Анатолий Махавкин

Наугад

НАУГАД

Когда я вернулся, на столике обнаружилась недостача моего американо и парочки круассанов. В этом мире некоторые вещи никогда не меняются. В том числе и эта наглая физиономия. Я потребовал разъяснений, ткнув пальцем в опустевшую чашку.

— Тебя слишком долго не было, — пояснила Лилька и прищурилась, — сам знаешь: в большой семье…

— Угу, не без урода, — я сел напротив и уставился на её правую руку. Обручалка смотрелась так непривычно, ну прямо, как у меня.

— К тому же, я нервничала, — а по довольной розовой физиономии и не скажешь, — ведь я — маленькая хрупкая девочка, за которую некому заступиться.

— Так и не ушёл, — я осторожно оглянулся, — чёртов мудак?!

Мало того, что этот не ушёл, так их ещё больше стало: к давешнему приставале — темноволосому мужчине неопределённого возраста, в чёрном пальто, прибавились два мордоворота, явно бандитского вида, определённо не вмещающихся в собственные куртки. Кажется, они даже ничего не заказали — весьма скверный знак.

— Откуда он взялся, на мою голову, — Лилька только плечами пожала, — словно других нет?

Действительно, не сказать, будто она у меня какая-то секс-бомба, с ногами, от ушей и пятым размером бюста — обычная деваха и одета вовсе не вызывающе, как некоторые: короткое синее пальтецо и джинсы, заправленные в сапожки. Нет, ясное дело, и мордашка привлекательная и фигурка — ничего себе, но не до такой же степени!

Сходили, называется, на открытие торгового центра. И ведь даже ничего не купили, просто прошлись по всем этажам, покатались на эскалаторах и поели пиццы в стеклянной башне кафешки. Лиля, вроде бы, собиралась прийти немного позже, когда наплыв взбесившихся посетителей окажется не столь велик и тут на тебе!

Этот хрен привлёк внимание ещё на выходе. Толпа как-то обтекала и его, и огромный чёрный джип, рядом с которым он стоял. Стоило нам подойти и тёмный монумент сорвался с места, устремившись вперёд.

— Добрый вечер, — бледная физиономия казалась особенно безжизненной в ярком свете фонарей и мигающей рекламы, — девушка, разрешите узнать ваше имя.

— Не разрешаю, — тогда это показалось нелепой шуткой, и мы пошли дальше, почти позабыв про нахала.

Но он не забыл.

Чёртово позднее время. Маршрутки, похоже, забили на загулявших пассажиров, а диспетчеры такси лишь виртуально разводили руками. Оно и понятно: все машинки развозят счастливых посетителей гипермаркета. В общем, мы решились пройти пешком до более цивилизованных мест, чем окраина города.

Как он нас нашёл, хрен его знает, однако, когда мы свернули в переулок, уходящий к центральному проспекту, нас ослепили фарами, а через десяток секунд раздался знакомый уже голос:

— И всё же, я настаиваю, — он схватил мою спутницу под локоть, — по поводу имени девушки.

— Мужик, — я освободил руку Лили от его пальцев, поразившись тому, насколько они ледяные, — тебе не понятно? Отвали!

Первым в драку я не лезу, но и отступать не стану, благо годы занятий бодибилдингом позволяют производить качественную пластическую хирургию, без наркоза. Можно объяснять и ещё доступнее, но травмат остался дома. Смущало другое: наш недобрый знакомый продолжал оставаться безмятежно спокойным. Как наркоман или психопат. Не люблю я эту публику.

— Я — замужем, — Лиля вырвала руку из кармана, демонстрируя жёлтое колечко на безымянном пальце, — а это — мой муж. Отстаньте от нас, пожалуйста.

Мужчина отступил на пару шагов и прищурился.

Мы пошли дальше, надеясь на то, что инцидент, в конце концов, исчерпан.

А хренушки!

Тактика, отлично зарекомендовавшая себя во всех подобных случаях, в этот раз не сработала. Чёрный джип уменьшил свет фар и медленно покатил следом, словно поджидая подходящего момента для нападения. И тогда Лилька предложила зайти в кафе и подождать там такси. А пока, попить кофе.

С кофе у меня не задалось. С такси — тоже: машинок, по-прежнему, не было. Так я и сказал, сумрачно поглядывая на бритоголовых ассистентов нашего недруга. Пожалуй, с троими мне одному не справиться. Так, кому позвонить? Кум, с корешами, укатил за город, в какую-то сауну и дозваться его нереально. Саня? У пацана только сын родился и дёргать его на ночные разборки как-то нехорошо…Олег? Точно, прозвоню ему.

— Они уходят, — Лиля пнула меня ногой под столом, — ща, ноги в руки и на цырлах — брысь!

Троица действительно поднялась и медленно двигалась к выходу. Официантка, открыв книжицу со счётом, пыталась поставить на место отпавшую челюсть. Интересно…

— Вечно от тебя одни неприятности, — буркнул я, отсчитывая купюры, — тогда, в прошлом году, пришлось ехать черти куда.

— Тогда, мой дорогой, — меня подхватили под руку и поволокли к дверям, — можно было обойтись простым разговором, а не врываться с угрожающей харей и воплем: «Оставьте мою Лильку в покое!» Сэкономили бы на бабках ментам и на лечение того заморыша.

— А кто вопил в трубку: «Лёша, приезжай, убивают!»? — мы остановились у входа в кафе, оценивая ситуацию. Людей почти не было, а чёртов переулок вилял словно укуренная змея, мешая разглядеть: не притаился ли кто за поворотом, — пойдём через дворы? Тут я знаю, до Энгельса всего ничего, а там…

— Да ладно, — Лиля легкомысленно махнула рукой, — они уже всё поняли и поехали снимать тёлок в другое место. Сейчас, по-быстрому: раз, раз…

Нет, ну я же отлично знал: женщин можно и нужно слушать, только потом поступать, по-своему. А вот это зеленоглазое чудо и слушать не следовало. Знал? Знал. Зачем теперь жаловаться?

Мы успели пройти метров сто, наслаждаясь шелестом листьев под ногами, когда знакомый уже джип, выполз нам наперерез из какого-то дорожного аппендикса, укрытого за одноэтажным офисом. Пока машина медленно подкрадывалась, подмигивая поворотниками, с противоположной стороны улицы решительно зашагал бритый тип в дутой курточке. Я оглянулся: ещё один, всё это время преследовал нас, оказывается. Ну, мля!

— Лёша! — Лилька вцепилась в мою руку, — там, смотри…

Вот ёлки! Отрезая отход во двор, из темноты вылепились трое личностей, почти не отличимых от уже виденной парочки. Кто-то клонирует отморозков? Пятеро…И звать на помощь немного поздно.

— Слушай, — нервно бросил я, расстёгивая пуговицы бушлата, — сейчас я попробую увалить этого козла сзади, а ты беги обратно в кафешку и вопи, во всё горло.

— А ты?

— Меня они трахать не собираются, надеюсь, — нет, честно, я действительно надеялся отделаться разбитой рожей и отбитыми почками. Может ещё и парой переломов, не привыкать.

Ситуация менялась словно настроение истерички. Не успел я сбросить одежду, как оглушительно взвизгнули тормоза и, в слепящем свете фар, к нам подлетела приземистая тачка с невероятно длинным носом и картинкой скалящейся пантеры на капоте. В других обстоятельствах я бы непременно полюбовался чудом зарубежного автопрома, гадая, как оно может именоваться, а сейчас лишь отпрянул назад, заслоняя спутницу. Да сколько же вас, по нашу — то душу! Ну, может, и не совсем по душу…

— Давайте сюда, быстро! — дверь распахнулась и наружу вынырнула бледная физиономия черноволосой красотки, — да скорее же, идиоты!

