разрушить монополию на победы своего извечного принципиального соперника и решает, что достичь этого можно только с помощью менеджера, добивавшегося успехов в других клубах, но, быть может, не сильно подходящего по культурному профилю, он может в некоторых случаях закрыть глаза на тот факт, что менеджер не адаптируется к культуре клуба, поскольку успех является главнейшим приоритетом для клуба. Когда клуб нанял меня, они знали, что я умею адаптироваться, но помимо этого я был, пожалуй, близок к тому «Мадриду», который Флорентино Перес желал воскресить. Для него ключевым моментом была концепция включения звезд футбола в команду (фр. galácticos), и он верил, что мой навык выстраивания крепких отношений с игроками сыграет важную роль в процессе управления разными нуждами звезд высокого уровня и обладателей сильных характеров, собравшихся в раздевалке команды.

Он был прав, считая так. Однако проблема в том, что клубы редко проводят достаточно глубокий анализ и еще реже беседуют с потенциальным кандидатом достаточно основательно, чтобы узнать о нем все. Я считаю, что Перес принял верное решение, наняв меня, но в футболе так бывает не всегда. В моей карьере был только один клуб – помимо «Милана», и так знавшего меня, – в котором у меня спросили: «Как вы управляете? Как работаете с игроками? Какой у вас стиль тренировок? Как вы справились бы с этой ситуацией и с той?» Это был «Челси». С представителями «Челси» у меня было десять встреч, что, на мой взгляд, правильный способ ведения бизнеса, но в мире футбола он точно не пользуется популярностью. Всем клубам стоит взять на заметку такой подход.

Такие люди, как Пеп Гвардиола и венгерский тренер Бела Гуттманн, утверждали, что три года – естественный цикл для менеджеров, и мой опыт работы с дугами лидерства, за исключением одного клуба, подтверждает их правоту. Однако иногда тренеры, игроки, менеджеры и сотрудники находят свой родной дом. Валерий Лобановский в киевском «Динамо», сэр Алекс Фергюсон в «Ман Юнайтед», Арсен Венгер в «Арсенале», я в «Милане» – во всех этих случаях взаимоотношения длились куда дольше трех лет. Менеджер нашел свой дом, а клуб нашел того, кто идеально подходит ему в культурном плане. Люди говорят, что такому долголетию в клубах больше нет места, и, глядя на современную игру, легко понять, почему они так считают, но если менеджер может найти свой дом, который ему подходит, и клуб, который видит в нем того, кто подходит ему, тогда кто знает, куда все это может завести?

Международная культура

Я управлял великолепными командами по всей Европе, чрезвычайно разнообразными, мультинациональными группами игроков и сотрудников клубов. Работа в таком окружении представляет собой уникальный набор лингвистических вызовов и задач. Конечно, вы можете сказать, что футбол – универсальный язык, который понимают все, но очень важно добиться того, чтобы мы в буквальном смысле говорили на одном языке.

Я был чужестранцем в Англии, равно как и в Испании с Францией, так что мне приходилось принуждать себя к изучению языка. Я всегда делал это в каждом заграничном клубе, в котором работал, и всегда буду делать это впредь, потому что это очень важно. Мне нужно поддерживать коммуникации с игроками и прессой на языке страны, в которой я работаю, мне нужно показать, что я всерьез настроен адаптироваться к новому месту и вписаться в новый образ жизни. Для меня лично очень важно выучить язык, чтобы получить доступ к культуре.

Я ожидаю того же от игроков, и я вижу в этом некое мерило их профессионализма. Разумеется, если вы поставите меня перед выбором между игроком, забивающим каждую неделю, и тем, кто учит язык, я выберу первого. Иногда игрок может быть настолько полезен на поле, что слова не потребуются. Однако я хочу видеть от игрока и то и другое. Прикладывание усилий к изучению языка позволяет игроку сформировать более крепкие отношения с другими футболистами и членами штаба, а взамен игроки и члены штаба оценят усилия, которые он приложил к тому, чтобы адаптироваться и стать частью коллектива. То, что игрок утруждает себя изучением языка, служит надежным индикатором его намерений не просто играть в футбол, но расцвести и раскрыться в новой обстановке. Вот, наверное, почему английские игроки выступают ниже своего уровня в зарубежных лигах. Однако несмотря на то, что язык очевидным образом был проблемой для Гарета Бэйла в первый его сезон в «Мадриде», на его выступлениях это не сказалось, и со временем они очевидно стали качественнее. Быть может, он стал исключением, только подтверждающим правило.

Я управлял великолепными командами по всей Европе, чрезвычайно разнообразными, мультинациональными группами игроков и сотрудников клубов.

Когда я работал в «Милане», я заставлял игроков изъясняться по-итальянски – и никак иначе, – чтобы мы все говорили на языке одной страны. Разумеется, сейчас это все сложнее, потому что игроки приезжают из такого количества самых разных стран, что часто они предпочитают социализироваться и говорить на языке своих национальных групп. Во Франции у нас были итальянские игроки и аргентинцы, вместе говорившие по-итальянски, но вначале в команде была проблема, потому что французские игроки говорили только по-французски и из-за этого в команде естественным образом формировалось разделение на группы.

Нужно как можно раньше обозначить эту проблему во время отношений с игроками и заставить их понять тот факт, что деление на тусовки и клики – недопустимо. Я хитростями заставлял их говорить друг с другом, сажая их обедать за один стол, а затем меняя рассадку за столом, чтобы они оказывались рядом с теми, с кем обычно не стали бы общаться.

Штука в том, чтобы подталкивать группы друг к другу поступательно. В «Мадриде» мы специально рассаживали людей за столами в обед так, чтобы они интегрировались в команду с самого начала. Мы посадили новичка Тони Крооса, немца, рядом с его соотечественником Сами Хедирой, а затем на какой-то стадии пересаживали Крооса ближе к Серхио Рамосу, и так далее. Другой вещью, которой я занимался в клубах, была организация ужинов для игроков за пределами тренировочной базы, чтобы они могли расслабиться и узнать друг друга чуть-чуть получше.

К сожалению, решить все проблемы за обеденным столом невозможно, и добрую часть своей работы в Париже я тратил на то, чтобы аккуратно оказывать влияние на игроков на тренировочной базе, где мы проводили большую часть времени. Я незаметно разделял группы, смешивая их с другими группами. Я не пытался насаждать этот порядок силой, вместо этого я предлагал, влиял – таков «тихий» путь. Я прочел работу хорошего итальянского психолога Роберта Чалдини, посвященную влиянию на других людей. В ней он рассуждал о том, как воздействуют на людей такие вещи, как последовательность, взаимный обмен мнениями и личная симпатия в процессе убеждения. Я считаю, что он говорил очень правильные слова.

Важность того факта, что игроки и члены штаба могут комфортно общаться на одном языке, играет центральную роль в процессе быстрого понимания культуры страны и клуба. Для бизнес-сообщества это, пожалуй, даже более актуально, чем для футбола, где велика текучка рабочей силы, а вклад в общее дело каждого игрока не так сильно зависит от знания им языка. Если сотрудникам компаний необходимо работать в странах, чьи языки особенно трудны для изучения людям с Запада, таких как Китай или страны арабского мира, то освоение языка, которое потребует по меньшей мере 18 месяцев, может быть неэффективным решением. В таких случаях интегрироваться в новое окружение человеку может помочь изучение, разбор и применение культурных моделей поведения данной страны.

Такой же подход будет полезным в любой стране, если вы хотите остаться в ней и сделать свое время пребывания там успешным и продуктивным, поскольку так вам будет легче понять культуру, профессионализм и рабочую этику, как ее видят игроки. Эти глубинные культурные различия не менее важны, чем язык. Если вы, к примеру, отправляетесь работать в Испанию, вы должны следить за событиями в культуре Испании. Испанцы привыкли обедать в 3 часа пополудни, так что вам нужно будет с уважением отнестись к этой традиции и адаптироваться к ней. Если я в состоянии ассимилироваться в новой культуре, то и мои игроки должны суметь это сделать.

В Англии профессионализм британских игроков на поле рассматривается как данность. Разумеется, никогда нельзя наверняка знать, что случится за пределами поля, но на нем они настоящие профессионалы. Мы знаем, что не все игроки созданы равными; то же касается и футбольных чемпионатов. Каждая лига составлена из представителей разных национальностей, но даже внутри этих национальных групп существуют культурные различия. Для меня было естественным по ходу карьеры погружаться в плавильные котлы культур разных мест, таких как Париж. По сути, такой опыт и есть одна из важных причин, по которой я принял решение работать в стольких разных странах, и именно поэтому я с таким нетерпением ожидаю нового приключения в Баварии.

Как-то раз во время интервью я рассуждал об этих культурных различиях, и людям во Франции это не понравилось. Они сказали, что я нелестно отозвался о футболе их страны – что я повел себя как расист. Я совершенно точно не являюсь расистом, а другие французские менеджеры согласились с тем, что я высказал в интервью. Я вижу различия в том, как обстоят дела в разных странах, вижу отличия в подходах, культурах и стилях управления. Нельзя сказать, что какой-то лучше или хуже другого, они разные, и к этому ты должен адаптироваться.

К примеру, мой опыт работы в Испании показал мне, что испанцы любят играть в футбол определенного типа, и все команды во многом стремятся соответствовать этому подходу. Команды делают больший акцент на владении мячом. В Ла Лиге меньший процент владения означает, что ты находишься где-то внизу таблицы, но так происходит потому, что все играют в одинаковом стиле – все принимают эту модель как данность. Если ты откажешься от нее, ты можешь обыгрывать лучшие из команд, которые практикуют футбол такой модели. «Бавария Мюнхен», к примеру, обыграла «Барсу» с общим счетом 7:0 по сумме двух матчей в Лиге чемпионов-2013, владея мячом меньше времени. «Лестер» прорвался на вершину таблицы английской премьер-лиги, имея один из худших статистических показателей по части владения, но также один из самых высоких показателей ударов среди всех команд лиги. Для Испании такой футбол был бы необычным.

В Англии куда больше агрессии, команды там гораздо меньше озабочены владением. У английских команд и игроков закаленный бойцовский менталитет. Если бы мне пришлось отправиться на войну, я бы пошел на фронт с англичанами, а не с французами или итальянцами. Абсолютно необходимо понимать эту их культуру, схожую с культурой «мачо» в Южной Америке, но в более спокойном, подразумеваемом, тихом стиле. Дидье Дрогба, к примеру, придя в «Челси», не понимал этого и часто обвинялся болельщиками в «симуляциях» и преувеличении степени серьезности травм на поле, поскольку здоровый мужик, симулирующий повреждение, в Англии считается отнюдь не мужественным – такое поведение идет вразрез с понятиями о fair play, это культурное явление. В Испании не так. Джон Терри поговорил с ним, и Дрогба изменился, начав забивать много голов и превратившись в легенду клуба. Иногда лучше, когда подобный разговор с игроком проводит лидер раздевалки, а не «босс» команды. Такой игрок де-факто становится менеджером в такой момент, в том смысле, что эффективность таких советов куда выше, если они исходят от партнера по команде и высказываются с глазу на глаз. Такой совет может быть более эффективным и действенным, чем тот, который игроку дам я.

В Англии куда больше агрессии, команды там гораздо меньше озабочены владением. У английских команд и игроков закаленный бойцовский менталитет.

Понимание культуры, тот факт, что нашелся кто-то знающий, кто объяснил ему ее ценности, – это помогло Дрогба расцвести в «Челси». Культурная ассимиляция такого рода фундаментальна для успеха мультинациональных, мультикультурных групп игроков, потому что позволяет отношениям между игроками, членами тренерского штаба формироваться и крепнуть. Сейчас футбол стал глобальным бизнесом, в клубах играют люди со всех уголков света. Чем больше общего есть у игроков – язык, единые культурные ценности, – тем лучше они общаются и тем лучше функционирует команда. Игроки, которые не могут ассимилироваться, становятся несчастными и надолго не задерживаются в командах. Если подумать о клубе как о семье и обратиться к ситуации, какая была, например, в «Милане», то можно увидеть, как долго некоторые игроки задерживались там. Они эффективно интегрировались в культуру клуба. Для иностранного игрока или члена штаба лучший способ начать вливаться в новое окружение – учить язык, поскольку он очень четко демонстрирует одну ценную черту человека: его твердое намерение стать частью клуба.

Верность

Глядя на футбол со стороны, кажется, что в нем все просто, что лидер должен управлять игроками и взаимодействовать с теми, кто выше, справляясь с ожиданиями владельца или президента, но тогда легко проглядеть один из самых важных элементов взаимоотношений в футбольном клубе – отношения между менеджером и командой, его поддерживающей. Тут проявляется второй аспект семьи: я и мои доверенные лейтенанты. Команда поддержки должна быть рядом, чтобы выслушивать, обмениваться идеями, поддерживать и выступать единым фронтом, как команда менеджера. И наконец, что самое важное, доверие между нами должно быть по умолчанию, а верность играет первостепенную роль. Это не обсуждается.

Когда я нанял Джорджо Чиаскини на свое первое место работы, в «Реджану», мы сформировали партнерство, которое просуществовало десять лет нашей работы в разных клубах. Между нами установились очень прочные отношения, он стал членом моей футбольной семьи. Попасть в «семью», должно быть, непросто, но, оказавшись там, тебе будет еще труднее оказаться исключенным из нее. Чем больше времени проводишь в футболе, работая с большим количеством людей, тем больше в размерах становится твоя семья, по всему миру образовывается все большая и большая сеть людей, поддерживающих тебя, людей, на которых ты можешь положиться. Гарантируют верность люди – не организации. С организациями всегда просто бизнес.

Изначально, когда я работал менеджером в Италии, у меня была семья, верные люди, с которыми я работал и которым мог доверять, и в моих планах было возить с собой этих людей, с работы на работу. Многие менеджеры поступают так, берясь за новую работу: они массово сменяют членов тренерского штаба, приводя своих людей. Но мое время в «Челси» заставило меня пересмотреть свои взгляды на этот вопрос и показало мне, что в мире футбола возможно завести новые отношения, завязанные на преданности, и продемонстрировало новые способы ведения дел. Так я стал более гибким и адаптирующимся в своем подходе к вопросу лидерства.

Когда я беседовал с Романом Абрамовичем и Майком Фордом во время периода «ухаживаний» со стороны «Челси», я сказал им, что хочу привезти с собой свой тренерский штаб, но Абрамович сказал мне: «Послушайте, у нас великолепный штаб, в клубе отменная организация. На нас трудятся хорошие люди. Вы должны прийти в клуб и сначала посмотреть, как там все устроено, а потом уже решать, довольны вы этим или нет, и если нет, начать менять что-то». Я принял такой сценарий, но добавил, что хотел бы проверить его жизнеспособность в течение месяца. «Если я почувствую, что все хорошо, мы продолжим, – сказал я. – Но если мне не понравится, нам нужно будет кое-что поменять».

«Челси» тогда был первым иностранным клубом для меня, и я не повез туда никого из штаба Миланелло за исключением Бруно Демичелиса, итальянского психолога, говорившего по-английски. Я много времени провел в раздумьях, решая, браться ли за работу в «Челси» или нет. Я не был уверен – прежде я всегда работал с членами своей футбольной семьи и был немного обеспокоен по поводу языкового барьера. Бруно был моим страховочным тросом, к тому же он приносил пользу благодаря своему опыту работы в лаборатории «Милана». Разумеется, я бы предпочел перевезти с собой свою семью, но сейчас клубы все реже позволяют менеджерам приводить с собой большую команду помощников.

Когда я прибыл в клуб, я очень быстро понял, что буду полностью удовлетворен своим штабом – там работали люди очень высокого уровня. Рэй Уилкинс, который работал с моим предшественником, Гусом Хиддинком, очень помогал мне, потому что владел итальянским, а следовательно, был мостиком между мной и игроками. Он был бывшим игроком «Милана», так что он уже был членом моей семьи. Рэй обеспечил мне культурную связь с клубом, когда я пришел в новую для себя организацию. Также в команде работали великолепные аналитики, ученые, диетологи – вся инфраструктура была отлажена. А затем появился Пол Клемент.

Мой опыт в «Челси» научил меня: не всегда тебе по-настоящему нужно то, чего ты хочешь.

Когда я пришел в клуб, я почувствовал, что команде нужен еще один тренер, так что я поговорил со спортивным директором Фрэнком Арнесеном, и мы сошлись во мнении, что нужно привести Пола, работавшего с резервистами, дней на 15, к примеру, чтобы просто посмотреть, как он справится с работой. По истечении 15-дневного срока Пол подошел ко мне и спросил: «Мне возвращаться к резервному составу?» Я сказал: «Нет, нет, нет. Ты остаешься со мной». Пол стал членом моей футбольной семьи. Он отправился со мной в Париж, а затем в Мадрид, прежде чем мы пошли разными дорогами, когда «Дерби Каунти» назначил его своим менеджером. Настало время Полу уйти в свободное плавание, точно так же как когда-то мне настало время расстаться с Сакки.

Когда подошел к концу месяц испытательного срока моего нового штаба, я сказал: «Хорошо, будем работать так».

Мой опыт в «Челси» научил меня: не всегда тебе по-настоящему нужно то, чего ты хочешь. Работа с командой, которая уже является частью клуба, в который ты приходишь, может стать для тебя огромным преимуществом. Быть может, если бы Дэвид Мойес дал работавшим тогда в «Манчестер Юнайтед» специалистам шанс, его карьера в клубе сложилась бы иначе. Я полагал, что отсутствие рядом со мной доверенных лиц станет большой проблемой для меня, но со временем у меня появились новые люди, которым я мог доверять.

Проблема с преданностью состоит в том, что она может продолжать жить, даже действуя во вред. Решение привести с собой испытанных и доверенных лейтенантов звучит адекватно, но, скорее всего, они уже были с тобой рядом, когда тебя увольняли с предыдущей работы. Иногда для ослабления привязанностей требуется воздействие извне. Мне пришлось оставить преданных ассистентов после успешного периода работы в «Милане» из-за принятой в «Челси» системы. Но она научила меня тому, что у тебя всегда есть возможность найти новых, таких же преданных ассистентов на новом месте – и увеличить численность своей футбольной семьи.

Культурный мост

Приезжая в новый клуб в новой стране, важно иметь в своем штабе людей, имеющих культурную связь как со страной, так и с клубом, в который ты приходишь. Как я уже упоминал, в «Челси» таким человеком для меня стал Рэй Уилкинс, а в «Реале» им был Зинедин Зидан. Очень важно быстро вписаться в клуб, адаптироваться к культуре и новой организации, а также познакомиться с футболистами клуба всех уровней – и наличие культурных мостов помогает во всех этих вопросах. В «Мадриде» мне пришлось ввести в состав пятерых игроков из академии клуба, я ничего не знал об этих футболистах, а Зидан знал и сумел мне помочь. Не вредил и тот факт, что у Зидана были очень крепкие отношения с президентом.

Я научился тому, что нельзя исключать того факта, что игроки могут стать частью твоей команды поддержки. Когда я перебрался в «Пари Сен-Жермен», я обнаружил, что в клубе работает Клод Макелеле. Он только завершил игровую карьеру, а наши пути в «Челси» никогда не пересекались, но я был наслышан о нем. Он стал моим культурным мостом, прежде всего связывавшим меня с французскими игроками. Он был во многом ключевой для меня фигурой в культурных вопросах и в решении их с игроками, представлявшими незнакомые мне прежде национальности.

В Париже у меня был карт-бланш на подбор своего тренерского штаба. Я привез с собой тренера по физподготовке, с которым работал в «Милане». Также я сумел перевезти в Париж Пола Клемента и Ника Броуда, который был диетологом и статистиком в «Челси», а затем стал нашим специалистом по оценке качества выступлений в «ПСЖ». К несчастью, он погиб в автокатастрофе в очень-очень молодом возрасте. Он был невероятным человеком, его смерть стала большой потерей для нас.

На мой взгляд, команда поддержки имеет такое же важное значение, как и команда игроков, и я стараюсь относиться к членам штаба так же, как к игрокам. Конечно, с членами штаба у меня более тесные отношения, нежели с игроками, так что по этой причине мне немного легче. Также легче потому, что мне не нужно выбирать, кого из них выпускать на поле, а кого нет, когда наступает время матча. По сути, они «играют» каждый матч.

Подбирая членов штаба, я изучаю их характеры в той же степени, что и характеры игроков или кого бы то ни было еще, с кем работаю. Я считаю, что их уровень компетенции будет примерно одинаковым, если они обладают необходимой квалификацией. А для меня, повторюсь, самая важная вещь – доверие. Я должен доверять людям, чтобы суметь спокойно делегировать им полномочия, потому что хочу наделять их властью и вовлекать их в рабочий процесс по максимуму. Я хочу, чтобы у них была свобода общаться с игроками, а иногда мне нужно использовать их как помощников в общении с игроками – направляя их на выполнение задачи, которую я хочу решить. В «Реале» Пол Клемент был важен для меня по части помощи Гарету Бэйлу в адаптации в новом клубе – как в культурном смысле, так и в языковом, – и часто он мог объяснить Бэйлу какие-то вещи лучше, чем я сам.

Каждый день вместе с членами штаба мы организовывали тренировочные сессии. Общались вместе, вместе планировали занятия и подготовку к соревнованиям, обменивались идеями. Общение с тренером по физподготовке, доктором или ассистентами может оказать влияние на мои изначальные замыслы. К примеру, Пол и я могли решить, что сегодня – время провести усиленную тренировку, но затем тренер по физподготовке мог вступить, сказав, что мы действуем слишком рьяно или, наоборот, излишне мягко себя ведем и что нам лучше обратить внимание на что-то другое. Затем мы открываем спор и вместе приходим к единому решению.

Умение слушать, учиться и адаптироваться чрезвычайно важно, когда речь заходит об эффективной адаптации к клубной культуре. Важны не только эти моменты, но если мой опыт в «Челси» и научил меня чему-то, так это тому, что ты всегда должен быть открыт новым идеям. Лидеры не могут себе позволить топтаться на одном месте, они всегда должны развиваться, прогрессировать. Этот урок был не единственным, который я выучил в «Челси», впрочем.

В «Челси», как и во многих английских клубах, физическую составляющую тренировок объединили с технической за счет использования данных аналитиков, GPS-модулей и других технологических новшеств. В «Милане» мы привыкли тренироваться по-другому – разделять тренировки на физику, тактику и технику. Я не очень-то хотел менять свой стиль тренировок, но в «Челси» я сделал это, чтобы не вносить лишний хаос в привычный игрокам тренировочный процесс, а кроме того, сам научился любить такой стиль тренировок. Сейчас я доволен этим стилем и не хочу его менять, но я всегда учусь чему-то новому, так что никогда не знаю, когда я снова изменю мнение. Мне нравится быть открытым новым идеям, исходящим из любого источника, будь то мои боссы, коллеги, члены штаба, игроки или даже люди не из мира футбола. Культура постоянного развития и прогресса – ключ к успеху.

Культура: «тихий» путь

• Учите язык; если вам не хватает времени, изучайте культуру. Другими словами, демонстрируйте желание интегрироваться. Настаивайте на том, чтобы тем же самым занимались члены вашей команды; если вы можете приложить усилия, то и они могут.

• Деление на группировки и клики недопустимо; со временем вам придется разбивать их, так что убедитесь, что с самого начала даете игрокам понять: интеграция есть единственный путь к успеху.

• Культурное образование часто бывает эффективнее, когда им занимаются коллеги по работе, а не босс.

• Управление командой поддержки так же важно, как управление талантами. Они представляют вас каждый день в ваше отсутствие. Убедитесь, что им понятны ваши планы, а также стиль, в котором вы хотите их реализовать.

• Вам не всегда реально нужно то, чего вы хотите. Перемены могут освобождать; не сопротивляйтесь им ради самого факта сопротивления. Вы вдохновите новых людей в самом начале рабочего процесса, убедив их, что они здесь были до вас не просто так.

• Чтобы делегировать, нужно доверять.

• Верность стоит в центре отношений. В семью должно быть трудно попасть, но еще труднее покинуть ее.

• Верность должна быть по отношению к людям, а не к организациям. С организациями только бизнес, ничего личного.

• Понимайте природу организации, в которой работаете (или в которую планируете прийти). Какова ее история и культура? Какой это бизнес – маленький, семейное предприятие или огромная корпорация?

• Двигайтесь навстречу культуре, в которой оказались. Доверие, уважение, а в некоторых случаях время будет дано вам в том случае, если вы продемонстрируете, что знаете о своем статусе «гостя» в чужом доме/мире.

• Не попадитесь в ловушку переоценки верности в своих лейтенантах. Не каждый растет и развивается с той скоростью, с какой надо вам, так что важно суметь поддерживать их мотивацию расти и развиваться. Люди будут судить вас по тому, как вы построите свою команду поддержки, чтобы обеспечивать результаты, а не по тому, насколько вы преданы людям.

Своими словами… Игроки

Златан Ибрагимович о Карло

Я написал свои мемуары «Я – Златан» еще до того, как познакомился с Карло, так что упоминания о нем в той книге нет. Если бы мне пришлось переписывать ее заново, там была бы целая глава о нем, описывающая то, как я, поиграв под руководством такого количества разных тренеров, с разными характерами, наконец нашел лучшего тренера из всех. Нам почти удалось познакомиться раньше, но я не перешел в «Милан» тогда, когда он работал там; вместо этого я отправился в «Интер». Думаю, что он уже простил мне это.

Я много слышал о Карло, но ты никогда не знаешь человека до тех пор, пока не встретишь его лично. Я сам не сужу о людях до тех пор, пока не познакомлюсь с ними, а потом высказываю свое мнение. Итак, с первого дня тебя охватывает чувство. То, как ты подходишь к человеку, и то, как он реагирует, – с первого мгновения я понял, что этот человек мне понравится. То есть нужно не много ума, чтобы увидеть, как работает человек, а я смог сразу же распознать в нем больше, чем просто тренера. Он, конечно же, блестящий тренер, но я всегда оцениваю человека как личность. С самого начала я был убежден, что он – верный выбор для «Парижа».

Я говорю по-английски и по-итальянски, так что мы сразу же нашли общий язык и стали узнавать друг друга, вместе начав работу над тем, что получило название «парижский проект». В Париже все начиналось с нуля, все было абсолютно иначе в сравнении с тем, что есть сейчас. Поля были в неважном состоянии, команда была той командой, какой была, – проект начинался совершенно новый. Он пришел из «Челси», я пришел из «Милана», мы пришли из двух больших клубов, чтобы построить здесь клуб, который станет большим в будущем. И хотя он пришел на шесть месяцев раньше меня, мы оба начали работу с чистого листа.

Мы шутили по поводу этой ситуации. «Господи, на что мы пошли, где мы, что это за место? – спрашивали мы друг у друга. – Что нам делать сейчас, с чего начать сейчас, а за что браться потом?» Каждый день появлялись новые проблемы, что было удивительно. В клубе все было организовано совсем не так, как в больших командах, в которых мы работали прежде, а приходя сюда, ты ожидаешь, что все будет именно так. Ну то есть даже экипировщики – у нас их было всего двое на 25 человек состава, а мы собирались ехать в Америку. «Пари Сен-Жермен» не был чемпионом Франции 19 лет, а мы сказали: «О’кей, мы добудем титул. Мы сделаем этот клуб большим».

«Париж» был идеален для него, а он для «Парижа», но иногда, когда ты сталкиваешь людей с разными идеями и взглядами, могут происходить разные штуки. Я знаю, что он был очень расстроен своим уходом и очень разочарован в своем друге Леонардо. Карло был первым, кто пришел сюда: кто из других тренеров его уровня и опыта в игре взялся бы за это? Риск был большим. Он выиграл все в «Милане» и «Челси», но все равно верил в проект – и убедил остальных игроков приезжать сюда и также верить в проект, а это совсем не просто.

Давайте я расскажу вам о Карло-тренере. При нем никто не злится, даже если не выходит на поле, потому что он не просто твой тренер, он твой друг. Он ко всем относится одинаково. Тебе кажется, что такое отношение с его стороны имеешь только ты, настолько оно замечательное, настолько личное, но он таков со всеми. Он – потрясающий.

Однако когда речь заходит о профессионализме, если что-то идет не так, как он хочет, он может разозлиться. Мы играли против «Эвиана», кажется, на выезде, и погода стояла холодная. Поле было в кошмарном состоянии, и мы играли не очень. В перерыве я почувствовал, что что-то грядет, потому что одна его бровь поднялась вверх. Присев в раздевалке, я подумал: «А он зол». Карло говорил с нами, а перед ним стояла коробка, и вдруг ни с того ни с сего он как ударит по ней, она полетела по воздуху и попала мне в голову. «Господи Иисусе, – подумал я, – а теперь он и правда зол». Я никогда его таким не видел. Когда он злится, он злится – но только за закрытыми дверями. Только в раздевалке. Для него самую важную роль играет уважение. Он уважает тебя и ожидает уважения с твоей стороны. Если ты не уважаешь его, тогда у нас проблемы, но дело в том, что ты не можешь не уважать его – это просто невозможно.

Я наблюдал это у всех игроков, а это необычно. В каждой команде, за которую я играл, я видел, что игроки, не попадающие в состав, злились и раздражались из-за тренера, но при Карло такого не случалось. И если кто-то подбирался близко к точке кипения, я говорил им: «Поверь, у тебя тренер, желающий тебе только хорошего, даже если ты не играешь так много, как хотел бы. Он заботится о тебе, и ты увидишь эту разницу, когда у тебя будет другой тренер». Так говорили все, когда он покинул Париж, и когда он начал менять положение дел в мадридском «Реале», игроки оттуда говорили, что такой подход они хотели бы видеть в футболе всюду.

Я говорю, что Карло – лучший, а я работал с лучшими из лучших. Чтобы сравнить их, давайте пройдемся по всем персоналиям по порядку.

Моуриньо – адепт дисциплины. Все, что с ним связано, имеет отношение к играм разума – он любит манипулировать. Для меня такие трюки были в новинку – все время делает одно, чтобы добиться другого, все время побуждает меня к чему-то. Мне такие игры по душе, для меня это работало; при нем я стал лучшим бомбардиром, а команда выиграла чемпионат. До тех пор, пока это работает, и до тех пор, пока мы побеждаем, меня все устраивает.

То, как Моуриньо готовился к матчам, тоже было для меня чем-то новым. Я заводил себя, веря в истории, которые он нам скармливал. Я часто был на адреналине, играя за него. Все было так, будто ничто и никогда не было достаточно хорошо для него. Он давал, и он забирал. Жозе Моуриньо знает, как обращаться с футболистом, но Карло знает, как обращаться с человеком.

После Моуриньо я оказался у Пепа Гвардиолы, большого мозга в мире футбола. У него всегда были решения против каждой команды, с которой мы играли, он всегда идеально точно знал, что нужно сделать, чтобы победить, и точно знал, как хочет этого добиться. Мы могли выигрывать 2:0 к перерыву, а он говорил: «Мы не закончили, надо продолжать. Хочу три, четыре, пять, шесть, семь голов». Он был словно машина.

Однако как личность он был другим. Я говорил вам, что не сужу о человеке до той поры, пока не узнаю его, и мое мнение о нем базируется на том, через что я прошел под его руководством. Как тренер он фантастический, невероятный, но как человек – тут мы не сходились по многим вещам. В своей книге я написал о наших с ним проблемах. Для меня его команда была словно школа, а игроки были школьниками. Такого рода окружение мне не подходит.

Даже после Гвардиолы, когда игроки «Барсы» проиграли с таким разгромным счетом «Баварии» – 0:7 в Лиге чемпионов, – ничего не изменилось. Поскольку 10 предыдущих лет до этого матча были такими успешными, они расценили эту игру как недоразумение. Они так сильны и уверены в себе, что всегда верят в себя и просто следуют своей системе. Для них это работало, но не для меня.

«Барса» всегда была командой мирового уровня, но при Гвардиоле система игры оставалась неизменной. За пределами этой системы и за пределами этого колоссального футбольного разума я не могу согласиться с тем, что Гвардиола – тренер того же качества, что и Карло.

Итак, после моего опыта с Гвардиолой я повстречал Карло. И получил совершенного человека и тренера. Часто бывает так, что единственное, что есть общего между мной и тренером, – это игра, но с Карло я могу поговорить, когда у меня проблемы дома. Когда мне нужен совет, я могу обратиться к нему. О чем бы ни шла речь, что бы там ни было, я знал, что могу положиться на него. Но не только я один – то же самое он давал всей остальной группе. Он тот, кто он есть, и он такой с каждым.

Помню игру против «Порту» в Лиге чемпионов – мы тогда были под большим давлением. То был матч жизни и смерти. Я проникся к нему чувствами, потому что мы побеждали везде и всюду, а затем из-за одного поражения вдруг воцарился хаос. Тихим голосом он сказал, что борьба еще не кончена. «Вам не выиграть трофей сегодня, – сказал Карло. – Трофеи выигрываются в конце сезона».

Но все равно в клубе воцарился хаос, потому что маленькие клубы не знают, как справляться с трудностями, когда они проявляются. Большие клубы в курсе, что черной полосы не избежать, и они знают, как с ними справляться, потому что проходили через них не раз. Однако Карло справлялся с любым хаосом, не важно, как много его было. Он знал, что должен делать, по своему богатому опыту. Хаос никогда не достигал команды.

Тренировочная база была небольшой, так что мы могли слышать шум, исходивший из офисов клуба, но Карло никогда не соглашался с владельцами, когда они начинали критиковать игроков. Он всегда нас защищал. Он говорил, что игроки делали все, о чем он нас просил.

Он защищал команду разными способами. Если кто-то опаздывал на тренировку, потому что где-то тусовался вчера ночью, он вызывал в кабинет и расспрашивал о случившемся. Он выслушивал, а потом говорил: «Больше так не делай. Это между нами, но повторять эту ошибку не нужно. Будь профессионалом». Он относился к этому с чувством юмора, когда это было уместно, и мог добавить: «В следующий раз возьми меня с собой».

Из-за этого порой было трудно различить, действительно ли он зол или просто изображает злость. Даже когда он влепил по той коробке и она ударила меня по голове, я не был уверен – никто ничего подобного со мной не делал прежде, – но поскольку это был Карло, я посмотрел на него и увидел, что его бровь поднята, и понял, что он сейчас серьезен, так что просто опустил голову. Как-то раз он надел роскошный итальянский костюм и просто с ума сошел, на всех кричал и ругался по-итальянски. Никто не знал, в чем проблема, так что мы просто сидели в тишине. На следующий день были объятия. Он извинялся за то, что разгневался.

На одной из тренировок я подошел к нему и сказал:

– Тренер, тренер, мне нужно с вами поговорить.

Казалось, что он притворяется, что не услышал меня, так что я ткнул его пальцем и сказал:

– Тренер!

Вдруг он обернулся ко мне с очень серьезным выражением лица и сказал:

– Никогда не тычь в меня пальцем.

Я был в шоке.

– Вы серьезно? – спросил я.

– Да, я серьезно – никогда не тычь в меня пальцем. – И через две секунды он начал хохотать. Я сказал:

– Карло, не удивляйте меня так, я вас не узнаю.

У него есть этот блеск в глазах. У него найдутся чувства для каждого человека.

«Вам не выиграть трофей сегодня, – сказал Карло. – Трофеи выигрываются в конце сезона».

Следующий после игры день он начинал с разговора со всеми игроками. Он рассказывал, кто провел плохой матч, и беседовал с этими игроками об игре. Перед выездным матчем против «Барселоны» в 1/4 финала Лиги чемпионов все были на взводе. Карло сказал:

– Ибра, мне нужно с тобой поговорить. – Когда он говорит в определенном тоне, ты понимаешь, что это важно.

Мы сели, и он, явно преодолевая стеснение, проговорил:

– Я долго размышлял об этом. В этом матче мы все сделаем иначе. Я решил оставить тебя на скамейке.

– Чего? – спросил я.

– Это тактический трюк, который мы провернем, – сказал он. – Когда все устанут в последние двадцать минут, ты выйдешь на поле.

Я был ошарашен, но также хотел дать ему понять, что отнесусь к этому как профессионал.

– Хорошо, – ответил я.

– Я шучу, – сказал он, улыбаясь. – Иди обедать.

Все напряжение тут же спало. Он умел по-настоящему расслабить тебя перед большим матчем.

В другой игре Карло объяснял нам свою тактику: «Перед воротами мы припаркуем автобус, а Ибру отправим играть перед ним. Все ждут от нас футбола в стиле тики-таки, но я скажу, что мы здесь, чтобы победить». Он всегда сделает то, что нужно, чтобы победить в матче.

Моуриньо такой же. Он всегда был хорошо осведомлен о соперниках, подробно изучал каждую их слабость и все сильные качества, а потом продумывал, какой хочет сделать игру. Если хотел убить игру, он убивал ее; если хотел открытого футбола, игра получалась открытой. Для Моуриньо весь смысл был только в победах. В Италии, где я играл у него, гораздо важнее не пропустить гол, нежели забить, а Моуриньо очень хорошо адаптируется к любой стране. Он знает, что значение имеют только победы, хотя и кажется, что в свой третий сезон в клубах он часто сталкивается с трудностями. Для «Мадрида» приход Карло после Моуриньо получился идеальным – он единственный, кто мог добиться успеха с командой после Моуриньо. Игрокам нужно успокоение после ожесточенной битвы.

Я слышал, президент «Мадрида» жаловался, что некоторые игроки начали пользоваться мягким характером Карло. Это не так. Быть может, президент завидовал, потому что у него не было таких отношений с игроками, какие были у Карло. Я не понимаю этой критики.

Я понимаю, когда люди, которые не знают, каково это – быть членом высококлассной команды атлетов, путают хорошие взаимоотношения со слабостью тренера, но на самом деле все обстоит ровно наоборот. Атмосфера в команде должна быть комфортной для игроков. Я помню, как мы пошли на ужин в итальянский ресторан группой из семи или восьми игроков команды. Было довольно поздно, около 11 вечера, и кто-то предложил позвонить Карло. Кто-то из парней сказал, что он не ответит, другие думали, что он не будет ожидать столь позднего нашего похода в ресторан, но мы все равно набрали ему. Десять минут спустя он к нам присоединился, выпил с нами, поболтал, отколол пару шуток, а час спустя покинул нас. Назовите мне другого тренера, который так поступил бы. У кого есть столько же уверенности, сколько есть у Карло?

Когда рядом с тобой человек, которому комфортно даже в таких пределах, ты сделаешь ради него все, что угодно. Уверенность, которую он дает тебе, и уверенность, которую он получает от тебя взамен, – да ты станешь убивать за него. В футболе нужно верить в генерала, чтобы исполнять его приказы.

Он не боится говорить с отдельными личностями на глазах у всех. Было много ситуаций, когда он критиковал меня перед лицом команды. Он добивался своего, критикуя больших игроков – столпов команды, это показывало, что ни один игрок не важен настолько, чтобы избегать критики в свой адрес.

Отличительная черта больших игроков в том, что они в состоянии принять это. Игроки меньшего калибра чувствуют потребность защитить себя – у них еще нет такой уверенности, которая позволила бы признавать свои ошибки. Но если они увидят, что столпы команды признают свои провалы, то и они сами смогут чаще это делать – а это единственный способ чему-то научиться. Карло говорил команде: «Мы пропустили гол, что случилось в том эпизоде?» Сильные игроки отвечали: «Я виноват». И все. Он поступает так, потому что такой подход наделяет ответственностью за команду больших игроков. Он должен доверять им.

Была у нас ситуация, когда на одну позицию претендовали два игрока, оба одинакового уровня. Каждый из них играл через раз, так что из любопытства я спросил у Карло: «Как вам удалось завлечь их в эту игру?» Он сказал: «Я подошел к одному из них и сказал, что он будет моим основным правым защитником. Потом пошел к другому и сказал ему ровно то же самое. Так что теперь им предстоит показать на поле, кто из них кто».

Конечно, никогда не знаешь, шутит ли он или нет, но я думаю, что он всегда сильно рискует в своих методах, но уверенность и уважение, которые он вызывает, позволяют ему применять их. У него есть эта особая чуйка на вещи – это дар: либо она есть у тебя, либо нет.

Стиль работы Карло, то, как он проводит тренировки и вообще ведет себя, во многом пропитаны духом старой школы, это все очень итальянское у него. Тактика важна для него. Я играл в Италии и знаю, как в Италии все обстоит – за день до игры тактическая подготовка всегда очень интенсивная. Карло выводил нас на тренировочное поле, чтобы провести брифинг по тактике, а это не всегда просто для игрока – нужно постоянно шевелиться, чтобы не начать дрожать от холода, стоя столбом, но Карло истово верил в важность этих моментов. Какой бы подход к тренировкам он ни применял, его тренерская работа приносила успех. Не забывайте, что когда-то он сам был футболистом, выигрывавшим трофеи. Не многим тренерам это удавалось; все его призы стоят в шкафу, и в любой момент он может их достать.

Я просто счастлив, что мне повезло поработать с ним, и я сожалею, что наши отношения не продлились дольше. Когда я общаюсь с ним теперь, он спрашивает: «Ибра, куда хочешь отправиться теперь? В какую команду?» Я отвечаю ему, что, если он возглавит команду, о которой я ничего не знаю, я приеду к нему. «Куда угодно, кроме России».

Перед выездным матчем с «Лионом» ближе к концу сезона мы знали, что, если победим, станем чемпионами. Помню, перед игрой с утра его бровь уже была вздернута, потому что он нервничал. Я такого прежде не видел. Я спросил у него:

– Карло, ты веришь в Бога?

– Да, – ответил он.

Тогда я сказал:

– Хорошо, значит, ты веришь в меня.

Бровь поднялась еще выше.

– Ибра, ты такой козел… – сказал он, а после этого мы выиграли и стали чемпионами.

Он помог мне заматереть, стать опытнее как игроку и как человеку. Вначале я был словно лев, как на поле, так и за его пределами. Я швырял вещи, когда мы проигрывали. «ПСЖ» был слишком расслабленным местом для моего характера, но Карло использовал это с выгодой для команды. Если в матче ничего не происходило, скажем, десять минут, он обращался ко мне на поле: «Ибра, пришло время разбудить команду».

Карло видел во мне лидера. Я думаю, что ты не выбираешь, быть лидером или нет, ты им становишься. Либо ты лидер, либо нет. Когда я приехал в Париж, Карло сказал:

– Ты будешь моим капитаном. – И это единственное, в чем я отказал Карло. Я ответил:

– Карло, я не знаю, как надолго задержусь здесь, потому что я прихожу, делаю работу и ухожу. Капитан же должен быть таким, как вы, – человеком на долгий срок этого проекта.

Он пытался убедить меня, но я сказал ему сделать капитаном Тьяго Силву. Я думаю, что он до сих пор видит меня лидером команды, и не важно, есть на мне повязка или нет. Либо ты лидер, либо нет. Наличие у тебя повязки не означает, что ты – настоящий капитан, однако Тьяго Силва – он и капитан, и лидер одновременно. Надеюсь, я помогаю ему справляться с этими обязанностями.