Ух ты, у нас, кажется, появился ангел-хранитель! Джип недовольно взревел, обдав нас синим светом, а мордовороты, издавая громкие вопли, перешли с шага на бег. Видя Лилькины сомнения, я схватил её в охапку и едва не забросил в салон, успев приложиться лбом о холодный металл. Да я в таких машинках никогда в жизни не катался!

Когда звёздочки устали изображать атлас созвездий, я обнаружил себя на заднем сиденье, рядом с абсолютно офигевшей Лилей, в машине, несущейся вперёд. Скорость была самая что ни на есть допустимая в городской черте: километров сто пятьдесят — двести. Тёмные силуэты деревьев и блики фонарей мелькали за окном, точно мы оказались посреди танцпола, а в кресло вжимало — мама не горюй!

Казалось безумием лететь на такой скорости по извилистым переулкам окраины, однако девушка, сидевшая за рулём, не допускала ни единой ошибки, уверенно сжимая узкими ладонями овальный штурвал. Это, да ещё футуристическая панель управления мерно рокочущим агрегатом, делали её похожей на персонажа фантастического фильма о космических путешествиях.

Лилька, клещом вцепившаяся в мою руку, яростно дёрнула за рукав, привлекая внимание.

— Что? — несколько нервно спросил я, не в силах оторвать взгляд от поворотов, мелькающих за покатым лобовым стеклом. Очень не хотелось думать, какая фигня произойдёт, если водитель вдруг не справится с управлением. Как-то само в голову лезло.

— Кто это? Ты её знаешь?

Если бы я хотя бы успел рассмотреть нашу спасительницу! Вроде бы — брюнетка, вроде бы — симпатичная, а там — хрен его знает. Когда тебя преследует банда громил, как-то не до оценивания внешности.

— Понятия не имею.

— Заткнитесь вы, там, — девушка дёрнула головой, — отвлекаете. Вот чёрт!

Вспыхнул экраном и торжественно забренчал некую пафосную попсу айфон, закреплённый на торпеде. Машина тотчас сбавила скорость и прижалась к обочине. Только теперь я начал узнавать местность, куда нас так экстремально забросили. Похоже, мы попали на противоположный край нашего немаленького городка, ни разу не выехав на центральные проспекты.

Незнакомка ткнула пальцем в экран и чей-то глухой баритон, рокоча, словно далёкий гром, влился в салон автомобиля. На экране, в этот момент не было ничего, словно к нам обращалась сама пустота.

— Мина, это — ты?

— Ну, если ты звонишь на мой номер, нетрудно предположить, кто ответит, — в голосе девушки прорезалась нервная нотка, которую она постаралась скрыть за коротким смешком, — чем обязана, Владимир Казимирович? Годик уже не общались, а тут — нежданно не гаданно.

Машина повернула и теперь медленно скользила по ровной дороге, по обе стороны, которой возвышались многоэтажные особняки местной элиты. Да это же — Поле Чудес! Когда это мы успели проехать блокпост? Я и не заметил.

— Ты пытаешься вывести меня из себя? Даже не стараюсь вспоминать твои предыдущие проступки, — далёкая гроза внезапно приблизилась, угрожающе сверкая молниями в каждом слове, — повторяю, ты подобрала эту парочку?

Девушка оглянулась, внимательно осматривая нас с Лилькой. Да, она была красива, правда какой-то странной красотой: идеальные черты лица, но абсолютно белая кожа, да и столько красной помады на пухлых губах — определённо перебор. А от чёрных глаз и вовсе в дрожь бросало, словно в них зрачок занимал всё пространство глаза. Хреновое освещение временами довольно зловеще подшучивает над внешностью.

— Первый раз слышу, — скорость упала почти до нуля и мощный агрегат едва полз, недовольно взрыкивая всеми своими лошадьми, — о чём ты, собственно? Опять шлюхи убежали?

В голосе громыхнул саркастический смешок.

— Если ты вспомнила нашу последнюю размолвку, то не убежали, а ты их утащила, — ирония исчезла и осталась одна угроза, — в этом Мухосранске не так уж много машин, напоминающих твою. Я же ещё не ослеп, как бы тебе этого ни хотелось. Итак?..

Автомобиль остановился. Девушка положила голову на ладони, скрещенные на баранке и некоторое время молчала. Потом глухо буркнула:

— Понятия не имею о чём ты. Какая парочка?

— Ладно, поверю тебе на слово, пока, — в мощном голосе звучала хорошо различимая угроза, — но я проверю и, не дай бог, узнаю о твоей лжи.

— Хорошо, что поинтересовался как мои дела.

— Думаю, хорошо, — равнодушно буркнул неизвестный и отключился.

Мы молчали. Лилька прижималась ко мне, больше не пытаясь задавать вопросы. Да и мне самому было как-то не по себе. Голос из динамика почему-то вселял смутный ужас, даром что походил на тот, которым неизвестный спрашивал имя моей спутницы. Однако сейчас в нём звучали некие, абсолютно нечеловеческие обертоны, словно фразы произносил заряженный пулемёт.

— Вот дерьмо, — сказала наша спасительница, поднимая голову и трогая машину с места, — на кой чёрт я вообще в это влезла? Повеселилась…

— Какого же чёрта, всё-таки, происходит? — тихо пробормотал я, поглаживая Лилькину ладонь, — да не трясись ты так! Ничего страшного пока не происходит.

Услыхав мою последнюю фразу, Мина или как её там, саркастически хмыкнула и машина повернула на короткую аллею, вдоль которой росли стройные кедры, переливающиеся иголками в свете винтажных фонарей, свисающих на цепях с металлических столбов, напоминающих о Викторианской Англии.

Ворота, выдержанные в том же духе европейской старины, неслышно распахнулись, пропуская нас внутрь и автомобиль замер посреди небольшого дворика, где между аккуратных деревьев возвышался двухэтажный домик с плоской крышей. Я не заметил в здании ни единого окошка или просто украшения, но язык почему-то не поворачивался назвать строение уродливым. Видимо, очень хороший архитектор сумел придать изящество даже простым геометрическим линиям.

Освещения во дворе не было, лишь сияли прожектора над круглым бассейном, который, несмотря на время года, сверкал прозрачной влагой.

— Выбирайтесь и топайте внутрь, — скомандовала девушка и сняла айфон, — подождите там.

Ага, топайте. Под цепким взглядом десятка доберманов, чёрными изваяниями, рассевшимися вокруг дворика. Собаки не шевелились, однако даже их неподвижность излучала угрозу. Казалось, стоит сделать шаг в сторону и тёмные скульптуры тотчас оживут, распластавшись в стремительном прыжке.

— Лёша, мне страшно! — на меня едва не заползли, в попытке спрятаться, поэтому приходилось тащить ещё и эти, сорок девять килограмм, — зачем мы вообще сели в эту машину?

— Не сели бы в эту — засунули бы в другую, — объяснил я, перемещая к раздвижным дверям наш совокупный вес, — думаю, к этому времени уже некому было бы интересоваться о причинах. А так смотри, мы входим в элиту нашего города. Причём, входим собственными ногами, а не в багажнике.

Поднявшись по белым ступеням, мы прошли в бесшумно разъехавшиеся двери и оказались на пороге круглого холла, откуда на второй этаж поднималась зеркальная лестница. Приглушённые тона во всём и крошечные круглые фонарики на деревянных стенах освещали скорее только себя, чем пушистый ковёр на полу, массивную люстру с подвесками, спрятавшуюся во тьме потолка, несколько стульев с подлокотниками и, похожего на шкаф, человека в чёрном костюме из блестящей ткани, недоумённо разглядывающего нас. Несмотря на внушительные размеры атлета, физиономия встречающего не напоминала морду тупой обезьяны. Впрочем, по моей тоже не скажешь, будто она принадлежит бывшему бодибилдеру. Я надеюсь.

— Доброй ночи, — несмело поприветствовала мужчину Лилька и попыталась спрятаться за моей спиной.

— Поздноватое время, для экскурсий, — издевательский поклон, — но, за дополнительную оплату…

— Он шутит, — Мина беззвучно проплыла мимо, обдав меня возбуждающим ароматом зелёного чая, — Жора, это — мои гости. Двоюродный брат, Алексей, с супругой Лилией, — хм, а имена наши она откуда знает? — будешь им надоедать — оторву голову. Брысь.

Имя, вообще-то, никак не вязалось с лощёным типом, которому бы больше подошло созвучное английское — Джордж, но тем не менее, мужчина послушно брысьнул в сторону, пропуская хозяйку. Ёлки палки, я только сейчас обратил внимание, в чём она прогуливалась прохладной ноябрьской ночью. Тонкое платье, а-ля Мила Йовович из первого «Резидента» и туфли на высоченной шпильке. Фотомодель — морж, не иначе. Ага, а под платьем есть на чём остановиться взгляду…

— Глаза сломаешь, — Лилька пнула мою лодыжку, — все вы, чёртовы кобели, думаете лишь об одном.

— О женской красоте, — совершенно серьёзно заметил я и Жора, проходивший мимо, согласно кивнул, перед тем, как остановиться.

— Мина Ричардовна, — его голос был полон уважения, — транспорт держать наготове?

Девушка, уже взявшаяся за позолоченные перила, плавной дугой уходящие вверх, остановилась и задумалась. В маленьких ушках качнулись сверкающие знаки, кажется, разные.

— Мою зверюгу загони, — приказала хозяйка, — а свой держи в полной боевой готовности. Скорее всего, Алексей поедет домой.

Вот так. Мы тут уже совсем ничего не решаем: брат Лёша приехал, а потом захотел отправиться домой. Хорошо, хоть так, а не в мешке, в углу багажника.

— А вы, чего стали столбом? — в мелодичном голосе прозвучало усталое раздражение, — ждёте план эвакуации? Поднимайтесь наверх.

Когда-то я подрабатывал в строительной фирме, поэтому мог оценить материал ступеней, перил и стен. Никаким сраным ясенем или ольхой здесь и не пахло — одна лестница стоила дороже всей нашей квартиры. Когда я попытался шепнуть об этом Лильке, она назвала меня тупым мужланом и ткнув пальцем в какую-то ужасную мазню, висевшую на стенах, помянула оригиналы, то ли Мука, то ли Мунка, хрен его разберёт. Не знаю, мне кажется, я в детстве лучше рисовал, но выпускнику школы искусств виднее.

Там, где обе лестницы сходились в небольшой балкончик, висела портретная группа: молодой черноусый мужчина в тёмном френче и котелке чопорно держал за руку девушку, подозрительно похожую на нашу спасительницу. На заднем плане, сквозь густой туман, проступали смутные очертания какого-то здания, напоминающего Лондонский Тауэр.

— Родственница? — предположил я, но Лилька лишь отмахнулась.

— Новодел, — пояснила она, — сейчас это, типа, тренд сезона: богатеи заказывают картины, где они в роли пришельцев из прошлого. Ну и повалили всякие гладиаторы, жрицы и принцессы. В основном — дешёвка, барахло, но этот — очень хороший, практически не отличить от оригинальной старины.

— Вы идёте или вас силой загонять? — теперь в голосе прозвучало раздражение, — сколько проблем из-за парочки…

Последнее слово оказалось неразборчивым, но прозвучало, как ругательство. «Насяльника» сердится.

Когда мы вошли в комнату, куда нас так настойчиво приглашали, стало ясно, почему в доме нет окон. Весь второй этаж был одно огромное окно и даже крыша оказалась прозрачной, открывая вид на тёмные пятна облаков, плывущих по звёздному небу. Видимо, какое-то поляризованное стекло. Отсюда можно было разглядеть сияющий разноцветными огнями бассейн, аккуратный садик с фонариками, вдоль белых дорожек, парочку крошечных беседок и спуск под землю, куда сейчас медленно съезжала длинноносая зверюга Мины.

Чёрт, здесь оказалось прикольно! Внутри — тоже.

Два небольших кожаных диванчика прижались к овальному столику в самом центре исполинской комнаты. Это, да ещё барная стойка около входа — вот и всё. Деревянный пол тускло бликовал, отражая свет, падающий с улицы, и в этом скудном освещении, Мина, колдовавшая над зловещим чёрным агрегатом кофейной машины, казалась призраком.

— Садитесь, — она кивнула в сторону диванчиков и как-то, по-особенному, щёлкнула пальцами, — будем разговоры разговаривать.

Окна исчезли. Теперь нас окружали белые стены, с изображениями волков, львов и других хищников, сияющих блеклым фиолетовым светом. Вот это да! А мы на плазму год деньги собирали. Пойти и застрелиться.

Когда Мина поставила на стол крошечные чашки, дымящиеся чем-то невероятно ароматным, я тут же потянул свою к себе. На фиг, на фиг! Я тоже хочу кофе.

Мы расположились на одном диване, а хозяйка присела на другой, задумчиво разглядывая нас и прикладываясь пухлыми губками к своему напёрстку. На длинной шее висел кулон с камнем алого цвета, где проступал символ, напоминающий знаки в серьгах. На каждом пальце я заметил перстень с похожим знаком, вот только все камни были разными.

— Что происходит? — не выдержала Лилька и от души хлебнула ароматный напиток, — кг-ха!

— Осторожнее, — Мина улыбнулась, — это — мой собственный рецепт кофе и в него входит множество острых специй. Поначалу непривычно, а потом — сами добавки попросите.

— И всё-таки, — решил я вернуться к интересующему нас вопросу, — какого чёрта происходит?

— Происходят неприятности. У вас, — она поставила чашку на стол и откинулась на спинку, — очень большие неприятности.

— Это мы уже заметили, — второй глоток Лиля делала намного аккуратнее.

Я тоже попробовал, ощущая, как терпкая тягучая, словно смола, жидкость вяжет рот и вулканической лавой неспешно скользит по пищеводу. Даже волосы на затылке зашевелились.

Светящиеся картинки на стенах преобразились в силуэты акул, кружащих вокруг нас. В то же мгновение уши уловили тихую мелодию, доносящуюся казалось из самого воздуха.

— Заметили? — Мина покачала головой, — всё, что вы сегодня могли заметить — это странных людей, которые по неизвестной причине хотят заполучить Лилию и очень сердятся, когда у них воруют добычу.

Странное у неё было выражение лица, словно девушка знала очень смешную шутку, но не торопилась её выкладывать. Это и ещё выражение превосходства…Ну да, будь у меня такой дом и машина!

— Как будто это не так? — я пожал плечами, — или есть большая разница в том, кто и почему хочет запихать девушку в джип посреди тёмной улицы? Итог то один…

— И почему вы решили помогать именно нам? — ну, моя спутница всегда зрит в корень проблемы, — именно нам, а не какой-нибудь Люсе, которую сейчас раздевают в гаражах, на Правом, или — Варе, у которой отжимают мобилу в «гостинках»? Мы — особенные?

Глаза Мины вспыхнули, и она подалась вперёд, точно увидела нечто, поразившее её до глубины души.

— То самое слово, — с кривой ухмылкой пробормотала она, — в этом захолустье внезапно стать свидетельницей того, как Цепеш пытается завладеть случайно встреченным донором. И не просто донором, а почти дублёром, ха! Да я лучше издохну, но не доставлю этому древнему мудаку такого удовольствия.