Карло – лидер от природы. Его стиль не показной – он тихий. Он не притворяется; в нем нет фальши. В футболе навалом тех, чей стиль в том, чтобы притворяться, рисоваться, но в конечном счете их ждет провал – люди видят их насквозь. Карло же всегда верен себе. Если бы он не был верен себе, я бы не сказал о нем всех этих слов. Я не тот, кто будет смягчать свои суждения.

Клубом, в который превратился «Пари Сен-Жермен» теперь, он стал не благодаря тем, кто приходит в него сегодня, а благодаря Карло, который был здесь в самом начале. Благодарить людям нужно ребят, пришедших именно тогда, тех, кто сделал всю трудную работу, а не тех, кто пляшет и празднует успех сегодня, когда все уже отлично. Когда он ушел, я не был уверен, что хочу остаться, потому что у меня с ним были очень хорошие отношения. Я бы верил в него, даже если бы мы не выиграли чемпионат. Я убежден, что он был правильным кандидатом для этого проекта, но не на двухлетний срок. Десять лет были бы более подходящим сроком, и он тоже видел себя здесь на долгие годы.

Он так верил в этот проект, так верил в то, что он – тот человек, которому суждено добиться успехов с ним. Я очень сожалел о его уходе, как в силу профессиональных, так и в силу личных причин. Он позвонил мне, все объяснил, а я сказал:

– Я не хочу, чтобы вы уходили: кто знает, может, это последний год моей карьеры футболиста, и я бы хотел провести его под вашим началом.

Он ответил:

– Нет, мы пойдем разными дорогами. Я уже выбрал «Реал Мадрид», потому что в «ПСЖ» у меня все пошло не так.

Я знал, что игроки «Реала» будут счастливы, потому что знал, что они получат, потому что знал, что только что потеряли мы.

– С этого момента больше не зови меня Тренер, – сказал он мне. Мы все звали его Тренером или Мистером Анчелотти. – Это приказ, – продолжал он. – Больше не зови меня Мистером – зови меня по имени, потому что считаю тебя другом. Слушай, что я говорю, потому что ты оскорбишь меня, если назовешь Мистером.

У меня никогда не было таких отношений с тренером, какие были с ним. Я знаю, как это бывает в футболе. Сегодня мы друзья, мои партнеры и я, но если я уйду из команды в следующем году, со сколькими из них я буду общаться потом?

Не знаю. Никогда не знаешь, потому что это футбольные друзья, по сути сослуживцы. Как много из них будут рядом на жизненном пути? У меня есть Максвелл, мой друг в команде, с которым я, наверное, буду на связи до конца своих дней, а еще есть Карло. Я до сих пор разговариваю с ним – он мой друг.

3

Иерархия

Взаимодействие с начальством

Договоренности между главным боссом – владельцем клуба или президентом – и аппаратом управления, контролирующим нижестоящую структуру, могут образовывать собой настоящий лабиринт. Такие запутанные, сложные структуры вовсе не обязательны, потому что футбольные клубы не такие колоссальные предприятия. В финансовом отношении они в лучшем случае компании среднего бизнеса. Что усложняет дело, так это то, что в отличие от рядового бизнеса, где все роли распределены, а конечный продукт не так часто оценивается в порядке обратной связи, все люди, связанные с клубами, очень страстно любят футбол. У каждого есть свое мнение. Говорят, что споры в академических кругах такие яростные потому, что предметы спора зачастую тривиальны; то же касается и футбола.

На мой взгляд, разграничение между боссом (для меня это президент) и тем, кого я именую генеральным директором – в бизнес-терминологии это CEO или исполнительный директор, хотя в футболе эта должность называется по-разному, – очень важно для дела. По окончании этой главы мой бывший босс по «Милану», генеральный директор Адриано Галлиани, красноречиво расскажет, в чем для него состоит разделение обязанностей, но, как по мне, моя работа заключается в том, чтобы сладить со всеми ними в спокойной, властной и прагматичной манере. Взаимодействие с начальством – реальность любого бизнеса.

Люди спрашивают, как я справлялся с Сильвио Берлускони в «Милане», Романом Абрамовичем в «Челси», Флорентино Пересом в «Реале» и Нассером Аль-Хелаифи в «Пари Сен-Жермен». Я отвечу: для меня это не такие важные отношения. Я провожу мало времени во взаимодействии с президентами. Большую часть времени я работаю с генеральным директором клуба, а уже он – тот, кто проводит время с президентом. По сути, мы выполняем одну и ту же работу, но на разных уровнях. Он пытается защитить меня от того, что мой друг Алессандро Неста называет «президентским шумом», а я, в свою очередь, защищаю игроков от всего того, что исходит сверху и может их отвлекать. Я не могу контролировать направление мыслей президента; я могу лишь надеяться, что мне удастся повлиять на него, а лучший способ это сделать – побеждать. Конечно, я понимаю, что если он доволен, то доволен и я, а если он недоволен, то я остаюсь без работы и уже не могу защищать игроков.

С Берлускони я очень быстро понял, что, раз он владеет «Миланом», моя задача в том, чтобы радовать Берлускони. Традиция «Милана» – играть в красивый футбол, что отличается от подхода «Ювентуса», где самая главная вещь – победы. Что ж, раз так, я решил построить команду, от игры которой Берлускони будет получать удовольствие. Я построил атакующую команду с Пирло, Зеедорфом, Руем Коштой, Кака и Шевченко – все они были на поле одновременно. Я понял, что никакая другая система не имеет больше значимости, чем президент. Если Берлускони хочет прийти в раздевалку порассказать нам свои шутки, я должен понять это, потому что это его раздевалка. Я даже позволил ему войти в раздевалку перед игрой с «Ювентусом» в финале Лиги чемпионов-2003. Он – босс, так что, если он хочет, он может даже прийти послушать предматчевую установку.

Все думают, что Берлускони давил на меня, но на самом деле это не так. Он испытывал ко мне очень теплые чувства. На самом деле он подталкивал меня, когда мы побеждали, но когда все складывалось не очень хорошо, он поддерживал меня. Когда дела у нас шли хорошо, он говорил мне:

– Нет, ставить нужно вот этого форварда. Мы должны играть в более атакующий футбол. Это не мое мнение, я указываю тебе, что это то, что я хочу видеть.

Я отвечал:

– У нас есть два форварда. Шевченко в составе, а кроме того, с ним играет Кака.

– Нет, – настаивал он. – Кака не форвард, он полузащитник. – Это были просто его пять копеек, которые он хотел вставить, когда все шло хорошо. Ходили слухи, что он пытался сам определять состав, присылая мне список игроков для «старта» перед матчами. Это просто ложь. Команды всегда были моими командами. Иногда после выигранных матчей он любил высказать свое мнение и рассказать мне о том, кем сыграл бы и как это сделал, но это всегда происходило после игр и после побед.

Грубо говоря, моя роль в клубе заключается в том, чтобы делать счастливым президента. Как мне это удается? Я не хожу к президенту сам, но я должен быть готов ответить на любой вопрос, который он задаст мне, когда решит прийти ко мне. Период моей работы в «Челси» определенно научил меня этому. Регулярные встречи я провожу с генеральным директором, который отвечает перед президентом, а мы обычно встречаемся раз в неделю, но часто этих встреч нет в планах, и в зависимости от разных клубов частота их различается – никаких оговоренных правил на этот счет не существует. В «Пари Сен-Жермен» я встречался с Леонардо каждый день, но в «Мадриде» и «Челси» все было иначе.

Грубо говоря, моя роль в клубе заключается в том, чтобы делать счастливым президента.

Отчасти поэтому я был так удивлен и расстроен в Париже, когда мне выставили ультиматум президент и Леонардо, сказавшие, что я должен выиграть следующий матч у «Порту» или буду уволен. Когда такое исходит от президента, это, конечно, не редкость, такое бывает. Но с Леонардо я встречался каждый день, объяснял ему наши тренировки, рассказывал о ситуации с травмами, делился тактическими планами, раскрывал стратегию. Фраза, которую я вдруг услышал от него – «выиграй следующий матч», – не имела никакого смысла для меня. Мы общались ежедневно.

Итак, генеральный директор – связующее звено между президентом и мной, он передает мои послания президенту, и наоборот. Естественно, для меня очень важно иметь хорошие отношения с генеральным директором, поскольку мы много времени проводим вместе, а он может повлиять на то, как президент оценивает мою работу. Другая полезная функция, которую выполняет генеральный директор, – он служит буфером между мной и президентом. Когда кто-то из нас злится или раздражается, генеральный директор выступает в роли миротворца. Галлиани часто приходилось играть эту роль в «Милане».

В «Челси» поначалу мне пришлось туго, потому что исполнительный директор Питер Кеньон ушел вскоре после моего прихода в клуб. В тот первый год эту роль исполнял спортивный директор Фрэнк Арнесен. Были еще председатель совета директоров и его члены, а также, конечно, владелец, которому всегда было интересно, что происходит в клубе, и именно так и должно быть. Но потом Арнесен ушел, и между мной и владельцем образовался вакуум. Не было ни связующего звена, ни буфера, так что разговоры с владельцем стали непредсказуемыми, и я не всегда оказывался готов к ним. Вероятно, будь то временной мерой, все бы и обошлось, но на роль Арнесена никто не пришел, и возникла путаница, кому давать отчет о работе. Не то чтобы никто не делал эту работу, нет – наоборот, ее пытались делать все сразу.

В других моих клубах иерархия всегда была очень четкой. В «Милане» был Галлиани; в «Ювентусе» – Лучано Моджи, стяжавший дурную славу по ходу знаменитого скандала «кальчополи», по итогам которого «Ювентус» был лишен двух чемпионских титулов и сослан дивизионом ниже; в «Пари Сен-Жермен» был Леонардо, конечно же; а в «Реале» был Хосе Анхель Санчес, политик с многолетним опытом, уцелевший и сохранивший работу в клубе, несмотря ни на что. Его нанимал Перес, но затем он работал на Рамона Кальдерона, когда тот стал президентом клуба, а после вновь стал трудиться на Переса, пришедшего на второй срок, как раз когда я был в «Мадриде». Он – могущественный лейтенант Переса.

Такого рода структура не характерна для английских клубов, хотя я понимаю, что постепенно она становится нормой. Традиция противостоит ей, но британские менеджеры, которые сопротивляются переменам, подставляются под излишнее давление, становясь для клуба сразу всем. А сегодня футбольные клубы – уже слишком большой бизнес, чтобы с управлением ими мог справиться один человек.

Важно, чтобы иногда тренер не говорил на определенные темы и не отвечал за все нюансы. Не лучшая идея, например, вынуждать игроков общаться с менеджером по вопросам дисциплины. Предположим, какой-то игрок с опозданием возвращается после зимней паузы или на предсезонку. Игрока необходимо оштрафовать, но должен ли менеджер брать на себя эту ответственность, ведь это может вызвать неприязнь и чувство обиды у игрока. Нет – совершенно точно решать этот вопрос должен клуб, чтобы менеджер мог дистанцироваться от решения и продолжать делать свою работу безо всяких неприятных ощущений.

В «Мадриде» у нас были игроки, которые могли тусоваться в ночных клубах до четырех утра. Я мог сказать им: «Что вы делаете? Вы же знаете, что это неправильно». Но именно клуб должен штрафовать их и наказывать – клуб, а не менеджер. Это важно, поддержание вот этого баланса ответственности между игроком, тренером и клубом, потому что взаимоотношения между тренером и игроком могут пострадать, если с этим вопросом нормально не разобраться.

Когда клуб ведет себя корректно и справедливо со всеми игроками, безо всякого фаворитизма, он только укрепляет авторитет менеджера. У менеджера есть власть только в том случае, если игроки видят, что клуб всегда защищает своего менеджера как от самих игроков, так и от их агентов. Когда игроки видят, что менеджер не получает защиту от клуба, часто это означает конец – он покойник. Однако иногда, когда клуб не поддерживает менеджера, такое отношение может только укрепить связь между менеджером и игроками, если отношения между ними были хорошо выстроены. В «Пари Сен-Жермен» игроки знали о моей ситуации с клубом, потому что я рассказал им о разговоре «победа или смерть», который состоялся у нас с Леонардо и президентом, и это действительно сделало мои с ними отношения еще крепче. Конечно, этот шаг мог ослабить меня, если бы игроки иначе восприняли ситуацию, но на тот момент в команде царил уже крепкий дух единства, и мы смогли преодолеть эти трудности. В нормальных обстоятельствах я обычно стараюсь ограждать их от подобного «президентского шума», но в то время я почувствовал, что у меня нет выбора. Эта ситуация помогла нам завести команду, и следующую игру мы выиграли.

В «Мадриде» шум был другого плана, и он отрицательно сказывался на том, что происходило на поле. Я уже упоминал сагу со статистическими выкладками медиков, которые указывали на то, что мы проводили мало часов на тренировках. Президент уцепился за эту статистику и сказал, что мы работаем недостаточно упорно. Я попытался объяснить ему, что данные говорят не о количестве тренировок, а скорее об их интенсивности, а это другое; мы могли тренироваться три часа в неспешном темпе, но куда лучше тренироваться полчаса быстро и интенсивно. Он не слушал. Если бы президент подождал, он бы увидел – 21 день спустя нам пришли результаты анализов крови, – что на самом деле команде нужно было дать немного отдыха.

Футбольные методы могут порой казаться плохими тем, кто не участвует непосредственно в игре, – даже президентам и генеральным директорам. Когда ты проигрываешь, а на следующий день даешь игрокам день отдыха, многие люди спрашивают: «Что ты делаешь?» Их реакцией было бы собрать игроков и заставить их тренироваться усерднее после неудачного результата, но такой подход неверен. Справедливо обратное. Когда проигрываешь, конечно же, нужно проанализировать, что пошло не так и как в другой раз с этим справиться, но сначала нужно забыть эту игру, оставить ее в прошлом. Нужно постараться как можно скорее позабыть о поражении, чтобы к следующей игре подойти в правильном настроении. Именно в такие моменты президент и пресса начинают говорить: «Ты слишком слаб, слишком мягок. Игроки не выкладываются по максимуму, им нужно показать кнут». Каждый раз, когда мы проигрываем, начинаются такие разговоры. То же справедливо и для «Милана», и для «Челси», и для «ПСЖ», не только для «Реала». Для футбола это в порядке вещей, это одно из условий, на которые ты должен согласиться, когда берешься за эту работу. Нужно, чтобы эти слова стекали с тебя как с гуся вода, нужно сохранять уверенность в правильности своего подхода.

«Ты слишком слаб, слишком мягок. Игроки не выкладываются по максимуму, им нужно показать кнут». Каждый раз, когда мы проигрываем, начинаются такие разговоры.

Мое мнение в том, что игроки показывают лучшие результаты, когда чувствуют себя комфортно, а не когда находятся в напряжении. Я люблю рассказывать одну историю на эту тему. У двух людей было по лошади, и оба пытались заставить животных перепрыгнуть через ограду. Первый владелец вставал позади своей лошади и хлыстом заставлял ее перепрыгивать через забор, что лошадь и делала. Второй вставал перед забором с морковкой в руке и приглашал лошадь перепрыгнуть, и его лошадь тоже прыгала через ограду. Обе лошади в тот раз перепрыгнули через забор, но если использовать хлыст, иногда можно получить от лошади хорошего пинка, так и не увидев ее прыжка. В этом-то и проблема.

Когда я говорю о комфорте игроков, я не имею в виду их игру – я подразумеваю их разумы. Они должны понимать, что я все время пытаюсь сделать их и команду лучше. Комфорт обретается в доверии, которое формируется в отношениях. В конце концов, все обязаны уважать правила, и это оставляет лазейку для возможных дружеских отношений, даже если мое решение оставляет игрока на скамейке запасных. Как-то раз, когда я оставил игрока вне состава, он сказал мне: «Но мы ведь друзья».

«Да, конечно, мы друзья, – объяснял я, – и по этой причине ты можешь понять, почему не играешь: потому что мы друзья и я могу быть честен с тобой. С тобой должно обращаться так же, как с любым другим игроком».

Иногда президенты спрашивают у меня: когда я уже выстроил крепкие отношения с игроками, даю ли я им больше игрового времени, если они выдвигают такие требования? Я стараюсь изо всех сил избегать таких ситуаций, потому что это ударит по командной этике, но, может быть, – только может быть, – я бываю слишком терпелив с игроками, которые хорошо помогают команде и хранят мне верность.

Мне задавали такой вопрос о Серхио Рамосе, когда у него была серия неудачных матчей за «Мадрид», а он все равно играл. Мой ответ был довольно простым. Рамос был самым важным членом команды. Он был лидером, игроком с характером, самой сильной личностью. Разумеется, иногда он совершал ошибки, но я совершенно точно не ставил его в состав чаще, чем мог бы из-за хороших с ним отношений. Он играл, потому что был очень важен для команды. В таких ситуациях нужно смотреть на картину в целом. Мы терпели поражения, когда Рамос был травмирован. Мы ставили в состав более молодых футболистов, но они не стали адекватной заменой.

Когда зашла речь о перемене позиции, когда нужно было поставить его в полузащиту на время, чтобы помочь команде по ходу второго моего сезона, Рамос был обеспокоен, потому что для него игра там была чем-то новым, но он согласился и сделал так, как я просил, потому что доверял мне. Если бы я не выстроил с ним таких отношений, он мог бы засомневаться в необходимости играть в полузащите. В мой первый год работы в клубе я как-то раз выпустил его на правом фланге защиты, но тогда у нас еще не было таких отношений – он плохо меня знал. После игры он сказал мне: «Это был последний раз, когда я играл правого защитника». Но на следующий год все уже было иначе. Так что когда он неважно сыграл в том матче на новой, непривычной для себя позиции в полузащите, он был всего лишь одним из игроков команды, которая вся сыграла неважно, так зачем мне было как-то отдельно его выделять? Он делал то, что я просил его делать на благо команды, и защищать его за это – моя задача. Таков мой взгляд на взаимодействие с начальством – необходимо защищать игроков и управлять ожиданиями. Первое очень легко, это для меня естественно, а вот второе очень трудно.

В футболе, особенно в топ-клубах, ожиданиям всегда находится место, будь то выигрыш «La Décima», как это было у меня в «Мадриде», построение определенного стиля игры, как было в «Милане», или победа в отдельно взятом матче. Ожидания присутствуют всегда. Генеральный директор всегда держит меня в курсе относительно ожиданий сверху, а я всегда делаю все, что в моих силах, чтобы справляться с ними, дабы они не оказывали негативного эффекта на игроков.

Мой путь, как и во всех остальных вещах, состоит в том, чтобы постоянно выстраивать отношения, чтобы иметь взаимопонимание по рабочим вопросам со связующим с президентом звеном, генеральным директором, и иметь доверие и уверенность игроков. Я очень много вкладываю в построение отношений внутри клуба, при этом сохраняя прагматизм в плане понимания того, у кого здесь настоящая власть. Если президент решит, что им «управляют», это будет означать, что я провалил задачу по выстраиванию этих отношений.

Иерархия: «тихий» путь

• Управляйте ожиданиями сверху, чтобы защищать тех, кого вы ведете за собой, от «президентского шума».

• Никогда не бойтесь делегировать полномочия; нет ни одного человека, который был бы хорош сразу во всем.

• Не позволяйте создаться впечатлению, что вы «управляете» отношениями с теми, кто находится выше вас. Владельцы и президенты имеют большие эго; обращайтесь с этими эго с осторожностью.

• Не играйте в любимчиков – это бизнес.

• Самый быстрый и эффективный способ сделать владельца или совет директоров счастливыми – побеждать. Чтобы побеждать, вы должны выстроить и отладить наилучшие отношения со своими талантами. Настоящие отношения с советом директоров будут зиждиться на этой основе.

• Возьмите владельца в путешествие с собой. Помогите ему понять, что он тоже часть истории. Почаще общайтесь по ключевым вопросам, которые обеспечивают успех, и управляйте «шумом», который он может создать вокруг других аспектов работы.

Своими словами… Босс

Адриано Галлиани о Карло

Я работаю в «Милане» уже 30 лет. Я генеральный директор в клубе, и я был боссом Карло Анчелотти на протяжении 8 лет. Трудно объяснить роль и задачи CEO в большом футбольном клубе, но я вижу это так. CEO футбольной компании должен заниматься индустриализацией игры в футбол.

Как игра футбол существовал много лет, но если бы не пришел кто-то, кто занялся бы индустриализацией игры, футбол так и оставался бы игрой, в которую мальчишки играли бы на пляжах и полях. Начали с введения правил – офсайдов и тому подобного, а тренеры начали учить людей тому, как нужно правильно играть. Потом кто-то начал строить планы по превращению игры в серьезный бизнес. Футбол начинается с похода людей на стадион, а затем благодаря теледеньгам и спонсорским контрактам он становится многомиллионным феноменом – глобальной индустрией. Шеф футбольной компании, что он может? Он занимается индустриализацией игры для своей компании.

Футбольная индустрия схожа с американским кинобизнесом. Футбольный матч длится 90 минут, как и фильм, и он эксплуатируется в схожем ключе. Стадион – это кинотеатр; дальнейшее развитие происходит через телевидение и просмотры матчей людьми дома, точь-в-точь как в индустрии кино. Можно потратить много денег на производство плохих фильмов и матчей или потратить меньше денег и сделать успешный фильм или игру. Гарантий тут нет. Роли распределяются так же, как в кинофильмах: игроки это актеры, тренер – режиссер, а президент или генеральный директор – продюсеры. Карло был моим режиссером в «Милане».

Я познакомился с Карло в августе 1987 года. Клуб назначил нового тренера, Арриго Сакки, который прибыл в Милан месяцем ранее. В Италии тренер – тот, кто тренирует и определяет, в чем нуждается команда, а генеральный директор или президент решают, кого покупать, сколько платить, они ведут переговоры, потому что они те, кто дает деньги. Я понимаю, что в Англии эта роль отличается и менеджер там одновременно и тренер, и человек, занимающийся куплей-продажей игроков.

Что ж, давайте начнем с начала, потому что история у нас вышла симпатичная. Когда Сакки понадобился новый хавбек и он попросил Анчелотти, Сильвио Берлускони и я заволновались, потому что у Карло был ряд серьезных травм колена, но мы все равно решили попробовать побороться за него. Мы начали флирт с «Ромой», чей президент, Дино Виола, отказывался продавать нам игрока с открытием трансферного рынка, но в самый последний день сказал «да». Я помчался в Рим вечером предпоследнего дня, и, чтобы не дать прессе пронюхать о сделке до того, как мы сможем о ней официально сообщить, мы забронировали номер в отеле, где должны были провести встречу. Карло прибыл туда около 8 вечера, взял первый ключ от номера и поднялся наверх, а некоторое время спустя приехал я и попросил на ресепшене свой ключ. Сотрудник отеля озорно поглядел на меня, если вы понимаете, о чем я, и протянул мне ключ.

Карло и я отлично поладили с первых мгновений – мы говорили о футболе и многих других вещах. Я пригласил его в свой дом на ужин со своей тогдашней невестой, которая была родом из Рима. На следующий день он прошел медицинское обследование, и наш доктор выразил свои сомнения относительно его колена, посоветовав нам не покупать игрока. Сакки надавил на Берлускони и меня, и мы решили купить Карло, несмотря ни на что, заплатив за него примерно 5–6 миллиардов лир, что было немаленькой суммой для игрока, которому уже исполнилось 28 и который имел серьезные проблемы с коленом. Поскольку трансферное окно официально закрывалось в 7 часов вечера, нам пришлось спешно вылетать на своем частном самолете в штаб-квартиру лиги. Помните, что все дело было 30 лет назад, до появления всяких электронных девайсов. В те дни, чтобы успеть зарегистрировать бумажный контракт в офисе лиги, приходилось лететь самолетом, а потом отправлять курьера на мотоцикле. Так началось пятилетнее приключение Анчелотти в составе «Милана».

Первые четыре года он отыграл под началом Сакки, бывшего нашим тренером, а последний сезон провел уже у Фабио Капелло. Приключение выдалось замечательным. Мы выиграли чемпионат сезона 1987/88 в первый его год в команде, потом взяли два Кубка чемпионов, в 1989-м и 1990-м. В сезоне 1991/92 мы вновь стали чемпионами, а Карло забил два гола в заключительном матче против «Вероны». В совокупности за тот период мы выиграли два чемпионства, две Лиги чемпионов, два Суперкубка, два Интерконтинентальных кубка (нынешний «Клубный чемпионат мира»)… уйму трофеев. Время было невероятное.

Травмировав свое колено повторно, в возрасте 33 лет Карло принял решение закончить карьеру игрока. И что происходит потом? Нескончаемая история получает продолжение, потому что Арриго Сакки, покинувший «Милан» в 1991-м, чтобы стать тренером национальной сборной, решает назначить Карло своим ассистентом на время чемпионата мира-1994. С этими двумя «миланистами»-старичками у руля и семью-восемью футболистами «Милана» в составе сборная Италии дошла до финала турнира, где проиграла Бразилии в серии пенальти.

В 1995-м Карло отправился тренировать «Реджану» и выиграл чемпионат во втором дивизионе, затем перебрался в «Парму», клуб средней руки, где выдал два очень сильных сезона, в одном из них приведя команду ко второму месту. Я всегда следил за его прогрессом и поддерживал с ним связь, даже когда он стал тренировать наших главных конкурентов в 1999 году. Болельщики «Ювентуса» не любили Карло, потому что он был игроком «Ромы» и, что более важно, «Милана». Когда в 2000-м Анчелотти приехал вместе со своим «Ювентусом» на «Сан-Сиро», болельщики «Милана» встретили его аплодисментами, а фанаты «Юве» освистали.

«Ювентус» – большой клуб. Карло очень хорошо поработал с «Пармой», так что было естественным возглавить более серьезную команду. У «Милана» на тот момент уже был успешный тренер в лице Альберто Дзаккерони, который выиграл чемпионат в свой первый сезон и оставался у руля команды в течение трех лет. В тот момент «Милан» не нуждался в новом тренере. Но смена менеджеров вполне естественна. Тренеры уходят и меняют работу по всему миру постоянно. Марчелло Липпи, выдающийся тренер, достойно делал свою работу в «Ювентусе» до прихода Анчелотти, но иногда команде требуются перемены. Смена тренеров в крови футбольных клубов – это нормальный процесс.

«Ювентус» Анчелотти дважды финишировал вторым в таблице чемпионата, хотя мог выиграть титул оба раза. Он почти взял трофей, и в этот момент Анчелотти стяжал репутацию толкового, но все же неудачника – почти-чемпиона. Второе место может считаться хорошим достижением в некоторых клубах, но только не в «Ювентусе», а посему клуб отправил его в отставку.

Итак, летом 2001 года он был тренером на контракте и зарплате от «Ювентуса», но не тренировал. В «Милан» мы пригласили турецкого тренера Фатиха Терима, который отработал шесть матчей, а затем, после поражения от «Торино», мы отправили его в отставку. Карло всегда был в наших сердцах – наши отношения с ним никогда не разрушатся, – так что я сразу же набрал его номер. Я знал, что он собирается подписать контракт с «Пармой» Калисто Танци, но я не был уверен до конца в том, заключил ли он уже свой контракт. «Еще нет, – сказал он мне, – но что я могу сделать? Я уже дал слово Танци».

«Не подписывай, – сказал я. – Я уже еду». Я помчался к дому Анчелотти, где сыграл на его теплых чувствах к «Милану», затронул тему взаимоотношений его и клуба. Карло сказал «да», и так началось его второе приключение в «Милане».

В доме Анчелотти мы пили ламбруско – не такое, какое пьют в Англии, а настоящее итальянское ламбруско – и закусывали кулателло[8], прошутто[9] и пармезаном. Дома у Анчелотти всегда можно вкусно поесть. Карло отоваривается всеми ингредиентами в Парме, которая, по его мнению, является кулинарной столицей Европы. Последний раз, когда я гостил у него в Мадриде, он все готовил сам, и еда получилась объедение.

Я отвлекся. Вернемся к моменту возвращения Карло в клуб. Он встал у руля команды, и мы потихоньку пошли вверх в таблице, заняв в итоге четвертое место и пробившись в Лигу чемпионов на следующий год. В 2003-м в этом турнире мы дошли до полуфинала в компании двух других итальянских клубов – «Ювентуса» и принципиальных местных соперников из «Интера». Три из четырех клубов-полуфиналистов были итальянскими – такой успех вряд ли повторится в ближайшем будущем. Жребий свел нас с «Интером», и мы их выбили, тогда как «Ювентус» одолел «Реал Мадрид» и вышел в финал.

Затем случилось самое счастливое событие в мире, и оно останется в сердцах поклонников «Милана» навеки. Под началом Карло мы одолели «Ювентус» по пенальти и выиграли финал Лиги чемпионов в Манчестере. Через три дня мы выиграли Кубок Италии у «Ромы». Лига чемпионов плюс Кубок Италии за какие-то считаные дни. Фантастика!

Наше приключение с Карло продолжалось. Мы выиграли Суперкубок Европы в 2003-м, скудетто в 2004‑м – прекрасные времена для клуба. В 2005-м мы стали вторыми в чемпионате и вновь дошли до финала Лиги чемпионов, но проиграли в Стамбуле «Ливерпулю». В 2007-м этот финал вновь повторился, и в этот раз мы взяли реванш. «Милан» был первым в рейтинге европейских команд, впереди «Реала» и «Барселоны», на дворе был июль 2007-го.

Эти восемь лет при Карло стали для «Милана» самым прекрасным периодом. Как и всегда, случались победы и поражения, но побед было куда больше. Мы выиграли восемь титулов: чемпионат Италии, Кубок Италии, Суперкубок Италии, две Лиги чемпионов, два Суперкубка Европы и Клубный чемпионат мира. Если прибавить к этим трофеям те, что Карло завоевал в качестве игрока, то получится весьма внушительное резюме, которым он может смело хвастаться. Наряду с Пепом Гвардиолой из «Барселоны» и Мигелем Муньосом из «Реала» Карло входит в число всего трех людей в мире, кому удавалось побеждать в Лиге чемпионов как в статусе игрока, так и в качестве тренера с одним клубом. В конечном счете случилось нечто волшебное и неописуемое.

Меня всегда спрашивают, выдвигали ли мы друг другу встречные обвинения после проигранного стамбульского финала, но, говоря по правде, скажу, что нет. Мы поддерживали Карло. Нашей реакцией было огромное разочарование, но в первом тайме в Стамбуле «Милан» играл потрясающе и отлично провел второй тайм – за исключением тех шести минут, когда мы пропустили три гола. Мы могли победить. На 120-й минуте Ежи Дудек совершил чудесное спасение после удара Шевченко. Судьба. «Милан» победил два года спустя в Афинах, но тогда мы сыграли куда хуже.

За те пять великолепных лет мы трижды выходили в финал Лиги чемпионов, один раз добирались до полуфинала и один раз до 1/4, что просто невероятно. В то время никто и близко не мог к нам подобраться – ни «Барселона», ни «Реал», ни «Бавария».

Я не верю, что существует некая магическая формула идеального тренера. Карло – великий мотиватор, и у него свой стиль управления игроками, точно так же как у Моуриньо и Гвардиолы свой. По факту за тренера говорят результаты. Он побеждал в Италии, в Англии с «Челси» выиграл премьер-лигу, брал титул Лиги 1[10] во Франции, а с «Реалом», который веками ничего не выигрывал, победил в Лиге чемпионов.

Несмотря на то что за годы Карло превратился в международного, мультикультурного лидера, он никогда не предавал свои корни и не отказывался от своего стиля жизни и взглядов. Он остался мальчиком из Пармы. Карло обладает великим талантом оживлять атмосферу в том месте, где он работает. Он излучает безмятежность, потому что он сам спокойный и безмятежный человек.

В жизни людей надо воспринимать такими, какие они есть на самом деле. Невозможно требовать от кого-то безмятежности или превращения в Арнольда Шварценеггера, если эти вещи противоречат природе этих людей. Карло такой, какой есть. Мне нет смысла утверждать, что он должен быть жестче и строже, что он должен быть таким или сяким, потому что, если бы он был таким, мы бы утратили некоторые другие его ценные качества.

Один из любимых моих эпизодов, связанных с ним, относится к последней тренировочной сессии вечером перед финалом Лиги чемпионов против «Ливерпуля» в Афинах в 2007-м. Пиппо Индзаги, наш центрфорвард, был совершенно расклеен – он едва мог обработать мяч после паса. У нас был другой сильный нападающий, Альберто Джилардино, забивший в полуфинале в ворота «Манчестер Юнайтед». Стоя рядом с Анчелотти на поле и наблюдая за тем, как Индзаги теряет каждый первый мяч, я сказал Карло: «Почему бы не дать сыграть Джилардино? Похоже, что он в куда лучшей форме, чем Индзаги». Карло просто ответил: «Индзаги – странный зверь. Быть может, завтра будет его день». В том финале Индзаги забил дважды.

Любой другой тренер, увидев, как играет Джилардино и как он выступил в полуфинале, а затем посмотрев на игру Индзаги, выбрал бы первого. Дело было не в том, что Джилардино был непроверенным игроком, нет, он был ценным активом команды. Карло согласился со мной в том, что Индзаги не блистал, но у него просто сыграло чутье. У него есть такое чутье на матчи. Впоследствии он сказал мне: «За тридцать лет мой глаз стал наметанным, и я научился доверять ему».

Моя работа – высказывать свое мнение, но я всегда уважаю тренера и его решения, и окончательное решение всегда принимает он. Тогда на поле мы были как два друга, и я мог озвучивать свое мнение без опасений, что он будет считать это приказом или выражением моей воли.

Как и во всем в этой жизни, в наших отношениях наступила поворотная точка. Я считаю, что тренер, каким бы великолепным он ни был, не может вечно оставаться в одном и том же клубе. Перемены неизбежны и неотвратимы. Восемь лет пролетели, и у него оставался еще один год по контракту – он должен был истечь в 2010-м, а не годом раньше. Карло был очень честен и откровенен с нами, он рассказал нам, что «Челси» хочет видеть его в команде. При Романе Абрамовиче «Челси» стал очень серьезным клубом, с большим бюджетом и потенциалом. Карло очень четко и корректно дал понять «Челси», что решение о его уходе предстоит принимать «Милану». Если бы мы сказали «нет», он бы не ушел. Он с достоинством отработал бы свой контракт – таков путь Карло. Он так делал прежде, когда «Мадрид» приходил по его душу, а он не ушел.

Берлускони и я много раз обсуждали его ситуацию, и в конечном итоге мы решили, что перемены пойдут на пользу обеим сторонам. В футболе все имеет свойство заканчиваться, так что после восьми лет совместной работы мы решили отпустить его, чтобы он мог получить новый опыт в новом приключении. Он очень сильно хотел отправиться в Англию, и наше расставание случилось по взаимному согласию. Никаких ран и обид не было. Мы просто расстались по-дружески, каждый из нас пошел своей дорогой, но сохранив нити связей друг с другом. Сегодня в ситуациях, когда у тренера еще остается какой-то срок по контракту, клубы запрашивают деньги в качестве компенсации у других команд, желающих забрать тренера себе. Все как при покупке игроков – если хочешь заполучить футболиста, заплати. У «Челси» мы не попросили ни цента. Карло мог уходить свободно.

Я провел с Карло пять дней в Мадриде, когда узнал, что «Реал» уволил его. Я хотел убедить его вернуться в «Милан». Берлускони и я жаждали вернуть его домой. Мы «ухаживали» за ним, но в итоге ничего не вышло. Он отказался, потому что должен был лечь на операцию на шее. Я уверен, что прошлым летом, не будь этой операции, он вернулся бы в «Милан». Быть может, он беспокоился по поводу возможного возвращения. Есть фраза «никогда не возвращайся», и я понимаю ее значение. 13 лет в «Милане» – это много. Трудно возвращаться назад после стольких лет в роли игрока и тренера – и имея такие крепкие отношения, какие есть между нами. Моя дружба с Карло живет уже тридцать лет.

4. Талант

Конечно же, самой важной частью любого футбольного клуба являются игроки. Без них нет футбола, нет болельщиков – ничего нет. В индустрии развлечений, равно как и в бизнесе, справедливо утверждение: «Нет талантов – нет шоу». В отсутствие ключевых сотрудников, которые должны делать всю работу, какой бизнес сможет функционировать? Управление талантами, таким образом, становится главной составляющей вызова, который встает перед лидером в любой организации. Ключ к успешному управлению кроется в основных элементах жизненного цикла талантов – вербовка, адаптация, развитие и поддержание преемственности, – который можно использовать применительно к игрокам. А я, в свою очередь, прекрасно осознаю, что сам являюсь участником цикла талантов для тех, кто стоит надо мной, для генерального директора и президента, и они так же должны управлять им, как я циклом игроков.

Моя отправная точка – игроки и члены тренерского штаба, самые главные люди в команде, о них нужно думать в первую очередь, но их роли, должности и обязанности не определяют, кто они есть. Когда я знакомлюсь с игроком в новом клубе, я могу спросить у него: «Кто ты?» Игрок может ответить: «Я футболист, отличный атакующий полузащитник». Но тогда я могу сказать ему в ответ: «Нет. Ты – [имя игрока]. Ты тот, кто играет в футбол. Ты великолепен в своем деле, ты игрок мирового класса, но не это определяет, кто ты есть». Я стараюсь увидеть всю личность целиком и помочь им научиться смотреть на себя в более широком контексте.

Вербовка

В футболе, как и в мире бизнеса, существует широкий набор разных факторов – коммерческий, культурный, политический, – которые должны учитываться при найме талантов высокого уровня в условиях работы на высококонкурентном рынке. В бизнесе на повестке дня стоит «война за таланты», но она ведется и в мире футбола – и война эта шла во все времена. Как и во всех войнах, в этой важно уметь расставлять приоритеты, сопоставлять амбиции с имеющимися ресурсами, выстраивать стратегические альянсы и – что самое главное – быть умнее остальных.

Моя роль в вербовке талантов необычна для бизнеса, но так ведутся дела в футбольных клубах, в особенности в континентальной Европе. Переговоры – это, как правило, зона ответственности генерального менеджера, однако часто игрок хочет лично поговорить с новым менеджером до того, как решить, стоит ли принимать приглашение перейти в команду или нет. Иногда такие личные контакты могут оказаться решающим фактором в борьбе за игрока, не принявшего окончательное решение. Я разговаривал практически с каждым новым игроком, которые приходили в мои команды еще до того, как они принимали решения, иногда по велению клуба, иногда агента игрока, а иногда и самого футболиста.

Особенные игроки должны быть твердо уверены в том, что переход будет верным выбором для них. Простой пример – Дэвид Бекхэм. Он достаточно умен, чтобы понимать, что при его резюме вполне может статься так, что его будут навязывать менеджеру по причинам, часто имеющим отдаленное отношение к самому футболу. Так что он напрямую связался со мной и спросил, хочу ли я видеть его в «Милане». Я сказал «да». Только после этого мы стали обсуждать, где и как он может играть. Вышло так, что он сыграл, наверное, больше матчей, чем рассчитывал, но смысл в том, что мы доверились друг другу и говорили правду.

Моя основная задача на стадии вербовки сказать следующее: «Нам нужен игрок такого типа на эту позицию и такого типа на эту». Я могу озвучить одно-два имени, но клуб все равно будет составлять свой список подходящих кандидатов в сотрудничестве с департаментом аналитики. В прежние времена главный тренер и президент просто составляли список игроков, но сейчас футбол превратился в серьезный бизнес, и клубы должны брать в расчет множество других аспектов, помимо самого качества выступления игрока на поле: возраст, потенциальная выгода от перепродажи, коммерческие выгоды от имиджевых прав и прочие подобные вещи. Однако это не моя работа. Моя работа касается того, как они будут играть в команде.

Иногда, когда перед клубом стоит выбор между игроками, претендующими на одну позицию, я играю важную роль в выборе того, на кого мы в итоге сделаем ставку. В «Реале» выбор стоял между Тони Кроосом и другим игроком, и я сказал генеральному директору: «Я знаю этого второго игрока. Он много пьет и не очень профессионально относится к делу. Нужно брать Крооса». Я заполучил Крооса.

Очень важно стараться заполучить в команду тех игроков, у которых схожие с твоими представления о профессиональном поведении, – людей, разделяющих твои убеждения и ценности, – и тех, кто разделяет ценности организации, в которую приходит. Вот почему так важно, чтобы ответственность и выбор направления развития были на плечах президента и членов его управляющей команды. Некоторые менеджеры занимают свои должности меньше года, так что нельзя перекладывать ответственность за защиту клубных ценностей на них одних.

Я никогда не работал в клубах, где у меня была полная и абсолютная ответственность за вербовку игроков. Такого не было даже в Англии, где зачастую моим генеральным директором был сам Абрамович. По-моему, у моего друга и бывшего ассистента Пола Клемента была единоличная ответственность за это в «Дерби Каунти», но такая ответственность – слишком тяжкий груз для одного человека. Луи ван Гаал получил карт-бланш в «Манчестер Юнайтед», то же самое было у Роберто Мартинеса в «Эвертоне». Но я убежден, что такие ситуации вскоре станут исключениями, потому что в таком случае на одного парня возлагается слишком много ответственности, а он не может справиться со всем этим. Клубу нет никакого смысла позволять одному менеджеру диктовать стратегию вербовки игроков, потому что, согласно статистике, менеджер проработает на своей должности в среднем два года. Что потом делать со всеми теми игроками, которых он привел в команду? Нет, клуб должен иметь свою политику на этот счет, а менеджер должен стать тем, кто будет претворять эту политику в жизнь.

Когда «Реал Мадрид» решил подписать парнишку из Норвегии, 16-летнего Мартина Эдегора, я подумал: «Мне все равно, придет он в команду или нет, потому что при мне он в ближайшее время играть не будет». После моего ухода он мог стать лучшим игроком мира, но я не был заинтересован в его подписании, потому что оно не играло важной роли для моей работы. Разумеется, когда он приехал, я обращался с ним с тем же уважением, с каким обращался бы с любым молодым игроком, но зачем мне было вмешиваться в процесс вербовки? Его подписывали на будущее, для других менеджеров, которые придут после меня.

Очень важно стараться заполучить в команду тех игроков, у которых схожие с твоими представления о профессиональном поведении, – людей, разделяющих твои убеждения и ценности.

Но при этом чрезвычайно важно сохранять уважение и к видению владельцев команды. Перес хорошо известен своей концепцией galácticos, которая предполагает приглашение в команду самых известных и дорогостоящих суперзвезд, какие только есть в мире футбола, так что время от времени в команду приходили (и уходили из нее) футболисты, которые совсем необязательно были теми, кого выбирал я, но моя работа состоит в том, чтобы построить команду из тех ресурсов, что мне даются. Было бы бессмысленной тратой времени и энергии сражаться против того, что уже случилось, – теперь нужно как-то этим управлять. В конце концов, именно поэтому нас называют менеджерами. Если президент решает, что для хорошего пиара ему нужен норвежский мальчишка, который должен сыграть три матча с главной командой, я найду возможность исполнить его желание. Если президент решает продать полузащитника Хаби Алонсо, я тоже должен это принять. Хотел ли я терять Алонсо? Нет, конечно, нет, но моя работа состоит в том, чтобы заставить механизм работать и без него.