— Донор? Дублёр? — Лилька помотала головой, отчего её кудряшки рассыпались по плечам, — о чём это?

— Цепеш? — меня больше заинтересовала фамилия или кличка нашего, судя по всему, недруга, — как вампир? Как тот Влад Цепеш?

Картинки на стенах опять сменились, теперь всякой членистоногой мерзостью: пауками, скорпионами, фалангами — час от часу не легче. Мина задумчиво щёлкнула пальцами.

— Вообще-то это — кличка, но очень прилипчивая. Сколько я его знаю, а это — очень долго, его всегда так звали. А там, чем чёрт не шутит, может и тот самый, я в его родословную не заглядывала, как некоторые идиоты.

Мы с хозяйкой поглядели в гляделки. Она это серьёзно? На шутку не похоже, особенно в такой момент. Но…Она это серьёзно? Похоже, серьёзно. Вот только ещё психов нам и не хватало. Правду говорят, все эти богатеи немного с приветом, от постоянного употребления кокса и других, расширяющих сознание, препаратов. Как бы так повежливее поблагодарить за помощь и незаметно отвалить, пока нам не начали задвигать про вампиров.

Не успели…

— Ах да, это именно то, о чём я говорила, — девушка откинулась на спинку диванчика и положила ногу на ногу. Очень красивая и невероятно длинная ножка открылась до бедра, соблазнительно помахивая туфелькой на шпильке. Лилька, нахмурившись, покосилась на меня и неодобрительно фыркнула в чашку, — Владимир Казимирович — один из очень древних вампиров, возможно — самый первый.

Лиля едва не обронила чашку и открыв рот, уставилась сначала на Мину, а потом медленно перевела взгляд на меня. И чем я мог помочь? Порекомендовать одной закрыть рот, пока не вывихнула челюсть, а второй — хорошего психиатра?

— Вампиры, угу, — я покивал головой, — хорошо. Как в Сумерках? Светятся на солнце? Или такие, классические, как Дракула? Ах, да — Цепеш…Значит, гробы, ночная жизнь, ну и прочая шняга.

Хозяйка громко расхохоталась и Лилька, всё-таки, выронила чашку. К счастью, та оказалась пустой и лишь весело запрыгала по деревянному полу.

— Алексей, — выдавила, сквозь смех, Мина, — по твоему лицу очень хорошо заметно, как ты старательно избегаешь слова: «Психопатка». Ну хорошо, замечательно понимаю, насколько идиотским выглядит это признание. В наше время всё было намного проще: Стокер у всех на слуху и когда Драгон предложил мне стать его любовницей, в обмен на бессмертие, я ни секунды не усомнилась в здравости его рассудка. Ах, Драгон…какой был мужчина! Красив, статен, силён…Жаль — глуп, поэтому и погиб.

— О чём вы! — взорвалась Лилька и вскочила на ноги, сжав пальцы в кулаки, — какие, нахрен, вампиры, стокеры, драгоны?! Если этот тюфяк стесняется, я сама спрошу: тётя, ты в своём уме?

Мина исчезла.

Только сидела, снисходительно посматривая в нашу сторону и вот уже нет никого. Что-то звякнуло, и мы медленно повернули головы на звук. Наша новая знакомая, как ни в чём не бывало, возилась у кофейной машины. Кстати, посуда со стола и пола тоже исчезла. Лиля плюхнулась рядом, испуганно прижавшись ко мне. А я? Мне куда деваться? Как она это сделала?

На стенах медленно проступали хищные птицы: орёл, распростёрший крылья, скопа, пикирующая на добычу и много-много других. Я просто не мог сосредоточиться.

— Ещё по кофе? — такое ощущение, будто мы прервали разговор только для этого предложения, — молчание — знак согласия.

Хлопок ресницами и Мина вновь сидит напротив, а перед нами дымятся полные чашки. Пристально глядя мне в глаза, хозяйка широко зевнула, демонстрируя пару невероятно длинных клыков. Прежде их не было.

— Дать пощупать? — в томном голосе звучала некая двусмысленность, — если мы, таким образом, преодолели сладкий момент прелюдии, пришло время переходить к основному блюду.

— Я хочу писать, — жалобно пробормотала мне в ухо Лилька.

— Жора, — Мина похлопала по подлокотнику, — поднимись.

— Он — тоже? — угрюмо спросил я, прижимая к себе дрожащую Лилю, — ну, в смысле…

— Жора-то? Нет, конечно, — хозяйка щёлкнула пальцами, — как и те здоровяки, которые гнались за вами. Вампиров, вообще-то, очень мало, поэтому нам и нужны помощники. Жора, — обратилась она к невозмутимому ассистенту, — дама желает посетить особую комнату для девочек. Уж будь любезен…

— Я Лильку одну никуда не отпущу!

— Алексей, не будь смешным, — по красивым губам скользнула снисходительная усмешка и Жора тоже обозначил улыбку уголками губ, — если бы я желала доставить вам неприятности, то не стала бы спасать от Цепеша, тащить в свой дом и дожидаться того момента, когда Лилия пожелает уединиться. Но, для верности: Жора, если с головы этой девушки хоть волос упадёт, я оторву ТВОЮ голову. Натурально. Ты меня знаешь.

— Знаю, Мина Ричардовна, — улыбка сменилась сосредоточенностью, — голова мне ещё пригодится.

Странно, но когда девушка упомянула оторванную голову, я ей поверил. Чёрт, да она реально не шутила!

— Позвольте, — слуга или кем он тут был, протянул руку, помогая Лильке подняться, — честное слово, вам двоим здесь ничего не угрожает. Ну, разве та отрава, которую варит хозяйка.

— Проваливай, умник, — Мина махнула рукой и устроилась поудобнее, глядя на меня, словно кролик на удава. А вот, кстати, и они: на стенах проявлялись лоснящиеся кольца змей. Нет, эта коллекция начинала меня напрягать.

— Твоя жена очень своевременно нас покинула, — Мина внезапно оказалась сидящей рядом. Я попытался отодвинуться, но девушка лишь потёрлась бедром о моё и обняла за талию, — не дёргайся — слушай: Цепешу твоя Лилия нужна вовсе не для какого-то банального совокупления; нам, честно говоря, вообще не нравится трахаться с людьми. Это так, к слову. А дело — вот в чём. Через два дня Луна будет в Козероге, а на Солнце прогнозируется мощный выброс.

— Звучит, как бред, — выдавил я, не в силах сосредоточиться: приятно пахнущее тело прижималось ко мне, в то время, как ноготки шаловливо царапали ягодицы.

— Угу. А ещё, как полная чушь звучит тот факт, что в вашем Крыжополе сходятся несколько линий силы и практически в любом районе города можно проводить Ритуал Переноса. И уж совсем невероятно, как эти случайности наложились на двух молодожёнов, каждый из которых — донор и почти дублёр.

— Почему: почти? — я даже обиделся, правда, непонятно на что.

— Потому, мой милый, что вы — не вампиры. Полным дублёром может быть только вампир. Но это — исправимо, поверь.

Я, наверное, совершенно одурел, ибо даже не соображал, о чём мне говорят. Ладонь, словно сама, легла на упругую кожу бедра и медленно поползла вверх. А потом упала на диван. Мина вновь сидела напротив и широко улыбаясь, подмигивала мне.

— Я ничего не пропустила? — на физиономии Лильки читалось плохо скрываемое подозрение, — чего это вы так улыбаетесь?

— Обсуждаем приятные вещи, — я долго откашливался, — оказывается, тебя совсем не собирались насиловать.

— Это — хорошо, — Лиля поправила причёску.

— Конечно хорошо, — хозяйка улыбнулась ещё шире, — насиловать не собирались. Лилия необходима для проведения ритуала, во время которого её жизненная сила перейдёт к вампиру, а сама она — умрёт. Всё просто замечательно! Сроки поджимают и думаю, Цепеш начнёт рвать и метать, пытаясь отыскать пропажу. Денег у него — куры не клюют; в городе он не так уж давно, но предполагаю, успел дать на лапу всем крупным чиновникам, и никто не станет возражать, когда его помощники начнут перерывать всё и вся. Да и помощников тех…Если привычки Владимира Казимировича не изменились: пара сотен человек и два-три вампира. Поэтому можете спокойно идти домой и, ничуть не тревожась, ложиться спать.

Она смолкла и начала медленно пить кофе, насмешливо глядя на нас, поверх чашечки. Я не знаю…Вампиры? Даже после увиденных фокусов, в них не очень то верилось. А вот в отморозков, готовых добиться своего любыми средствами, я очень даже верил. Уже сталкивался.

Лет пять назад, мы сидели в «Круизе» — летнем кафе на берегу моря — и какой-то мажор начал приставать к девушке Славика — моего друга. Пьяная тварь, похоже, просто не знала слова: «Нет». Тогда я взял его за шиворот и выбросил в канаву. Минут через десять ко входу подъехали три Крузака с весьма мутными парнями. Сяве прострелили ногу, мне сломали руку и пару рёбер, а девчонке — челюсть. Следствие сразу же зашло в тупик, не взирая на кучу свидетелей, записанные номера машин и описания нападавших. Как-то так.

А тут — не пьяный дебил, охреневший от вседозволенности. Серьёзные люди, серьёзные дела. Вот блин!

— И что нам делать? — жалобно всхлипнула Лилька, — если даже в милицию нельзя.

Я обнаружил у себя в руках чашку. Пустую. И когда успел?

Мина неторопливо поднялась на ноги и прошлась по комнате. Потом остановилась, покусывая нижнюю губу.

— Я могу несколько поднять ваши шансы, — она неопределённо повертела пальцами, — но, для этого, вы должны понять несколько вещей. Во-первых, я не помогаю людям — вы мне неинтересны, ну разве, как пища, — проклятье, от её спокойных слов у меня мороз драл по коже, — во-вторых, будучи людьми, вы не имеете ни единого шанса, вообще. Если от других людей вы ещё способны спрятаться, замаскироваться, уехать из города, наконец, то от вампиров-охотников вам не укрыться, а Цепеш непременно пошлёт их, как только убедится в неэффективности обычных методов.

Кажется, я понял, к чему она ведёт и это мне совсем не понравилось. Ну вот совсем не понравилось. Я никогда не испытывал тяги ко всякой вампирской хрени и просмотры всяких сумеречных дневников вампира погружали меня в глубокую депрессию. Впрочем, может я всё неправильно понял?

— Вы хотите сделать нас вампирами? — голос у Лили дрожал, а пальцы вцепились в материал джинсов, — так?

— Хочу? Я хочу? Да брось ты, девочка, — Мина недобро рассмеялась, — по мне так идите домой и пусть Влад получает желаемое. Обидно, конечно, хотелось насолить старому вурдалаку, не дать ему возможности стать всесильным и нагнуть Совет, но я это переживу. А ты — нет.

Мы молчали. Вообще-то, эдакие вещи очень трудно перевариваются. Не каждый день кто-то рассказывает о существовании вампиров и предлагает стать одним из них. Под страхом смерти.

— И как это произойдёт? — не в силах усидеть, я встал на ноги и оказался лицом к лицу с хозяйкой. О, а она выше меня! — будешь кусать в горло?

— Дурацкие предрассудки, — Мина отмахнулась, — Жора, где ты там, ленивая сволочь? Неси набор для анализа, — она вновь повернулась к нам, — всё не так просто и не так ужасно. Я возьму у вас пробы крови и приготовлю препарат. К завтрашнему вечеру всё будет готово и вы, оба, благополучно обратитесь. Дальнейшие объяснения и инструкции получите, будучи одними из нас. Распинаться перед людьми я не собираюсь. Жора, черти б тебя взяли!

— Я здесь, — мужчина выглядел слегка помятым, точно спал, когда его позвали, — всё готово.

Он положил на столик небольшой металлический чемоданчик и открыл его, предъявив нам ряд ампул и пробирок, над парой сверкающих штуковин, напоминающих футуристические пистолеты.

— Я подожду вас внизу, — Мина скользнула к лестнице, — даже лёгкий аромат крови чересчур…Возбуждает. Жора, когда отнесёшь пробы в лабораторию, отвези гостей домой. Они скажут, куда.

— Домой? — я представил две сотни мордоворотов, снующих по ночным улицам, — а может мы здесь, до завтра, а?.. Хоть на этих диванчиках?

— Лёша, ты совсем рехнулся? — Мина уже почти исчезла из виду, — когда Владимир Казимирович сообразит, что ваш след потерян, он первым делом наведается сюда, убедиться в правдивости моих слов. Не самая лучшая идея, дожидаться его прибытия.

Жора приготовил один из пистолетов и вопросительно перевёл взгляд с меня на Лильку. Нет, ну конечно: я — первый.

— Руку? — поинтересовался я, обнажая предплечье.

— Да хоть задницу, — он хихикнул, — кровь везде одинаковая.

«Пистолет» запищал, и я почувствовал едва ощутимое покалывание. Боли не было совсем, о чём я и сообщил спутнице, тут же воспрянувшей духом. Уколов она боится с самого детства. Однако, когда наш медбрат коснулся инъектором Лилькиной кожи, та всё же взвизгнула. Жора даже подпрыгнул, а потом покачал головой и устало пожал плечами.

— Ну всё, — он деловито захлопнул чемоданчик, — можете спускаться. Я подгоню машину через пару минут.

Когда мы ступили на лестницу, картинки на стенах вновь начали меняться, и я задержался, пытаясь сообразить, кого же из хищников мне сегодня ещё не показали. Понятно. Мог бы и догадаться. На белых плоскостях стен медленно проступали человеческие физиономии.

Мина, как и обещала, ожидала нас в холле, постукивая каблучками и похлопывая айфоном по бедру. Странно было представлять, что под обликом молодой красивой женщины, скрывается неведомая грёбаная хрень, питающаяся человеческой кровью и живущая, чёрт знает сколько лет. И уж совсем никуда не годилось то, что завтра мы превратимся в такое же. Странно и жутко, как в кошмарном сне.

— Держи, — вампирша протянула Лильке свой девайс, — держи, держи у меня таких много. Завтра, ближе к вечеру, я позвоню и если вы не передумаете, Жора заедет за вами. Очень настоятельно рекомендую из дома не выходить, ну, то есть, совсем никуда, даже в сеть. Подождите, пока всё закончится, а потом хоть статус обновляйте, типа: «Ой, девочки, а я теперь — вампирша!»

Мы посмеялись. Хозяйка добродушно, а Лилька с истерическими нотками в голосе.

— А если мы передумаем? — нет, ну надо же знать.

Мина криво ухмыльнулась.

— У меня по вашей вине могут появиться огромные проблемы. Как я уже говорила: рисковать из-за пары тупых человечков я не желаю, — она пожала плечами, — и если уж вы окажетесь настолько тупыми, мне придётся покаяться перед Цепешем и рассказать всё, в том числе и ваш адрес. Поэтому, очень хорошо подумайте.

Вот как? Зато — честно. Ну прямо-таки, предложение, от которого невозможно отказаться.

— Всё понятно? — Мина внезапно порывисто обняла Лильку, потом — меня, не преминув лизнуть в ухо, — будьте хорошими людишками, сидите тихо и думайте головой. До завтра, я надеюсь.

Двери закрылись за нашими спинами и где-то около минуты мы играли в гляделки с парой неподвижных доберманов. Остальные, видимо, разбрелись по саду. Моя спутница открыла было рот, но я остановил её.