В Париже все было иначе. В «Реале» я отлично осознавал, как долго продержусь на должности, но, приходя в «Пари Сен-Жермен», я думал, что стану частью долгосрочного проекта, а потому хотел узнать больше об академии клуба и его политике по части приглашения игроков, обо всем, что было связано с подготовкой игроков для команды, как в данный момент, так и в будущем. Я пытался выстроить там культуру и хотел быть полностью втянутым в процесс поиска и приглашения игроков, которые бы соответствовали этой культуре.

Сегодня колоссальную роль в процессе вербовки играют агенты. К счастью, общение с ними – сфера генерального директора, чья работа обязывает его иметь отношения с ними. Я стараюсь не иметь дел с агентами, а клубы, с которыми я работал, редко просили меня общаться с ними. В футболе агент может действовать в интересах обеих сторон, в отличие от традиций в американском спорте, где агенты могут работать только на одну из сторон. Итак, если агент работает на обе стороны, как можно распознать, на чьей он стороне в большей степени? У меня нет агента, кроме моей супруги Марианн. Есть у меня близкий друг, который дает мне советы, когда это мне нужно. Не вредит и то, что он один из лучших агентов в этом бизнесе.

Наверное, мой совет вам должен быть таким: женитесь на своем агенте или, если вы уже в браке, попросите свою супругу стать вашим агентом. У правого защитника «Барселоны» Дани Алвеса агентом является его жена. Точнее, бывшая жена. Они только расстались, а когда он приходил в «Барселону», она вела от его лица переговоры с клубом. Она сказала тогда: «Как вы можете предлагать ему так мало денег – ему надо кормить жену и детей, а еще меня». Вот это агент, который играет всеми козырными картами, что у него есть.

В «ПСЖ» у меня был молодой игрок, Адриен Рабьо, у которого агентские дела тоже были связаны с семьей, но несколько иначе. Ему было 17 лет, когда я включил его в состав первой команды, и каждый день его мать, Вероника, приходила посмотреть на тренировки сына. Она очень активно подстегивала его, и как-то раз попросила меня о встрече с ней. Мы сели за один столик, и Вероника сказала: «Я здесь как мать и агент своего сына».

«Постойте, – сказал я. – Я буду разговаривать с вами как с его матерью, но не как с агентом. Агент должен общаться с президентом». Таково мое правило. Очевидно, что, когда рынок открыт, генеральный директор или президент могут попросить меня поговорить с агентами, но я не общаюсь с ними по ходу сезона. Это не лучший способ вести с ними дела.

Адаптация

Работа менеджера предполагает интегрирование игроков, которых подписал клуб, в тело команды, и в некоторых кругах это называется «адаптацией». Я должен общаться с игроками и объяснять им, какое поведение считается правильным и чего от них ждет клуб. Вещи вроде правильной диеты, умеренного пития и ведения нормальной жизни, под которой я подразумеваю максимально быструю интеграцию в новую культуру. Это суть профессионализм, и я жду этого от игроков. Возвращаясь к вопросу интеграции в культуре и языковой среде, я не могу понять игрока, который приезжает в страну и через два года жизни в ней не может говорить на ее языке. Шесть месяцев – это максимум. Если человек в возрасте вроде меня способен освоить язык, значит, это под силу и игрокам. Я считаю, что пункт об этом должен быть включен в их контракты, потому что если адаптации не происходит, качество игры новичка страдает. Почему ты можешь не захотеть учить язык? Отказываться – значит вести себя непрофессионально.

Адаптация проходит по-разному в зависимости от особенностей клуба. У некоторых клубов отлажена очень серьезная инфраструктура, которая позволяет им проводить адаптацию максимально гладко. Они нанимают людей, которые помогают игрокам находить себе дома и школы для детей – все, что требуется семье для нормального обустройства в новом окружении. Поступать так имеет смысл для клуба: счастливый, обустроившийся за пределами поля игрок с большей вероятностью сможет концентрироваться на игре в футбол. Агенты игроков, как правило, тоже очень активно помогают своим клиентам обжиться на новом месте.

В процессе адаптации клуб обычно помогает игроку с языком, и каждый день обеспечивает ему взаимодействие с партнерами, чтобы он мог слушать, учиться и практиковаться в навыках. Ключевой момент здесь – изначально сам игрок должен иметь желание учиться.

Мы стараемся сделать так, чтобы у новичков появлялись приятели. Я просил Серхио Рамоса, игравшего в «Мадриде», приглядывать за Кроосом или Бэйлом. Я просил, не отдавая приказ, а просто предлагая ему вариант, только если у него было желание взяться за это. Таков «тихий» путь. По сути, когда у тебя в раздевалке есть лидеры вроде Рамоса, Джона Терри или Паоло Мальдини, они сами предлагают себя на эту роль, для них это естественно, и такой подход – самый эффективный.

Развитие

Каким образом можно развивать таких игроков, как Роналду, которые уже достигли высочайших вершин в игре? Это просто. Эти игроки настолько профессиональны, что они сами говорят тебе, в чем хотели бы прибавить, и всегда счастливы обсудить с тобой твои мысли насчет того, где и в чем они могли бы стать сильнее. Это всегда будут улучшения не технического плана, а улучшения тех аспектов, что имеют отношение к управлению игрой, анализу или физической составляющей.

С молодыми игроками все немного иначе. Молодые игроки должны проделывать определенную работу, чтобы поднять планку своего мастерства, улучшить понимание игры и своей роли в рамках различных игровых систем, а также подтянуть те технические моменты, в которых им не хватает совершенства. Так что для 18-летнего Роналду, пришедшего в «Манчестер Юнайтед», было важно понять командную динамику, а кроме того, для успешного существования в игровой системе «Юнайтед» ему было необходимо поработать над качеством навесных передач и поднять уровень принятия решений. Сэр Алекс и его тренеры в «Манчестере» были озабочены его техническим развитием только в отношении тех моментов, где оно могло бы пойти на пользу команде и удовлетворить ее нужды. В «Мадриде» же к моменту моего прихода его развитие уже концентрировалось вокруг идеи о том, как команда может по максимуму раскрыть и использовать его талант. Так что вектор развития должен постепенно меняться по мере того, как сам игрок растет и прогрессирует.

Великие игроки – великие мастера принятия решений. Они знают, когда отдать пас, когда пробить, когда защищаться, когда атаковать, чтобы все эти действия шли на пользу команде. Менеджер очень одаренного игрока должен суметь убедить его пустить свой талант на благо команды – так таланты могут продолжать развиваться.

Я должен находить пути сохранения жизнеспособности этого таланта и его эффективности, но также при этом уметь разместить его в рамках системы командной игры. Я не хочу, чтобы они жертвовали своими уникальными качествами – они должны быть сохранены, – и точно так же я должен заставить команду понять особую ценность, которую могут иметь для нее такие игроки. Если бы у меня не было Роналду или, к примеру, Зидана, быть может, я играл бы в другой манере.

Когда я был в «Парме», мне выпала возможность подписать Роберто Баджо. На тот момент я не отходил от системы 4-4-2, так что решил не покупать его, потому что он хотел играть под нападающим, а не в паре с форвардом в 4-4-2. Сейчас я понимаю, что совершил ошибку, отказавшись от его приобретения. Я не хотел ставить его в нападение – я хотел, чтобы он был атакующим полузащитником. Я отказался менять свое видение футбола, потому что не был уверен, сомневался в необходимости этого. Я не обладал нужным опытом, немного волновался и в конечном счете совершил ошибку. Мне стоило поработать с Баджо и найти возможность встроить его в команду.

Я выучил этот урок, и в работе с «Ювентусом» уже выше ценил умение быть более гибким в работе со схемами. Там мне пришлось изменить свое восприятие футбола, чтобы разместить на поле Зидана, я решил строить свою систему вокруг него, вместо того чтобы заставлять его силой адаптироваться к предпочитаемой мной схеме 4-4-2. Мы стали играть с тремя защитниками, четырьмя хавбеками с Зиданом впереди и парой форвардов. Мы пожертвовали надежностью сзади, потому что я не хотел ставить Зидана налево в 4-4-2, где ему было бы некомфортно. Так что Зидан играл позади двух игроков атаки. Когда мы атаковали, он играл между полузащитой и нападением, между линиями, и немного помогал полузащите при обороне.

С Криштиану Роналду я полагал вначале, что самый простой путь – поставить его в нападение в пару с Каримом Бензема. Таким образом, я мог бы отрядить Хамеса Родригеса направо, Бэйла налево, а Модрича и второго игрока разместить в центре поля. Люди говорят, что мне приходилось ставить Хамеса в состав потому, что президент потратил на него огромные деньги после чемпионата мира, но для меня этот фактор не был решающим. Деньги перестают иметь значение, как только игрок приходит в клуб; я хотел видеть в команде Хамеса по причине наличия у него подходящих футбольных качеств. Он неэгоистичный и очень трудолюбивый игрок – истинный профессионал.

Я был уверен, что Криштиану без проблем сможет играть центрфорварда, и это никак не отразится на его статистике, о которой он так сильно беспокоится. Я поговорил с ним на этот счет, и он сказал мне, что не чувствует себя комфортно на этой позиции, что ему удобнее играть на фланге, откуда он может все видеть и врываться с позиции, изначально находящейся на краю. Кто я такой, чтобы с ним спорить? Я не хотел менять его позицию – как я могу менять позицию игрока, забивающего по 60 голов за сезон? Так что мне пришлось искать решение. Я нечасто прежде прибегал к схеме 4-3-3, но мне пришлось испытать ее, чтобы Криштиану мог играть на позиции, подходящей его талантам лучше всего и, что самое главное, на которой он мог бы наилучшим образом использовать свои таланты на благо команды.

Андреа Пирло в «Милане» был прекрасным примером того, как менеджер может прислушиваться к игроку, работать с ним и развивать его, поднимая общий уровень всей команды. Я говорил с ним на тему того, как мы можем составить команду очень высокого класса, потому что владелец хотел видеть атакующий футбол, и мне нужно было найти кого-то, кто успешно занял бы нишу глубинного плеймейкера в полузащите. Пирло просто сказал мне: «Я могу там играть». Я сначала был удивлен, но потом представил в уме, как это все выглядело бы, и подумал: «Да, может, ты и подходящий парень на это дело».

Мое беспокойство было связано с тем, что он три года играл атакующего хавбека, и я не знал, позволит ли его состояние изменить позицию на поле. На новой позиции ему предстояло выполнять больше черновой работы, а он не был физически крепким игроком. Ему пришлось бы учиться понимать, как играть на этой позиции. Я должен был обсудить с ним новые оборонительные обязательства, которые наложила бы на его игру новая роль, но я не хотел отпугнуть его сразу после того, как он высказал мне свою идею. Вместо этого я говорил с ним по большей части об атакующих обязанностях игрока этой позиции, говорил ему о том, как он станет главной точкой фокуса усилий команды, как будет нашим дирижером, меняющим ход игры.

Владелец хотел видеть атакующий футбол, и мне нужно было найти кого-то, кто успешно занял бы нишу глубинного плеймейкера в полузащите. Пирло просто сказал мне: «Я могу там играть».

Позже я смог сделать так, что ему стало комфортно на позиции, мне удалось развеять все сомнения насчет того, что он сможет справиться с этой работой, объяснив ему, что ситуация в обороне будет не такой сложной. «Я просто хочу, чтобы ты находился в правильной позиции, – говорил я. – Тебе не надо прессинговать, не надо идти в отбор, ты должен опекать и оставаться за линией мяча, когда ситуация будет того требовать». Я старался избавить его от любых беспокойств, которые он мог испытывать, потому что я был уверен, что он справится с работой. В конце концов, ему не нужно было становиться новым Клаудио Джентиле.

Я объяснил ему важность умения организовывать игру команды, рассказал, как игра на более глубинной позиции позволит ему работать с большим количеством свободного пространства в сравнении с атакующими полузащитниками. Я пытался вселить в него уверенность, сказав ему, что он – лучший кандидат на эту позицию. Разумеется, если бы он сам не был убежден в нужности этого эксперимента, мы бы им не занялись. К счастью для меня, «Милана» и национальной сборной – но не для Англии – он с трепетом и волнением ожидал возможности попробовать что-то новое, потому что не имел много пространства, играя в атакующей роли, а кроме того, редко выходил на позицию чистого атакующего полузащитника за последние три года – у нас хватало игроков для этой роли. Пирло был умен, он разглядел потенциал, который открывал ему новый карьерный путь, и в итоге стал одним из лучших глубинных плеймейкеров в мире футбола, начав приносить своими талантами пользу всей команде.

Мое решение: никогда не жертвовать талантливым игроком, приуменьшая его вклад, но всегда искать возможность дать этому таланту раскрыться, потому что для команды это всегда наилучшее решение. Так что баланс тут должен соблюдаться не за счет принижения таланта ради его встраивания в команду, а, наоборот, за счет подъема общего уровня команды с целью сделать его соответствующим уровню талантливого игрока.

Преемственность

В бизнесе один из элементов, который лидеры стремятся делать на отлично, – это правильно обставленный уход лишних сотрудников или тех, которые не показывают должного уровня, причем обставить его нужно с заботой и симпатией к людям. Такой подход не всегда характерен для мира футбола, где безжалостность менеджмента часто становится объектом серьезной критики, однако такой подход должен быть распространенным, ибо он хорош с точки зрения бизнеса. Никогда не знаешь, где тебе придется вновь повстречать тех же игроков в своей карьере. Я очень хорошо это осознаю.

Было не так много случаев, когда у меня была необходимость обсуждать с игроком его уход из клуба. Один из таких эпизодов случился ближе к концу моей карьеры в «Мадриде», когда Хавьер «Чичарито» Эрнандес пришел ко мне с расспросами о своем будущем. С ним все было ясно, так что я сказал ему: «Я сам не знаю, какое у меня будущее, так что и тебе не могу дать ответа. Если я останусь, я бы хотел, чтобы остался и ты, но решать не мне». Обычно в больших клубах решение принимают президент и генеральный директор, и со временем такая схема будет все более распространенной, поскольку футбол становится все более корпоративным.

У меня, конечно же, тоже есть влияние в этом вопросе. Если я решу, что игрок больше не часть команды, тогда уже один этот факт будет иметь значение для генерального директора, и он будет рассматривать игрока не как актив, а как нечто обременительное для клуба. Тогда уже президент начнет задавать вопросы. Часто существует целый ряд причин, по которым игроку лучше уйти, помимо собственно его выступления на поле.

Таким образом, уйдет игрок из клуба или нет, решаю прежде всего не я, но зато я во многом решаю, сколько игрового времени будет у этого игрока, пусть даже иногда президент клуба и будет противиться этому. Решение отцепить человека от команды и посадить его на скамейку или – что еще хуже – на трибуны и заменить его другим футболистом порой может быть очень деликатным вопросом для менеджера. Я стараюсь поддерживать мотивацию у тех футболистов, которых я оставил за бортом, постоянно общаясь с ними и приглядывая за ними на тренировках, но даже при этом вопрос может быть очень непростым в разрешении. Ситуация вокруг легендарного вратаря «Реала» Икера Касильяса определенно отличалась от всех остальных.

До моего прихода в «Мадрид» Касильяс играл нерегулярно, Моуриньо предпочитал ему Диего Лопеса. Для меня выбор стоял сложный, потому что Касильяс был важной частью истории клуба. В такой ситуации всегда лучше перейти к технической стороне вопроса: если тебе кажется, что тот игрок лучше другого, ставь лучшего в состав. Я решил сделать Диего Лопеса своим «первым номером» и перед первой игрой сказал Касильясу об этом. Я объяснил ему, что, на мой взгляд, Диего Лопес на тот момент был готов лучше его. Он не мог с этим поспорить, потому что Лопес в отличие от него провел полноценную предсезонку.

Быть может, в девяти из десяти технических аспектов, по которым оценивают вратаря, оба были равны друг другу, но в этом конкретном аспекте Диего Лопес немного превосходил конкурента. Или по причине того, что мы собирались играть с высокой линией обороны, этот вратарь оказывался полезнее, потому что был более быстрым, и это могло стать решающим фактором. Между игроками нет такой колоссальной разницы, но, на мой взгляд, Лопес был готов лучше Касильяса.

Приняв это решение, я не хотел оставлять Касильяса в статусе запасного навечно, потому что знал, что он важный игрок для клуба. В итоге я решил ставить их в состав попеременно, один должен был играть в лиге, а другой в кубковых турнирах.

Разговоры с ними получились жесткими, но честными. Перед началом кампании в Лиге чемпионов я размышлял об этом очень долгое время и решил сделать основным голкипером в турнире именно Касильяса. Я поговорил с Диего Лопесом перед тем, как проинформировать Касильяса, и сказал ему, насколько важно сохранять позитивную атмосферу в раздевалке. Лишь только после того, как Лопес узнал о моем решении, я поговорил с Касильясом, сказав тому, что хочу дать ему возможность играть.

– Я знаю, что ты великолепный вратарь, – сказал я, – так что я не считаю правильным все время держать тебя на скамейке.

Он ответил:

– Я недоволен, но Ваше решение понимаю. Я продолжу работать.

Некоторые разговоры получаются болезненными. Даже несмотря на то, что он играл в кубковых турнирах, он все равно был недоволен. Он хотел быть «номером один» во всех турнирах и матчах.

В конечном счете это привело к тому, что оба голкипера были максимально мотивированы. И Касильяс, и Лопес могли с полным основанием говорить, что играли в самых важных матчах: Лопес – в Ла Лиге, а Касильяс – в Кубке и Лиге чемпионов. За весь сезон Диего Лопес провел 37 матчей, а Касильяс сыграл в 24. Лопес был от природы скромным человеком, серьезным игроком. Он нормально воспринял мое решение касательно Лиги чемпионов, вероятно, по причине того, что тень Касильяса, бывшего вратарем номер два, давила на него. Ему было непросто заменить легенду «Мадрида», и, наверное, мое решение помогло ему ослабить то давление, под которым он оказался.

Преемственность – уход или понижение в должности игроков или сотрудников либо на временной, либо на постоянной основе – соблюдать непросто, она требует от менеджера деликатного использования рычагов давления и навыков дипломата для удовлетворительного разрешения ситуации. Естественно, вам придется иметь дело с последствиями, но здесь чрезвычайно важно помнить о том, что однажды ваши пути с этим человеком могут пересечься и он может оказаться вашим подчиненным, коллегой или даже боссом, и тогда вам придется пожинать плоды тех решений.

Талант: «тихий» путь

• Говорите со своими талантами (игроками, сотрудниками) в первую и в главную очередь как с людьми.

• Подбирайте людей в соответствии со своими ценностями и культурными особенностями коллектива. Всегда представляйте в уме свою «будущую команду» в процессе строительства.

• Старайтесь избегать взаимодействия с посредниками (вроде агентов или членов совета директоров). Чем больше слоев, тем сложнее, а значит, тем больше вариантов возникновения недопонимания. По возможности напрямую общайтесь с талантами. Ваши личные взаимоотношения с ними – лучшая страховка, которую вы можете иметь в сложные моменты.

• Тренировка больших талантов предполагает тонкие настройки, а не радикальные изменения. Требуемый от приходящих в дело людей уровень развития должен касаться не технических аспектов, а больше затрагивать управление непосредственно игрой или бизнесом.

• Талант контролировать нельзя. Вы можете лишь обеспечить его правильной информацией, чтобы он мог достигнуть того, чего хочет; дальше уже все зависит от них.

• Всегда помните о том, что первым приоритетом для таланта будет самозащита. Талант выбирает бизнес в неменьшей степени, чем бизнес выбирает таланты.

• Набирайте людей в соответствии с бюджетом. Это может означать, что вам может потребоваться дать более молодым сотрудникам шанс. Не бойтесь этого; вы должны рассматривать это как возможность.

• Когда будете впервые взаимодействовать с людьми или талантами, с которыми вам предстоит работать, забудьте о «крестиках-ноликах» в своей работе. Потратьте время на то, чтобы узнать и понять их как людей; что делает их теми, кто они есть; кто влияет на их жизнь; кто сформировал их такими. Вопрос, как поведем автобус, идет после вопроса, кто сотворил водителя автобуса.

• Эгоистичным талантам помогите понять, что за удовлетворением нужд других тоже следует награда и собственное удовлетворение.

• Отнеситесь к адаптации таланта с большой серьезностью. Чем сильнее ваша культура, тем сложнее людям извне прийти и адаптироваться к ней в один момент. Будьте открыты, слушайте и демонстрируйте талантам, что заботитесь о них и их семьях как о людях. Так вы положите начало процессу получения «дискреционных усилий» от них.

• Ваша работа не заключается в том, чтобы мотивировать талант, талант сам должен отыскать в себе мотивацию. Ваша работа в том, чтобы не допустить утраты им мотивации.

Своими словами… Игроки

Дэвид Бекхэм о Карло

В первые какое-то общение с Карло у меня случилось, когда он взял меня в аренду в «Милан». Я говорил с Адриано Галлиани на более высоком официальном уровне, но также общался с Карло, потому что всегда считал важным общаться с тренером лично, просто чтобы убедиться, что он действительно хочет видеть меня в клубе и в команде.

В первый раз идею моего перехода в «Милан» мы обсуждали с Фабио Капелло, на тот момент работавшим менеджером сборной Англии. Я играл за «ЛА Гэлакси» и интересовался у него насчет своих шансов на попадание в заявку сборной на чемпионат мира. Он сказал мне: «Тебе нужно уйти в аренду, чтобы играть и быть на виду. Тебе нужен подходящий уровень футбола». Когда я спросил у него совета, куда мне лучше отправиться, он сказал: «Тебе надо в «Милан». Карло присмотрит за тобой». Это говорит обо всем, что вам нужно знать о Карло.

Моя первая встреча с Карло, впрочем, состоялась в Дубае, где команда проводила сборы во время зимней паузы. Очевидно, что он был невероятным тренером, но я не был готов к тому, насколько он замечательный при этом человек. Я думаю, что он из тех менеджеров, играть у которых понравилось бы любому игроку. Он внушает уважение, потому что на протяжении стольких лет был успешен, но не только поэтому. Он приятный малый, и игроки просто хотят играть для него и одерживать для него победы – я думаю, что именно в этом кроется суть успеха Карло. Не забывайте о том, что он был не просто классным тренером, он еще был и классным игроком, и об этом свидетельствуют его трофеи, а такое сочетание встречается совсем нечасто.

Когда мы говорим о том, что Карло – очень приятный человек, мы также должны отдавать себе отчет в том, что на поле он очень требователен. Он всегда заставляет игроков выкладываться по максимуму, потому что знает, что нужно для достижения успеха.

Когда я прибыл в Дубай, чтобы присоединиться к команде, я знал, что никогда не стану игроком стартового состава, потому что в клубе были игроки, выступавшие за него годами, а я пришел лишь как игрок аренды. Я даже и не думал о такой перспективе. Я упорно работал и хорошо показывал себя на тренировках, а потом, в первом матче после зимней паузы, против «Ромы», обнаружил себя в составе. Понятно, что я был очень доволен, и мои отношения с Карло на тот момент были замечательными. Худшая ситуация для игрока – когда менеджер не признает того факта, что ты упорно трудишься и работаешь, но Карло видел мои усилия. С того момента я знал, что всегда буду счастлив играть у этого человека.

Когда мой американский этап карьеры был завершен и у меня появилась возможность перейти в «Пари Сен-Жермен» на полгода, мне было совсем нетрудно принять решение. Вызов, стоявший перед командой, – выиграть первый трофей за 19 лет плюс тот факт, что о приходе меня просил Карло, и плюс присутствие в команде Ибры. Все это означало, что у меня осталось не так много причин сказать «нет».

В раздевалке его подход – воплощение спокойствия. Он верит, что игроки должны уметь мотивировать себя сами. Некоторые менеджеры кричат и злятся, чтобы продемонстрировать свою власть, но у Карло эта власть в руках потому, что игроки очень его уважают. Это спокойствие, которое он излучает в раздевалке команды, помогает игрокам сохранять хладнокровие и спокойствие рядом с ним, они начинают хотеть играть за него, и в этом заключается одно из самых сильных его качеств.

Нет ничего такого, чем вы могли бы удивить Карло по части тактики. Во-первых, потому, что он итальянец, а они к этой составляющей игры относятся очень серьезно, а во‑вторых, потому, что он знает все, что требуется знать об игре. В «Милане» мы постоянно проводили видеосессии и встречи, на которых обсуждали другие команды и отдельных игроков. Он окружает себя замечательными людьми и никогда не оставляет белых пятен. Такой уж он тип менеджера, и именно поэтому он достиг успеха, которого достиг, и продолжит быть успешным впредь. Он всегда доводит все до конца, до тех пор, пока это что-то не заработает правильно.

Другой важной чертой Карло было то, что, когда у команды были сложности, он всегда брал вину на себя, называя главной причиной неудач себя, менеджера. Даже если вокруг клуба происходили вещи, которые могли вызывать беспокойство, он никогда не позволял, чтобы они сказывались на игроках. Он всегда снимал с нас давление и винил во всем себя – так поступают великие менеджеры.

Карло был очень расслаблен, но, если ты играл неважно, если делал не то, что требуется или что он сказал тебе делать, тогда ты непременно об этом узнавал. Полагаю, что разозлить его может только одно, и это скверное отношение к делу – отсутствие «серьезности», как он говорит. К счастью, меня взрастил еще один менеджер, свято верящий в то, что все дело в отношении. Карло также считает, что дело в правильном восприятии игры и соперников. Если ты громишь соперника со счетом 3:0 или 4:0 и рисуешься на поле, Карло это не понравится. Он типичный итальянец, который всегда и во всем стремится поступать правильно.

Ему определенно нравится, когда в нужное время игроки проявляют «серьезность». Повторюсь, мне очень повезло оказаться в таком клубе, как «Манчестер Юнайтед», где тебя наказывали штрафом за минутное опоздание. Менталитет Карло такой же. На его взгляд, нужно всегда поступать правильно, чтобы достигать успеха и быть лучшим на высочайшем уровне игры. Нужно быть профессионалом; нельзя просто слоняться на тренировке, не отрабатывая как следует.

Взять вот Ибру, он играл у Карло на протяжении ряда лет. Все знают, что Ибра – один из лучших футболистов в мире, но также он один из тех, кто работает упорнее всех. Его уважают за его работу на тренировках, потому что для него не имеет значения – игра это на чемпионате мира или двухсторонка пять на пять, он всегда хочет побеждать, и Карло в точности такой же. Карло допускает какое-то веселье и шутки на тренировках, и он будет это делать до тех пор, пока ты будешь выполнять свою работу профессионально, но думаю, что свое недовольство он тоже умеет показать. Его команда может побеждать, но он не будет доволен, если отношение к делу неправильное, он ждет профессионализма от игроков даже в части разминки и растяжки перед игрой.

Конечно, он может и потерять терпение, как и любой из нас, полагаю. Но это никогда не сказывается на том, как к нему относятся игроки. Я думаю, что единственный раз, когда я видел его разгневанным, пришелся на последний матч сезона, еще когда я выступал за «Милан», а мы боролись за место в Лиге чемпионов. Мы выигрывали матч, но играли, как говно. Я не могу вам поведать, по какой причине он злился, потому что когда он выходит из себя, то начинает ругаться по-итальянски. Смотреть на это круто и неожиданно, но немного жутковато. К счастью, я не владею итальянским.

Мне повезло поиграть у великих клубных менеджеров, и я не могу расставить их по рангу – у каждого из них разный стиль. Но у всех них есть нечто общее, что их объединяет: они все победители по духу. У каждого менеджера свой стиль управления командой и отдельными игроками. Сэр Алекс Фергюсон внушал уважение, а Карло автоматически заслуживал его, потому что знает об игре все. Он относится к игрокам с большим уважением, но только если сам получает от них такое же уважение взамен.

Я четко помню последний матч Карло в «Милане». В раздевалке я увидел, как сильно любят его игроки – и это не будет преувеличением. Они любили его не просто как менеджера, его любили как человека. Для тех игроков его уход был сродни потере отца. Карло выступил с речью в раздевалке и был очень эмоционален, но еще больше эмоций проявили игроки, работавшие с ним годами. Я играл у Карло всего полгода на тот момент, а свою речь он произносил на итальянском, так что я понял лишь некоторую ее часть, но я был тронут.

Такие люди, как Паоло Мальдини, Дженнаро Гаттузо, Филиппо Индзаги и Алессандро Неста, стояли в слезах, потому что понимали, что клуб теперь изменится, а все потому, что один человек – один человек, который добился с «Миланом» такого успеха, – уходил. Как позже, в «ПСЖ», скажет Ибра, «теперь, когда он ушел, вы все поймете, насколько он был хорош». К несчастью, часто бывает именно так. Часто только уход великого менеджера заставляет всех понять, насколько влиятельным он был, когда работал в клубе.

5. Рабочее место

В глазах обывателей раздевалка футбольной команды окутана некой мистической аурой, но на деле ей присуща та же динамика, что и любому другому рабочему месту. Умение прочувствовать тонкие моменты специфической окружающей среды – важнейший элемент инструментария любого лидера, а способность адаптироваться к этой среде требовалась от меня на протяжении всей менеджерской карьеры.

В первый мой день в клубе игроки и тренерский штаб выражают мне уважение, которого я добился прошлыми заслугами в роли игрока и тренера. После этого они каждый день смотрят на тебя и постоянно оценивают: «Что ты делаешь? Насколько естественно твое поведение? Серьезен ли ты, профессионален ли?» Такие вопросы мелькают в головах игроков, это сродни тому, что каждый день вы будете сдавать экзамен. Если игрокам не кажется, что ты можешь принести им пользу, им будет все равно, за кого ты играл и кого тренировал. В обратную сторону это правило работает в той же мере. Если они думают, что ты можешь приносить пользу, тогда им все равно, играл ты в футбол или нет.

Вся соль в том, что ты можешь сделать для них, потому что талантливые люди очень эгоистичны. Они хотят, чтобы их талант бережно растили и лелеяли. Игроки видят смысл только в том, чтобы стать лучше, а если я не способен помочь им в этом, тогда им от меня никакого толку.

Лидеры в раздевалке

Когда я пришел в «Челси», я подумал, что самым серьезным вызовом для меня станет адаптация к новому окружению, вдали от комфорта родной страны. По всеобщему признанию, организация в клубе была на уровне, и она помогала мне в ассимиляции, но не станет ли раздевалка команды еще одним вызовом для меня? И хотя в команде было много иностранцев, ощущалось также сильное английское присутствие, которое исходило от тех, кто собой формировал ядро клуба и кто должен был быть неотъемлемой частью проекта, если я собирался добиться с ним успеха. Вышло так, что присутствие этих игроков только облегчило мне процесс. В клубе я обнаружил блестящих английских игроков – Джона Терри, Фрэнка Лэмпарда, Эшли Коула. Они были большими профессионалами как на тренировках, так и на поле, у них всегда было правильное отношение, они тренировались с большой интенсивностью, и все это стало для меня приятным сюрпризом. Прибавьте сюда таких игроков, как Петер Чех, Дидье Дрогба и Михаэль Баллак, и у вас сложится костяк прирожденных лидеров – у каждого из которых свой стиль лидерства, но каждый из которых в отдельности обладает очень сильным характером – и великолепных примеров для подражания другим.

Я приступил к выстраиванию отношений с каждым из этих игроков в отдельности. Мне нравится говорить с игроками не только о тактике, но и о личных вещах, нравится шутить с ними. На работе не должно быть такого, чтобы все всегда ходили серьезные. Личный интерес важен для меня сам по себе, в том смысле что я заинтересован в каждом игроке и забочусь о каждом из них, но интерес также помогает мне выстроить с ними отношения, способные помочь в принятии трудных решений, время которых наступает позже по ходу сезона. Очень важно начать строить отношения на раннем этапе работы. С некоторыми людьми такую связь выстроить проще, тогда как с другими все может быть сложнее. Дрогба был для меня крепким орешком вначале, потому что он был немного подозрительным и не очень-то верил в меня.

Всегда очень важно иметь в команде сильных лидеров. Они не должны быть похожи на меня; наоборот, они должны дополнять меня и пользоваться уважением остальной команды. В идеале лидеров должно быть несколько. В «Челси» лидеров было небогатое количество, а в «Мадриде» были такие личности, как Рамос, Роналду и Пепе.

Лидеры могут вести за собой только в том случае, если их последователи верят в них. Не важно, почему в них верят. Дело может быть в личной харизме, как в случае Ибрагимовича или Джона Терри, а может быть в примере, который они подают, как в случае Франко Барези, с которым я играл в «Милане», или Роналду. А может быть, и в том, и в другом. Мне нравится делить лидеров на категории: либо это характерный лидер, либо технический. Характерный лидер ведет за собой благодаря силе своего характера. Он всегда главный оратор в команде, он много говорит с партнерами, часто кричит им через полполя, всем помогает. Он должен быть позитивным и бесстрашным человеком, и он всегда должен сделать шаг вперед, когда того требует ситуация.

Технический лидер не будет много разговаривать, он будет вести, подавая всем пример. Такие игроки всегда очень профессиональны, они – образец того, кем мечтает стать каждый молодой игрок. Технический лидер – игрок, обладающий самым большим знанием на поле. Такие лидеры упорно тренируются, активно играют и ведут себя корректно за пределами поля, соответствуя духу и культуре клуба. Я понял, что иметь в раздевалке комбинацию двух разных типов лидеров очень полезно, в то же время осознавая, что их качества не обязательно должны быть взаимоисключающими – игрок может обладать сильным характером и служить при этом великолепным примером. Также может иметь место персонаж, которого я называю политическим лидером, – игрок, которого лидером команды считают пресса и болельщики, видящие в нем икону клуба, но такие лидеры редко считаются лидерами среди партнеров по команде.

Иногда игроки калибра Роналду не заинтересованы в остальной команде, только в самих себе, но Криштиану это не касается. Он технический лидер – максимально серьезный и максимально профессиональный во всем, что он делает.

В «Милане» мне повезло иметь Паоло Мальдини, характерного лидера и при этом технического лидера, идола клуба, который, как Рамос в «Мадриде», был наделен сильным характером, никогда не боялся, никогда не переживал, всегда был на позитиве и много общался с партнерами. Был Андреа Пирло, который был немного одиночкой, порой излишне застенчивым, но при этом оставался великолепным примером в плане игры на поле – он был техническим лидером. Алессандро Неста тоже был отличным примером – его стиль отличался от стиля Мальдини, а еще был Дженнаро Гаттузо. Андрей Шевченко обладал сильным характером и был силен технически, но он был очень сильно сконцентрирован на своей игре. Он был форвардом, что тут поделаешь? То же касалось и Эрнана Креспо, который был так полезен команде своим отчаянным стремлением забить гол.

Иногда игроки калибра Роналду не заинтересованы в остальной команде, только в самих себе, но Криштиану это не касается.

Конечно, учитывая количество сильных личностей, неизбежны столкновения и стычки между ними, и с этими проблемами нужно разбираться очень быстро. Как-то раз в «Челси» случилась драка между Михаэлем Баллаком и Джо Коулом после того, как Баллак слишком жестко пошел в стык с Коулом по ходу тренировки. Он вступил в контакт, и Джо отреагировал – они начали потасовку. В футболе порой бывает так, что ты идешь на контакт, другой парень начинает злиться и реагирует на тебя, и все очень быстро принимает дурной оборот, хотя, в сущности, проблема пустячная. Когда случается драка, обычно причиной ее становится то, что один из игроков или оба слишком разгорячены и реагируют слишком агрессивно – проблема редко когда в чем-то серьезном.

Прежде чем вмешаться в такую ситуацию, я выжидаю в надежде, что они сами разберутся с ситуацией. Если этого не происходит, тогда я отправляю их в раздевалку. Иногда, когда конфликт очень серьезный, я следую за игроками в раздевалку спустя какое-то время, чтобы убедиться, что они не зашли слишком далеко, но, как правило, к моему приходу туда они уже все разрешили, и я просто ухожу. Если нет, то я поговорю с ними вместе, потом по отдельности, а потом, может, на следующий день, когда спор будет разрешен, я скажу всей команде: «Вчера случилась драка. Давайте не будем допускать такого впредь, потому что мы – партнеры по команде и должны быть друг за друга, если собираемся чего-то добиться». Я поговорил с Коулом и Баллаком, они пожали друг другу руки, и дело было забыто.

Быть может, мне повезло, что в моей карьере никогда не было примеров долгой вражды вроде той, которая, как рассказывали мне, была в «Манчестер Юнайтед» между Энди Коулом и Тедди Шеррингемом, но сэр Алекс справился с ней в своем стиле, и на успешном выступлении его команды это не сказалось. В раздевалке всегда будут игроки, у которых установились более крепкие отношения с кем-то одним, но не с остальными, однако все они должны понимать, что плохим отношениям нельзя позволить негативно повлиять на игру. Это не отвечает ничьим интересам. Меня это тоже касается. У меня неодинаковые отношения со всеми игроками – с некоторыми мне комфортнее, чем с другими, – но в раздевалке для меня все равны. Они должны знать, что я отношусь к ним ко всем одинаково, потому что я профессионал. Любой намек на фаворитизм может быть смертелен.

Обязанности капитана

Порой в футболе слишком большое значение придается статусу капитана, но он может быть действительно важен. Некоторые игроки жаждут стать капитанами, и если отдать им повязку, они будут расти и развиваться дальше. Другие не хотят быть капитанами или им это не требуется – они лидеры сами по себе. Когда я предложил капитанскую повязку Ибрагимовичу в «ПСЖ», он отказался, заявив, что не знает, как долго будет играть за клуб, а потому считает неправильным становиться капитаном на таких условиях. Но это не помешало ему стать естественным лидером команды, потому что у него был характер.

За свою игровую карьеру я был капитаном совсем недолго, в период выступлений за «Рому». Для меня все это было немного странно, честно говоря, я не хотел быть капитаном. Свен-Еран Эрикссон был менеджером команды, а капитаном был полузащитник Агостино Ди Бартоломеи. Когда Ди Бартоломеи был продан в «Милан», повязка должна была естественным образом перейти к самому опытному игроку. Им был Бруно Конти, чемпион мира. Он не хотел брать на себя эту роль, а передо мной все равно была вереница игроков – мне было всего 25–26 лет, – но Эрикссон решил, что я буду его капитаном. Он спросил у других ветеранов, считают ли они эту идею хорошей, и все сказали, что да.

Я был немного удивлен этим фактом, но для меня носить повязку было честью. Как оказалось потом, продлилось это всего год. Я ушел в «Милан», где капитаном был Франко Барези. Он не собирался отдавать свою повязку кому-либо, тем более новичку команды. Барези был техническим лидером. Он много не разговаривал, но был действительно серьезным – и очень сильным. Его сила исходила от того, какой пример он подавал другим своими ценностями профессиональной и рабочей этики. Мальдини многому научился у Барези.

За тот короткий период, когда я был капитаном, мне не довелось столкнуться с реальными проблемами и трудностями, но так вышло потому, что фигура капитана прежде не имела такого веса, какой имеет сейчас, – в те дни это была скорее честь, нежели какая-то работа. Теперь капитан больше погружен в дела команды, он общается с менеджером и судьями, играет более важную роль в команде, выступая примером для игроков и владельцев. Поскольку теперь составы более многочисленные, на капитана накладывается больше ответственности за то, какой пример для подражания будет у игроков, пришедших на повышение из клубной академии в первую команду.

Иногда, будучи тренером, я приходил в новый клуб, где капитан уже давно известен, как было с Джоном Терри в «Челси», и тогда проблема решается сама собой. Иногда, впрочем, нужно менять капитана, как это было в «Пари Сен-Жермен». Когда я приехал в Париж, выяснилось, что капитаном команды является Мамаду Сако, которому был всего 21 год. Я не снимал с него обязанностей капитана до тех пор, пока не заполучил в команду более подходящего игрока на эту роль – им стал Тьяго Силва, пришедший в клуб. Я принял это решение не потому, что Сако был недостаточно хорош – он обладал разными ценными качествами, – но потому, что на него с повязкой свалилось лишнее давление. Он был выпускником клубной академии, родом из Парижа, а кроме того, был очень молод, так что, избавив его от обязанностей, я снял с него некоторое давление. Тьяго не очень много разговаривал, но, как и Барези, служил эталоном для других игроков.

Как менеджер я должен иметь особенно близкие отношения с капитаном, но это должны быть профессиональные отношения, а не личные. Между мной и игроками должна соблюдаться некоторая дистанция, даже с капитаном. Я научился этому у Мальдини в «Милане». Он много помогал мне, когда мы были партнерами, и я полагал, что то же самое будет происходить и когда я стану боссом, но Мальдини изменил свою модель поведения больше, чем я свою, став менеджером. Я смотрел на него все так же, как будто он мой партнер, но он относился ко мне так, как будто я «босс». Я не мог совершить этот переход так же быстро, но когда Мальдини дал понять, что теперь у нас должны быть новые, профессиональные взаимоотношения, я понял почему. Я был благодарен ему.

Не всегда бывает так, что главным лидером команды становится капитан. В «Мадриде» Рамос не был капитаном команды – эта честь принадлежала Касильясу, но Рамос был лидером, в особенности потому, что Касильяс не играл во всех матчах. Касильяс был капитаном, потому что был воспитанником академии клуба и сыграл за него много матчей, но Рамос был самым сильным лидером в команде.

В «Мадриде» довольно странная система организации. У клуба есть капитан и три вице-капитана, и именно эта группа общается с президентом от лица игроков, обсуждая с ним такие вопросы, как бонусы и премиальные. В мое время капитаном был Касильяс, а тремя вице-капитанами – Рамос, Марсело и Пепе. Они были ветеранами, теми, кто провел в клубе больше всех времени. Если посмотрите на командные снимки, то увидите президента в центре, над ним будет менеджер, а по бокам от президента увидите Касильяса, Рамоса, Пепе и Марсело.

Таким образом, в «Мадриде» была более подвижная конструкция. У тебя был капитан, но кроме него и другие лидеры, главным среди которых был Рамос, тогда как в «Челси» главным лидером был Джон Терри, одновременно носивший капитанскую повязку. Преимущество сильного и надежного капитана в том, что другие игроки получают возможность вести остальных за собой по-своему.

Такие игроки, как Терри, Мальдини и Рамос, демонстрируют характер в каждом аспекте – когда выступают перед матчем, когда общаются с партнерами, когда говорят на поле, когда показывают отношение к тренировкам. Капитан важен, но наличие лидеров среди членов команды имеет решающее значение. Если ты способен найти правильный баланс и имеешь в команде лидеров обоих типов, тогда у тебя самый высокий шанс на победу.

Правила раздевалки

Раздевалка сегодня – та же, что и была во времена, когда я был игроком, двадцать, тридцать лет назад. Отношения между игроками не поменялись. Поменялось то, что происходит за пределами раздевалки. Игроки теперь должны справляться с коммерческим давлением спонсоров, агентов и ряда других внешних источников. Это давление исходит и от клуба, но испытывает его игрок вне пределов раздевалки. Внутри нее все точно так же, как было всегда.