— Не здесь, — она, подумав, кивнула, — и не сейчас.

Негромко урча, подъехал чёрный Лексус и Жора, выбравшись наружу, открыл заднюю дверь.

— Привычка, — пояснил он и по-своему истолковав нашу заминку, несколько обиженно пробормотал, — ну да, это вам не Мазератти, конечно, но тоже неплохо.

Неплохо. И даже очень. Да и места было намного больше. Негромко играла какая-то музыка, Гэйбриэл, кажется и тихо подпевал наш водитель. В этот раз я заметил, когда мы подъехали к блокпосту, где два сонных мордоворота, в куртках с надписью: «Охрана» выбрались наружу, покурить и презрительно осмотреть нашу машину.

Скорость только начала возрастать, когда Жора вдруг резко крутанул баранку и съехав на обочину, погасил все огни. Потом повернулся к нам и прижал палец к губам. Жест, не требующий пояснения. В ту же секунду, по трассе, мимо нас, на огромной скорости пронеслись четыре огромных джипа и свернули на дорогу, ведущую к Полю Чудес.

— Хух, — выдохнул водитель, заводя автомобиль. Кажется, он даже вспотел, — а вот и гости. Как мы, всё-таки, вовремя! Ещё бы чуть-чуть…

Хм. А я ведь тоже вспотел. Как-то уж сильно непривычно быть персонажем боевика. Из зала оно намного интереснее смотрится.

К счастью, это оказалось последним приключением сегодняшней ночи. Пустынные улицы скрыли нас во мраке, позволив спокойно добраться домой.

Жора опять распахнул двери перед нами и помог Лильке выбраться наружу. На меня он поглядел с сомнением и руку подавать воздержался. Вот и славно. Не очень и хотелось.

— Жора, — сказал я, когда водитель уже собирался садиться в машину, — а ты, вообще, в курсе…Ну, по поводу Мины…То, что она…

— Вампир? — на его лице не дрогнул ни единый мускул, — естественно. Если вы обратитесь, вам тоже потребуются помощники, знающие о вашей природе.

— Ну и как это, — я запнулся, подбирая слова, — работать на вампира?

Он задумался, а Лиля приблизилась, внимательно слушая нашу беседу.

— Когда как, — выдал собеседник, наконец, — обычно — спокойно, но несколько раз хозяйка возвращалась навеселе и желала играть в покусушки, как она это называет. Последний раз меня едва успели реанимировать — сильная потеря крови.

— И оно стоит того? — я не мог понять.

Жора ухмыльнулся.

— Помнишь, откуда мы приехали? Там живу я, а здесь, — он ткнул пальцем в многоквартирный муравейник, — живёшь ты. И привёз тебя я на своей машине. Сам можешь ответить на свой вопрос.

Возразить было нечего.

Машина развернулась и уехала, а мы пошли домой.

Стоило входной двери щёлкнуть замком, и Лилька внезапно затряслась, словно через неё пропустили электрический ток. Пришлось очень долго обнимать, прижимая к себе, пока дрожь не унялась. Наконец она вытерла нос и всхлипнув нечто благодарственное, удрала в ванную.

Как мне казалось, после всей нервотрёпки ночных приключений, я не усну до самого рассвета. Помнится, мелькнула мысль дёрнуть стакан коньяка, но стоило добраться до подушки, и я тотчас вырубился. Если подумать, то согласно законам жанра, в эту ночь, мне должны были видеться некие провидчески-апокалиптические сновидения, но я бревном пролежал десять часов и сны мне снились, как всякому бревну.

Веки медленно отлипали друг от друга, пропуская лучики света и я, до хруста, зевнул, перевернувшись на бок. Похоже — день. А если по часам? Ого! Хорошо вчера была пятница и сегодня никуда не надо вскакивать. Как ни странно, но голова не болела, после привычной пятничной попойки. Ах да, я же вчера с Лилькой ходил на открытие…Твою мать!

Меня словно пружиной подбросило, однако нога запуталась в одеяле, едва не повалив хозяина на пол. Удачно денёк начинается! А закончится то как!

Судя по звукам, Лилька бродила по кухне, меланхолично звякая какой-то посудой. Когда я проходил мимо трюмо, забренчал лежащий у зеркала телефон. Лилькин. Звонил Валентин, то ещё чудо в перьях. В свое время он настойчиво, хоть и безосновательно, считал себя её парнем, но как-то не задалось, а потом ещё и не сложилось. Теперь этот унылый косплей Пьеро, периодически звонил, вести разговоры за жизнь. Кажется, Лильку эти разговоры развлекали не меньше, чем меня, и она могла, поставив телефон на громкую связь, заниматься делами, дружелюбно мурлыча: «Ну, естественно» или «Как-то так».

В коридор вышло бледное привидение с распущенными волосами и в ночнушке, вопросительно кивая на трубку. Я провёл двумя пальцами по щекам, изображая рыцаря печального рыцаря. Лилька резко покрутила головой.

— Не хочу, — шепнула она так, словно звонивший мог её услышать, — нет настроения.

— Хэлоу, май френд, — сказал я, ответив на звонок, — ноу, итс гоу эвей энд форгот фоун эт хоум. Гуд бай.

Лиля хохотнула и утопала обратно. Когда я пришёл на кухню, она с виноватым видом, колдовала у кофеварки.

— Ты прости, вообще-то я тебе кофе приготовила, но задумалась и…Сейчас сделаю новый.

Всё, как обычно. Позёвывая, я подошёл к окну и посмотрел вниз. Потом энергично протёр глаза и посмотрел ещё раз. Да какого же чёрта! Как они смогли так быстро? Не могла же она…Не понимаю.

— Кофе, — Лиля подала чашку и заметила выражение моего лица. Я не успел отвернуться, и девушка проследила за направлением взгляда, — это они?

Два огромных тонированных джипа стояли у трансформаторной будки, мордами к нашему подъезду. Раньше я таких зверей здесь не видел. А вот этой ночью — видел и не один раз. Нервно глотнув кофе, я задумался. Как поступить? Звонить властям: так и так, две машины с вампирами ожидают у подъезда? Пересидеть на дурке — тоже вариант. Правда не факт, что он сработает.

В дверь пока не ломятся, значит номер квартиры не знают, а позвоню — будут знать. Звонить корешам? Они уже наверняка отоспались после сауны, и пятёрка здоровенных парней…Очень даже здорово загнётся от огнестрела — пояснила логика, — тебе же объяснили: серьёзные люди, много денег и связи в верхах. Готов ли я так запросто угробить лучших друзей? Выходит, просто ждать наступления вечера?

— А разве есть выбор? — дрожащим голосом спросила Лилька, когда я изложил ей свои мысли, — пока нас никто не трогает. Позвоним вечером Мине, скажем — согласны. Дальше её дело.

Разумно. Вот только…Неужели сегодняшний день — последний, когда мы смотрим на солнце, пусть оно и скрыто за облаками? Да и смотрим то через стёкла окон, опасаясь выйти на улицу.

— Давай позовём бабушку, — сказала Лилька, глядя, как я играюсь с пустой чашкой, — может чего посоветует.

Бабуля? Наш семейный мистик? Трижды ошученная и мной, и Лилей за своё увлечение эзотерикой и мистическими ритуалами. Шестидесятивосьмилетняя пенсионерка, которая когда-то штурмовала Кавказ и Памир, да и сейчас не прочь отправиться куда подальше. Она дико возмущается, когда мы зовём её по имени отчеству, настаивая на фамильярном — Люда. Живёт она на первом этаже нашего подъезда, идти недалеко — почему бы и не поговорить. Лишь бы она не подумала, будто мы оба накурились какой-то дряни. Были прецеденты.