Конечно, в высшем дивизионе у вас собраны все сливки талантов – суперзвезды. Как я уже не раз писал на страницах этой книги, чрезвычайно важно общаться с талантами, иметь с ними профессиональные отношения, а для них важно иметь такие взаимоотношения с партнерами. Суперзвездный игрок должен знать, что, несмотря на то что его зарплата может во много раз превосходить зарплаты других игроков его же команды, он не может рассчитывать на какие-либо привилегии. Он подпадает под действие правил, работающих для всех – футбол действительно командная игра. Таков закон раздевалки, и таким он был всегда.

Игроки должны понимать, что гибкость и равенство всех в раздевалке идет на пользу группе, и моя работа состоит в том, чтобы убедить их следовать этому принципу. Проблема в том, что игроки часто уверены, будто сами знают, что для них лучше всего, или верят своему агенту, когда он рассказывает им о том, насколько они особенные и неповторимые.

Эти законы раздевалки закодированы в самой ее сути точно так же, как на любом другом рабочем месте: люди знают, какое поведение приемлемо, а какое нет. Это все снова возвращает нас к культуре. Разница между культурой и климатом в том, что первое мы хотим видеть постоянной величиной, а второе, как мы знаем, может изменяться. То же касается неявных и вполне конкретных правил рабочего места. Конкретные правила могут изменяться, но негласные, подразумеваемые относятся к основополагающим постулатам принятой в клубе культуры.

Негласными правилами сложно управлять, потому что они корнями уходят к самому сердцу того, что всегда будет, как ты надеешься, называться негласным кодексом поведения игроков и клуба. У меня есть только одно негласное правило – игрок должен быть профессиональным, – но я не всегда могу его контролировать, потому что в моей власти контролировать только то, что происходит на поле и тренировках. Я могу контролировать профессионализм игроков, пока я с ними рядом, но я не могу надеяться на то, что мне удастся проконтролировать их, когда они будут у себя дома или вдали от клуба. По этой причине коммуникация в рамках профессиональных отношений так важна. Ты должен все время ретранслировать игрокам то, что от них ожидается, даже в те моменты, когда они вдали от команды, но не только одними словами, а также демонстрацией. Я могу сказать игрокам, что они должны вести себя профессионально – правильно питаться, нормально спать, – но я не могу силой заставить их это делать. Я не могу мониторить их каждый день, а значит, я должен убедить их в необходимости этого путем воздействия на них и за счет доверия. Я делаю это, ставя другим игрокам в пример тех, кого можно назвать лучшими профессионалами в своем деле.

В «Реале» как-то раз на тренировке случился инцидент с одним из игроков, который вдруг самовольно покинул поле и вернулся в раздевалку, не спросив моего разрешения. После занятия я пошел с ним поговорить. Я сказал ему: «Ты должен тренироваться. Ты не захочешь, чтобы тебя знали по такой твоей реакции». Он жаловался, что другой футболист не работал достаточно усердно на тренировке, что он обманывал своих партнеров.

Я сказал: «Но сегодня на поле было 16 игроков, а ты сфокусировался на том единственном, кто не тренировался как следует. Оставшиеся 14 тренировались хорошо. Почему ты решаешь поговорить со мной о том игроке, который не бегает, не работает, почему ты выбрал именно его? Почему ты не смотришь на тех игроков, что показывают себя профессионалами мирового уровня на поле? Не концентрируй внимание на игроке, который сегодня плохо себя вел, потому что это не более чем оправдание для тебя. Ты думаешь, что, раз один игрок не работает как остальные, ты можешь вести себя так же? Но великие игроки так не поступают.

Если бы твои партнеры в иные дни смотрели на тебя и оценивали тебя так же, как ты сегодня, тогда мы бы ни одной тренировки не довели бы до конца в полном составе, потому что бывают времена, когда ты сам не тренируешься так, как подобает. И в таком случае уже мне пришлось бы искать оправдание твоим действиям».

Я сказал ему, что объяснил свою точку зрения и тому, второму игроку, сказав, что, если он хочет такого же отношения к себе, какое получает Роналду, он должен точно так же, как Роналду, забивать по 60 голов в сезон много лет подряд. «Роналду – тот, кто должен быть твоим примером, – сказал я пожаловавшемуся игроку. – Ты должен изменить отношение к делу; ты должен фокусироваться на игроках, которые тренируются как надо».

Он сказал: «Теперь я понимаю».

Аналогичная ситуация была с Флораном Малуда. В «Челси» у нас была привычка отслеживать перемещения игроков с помощью GPS-трекеров, дабы оценивать качество их игры, и вот по ходу первой тренировки с устройствами Малуда снимает с себя GPS-модуль и уходит в раздевалку. Я последовал за ним и спросил у него, почему он ушел с занятия.

– Потому что я сыт по горло этим GPS-дерьмом, – сказал он. – Смысл его исключительно в контроле надо мной, а я не люблю, когда меня контролируют. Я не хочу тренироваться с этой штукой.

Я вынужден был ответить ему:

– Тебе придется. Она нужна не для контроля за тобой – она нужна для контроля за мной и моей работой. – Я попытался объяснить ему ситуацию и очень тихо сказал, что подобное его поведение неприемлемо. – Если ты не выйдешь на занятие, – добавил я так, как сказал бы сам Вито Корлеоне, – мне придется убить тебя.

Он вышел.

После этого мы стали лучше справляться с этим GPS-вопросом. Игрокам не очень нравилось каждый день с ним носиться, а на мой взгляд, использование этих устройств важно для команды не всегда – так что мы нашли компромисс. GPS обязателен только по ходу жестких тренировок, он не дает тебе загнать игроков, а посему я сказал: «Давайте использовать его только четыре дня из шести». Тогда появилась другая проблема: ряд игроков, в частности несколько британских футболистов, захотели, чтобы мы использовали GPS-модули каждый день. Они не могли понять, что для меня использование GPS-устройств чаще, чем на протяжении четырех дней из шести, не имело смысла, потому что ничего не менялось. «Почему мы не можем тренироваться усерднее?» – спрашивали они. Вот он, британский путь.

Мне вспомнилось, что Пол Клемент рассказал мне об английском регбийном тренере Клайве Вудворде, который выигрывал чемпионат мира. Он говорил, что существует два типа людей – люди-энерджайзеры, вырабатывающие энергию, и люди-потребители. Когда вы видите пример такого поведения, какое было у игрока на тренировке «Мадрида», описанной выше, вы явно видите человека-потребителя энергии. Его поведение истощает твои энергоресурсы. Оно может высосать энергию у всей группы. Совершенно точно оно истощило энергозапас того игрока, который покинул тренировку команды.

Примерами для подражания всегда служат энерджайзеры, и для меня в том числе. Такие игроки, как Серхио Рамос, придают тебе сил – когда они говорят, когда тренируются. Криштиану, Пепе, Бензема – они все энерджайзеры, вырабатывающие энергию. Когда я говорю игроку: «Ты должен быть профессионален», – он должен понимать, что я говорю это ради его же блага. Я не хочу озвучивать по буквам этот закон, который, я считаю, должен быть негласным и подразумеваемым, так что, ставя игрокам в пример других футболистов, я демонстрирую этот закон. Они могут увидеть все своими глазами и понять, как вести себя.

Если в клуб приходит кто-то, кто не ведет себя профессионально, я стараюсь управлять им, сохраняя максимум профессионализма на тренировке сам. Я не могу допустить того, чтобы мои чувства касательно поведения игрока чрезмерно повлияли на мою работу с ним. Однако добиться этого трудно. По ходу моей карьеры тренеры всегда были для меня большим примером; на первом месте у меня был отец, а сразу после него менеджер. Продолжение семьи. В наши же дни менеджеры перестали быть такими важными примерами для игроков. Да, менеджер – все так же пример для них, но не такой, каким был прежде. Теперь у каждого из них своя футбольная семья, свои критерии оценки: мнение агента, прессы. Сегодня менеджер не так важен, как когда-то, так что установить с игроком личные взаимоотношения не так-то просто. Но день за днем ты должен выстраивать с игроком более строгие отношения, поскольку он начинает понимать неписаное правило – необходимо соответствовать стандартам профессионализма, которые задаю я и клуб.

Существуют и другие неписаные правила, уникальные для каждой отдельно взятой раздевалки по всему миру. В «Милане» я привык тренироваться в три часа пополудни, но в «Челси» игрокам было более привычно тренироваться в 11 утра. Нельзя начинать тренировку в три часа дня в Лондоне, потому что зимой станет темно еще до того, как в пять вечера тренировка завершится. (А кроме того, позднее начало тренировки будет означать, что по ее окончании ты не успеешь в букмекерскую контору сделать ставку на скачки.) Эти неписаные правила – принятая часть культуры.

Разумеется, я мог бы придумать и ввести новые, конкретно озвученные правила. В теории у меня есть для этого власть. Я мог бы сказать игрокам: «С сегодняшнего дня мы тренируемся в семь утра», но это ошибочный путь. Это пустая демонстрация власти. Всегда лучше применять мягкую силу, тихую, на игроков проще влиять и заставить их следовать неписаным правилам, потому что они будут верить в них.

Есть периоды, когда важно использовать как негласные правила, так и вполне конкретизированные. Я надеюсь, что все игроки, играющие у меня, знают о правилах, не подлежащих обсуждению, и помнят о моем самом важном правиле – тренироваться усердно, всегда отдавая себя на 100 % на каждой тренировке. Если ты хочешь играть у меня, тебе нужно помнить об этом правиле. Я не могу позволить тебе лишь учиться у других – это слишком долго. Я должен сказать тебе, а потом остальные должны будут постоянно подкреплять это правило поступками. Они будут объяснять тебе, как и где ты перешел грань допустимого. «Боссу это не понравится», – скажут они.

Ключевой момент – добиться того, чтобы правила, не подлежащие обсуждению, были конкретно озвучены и негласно подкреплены поведением игроков на тренировочной площадке. Если я могу указать на игрока, чье поведение может служить примером, мне будет гораздо легче, чем было бы, если бы мне пришлось описывать такого игрока словами.

Всегда наступает такой момент, когда какой-нибудь игрок хочет проверить тебя на прочность, и тогда ты будешь вынужден класть на одну чашу весов свои принципы, а на другую – целесообразность. В мой первый год в «Челси», за семь туров до конца сезона, мы проводили с игроками собрание перед матчем с «Астон Виллой». Дидье Дрогба прибыл на него с 30-минутным опозданием, и по этой причине в матче участия не принимал. Не потому, что я был расстроен, а потому, что он был обязан присутствовать на встрече. Я представлял тактический план на игру, объяснял детали игрокам и не мог позволить, чтобы Дрогба получил какое-то особое отношение к себе. Никому не дозволялось пропускать это собрание.

Без него в составе мы одержали победу со счетом 7:1. Сменщик Дрогба, Николя Анелька, не забил в том матче, но провел фантастическую игру. Он уничтожил «Виллу» своим движением на поле. После того матча мы играли против «Манчестер Юнайтед» на «Олд Траффорде», и вновь Дрогба не попал в состав, но на этот раз не из-за опоздания, а по той причине, что Анелька блестяще отыграл матч с «Астон Виллой». Таков закон раздевалки: все равны, никто не пользуется особыми привилегиями. Каждый должен быть профессионалом. Я выпустил Дрогба на замену в матче, и он забил наш второй гол, ставший решающим. Между нами не было никакой обиды, поскольку он идеально ответил на свое непопадание в стартовый состав.

Иногда такие инциденты выходят за рамки обычного испытания на прочность и приобретают неприемлемый характер. Игроки должны знать, где пролегает граница дозволенного, иначе невозможно требовать от людей соблюдения правил, если они не знают, в чем они заключаются. Существует масса вещей, которые терпеть нельзя: одно – это постоянные опоздания на тренировки, другое – это неуважение к партнерам. Если ты неуважительно ведешь себя по отношению к моему штабу, тогда все, конец. Такое неприемлемо.

Эти не подлежащие обсуждению правила касаются поведения и только поведения. Они не касаются ошибок на поле. Если недопустимое поведение направлено на меня, тогда я могу ответить и справиться с ним, но игроки, мнящие, что у них есть право неуважительно относиться к членам моего штаба, потому что они не имеют статуса босса… нет, такое допустимо. Я должен защищать статус своих коллег. Подобные вещи негативно сказываются на характере команды, на том, кто мы есть как команда, и для меня подобные вопросы обсуждению не подлежат. Игроки знают, что я – главный человек, принимающий решения, но они должны уважать команду, помогающую мне в этом деле. Они должны четко знать, что любая атака на мою команду менеджеров равнозначна атаке на меня лично.

По этой причине у меня был конфликт с одним из игроков. Он крайне неуважительно себя повел по отношению к моему ассистенту Полу Клементу во время одной из тренировок, и я отправил его прямиком в раздевалку. Когда после занятия я говорил с ним, я сказал ему: «Это неприемлемо. Я собираюсь сообщить президенту, что желаю твоего ухода». И в конечном счете он ушел из клуба, но с того момента о каком-либо доверии речи уже не было.

Рабочее место: «тихий» путь

• Ответственность лидер несет перед теми, кого ведет за собой.

• Влияние лучше принуждения.

• Пресекайте вражду на корню как можно скорее. Лучшие из талантливых людей могут быть очень ранимы, и долгоиграющий конфликт может серьезно ударить по энергетике группы.

• Подстегивайте членов штаба брать власть в руки над окружением и культурой рабочего места. Рабочее место – их второй дом, где они проводят массу времени. Дайте людям возможность оставить свой след в нем.

• Подстегивайте людей-энерджайзеров, убирайте тех, кто потребляет энергию, ничего не давая взамен.

Своими словами… Игроки

Джон Терри о Карло

Когда Карло назначали тренером «Челси», я слышал о нем много хорошего – главной его добродетелью называли то, как он управляет людьми, – так что мне было любопытно познакомиться с ним. Он работал с некоторыми из лучших игроков мира, игроками, на которых я равнялся во время своей карьеры, и все равно я был удивлен тем, насколько он оказался хорош на самом деле. Его стиль управления людьми был лучшим из всех, с которыми мне доводилось сталкиваться среди менеджеров, но что по-настоящему впечатлило меня, так это его тренировочные сессии, его понимание людей и игроков, которым, как по мне, в наши дни обладает не так много менеджеров. Он относится к игрокам как к человеческим существам, и ему не важно, побеждаешь ты или проигрываешь.

Ты знаешь, что его тренировки великолепного качества, потому что он работал с лучшими командами мира, что уже само говорит за себя, но трогают тебя какие-то маленькие детали – его расспросы о семье, беспокойство о вещах, происходящих за пределами поля, – такие небольшие нюансы. На мой взгляд, именно за это его любят игроки. Вместо того чтобы отдалиться от игроков, он всегда прививал группе командный менталитет.

Я видел, как он терял контроль над собой после матчей – нечасто, но такое бывало. Он с трудом принимает поражения. У него случались эти периодические вспышки, когда все сидят молча, а ты просто слушаешь и внимаешь, а потом, через минуту, он снова твой лучший дружище. После поражения он мог идти из конца автобуса, приговаривая: «Все у нас будет нормально. Через три дня опять выйдем на поле и победим, не надо волноваться». Такие моменты.

Он тренировал Паоло Мальдини, Алессандро Костакурту, Алессандро Несту, этих абсолютно топовых защитников. Мне нравилось доставать его расспросами о том, что они, к примеру, делали после тренировки или как старались улучшить свою игру. Я отчаянно жаждал узнать все подробности этого процесса. Как он работал с этими игроками, выступавшими на моей позиции, игроками, которые входили в число, пожалуй, лучших в истории? Какие у него были разговоры с ними? Были ли это беседы один на один с четверкой защитников или он общался с ними перед лицом всей команды?

Со мной он преимущественно общался тет-а-тет. Всерьез он говорил или шутил, не знаю, но он часто говорил мне: «Джей Ти, ты уже с ними на одном уровне – просто продолжай делать то, что делаешь». Его слова заставляли меня ощущать себя равным им, тем парням, на которых я смотрел снизу вверх всю свою карьеру. По правде говоря, я даже не хочу знать, действительно ли он так считал, потому что во времена своей работы в «Челси» он заставлял меня ощущать себя на миллион баксов, а это важнее.

Слушайте, я играл в больших матчах, и в каждом из них ему удавалось представить не только лучшую версию меня, но всех наших игроков. Он добивался того, что перед прессой мы ощущали себя великанами в 10 футов ростом, и время для этого подбирал идеально. Он всех держал вместе, чего я долго не видел в футболе, а ведь добиваться того, чтобы двадцать пять игроков высочайшего класса были довольны, все время отнюдь не просто. Очевидно, что у тебя в команде есть 11 игроков, но все забывают об остальных четырнадцати, которые не играют, у которых кипит гнев из-за этого. Такие парни тренируются сами по себе на следующий день после игры, в то время как другие проводят заминку или вовсю готовятся к следующей игре. Сессии следует проводить качественно, он должен всегда присутствовать на них и быть активно вовлеченным в процесс, что и было; он всегда был на виду, на каждой тренировке.

Его дверь всегда была открыта для всех, а в наше время такое встретишь нечасто, полагаю. Я думаю, что часто менеджеры закрываются в кабинетах и размышляют исключительно о первой команде, но ему была интересна жизнь мальчишек из академии. Он знал всех по именам, включая и молодых ребят, а я по себе знаю, что означал для них тот факт, что сам Анчелотти знает их имена.

Карло вел себя очень умно по приходу в клуб. Он осознавал, что при Моуриньо команда переживала период больших успехов и многие из тех игроков, что их добивались, по-прежнему находятся в команде. Так что Карло не стал вести себя как некоторые тренеры, которые приходят и говорят: «Так, вот мой путь. Я думаю только так, и вы все будете думать так же или не будете думать вовсе». Нет, он пришел, поговорил с группой самых опытных игроков, как с компанией, так и с каждым по отдельности, и сказал: «Слушайте, понятное дело, что у меня есть свои идеи, но вы, парни, добились тут больших побед в последние несколько лет. Вам нужно дать мне подсказку о том, что, на ваш взгляд, тут работало отлично и что именно сделало вас такими успешными. А также о том, что вы хотите видеть и от чего получаете удовольствие».

Я не говорю, что он соглашался со всем, но его готовность взять в свою команду таких людей, как я сам, Лэмпс, Дидье и Петр Чех – людей, формировавших хребет команды, – послужила отличным началом наших отношений. Так все и оставалось. То была не показуха; он искренне ждал от каждого из нас вклада в общее дело. Он хотел знать, какого рода рутина нам привычна, что, как нам казалось, заставляет игроков играть.

Конечно, у него были свои идеи. Он определенно добавил нам качества в плане тактики. В «Милане» ему нравилось отрабатывать тактику за пару дней до игры. На мой взгляд, в Англии, в нашем окружении, такое никогда не сработало бы, и когда мы ему сообщили об этом, он взял это на заметку. В итоге он стал мешать тактику со всем остальным, мы стали отрабатывать тактику за день до игры, немного времени уделяли расстановке команды, и, в зависимости от матча, он мог либо назвать состав за день до игры, либо непосредственно в день матча, особенно если матч начинался вечером. Штука в том, что он действительно прислушивался к нам, хотя, повторюсь, сейчас очень мало менеджеров, способных выслушивать так, как это делал Карло. Некоторые до сих пор ведут дела так: все будет либо так, как они скажут, либо не будет вообще никак. Как только ты осознаешь, что к тебе и правда прислушиваются, тебе становится более комфортно высказывать свои идеи.

Он должен был изменить наш привычный подход к тренировкам. В Италии команды очевидным образом разделяют тренировки на физику и тренировки на тактику, и совмещение этих аспектов так, как мы привыкли делать это здесь, стало для него чем-то новым. Можно было видеть, как он на самом деле размышляет об этом и ищет пути. У тебя складывается впечатление, что он относится к игре как ученый, он думает: «Постойте-ка, а это ведь может сработать».

Он был открыт новым идеям. У нас в команде были диетологи и аналитики, так что мы всегда носили сердечные мониторы, GPS-девайсы и тому подобное по ходу матчей, и всю информацию, получаемую в результате, штаб хотел использовать на тренировках. Поскольку ему привычнее был подход «сохраним все силы на уик-энд», он был шокирован, когда видел меня, Лэмпса или Эша, бросающихся в подкаты и идущих в стыки. Можно было видеть, как он думает про себя: «Нет, нет, нет – такого нам не надо», но вслух он такое никогда не говорил. Вместо этого он говорит: «Это ваш путь, так что продолжайте делать то, что делали, ведь для вас это работает, очевидно, работало в прошлом. Просто будьте аккуратнее».

У него в штабе был парень, который стоял у бровки и отслеживал показания сердечных мониторов всех игроков на каждой тренировке, и если кто-то из футболистов попадал в красную зону, он просил их взять паузу или немного придержать коней. В девяти случаях из десяти игрок отвечал отказом, часто потому что игрок этот был из английских ребят и тех, кто был взращен с мыслью, что на поле надо ишачить, но опять-таки Карло прислушивался и принимал все как есть. Он привнес уйму новых, свежих идей не только в первую команду, но также в клуб в целом; академия до сих пор применяет его методы.

Пол Клемент работал с ним постоянно, и было очевидно, что Карло взращивает из него нового тренера, пытаясь помогать ему развиваться, так что временами Клем руководил нашими тренировками, но 90 % из них проводил сам Карло. Даже если он сам не руководил тренировкой, он всегда присутствовал на ней.

Одним из аспектов, которым он был просто одержим – что было хорошо для меня и остальных защитников, – была работа оборонительной пятерки. Мы все время работали над движением и сохранением расстановки, определяли правильное расстояние между игроками – такого плана вещи. Как я сказал, благодаря его опыту в Италии группе защитников очень нравилось работать с ним. Те сессии получались интенсивными – короткими и жесткими. И опять-таки они показывали, насколько он знает игроков. Мы проводили сессии, разделяя их на маленькие блоки по пять-десять минут, потому что он понимал, что заниматься этим тридцать-сорок минут невозможно. Игрокам становится скучно, и они начинают хотеть поиграть «пять на пять» – мы хотим потрогать мяч.

Когда мы работали над расстановкой, один центральный защитник продвигал мяч, а остальные выходили, и вдруг… ты начинал делать все инстинктивно. Мы были так хорошо натасканы и такими подготовленными выходили на матчи, что стало ясно – по этой причине мы были так успешны под его началом. Все знали свои позиции на поле, и давалось это нам не потому, что мы посвящали три-четыре часа в день тактике; так происходило потому, что у него были знания, понимание процесса. Он знал, что лучше слегка окунуть ногу в это дело, отойти и немного развлечься, а потом опять вернуться, пока голова не придет в порядок аккурат за день до игры. Он знал, когда наступало время включаться и становиться серьезным, и в равной мере был доволен расслабленной обстановкой по ходу недели. За два дня до матча, впрочем, можно было видеть, как он входит в свою зону игры, и это его настроение передавалось всем.

Он понимал, что «Челси» – большой клуб и что поражение для нас не вариант. Он говорил, что некоторая нестабильность приемлема для маленьких клубов, но не для большого. Мы должны были обзавестись менталитетом большого клуба в его глазах. Моуриньо тоже обладал таким менталитетом. Он вообще не принимал поражения, даже на тренировках; у него они в голове не укладывались. Полагаю, что по причине того, что календарь в Англии очень плотный и матчи идут один за другим, Карло адаптировался очень хорошо. У тебя нет времени на недельные размышления. Итальянская лига немного отличается от нашей, там между матчами пауза длиной в целую неделю; здесь матчи играются по выходным, средам и вновь по выходным, они начинаются утром, вечером, игры идут по воскресеньям и банковским выходным дням.

Временами дела на поле складывались хорошо, мы могли вести 2:0 к перерыву и думать: «Ну все, дело в шляпе, три очка у нас в кармане», и тут он взрывался. Ни с того ни с сего игроки вновь настораживались и выходили на второй тайм готовыми. Когда ты молод, ты думаешь: «Чего это тренер так взбесился там?» Но когда ты игрок поопытней, вроде меня с Лэмпсом, ты отстраняешься и думаешь: «А он тут поступил умно – мы могли расслабиться». Мы выходили на поле и делали счет 3:0, после чего брали мяч под свой контроль и доводили игру до победного конца.

Он точно знал, как выжать максимум из каждого и всех заставить не выключаться из игры на второй тайм. По мере того как становишься старше, начинаешь чаще думать: «Вот что отличает лучших от остальных – такие маленькие детали». Полагаю, что так происходит в любом бизнесе – на высочайшем уровне разница так невелика, что решающее значение имеют какие-то небольшие нюансы.

Эта ненависть к поражениям и одержимость победами – то, что объединяет великих менеджеров, отношение, при котором поражения приемлемы. Ты играешь так, как тренируешься, и этот менталитет передается от менеджера всем игрокам в составе – он передается всем. Я своими глазами видел подобное в работе с некоторыми из лучших менеджеров в футболе, и в моменты поражений рядом с ними лучше не находиться. Даже если речь о не очень важной игре. Помню матчи на тренировках за пару дней до игры, когда все вокруг расслаблены и твоя команда может проиграть 0:2 или 0:3. Тогда Карло приходит в раздевалку после занятия и тихо сообщает нам, что подобное неприемлемо: «Мы не проигрываем, – говорит он. – На тренировки мы приходим с тем же настроем, что и на матчи».

Карло всегда говорил, что твое отношение к делу и менталитет влияют не только на первую команду, но и на молодых резервистов. Они будут знать, что такой менталитет победителей распространяется не только на 11 игроков стартового состава, но на всю группу из двадцати пяти игроков, они будут знать, что поражения неприемлемы, и это создаст своего рода наследие. Куда бы я ни отправился, я всегда беру с собой менталитет Карло, а теперь я сам оставляю наследие, которым будут пользоваться другие.

В первой команде менталитет таков, что ты не можешь проигрывать, будь то двухсторонка «пять на пять» на тренировке или важный матч сезона, и это то его наследие, которое живет до сих пор. Посмотрите на Лэмпса, он ушел, со временем уйду и я, но хочется думать, что наследие, которое мы оставили, продолжит жить. Мне хочется думать, что это настроение, это отношение к делу будет жить в клубе всегда, независимо от того, что будет происходить.

Другая общая черта, объединяющая великих лидеров, – их отношение к большим матчам. И Карло, и Моуриньо умеют успешно руководить командой в больших матчах. В Англии любая команда может обыграть любую, но когда ты играешь против топ-команд – против «Ливерпулей», «Арсеналов» и «Манчестеров», – от менеджера тебе передается ощущение того, насколько эти матчи важны. За два дня до игры мы коснемся темы предстоящего матча, затем вскользь упомянем его за день до игры, но уже с чуть большим вниманием к деталям. Поговорим об их особенных игроках. Скажем, Руни. «Ему нравится получать мяч между полузащитой и обороной, – скажет Карло. – Так что, если будете плотно его опекать, у центрфорварда появится свободное пространство, и ему это будет на руку, так что просто дайте Руни простор». Он проведет тебя за руку, показав, что нужно сделать, и тут ты вновь ощутишь это внимание к маленьким деталям. Не тридцать-сорок минут трепа – этого игроки не хотят. Короткие и резкие диалоги с группой и тобой как отдельной личностью. «Скажи-ка мне, каковы твои задачи?» – спросит он, и вновь речь пойдет о деталях.

Умение завести всю группу игроков разом, заставить их прошибать кирпичные стены, играть через боль и травмы – это все о Карло. Я видел, как игроки выходили играть с травмами, ложась на уколы, чтобы облегчить боль, хотя по правде никто из них даже в заявку не должен был попасть, но они это делали, потому что хотели сыграть ради Карло Анчелотти. За все время своей карьеры я сделал вывод, что, если отбросить все лишнее, останется только это: ты пробежишь лишнюю милю ради того, кто заботится о тебе как о человеке.

Эти особенные моменты, которые трогают тебя, вроде вопроса: «Как поживает твой отец? Я слышал, у него не все в порядке», они значат действительно много. Ты думаешь: «Черт подери, откуда он вообще знает об этом?» Он знает, потому что искренне заботится, и у него есть время на эту заботу. Это и делает его лучше всех. Для меня он точно лучший.

6. Ответственность

Принятие решений

Принятие решений – неизбежная составляющая жизнедеятельности лидера в любой сфере и отрасли. Чтобы добиться каждодневного прогресса, нужно принимать решения о тренировках, игроках, о том, кто попадет в состав, о сопернике. По ходу матчей решения должны приниматься быстро и уверенно. Стоит ли мне сделать замену? Нужно ли внести тактическую корректировку? Если не принять решение быстро, можно опоздать. По ходу игры время течет непрерывно, и места нерешительности нет – она может убить.

Я убежден, что «достижение целей» менеджера неразрывно связано со скоростью и фокусировкой, с которыми принимаются решения. Самый очевидный пример принятия решения в моей индустрии можно увидеть на поле. Меня всегда впечатляла манера принятия решений, какой лучшие футболисты отличаются от остальных, и принимаемые ими решения оказывают прямой эффект на игру всей команды.

Возьмите подлинных гениев наподобие Марадоны, Пеле и Кройффа. Если бы вы смотрели пленки с их матчами, ставили запись на паузу всякий раз перед моментом совершения ими передачи и спрашивали у сотни разных тренеров, куда гению лучше сделать передачу, тренеры отвечали бы вам одно и то же: «Вот туда вот». И после нажатия на play вы бы видели, что гений сделал передачу именно туда, куда они указали. Великие игроки неизбежно делают правильные вещи с мячом – они принимают верные решения. Естественно, все хотят забить гол, но, если кто-то будет находиться в лучшей позиции, великие игроки примут верное решение отдать пас. Такие решения и определяют по ходу матчей, кто победит, а кто проиграет.

Игрокам необходимо уметь принимать эти решения за доли секунды, в современной игре примерами таких футболистов могут служить Роналду и Ибрагимович. Игроки вроде Ибры всегда принимают правильное для команды решение, и касается это не только игры, но и тренировок. Многие утверждают, что эта способность игроков – дар, а не плод работы на тренировках, но мы знаем, что ее можно натренировать. Когда я тренировал Криштиану в «Мадриде», он уже обладал этой способностью, но если взглянуть на него же времен выступлений за «Манчестер Юнайтед», можно увидеть другого, более эгоистичного игрока. Сэр Алекс и его штаб сделали из него командного игрока путем тренировок. В этом заключается разница между вовлеченным игроком (полностью отдающим себя команде) и нацеленным на командный успех (чья отдача всегда приносит пользу команде). Вам нужно, чтобы игроки сочетали в себе оба качества.

Мои решения принимаются не за секунды, как у игроков, хотя по ходу матчей мне и приходится быстро отдавать важные указания. Говоря в целом, я должен принимать стратегические, тактические и оперативные решения. Стратегически мы должны уметь играть в качественный футбол. Под «качественным футболом» я не подразумеваю какой-то определенный стиль игры, а скорее то, что мы должны действовать эффективно как при атаке на чужие ворота, так и при обороне своих. Мы должны понимать основы работы механизма команды, когда у нас мяч и когда мячом владеет соперник. Принятие решений по одной части и непринятие по другой не помогут преуспеть на дистанции. Может, это сработает в одном матче, но не в долгосрочной перспективе. В этом заключается разница между футболом регулярного чемпионата и кубковым футболом, и именно по этой причине победа в чемпионате – это всегда трудный вызов для менеджера. Разумеется, для владельца больше значимости может иметь победа в Лиге чемпионов, как это было в моем случае с «Реалом», и тогда тренеру придется искать другие способы добиться своей цели. Вот почему выигрыш требла – домашнего кубка, чемпионата и Лиги чемпионов – такая трудная задача. Даже если бы мне удалось совершить такое, я бы все равно долго не мог поверить, что это вообще возможно.

Так что стратегические решения должны быть рассчитаны на долгий срок. Однако давление, исходящее от владельцев и болельщиков, никуда не девается, оно актуально здесь и сейчас. Поэтому на принятие стратегических решений до известной степени сильно влияют владельцы клубов. Я мог бы, например, как это было во время моей работы в долгосрочном, как я тогда думал, и большом проекте под названием «Пари Сен-Жермен», захотеть приобрести на рынке или продвинуть из клубной академии определенный тип футболиста, который в долгосрочной перспективе принес бы команде большую пользу, но я должен прислушиваться к владельцу, который может захотеть игрока не из академии, а со стороны или продвинуть молодого игрока в силу коммерческих причин, а не спортивных. Я должен прислушиваться к этому мнению и приспосабливаться к нему. Мои решения вследствие этого начинают приобретать более краткосрочный, тактический характер, они концентрируются на том, как я могу добиться того, чтобы имеющаяся у меня команда достигла целей, поставленных владельцем. Когда проводишь много времени в клубе, как это было у меня в «Милане», начинаешь чувствовать себя в большей безопасности и активнее участвуешь в принятии стратегических решений, тогда как в клубе наподобие мадридского «Реала» твои решения должны носить краткосрочный, тактический характер. В конечном счете брендом владеет президент, он определяет политику и стратегию. В каком-то смысле нам в мире футбола повезло в том плане, что в большинстве случаев владелец известен и очевиден. Я смотрю на компании вроде Volkswagen и вижу сложную иерархию владельцев, и, возможно, именно в этом кроется причина того, что компания вляпалась в тот скандал, связанный с выбросом вредных газов.

Игрокам необходимо уметь принимать эти решения за доли секунды, в современной игре примерами таких футболистов могут служить Роналду и Ибрагимович.

Тактические решения касаются использования имеющейся у тебя в распоряжении команды, так чтобы все ее составляющие, игроки и тренеры штаба, смогли действовать эффективно, складывая пазл, который я называю «качественным футболом». Тактические решения становятся составной частью более долгосрочной стратегии в этом отношении. Моя работа заключается в создании системы игры при помощи раскрытия характеристик имеющихся игроков, причем таким образом, чтобы игрокам в рамках этой системы было максимально комфортно. Я верю, что в вакууме лучшей схемой будет 4-4-2, поскольку благодаря ей удается создать максимально сбалансированную команду, в плане игры в защите это уж точно. Эта расстановка зеркально отображает поле, то есть прямоугольник. Но, как я уже говорил, самое важное – это игроки. Если для Роналду лучше не играть второго форварда, хорошо, давайте опробуем 4-3-3. В концовке моего мадридского периода мы научились переключаться между схемами по ходу, играя 4-4-2 в защите и 4-3-3 в атаке.

Операционные решения – это каждодневный выбор, который я должен делать. Для меня самый важный выбор касается игроков, потому что, только имея игроков, можно построить какую-то систему. Если я должен объяснить игроку, почему решил оставить его вне состава, тогда я должен сделать это как подобает. Если я решаю, что нагрузку на тренировках после серии трудных матчей необходимо снизить, тогда я должен сделать и это.

В принятии решений наступает такая точка, особенно это касается решений, принимаемых каждодневно, когда ты должен понять, где можешь позволить себе немного гибкости, а где должен проявить строгость. Ты должен решить, в чем именно лично ты можешь позволить себе быть гибким. Скажем, я решаю, что мы будем тренироваться в середине дня, а игроки приходят ко мне и говорят: «Почему бы нам не тренироваться в 11? Для нас было бы лучше так, поскольку у нас было бы время, чтобы поехать домой и пообедать с семьями», то какая, в сущности, разница? Однако, как только мы определим с ними верное время, я должен буду проявлять строгость. Намного легче заставить игроков придерживаться правил в том случае, когда они сами их устанавливают, сами принимают решения. Экс-тренер сборной Англии по регби Клайв Вудворд считает так же. Заставьте игроков оговорить правила с самого начала, но потом следите за тем, чтобы они не выходили за рамки этих правил. Гибкость и переговоры с игроками имеют место в процессе принятия решений, однако как только решение принято, необходима строгость в его соблюдении.

Один аспект, над которым я постоянно работаю и в котором, как мне думается, я стал намного лучше с опытом, – это моя склонность временами быть излишне терпеливым. Иногда я могу затянуть с принятием решения. Мне нравится с холодной головой размышлять о таких вещах, нравится смотреть на них под разными углами, но я определенно умею затянуть и «передумать» лишнее количество раз. Иногда нужно реже рассуждать рационально и больше полагаться на инстинкты. Но опять-таки иногда терпеливость вознаграждается. Вся штука здесь в поиске правильного баланса.

В начале своей менеджерской карьеры я как-то раз чуть не довел себя до сумасшествия, пытаясь сделать выбор между двумя центрфорвардами перед большим матчем. Я не спал всю ночь, продумывал варианты, крутил их в голове и скакал от одного к другому, но все равно не мог решиться. Утром первым человеком, которого я встретил в клубе, был доктор, который сообщил мне, что один из двух центрфорвардов заболел и сыграть не сможет. Мне не пришлось принимать решение – я был не властен в этом вопросе. Конечно же, благодаря опыту я стал лучше по части принятия таких решений и, несмотря на бессонную ночь тогда, выучил ценный урок. Я стараюсь не объявлять о том, кто сыграет и кто останется на скамейке слишком рано, потому что, если сообщить одному игроку, что он играет, а другому, что он нет, а с первым из них что-то случится, придется обращаться ко второму. А тот мог не подготовиться к игре так тщательно, как обычно, потому что полагал, что все равно не сыграет. Всегда нужно искать баланс.

Порой кажется, что подсчитать верные и неверные решения очень просто, но я не верю, что это так. Когда результаты моего решения оказываются неважными, означает ли это, что решение было ошибочным? Нет. Это означает лишь то, что вышло так, что оно оказалось ошибочным. Когда я принимаю решение, я всегда полагаю, что оно верное на тот момент, иначе зачем мне вообще его принимать? Я ни о чем не сожалею, потому что, обладая той информацией, что была в моем распоряжении, я сделал то, что считал правильным. Я не могу изменить свое решение. И хотя важно оглядываться назад и анализировать, что и где пошло не так, не менее важно не зацикливаться на этих решениях лишнее время. Это убьет тебя.

Когда мы готовились к финалу Лиги чемпионов-2007 против «Ливерпуля», я должен был сделать выбор между Альберто Джилардино и Филиппо Индзаги, претендовавших на место центрфорварда. Игроки и клуб дали ясно понять, что считают Джилардино лучшей кандидатурой, но в 10 матчах в Лиге чемпионов он забил всего два гола. Индзаги, напротив, мог похвастать блестящей статистикой в еврокубках. Он забил много голов в Лиге чемпионов. В итоге я решил поставить Индзаги в состав, и он забил в финале два гола.

Для меня это решение было верным, даже если бы он не забил, потому что это было моим решением. Я – тот, кто должен с решением жить, так что я предпочту, чтобы оно было моим собственным. В конце концов, мне платят за принятие таких решений и увольняют, если я ошибаюсь в них.

Если вы спросите у меня, как я пришел к тому решению, даже после рациональных рассуждений об этом я скажу вам, что в конечном счете доверился своему инстинкту, несмотря на то что говорили все вокруг. Иногда ты принимаешь решение, за которым не стоит логической причины. Просто чуйка подсказала. Объяснить такое игрокам не всегда просто.

Если передо мной стоит выбор между Роналду и молодым игроком из академии, претендующим на левый фланг атаки «Реала», мне будет легко сделать выбор и легко будет объяснить молодому игроку, почему играть будет не он. Однако когда мне приходится выбирать между Хамесом Родригесом и Анхелем ди Марией, сделать выбор нелегко. Я не могу сказать, что один из них лучше другого, а даже если бы я так считал, я не мог бы сказать об этом им. Скорее всего, все решит инстинкт. Если таково мое ощущение в тот день, тогда я должен сделать все, что в моих силах, чтобы объяснить им, что так будет лучше для команды. Оставшийся вне состава игрок будет недоволен, само собой, но он смирится с решением. Игроки всегда недовольны, когда не играют.

Я считаю себя прагматиком по части принятия решений. Я должен принять тот факт, что мне предстоит приспосабливаться к стратегии, политике и даже капризам владельцев. Надеюсь, что мне удавалось делать это, оставаясь верным своим собственным идеалам. Умение управлять противоречивыми идеями и эго талантливых игроков и владельцев – одна из ключевых черт «тихого» лидера. Мной движет осознание того, что концентрироваться только на тех вещах, на которые ты можешь повлиять, логично и рационально. Вещи, которые ты контролировать не можешь, не нужно рассматривать вовсе.

Естественным образом у меня есть свои взгляды на стратегические, тактические и оперативные решения, принимаемые на командном уровне, и я также должен признать, что я редко когда буду вовлечен в процесс принятия стратегических решений на уровне организации. Все командные решения, на мой взгляд, тесно связаны с поддержанием отношений с игроками, что является центральным моментом концепции «тихого» лидерства.

Гнев и неудачи

Гнев – естественная реакция, когда все складывается не так, как мы того хотим, или когда игроки не ведут себя как положено или не показывают выступление того качества, которое мы хотим видеть. Лидер должен быть осторожен в своих проявлениях гнева. В то время как для одних он может стать полезным инструментом, большинство же он способен привести к потере контроля и утрате профессионализма, а это всегда контрпродуктивно. Я не из тех, кого легко разгневать. Я считаю, что постоянное спокойствие помогает мне понимать и анализировать ситуацию. Гнев – проявление инстинкта, но вы должны стараться контролировать его интеллектом, только в таком случае вам удастся пользоваться им эффективно. Мне нравится использовать его в качестве мотивационного инструмента. Но каким бы я ни был, я тоже временами гневаюсь, само собой. Игроки утверждают, что я прибегаю к итальянскому, когда теряю терпение и выхожу из себя.

Единственное, что способно по-настоящему меня разгневать, – неподобающее отношение команды к делу. Не качество игры, а именно отношение к делу. Я помню один матч, в котором мы вели 2:0 до перерыва. Мы были в комфортном положении, но я был зол, потому что факт нашего преимущества в счете не имел значения. Отношение игроков было неприемлемым – оно было непрофессиональным. Если бы мы продолжали в том же духе, мы бы проиграли тот матч, так что я разозлился на команду, чтобы дать игрокам понять, что я думаю, и они услышали, вышли на поле и сыграли хорошо. Мы забили быстрый гол во втором тайме, и с того момента нам было легко.

Правильное отношение – ключ к успеху, даже если ты побеждаешь. Ты не можешь всегда контролировать результат, но можешь контролировать свое отношение к делу, и именно поэтому я гневаюсь, когда оно неподобающее. Иногда ты можешь проявить плохое отношение к делу и победить, иногда можешь выйти с правильным настроем и все равно проиграть, но с правильным отношением к делу ты будешь побеждать чаще.

Я не имею склонности злиться на игроков за их ошибки. Они могут промахиваться с пенальти или совершать оплошности в игре, что, конечно, разочаровывает, но такое бывает. Если отношение к делу правильное, тогда о’кей, забыли и поехали дальше. Однако непрофессиональное и неуважительное поведение игроков есть признак неправильного отношения к делу, и вот это злит меня. Я отказываюсь мириться с этим, и игроки также не должны принимать такое отношение от своих партнеров. Игроки помнят ситуации, когда я был чем-то разгневан, потому что такое происходит редко. Если бы я злился каждый день, они бы не запоминали эти моменты и этот прием не был бы эффективен в работе с ними.

Даже после той пресловутой ночи в Стамбуле, после финала Лиги чемпионов, проигранного «Ливерпулю», гнев был бы неправильной реакцией, потому что отношение игроков к делу тогда было потрясающим. Качество игры, которое мы показали в тот вечер, было лучшим из всех моих финалов. Этот матч – отличный пример того, как менеджер может проконтролировать практически все аспекты матча – стратегию, тактику, мотивацию, разбор команды-соперника. Но единственное, чего он контролировать не может, – это финальный счет на табло. В футболе, в жизни вообще, всегда присутствует элемент случайности, и его нельзя исключать из любого анализа игры. Со временем, впрочем, можно научиться делать все, что есть в твоей власти, чтобы свести к минимуму эти помехи в эфире.

Разумеется, я не могу сказать, что поражение в том финале не стало для нас колоссальным разочарованием, но даже теперь, оглядываясь назад с высоты прошедшего времени, я могу сказать, что ничего не изменил бы в подготовке к игре. Все думают, что мы просто перестали играть после первого тайма, но это не так. Мы хорошо играли – даже в дополнительное время. «Ливерпуль» провел шесть удачных минут из 120, а «Милан» играл отлично 114 остальных минут матча. Когда случился первый гол «Ливерпуля», мы играли так хорошо, что я всерьез думал, что сейчас мы забьем еще несколько мячей; после второго я задумался над укреплением обороны, но третий гол случился так быстро, что мы ничего не успели сделать. По прошествии тех шести безумных минут мы вновь взяли игру под контроль и вновь могли забить несколько раз. Даже в дополнительное время у нас были шансы, и мы должны были забивать еще, но не случилось.

Атмосфера в клубе была впечатляющей – президент и Галлиани никогда ни на йоту в нас не сомневались. Клуб защитил меня, а сверху я получил большую поддержку. Все были огорчены и расстроены, но что забавно, только не игроки. Не потому, что им было плевать, но потому, что это был последний матч сезона, и они все отправились на каникулы, где каждый из них справлялся с разочарованием по-своему. Вернувшись к работе в новом сезоне, мы начали все с чистого листа, и результат того матча в итоге стал для нас мотивацией, а не причиной упадка командного духа. Я уверен, что то поражение помогло нам выиграть Лигу чемпионов в 2007-м, когда мы вновь сошлись с «Ливерпулем» в финале.

Слушай и учись

Умение слушать зачастую оказывается несправедливо недооцененным качеством. Умение слушать то, что другие люди хотят сказать – мой штаб, игроки, генеральный директор и те, кто наблюдает за игрой извне, – и впитывание этого, а также последующее использование этой информации для деятельности и начала диалога я считаю чем-то обязательным и непременным для тех, кто вознамерился вести других людей за собой.

Как я уже упоминал выше, я часто и подолгу дискутирую с членами своей команды поддержки, выслушиваю их идеи и мнения и беру их на заметку. Идеи могут исходить откуда угодно, так что всегда важно выслушивать людей. Для меня очень важно прислушиваться к игрокам. Когда готовишься к некоторым матчам, ты можешь дать игроку идею, а после должен будешь выслушать его мнение на этот счет. Так случилось, когда я подумал о том, чтобы поставить Серхио Рамоса в полузащиту.

Все стали спрашивать: «Как? Зачем?» Но команда мучилась с травмами, и я знал, что мы стали уязвимы в воздухе по этой причине. Присутствие Рамоса в полузащите оберегало четверку оборонцев и дало мне еще одного сильного футболиста в защиту при стандартах, который составил компанию паре центральных защитников – Пепе и Рафаэлю Варану. Также присутствие Рамоса позволяло рассчитывать на то, что он будет выигрывать борьбу за длинные верховые передачи в пространстве перед защитниками. Прежде чем представить эту идею команде, я поговорил с Рамосом. Я не сказал о своих намерениях больше никому, кроме него и Пола Клемента, никто не знал, какая идея пришла мне в голову. Я поговорил с Рамосом, и он согласился. Мы даже не отрабатывали этот маневр на тренировке, чтобы никто не знал, что будет происходить, я хотел, чтобы все оставалось в тайне. Важным моментом было то, что я внимательно выслушал Серхио во время нашего с ним обсуждения. Если бы он сказал мне, что не будет комфортно ощущать себя в этой роли, или предложил бы что-нибудь другое в ходе разговора, мы бы не решились так сыграть.

С командой все то же самое. Перед некоторыми матчами с «Барселоной» у меня появлялись идеи о том, как нам лучше сыграть, но прежде чем объяснить свои идеи игрокам, я хотел сперва узнать их мнение. Если наши идеи совпадают – нет проблем, можем рискнуть, но если наши предложения различаются, тогда мне нужно как-то с этим работать. Либо я изменю и адаптирую свою идею, либо объясню ее четче, сделав акцент на ее плюсах. В конце концов, мы все должны вместе работать над достижением общей цели. У меня нет проблем с тем, чтобы потратить время на объяснения, но если наши идеи сильно различаются, тогда я должен буду попытаться убедить их в том, что моя идея лучше, чем их. Конечно, они тоже могут убедить меня в своей правоте. Разговор должен быть двухсторонним. В этом кроется сила умения слушать.

Мне нравится думать, что я умею хорошо выслушивать игроков и понимать их нужды. Я не имею привычки подглядывать, особенно это касается жизней игроков за пределами клуба, но я выслушаю их всегда. Есть игроки, готовые обсуждать с тобой личные проблемы, а есть те, кто не готов. Любой вариант приемлем – я не хочу никого принуждать силой, если человеку некомфортно, не надо. Это личные взаимоотношения, и сработать они могут только в том случае, если игрок доверяет мне. В «Челси» я знал игроков вроде Джона Терри и Эшли Коула, которые посвящали меня в такие вопросы личной жизни, потому что доверяли мне. Им было комфортно обсуждать со мной личную жизнь, но если игрок не доверяет мне, я не стану силой заставлять его откровенничать. В случае с Джоном Терри все вышло так, что его решение рассказать мне о вещах, происходящих в его личной жизни, облегчило мне процесс управления ситуацией. Я не думаю, что в жизни были какие-то особые моменты, когда я научился тому, как лучше всего отвечать людям в таких ситуациях. Это приходит постепенно, с опытом. Жизнь учит нас разным вещам, по мере того как мы становимся старше.

Это тоже важная мысль. По мере того как мы растем и набираемся опыта, мы учимся и не должны никогда прекращать учиться. Мои игроки, члены штаба, семья, культура, язык – меня окружает столько всего того, откуда я могу черпать знания, и я должен это делать, потому что хороший лидер никогда не стоит на месте. По правде говоря, мы и не можем себе это позволить, особенно учитывая скорость, с какой меняется футбольная среда вокруг нас. Также чрезвычайно важно то, что игроки видят: я продолжаю учиться. Во-первых, и это самое главное, ты должен хотеть учиться. На самом деле большая часть чего-то нового из того, что я узнаю, исходит от моей команды. Что я могу сделать со своими игроками, с нашим стилем игры? Могу ли я что-нибудь изменить? Либо я протестирую что-то и получу новые знания таким образом, либо выслушаю игроков и получу что-то новое из их ответов. Теория может смотреться неплохо на бумаге, но есть некоторые вещи, которым нельзя научиться, просто изучая их, – их нужно осваивать на практике, делать эти вещи самому.

Аналогично следует учиться на своем опыте. «Обучение через опыт», как любят называть его некоторые люди. В мой первый год в «Мадриде» мы играли по схеме 4-3-3, но по ходу первого матча против «Баварии» я осознал – просто наблюдая за командой, – что эта схема не поможет нам обыграть соперника. Нам нужно было что-то другое. Так что следующий матч мы сыграли по-другому. На тренировках я часто пробую что-то новое и совершенно случайно нахожу то новое, что поможет нам сделать разницу.

Конечно, нельзя слишком радикально менять что-то по ходу сезона – это должен быть вопрос тонких настроек. Предсезонка – другой вопрос, это самое подходящее время опробовать что-то новое. Кроме того, когда ты приезжаешь в новый клуб и знакомишься с командой, ты не знаешь в точности всех характеристик игроков, но ты слушаешь, учишься, пробуешь что-то новое и со временем находишь решение. Я всегда думал, что 4-4-2 – самая простая схема для понимания футболистами. Следовательно, она может стать отличной стартовой точкой в новой команде, но дальше – кто знает, что нас там ждет?

Подготовка

Поскольку я с большим интересом ожидаю нового вызова, которым станет сезон 2016/17 во главе мюнхенской «Баварии», мне кажется, что сейчас удачное время для того, чтобы разобрать подготовительный процесс, который я начинаю, берясь за новую работу. Самое важное для меня в работе в новой для себя организации – ознакомиться с индивидуальными характеристиками игроков и членов тренерского штаба, а также проконсультироваться касательно них с максимально большим количеством людей. Могу ли я пообщаться с уходящим менеджером? Могу ли поговорить с высшим руководством нового клуба? Могу ли поговорить с футболистами, с которыми уже знаком? Любые разведданные, которые я смогу собрать до первого знакомства с игроками и членами тренерского штаба, только помогут мне и добавят общению ценности. Как только я очерчу идею будущего футбола команды и набросаю состав тренерского штаба, я смогу сконцентрироваться на разработке разных схем игры и методов, которые позволят команде с максимальной выгодой реализовать характеристики игроков.

Разумеется, культура тоже важна. На этой стадии я могу рассуждать о команде лишь со стороны, опираясь на информацию из общения с клубным менеджментом, но первое впечатление, которое у меня сложилось о «Баварии», таково: клуб есть воплощение профессионализма. Он отлично организован и прекрасно управляется бывшими футболистами и людьми, понимающими игру и всегда жившими футболом. В «Баварии» люди могут похвастать богатейшими познаниями об игре, которым, быть может, нет равных в мире футбола. В клубе работают люди, добивавшиеся выдающихся свершений на всех уровнях игры, и это касается и игроков, и тренеров, и менеджеров с администраторами.

В настоящий момент идентичность «Баварии» тесно ассоциируется с футболом Гвардиолы – контроль над игрой через владение мячом.

Некоторые среди этих людей, конечно, будут «начальством, с которым я буду взаимодействовать», и одной из составляющих начала работы на любом новом месте является изучение иерархии организации и знакомство с теми, с кем предстоит работать и общаться. Благодаря своему опыту взаимодействия с Берлускони, Абрамовичем и Пересом я сильно поднаторел по этой части, так что теперь мало что способно удивить меня в каком-либо клубе. В «Баварии» работают опытные люди из мира футбола, и раз уж они остановили свой выбор на мне, они знают, как я работаю.

Самый волнующий аспект начала работы в новом клубе для меня – это знакомство с игроками, и «Бавария» в этом плане точно не станет исключением. Как игроки отреагируют на меня после работы с такими выдающимися менеджерами в прошлом? Как они воспримут идеи – благосклонно или подвергнут их испытаниям? Выстраивание индивидуальных и групповых отношений лежит в самой сути работы, и, к счастью для меня, от этой составляющей своей профессии я получаю удовольствие.

Важный вопрос, который нужно решить перед началом работы, состоит в изучении команды поддержки и существующей клубной инфраструктуры с последующим решением о том, нужно ли мне приводить в клуб своих людей или в нем и так все отлажено. Как я упоминал выше, в «Челси» я научился важности умения работать с существующей командой и строительства новых крепких отношений, завязанных на преданности. В «Баварии» я буду работать с ее командой тренеров и, вероятно, приведу кого-то из своих. Интеграция в рабочий процесс этих людей может стать вызовом для меня, но каждый из них – профессионал своего дела, и я не ожидаю возникновения проблем по этой части.

Начиная работу в новом клубе, я изучаю нынешний стиль команды на поле, ее идентичность, и сопоставляю, насколько они соответствуют моим взглядам и понадобится ли мне адаптироваться, чтобы вписаться в новый клуб. На некоторых предыдущих моих работах передо мной стояла задача поменять стиль игры, сделать его более близким клубным традициям. В настоящий момент идентичность «Баварии» тесно ассоциируется с футболом Гвардиолы – контроль над игрой через владение мячом. Я не отношу контроль и владение к списку своих персональных одержимостей, но я должен действовать очень осторожно, чтобы не дестабилизировать успешно работающую структуру команды и ее стиль. Это еще один вызов, который мне не терпится принять. В «Мадрид» я приходил после Моуриньо, и его стиль тоже отличался от моего, но я думаю, что мне удалось заставить механизм работать. Убежден, что мне удастся сделать это и в «Баварии».

Ответственность: «тихий» путь

• Недостаточно того факта, что член вашей организации вовлечен в процесс; он также должен быть нацелен на достижение ваших более общих целей. Ни того, ни другого по отдельности недостаточно.

Терпение не всегда добродетель; не выжидайте слишком долго перед принятием трудного решения.

• Поощряйте формирование культуры обучения; сделайте ее двухсторонней, учитесь и слушайте.

• Мягкая власть эффективнее всего. Диктатура долго не продержится.

• Постарайтесь не выходить из себя часто; лучше всего гнев как инструмент работает тогда, когда применяется редко. Подбирайте нужный момент для максимизации эффекта, а затем быстро возвращайтесь к спокойствию.

• Вы не можете позволить себе, чтобы неудачи и регресс стали финальной точкой; откалибруйтесь и начинайте заново. Примите неудачи, и используйте свою гибкость для адаптации к ним в качестве конкурентного преимущества.

• Гневайтесь только по причинам настоящей важности: недостаток рабочей этики / применение, а также нарушение культурных норм и ценностей группы.

• В работе с большими талантами и талантами из поколения Y использование вами власти должно быть умеренным. Всем талантам необходимо указать направление, в котором они движутся, но они захотят активно управлять тем транспортом, что везет всех в указанном направлении.

Своими словами… Лейтенант

Пол Клемент о Карло

Меня иногда спрашивают, есть ли в кодексе Карло какие-то вещи, не подлежащие обсуждению, и мне трудно ответить на этот вопрос: он выстраивает настолько крепкие отношения с людьми, что кажется, будто обсудить с ним можно все или почти все. У него фантастические отношения с игроками, построенные на тотальном взаимоуважении. Он ставит себя вровень с ними, ждет от них обратной связи и хочет помогать им, направлять их. Однако есть одна вещь, к которой он относится с большой серьезностью, и это то, что он именует «плохим отношением», то есть непрофессиональное поведение.

Он всегда хотел, чтобы работа велась в соответствии с высоким стандартом, начиная от того, в каких условиях мы путешествуем, и заканчивая тем, как мы играем, тренируемся и ведем себя. Все должно было делаться правильно, все должны были вести себя корректно. Но что странно, он никогда не переживал о том, как игроки ведут себя за пределами клуба, как делал бы это я; он был довольно толерантен к ним в этом отношении, потому что всегда говорил, что не имеет контроля над этой составляющей.

Другая вещь, которая сильно его раздражала, – это проявление любым из игроков неуважения по отношению к членам штаба и сотрудникам. Как-то раз за день до выездной игры Карло решил устроить команде тактический брифинг. Он уже объявил состав на предстоящую игру и организовал двухсторонку между командами по 11 человек: в одной был стартовый состав, а во второй – игроки замены и те, кто не попал в заявку. Он руководил упражнением, я находился в середине поля с мячами, готовый к началу сессии, а Рэй Уилкинс был на дальнем конце поля.

Жозе Босингва играл правого защитника, по сути, второй команды. Эшли Коул и, кажется, Флоран Малуда играли на левом фланге первой команды и проскакивали Босингву так, словно его там и не было. Он просто не выполнял свои обязанности так, как следовало бы, явно показывая всем свое разочарование тем фактом, что завтра ему не сыграть. Он, по сути, начал забастовку, бросив играть. Я напомнил ему о важности профессионализма, сказав: «Завтра у нас будет игра, к которой нормально готовиться должны все, и не важно, кто играет, а кто нет». И он ответил мне весьма грубо и неуважительно. Я продолжил разговаривать с ним, и в конечном счете паре ребят пришлось быстро вмешаться, чтобы разнять нас, среди них были Дидье Дрогба и Карло. Вы должны понять, что они хотели помешать не физической конфронтации между нами, но уж словесной так точно.

Карло разрядил обстановку, и тренировка продолжилась, однако отношение Босингвы не стало сильно лучше. После тренировки я просто взорвался: как может игрок так реагировать на замечание, когда он как следует не выполняет своей работы? Позже тем же вечером в отеле, где жила команда, Карло общался с группой игроков на эту тему, сказав, что подобное поведение неприемлемо. Он сказал, что не допустит повторения чего-то подобного, и публично убедился в том, что Босингва это усвоил. После к этой теме уже не возвращались.

Карло мог повести себя очень резко, если считал, что кто-то вел себя некорректно. В те шесть лет, что я с ним отработал, он всегда сохранял очень хороший контроль над своим поведением, он работал с фактами и предлагал решения. Он был великолепен по части управления своими эмоциями, хотя во время нашей работы в «Пари Сен-Жермен» случилась одна игра, по ходу которой он вышел на уровень ярости, мной прежде невиданный. Мы играли с «Эвианом» на выезде и выглядели очень блекло. В раздевалке после матча Карло вышиб дверь с такой силой, когда входил, что я больше беспокоился за его руку, нежели за дверь, идя за ним туда, где ждали игроки. На полу в центре комнаты лежала коробка, по которой он ударил так, что она угодила Ибре в голову. Я подумал: «О нет», но, к чести Златана, он просто принял сей факт как данность, нисколько не изменившись в лице. Карло затем выступил с тирадой в адрес игроков, говорил очень резко и эмоционально. Тот раз был единственным за шесть лет, когда я видел его в таком состоянии.

Несколько раз я видел, как он переходит на итальянский, что всегда свидетельствует о том, что он разгневан. Обычно в такие моменты все сидели тихо, с опущенными головами, потому что понятия не имели, о чем он говорит. В «Париже» в раздевалке были некоторые игроки, владевшие итальянским, так что для них его слова имели смысл. Полагаю, что ругань на итальянском помогала ему выплеснуть эмоции, потому что ругаться в такие моменты на втором или третьем языке трудновато. Не помню, чтобы в «Челси» он прибегал к этому так часто, как в «Париже».

Карло был великолепен в перерывах матчей. Раздевалка может быть местом очень высокого напряжения в эти минуты, особенно если игра равная или ты проигрываешь. Он использовал время перерыва для того, чтобы помочь игрокам. Пару раз он был так разгневан, что считал необходимым вмешаться немедленно. Но обычно он сначала уходил в другое помещение, чтобы собрать мысли в кучу. В этот период игроки немного успокаивались, восстанавливали дыхание и общались между собой. Он выслушивал меня и других ассистентов, учитывал наши мнения, а потом, бывало, между нами случался небольшой диалог.

Затем Карло возвращался в основное помещение раздевалки и работал с фактами. «Итак, они делают то-то, мы должны сделать это», – мог сказать он, и чтобы визуально все было понятнее, подходил к тактической доске. Он четко объяснял, что нужно делать, двумя-тремя предложениями, не больше. Не было никакого пустого трепа, никаких клише в духе: «Ну давайте, нужно включиться в игру!» Все касалось исключительно тактики. Изменение позиций игроков или раскрытие каких-то слабостей, которые он увидел у соперника, или указание на то, что хорошо получалось у нас, и подчеркивание необходимости продолжать в том же духе.

Раздевалка представлялась Карло комбинацией святыни игроков и места, где он делает свою основную работу. Когда было нужно, он уходил оттуда, думая: «Я сделал свою часть – тренировки, видеоанализ, установка команде, тактика – теперь настало время отойти в сторону». Пока игроки переодевались и готовились выйти на разминку, он часто просто отключался и уходил в свои мысли или играл в телефоне в какую-нибудь игру вроде солитера. Теперь, когда я сам стал менеджером, я понял, что он делал это для того, чтобы отстраниться. Он покидал меня и ассистентов, оставляя нас в раздевалке, чтобы мы вкратце переговорили с игроками один на один, уточнив какие-то детали того, что обсуждалось ранее. Он мог сказать: «Пол, тихонько переговори с этим игроком и убедись, что он понял свое задание на сегодня».

Когда происходил обмен списками игроков старта с соперником, мы вновь собирались для того, чтобы обсудить состав команды соперника. Обсуждали, кто играет, какую схему использует противник, и распределяли, кто будет кого опекать на стандартах. Я выходил и расписывал все это на доске, а затем он возвращался к тому, что делал до этого, просто убивал последние минуты перед стартовым свистком. Мы возвращались с разминки, и он вновь представал перед нами. Он напоминал людям о каких-то моментах, затем мы собирались в круг, а после выходили на поле. Думаю, что он правильно выстроил здесь баланс, лишая игроков своего присутствия, он облегчал процесс и себе, и им, но когда наступало нужное время, он вновь появлялся.

Карло усердно оберегал игроков от «президентского шума», исходившего сверху. Он использовал членов штаба в качестве звукоотражателя – все время рассказывал мне о том, что происходит наверху. Именно поэтому он делает такую ставку на доверие. Если он может тебе довериться, он будет стопроцентно предан тебе.

Он не позволял этому шуму приблизиться сколько-нибудь близко к игрокам. Даже когда «воротнички» хотели поговорить с игроками, что было привычным делом, когда они были чем-то недовольны, он приходил, выслушивал их, а затем сразу после этого собирал игроков и говорил: «Дело касается только нас. Нам нужно оставаться вместе, быть сплоченными».

Самая сильная черта Карло – его умение справляться с давлением. В «Дерби Каунти» на каждый домашний матч собирается по 33 тысячи фанатов, и, будучи главным тренером, ты неизбежно ощущаешь давление – не только от болельщиков, от прессы, владельцев, но и то давление, под которое ставишь себя сам. Ты все время ощущаешь необходимость побеждать, и она давит на тебя.

Карло же справлялся со всем этим, работая на высочайшем уровне, в самых крупных клубах планеты, где внимание прессы, интенсивность матчей и ожидания от команды – где-то на уровне стратосферы. Его способность справляться со всем этим невероятна. Когда ты ассистент менеджера, ты помогаешь ему, но ты не ощущаешь себя так, как он, потому что серьезные решения принимает он, и он за них в ответе. Ты помогаешь ему чем только можешь и стараешься сопереживать ему и его работе.

Годы шли, и Карло становился мне все ближе, он стал более уверен во мне и больше мне доверял. Это была одна из причин, по которой мне так нравилось с ним работать. Он делал так, что ты чувствовал себя вовлеченным в процесс, а это не последняя характеристика человеческой натуры, не так ли? Ты хочешь, чтобы твой вклад в дело был оценен по достоинству. Он дал мне это ощущение.

Он вовлекал в работу всех ассистентов; это происходило естественно. Он спрашивал: «Что думаете по поводу сегодняшней тренировки? Есть идеи?» или «Какую команду выставите на воскресный матч?». Или рассказывал мне о своих идеях и спрашивал, согласен ли я с ними или предпочел бы что-нибудь другое. Такие разговоры происходили каждый день, так что все ощущали себя частью единого процесса. Никогда не складывалось ощущения, что тебе приказывают или к чему-то принуждают.

Моя любимая история, раскрывающая эту часть характера Карло, относится к финалу Кубка Англии против «Портсмута». Он возложил обязанности по тактической подготовке исключительно на свою команду. Я все расписал на доске, как говорят игроки, и БУМ! – это и была наша предматчевая установка, с который мы вышли на поле и выиграли Кубок.

Карло обладает многими качествами, но его терпение и спокойствие на первых позициях в этом списке. Его терпение можно рассматривать и как сильную черту, и как слабость (как видят ее некоторые), и хотя в большинстве случаев оно играло ему на руку, была пара-тройка случаев, когда мне приходила мысль, что он слишком уж терпелив.

Однако я всегда был впечатлен его способностью смотреть на перспективу, не важно, насколько плохо все складывалось, и сохранять честь и достоинство. По ходу второго сезона Карло в «Челси» команда мучилась с проблемами. Все выглядело так, что шансов что-либо выиграть в этом сезоне у нас не появится до тех пор, пока мы не пройдем «Манчестер Юнайтед» в четвертьфинале Лиги чемпионов. Мы проиграли первый матч, так что ставки на ответную игру, на «Олд Траффорд», были очень высоки; тот матч мы тоже проиграли и выбыли из турнира. Вернувшись в раздевалку по окончании игры, мы обнаружили, что нас там в одиночестве поджидает господин Абрамович.

Все присели, и наступила тишина. Многие опустили головы и начали пялиться в пол в поисках ответов, которых там точно не было, а другие переглядывались друг с другом, ожидая, что же сейчас произойдет. Прибыли и другие официальные лица клуба, включая Рона Гурлея, исполнительного директора, но тишина, стоявшая в раздевалке, все не нарушалась, и казалось, что она длится уже целую вечность. Люди начали испытывать дискомфорт, оглядываться и думать: «Кто-нибудь хоть что-нибудь скажет? Владелец собирается говорить? А может, директор скажет что-то? Или они ждут, пока менеджер возьмет слово?»

В итоге Абрамович дал сигнал Рону Гурлею, что кто-то должен произнести речь. Исполнительный директор выглядел немного глуповато, так что Карло проявил благородство и взял ответственность на себя. Я не помню его слов в точности, потому что обстановка была напряженная, эмоции переливались через край; лучшее, что можно было сделать в той ситуации, это переодеться и убраться подальше. Но Карло не мог так поступить. Его вынуждали что-то сказать, и ему было трудно. Казалось, что все это длится и длится – словно мы застряли там навечно. Это был памятный момент, запомнившийся совсем неприятными эмоциями.

Наверное, я так и остался бы работать на молодежном уровне, если бы не Карло. Только благодаря его мотивации и поддержке я получил шанс поработать на высочайшем уровне, о чем мечтает каждый из нас, независимо от того, в какой отрасли мы трудимся. После моей первоначальной «аренды» в первую команду я сказал ему, что, наверное, настало время мне вернуться в академию, потому что я не был уверен в своей готовности работать с первой командой. Он и слушать не захотел. «Конечно же, ты готов! – сказал он. – Ты остаешься со мной».

Его одобрение позволило мне совершить этот шаг наверх. Он был единственным человеком, оказавшим столь значительное влияние на меня – и как тренер, и как человек. Мы регулярно поддерживаем связь, все время общаясь друг с другом по телефону или через СМС.

Когда он пришел в «Челси», он уже был иконой европейского и мирового футбола, и поначалу это пугало. Но как только ты начинаешь лучше его узнавать, ты понимаешь, что он отличный парень, скромный человек. Нет никаких сомнений в том, что Карло – особенная личность. Он судит всех по их достоинствам. Никто в его глазах не может быть хуже или лучше других; у всех есть ценность. Он заботится о людях – своих игроках и членах своего штаба.

7. Продукт

Смысл любого бизнеса в конечном счете в том, чтобы доставить продукт своему потребителю. В футболе этот продукт производится на поле. То, что происходит на поле, формирует три основных финансовых потока футбольного бизнеса, из которых складывается оборот: продажи билетов в день матча; продажи коммерческих прав и спонсорские соглашения; телевизионные трансляции, доход от которых составляет львиную долю прибыли клубов, представляющих элитные европейские футбольные чемпионаты. Так что в конечном счете, несмотря на важность для бизнеса всего остального, меня будут судить по игре и тому, каких успехов я достигаю с командой. Разумеется, успех в больших клубах равнозначен выигрышу трофеев; в маленьких клубах успехом может считаться сам факт существования клуба или отсутствие перспективы вылета в низший дивизион.

Идентичность

Ключом ко всему служит идентичность команды на футбольном поле. Здесь я подразумеваю под идентичностью стиль игры, то, что команда показывает на поле. Играете ли вы от обороны? Какие у вас взгляды на владение мячом? Что делаете, когда мяч оказывается под вашим контролем? Все эти факторы формируют идентичность команды. Я не размышляю о собственной идентичности, только об идентичности команды, и она зависит от того, о чем тебя просит клуб, характеристик игроков и истории, традиций клуба.

Мадридский «Реал» обладает очень четкой и понятной идентичностью, которая корнями уходит в его историю и традиции. За десять лет с 1956 года они выиграли шесть Кубков европейских чемпионов, пять из них подряд, и сделали это, играя в определенном стиле, который сформировал ДНК команды. Именно по этой причине выигрыш «La Décima» был так важен. Им нравится играть в атакующий футбол. Болельщики ждут этого от команды, и президент должен уважать их мнение.

Когда приходишь в новый клуб, хочешь ввести какие-то нововведения, чтобы заново мотивировать игроков и лучше представить себя и свои взгляды, но менять идентичность радикальном образом нет смысла. Разница в идентичности между «Миланом» и «Пари Сен-Жермен», идентичность которого мы развивали, была невелика: контроль мяча, поиск свободных зон в пространстве между линиями. Так что, приходя в эти клубы, я старался изменить подход к тренировочным сессиям и их содержание, при этом сохраняя клубную идентичность прежней. Игроки начали выполнять другие упражнения с той поры, да и в целом мы смешивали разные тренировки, чтобы они не утрачивали внимание и концентрацию. Когда предлагаешь что-то новое, игроки больше мотивированы слушать и работать. Они больше концентрируются на тренировках, что помогает мне в работе, особенно поначалу.

Сохранение идентичности стало проблемой, с которой столкнулся Луи ван Гаал, придя в «Манчестер Юнайтед», а до него те же проблемы испытывал Дэвид Мойес. Идентичность «Манчестер Юнайтед», как и в случае «Реала», предполагает игру на атаку – для «Юнайтед» атака равнозначна мощи и скорости. Разумеется, если они продолжат побеждать, играя скучно, публика это примет, но как только начнутся проблемы, идентичность вновь окажется на повестке дня. В «Мадриде» же идентичность остается проблемой даже тогда, когда ты побеждаешь. Фабио Капелло был уволен после выигрыша чемпионата, Моуриньо ожидал такой же конец.

Все это стало проблемой и для меня, когда я пришел в «Мадрид». Игроков просили играть в стиле, который задолго до моего прихода считался «немадридским», с большим упором на контратаки. На мой взгляд, проблема была не в игроках. Моей работой было позволить им играть в мадридском стиле. Конечно, очень помог тот факт, что мы смогли заполучить в команду больше игроков, соответствовавших идентичности клуба, лежащей в самом основании его существования. Этого хотел от нас и президент, а это всегда облегчает задачу.

Мы подписали Гарета Бэйла из «Тоттенхэма» и Иско из «Малаги». Бэйл был наделен особым талантом, иметь который у себя хотела бы любая команда. Я хотел заполучить Иско, потому что он был одаренным игроком, но кроме того, усердным трудягой; я верил, что он станет важным игроком для «Мадрида» в долгосрочной перспективе. Как только все новички были собраны, я смог начать менять систему, чтобы она стала лучше подходить тем игрокам, что имелись в моем распоряжении, а команде было проще контролировать мяч. Я внес некоторые изменения, отправив Ди Марию в полузащиту.

В начале моего второго сезона мы смогли заполучить в команду Тони Крооса из «Баварии», который идеально подходит под типаж игрока, с которым ассоциируется идентичность «Мадрида». Он очень точен и аккуратен – идеально действует в фазе начала атак. Я не хотел терять Хаби Алонсо, потому что полагал, что он и Кроос смогут играть вместе. Ранее мы уже играли с Лукой Модричем и Алонсо в паре. Когда Модрич травмировался по ходу предсезонки, для нас настали трудные времена, потому что в отсутствие Алонсо у нас не было адекватной замены Луке. Немецкий хавбек Сами Хедира надолго выбыл с тяжелой травмой, так что мне пришлось искать другие варианты, как, например, игра с парой Рамос – Кроос, но результат оставлял желать лучшего. Рамос играл здорово, но он не полузащитник по своей природе, как Алонсо или Модрич.

Когда мы из-за травмы лишились в том сезоне Карима Бензема, стало ясно, что мы утратили центральную фигуру для нашей идентичности. Нам пришлось переходить на 4-4-2 с Бэйлом и Роналду впереди вместо привычных 4-3-3. Рамос тоже не был до конца готов, но он играл – потому что он Рамос. Люди считают Бензема чистым нападающим, но он также обладает навыками умного полузащитника. Он делает все – невероятно всесторонне развитый футболист. Он был связующим звеном нашей игры, так что каждый раз его отсутствие ударяло по нашей идентичности.

У меня часто спрашивают, зачем «Реал Мадрид» нанял Моуриньо. Ответ прост: в клубе хотели победить «Барселону». А Моуриньо на тот момент был сильнейшим менеджером Европы.

Забыть о традициях? Ну конечно, ведь лучшая традиция – побеждать. Единения с идентичностью и культурой клуба будет недостаточно, если ты не одерживаешь побед. В мой последний сезон мы играли в атакующий футбол и забили больше 150 голов. Мы следовали традициям, истории клуба – но в конечном счете все это не имело значения. В конечном счете все просто: не выигрываешь трофеи – тебя увольняют.

Идентичность должен формировать главный тренер, но нельзя позволять ей перевесить весь остальной клуб. Традиции и бренд клуба имеют колоссальное значение. У каждого менеджера свой любимый стиль игры, и любой клуб, нанимающий менеджера на работу, должен осознавать, что менеджер привезет с собой свой стиль. Когда нанимаешь на работу Гвардиолу или Венгера, ты покупаешь определенный подход к футболу. Их одержимость идеей о том, что их стиль – игра с большим процентом владения – принесет результаты. Если речь идет о Фергюсоне или Моуриньо, то вы приобретаете другой подход. Победы – это цель, и именно этот постулат будет определять их стиль работы.

Культура победителей – это нечто такое, что мечтают иметь все клубы. Большинство команд будет выражать гордость своей идентичностью, но они пожертвовали бы ей в ту же секунду, выпади им возможность просто побеждать. Конечно, существуют такие исключения, как «Барса» или, что несколько странно, «Вест Хэм Юнайтед» в Англии. Когда Сэм Эллардайс руководил этим клубом, от него постоянно требовали соответствия клубному стилю, знаменитому «стилю «Вест Хэма», а он отвечал, что у «Вест Хэма» сложилось ложное восприятие самого себя и что тот самый «стиль «Вест Хэма», по всей видимости, означает «не-победы». В конце концов Эллардайс, даже несмотря на выход с командой в премьер-лигу и успешное выступление в ней, то есть даже несмотря на то, что он выполнил все, о чем просили его владельцы, был уволен, поскольку оказался инородным телом для культуры клуба. Был нанят Славен Билич, которому поставили задачу добиться с «Вест Хэмом» успеха, и судя по всему, пока этот вариант работает.

У меня часто спрашивают, зачем «Реал Мадрид» нанял Моуриньо. Ответ прост: в клубе хотели победить «Барселону».

Всякий раз, когда мой «Челси» играл против «Ман Юнайтед» сэра Алекса, мне было легко разглядеть идентичность его команды. Эта идентичность идеально соответствовала бренду клуба; менеджер и владельцы работали в унисон. Они старались каждый раз играть одинаково – в том же стиле, с тем же отношением, с той же интенсивностью. Отчасти это было потому, что сэр Алекс строил не просто команду, он развивал инфраструктуру сверху вниз – он построил все. Каждый, кто работал в клубе, ощущал причастность к его делам. Это напоминало мне «Милан», где я испытывал те же ощущения близости семьи и следования традициям. В «Челси» такое же чувство причастности испытывали Джон Терри и Фрэнк Лэмпард. Наверное, именно по этой причине клубы часто назначают бывших футболистов тренерами – они верят в то, что те естественным образом станут частью клубной семьи.

Собственно, именно по этой причине я получил назначение в «Реджану», а потом в «Милан». Конечно, это не означает, что тебе гарантирован успех – мы много раз видели, как экс-футболисты с треском проваливаются на менеджерских должностях, – но, понимая структуру организации и ее идентичность, ты сможешь быстро влиться в струю. Если взглянуть на историю успеха Диего Симеоне в «Атлетико Мадрид», станет ясно, что за некоторую часть успеха ответственны его отношения с болельщиками и клубом в целом, которые он установил в бытность игроком. Но ему все равно еще предстояло добыть результат, и он блестяще с этим справился, при этом сохранив верность весьма специфической идентичности. Его назначение – пример того, как клуб подбирал тренера с тем, чтобы тот соответствовал культуре клуба и идентичности команды в рамках этой культуры. Если бы «Атлетико» хотел поменять свою идентичность, тогда, пожалуй, Симеоне не был бы верным выбором тренера.

После эпохи сэра Мэтта Басби в «Манчестер Юнайтед» несколько тренеров брались продолжать его дело, но ни одному из них не удавалось добиться того же успеха, пока не пришел сэр Алекс. До самого прихода сэра Алекса клуб не мог возвратить себе былую идентичность, а он это сделал, и это, наряду с трофеями, конечно же, помогло ему задержаться в «МЮ» надолго. Басби был менеджером команды на протяжении 24 лет, а его первый сменщик не продержался на работе и года – аналогичная история приключилась после ухода сэра Алекса с его сменщиком Дэвидом Мойесом. К сожалению, динамика современного футбола такова, что такие менеджеры, работающие много лет, обеспечивающие команде успехи и одновременно поддерживающие идентичность клуба и следующие его традициям, теперь вряд ли будут часто появляться на горизонте.

Тактика

И хотя общая идентичность команды, ее стиль игры очень важны, лучше всего их описывает, пожалуй, стратегия. Тактика – как играть в конкретных матчах или как действовать в конкретные отрезки сезона, как изменять схемы и какой персонал задействовать против конкретных соперников – не менее важная составляющая успеха.

Когда люди говорят о футболе, часто кажется, что они верят, будто играть «в атаку» есть хорошо, тогда как играть «от обороны» – плохо. Это не так. Если ваша команда хороша в защите, но не блещет в атаке, или наоборот, это говорит о том, что ей руководит слабый менеджер. Команда должна быть сильна как в атаке, так и в защите. В итальянском футболе исторические традиции игры таковы, что команды предпочитают играть от обороны: catenaccio – катеначчо, оборонительная система игры, была придумана в Италии аргентинским тренером Эленио Эррерой.

Атакующая игра больше строится на креативных качествах игроков, но игра в защите организуется немного иначе. Всякий и каждый может научиться качественно играть в защите. Если такого не происходит, то причина либо в том, что менеджер это допускает либо игроки выбирают не играть в защите так, как положено. Выдающаяся игра от обороны в современной игре больше касается организации и позиционной игры – и в меньшей степени самих отборов, как это было раньше. Все дело в концентрации. Конечно, нужно быть в хорошей физической форме, нужно много бегать и бороться, жертвовать собой. Игрокам не нравится бегать без мяча. Никому не нравится – все хотят держать мяч.

Тут-то схемы и начинают играть важную роль. Как я уже говорил, в начале своей карьеры я придерживался схемы 4-4-2. Сейчас я научился быть более гибким, хотя и по сей день верю, что 4-4-2 – великолепное оборонительное построение. Так ты лучше всего можешь покрыть поле игроками, прессинговать вперед с ней проще, равно как и делать это высоко, и при этом за прессингующими игроками всегда будут оставаться страхующие. При схеме 4-3-3, к примеру, становится еще легче прессинговать высоко по полю, поскольку впереди есть три нападающих, но такой расклад может сделать уязвимыми участки в полузащите за спинами этих нападающих, особенно это касается флангов. А также, если ваши форварды не отличаются качественной игрой в обороне, защитникам соперника будет проще обойти их за счет паса и выйти в следующую линию с численным превосходством над вами. При 4-4-2 такое менее вероятно, с ней вы можете укрепить полузащиту крайними игроками, чтобы ваших центральных хавбеков не задавили числом.

У 4-4-2, разумеется, тоже есть свои уязвимые места. Когда вы атакуете, вам приходится чаще прибегать к поперечным передачам, чтобы продвинуться вперед, а затем доставить мяч в голевую зону, тогда как при 4-3-3 вы можете двигать мяч сквозь линии быстрее и больше атаковать по центру. В идеале эта система, пожалуй, соответствует видению Гвардиолы с его одиннадцатью полузащитниками на поле, в числе которых и вратарь. Это не так безумно, как кажется на первый взгляд, потому что, когда твоя команда играет с такой высокой линией обороны, вратарь должен быть быстрым и хорошо играть ногами, как это делают Мануэль Нойер в «Баварии» или Уго Льорис в «Тоттенхэме».

Когда я слышу, как другие тренеры говорят, что их команду задавили числом в полузащите, я говорю: «Послушайте, давайте прекратим такие рассуждения, потому что на поле всегда по 11 игроков, у соперника их тоже 11 – если нас задавили числом где-то, то это значит, что на каком-то другом участке численное преимущество было у нас. Давайте сконцентрируем внимание на этих участках».

Военные говорят: ни одна стратегия не переживет контакта с врагом. Для футбола это тоже справедливо на все сто. Всю неделю ты планируешь одно, а потом соперник решает сыграть другими игроками, не теми, кого рассчитывал увидеть ты, или в самом начале матча ты осознаешь, что они играют по совсем другой схеме, не той, к которой ты готовился. Или, как бывает в некоторых отдельно взятых матчах, соперник играет так же, а твоя команда мучается и не может с ним ничего сделать – тогда уже тебе может понадобиться смена схемы, чтобы дать сопернику отпор.

В период моей работы в «Реале» моя команда испытывала большие трудности в матчах против соседей из «Атлетико». Они всегда играли одинаково, но нам всегда было трудно. Когда мы играли против них, нам приходилось отвечать на то, что они хотят сделать. Их сила крылась в центре поля, где они действовали крайне агрессивно. Как только они отбирали мяч, они незамедлительно начинали атаку. Так что нашей тактикой было избегать игры в центре поля и вместо этого использовать фланги, чтобы оттуда быстро навешивать в штрафную. Я также заставлял крайних защитников играть очень высоко по полю, чтобы быстро вступать в прессинг при каждой нашей потере и не давать сопернику никаких возможностей для контратак.

Часто бывает нужно изменить схему для того, чтобы решить проблему травмированных игроков или встроить в команду новичков. Иногда таким образом рождаются лучшие идеи – из ограничений. В «Милане» у нас было много классных игроков, пришедших в команду, и поначалу я с трудом мог вписать их всех в команду и добиться того, чтобы они были довольны, но затем случился замечательнейший инцидент. Во-первых, Андрей Шевченко получил травму, так что мне пришлось передвинуть Андреа Пирло на более глубинную позицию, сделав его плеймейкером позади двух атакующих хавбеков. В итоге сама собой родилась схема «рождественская елка». Она родилась в поисках практического решения насущного вопроса, но в итоге оказалась идеальной невестой для философии нашего президента. Как говорят в Англии, «нужда всему научит».

Ключ к успеху расстановки «рождественская елка» был найден в одной игре, против «Депортиво» из Ла-Коруньи в Лиге чемпионов. Они играли с двумя глубоко сидящими хавбеками, и я подумал, что если выпустить нормальный состав – за вычетом травмированных игроков, – то нам не удастся закрыть этих игроков по позиции при игре в защите. Так что вместо привычной схемы мы сыграли с двумя атакующими полузащитниками, которые могли прессинговать соперников в моменты, когда у нас не было мяча. Можно сказать, что, по сути, наша идея родилась не в результате размышлений о том, как лучше сыграть в атаке, а в попытках найти оборонительное решение, что вы могли бы назвать типично итальянским подходом. «Как мы можем остановить соперника?» – такой была моя первая мысль. Мы выиграли тот матч со счетом 4:0. Наверное, если бы мы проиграли 0:4, я бы сразу отказался от этой идеи раз и навсегда. Но в следующем нашем матче в Лиге чемпионов мы играли против «Баварии» и вновь победили – 2:1, сыграв по той же схеме, из-за чего я стал верить в то, что я – дитя нужды.