— Только надо порядочек навести, — Лилька задумчиво почесала пузо, — а то опять ворчать будет.

Угу. Нас караулят два джипа с бандюганами, за нами охотится древний вампир, её собираются убить во время ритуала…Надо порядочек навести, а то бабуля заругает!

Целый час мы ни о чём не говорили и не впадали в панику. Некогда было. Оказалось, квартира буквально переполнена всяким мусором, казавшимся, до этого, олицетворением уюта и порядка. Несколько мешков с хламом я выбросил в мусоропровод, всматриваясь в лестничный пролёт и прислушиваясь к шуму поднимающегося лифта. Сосед-алкоголик, Сеня Пернатый едва не получил по физиономии, вывалившись на меня из разъехавшихся створок, когда я возвращался в квартиру.

Испуганно уставившись на кулак, занесённый для удара, пьянчуга нервно пискнул и шмыгнул за ободранную дверь, бережно прижимая к потрёпанной куртке звенящий пакет. Чёрт возьми, сейчас я даже завидовал ему. Проблем-то, сбегать в ночной киоск за порцией палёнки и не сдохнуть от похмелья. Недостижимое счастье покоя.

— Вроде всё, — сказала Лилька и громко чихнула. Эдак, с удовольствием, аж самому захотелось, — в Твин Пиксе всё спокойно.

Это, кстати, тоже бабушка. Долгое время она звала нас Твиксом — сладкой парочкой, пока случайно не забрела в один весьма неподходящий момент. Друзья накануне заходили. Печально взирая на пустые бутылки, разобранный диван и гору объедков, бабуля поджала губы и процедила: «Какой там Твикс — Твин Пикс».

— Зови, — сказал я и пошёл к взревевшему телефону. А, вчерашние гуляки пришли в сознание, — хэллоу, общежитие. Не дыши перегаром, скотина!

— Чё не поехал? — осведомилась трубка гнусавым голосом Андрюхи Воронова, в просторечии — Вороны, — мы там так нагрузились! И тёлки были. Симпатичные. Наверное.

— Не представляешь, как рад за вас. А я с Лилькой прошвырнулся в новый маркет.

— Ну и дурак, — почти внятно каркнул Ворона, — скукотища же! А вот у нас…

Ну естественно, у вас — весело, а я тут от тоски вою. Чуть не сдох ночью. От скуки.

— Андрюха, давай позже, — я слышал, как открылась входная дверь и забубнил сварливый высокий голосок бабы Люды, — встретимся, фотки посмотрим, видео. Синяки покажешь, трепаком похвастаешься.

— Тю, дятел! — трубка фыркнула, — ладно, давай, до встречи.

Если она состоится. Мне стало до ужаса тоскливо, и я запустил телефоном в диван. Люди проспались, сейчас похмелятся и пойдут веселиться на праздничный концерт, а я…Тут бы до завтра дожить.

— Лёшка, оболтус, ты где? — в дверь влезла ехидная морщинистая физиономия, — ага, постель не убрана! Лохматый, как чёрт, майка грязная, на кого ты похож?

— На бомжа, — многозначительно поддакнула Лилька и тут же получила втык.

— А тебя тут на кой держат? Кофе чужой пить? На это ты мастерица, я знаю, — все знают, — ладно, пошли чаи гонять. Не всё же вам пиво с висками хлестать.

— Я не пью, — Лиля многозначительно смотрела на меня.

— Ну, конечно, — Люда весело закудахтала, — хоть мне то не заливай. Ещё помню, как в мою наливку воды добавляли.

Было дело. Эх, вернуться бы в то время!

Мы расселись за круглым столиком и бабушка, похрустывая ореховым печеньем, внимательно изучила наши, предельно жизнерадостные, физиономии. Потом, тяжело вздохнула и сокрушённо покачала головой. Люда совершенно не выглядела на свои семь десятков: каре, крашеных в белый цвет, волос, яркий макияж и джинсовый костюм на худощавой фигуре — мужики, вполовину младше, иногда пытались с ней заигрывать.

— Рассказывайте, — приказала наша гостья, думаете, ваши дурацкие ужимки способны меня обмануть? Да и не стали бы вы звать меня, если бы всё было в полном порядке. Ладно, ладно, — она подняла вверх тонкую лапку, останавливая наши возражения, — последний раз я сидела здесь, когда Алексей выбил дверь Пашке-дурачку.

— Нехрен в лифте руки распускать! — буркнула Лилька и надулась.

— Так я же не возражаю. И долларов участковому отсыпала, не жадничая, потому как полностью согласна. Речь о другом: зовёте меня вы только тогда, когда наступает жопа. Вопрос в её глубине.

— Бездонная, — устало сказал я и попытался пригладить волосы, — как чёрная дыра. Лиль, давай ты, а то я опять всё перепутаю.

— Только по мордасам и умеешь колотить, — девушка сцепила пальцы рук и нервно хрустнула ими, — Люда, давай так, ты выслушаешь всё, а уже потом начнёшь говорить. Ситуация уж больно необычная.

— Настраивает на нужный лад, — покивала бабка, — уже жду чего-то, типа: «И вот, когда мы закапывали пятого…»

— Почти, — буркнул я, — слушай.

Я даже сам поразился, как чётко Лилька смогла пересказать нашу ночную одиссею, заметив даже те вещи, которые прошли мимо моего внимания. Упомянула марку духов, которыми пользовалась Мина и женщины понимающе закивали. Вот же важный факт! Но я заметил одну странность: рассказчица ещё не успела перейти к главной тайне, а слушательница начала стремительно мрачнеть, словно уже знала, к чему всё идёт.

А стоило Лиле помянуть Цепеша, Люда и вовсе поморщилась, как от головной боли. Рассказ тут же остановился, но бабуля махнула рукой: продолжай, мол. В самом конце, там, где присутствовали вампиры, ритуал и предложение, от которого сложно отказаться, наша гостья напоминала грозовую тучу, способную разразиться молниями. Рассказ уже закончился, а бабушка продолжала молчать, прокручивая опустевшую чашку, из-под чая.

— Давно я не слышала про эту дрянь, — тихо сказала она, — очень давно. Я тогда, совсем молодая была, заканчивала четвёртый курс горного. Мы, с отрядом, ездили в Румынию. Кажется, там было интересное месторождение бокситов, но я могу и ошибаться — память уже не та. Где-то рядом, ещё деревушка была, с таким, смешным, названием: Бобряну, Удобряну… Не помню. Я пошла туда за козьим молоком, а пацаны следом увязались, всё спрашивали, кто торгует самогоном.

В общем, увидели мы, как огромный такой, черноволосый мужчина, сидит за рулём Виллиса, джипа американского, а двое здоровяков затаскивают в машину молоденькую девушку. Её, как мы поняли, жених или парень лежал под оградой и не шевелился.

Пацаны решили вмешаться: парни здоровые — пять борцов, почему не помочь? Парочку негодяев скрутили, те и пикнуть не успели! Староста наш заикнулся было о международном скандале, так ему рот заткнули — дескать, не могут комсомольцы в стороне стоять.

А потом, непонятное началось: водитель вышел из джипа и давай наших швырять; рукой хвать за грудки и в сторону. Минуты не прошло — пятеро лежат без сознания. Девчонка, спасённая, плачет, жмётся к мужу и лопочет: «Цепеш, Цепеш…» И главное: точно знаю — все местные дома, но на помощь никто не идёт. Староста, гад, побелел, как полотно и удрал, аж пятки сверкнули. Осталась я одна. А этот подходит ко мне и смотрит прямо в глаза. Я хоть и была настоящей комсомолкой и атеисткой, но мать кой чему всё же научила, пусть и против воли. И вот, смотрю я в его чёрные глаза и понимаю: не человек — это. Не знаю, как, но понимаю. А он засмеялся и говорит на чистом русском: «Ведьма? Хоть и необученная. Не лезь в чужие дела — проживёшь дольше,» И всё, больше ничего не помню.