В футболе, как и во всем остальном, никогда нельзя стоять на месте. Никогда нельзя верить, что тактика, которую ты применяешь сегодня и которая приносила тебе успех, будет оставаться эффективной завтра и всегда. Соперники не будут сидеть и ждать, пока поражения вновь повторятся с ними. Взгляните на «Челси» сезона 2015/16. Сезоном ранее они были чемпионами, почти неуязвимой командой; а теперь вдруг едва могут выиграть один матч. Игроки те же, тактика та же, система та же, так что же поменялось? Разница в том, что другие команды сделали шаг вперед и узнали, как можно играть с системой «Челси».

Стоять на месте по факту означает пятиться назад. Я люблю теннис и каждый раз, когда я наблюдаю за восхождением нового игрока – Криса Эверта, Мартины Навратиловой, Штеффи Граф, Серены Уильямс, Бьорна Борга, Андре Агасси, Пита Сампраса, Роджера Федерера, Новака Джоковича, – я всякий раз не могу поверить, что этих мастеров можно обыграть. Но тем не менее их всегда кто-то обыгрывает. Когда я говорил с Билли Бином, менеджером бейсбольной команды «Окленд Атлетикс» и прототипом главного героя картины Moneyball, он сказал, что его революционные методы дали ему преимущество, быть может, в год, а по прошествии этого времени все остальные уже научились копировать их и сделали шаг вперед.

Рабочие лошадки

Игроки, которых остальные называют пехотой, рабочими лошадками или теми, кто «таскает рояль», мне по духу ближе всех остальных. У таких игроков есть характер, который я ценю выше всего, потому что, когда я сам был игроком, у меня были более-менее те же игровые качества, те же таланты, что и у них.

Рабочие лошадки – это игроки, отдающие команде все свое сердце, каждый раз, в каждом матче и на каждой тренировке, а посему мне не приходится проводить много времени в беседах с такими игроками. Они относятся к числу неприхотливых членов команды, которые позволяют тебе тратить время на тех, кто требует к себе повышенного внимания. Они сами себя мотивируют на 100 % всякий раз.

Я помню игроков этого типажа не меньше, чем суперзвезд, потому что без них никаких суперзвезд попросту не бывает. Может звучать как клише, но футбол – действительно командная игра. В «Реджане», к примеру, самым большим трудягой в полузащите был Леонардо Калуччи, тогда как в «Парме» таким был Роберто Сенсини. В «Ювентусе» была пара Антонио Конте/Эдгар Давидс, у которых характера было дай боже. Эти игроки были звездами, но также обладали менталитетом настоящих солдат, и порой было легко забыть об их талантах и нуждах.

Когда я познакомился с Эдгаром Давидсом, я сказал ему: «Я счастлив стать твоим менеджером, потому что ты фантастический. Ты силен и агрессивен и всегда выкладываешься на все сто». Он посмотрел на меня и ответил: «А еще я талантливый футболист». Я совершил классическую ошибку, заключив, что великие игроки не делают грязной работы. Эти игроки порой не пользуются большим признанием у болельщиков и владельцев, но на деле они те, кто ведет за собой остальных.

В «Челси» моими солдатами были Бранислав Иванович и Джон Терри, в «Пари Сен-Жермен» – Алекс, а в «Мадриде» в последний мой год солдатом был Тони Кроос. В «Милане» были Дженнаро Гаттузо и Кларенс Зеедорф. Люди не считают Зеедорфа рабочей лошадкой с солдатским характером, но на самом деле он очень силен.

Зеедорф из тех игроков, которым необходимо делегировать власть. Ему нужно сказать: «Позаботься об этом», и он выполнит просьбу, но если ты не дашь конкретных указаний, то он со своим сильным характером непременно захочет все сделать сам. Ключевым моментом было передвинуть его туда, где, как я думал, он будет иметь наибольшую ценность для команды, и мне нужно было убедить его сделать это.

Когда Зеедорф пришел в «Милан» в 2002-м, он много ругался и конфликтовал с партнерами. У него такой сильный характер, что он вел себя так, будто стоит во главе всех остальных. В итоге игроки ему сказали: «Ты тут не менеджер – не надо так разговаривать». Реальность же была в том, что Зеедорф мог быть одновременно и солдатом, и лидером, но лидером раздевалки был Паоло Мальдини, так что нам пришлось искать баланс, чтобы выжать из Зеедорфа максимум пользы. То, что он делал, не задумывалось им как нечто скверное – он был просто излишне эмоционален и слишком страстен по отношению к игре. У него были интересные идеи, но он слишком агрессивно насаждал их другим. Нам нужно было найти золотую середину. Я сказал Зеедорфу, что он должен вести себя более вежливо и терпеливо, объясняя определенные вещи, а другим я сказал, что они должны понять – я уверен в нем и в том, что он делает. Зеедорфу я говорил: «Хорошая идея, но плохой способ убедить в ее правильности людей. Других игроков нужно образовывать медленнее, постепенно». Зеедорф – из тех игроков, которых я всегда хочу иметь в своей команде. В конце концов, такой игрок всегда служит примером для своих партнеров. Лидеров выбирает группа, а не менеджер или президент, и в конечном счете Зеедорф стал лидером для команды. Он научился выражать свои мысли другим тоном, и игроки стали хотеть его присутствия в команде, его характер и уверенность помогали группе. Характер часто оказывается важнее техники.

Соперники

На высшем уровне мирового футбола работает очень узкий круг топовых менеджеров, и мне выпала привилегия посоперничать с каждым из этого круга на разных этапах моей карьеры. Знание о том, как они работают и как играют их команды, оказывалось для меня чрезвычайно полезным и важным, когда мои команды играли против их команд – но для меня было также важно то, что я мог чему-то у них научиться.

Меня очень много спрашивают о других менеджерах, но мне необязательно быть знакомым с ними лично, поэтому часто я говорю только об их командах и о том, как они играют. Разумеется, можно утверждать, как это делают многие, что каждая команда носит характер и менталитет тренера, который с ней работает. К примеру, команды Арсена Венгера всегда будут атакующими, но по скользящей шкале, то есть в зависимости от обстоятельств. Какими бы атакующими ни были его «Непобедимые» в сезоне 2003/04, они также были очень сильны в игре без мяча, а присутствие Патрика Виейра в полузащите и пары Сол Кэмпбелл/Коло Туре в обороне делало их очень крепкими в защите. У них была высокая, мощная команда – средний рост игроков был примерно на 3 сантиметра выше среднего роста нынешнего «Арсенала». Как говорят в боксе, большой всегда победит маленького. Можно ли представить Венгера постоянно ищущим идеальный атакующий баланс? Таков ли он на самом деле? Его команды, кажется, отражают эти его взгляды.

Когда я играю против таких команд, как «Арсенал», любящих владеть мячом, я стараюсь действовать жестко. Нужно агрессивнее вступать в отбор, нужно запастись терпением и не пугаться от того, что у них мяч, потому что на самом деле этот факт может дать твоей команде преимущество на контратаках.

Стиль Жозе Моуриньо другой. Он не любит пропускать, вообще Моуриньо будет удерживать нули на табло долгое время и ждать, выжидать. Его не беспокоит перспектива так и не открыть счет. И снова проведем аналогию с боксом – его команды словно боксеры контратакующего стиля. Он готов 11 раундов кряду выматывать тебя, чтобы в двенадцатом отправить в нокаут. Его команды загоняют тебя до полусмерти, а затем, когда ты уже будешь уставшим и вымотанным, он тебя прикончит.

С Пепом Гвардиолой всегда знаешь, что владение мячом – ключ к успеху для него. У его команды будет мяч, это надо осознавать и с этим надо мириться. Соревноваться с командой Гвардиолы по части владения невозможно, но это не так уж и плохо. Когда у тебя нет мяча, тебе приходится решать меньшее количество проблем. Когда ты владеешь мячом, у тебя больше проблем, потому что в созидании куда больше сложности, чем в разрушении. Разрушать проще, разрушение игры соперника – вопрос организации и дисциплины, и любых игроков любой команды можно этому обучить. Креативности и изобретательности обучить трудно.

Когда мы готовились к полуфиналу Лиги чемпионов против «Баварии», все в мадридском «Реале» переживали по поводу игры «Баварии» в контроль. Сезоном ранее они убедительно разбили «Барселону», так что мы знали, что они будут сильны. На собраниях перед матчем я концентрировался на том, чтобы убедить своих игроков: в потребности нашего соперника контролировать мяч кроется ключ к нашей победе. Я сказал игрокам не переживать насчет того, что у «Баварии» будет мяч с самого начала встречи, потому что мы будем постепенно выстраивать свою игру и контроль без мяча, но только если сохраним спокойствие и всегда будем правильно действовать позиционно. Жизненно важным для нас было не терять позиции. В первые двадцать минут матча мы едва касались мяча, однако каким-то образом сумели забить гол. Я старался до всех донести посыл – мы можем не волноваться так сильно, если и в следующие двадцать минут будем едва касаться мяча. В перерыве я сказал: «Ладно, на самом деле я имел в виду, что мы можем не волноваться вообще».

Игры с командами сэра Алекса Фергюсона всегда получались открытыми. Ключом к победе над «Манчестер Юнайтед» было понимание того, что для этой команды значение имела не столько тактика, сколько ритм игры – мощь, скорость и интенсивность. Разумеется, Фергюсон прогрессировал в тактическом отношении за время своей работы с «Юнайтед» и научился быть очень эффективным в матчах Лиги чемпионов. Когда играешь против команды Фергюсона, всегда помнишь о том, что надо стараться разрушать их ритм.

Диего Симеоне очень похож на Моуриньо. В Испании его стиль игры предполагает страсть, агрессию, мощный ритм и крепкий командный дух.

У каждого менеджера свой собственный путь, свой стиль, мне же удобнее быть гибким. Мне нужно иметь некоторое пространство для того, чтобы суметь подстроиться, – мне требуется эластичность. Для других все иначе. Одним из тех тренеров, которыми я восхищался больше всех, был украинец Валерий Лобановский. Он не признавал никакой гибкости и эластичности, выходящей за рамки его игровой системы. В пределах системы, говорил он, разрешается все; за ее пределами все под запретом. Он считал, что гибкость уместна во время обсуждения системы игры, в разговорах о том, как команда будет играть, но как только решение принималось, оно было окончательным. Если по плану нужно было отправить пятерых полузащитников вперед с четким пониманием того, что мяч в итоге окажется в определенной точке поля, он не мог смириться с тем фактом, что мяч будет направлен куда-либо еще, для него это было неприемлемо.

Как-то раз, будучи игроком «Ромы», я наблюдал за тренировочной сессией под руководством Лобановского, и интенсивность, с которой работали его игроки, просто зашкаливала. Он использовал всю длину поля, заполняя его тремя группами по семь человек. Первые две группы играли в атаку против обороны, а когда защищающаяся команда отбирала мяч, она должна была за счет передач и движения проходить полузащиту и выходить против следующей семерки игроков. Так его команда играла 40–45 минут, повторяя упражнение вновь и вновь. Я как-то попытался организовать нечто подобное в «Мадриде», и мои игроки выдержали только 15 минут. Это было безумие.

В киевском «Динамо» Лобановского было не так много ярких индивидуальностей – у них были Олег Блохин, Игорь Беланов, Андрей Шевченко и Сергей Ребров на разных стадиях эволюции команды, – но сила «Динамо» была в командной игре. Команда всегда стояла на первом месте. Лобановский правил железной рукой: в рамках системы дозволялось все; за ее пределами – ничего.

Продукт: «тихий» путь

• Знайте свое дело. Те, кого вы будете вести за собой, будут ждать от вас этого, ни много ни мало. Если они увидят, что вы недостаточно компетентны, вы недолго пробудете их лидером.

• Не игнорируйте рабочих лошадок организации лишь потому, что они неприхотливы и не требуют много внимания.

• У всех бывают подъемы и спады; обращайтесь даже с «тихим» талантом с той же заботой и вниманием, с какими обращаетесь со звездным талантом.

• Если по случайности наткнетесь на великолепную идею, хватайтесь за нее.

• Проводите собеседование с организацией, чтобы убедиться, что вам близка та идентичность, которую в ней хотят воссоздать или поддерживать. Внимательно изучите организацию, прежде чем дадите согласие присоединиться к ней: какова иерархическая структура, перед кем нужно отчитываться, кто отчитывается перед вами? Ответы на эти и другие вопросы будут центральным моментом, который определит, добьетесь ли вы успеха или потерпите неудачу.

• Всегда думайте о победе; развитие менталитета победителя и прививание его всей организации – единственный способ гарантировать успех в долгосрочной перспективе.

• К каждому дню относитесь так, словно завтра ваши талантливые игроки испарятся и исчезнут. «Позитивная паранойя» заставит вас вникать в динамику их развития и предугадывать возникновение РЕАЛЬНЫХ проблем, которые пустят их талант под откос.

• Позвольте продукту/талантам дышать и жить вашими проблемами. Включайте их в процесс, подстегивайте их к активному участию в поиске решений. Если не удается прийти к консенсусу относительно решающего момента в выборе направления, тогда лидер должен принять окончательное решение сам.

• Помните о том, что великих тренеров или лидеров не существует. Их величие определяется только тем количеством талантливых людей, которых им удалось соблазнить своими идеями и вести за собой, а также тем, какое эти талантливые люди дают им разрешение высказывать идеи в ежедневном формате.

Своими словами… Соперники

Сэр Алекс Фергюсон о Карло

Свой первый опыт игры против Карло я получил в полуфинале Лиги чемпионов в 1999 году, когда он был тренером «Ювентуса». Я совсем не знал его на тот момент, но поскольку я был тогда в приятельских отношениях с Марчелло Липпи, я спросил у него: «Ну как там ваш новый парень, Анчелотти? Надо ли с ним выпить по бокалу?» Липпи ответил: «О, он отличный парень, но если будете приглашать его к себе на бокал вина, убедитесь, что вино стоящее».

Мы тогда так и не выпили. Дело было по ходу европейского матча. После полуфинала в Турине в нашей раздевалке царила такая эйфория по причине первого попадания в финал Кубка чемпионов с 1968 года, что мы о многом позабыли. В итоге я с ним так и не повидался, но потом он непременно всплывал то тут, то там в разные годы. Я всегда знал, что обыграть его команды очень тяжело и что они играют с большой экспрессией.

Один случай я рассказать должен, потому что считаю, что он повел себя в той ситуации с потрясающим достоинством: это случилось тогда, когда он работал в «Челси» и зашел в мою раздевалку на «Олд Траффорд» после матча. Когда мы присели, я понял, что что-то тут не так. Я подумал, что у него что-то стряслось в семье, но дело было в Абрамовиче. Когда Карло вернулся в раздевалку «Челси», там был Абрамович, который ждал от команды ответов после поражения. Он четко и ясно сказал Карло, что у поражения будут последствия. Карло был очень расстроен, так что я сказал ему: «Просто забудь. Он не сможет избавиться от тебя по ходу сезона».

В ретроспективе полагаю, что Карло был прав в своем беспокойстве. Абрамович уже все решил. Карло тогда снял с игры Фернандо Торреса и выпустил Дидье Дрогба, который сразу же забил гол. В итоге мы победили 2:1 в матче и 3:1 по сумме двух встреч. Абрамович приобрел Торреса за 50 миллионов фунтов. Помните? Какая пустая трата денег – абсолютно в никуда. Но поскольку Абрамович заплатил эти деньги, и при этом «Челси» проиграл, а Карло при этом заменил Торреса, думаю, он уже решил для себя судьбу Карло.

Карло наверняка знал, что в «Челси» ему уготован такой конец, но он собрался с духом и мыслями. Мы выпили по бокалу вина, он удобно устроился, но по-прежнему понимал, что избежать неотвратимого не удастся. В своем последнем матче им противостоял «Эвертон», и после игры клуб прислал за ним машину, после чего он уже никогда не возвращался к команде. Но когда он вернулся в Лондон, парни из «Челси» – Фрэнк Лэмпард и остальные – пригласили его на прощальный ужин, что само по себе уже здорово. Именно такой благодарности ожидаешь в адрес кого-то, кто сыграл столь немаловажную роль в их жизнях.

С тех пор мы с ним друзья. Он джентльмен, но джентльмен целеустремленный. Он очень тих и скромен в своих манерах, что позволяет ему по-настоящему выслушивать людей. Люди, которые знают, как нужно выслушивать других, многое выигрывают. Он не из тех ребят, кто будет доминировать, заполняя собой все пространство помещения, но если он что-то хочет сказать, его стоит выслушать.

Карло – хороший человек и великолепный тренер. Я надеялся, что он придет в «Манчестер Юнайтед», но не срослось. В другой раз, быть может.

8

Данные

В спорте, как и в бизнесе, организации постоянно заняты поиском новых путей получения преимущества в конкурентной борьбе. Эти конкурентные преимущества неизменно выискиваются в аналитических и психологических аспектах работы бизнеса. Единое мнение в мире спорта, по всей видимости, состоит в том, что настоящая борьба ведется на психологическом фронте – мы все более или менее на одном уровне в отношении физической подготовки, тренировок и так далее, – но благодаря сбору данных и правильному настрою игроков мы можем отыскать множество новых подходов, техник и технологий, которые нужно развивать.

Конечно, нам редко удается точно предсказать будущее, но начинать с чего-то надо. Планы никогда не удается воплотить в жизнь идеально, но отсутствие какого-либо плана вообще – еще хуже. Отсутствие плана означает отсутствие направления, а также то, что вы всегда будете действовать реактивно, по событиям, а не проактивно, стараясь их предугадать.

Аналитика

Статистический анализ часто отпугивает лидеров, привыкших больше доверять себе, своим зачастую инстинктивным суждениям. Но начиная с книги Майкла Льюиса Moneyball’а, раскрывавшей подробности того, как статистический, базировавшийся на фактических доказательствах подход Билли Бина к работе с «Окленд Атлетикс» бросил вызов основам бейсбольной мудрости, – аналитика в мире спорта становится все более распространенной дисциплиной. Однако для некоторых она продолжает представлять угрозу. Я знаю менеджеров, которые добровольно решают игнорировать данные, собираемые аналитическими отделами клубов, но такое продлится недолго. Если клуб вынужден будет выбирать между целым департаментом, в который они инвестировали средства в рамках долгосрочной стратегии, и менеджером, то решение ему будет принять совсем не трудно.

В «Мадриде» статистические данные, которые мы использовали, в большей степени касались физических аспектов работы игроков. Для меня самым важным применением данных является контроль с их помощью физических элементов тренировок – контроль за усталостью, утомлением, – чтобы можно было избегать возникновения потенциальной травмы. С этой целью применяются данные GPS. Я также знаю, что клубы опираются на статистику при вербовке новичков, но я не так глубоко в это погружен и для непосредственно тренерской работы она не так важна.

Честно говоря, даже получая от аналитиков данные, сообщающие нам о том, что команда имеет слабости в некоторых аспектах своей работы, мы все равно не используем их так всесторонне, как могли бы. Это моя вина в не меньшей степени, чем остальных, поскольку я не убежден в том, что цифры, касающиеся технических аспектов игры, под которыми я подразумеваю то, что игрок делает с мячом – удары, навесы, игра головой, передачи, – имеют такую ценность, как считается. Это еще она область, в которой я могу учиться и развиваться. Как часто я, будучи главным тренером, прошу ребят из аналитического отдела подготовить мне данные, разобрать их детально? Ответ: пожалуй, не так уж и часто. Нам обязательно нужно стать лучше по части применения данных, потому что, если мы этого не сделаем, это непременно сделают другие.

Честно говоря, даже получая от аналитиков данные, сообщающие нам о том, что команда имеет слабости в некоторых аспектах своей работы, мы все равно не используем их так всесторонне, как могли бы.

Но в равной степени важно уметь не придавать цифрам слишком большое значение. Они – инструмент, они не должны становиться предметом одержимости. В какой-то момент все зациклились на владении, и вся аналитика сконцентрировалась вокруг этого показателя. Зачем? Потому что владение можно было измерить. Альберту Эйнштейну приписывают цитату: «Не все то, что можно подсчитать, имеет значение, и не все то, что имеет значение, можно подсчитать». Владение мячом само по себе, конечно, не выиграет вам матч. Есть только один цифровой аспект, который напрямую коррелирует с победами, и это голы. Если забиваешь больше голов, чем твой соперник, выигрываешь матч.

Технические данные раскрывают всего минуту-две, которые футболист проводит с мячом. Я же хочу получать физические данные о том, что он делает на протяжении оставшихся 88–89 минут. Мне нужны эти данные в силу тактических причин. Как быстро игроки могут возвратиться на оборонительные позиции в определенные моменты игры? Если я знаю ответ, тогда я могу знать, как далеко могу отпускать игроков вперед, оставляя им при этом шанс успеть вернуться.

Если мы с вами возвратимся к Арриго Сакки, который был моим наставником, обучавшим меня менеджменту, и изучим систему игры, которую он практиковал, то станет ясно, что статистика по физическим данным, демонстрирующая объем работы, который проделывали его игроки для того, чтобы вернуться на правильные позиции в рамках его системы, сильно помогла бы ему в работе. Если вы играете с высокой интенсивностью, как команды Юргена Клоппа в «Дортмунде», а теперь в «Ливерпуле», для вас эти данные также будут иметь ценность. Здесь вопрос стоит не так: «А работает ли система?» Он звучит скорее так: «Выдержит ли она проверку сезоном, двумя, тремя?» Смогут ли игроки поддерживать такой уровень энергозатрат и выдерживать такую нагрузку на свои тела?

Когда я работаю менеджером в какой-нибудь команде, люди все время снабжают меня разными данными. В «Челси» этим занимались Майк Форд и Ник Броуд. Эти молодые ребята высоко ценили статистические данные. Но у меня в команде был также Джованни Маури, адепт старой школы. Он был обязательным противовесом статистическому анализу. Я уверен в Маури, потому что он доверяет своим инстинктам, а это доверие он обрел благодаря многолетнему опыту. Мы нуждаемся и в аналитике, и в инстинктах, потому что со временем те, кто не понимает данные, будут сожраны ими.

Ник анализировал данные о покрытых игроками расстояниях и изучал подверженность игроков травмам. Он говорил мне, что, если игроки будут делать определенные вещи в определенное время матча, у них будет больше шансов забить гол. Эту информацию он собирал как по нашим игрокам, так и по игрокам соперника. И повторюсь, такие данные по физическим показателям помогали мне принимать тактические решения.

В «Мадриде» перед одним из матчей с «Атлетико» мои аналитики сообщили мне, что в среднем Диего Коста пробегает по 8 километров за матч, большей частью – это длинные скоростные забеги в пространство за спинами крайних защитников. Однако временами он мог пробегать лишь половину своей «нормы», и в этих матчах «Атлетико» неизменно терпел поражения. Так как мы могли тактически воспрепятствовать тому, чтобы он совершал эти свои забеги? Я сказал крайним защитникам опускаться назад и не давать ему пространство позади себя, вынуждая его делать короткие рывки и получать мяч в ноги спиной к воротам. Мы не всегда могли обыграть «Атлетико», но Косту закрывали в большинстве случаев.

Самые важные данные для меня – просмотр матчей. Лучший мой аналитический инструмент – мои глаза. Я обладаю знаниями и опытом, накопленным в результате просмотра тысяч футбольных матчей, и любые данные, которые я получаю от своих аналитиков, дополняют эти знания. И эти знания могут также попирать данные аналитики. Моя работа состоит в том, чтобы изучать все данные, просеивать их, а затем решать, какие имеют наибольшую практическую ценность. Я заставляю членов своего штаба смотреть каждый матч и давать мне личную интуитивную оценку. Я расспрашиваю их о соперниках, об их организации, о том, как они подбирают мячи, на какой скорости контратакуют, как играют на стандартах – обо всем.

Важность критической оценки данных, которая помогает не зацикливаться на одних цифрах ради цифр, невозможно переоценить. В «Челси» как-то раз ко мне подошел аналитик и сказал:

– У нас есть три игрока, Саломон Калу, Джо Коул и Николя Анелька, и когда все они играют вместе, они пробегают больше тысячи метров без мяча на спринтерской скорости. Существует прямая взаимосвязь между этим и победами в матчах.

– Здорово, – ответил я. – А куда будем девать Дрогба?

Важные данные – это данные о том, что Роналду забивает 60 голов в 60 матчах сезона. Это означает, что в среднем он забивает по одному голу за игру. По сути, это означает, что ты побеждаешь всякий раз, когда Роналду выходит на поле в составе твоей команды. Еще до начала игры ты уже выигрываешь 1:0. Данные технического анализа, которые действительно должны нас волновать, тут касаются того, откуда эти голы приходят. Если соперники раскроют подробности этого, нам придется реагировать, но Роналду замечателен как раз тем, что соперники, даже зная эти детали, все равно с трудом могут его остановить. Таково правило Ломбарди. Легендарный американский футбольный тренер Винс Ломбарди имел в своем арсенале меньше розыгрышей, чем было у тренеров других команд, и ему было все равно, что соперники знали о том, какие это розыгрыши. Его идея заключалась в том, чтобы исполнять эти ключевые розыгрыши настолько близко к идеалу, чтобы соперник – независимо от того, что он делал – не мог бы остановить команду Ломбарди.

Игры разума

Психологический аспект футбола – одна из наименее раскрытых тем. СМИ часто любят рассуждать об играх разума и психологической «войне», к которой могут прибегать менеджеры, чтобы попытаться повлиять на игроков и судей, но мне это не интересно. Я известен тем, что не применяю тактику такого рода, и я горжусь тем, что уважительно веду себя по отношению к своим игрокам, клубу и самому себе. Порочить соперников или арбитров в погоне за психологическим преимуществом – это не мой стиль. Я со своей командой сражаюсь только на поле, и нигде больше.

Однако я очень заинтересован в применении психологии на благо своих игроков и своей команды. Мой опыт говорит, что мы обладаем большими знаниями по части физических аспектов футбола, но не по части разума. В моем штабе в «Челси» и «Милане» были психологи, но только не в «Мадриде». Этот аспект игры чрезвычайно интересен и полезен, но причина, по которой ему уделяют не так много внимания, кроется в том, что игроки часто оказывают сопротивление. Они считают, что это слишком личное, слишком похоже на поход к психиатру.

В каком-то смысле мы всегда работали над психологией с не меньшим тщанием, чем над «физикой», просто не применяли научные методы. Каждый день менеджер должен разбираться с каким-то психологическим вопросом. Как сделать игроков довольными, как сохранить их мотивацию – все это вопросы из области психологии. В «Мадриде» у меня был Марсело, приходивший сообщать мне о своем желании играть в каждом матче. Если бы я не дал ему такой возможности, он бы отправился к президенту с просьбой отпустить его в другой клуб. Я сказал: «Слушай, сейчас не время, потому что рынок все равно закрыт, так что тебе придется остаться до конца сезона». Он был опытным игроком – не старым, а опытным, – и он был разочарован тем, что не сыграл в предыдущем матче. Он был расстроен не из-за того, что не попал в состав, а потому, что ему дали отдохнуть.

Это пример того, как ты должен уметь хорошо общаться с игроками, пытаясь сохранить их мотивацию. У него не было никаких оснований для беспокойства, и в отсутствие нормального взаимодействия со мной он решил бы, что это клуб недоволен им и его отдачей. Я сказал ему: «Ты можешь не играть по двум причинам. Первая причина – ты играешь плохо, а вторая – я даю тебе отдых. Для тебя актуальна вторая причина, потому что я не хочу загонять тебя до смерти. Хочу, чтобы ты был свежим к следующей игре. Ты слишком важен для команды, чтобы уставать в этом матче, так что пока отдыхай».

Каждый день нужно решать эти психологические вопросы. Для меня это небольшие проблемы, но для игроков они огромны. Также важно добиться того, чтобы члены моего штаба понимали эти проблемы и чтобы у нас с ними было выстроено одинаковое общение с каждым отдельным индивидом. Мы должны попытаться помочь игроку понять, потому что мы не всегда можем поменять ситуацию – иногда они просто играют плохо.

Если взглянуть на игру в целом, станет ясно, насколько важна здесь психология.

Если взглянуть на игру в целом, станет ясно, насколько важна здесь психология. Пробивать пенальти за минуту до конца игры при счете 5:0 в пользу твоей команды – совсем не то же самое, что пробивать решающий одиннадцатиметровый в послематчевой серии финала чемпионата мира на глазах у ста тысяч человек на стадионе и еще двух миллиардов человек, смотрящих прямой эфир по телевизору. На ЧМ-1994, где я работал ассистентом менеджера сборной Италии Арриго Сакки, мы дошли до финала, где нас ждала Бразилия, и тот матч перешел к серии пенальти. «Конечно же, совершенно невозможно представить, чтобы Франко Барези и Роберто Баджо промахнулись в серии, не так ли?» – думал я. Но они не просто не попали в цель – мяч, пущенный Барези, мы ищем до сих пор. Это все вопрос головы.

По ходу того турнира Сакки хотел, чтобы ему предоставляли технические данные по матчам, такое произошло впервые. У меня были парни с компьютерами, все время сидевшие со мной рядом и говорившие что-то вроде «столько-то передач у Баджо» или «движение Деметрио Альбертини без мяча – такое-то», бла-бла-бла, бесконечный треп. Мы уступали в один мяч сборной Нигерии незадолго до конца матча первого раунда плей-офф, и тут я решил положить всему этому конец, я крикнул: «Закройте свои компьютеры и сконцентрируйтесь на том, что происходит прямо у нас под носом! Если мы проиграем Нигерии, нас домой не пустят, нам всем кранты». Мы забили поздний мяч в той встрече, а в дополнительное время вырвали победу 2:1. После матча Сакки запросил статистику, а я ответил ему: «Конечно, но у нас нет данных по всему матчу – я больше беспокоился за то, что мы можем поехать домой раньше времени, нежели за статистику».

Он сказал мне: «Нет, нет, нет – мне нужны эти 90 минут плюс дополнительное время, само собой». Так что я поднялся наверх вместе с видеозаписью матча, сделал анализ оставшейся части игры, и Сакки в итоге был доволен. Но не говорите мне, что ту игру для нас выиграла статистика – ключом к победе в матче стало то, что мы отринули все лишнее, отвлекавшее наше внимание, и сконцентрировались на суровости происходящего на поле. Опять вопрос психологии.

Над этим нам нужно работать усерднее, нам нужна помощь профессионалов этого дела. Игроки должны понимать, что это помощь, а не критика. К примеру, сейчас нейробиологи ищут способы улучшения поиска и идентификации талантливых личностей – это тоже помогло бы нам. Любое новшество, которое мы можем заполучить, – это новшество, которое поможет нам продолжать выигрывать… ну, и сохранит нам работу.

Данные: «тихий» путь

• Не пытайтесь ввязываться в «игры разума». Фокусируйтесь на том, что важно: на результатах.

• Самый важный аналитический инструмент, который у вас есть, – это ваши глаза и мозги. Опирайтесь на свой опыт и не отвлекайтесь на посторонние вещи.

• Точно так же не бойтесь данных аналитики – применяйте новые разработки и пользуйтесь всеми преимуществами, которые они могут вам дать.

• Предоставьте аналитикам возможность работать и раскрываться. Не обращайтесь с их работой и с ними как с чем-то вроде «приятного бонуса». Дайте им авторитет и доверие, но взамен добейтесь от них того, чтобы они полностью осознавали причину, по которой они тут: их задача – помогать побеждать.

• Вникайте в получаемые данные, но, будучи лидером, вы должны уметь переводить их в четкое понимание ситуации, а затем выступать в роли того, кто донесет это понимание до талантливых людей. «Эмоциональный долг» лидера состоит в том, чтобы заставить талант летать по полю боя с помощью подсказок, которыми могут служить данные.

• Психология имеет важнейшее значение. Правильный настрой ваших коллег и команд обеспечит вам успех в деле. Дайте людям уверенность в том, что они могут быть самими собой.

• Четкое и ясное взаимодействие жизненно необходимо особенно при объяснении непростых решений.

Своими словами… Соперники

Роберто Мартинес о Карло

Давайте я расскажу вам историю, которая покажет вам, что за человек Карло. Как-то раз моя жена приехала на «Стэмфорд Бридж» посмотреть матч и припарковалась на парковке под стадионом. Пытаясь завести авто после игры, она увидела, что датчик масла мигает. Открыв капот, она стала проверять масло, и тут к ней подошел мужчина. Он сказал: «Извините, у вас какая-то проблема?» Это был Карло: думаю, что он прохлаждался на парковке – он был одет в свой костюм «Челси». Закатав рукава, он заправил масло в автомобиль моей жены. Он не знал, кто она такая, он просто сделал это, как сделал бы для любого другого человека. Он сделал это сразу после матча, он просто был самим собой и просто помог человеку. Думаю, что он и командой управляет в том же стиле. Пытается помогать людям, пытается понять их, а затем в раздевалке раскрывает все лучшее, что в них есть. Нет никакого секрета в том, как он добивался таких успехов в ситуациях, где давление было чрезвычайно высоко, а ожидания велики, как и личности футболистов – он просто вел себя вот так.

Я работал в «Уигане», когда впервые столкнулся с Карло в премьер-лиге. Все говорили, насколько сильно он поменял менталитет в «Челси», так что, разумеется, мне было приятно победить их 3:1 и нанести Карло его первое поражение в премьер-лиге. Со своей точки зрения, я немедленно заключил об этом человеке: «Вот настоящий джентльмен». Он поразил меня тем, что оказался личностью потрясающих человеческих качеств, а потом – тем, что управляет своей командой так же, как живет. Он встраивает игроков с большими эго и сложными характерами в систему (а сделать это сложнее всего) и умудряется заключить ее в рамки нормальности.

Другое, что я подметил в нем, – это выдержка: игра шла, мы забивали голы один за другим, а он не терял хладнокровия. Ни на секунду. Помню, как Рэй Уилкинс, его ассистент, сказал ему: «Нужно отправить Джона Терри в штрафную в качестве еще одного форварда», а Анчелотти просто ответил: «Эй, эй, мы так не делаем. Нужно набраться терпения и выйти из этого положения игрой». Был ли он прав в этом или нет, не важно; он находился под колоссальным давлением, но было видно, что он контролирует ситуацию и может принять решение.

Всякий раз, когда мы играли против него, я испытывал огромное восхищение этим высококлассным менеджером, который при этом остался менеджером старого типа, старой школы; он работал с большими личностями, пытаясь одновременно понять игрока как футболиста и как личность, старался извлечь из них лучшие качества и добиться от группы качественной работы. После того первого поражения у его команды случались небольшие взлеты и падения, и можно было видеть, что он всегда контролирует динамику работы группы, всегда понимает игроков и всегда находит верные решения. Таков уж он: никогда не притворяется кем-то другим, всегда только тот, кто есть на самом деле.

Анчелотти очень умен в тактическом отношении. В той первой игре, что мы сыграли, его команда действовала по схеме «рождественская елка», 4-2-3-1, одолженной у его же «Милана», и нам нужно было постараться разбить это построение. Думаю, мы удивили Анчелотти в той игре. Однако к последней игре сезона мы уже решили свою задачу по сохранению прописки в премьер-лиге и, по сути, играли просто так – у игроков в раздевалках уже стояли собранные чемоданы. Очевидно, что мы пытались как-то победить, но игроки «Челси» были целиком сконцентрированы на задаче, ибо им нужно было побеждать, чтобы оформить титул, и они убедительно это сделали.

Когда мы играли на «Стэмфорд Бридж» во второй его сезон, он показал свой взгляд на игру. Мы пытались получить преимущество, нагружая одного конкретного игрока, и он сразу же это увидел. Мы играли лучше в первом тайме, но он внес изменения, убрав Джона Оби Микела с поля и сильно усложнив нам жизнь, что в итоге обернулось для нас поражением в упорном матче. Этот матч показал, что он умеет отлично читать игру – его тактические навыки очень важны.

Один из поводов для критики Анчелотти – я знаю, что его критиковали за это в «Мадриде», а также в некоторой степени в «ПСЖ» и даже в «Челси», – заключается в том, что у него с игроками складываются такие хорошие отношения, что он может утратить жесткость. О себе он говорит, что иногда становится «ленив», но под этим он подразумевает излишнюю терпеливость – знаете, когда ты выжидаешь, но порой немного дольше, чем надо. Я отлично знаком с такого рода отношениями. Когда доверяешь игроку, ты миришься с тем фактом, что он допускает ошибки или что теряет форму – ты просто хочешь создать с ним крепкую связь, чтобы помочь ему вернуться на прежний уровень потом.

Но у каждого менеджера свой стиль работы. В конечном счете все будут судить о работе менеджера по результатам. В футболе в таких ситуациях все часто сводится к опасной логике рассуждений. Если случается так, что ты проигрываешь, а тебя считают мягким, именно это твое качество назовут причиной поражения. Если ты проигрываешь, будучи диктатором, твой диктат сделают причиной поражения. Но если ты побеждаешь, будучи мягким, именно в этом кроется причина успехов.

Можно сказать, что в декабре 2014-го «Реал Мадрид» под руководством Анчелотти был сильнейшей командой, которая была у «Мадрида» вообще; 22 победы кряду, а затем внезапный спад, но лишь на короткий период времени. Потом у них началась еще одна великолепная серия, но было уже поздно; «Барса» сократила отрыв, и чемпионские амбиции «Реала» пострадали.

Команда была слишком хороша и не знала, куда ей двигаться дальше – можно сказать, что она до сих пор страдает от этого, – но я не думаю, что причина этого в менеджере; причина в игроках. Иногда доходишь до точки, в которой спрашиваешь себя: «Как я могу еще раз простимулировать их?» Иногда просто не срабатывает.

Естественно, когда ты принимаешь решение, оно может быть верным или ошибочным. Нельзя просто оглянуться назад в конце сезона и сказать: «О, вот тут надо было сделать так, а тут вот так», – это слишком просто. Он всегда был – или, по крайней мере, у меня всегда складывалось такое впечатление о нем – последовательным и оригинальным в своих решениях. Когда смотришь на результаты всех команд, с которыми он работал в стольких странах, понимаешь, что то, как он управляет людьми, – правильный путь для него, потому что он добивался больших успехов.

Когда я смотрю на Карло, я вижу настоящего джентльмена – он суперуважительно относится к людям и не притворяется кем-то, кем не является на самом деле, что очень трудно в современном футболе. Добавьте к этому тот факт, что у него, очевидно, есть готовая формула побед. Что бы он ни делал, он собирает команду в рабочий механизм, заставляя игроков играть вместе и вместе побеждать. Поверьте мне, «Пари Сен-Жермен» – одна из самых сложных команд, которые можно получить в управление, а он заставил ее играть по сложной схеме 4-4-2; далее он отправляется в «Мадрид» и начинает побеждать с ним; приходит в «Челси» и с ходу делает дубль. Легко сказать, что он слишком мягок или что стиль его управления плох, но цифры свидетельствуют об обратном.

Думаю, что в «Милане» Карло нашел свой дом, и в некотором смысле сейчас он занят поисками такого же приключения на новом месте. Он хотел, чтобы оно началось и продлилось в Париже, но не вышло. Не думаю, что в будущем менеджерам будет удаваться подолгу задерживаться в своих клубах, не в последнюю очередь потому, что они уже не будут менеджерами, а будут главными тренерами, а таких всегда проще сменить. Работа главным тренером очень сильно отличается от работы менеджером. Будучи менеджером, ты можешь строить планы на пять лет вперед, на десять – строй клуб, развивай молодых игроков, – и в процессе ты будешь получать удовольствие и дальнейший стимул, видя, как все это развивается. Это долгосрочные амбиции. Мне кажется, что Карло мог бы оставаться на более долгий срок в любом из этих клубов, и в каждом он работал бы так же успешно на дистанции, как это было в «Милане».

Точно так же как игроку нужно искать выход на свой высочайший уровень, так и менеджеру нужно постоянно искать стимулы. Ты не продержишься на работе дольше трех лет, если не будешь ставить целей, которые необходимо достигнуть, и порой, будучи менеджером, не имеющим незримой связи с клубом, очень трудно бывает ее наладить. То, что делает в «Арсенале» Арсен Венгер, в наше время очень редко встречается. Он постоянно находит способы стимулировать клуб: строит новый стадион, побеждает в премьер-лиге и Кубке Англии, пробивается в Лигу чемпионов. Он постоянно бросает команде какие-то новые вызовы.

Будучи главным тренером, ты всегда в получасе от увольнения – больше тебе гарантий не дадут. Будучи менеджером, однако, ты можешь выстраивать пяти-, десятилетний план развития. Когда я работал с Дэйвом Уиланом в «Уигане», последнее, о чем он беспокоился каждые выходные, был результат матча, потому что у него были философия и долгосрочная стратегия. То же касается и моего босса в «Эвертоне», Билла Кенрайта. Мы смотрим на Росса Баркли, Джона Стоунза, Брендана Гэллоуэя – 19-, 20– и 21-летних игроков – и видим, как они приближаются к полному раскрытию своего потенциала. Такие долгосрочные планы могут строить только менеджеры. Нельзя иметь такую стратегию, будучи главным тренером. Когда Карло отправился в «Мадрид», перед ним стояла задача победить «Барселону» или выиграть Лигу чемпионов – а лучше и то, и другое сразу. Это краткосрочная стратегия.

Карло знал, что от увольнения его отделял один гол, потому что, если бы «Реал» не выиграл Лигу чемпионов, он бы был уволен, продержавшись всего сезон. Некоторые менеджеры, работавшие там, теряли работу даже после выигрыша чемпионата – Фабио Капелло и Висенте дель Боске в их числе. Вот насколько на этой работе невозможно долголетие. Именно по этой причине отношения Карло с «Миланом» были так важны. Он был там игроком и стал для клуба иконой.

По факту Карло может посмотреть на любого игрока и сказать: «Слушай, я проделывал это в десять раз лучше тебя», и игроку нечего будет на это ответить. Люди в Англии не помнят, каким великолепным игроком он был. Он был стержневым элементом того славного «Милана» с голландцами, которому нигде не было равных три-четыре сезона.

В европейских топ-чемпионатах единственная возможность работать на перспективу – это приглашать менеджера в клуб, а в клубах вроде «Челси» такой должности просто нет; у них есть директор по футболу и другие люди сверху, занимающиеся подбором игроков для состава. Я думаю, для управления необходимо иметь контроль над строительством команды, работать с финансами, строить планы и внедрять некое видение и стратегию, дабы иметь в клубе долгосрочные перспективы в будущем. Это как дилемма «курица-яйцо». Карло – один из немногих, кто работал и на долгосрочной основе, в «Милане», и в течение более актуальных сейчас двух-трех лет – в остальных клубах. С таким резюме он вполне может быть уникальным человеком.

Часть III

Обучение лидерству

Крис Брэйди

Лидеры не покидают материнскую утробу полностью сформировавшимися и обладающими всеми необходимыми для покорения мира навыками. Всякий опыт, приобретенный по дороге к итоговому успеху (или провалу), влияет на личность, которой для окружающего мира становится человек, облачившийся в мантию лидера. Получать главный по важности образовательный опыт человек начинает с ранних лет, и всеми нами эти знания получаются преимущественно «неформальным» образом, поскольку опыт этот не получить в обстановке традиционного образовательного процесса. Это особенно актуально для тех, кто был взращен в пузыре мирового футбола. В отличие от Северной Америки, где спортивное развитие человека, как правило, происходит в университетах, в международном футболе дети с очень ранних лет попадают в этот пузырь, и их формальное образование не оказывается на первых местах в списке приоритетов клубов. Для них основная задача – вырастить талант, который станет в будущем активом клуба.

Таким образом, когда игрок подходит к концу своей профессиональной карьеры, его образование как потенциального менеджера имеет почти исключительно практический характер, то есть приобретается опытным путем, и это совсем не плохо. Профессор менеджмента Генри Минцберг утверждал, что приобретение знаний опытным путем с последующим добавлением к ним знаний, приобретенных с помощью традиционного образования, есть самая правильная траектория развития; к несчастью, мы создали образовательную систему, действующую по обратному принципу.

В ведущей на данный момент мировой бизнес-школе, INSEAD, есть программа под названием «Learning to Lead», которая определяет следующее: «переход от статуса значимого участника-индивида к статусу лидера, ведущего других за собой, – один из самых важных и сложных карьерных этапов. Программа «Learning to Lead» была создана для того, чтобы помочь участникам понять природу этого перехода, развить важнейшие навыки взаимодействия с людьми и вооружить человека целым набором новых навыков и знаний, которые сделают этот переход более мягким и плавным и в конечном счете приведут к карьерному успеху»[11].

Футболисты редко получают (если вообще получают) возможность опробовать такие серьезные образовательные программы и вместо этого вынуждены полагаться на свои собственные навыки приобретения знаний.

Образование, получаемое опытным путем, как правило, можно описать двумя способами: первый – обучение происходит в результате применения знаний, интуиции и навыков в обстановке, предполагающей выполнение поставленной задачи; второй – обучение происходит само собой, в результате простого столкновения с жизнью и ее проявлениями, из общения с другими участниками, рассуждающими о деятельности, которой они заняты, и из усвоения этих рассуждений.

Футбольные менеджеры могут рассчитывать только на второй вариант. Как утверждал доктор Стив Кемпстер из университета Ланкастера, лидеры, не получившие формальную лидерскую подготовку, должны стать неформальными учениками; они должны рассматривать лидерство как феномен, который необходимо изучать самостоятельно. Таким образом, утверждает он, они «начнут видеть его повсюду: на телевидении, в кинофильмах, в общении с клиентами и поставщиками, коллегами-директорами и менеджерами, а также многими сотрудниками». Впоследствии они разовьют стиль лидерства, который станет характерным и отличительным конкретно для них. Это важнейший момент для формирования репутации подлинного лидера, которая в общепринятом смысле рассматривается как неотъемлемый элемент выдающегося лидерства. Фраза «будь верен самому себе» может казаться банальным клише, но если вы не будете верны себе, вас точно на этом поймают.

Исследовательские работы, посвященные этому типу обучения, как правило, называют его «ситуативным обучением» – в широких кругах оно более известно как обучение на рабочем месте. Другая форма ситуативного обучения – ученичество, которое сейчас возвращает былую популярность. Ключевыми элементами такого типа обучения называются следующие: «экспертные знания и навыки, которые можно приобрести из каждодневного опыта на работе, в сообществе и в семье; предметно-ориентированные знания необходимы для развития компетенции (то есть большая часть экспертных знаний, формирующих компетенцию, связана с детальным знанием особенностей здешнего рабочего места, района или индустрии); обучение есть социальный процесс; а сами знания встраиваются в практику и трансформируются через поведение, нацеленное на достижение целей» (M. Tennant, Psychology and Adult Learning, 2nd edn, Routledge, 1999).

Уоррен Беннис в своей книге Learning to Lead (издательство Basic Books, 2010) утверждал, что старый подход в духе «управление-контроль» более не актуален для современного бизнеса. Современные предприятия, говорит он, требуют от лидеров умения дирижировать, консультировать, участвовать в совместной работе над критической оценкой, проводить самоанализ, переоценивать ценности, учиться на провалах и культивировать врожденные таланты. И хотя все это может действительно быть актуальным, в кризисных ситуациях умение взять управление под контроль и повести за собой – это именно то, что требуется от лидера, а футбольный менеджмент – это бесконечный процесс кризисного управления. Как и многие другие исследователи, выдвигающие свои теории о лидерстве, Беннис упускает важную суть: лидеру необходимо уметь применять широкий спектр самых разных лидерских техник, чтобы отвечать требованиям бизнеса и владельцев. У Карло Анчелотти этот навык есть, и получен он им был исключительно за счет ситуативного обучения, он целиком зиждется на практическом опыте. Он – архетипичный неформальный лидер, воплощение того, что можно приобрести в условиях такого образования. Существует широко распространенное заблуждение касательно того, что футболисты – люди недалекие и не отличающиеся умом. Едва ли какое-то другое утверждение может быть так далеко от истины: футболисты, быть может, и редко получают качественное образование, но это не препятствует развитию у них высокого уровня интеллекта и ума.

Другая тема, получающая все большее распространение в литературе, посвященной лидерству, – это необходимость наличия у лидера умения «выключаться» и отстраняться от кризисов и трудностей, постоянно возникающих в их работе. Большинство лидеров скажет вам, насколько трудно это порой дается им, но в случае с Карло это одна из самых сильных черт его характера.

Недавнее исследование, проведенное Институтом лидерства и менеджмента, показало, что стресс, накапливающийся в результате большой нагрузки на рабочем месте, приводит к тому, что каждый восьмой (порядка 13 %) человек, исполняющий роль лидера в своей работе, сомневается в том, «действительно ли ему так необходим отпуск». Более половины менеджеров продолжают работать, находясь в ежегодных отпусках; семеро из десяти ощущают усиление стресса в недели, предшествующие началу отпусков; и почти каждый пятый ощущает себя под большим грузом стресса по возвращении из отпуска, нежели до ухода в него.

Исследование утверждает, что мы берем ежегодные отпуска с тем, чтобы расслабиться, отключиться от проблем и перезарядить батарейки, но отпуска не всегда выходят такими расслабляющими, как мы надеемся. Более половины всех сотрудников чувствуют себя обязанными работать, даже пребывая в отпусках. Беспокойства, связанные с накапливающимся стрессом от нагрузок, были названы самым серьезным барьером, препятствующим отдыху и расслаблению. Поскольку технологии делают нас доступными для связи в любое время и в любом месте, ошеломляюще велик (80 %) процент менеджеров, проверяющих свои смартфоны и BlackBerry в отпусках.

Такая практика порочна, и вот несколько причин, почему так важно периодически брать паузу и отдыхать.

• Незаменимых нет.

• Отключение от рабочего процесса позволяет поразмышлять, что может помочь вам обнаружить бреши в своей структуре управления и контроля.

• Паузы дают нам возможность сделать шаг вперед.

• Регулярные перерывы в работе позволяют лидерам перезаряжать батареи, отдыхать, увлекаться другими интересами, а назад возвращаться полными энергии и сил.

• Паузы предотвращают «выгорания» на работе и проблемы со здоровьем.

Карло Анчелотти от природы умеет понимать важность отключения от рабочего процесса (см. часть 10). К примеру, перед началом работы с мюнхенской «Баварией», к которой он должен приступить в июле 2016-го, он собирается провести время в своем доме в Ванкувере, занимаясь готовкой, чтением и проводя время с семьей. Но постепенно он начнет смотреть футбольные матчи со всего света, общаться с ключевыми людьми в клубе – «по-тихому» учиться, «по-тихому» оказывать влияние.

Карло не делит свое время на две половины под названием «работа» и «отдых» и не делит себя на «менеджера» и «семьянина». Напротив, он всегда целиком и полностью вовлечен как в мир, окружающий всех нас, так и в футбол. Как утверждают Джин Лэйв и Этьен Венгер, обучение лидерству «задействует всю личность целиком; оно предполагает не только какие-то определенные специфические действия, но имеет отношение к социальному взаимодействию – оно подразумевает, что человек, полностью вовлеченный в процесс, становится активным членом, человеком особого типа»[12].

В этой главе Карло расскажет о том, как он, начинавший в скромной обстановке деревенской Италии, получал свое лидерское образование и стал тем лидером, каким является сейчас.

9

Рост и развитие

Семена лидерства

Я родился в очень бедной семье: отец, мать, сестра, дедушка с бабушкой и я – все мы жили в одном доме. Отец был фермером, он и дедушка работали на земле. Мой отец трудился очень много и тяжело. Каждый его день начинался в четыре утра и продолжался до шести, семи, а порой и восьми вечера. Я многому научился у него в плане дисциплины и важности наличия крепкой рабочей этики – мой отец был хорошим примером для подражания.

У нас было десять коров, от которых мы получали молоко и пармезан. Такая работа была единственной доступной в наших краях – никакой промышленности не было, только фермерские хозяйства. Мы зарабатывали продажей сыра и вина. У нас был маленький виноградный дворик, где рос виноград, из которого мы делали вино, но большей частью потребляли его сами. Излишки мы продавали, но их было немного. Самой важной составляющей нашего хозяйства был сыр. Проблема была в том, что требовался целый год для того, чтобы подготовить его к продаже, следовательно, мы могли получить деньги за него только по прошествии этого времени, так что моему отцу приходилось контролировать наши финансы очень тщательно каждый год, прежде чем мы могли получить доход. Ты понимаешь, что богат, когда в точности не знаешь, сколько денег у тебя на банковском счету; мой отец всегда знал, сколько у нас есть, вплоть до последнего цента. Нам нужно было быть очень организованными.

В то время я получил свой первый урок о важности владельца предприятия. Когда я был очень молод, мой отец работал на земле, но не владел собственностью. В Италии в то время можно было работать на владельца, но тогда 50 % прибыли нужно было отдавать ему. Поначалу я был расстроен таким положением дел, потому что не понимал, почему все так, а не иначе. Мы могли тяжко трудиться в полях и собрать огромную гору зерна, вывалить ее перед домом, но потом приезжал владелец с деревянной палкой, помещал ее в середину этой горы и говорил нам: «Это – мое». То же самое было и с цыплятами. Я ненавидел этого человека, но таковы были правила. Я никогда не видел, чтобы мой отец злился на этих людей. Я видел отца только счастливым – и никогда нервным, никогда агрессивным. Счастливый был период для меня. Денег у нас не было, но это время своей жизни я запомню как очень счастливое, смеха было много. Когда у тебя ничего нет, ты не осознаешь, насколько ты беден. Но я начал осознавать важность наличия денег, какие были у владельца земли.

Когда я только начинал свою карьеру в «Роме», я направился напрямую к президенту клуба, чтобы попытаться договориться с ним о контракте – в то время никаких агентов не было. Мне было двадцать лет, я пришел из команды, игравшей в третьем дивизионе, и запросил у него 100 миллионов лир в год. Он ответил мне: «Ты совсем не в своем уме».

В то время на хорошей работе можно было заработать в лучшем случае 10 миллионов лир. Разумеется, без контракта я не мог играть за команду, а посему президент сказал мне:

– Послушай, не так важно, сколько ты зарабатываешь. Гораздо важнее, сколько ты откладываешь.

– Я смогу отложить куда больше ста миллионов, – ответил я.

Наши переговоры зашли в тупик, и проблема никак не разрешалась до самого последнего дня, когда я уже должен был подписать контракт, чтобы начать играть. Президент в конечном счете предложил мне 20 миллионов, и я согласился. Я запросил у президента такой оклад, потому что мой друг, который был старше меня и который, как я думал, смыслит в том, о чем говорит, сказал, что клуб заплатил за меня большие деньги, а потому мне стоит просить сразу 100 миллионов. Неудивительно, что президент счел меня сумасшедшим. Прежде чем начинать вести переговоры, нужно знать, о чем говорить.

Мне было двадцать лет, я пришел из команды, игравшей в третьем дивизионе, и запросил у него 100 миллионов лир в год. Он ответил мне: «Ты совсем не в своем уме».

Когда я попал в ряды академии «Пармы», находившейся далеко от дома моей семьи, я старался ездить домой каждый день после школы и тренировки, но это выматывало. Я покинул семью в следующем году, в возрасте 15 лет, чтобы начать ходить в колледж в Парме, находившийся неподалеку от тренировочной базы. Поскольку колледж был с религиозным уклоном – там готовили священников, – я только жил там, а в школу ходил обычную, в другом месте. Жизнь в колледже была очень суровой, но для меня она оказалась хорошим опытом. Впервые в жизни оказавшись вдали от семьи, я понял, что должен самостоятельно организовывать свой день. Я должен был быть дисциплинированным: ходить в школу, потом тренироваться, учить уроки, стирать свою одежду. Поначалу было тяжело. Кроме того, я понял, что такое плохая пища. В моей семье еда всегда была особенно вкусной.

Планируя свой день, я должен был умещать в него молитвы в церкви, утренние и перед сном. В колледже все жили по расписанию. Когда я уходил тренироваться, я все равно должен был получать карточку на вход и выход, хотя все они знали, что я играл за «Парму». Никакой гибкости, никаких уступок.

Конечно, мама не хотела, чтобы я покидал родной дом, вот почему мне приходилось регулярно ездить домой в мой первый год в Парме. Со временем, впрочем, она поняла, насколько изнуряющими были для меня эти поездки и как негативно они сказывались на моих тренировках. Она знала, что я мечтаю уйти – я хотел играть в футбол.

Домой я приезжал по выходным, после школы в субботу, а играли мы обычно утром воскресенья. Обычно на игры меня возил отец – иногда дядя, – и по возвращении я оставался дома до утра понедельника, а потом ехал обратно в школу. Мне было очень тяжело в таком графике, и я сильно грустил.

Жизнь вдали от дома была тяжелым испытанием, с которым мне было трудно смириться, потому что я родился в маленькой деревушке, где все друг друга знали. В моей деревне у меня было много друзей, но никогда прежде я не был за ее пределами и никуда не ездил на отдых – впервые я побывал на пляже в 15-летнем возрасте. Мои каникулы обычно проходили на ферме, в нашем доме, а иногда в Парме. В то время поездка в Парму была сродни перелету из Лондона в Ванкувер сейчас. На это уходил целый день.

Со временем я научился адаптироваться и завел новых друзей. Четыре года в колледже помогли мне преодолеть скромность и застенчивость. Кроме двух-трех ребят из нашего круга, остальные люди не были футболистами, то были обычные школьники. Были ребята не из Пармы, приехавшие учиться, были те, кто по каким-то причинам не мог ходить в местные школы. У всех них было схожее с моим происхождение – фермы и маленькие деревни.

Я ничего не знал о других вероисповеданиях или национальностях до тех пор, пока не начал играть у Нильса Лидхольма, шведа, который был моим тренером в «Роме». Он был первым выходцем из другой страны, с которым я познакомился. Я думал, что все шведы были такими же, как он, но после Лидхольма меня в «Роме» тренировал другой швед, Свен-Еран Эрикссон, и вскоре я понял, что Лидхольм был Лидхольмом, а не шведом. Именно у него я научился тому, что можно быть гибким. У него не было настолько строгих правил, которым необходимо было следовать все время. Тренировки у нас по расписанию были в 11 утра, но обычно они начинались в 11:15, потому что он опаздывал. Иногда мы спрашивали у него, почему он опаздывает, и он всегда отвечал: «Потому что я работаю на вас. Я был занят другими вещами, которые облегчат вам жизнь». Я никогда не опаздывал, но для него это было в порядке вещей. Когда мы обедали или завтракали, все выбирали ту еду, которую хотели, – таким образом всегда сохранялась гибкость. Когда принимаешь решение, учитываешь мысли и мнения людей, задействованных в процессе, чтобы понимать, о чем они думают. Лидхольм так и поступал. Он был очень умен.

Партнеры по команде

Когда я начал играть за профессиональную команду «Пармы», моими первыми лидерами стали старшие игроки, отдававшие мне приказы. Я был мальчишкой, и они заставляли меня всюду таскать их сумки, иногда чистить обувь – это было составляющей моего ученичества. Я не знал, справедливо ли это с их стороны или нет. Негласное правило утверждало, что самые молодые должны делать то, что им говорят, а потому я не спорил. Я также слышал, что молодые игроки «Манчестер Юнайтед» чистили бутсы игрокам первой команды. Члены знаменитого «Класса «92» – Пол Скоулз, Райан Гиггз, Дэвид Бекхэм и остальные – говорили, что занимались этим при сэре Алексе, будучи в молодом возрасте, но я не думаю, что такое случается в наше время.

Я не был доволен тем громкоголосым человеком, что отдавал мне приказы, как лидер он мне не нравился. Я оглядывался вокруг в поисках подлинного лидера, самого важного игрока в моей команде. Я знал, что им будет игрок, обладающий самым ярким характером, имеющий самое большое влияние, настоящий профессионал и пример для остальных. В «Парме» таким игроком был Лучо Монгарди.

В то время «Парма» обитала в третьем дивизионе, и Монгарди был одним из всего нескольких игроков команды, поигравших в Серии А, где он выступал в составе своего предыдущего клуба, «Аталанты». Он заботился обо мне, потому что я был молодым, а он видел во мне качества будущего профессионала. Иногда он приглашал меня в свой дом пообедать или поужинать с его семьей. Он был моим эталоном как мужчина, а кроме того – как игрок, потому что в команде он играл плеймейкера, а именно на этой позиции я хотел играть.

Я осознал, что именно так правильно вести за собой людей. Я знал, что просто отдавать приказы – неправильно.

Я осознал, что именно так правильно вести за собой людей. Я знал, что просто отдавать приказы – неправильно. Это было нечестно, потому что я хотел такого же отношения к себе, какое получали остальные. Я был молод, да, но я был таким же игроком, как все остальные. Если я котировался ниже остальных, то почему тогда я вообще был в команде? Может, я и не зарабатывал так много, как другие, но если я играл в команде, значит, точно заслуживал к себе отношение как к равному. Монгарди был единственным, кто думал так же. Все члены команды должны быть равны.

Монгарди не был высокомерным игроком. Он не пользовался своей властью, чтобы травить молодых игроков, и для меня его поведение стало важным уроком. Может, он был таким сострадательным потому, что побывал в Серии А, а потом спустился на пару ступеней вниз. Он все уже сделал и ничего не должен был никому доказывать, так что с его эго все было в порядке.

Он был лидером команды, но не был ее капитаном. По итальянским традициям того времени, капитаном был игрок, проведший в клубе больше всех лет. Я видел, что капитаном был просто игрок-ветеран, но в то же время видел, что Монгарди был тем, кого я теперь именую техническим лидером. У него был опыт выступлений в Серии А, он обладал наибольшими знаниями на поле и был отличным примером для остальных игроков команды. Я подражал его манере поведения, и когда мне выпал шанс сыграть в Серии А за «Рому», я знал, чего от меня там будут ждать именно благодаря ему.

Менеджеры

Когда я пришел в «Рому», мне не пришлось искать лидера среди игроков, потому что лидером команды был ее менеджер. Агостино Ди Бартоломеи был капитаном команды, уроженцем Рима и выпускником академии «Ромы», но лидером команды он был только для тех, кто наблюдал за ней со стороны. Он был, пожалуй, политическим лидером. У него были крепкие отношения с прессой, болельщиками и клубом, быть может, даже менеджер видел в нем лидера, но среди игроков было распространено другое мнение. Он был эффективен в своей роли, но в пределах раздевалки он был одним из нас.

Для меня лидером был менеджер Нильс Лидхольм, и это было необычно. Он был мягок, но очень силен. Когда я сам стал менеджером впоследствии, я встречался с ним и мне было немного некомфортно. Он оставался моим вторым отцом. Русские говорят, что начальник не всегда прав, но он всегда начальник, и именно так все было в моих отношениях с Лидхольмом.

Из-за своего природного авторитета он даже не отвечал на вызовы, если ты бросал ему их; он просто задавал тот же вопрос тебе, и ты точно знал, чего он от тебя хочет. В конце моего первого сезона в клубе я решил арендовать квартиру с другом по команде и покинуть жилье, располагавшееся на территории тренировочной базы. Мы отправились к Лидхольму, чтобы объяснить ему свой план.

– Вы уверены? – спросил он.

– Да, – ответили мы, – уверены.

– Хорошо, никаких проблем, – сказал он, – но я думаю, что вам обоим нужно тренироваться с игроками из академии, а не с первой командой. Если хотите тренироваться с первой командой, вам придется остаться и жить на базе.

Мы посмотрели друг на друга и ответили:

– Хорошо, остаемся на базе.

Иногда в команде игроки остаются недовольны своим положением и начинают жаловаться на менеджера, но о Лидхольме никто не мог сказать плохого слова. Все целиком и полностью его уважали. Когда приехал бразилец Фалькао, Лидхольм дал ему свое благословение и передал в его руки власть, сделав лидером.

Фалькао был игроком невероятных профессиональных качеств. Лидера можно распознать моментально – все дело в характере, в личности. Не в техническом мастерстве. Фалькао был одним из первых игроков-иностранцев, встретившихся на моем футбольном пути, и для меня он был словно инопланетянином. Ему был непривычен наш стиль тренировок, так что ему пришлось адаптироваться. В Бразилии футболисты много тренировались с мячом, тогда как в Италии этого времени не так много.

Лидхольм понемногу начал видоизменять наши тренировочные сессии, не только для того, чтобы помочь Фалькао, но также и потому, что сам учился новому у игрока. Мы начали проводить больше тренировок с мячом и меньше без него. Лидхольм слегка изменил наши тренировки и слегка изменил Фалькао, чтобы мы оказались чуть ближе к золотой середине. Когда в команде собираются игроки, представляющие разные культуры, лучшие менеджеры берут лучшее от каждого из них. Фалькао принес нам такое отношение к тренировкам: «Почему здесь нет мяча? Почему мы не тренируемся с мячом?»

Коммуникация играет здесь ключевую роль – она лежит в основе любых взаимоотношений. То, что ты говоришь, как говоришь и когда говоришь. У каждого человека свой характер и свой стиль взаимодействия. Есть игроки, которых нужно стимулировать, есть те, кто предпочитает делегировать, тогда как третьи – просто рабочие лошадки, желающие исполнять приказы. Менеджер должен учитывать все эти различия в характерах игроков и должен выслушивать мнение каждого игрока, потому что игроки будут отдаваться делу целиком только тогда, когда будут уверены в том, что они делают. Менеджер должен иметь желание прислушиваться и менять свои идеи, если это сулит ему достижение больших успехов. Этот урок я усвоил полностью уже на более позднем этапе своей карьеры, когда, к примеру, менял позицию Андреа Пирло на поле или беседовал с Серхио Рамосом о варианте с ним в полузащите.

Лидхольм имел такую уверенность в собственной власти, что возлагал на плечи своих игроков значительную часть ответственности. Он был нестрогим по части тактики. Он давал нам информацию, не очень много ее, а игроки получали свободу на поле, что, разумеется, укрепляло их отношения с менеджером. Таким образом он создавал новых лидеров. Фалькао стал тренером, я стал тренером, а нашим проводником и наставником был Лидхольм.

Он никогда не боялся делегировать власть, будь то делегирование игрокам на поле или тренерам, отвечавшим за физподготовку, за его пределами. И хотя ему нравилось проводить время на поле, он вмешивался в процесс очень редко, только если видел, как что-то делается совсем уж неправильно. Но даже тогда он делал это, не гневаясь, а проявляя заботу. Его стиль работы отличался от современного, и он по-настоящему любил проводить время на поле за обучением игроков техническим, а не тактическим аспектам игры. Ему нравилось заниматься тонкой настройкой игроков, а в работе с большими звездами это необходимое условие. Он мог провести на поле два часа, отрабатывая какое-нибудь техническое упражнение.

Он всегда был профессионалом, даже когда шутил, что не всегда можно сказать об игроках, но в те дни все было именно так. Сегодня я могу сказать, что игроки стали более профессиональны: временами они могут рассматривать футбол как работу. Когда я начинал, мы просто думали, как это круто – играть и получать за это деньги. Жизнь была приятной. Важно помнить об этом, потому что даже сегодня в конечном счете футболисты хотят просто играть.

Что претерпело большие изменения в наши дни, так это статус игроков. Теперь они сами делают выбор, но в те годы, когда играл я, мы были собственностью клуба. Из года в год мы не знали, что с нами случится, потому что решать предстояло не нам – нами владели другие люди. Я не знал, получу ли я прибавку к окладу в следующем году или покину клуб. Теперь игроки больше времени заботятся о себе и становятся хозяевами собственной судьбы. Поскольку ситуация касательно контрактов и зарплат теперь отличается от той, что была актуальна в прошлом, я вынужден признавать, что к игрокам нужно относиться как к личностям с собственной повесткой дня и приоритетами.

Смог бы такой менеджер, как Лидхольм, успешно управлять командой в современных реалиях? Да, конечно, смог бы. Он бы адаптировался. Он бы понял, что этот новый профессионализм нашего времени более интенсивен, что для веселья остается меньше времени. На тренировках игроки всегда упорно трудятся, потому что в этом состоит их профессия. Для меня профессионализм связан с интенсивностью, с которой ты тренируешься, – физической интенсивностью, но главным образом ментальной. С этим современный менеджер должен уметь справляться постоянно, пока игроки трудятся.

Смог бы такой менеджер, как Лидхольм, успешно управлять командой в современных реалиях? Да, конечно, смог бы.

Разумеется, сегодня за пределами поля на игроков, равно как и на тренеров, оказывают давление совсем другие вещи. Будучи менеджером, я не могу контролировать игрока в то время, что он находится за пределами клуба. Все, что я могу, – дать информацию о том, какое поведение от него я ожидаю, а она обычно касается правильной еды, умеренного пития и достаточного количества часов сна, то есть я жду, что он будет вести нормальную жизнь и интегрироваться в команду наряду с остальными. У каждого есть право на частную жизнь за пределами клуба, но если игрок выполняет эти требования и упорно трудится на своей работе, я буду им доволен.

Впервые стать лидером меня попросили в «Роме». Свен-Еран Эрикссон принял команду у Лидхольма, а Агостино Ди Бартоломеи покинул клуб, так что Эрикссон попросил меня стать капитаном. Я подумал: «Все, что от меня требуется, – это носить повязку, говорить с арбитрами, подкидывать монетку, выбирать ворота и общаться с журналистами после игры; стану ли я от этого лидером?» Я всегда полагал, что капитан должен служить примером для команды, но не в том, что он говорит, а в том, что делает.

Превращение в капитана не изменило моего отношения к профессионализму, правильному поведению, но я, конечно, почувствовал больший груз ответственности на себе. Мои партнеры ничего такого не почувствовали – для них ничего не изменилось. Я был тем же человеком до получения повязки, каким остался и после нее. Самая большая перемена для меня произошла в общении с молодыми игроками, приходившими из академии. Я мог стать для них тем же эталоном, каким для меня в «Парме» был Монгарди. Точно так же как он заботился обо мне, я старался заботиться о молодых игроках и вести с ними разговоры. Я помнил о том, что происходило со мной, когда я был юнцом, и не хотел, чтобы наша молодежь проходила через тот же печальный опыт. Я старался оказывать этим игрокам поддержку и давать им информацию, и конечно же, чистить бутсы им не приходилось.

Даже в тот короткий период, когда я был капитаном «Ромы», я начал осознавать, какая ответственность приходит, когда становишься лидером. Я начал понимать, что лидерство – это не то, каким ты видишь себя, а то, как воспринимают тебя другие. Моя ответственность заключалась в том, чтобы быть ролевой моделью, примером. В каждой команде свои правила, писаные или негласные, и первый, кто должен уважать эти правила, – это капитан. Менеджер будет определять набор правил, но моя работа состоит в том, чтобы демонстрировать им уважение. При Лидхольме, как я уже говорил, команде была свойственна гибкость, но с Эрикссоном все было строже. «Рома» была большим клубом для Эрикссона, так что он, наверное, использовал эти правила для того, чтобы добавить себе уверенности; у Лидхольма этой уверенности было так много, что он мог позволить себе быть расслабленным.

Уверенность Лидхольма в себе произрастала не только из его богатых знаний об игре и успехов в качестве менеджера, но также уходила корнями в его игровую карьеру, большую часть которой он провел в статусе одного из лучших футболистов мира своих лет. Он любил говорить о своих игроцких годах в смешном, самоуничижительном стиле. Он играл за «Милан» в компании двух других блестящих шведских игроков – Гуннара Грена и Гуннара Нордаля, и втроем они формировали знаменитое трио «Гре-Но-Ли». Он рассказывал нам о себе так: «Я не ошибался в передачах на «Сан-Сиро» года три, и, когда вдруг ошибся, народ на трибунах был так шокирован, что выдохнул: «Ууууух!»»

«Невероятно!» – говорили мы, смеясь. Но он был такой легендой среди преданных болельщиков «Милана», что они до сих пор пересказывают эту байку: в конце его карьеры весь «Сан-Сиро» аплодировал ему пять минут после неточной передачи – что было признанием многих лет его непогрешимости и безукоризненной игры, но по большей части то было признанием в любви.

Как вам уже стало очевидно, я многому научился у Лидхольма. Он был и до сих пор остается самым главным моим эталоном в мире футбола.

Каким бы расслабленным ни был Лидхольм, по ряду вопросов он мог быть очень строгим: нужно уважать партнеров; нужно уважать менеджера; никаких драк на тренировочной площадке; никаких порочащих слов в адрес партнеров. Эти правила его кодекса обсуждению не подлежали.

Как вам уже стало очевидно, я многому научился у Лидхольма. Он был и до сих пор остается самым главным моим эталоном в мире футбола.

Служба нации

Впервые меня вызвали в национальную сборную на турнир, в котором принимали участие четыре сборные: Уругвая, Италии, Голландии и Бразилии. В первом матче против Голландии я забил гол спустя семь минут после начала, и этот гол стал вторым по быстроте среди дебютантов национальной сборной Италии. За сборную я провел 26 матчей, но никогда больше не забивал в ее составе.

После матча мы отправились в наш отель отдохнуть перед следующей игрой против Уругвая в Монтевидео, но двое моих партнеров, Клаудио Джентиле и Марко Тарделли, сказали мне:

– Пойдем пошляемся – нужно отметить это дело. – Я сильно нервничал по этому поводу, потому что мне был всего 21 год, и я не знал, допустит ли менеджер сборной такую вольность с моей стороны. Можно ли мне было уходить из отеля после первой же игры?

– Ты должен пойти, – настаивали игроки. – Ты должен купить нам пивка, потому что забил свой первый гол.

– Но что скажет тренер?

– Не волнуйся насчет него – ты же с нами.

Так что мы пошли попить пива, все прошло нормально, никаких безумств. Мы просто беседовали за несколькими бокалами пива, но к тому времени, когда наше такси возвратилось в отель, был уже час ночи, и как вы думаете, кто нас встречал у самого отеля, стоя с руками, скрещенными на груди, и лицом мрачнее грозовой тучи? Разумеется, тренер сборной – импозантный Энцо Беарзот.

– Что нам теперь делать? – спрашивал я, немного паникуя.

– Не волнуйся, не волнуйся ты – мы обойдем отель и зайдем с черного входа.

Мы пошли к черному входу, прошли через гараж и поднялись на свой этаж на лифте. Двери открылись на нашем этаже, и мы увидели тренера, поджидавшего нас там.

– Ты и ты, – сказал он Джентиле и Тарделли, – отправляйтесь спать.

– Ты, – сказал он мне, – пошли со мной.

В тот момент я отлично знал, кто будет вести, а кто следовать. Беарзот сказал мне, что я легко внушаем, и объяснил мне яснее некуда, как надо отвечать на подобные предложения в будущем. Я всегда должен слушать, говорил он мне, но решение всегда нужно принимать самостоятельно.

Разницу между Беарзотом и Лидхольмом можно понять и по другому инциденту. Трое из нас, игроков «Ромы», как-то ночью приехали к командному отелю в компании пары девчонок. Мы увидели Лидхольма выходящим из отеля, а он увидел нас, сидящих в машине, и пошел в нашу сторону. Деваться нам было некуда, так что мы просто стали ждать того, что англичане называют словом bollocking, – выволочку. Подойдя к машине, он знаком попросил нас опустить стекло, что мы и сделали, а после взглянул внутрь и очень тихо проговорил: «Для меня местечко найдется?»

В этом заключалась разница между Беарзотом и Лидхольмом, но оба были, тем не менее, очень успешными менеджерами. Я мог быть лишь одним из них, такова моя природа, но из работы с ними я усвоил, что разные стили управления могут быть одинаково эффективны.

Я не мог быть таким же суровым и строгим, как Беарзот. Когда я играл у него, он всегда настаивал на том, чтобы мы опекали соперников персонально – вплоть до чемпионата мира-1986. Персональная опека, всякий раз. Конечно, такой подход был идеальным вариантом для моего друга Джентиле. Тренеры говорили ему: «Лупи по всему, что движется по полю. А также по мячу. Если будешь лупить по мячу, это будет бонусом». Джентиле опекал лучших игроков – Зико, Диего Марадону, – и он был словно магнитная мина.

Мне было непривычно играть в персональную опеку, потому что при Лидхольме у нас было больше свободы и защищались мы зонально. В 1984-м национальная сборная проводила товарищеский матч в Болонье, и я был на замене. Когда Беарзот подозвал меня к себе перед тем, как выпустить на игру, он сказал мне: «Опекай десятого номера». На поле я старался разглядеть этого десятого номера. Но видел третьего, четырнадцатого, пятнадцатого, а десятого – нет. Со скамейки Беарзот кричал мне: «Опекай десятого!» А где он?

Причина, по которой я не мог найти цифру «10» на спинах соперников, заключалась в том, что десятого номера заменили, а Беарзот этого не заметил. В конце матча он был зол на меня и сказал: «Я же говорил тебе опекать десятку!» Я попытался объяснить, что номера десять на поле не было, но с Беарзотом не поспо– ришь.

Италия выиграла чемпионат мира-1982, и на турнир 1986-го приехала в статусе одного из главных фаворитов. Турнир должен был проходить в Мексике, на высоте в 3000 метров над уровнем моря. В середине зимы, находясь в Италии, мы отправились в горы, но утром не тренировались – не бегали, не гуляли, вместо этого мы проводили беседы. Игроки задавались вопросом: «Как можно подготовиться к чемпионату мира таким образом?» Но никто не смел задать вопрос тренеру. Такая обстановка не к добру. Из Мексики мы вернулись домой очень быстро.

Система

Когда я покинул «Рому» и перешел в «Милан», я уже был сформировавшимся игроком, но оставался новичком для команды. Франко Барези был капитаном, но по природе своего характера не был лидером. Он мало разговаривал за пределами поля, но на поле он был очень говорлив – он говорил о поведении команды, о движении. Иногда бывает так, что лидер сочетает в себе технические аспекты лидерства и характер, но часто бывает так, что технический лидер и характерный – это разные игроки. Один может быть техническим лидером, другой лидером по духу.

«Милан» переживал трудные времена, когда я пришел в команду. У клуба была фантастическая история успехов в 1960-е и 1970-е, когда ему удалось выиграть два Кубка европейских чемпионов и завоевать последнее свое скудетто в 1979-м, но 1980-е оказались для клуба суровым временем. Они вылетели в низший дивизион, потом возвратились обратно, после чего Сильвио Берлускони приобрел клуб и начал инвестировать в состав.

Когда я только пришел в клуб, я был одним из немногих игроков в его составе, которые что-то выигрывали. Я брал скудетто с «Ромой» в 1983-м, играл в финале Кубка чемпионов в 1984-м, а кроме того, считался одним из лучших полузащитников Италии того времени. Это придавало мне иной статус в группе. Я был новичком в команде, но меня считали лидером благодаря моим прошлым заслугам, достижениям и техническому мастерству. Не из-за поведения, конечно, потому что о моем поведении они еще ничего не знали. Я стал эталоном и примером для подражания для некоторых из игроков.

Прошлые достижения всегда помогают тебе, когда ты приходишь на новое место. Так тебе легче заслужить уважение. Когда я пришел в «Мадрид», уже будучи менеджером, я был двукратным победителем Лиги чемпионов, и игроки мгновенно меня зауважали. После этого тебя будут судить по твоим делам, но в начале своего пути ты получаешь преимущество. Нужно использовать этот период для выстраивания отношений с игроками. Не показывай свое эго, не хвастайся. Конечно, я мог показать свое эго, мог похвастаться успехами и трофеями, но тогда я бы сразу потерял всякое уважение партнеров. Когда я пришел в «Милан» игроком, я получил уважение за свое прошлое, точно так же как это случилось, когда я пришел менеджером, какое-то время длится медовый месяц, пока не наступает время первой тренировки и игроки не начинают оценивать тебя.

У «Милана» была великолепная тройка блестящих голландских игроков: Франк Райкаард, физически мощный, одаренный футболист; Марко ван Бастен, игрок фантастической техники; и Рууд Гуллит, совершенный футболист, обладавший сильным характером. Рууд был одним из лидеров, он всегда пытался мотивировать и зажигать огонь в людях, когда того требовала ситуация. Казалось, что самыми сильными характерами в той команде наделены иностранные игроки.

Однако, несмотря на всю силу их характеров и мое собственное положение в группе, именно система привела команду к успехам – и внимание всегда нужно было уделять именно ей. Таков был путь менеджера Арриго Сакки. Тремя игроками, ставшими эталонами для остальных, были я, Барези и Гуллит, но только потому, что каждый из нас служил системе. Тактика Сакки на тот момент отличалась от тактики всех остальных тренеров. Он хотел быстрого продвижения вперед, так что Барези должен был прессинговать высоко из обороны, Гуллит, один из лучших форвардов мира на тот момент, обязан был выполнять очень много черновой работы, а моей задачей было связывание обороны и атаки и быстрое перемещение мяча. Некоторые из современных тренеров похожи на Сакки в этом смысле – прессингуй высоко, отбирай мяч на близких позициях к воротам соперника, а затем мгновенно пробивай в цель. Скорость на первом месте, владение на втором.

Путь Сакки к должности тренера «Милана» был необычен. Он не был знаменитым игроком. У его отца была обувная компания, и Сакки работал на нее, продавая в 1970-х обувь в Голландии. В то время «Аякс» породил концепцию «тотального футбола», в которой игроки могут меняться позициями и играть в атаку и защиту все вместе. Сакки был очарован этой концепцией, и при каждой возможности внимательно ее изучал. Затем он вернулся в Италию и начал свой путь наверх из низших дивизионов, пока в итоге не оказался в «Милане». К нам он пришел со свежими для футбола идеями.

Поскольку Гуллит, Барези и я были ключевыми проводниками его идей, мы, так сказать, стали его представителями на поле. Сакки подписал меня – несмотря на сомнения касательно моего здоровья, которые высказывали Галлиани и Берлускони, – чтобы я стал центром его команды. Он верил, что я обладаю футбольным интеллектом, который позволит понять то, что требовалось для воплощения его идей в жизнь.

Когда Сакки покупал игрока, он внимательным образом изучал не только его технические навыки, но и характер, и личность – частную жизнь и манеру поведения. Он сказал мне, что посылал своего друга наблюдать за нашими тренировками 15 дней кряду, чтобы получить представление о том, как я отношусь к делу на тренировках. Он хотел убедиться, что я профессионал. Он знал, чего хотел, и знал, как упорно нам придется трудиться, чтобы добиться этого, но он также знал, что, если все отладить как надо, мы обыграем все команды Серии А.

Несмотря на некоторые проблемы с коленями, в «Милане» я вынужден был упорнее трудиться, чем во времена выступлений за «Рому» – упорнее, чем когда-либо прежде. Сакки хотел, чтобы я двигался вперед-назад очень активно, поддерживая Гуллита и Барези соответственно. Чтобы удостовериться, что мы в точности рассчитываем дистанцию, на которой должны находиться друг от друга, Сакки иногда связывал нас веревкой. Поначалу мы думали, что он сумасшедший. За первые три сезона под началом Сакки я потерял шесть килограммов веса. Когда я однажды приехал домой проведать семью, мама открыла дверь и ахнула: «Ты кто такой? Они пытаются убить моего сына!»

Рост и развитие: «тихий» путь

• Правила могут быть гибкими и эластичными, но, как и в случае с воздушным шаром, всему есть пределы. Покажите всем, где находятся ваши пределы.

• Уверенность в себе порождает уверенность в других людях. Говоря словами Майка, жулика из фильма Дэвида Мэмета «Игорный дом»: «Почему этот трюк называют уловкой с уверенностью? Потому что ты даешь мне свою уверенность? Нет, потому что я даю свою тебе». Великие лидеры вселяют уверенность.

• Бывает трудно увидеть себя лидером. Помните, если кто-то дал вам эту работу, значит, в вас верят, так доверяйте суждениям этих людей.

• В общем и целом людям нравится работа, которой они заняты. Не убивайте эту любовь.

• Интенсивность – это хорошо. Но помните, что вовсе не обязательно быть несчастным, чтобы выглядеть серьезным.

Своими словами… Игроки

Паоло Мальдини о Карло

Карлетто остается тем, кем он всегда был в общении со мной. Он может отколоть шутку даже перед финалом Лиги чемпионов. В «Милане» мы были семьей, а в семьях так принято. Для Карло семья – это все; все начинается с нее. Он никогда не злится – ну, почти никогда. Я уверен, что у каждого игрока найдется, быть может, одна история о том, как он пришел в ярость в раздевалке.

Из всех лидерских техник, которые я наблюдал воочию, его – определенно наименее проблематичная. Он держит в себе все свои переживания и стрессы, чтобы команда сохраняла спокойствие. Время от времени, впрочем, даже самый терпеливый человек на свете теряет терпение.

Моя любимая история – о том, как он взорвался в Лугано, после предсезонного выставочного матча против одной швейцарской команды. Он выглядел так, словно сошел с ума. Он высказал нам ужасающие вещи, обругал последними ругательствами – кричал кошмарные, непростительные вещи, которые я не смог бы повторить для вас. Он просто продолжал и продолжал, а мне вдруг страшно захотелось посмеяться. Он совсем слетел с катушек, я никогда его таким не видел. Он вдруг стал красным, как свекла, а рядом с ним сидел Адриано Галлиани в желтом галстуке. Вместе они смотрелись как цвета радуги.

Для Карло семья – это все; все начинается с нее. Он никогда не злится – ну, почти никогда.

Через два дня он подошел к нам и попросил прощения. У него никогда не получалось быть злым все время. Глубоко внутри он добрый, как плюшевый мишка. Секрет нашего яркого послужного списка на самом деле в том, что он обычный человек. Ему нет никакой нужды быть Особенным, чтобы побеждать. Достаточно сохранять внутреннее спокойствие и держаться подальше от внимания, избегать фейерверков под прицелом телекамер.

Карлетто и мне всегда было комфортно друг с другом, мы всегда сохраняли тесные рабочие отношения. И всегда обсуждали все. Всякий раз, когда он теряет хладнокровие, он неизбежно приходит ко мне после и спрашивает: «Паоло, я был неправ?» Карло не хочет все делать сам, он хочет вести людей за собой и делегировать им, что является признаком большого ума. Именно поэтому он побеждает, куда бы ни приходил: в «Милане», в «Челси», в «Реале», везде. Его познания мирового футбола колоссальны. Он обладает ошеломительным опытом и знаниями о каждом аспекте игры. Даже будучи игроком, он был выдающимся организатором и блестяще читал игру, всегда был полон идей. Критиковать его попросту невозможно, ни в техническом отношении, ни в плане человеческих качеств: а если вы критикуете, вы просто поступаете несправедливо.

В «Милане», начиная со времен Арриго Сакки и далее, у нас была уйма тренеров, и почти каждый из них был победителем, но каждый из них управлял группой игроков по-своему. Если бы у меня спросили, кто из тренеров – отставив в сторону результаты и методы работы – обеспечил нам самое высокое качество жизни за эти годы, то я буду вынужден назвать Карлетто. До своего приезда в Миланелло он был относительно жестким, не таким открытым к тактическим инновациям, но со временем он рос и развивался. Он эволюционировал, и мы эволюционировали вместе с ним, потому что такому человеку нужно дать игроков, которые будут понимать, как важно не злоупотреблять его хорошим отношением. В основе всего, что мы делали, лежало взаимное доверие. За все эти годы находились люди, пользовавшиеся его добротой, но мы быстро находили способ объяснить им, как нужно себя вести. В частности, мы объясняли им, что им необходимо уважать Карлетто всегда, независимо от обстоятельств, и делать это нужно во благо того волшебного футбола, который он может наколдовать, и из-за того, как он общается с командой, того, как ведет себя за пределами поля.

Каждый человек, писавший для этой книги, опишет его тысячей разных слов. Для меня он друг, и я скучаю по нему.

10. Ценности

Управление безумием

Люди не из мира футбола иногда интересуются у меня, как я отношусь к «управлению безумием», коим является сегодняшний мир футбола. Я скажу, что нормально. Этот мир – все, что я знаю с тех пор, как покинул свой родной дом примерно 40 лет назад. Я был игроком на протяжении без малого двадцати лет, а тренером работаю и того дольше. Я только и знаю, что это вот безумие.

Разумеется, я в курсе статистики. В Англии первое место по текучке кадров занимает работа горничной, а второе – футбольным тренером. Ассоциация менеджеров Лиги каждый месяц присылает мне свой журнал, и я пребываю в некотором шоке и сильно грущу, когда вижу, что работу менеджера английского клуба, продержавшегося на должности больше 27 месяцев, именуют «долговременной». В Италии этот период скорее ближе к 27 часам.

Я также вижу, что менее половины футбольных тренеров в Англии получает новую работу в футболе в том случае, если их увольняют с предыдущего места работы. Они больше никогда не возвращаются в игру. Я вспоминаю, как близко был к увольнению на своей первой работе в «Реджане» – после семи матчей мы тогда шли на самом дне таблицы. Единственной вещью, спасшей меня тогда, было мое имя. Я все еще был знаменит в прошлом как футболист и был родом из того же региона. Сегодня я чувствую себя везунчиком – привилегированным и благодарным судьбе, – потому что остаюсь в элите этой профессии, ибо знаю, как легко все могло повернуться совсем не в ту сторону.

Люди говорят, что безумие творится из-за фанатов, но эту сферу я контролировать не в состоянии. В моей работе есть три фактора, которые я не могу контролировать: президент, болельщики и пресса. Я научился не слишком волноваться по поводу этих вещей. А какой смысл? Я хочу работать над тем, что могу контролировать, и это мои отношения с игроками. Это моя единственная работа. Признаю, они тоже могут сходить с ума, но, по крайней мере, я могу обрисовать пределы этого хаоса.

Безумна ли она или нет, но я люблю свою работу. Я уважаю людей, с которыми работаю, и получаю взамен уважение от тех, кто работает со мной. Это идеальная для меня роль. Если я больше не могу быть футболистом, значит, я хочу делать эту работу. Говорят, что если ты занят работой, которую любишь, то ни одного дня своей жизни ты не будешь по-настоящему работать, и это правда.

Я столько всего получаю от работы с элитными спортсменами, представляющими игру. Под этим я подразумеваю людей, демонстрирующих три разных составляющих топ-футболиста: первое – их индивидуальный талант; второе – контекстный талант, как они вписываются в окружающую среду в культурном смысле; и третье – их командный талант, как много они дают команде и партнерам. Талант не будет до конца оформленным, если человек применяет его исключительно ради себя. Чтобы стать великим чемпионом, по-настоящему великим игроком, недостаточно просто обладать индивидуальным талантом. Каждый может знать, что ты очень талантливый, но чтобы стать fuoriclasse, как говорим мы в Италии, кем-то из ряда вон, кем-то, кто выше остальных на две головы, нужно обладать всеми тремя талантами. Когда ты можешь видеть, как раскрывается такой талант в составе команды, которой ты управляешь… это фантастика.

Эталоны

Надеюсь, что мне удалось разъяснить на страницах этой книги, насколько это важно – иметь людей, которых можно считать «эталонами», людей, служащих примером и выступающих в качестве ролевых моделей, потому что они делают правильные вещи. Когда я был очень молод, таким примером для меня был Сандро Маццола – он был вторым, после моего отца, разумеется. В те дни я был болельщиком «Интера», и он был моим любимым игроком, потому что я считал его сильнейшим. Он мог сыграть форварда или атакующего полузащитника, и я обожал технику его игры.

Моя любимая цитата о командной игре была сказана Майклом Джорданом, который был, пожалуй, одной из величайших личностей в мире спорта, но также еще более выдающимся командным игроком. Эта его цитата должна висеть на стене каждой раздевалки:

«Существует множество команд, в каждом виде спорта, у которых есть выдающиеся игроки, но они никогда не выигрывают титулов. Большую часть времени эти игроки не готовы жертвовать собой ради общего блага всей команды. Забавно, но в итоге их нежелание жертвовать делает их индивидуальные цели лишь более сложными в достижении. Одна вещь, в которую я верю целиком и полностью, это то, что если ты думаешь и стремишься к достижениям как член команды, то все индивидуальные призы придут к тебе сами собой. Талант выигрывает матчи, но командная работа и интеллект выигрывают чемпионские титулы».

Я люблю «Крестного отца». Фильм показывает, что две самые важные вещи – это уважение и спокойный авторитет.

Я люблю кино и всегда был поклонником Роберта Де Ниро. Нигде больше он так не воплощает все те идеалы, которые у меня о нем сложились, как в фильме «Охотник на оленей». Я смотрел этот фильм, наверное, раз десять, и главное для меня в нем то, что фильм – о дружбе и о том, как можно положиться друг на друга даже в самых экстремальных ситуациях.

То же касается и другого моего любимого фильма на сегодняшний день, «Жизнь прекрасна». И вновь: ситуация, складывающаяся в фильме, чудовищна, но решение просто великолепно. Что мне нравится, так это мысль о том, что один человек способен поменять плохую ситуацию посредством иронии, при этом оставаясь в самом ее эпицентре. Он превращает ситуацию в более-менее сносную для своего сына, оставаясь с реальностью один на один. Это и есть жертва.

Я люблю «Крестного отца». Фильм показывает, что две самые важные вещи – это уважение и спокойный авторитет. Вито Корлеоне – лидер, который должен быть эталоном, потому что его уважают все: семья, друзья, люди, которые с ним работали, и даже его враги. Конечно же, я понимаю, что он делал плохие вещи и что мафия – преступная организация, но я сейчас рассуждаю о том, как его семья функционировала изнутри, все было построено на уважении. Я знаю, кто-то скажет, что это страх, а не уважение, но этот страх рождается из осознания того, что он лидер. Те же качества, что он использует в плохом качестве, другие лидеры применяют для того, чтобы творить добрые дела.

Меня очень впечатляют люди, работающие для того, чтобы отыскать новые идеи, независимо от того, в какой сфере они трудятся. Посетив съезд кардиологов в Сан-Франциско, я вложил средства в компанию, разрабатывающую новый тип клапана, который может помочь людям с сердечными проблемами. То, на что способно это изобретение, просто невероятно. У меня есть друг, который хочет заниматься анимацией в кино. Колоссальный объем работы, который он и его коллеги должны проделать, раскрашивая тысячи картинок, необходимых для создания фильма, поражает меня. Мне интересно то, как другие люди думают и как они делают это иначе, чем я. В футболе мы недостаточно часто этим занимаемся – и в это «мы» я включаю и самого себя. Нужно расширять горизонты.

Выключение

Я должен признаться, что я немного одержим своим делом, но это правдиво в отношении большинства успешных людей – особенно это касается профессиональных атлетов. Как иначе можно объяснить долгие и долгие часы повторяющихся тренировок, требующихся для достижения высоких технических стандартов, а их придется потратить прежде, чем придет время долгих часов разбора и понимания игры, управления ею. Я одержим порядком. У меня все должно быть аккуратно и организованно. Даже одежда – я в точности знаю, где лежат мои белые рубашки, а где синие. Мелкие детали – они все в полном порядке. Это у меня от священников, с которыми я жил, когда учился в колледже в Парме. У меня была крошечная комната, так что все в ней должно было быть организованно.

Я до сих пор одержимый человек, и до сих пор моя одержимость целиком связана с игрой. Для меня деньги не так важны до тех пор, пока мне хватает их для того, чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне. Златан и я часто беседуем о том, как нам удалось забраться туда, где мы находимся сейчас. Мы оба из бедных семей, и теперь нам с трудом верится, что мы достаточно богаты, чтобы больше не переживать о деньгах. Когда я читаю о том, что какой-то менеджер настоял на том, чтобы его сделали самым высокооплачиваемым человеком в клубе – с зарплатой выше даже, чем у всех игроков, – я удивляюсь.

Я никогда не настаивал на этом. Я принял тот факт, что менеджер всегда способен отыскать игрока, который зарабатывает больше его, потому что… ну давайте по-честному, игроки действительно важнее менеджера. Какой человек в футболе считает, что менеджер важнее игроков? Таких людей нет. Болельщики считают игроков самыми важными людьми, президент считает так же, а игроки – они определенно знают, что именно они важнее всех. Единственное время, когда менеджер становится самой важной фигурой для всех, это время поражений. Менеджер становится важен только тогда, когда существует потребность найти виноватого в бедах.

Люди говорили мне: «Зачем вам платить игроку больше, чем вы зарабатываете сами?» Для меня деньги – не ключевая мотивация; мной движет успех. Так что все просто. Если я собираюсь стать успешным, тогда мне нужны лучшие игроки, и если лучшие в своем деле стоят дороже меня, я хочу, чтобы они у меня играли. На самом деле в этой ситуации я веду себя эгоистично и совсем не мило.

Президент «Ромы» в те годы, что я играл, Дино Виола, сказал мне: «Не важно, сколько ты зарабатываешь, важно, сколько ты откладываешь; но помни, чем больше ты зарабатываешь, тем больше тебя будут уважать окружающие». Эту последнюю фразу он добавил лишь после того, как договорился со мной о контракте, разумеется.

Со всеми требованиями, что выдвигает мне работа – необходимость справляться с футболистами, игрой, людьми в клубе, прессой, последними новшествами и соперниками – и всеми стрессами, необходимость добывать результат, показывать красивый футбол и при этом сохранить работу, – вы можете подумать, что меня, должно быть, многое беспокоит по ночам, не давая заснуть. На ранних этапах моей карьеры так и было: я мучился, терзаясь над принятыми решениями, и не мог сомкнуть глаз – и опять мы говорим о свойственной мне одержимости. Но теперь я научился отключаться.

Люди говорили мне: «Зачем вам платить игроку больше, чем вы зарабатываете сами?» Для меня деньги – не ключевая мотивация.

Конечно, опыт тут помогает, а кроме того, важно иметь счастливый тыл в виде дома, в который хочется вернуться. Моя домашняя жизнь – мое убежище, где я перезаряжаю свои батареи, и она становится жизненно важной для меня, когда все складывается неудачно, например, когда результаты команды на спаде или когда я теряю работу. Мне нравится теряться в привычном домашнем окружении. Мне нравится заниматься готовкой дома. Вы, должно быть, уже обратили внимание на то, какую важность для меня имеет обеденное время, совместные застолья, они помогают социализироваться, помогают людям не утратить связь. А может, это просто итальянская привычка.

Футбол, впрочем, остается моей жизнью, моей страстью, моим хобби, и я никогда не смогу по-настоящему «уйти» из футбола. Как пели Eagles в песне «Hotel California», выписаться можно в любой момент, но уйти – не вариант. Выключение – это мой способ абстрагироваться от футбола на время, но я никогда из него не уйду.

Единственное время, когда я испытываю трудности со сном, – после проигранных матчей, потому что начинаю воспроизводить в голове каждый момент матча. Стараюсь разобраться, в чем нам надо улучшить свою игру, пытаюсь понять, что сказать игрокам на следующий день.

В недели, когда матчей нет, у меня нет никаких проблем со сном. Мне нравится испанский подход, когда ты ложишься вздремнуть после обеда – всего на часик-два – перед тем, как вечером сыграть в матче. Некоторые игроки тоже спят в это время, а мы только начинаем понимать, насколько важен сон для восстановления, для сил и для мозга. Нам нужно узнать о сне больше. К счастью для меня, у меня с ним проблем нет.

Ценности: «тихий» путь

• Всегда держите в уме свои эталоны – начиная от первых наставников и заканчивая теми, чьи достижения вдохновляют вас.

• Выключение крайне важно – найдите свое убежище.

• Быть верным самому себе – невозможно быть кем-то другим, так что лучше не пытайтесь.

Своими словами… Игроки

Алессандро Неста о Карло

Я впервые встретился с Карло за пять месяцев до того, как перешел в «Милан», когда тренировался в расположении сборной Италии, работавшей на базе в Миланелло. Он много времени проводил на тренировочной базе и как-то раз подошел ко мне со словами:

– В следующем сезоне ты должен быть здесь.

– Нет, нет, нет, – сказал я. – Мне тут не нравится. Я хочу остаться в «Лацио», вы же знаете, я фанат «Лацио». К тому же мне не нравится Милан; я предпочитаю Рим.

Через три месяца я подписал контракт с «Миланом».

Карло был самым важным тренером в моей карьере, потому что он изменил мой менталитет. В Риме все было иначе. В «Лацио» было как: обыграли «Рому» в дерби – сезон удался. В «Милане» нужно было побеждать в каждой игре: если ты не давал результат, на следующий сезон тебя выставляли из команды. Он научил меня тому, что в таком клубе, как «Милан», каждая игра сродни кубковому финалу. Карло играл за «Милан» и тренировал «Милан», он знал «миланский путь». Он объяснял, что такова культура клуба, и если я хочу остаться в «Милане» надолго, я должен быстро ее усвоить и поддерживать этот высокий стандарт каждый день, на каждой тренировке. Если нет – Сандро, до свидания.

На тренировках Карло был очень силен. Он выстраивал и укреплял менталитет победителей во всем клубе. В этом кроется разница между такими клубами, как «Манчестер Сити» и «Манчестер Юнайтед». У «Манчестер Юнайтед» богатая история и культура победителя. Когда ты подписываешь контракт с «МЮ», ты соглашаешься с условием, что приемлем только один результат – победа. «Манчестер Сити» строится, но у них нет такой истории. У «Милана» она есть.

Мне потребовалось время, чтобы обжиться на новом после Рима месте – поначалу я был несчастлив. Карло помогал мне, постоянно напоминая о профессионализме, который я обязан демонстрировать каждый божий день. «Помни, – говорил он мне, – это лучшее место для тебя. Если ты хочешь быть лучшим, ты должен следовать за лучшими. Смотри и учись у Мальдини, у Алессандро Костакурты – у всех миланских профессионалов. Если будешь следовать их примеру, ты поймешь, что нужно делать». Если бы я вел себя так, я бы мог остаться в клубе навсегда.

В «Милане» я стал более сильным футболистом. Прежде я играл так, словно я один среди остальных защитников, я играл за себя, но в «Милане» мы три-четыре раза в неделю проводили тренировки с пятеркой защитников – Мальдини, Кафу, Костакурта, Каха Каладзе и я – плюс вратарь и центральный опорный хавбек. Именно тогда Андреа Пирло постигал тонкости своей новой роли.

Когда я думаю о Карло, я естественным образом начинаю сравнивать его с остальными тренерами, у которых я играл, с Дино Дзоффом или Свеном-Ераном Эрикссоном. Эрикссон был хорошим тренером и хорошим человеком, но если вы спросите у меня, в чем между ними разница, я отвечу, что выиграл с Карло две Лиги чемпионов. Мы работали вместе, кажется, лет восемь, но впечатление от них отличается от всех, потому что Карло должен был обладать какими-то особыми качествами, чтобы успешно тренировать «Милан». Это сложный для работы клуб, потому что над тобой сидят Сильвио Берлускони и Адриано Галлиани, и они постоянно давят на тебя, подталкивают. Галлиани силен, но Берлускони куда хуже, поверьте мне. Но Карло умел добиться того, чтобы никакие проблемы не доходили до самой команды. Он был стеной между командой и этими двумя, что очень важно, особенно в моменты, когда они пытались давить на игроков. Жизненно важно иметь в таких ситуациях такого тренера, как Карло. Он – лучший.

Единственная ошибка Карло? Он не поставил меня в список пенальтистов после матча.

Когда говорите о Карло и об игре, вы должны осознавать, насколько он умен в плане тактики, он всегда был готов выслушать и поучиться новому, а затем поменять свои взгляды, если считал, что это пойдет команде на благо. Он думает об игре и не боится перемен.

В «Милане» он часто переключался между тактиками и схемами. Когда я пришел в команду, Пирло играл «десятого номера», был атакующим полузащитником, но Карло понял, что правильной позицией для него будет позиция перед защитной линией. Команда изменилась, потому что с Пирло на этой позиции остальные поняли, что теперь они могут выдвигаться на более выгодные позиции. Андрей Шевченко, таким образом, смог чаще играть на границе защитной линии соперника, зная, что Пирло может сделать ему точный пас, чтобы он мог убежать за спины защитников. Карло распознал эту возможность и убедил Пирло начать играть там.

Карло всегда очень четко выявлял ошибки. «Вот здесь твоя ошибка – посмотри запись», – говорил он. У меня с этим проблем не было. Отношения Карло с игроками-ветеранами были таковы, что он мог указать игрокам на все, что угодно, а они уважали его так сильно, что принимали его критику и покорно соглашались, когда им указывали на их ошибки.

Карло знает, что, если у тебя в составе есть чемпион, топовый футболист, ты можешь сказать ему, где он неправ, и он не будет расстраиваться по этому поводу – он научится на ошибках. Во втором, третьем дивизионах у игроков иное отношение. Они более склонны защищаться от критики, потому что не так уверены в себе. Но когда ты работаешь с, предположим, Криштиану Роналду, ты можешь сказать все что угодно, потому что чемпион есть чемпион, он поймет. Карло был чемпионом и как игрок, и как тренер, так что он это знает. Я учился у лучших.

Для великих игроков весь смысл в победах, и до тех пор, пока тренер помогает тебе побеждать, ты будешь прислушиваться к нему. Я знаю, что всем нравится говорить о том, как мы проиграли «Ливерпулю» в финале Лиги чемпионов в 2005-м, так что я тоже выскажусь на эту тему – но вы должны понимать, что я предпочитаю больше говорить о победах. Когда мы побеждали, Карло всегда говорил, что он был на 100 % уверен в нашем успехе – он был очень уверен. Но когда мы проигрывали, как это случилось в том финале, люди спрашивали у нас, не вина ли это Карло. Чья это была вина? Я скажу, что наша, вина игроков, потому что на перерыв мы уходили, сыграв свой лучший тайм вообще. В раздевалке он сказал: «Давайте, парни, мы еще не закончили. Нет, нет, нет, до конца далеко. Выходите на поле и забивайте еще, еще два, потому что только тогда игра будет кончена». Но мы позволили «Ливерпулю» играть на протяжении десяти минут – всего десяти из 120 минут матча, – и это стоило нам победы.

Единственная ошибка Карло? Он не поставил меня в список пенальтистов после матча. В манчестерском финале против «Ювентуса» я пробивал пенальти в серии и забил. В Стамбуле Карло меня не выбрал, и это единственная ошибка, которую он сделал за те восемь лет, что мы провели вместе. Неплохо, а?

Заключение

Крис Брэйди

Уроки от мужчины

Хвост частного самолета Элвиса Пресли был украшен гербом с тремя буквами TCB. Расшифровывалась эта аббревиатура как «Taking Care of Business», или «забочусь о бизнесе». Если бы такой самолет был у Карло Анчелотти, то аббревиатура была бы такой: TCP, или «Taking Care of People» – «забочусь о людях». Этот единственный эпитет подытоживает всю его менеджерскую философию. Повторю цитату Пэт Саммитт: «Людям будет все равно, сколько и чего вы знаете, до тех пор пока они не увидят, как вы заботитесь о них». Точно так же, когда Фабио Капелло советовал Дэвиду Бекхэму перейти в «Милан» на правах аренды, он говорил ему: «Карло о тебе позаботится».

Заботе о людях нельзя научиться в традиционном понимании этого слова. Это качество, которое приобретается неформальным способом посредством наблюдений с детских лет и врожденной эмпатии. Карло по-настоящему терпелив, вплоть до стоицизма, и он признает, что порой это терпение слишком велико. Работая в бизнесе, вечно находящемся в интенсивном движении, он сохраняет спокойствие и безмятежность, передавая эти эмоции другим людям; это стержневой элемент его «тихого» подхода.

Карло не надо изображать подлинность своих лидерских качеств. Он всегда готов потратить время на то, чтобы выслушать любого человека, независимо от его ранга и статуса или наличия у него приемлемого уровня знаний о его любимой игре, потому что он понимает, что игнорирование этих людей может привести к тому, что они никогда больше не подойдут к нему и не дадут тот кусочек информации, который может оказаться очень ценным. В своей лидерской роли он ценит выше всего остального именно выстраивание отношений, а его метод построен на влиянии, а не на уговорах или требованиях.

Помимо прочего, Карло Анчелотти верит в центральное место «семьи» во всем, чем он занимается. Для него возможность доверять коллегам так же, как он доверяет своей семье, – необходимый ингредиент успеха. Если такой семьи в клубе, в который он приходит, не существует, он создаст ее в пределах той области, которую может контролировать, – в пределах команды игроков и членов своего штаба. Ключевой момент «тихой» философии – не беспокоиться о вещах, над которыми у тебя нет контроля.

Между лидером и последователями должна быть определенная дистанция. Карло не видит никаких проблем или противоречий в том, чтобы одновременно поддерживать близкую связь с игроками и соблюдать дистанцию, необходимую для профессиональных отношений. Мы все можем быть членами одной семьи и любить друг друга, считает он, но, несмотря на это, в семье будут отец, мать, старший брат, и каждый из них будет играть свою роль в жизнедеятельности семьи. До тех пор пока все будут знать, что семья на первом месте, они будут уважать роли и решения, одобренные лидером.

Очень трудно попасть в ряды тех, кого он именует членами своей «футбольной семьи», но точно так же трудно и выпасть из этой семьи, однажды став ее частью. Интервью, взятые для этой книги, свидетельствуют о том, что связь, которую он создает между собой и теми, с кем работает, крепка и не разрывается со временем.

Как Карло уже упоминал ранее на страницах этой книги, он верит в истинность знаменитого высказывания Питера Друкера, действительно сказанного им или приписанного ему: «Культура поедает стратегию на завтрак». Следовательно, культурная сочетаемость – необходимый элемент менеджерской философии Карло. В недавней статье, опубликованной в Harvard Business Review, авторы Борис Гройсберг и Абиджит Наик упоминали одно блестящее исследование, проведенное в 1990-х годах Джеффом Борландом и Джаннет Нгер Лай[13]. То исследование заключило, что действительное значение имеет только культурная сочетаемость; это не «приятное дополнение», которое неплохо бы иметь, это необходимый элемент для выхода на пик качества выступлений.

Семеро тренеров NFL потеряли свои работы в «черный понедельник» 2015-го, первый день после завершения регулярного сезона в лиге, в который традиционно главные тренеры, не сумевшие оправдать ожиданий владельцев клубов, увольняются со своих постов. В результате освободившиеся должности новые люди заняли меньше чем за месяц. Сколько времени из этого срока обе участвующие в сделке стороны потратили на изучение друг друга и оценку культурной совместимости? И хотя мы знаем, что культурная сочетаемость имеет значение, мы все равно уделяем этому вопросу лишь поверхностное внимание. Как отмечали Гройсберг и Наик, «процессы, используемые для определения сочетаемости, считаются успешными уже после свершившегося факта – классический случай систематической ошибки выжившего». При выходе на новую работу места такой вещи, как приятный сюрприз, просто нет. Даже вступая в свой злополучный период неудач в «Ювентусе», Карло отлично понимал, куда и зачем он приходит. Он принял свое решение с полным осознанием и пониманием того, какой культурный вызов ему предстоит принять.

Как только вы оказываетесь в любом бизнесе, независимо от того, ждут ли вас там неожиданные сюрпризы или нет, вы становитесь ответственным за культуру, которая находится в вашем ведении. «Менталитет победителя» – это обязательный элемент культурного окружения для Карло. Алессандро Неста, к примеру, рассказывал, как Анчелотти объяснял ему в больших подробностях природу философии «Милана», где победы были не приятным бонусом, а необходимым условием.

Все люди, проинтервьюированные для этой книги, говорили, что его одержимость победами пронизывала всю структуру их клубов, пропитывала все аспекты их жизней. И действительно, говорили они, эта одержимость становилась общим мотивом для всех больших менеджеров, у которых они играли, и сам Карло упоминал это, когда говорил о менеджерах, которых уважал как в годы своей игровой карьеры, так и в годы менеджерской.

Управление талантом

Как только культура внедряется и отлаживается, наступает время уделить пристальное внимание непосредственно самому делу. Продукт в футболе идентифицировать очень легко – это происходящее на поле. Без качественного продукта (команды-победителя) страдают и другие источники дохода клуба. Именно в этой области модель Анчелотти наиболее актуальна. На уровне, на котором работает он, центральной ответственностью менеджера является управление высокооплачиваемыми талантами. Босс «Баварии» Карл-Хайнц Румменигге как-то сказал: «Карло Анчелотти добивался успеха в качестве тренера везде, где работал, он побеждал в Лиге чемпионов три раза. Карло – тихий, уравновешенный профессионал, который знает, как работать со звездами и как играть в футбол с большим разнообразием. Именно это мы искали и именно это в нем нашли».

Все выглядит так, как будто он действительно хорошо впишется в «Баварию». Для всех европейских «суперклубов» главным и самым желанным призом остается кубок Лиги чемпионов. Неудивительно, что немецкий клуб выбрал тренера с наибольшим количеством побед в Лиге чемпионов из всех. Таким образом, давление, которое на него упадет в связи с надеждами клуба на выигрыш трофея, не будет беспокоить Анчелотти – в конце концов, он сумел привести «Мадрид» к выигрышу заветной «La Décima» в первый же свой сезон, прервав 12-летнюю «засуху» клуба в турнире.

Управление талантами становится важнейшим элементом в должностных обязанностях менеджера, работающего на высочайшем уровне. И хотя организация теперь берет на себя ответственность за поиск, приобретение и продажу задействованных в цикле талантов элементов, менеджер все же ответственен за максимально эффективное использование этих активов. Именно менеджер должен взять на себя ответственность за развитие и удержание в клубе элементов этого цикла. Анчелотти должен справляться с реалиями и мифами талантоэкономии.

Множество мифов, растиражированных «экспертами» в сфере управления талантами, были успешно развенчаны Даной Минбаевой и Дэвидом Коллингсом[14]. Среди этих мифов встречаются такие, с которыми очень хорошо знаком мой коллега и соавтор Майк Форд. Майк провел пять лет в должности директора «Челси» по футбольным операциям и теперь консультирует спортивные команды высочайшего уровня, среди которых клуб NBA «Сан-Антонио Сперс» под руководством Грегга Поповича. Он утверждает, что реальность управления талантами на самом деле проста и прямолинейна, но порой может быть нелогичной.

Один из мифов гласит, что все дело в людях. Этос «войны за таланты» основывается на борьбе за получение талантливых игроков и на вере в то, что качество игры придет само собой. Заблуждение! Талант нуждается в руководстве, он жаждет его – и этот процесс руководства и называется управлением людьми. Другой миф говорит о том, что заполнение всех позиций исполнителями «А-класса» гарантирует успех. Политика galácticos, проводимая Пересом в «Мадриде», сильно подорвала эту теорию.

Следующий миф, развенчанный Минбаевой и Коллингсом, говорит нам о том, что текучка талантов всегда идет во вред организации. Стабильность – это главное, утверждает миф. Не совсем, говорит Майк Форд, считающий, что организациям следует просто смириться с тем фактом, что талантливый человек неизбежно от них уйдет. Мало кто из высокоодаренных людей ищет себе работу на всю жизнь. В действительности средний выпускник меняет работу примерно 11 раз за карьеру; средний футболист элитной категории делает это 3,8 раза. И это за карьеру, которая, вполне вероятно, может продлиться меньше десяти лет. Организациям следует понимать, что это талант выбирает их, а не наоборот. Новая реальность такова, что лидеры должны искать источник продуктивности в настоящем, а не формировать преданность на будущее. Все футбольные менеджеры это понимают, и Карло тут не исключение.

Пожалуй, один из самых опасных мифов утверждает, что талант – вещь портативная. На самом же деле талант очень сильно зависим от окружения в культурном смысле. Адаптация таланта в любой организации сама по себе достаточно трудный процесс, даже без учета дополнительных сложностей, таких как акклиматизация в новой культуре и изучение нового языка. Карло называет изучение языка ключевым компонентом культурной интеграции, которая, в свою очередь, остается обязательным условием достижения успеха.

Майк Форд объясняет, что Карло умеет интуитивно прочувствовать реалии, в которых существует талант. Большой талант часто сопровождает большое эго; смирись с этим и управляй этим, это твоя работа. Вербуй в команду большие эго, которые, говоря словами Грегга Поповича, «переросли свой эгоизм». Другими словами, повзрослели. Их стоимость будет высокой по причине их ценности. Приберегите слова похвалы для рабочих лошадок. Консультируйтесь с талантами – они всегда открыты к этому и всегда могут дать что-то ценное. Влияйте, а не командуйте. Как говорит Анчелотти, «не демотивируйте; наша работа состоит в том, чтобы мотивировать их, обеспечивая им вызовы и ставя те цели, которых требует их талант». Развивайте талант; великие лидеры создают культуру обучения и всегда готовы бросить вызов текущему статус-кво.

И наконец, оценивайте момент, в который талант достигает пиковой точки своего развития. Как говорит Арсен Венгер, «покупайте задешево; продавайте задорого. Простая экономика».

Карло Анчелотти естественным образом вступал в противостояние как с мифами, так и с реальностью дилеммы управления талантами, без оглядки на сложные теории менеджмента. Он учился непосредственно на работе и заслужил право называться гуру лидерства. Он способен принять реальность современного лидерства в любом секторе, будь то бизнес или спорт. Ранее на страницах этой книги мы говорили о естественной дуге лидерства. Пеп Гвардиола, к примеру, утверждал, что естественная длина этой дуги составляет три года, и некоторые из дуг Карло в некоторых его клубах подтверждают этот тезис до определенной степени, но мы думаем, что такой подход слишком предписывающий и восходит куда-то к модели запланированного устаревания. Это, разумеется, далеко не ново для другой сферы, ставшей еще одним зрелищным видом спорта в современном мире, а именно индустрии финансовых услуг. Карло работает с мыслью о том, что трудиться в этом клубе ему предстоит до конца жизни, хотя и понимает, что все может закончиться уже завтра.

Мэттью Сайед, спортивный журналист года и бывшая первая ракетка британского настольного тенниса, на страницах издания The Times просит нас задуматься и представить, какой из современных футбольных менеджеров мог бы преуспеть в других сферах деятельности – скажем, в крупном бизнесе или благотворительности. «Есть лидеры, которые понимают человеческую природу, – пишет он, – и следовательно, осознают, как создать стабильную культуру, обогащающую людей вокруг нее». Он, должно быть, описывал Карло Анчелотти. В этом элитном эшелоне современных менеджеров – сэр Алекс Фергюсон, Пеп Гвардиола, Жозе Моуриньо и Арсен Венгер – Анчелотти выделяется своим уникально «тихим» стилем работы.

Он определенно не «выжигает за собой напалмом всякую культуру, покидая клуб», эту привычку Сайед незабвенно приписал Моуриньо. Вместо этого Анчелотти привлекает существующую культуру, соблазняя ее, а уходя, оставляет ее не просто в первозданном виде, какой она была до него, но обогащенной своим вмешательством. Покидай клуб, команду, бизнес или организацию, оставляя их в лучшей форме, нежели та, в которой они были до тебя: это совершенно точно самое большее, о чем кто-либо может попросить.

«Тихое» лидерство: результаты

Анчелотти-игрок

«Рома»

• Кубок европейских чемпионов (финалист): 1983/84

• Серия А (чемпион): 1982/83

• Кубок Италии (победитель): 1979/80, 1980/81, 1983/84, 1985/86

«Милан»

• Кубок европейских чемпионов (победитель): 1988/89, 1989/90

• Серия А (чемпион): 1987/88, 1991/92

• Суперкубок УЕФА (победитель): 1989, 1990

• Суперкубок Италии (победитель): 1988

• Интерконтинентальный кубок (победитель): 1989, 1990

Анчелотти – ассистент тренера

• Чемпионат мира-1994: финалист

Анчелотти-менеджер

«Реджана»

• Серия Б, 4-е место (с выходом в Серию А): 1995/96

«Парма»

• Серия А, 2-е место: 1996/97

«Ювентус»

• Серия А, 2-е место: 1999/2000, 2000/01

• Кубок Интертото (победитель): 1999

«Милан»

• Лига чемпионов УЕФА (победитель): 2002/03, 2006/07

• Серия А (чемпион): 2003/04

• Суперкубок УЕФА (победитель): 2003, 2007

• Клубный чемпионат мира ФИФА (победитель): 2007

• Кубок Италии (победитель): 2002/03

• Суперкубок Италии (победитель): 2004

«Челси»

• Премьер-лига (чемпион): 2009/10

• Кубок Англии (победитель): 2009/10

• Суперкубок Англии (победитель): 2009

«Пари Сен-Жермен»

• Лига 1 (чемпион): 2012/13

«Реал Мадрид»

• Лига чемпионов УЕФА: 2013/14

• Суперкубок УЕФА: 2014

• Клубный чемпионат мира ФИФА: 2014

• Кубок короля Испании: 2013/14

Индивидуальные награды

• Тренер года в Серии А: 2001, 2004

• Менеджер года в Лиге 1: 2012/13

• Менеджер года в Европе: 2002/03

• Зал Славы итальянского футбола: 2014

Благодарности

От Карло

Первыми должны идти люди, больше всех помогавшие мне с этой книгой, моя жена Марианн и мои друзья Крис и Майк. Я также должен поблагодарить Ибру, Криштиану, ДжейТи, Дэвида, Паоло, Алессандро, Роберто, сеньора Галлиани, сэра Алекса и Пола за то, что они потратили свое время на интервью.

От Криса

Карло – за то, что он был футболистом, но большую часть тренером и человеком, которым я бы хотел быть сам.

Марианн – за ее стойкое терпение, с которым она переносила мое надоедливое поведение, и за то, что была идеальной хозяйкой всякий раз, когда мы вторгались в ее дом, чтобы получить доступ к ее мужу.

Марии Тоун – за ее колоссальное терпение, проявленное в ходе подготовки этой книги: без ее переписывания бесконечного количества часов интервью на бумагу воплотить этот проект в жизнь нам бы не удалось.

Даниэле и Бебе Домини – во‑первых, за то, что сделали возможным интервью с Адриано Галлиани, во‑вторых, за то, что это интервью сделали, и, наконец, за то, что так хорошо присматривали за нами.

Дэйву и Саре из Chez Fred – за то, что проявляли достаточно заботы, чтобы всегда найти время поинтересоваться тем, как у нас идут дела, независимо от того, как сильно они были заняты.

Кафе Starbucks в Сарфсайд, Флорида, – за то, что позволяли мне просиживать за столиком целый день с одним-единственным стаканом кофе.

От Майка

Карло – за его терпение и страсть, с которой он делился с нами своими идеями, за его дружбу, которая осталась непоколебимой за много лет, на протяжении которых я имел честь учиться у него.

Марианн – за то, что была скалой, на которой мы все держались, и за то, что не упускала ни одного важного сообщения на протяжении всего процесса написания книги.

Крису – за его невероятную энергию и энтузиазм по отношению к теме и за то, что он был лучшим примером настроя «давайте сделаем это» из всех, что я видел.

Кевину Робертсу – за то, что показал мне, что в действительности означает лидерство над выдающимися талантами, особенно на ранних этапах моей карьеры, когда каждый молодой человек нуждается в примере для подражания.

Тренера больше нет? Есть менеджер!

О футболе написаны тысячи книг. Критичных или, напротив, сусально-благостных, как любая биографическая литература, но эта книга – совершенно особенное явление на книжном рынке.

У каждого талантливого человека из мира футбола есть свое эго. Когда эти многочисленные эго сталкиваются в раздевалке – развитие ситуации может быть каким угодно, и мы с вами очень часто являемся тому свидетелями. Карло Анчелотти, как любой харизматичный и яркий тренер, со своим взглядом на жизнь, на правила поведения, на тренировки, обладает удивительной способностью находить общий язык с самыми разными футболистами. Гибкость, способность как самому адаптироваться к любой среде и к любым обстоятельствам, так и приспосабливать к меняющимся задачам футболистов – вот что отличает этого тренера от других, имеющих точно такую же приставку в начале: «топ-».

И все это сочетается с весьма критичным взглядом на некоторые собственные решения. Любая мемуарная литература предполагает сглаживание острых углов. Но мы и начали с того, что это совсем не биографическая книга, хотя о многих фактах биографии великого итальянца мы здесь узнаем что-то новое.

Это скорее книга по менеджменту, по искусству управления. Разных бизнес-учебников с советами, как управлять, как поощрять, как наказывать и как много с кем взаимодействовать, написано много. Этого добра ничуть не меньше, чем книг о футболе. Но в этой книге соавторы предприняли усилия очень знаковые – дать дельные бизнес-советы не на отвлеченных примерах и не на примерах из тех областей, которые не видны большинству из нас. Нет – выводам и нотациям предшествуют конкретные истории из мира той игры, что занимает сегодня внимание львиной доли населения планеты. Поэтому это и не воспринимается как учебник. Это – многоголосый жанр, с хором голосов, каждый из которых по-своему приближает нас к пониманию феномена лидерства. Тем более что и сам Карло Анчелотти прибегает в тексте к самым разным определениям, да и само понятие «лидер» у него предстает в различных обличиях.

Нет в книге и хорошо знакомого нам понятия «тренер». В тексте есть «тренировки», «тренерские штабы», а вот «тренер» почти не присутствует. Потому что Карло Анчелотти – менеджер. Он управляет огромным предприятием. Он как главный продюсер в киноиндустрии: это больше, чем просто режиссер, автор сценария и т. п. Поэтому столь много внимания уделяется способности менеджера делегировать полномочия, а значит – доверять. Футбол основан и на мастерстве, и на бизнес-технологиях, и на доверии. И поэтому Мастер предстает в этой книге не столько в лучах софитов, сколько в кабинете, в домашнем кресле, даже в переговорной комнате. Эта книга помогает осмыслить, какой серьезный шаг вперед должны сделать те, кто относится к футболу «по старинке». И сделать его можно, полагаясь во многом на тренерский… нет – менеджерский опыт Карло Анчелотти.

Николай Яременко, спортивный обозреватель

Примечания

1

Tom Peters, «Leaders As Talent Fanatics», Leadership Excellence Essentials 23, 11 (2006), p. 12.

2

Поколение родившихся после 1981 г., встретивших новое тысячелетие в молодом возрасте, характеризующееся прежде всего глубокой вовлеченностью в цифровые технологии (Википедия). – Прим. перев.

3

Представители поколения Y. – Прим. перев.

4

Как выясняется, еще очень и очень многого, ибо менее чем два года спустя Перес отправил Анчелотти в отставку, а спустя еще несколько месяцев уволил и его преемника, Рафу Бенитеса. – Прим. авт.

5

George D. Parsons and Richard T. Pascale, «Crisis at the Summit», Harvard Business Review, March 2007.

6

Ведущий индекс Британской фондовой биржи (лондонский биржевой индекс). Индекс основывается на курсах акций 100 компаний с наибольшей капитализацией, включенных в список Лондонской фондовой биржи (LSE) (Википедия). – Прим. перев.

7

Статистика приведена ассоциацией менеджеров Лиги.

8

Деликатес среди сыровяленых продуктов из свинины. Изготавливается из верхней части задней ноги свиной туши. – Прим. перев.

9

Итальянская ветчина, сделанная из окорока, натертого солью. – Прим. перев.

10

Высший дивизион системы футбольных лиг Франции.

11

http://executiveeducation.insead.edu/ learning_to_lead

12

J. Lave and E. Wenger, Situated Learning: Legitimate Peripheral Participation (Cambridge University Press, 1991), p. 53.

13

Jeff Borland and Jenny Lye, «Matching and Mobility in the Market for Austra-lian Rules Football Coaches», Industrial and Labor Relations Review, October 1996. См. ссылку: http://hbswk.hbs.edu/item/super-bowl-coaches-how-well-do-they-fit-their-teams.

14

Dana Minbaeva and David Collings, «Seven Myths of Global Talent Management», International Journal of Human Resource Management 24, 9 (2013).

Content

Карло Анчелотти
Автобиография

Предисловие

Введение

Часть I Дуга лидерства

1. Опыт

Карабкаясь по лестнице

Своими словами… Игроки Криштиану Роналду о Карло

Часть II Основа работы

2. Культура

Своими словами… Игроки Златан Ибрагимович о Карло

3 Иерархия

Своими словами… Босс Адриано Галлиани о Карло

4. Талант

Своими словами… Игроки Дэвид Бекхэм о Карло

5. Рабочее место

Своими словами… Игроки Джон Терри о Карло

6. Ответственность

Своими словами… Лейтенант Пол Клемент о Карло

7. Продукт

Своими словами… Соперники Сэр Алекс Фергюсон о Карло

8 Данные

Своими словами… Соперники Роберто Мартинес о Карло

Часть III Обучение лидерству

9 Рост и развитие

Своими словами… Игроки Паоло Мальдини о Карло

10. Ценности

Своими словами… Игроки Алессандро Неста о Карло

Заключение

«Тихое» лидерство: результаты

Благодарности

Тренера больше нет? Есть менеджер!

Примечания