Когда все очухались, смотрим: ни девчонки, ни её парня. И следов никаких не осталось. А местные сказали после, будто надышались мы болотным газом и видели галлюцинации. И не поспоришь. Страна чужая, о помощи никто не просит, пришлось забыть.

А уже дома, мать едва разрыв сердца не получила, когда эту историю услышала. Вампиры то, действительно существуют, просто скрываются очень хорошо. Ведьмы про них знают, но помалкивают — своя рубашка ближе к телу. Кто они, как действуют и почему — не знаю: эти твари хорошо прячут свои секреты. Знаю одно: злые это существа, очень злые и могущественные. То ли превращение делает из них безжалостных хищников, то ли образ жизни, но холодные они все, как лягушки или крокодилы.

Обнадёживает. Выходит, нам предстоит превратится в неких безжалостных убийц, которые, ради удовольствия, способны убить мужа на глазах у жены, да и вообще, кого угодно, не испытывая чувства вины. Правда, есть выбор…

— Ну и как нам поступить? — спросила Лилька, жалобно поглядывая то на Люду, то на меня.

— Посоветовать самым близким людям выбрать смерть, вместо жизни, пусть и такой, — бабушка покачала головой, — нет, не могу, не буду. Соглашайтесь и пусть всё идёт, как идёт. Детки вы хорошие, авось гадость эта на вас не подействует, да и я постараюсь помочь, как могу. Вы только не забывайте, кем были — это главное. И ещё, — она плямкнула губами, — не доверяйте там никому, даже этой вашей бомбе. Помните, несмотря на молодой вид, внутри неё прячется старая пресыщенная стерва, которой плевать на всех.

Бабушка ещё немного посидела с нами, задавая вопросы, которые, лично мне, казались на редкость нелепыми. Например, как выглядели знаки в серьгах вампирши и не хромал ли Жора на левую ногу. Чепуха, короче. Потом бабуля крепко обняла нас, пожелала огромной удачи и отправилась домой, занырнуть в литературу, как она сама сказала. Ну, по крайней мере, информационная поддержка у нас будет.

Лилька начала приводить себя в порядок: мыться, накладывать макияж и сооружать причёску на голове. Угу, на праздник же собираемся.

Я же, побрившись, развалился в кресле и включил Linkin Park. Когда Roads Untraveled проиграли десятый раз, Лилька сказала, будто у меня крыша едет и приказала одеваться — на улице стемнело. Внутри возникло странное дребезжание, будто колокольчик заблудился в желудке и пытался выбраться наружу.

Одевшись, я выглянул наружу: чёртовы автомобильчики, напоминающие в свете фонарей ядовитых жуков, продолжали разглядывать подъезд квадратными глазками фар. Интересно, как соглядатаи отреагируют, когда мы начнём выходить из подъезда? Проследят, куда отправимся или постараются перехватить? Почему-то я склонялся ко второму варианту.

Отхлёбывая кофе, я покопался в трек листе и раз пять послушал Radio. Video. Лилька махнула на меня рукой и ушла на кухню. Судя по звукам, там происходило ленивое общение с Валькой — лошадиномордой блондинкой, модельных пропорций. Пусть общаются, даже если в разговоре всплывёт правда, собеседница ни хрена не поймёт — её IQ никогда не вырастал выше пятого размера.

Внезапно ожил, подаренный Лильке, айфон. «Вампир» Кипелова — очень остроумно, ага! Я поднял трубку: Мина. Голос слегка дрожал, словно она недавно куда-то бежала или с кем-то скандалила.

— Добрый вечер, сладкий мой, — интересно, как вампирша сообразила, кто с ней будет общаться? — ну и как обстоит дело с судьбоносным решением? Надеюсь, вы уже определились?

— Мы согласны, — это, как на Крещение — в прорубь, у-ух! — только у нас одна небольшая проблема.

— Вы двое — одна большая проблема, — почти пропела Мина и в её голосе скользнули торжествующие нотки, выкладывай, солнышко.

Я подошёл к окну.

— Нас, кажется, караулят. Два чёрных джипа у подъезда. Целый день стоят. Раньше я их не видел.

— Сделай фотографию и перешли мне, — в мягком голосе прорезался металл, — быстрее. Жора уже выехал, а я не люблю неожиданности.

Когда все необходимые действия оказались проделаны, Мина, некоторое время, не подавала признаков жизни. Потом перезвонила.

— Алексей, слушай внимательно и ничего не перепутай. Будьте полностью собраны и готовы к выходу. Когда Жора позвонит, выходите и спускайтесь на первый этаж. Из подъезда не выходите ни в коем случае, ждите приезда машины. Ну, этой Жориной колымаги. Дальше делайте так, как он скажет. Удачи.

Отлично. Всё просто великолепно! У меня, чёрт возьми, руки дрожат, как с хорошего бодуна. Я отправился к Лильке и ткнув пальцем в айфон, показал жестами: сворачивай свои — «Ага, конечно, ну ты и сама знаешь.»

Когда, после бесконечных чмоков и прочих атрибутов девчачьего прощания, на меня вопросительно уставились, я объявил суть переданных инструкций. Странно, но Лилька сейчас выглядела намного спокойнее меня. Может притворялась.

Потушив свет во всей квартире, мы сели у журнального столика, против друг друга. На столе лежал безмолвный айфон, и мы глядели на него, словно два кролика на спящего удава.

— Как это будет? — вдруг спросила Лиля, не поднимая глаз, — больно?

— Дай мне вспомнить, — нервно хмыкнул я, — когда мы последний раз превращались в оборотней, было не так уж плохо. А когда…

— Лёша, — укоризненно пробормотала Лилька и я тут же заткнулся.

Потом протянул руку и накрыл холодную ладошку.

— Не знаю, — мягко сказал я, — но постараюсь быть рядом до самого конца.

Заигравший девайс, вынудил нас подпрыгнуть. Напряжённый голос Жоры просипел с такой натугой, словно его душили: «Выходите» и мы тотчас сорвались с места. Выходя в подъезд, я оглянулся: квартира показалась такой родной, такой уютной. Совсем не хотелось выбираться наружу, где дули ледяные ветра неизвестного.

Опустившись на первый этаж, мы осторожно стали у полуоткрытой двери подъезда, выглядывая наружу. Лилька вцепилась в моё плечо и тихо шептала на ухо, как у неё крутит живот. А мне, всё это время, казалось, будто я ощущаю угрозу, излучаемую двумя тёмными автомобилями.

Мимо проковыляла Рая, одна из местных лавочных сплетниц, мимоходом помянув наркоманов и проституток. Знакомая песня. Тяжёлые шаги жирной обвинительницы ещё шлёпали по ступеням, а к подъезду, взрёвывая, подлетел знакомый Лексус.

Дальше всё произошло почти мгновенно: фары джипов вспыхнули ослепительным светом и тут же послышались глухие металлические щелчки. Хрустнуло и зазвенело. Фары погасли, одна за другой и начали хлопать двери автомобилей. Опять защёлкало и тёмные фигуры, вынырнувшие из салонов, точно кегли, ссыпались на землю. Кто-то завопил дурным голосом, а кто-то и вовсе визжал, подобно резаной свинье.

Я несколько ошалел от таких приколов, а Лилька взвизгнула и спряталась за спину, пытаясь зарыться в мой бушлат. Ни хрена себе проводы!

Дверь Лексуса распахнулась и голос Жоры рявкнул:

— Сюда! Живо!

Лилька заверещала, когда я потащил её из подъезда. Немудрено. Над ухом взвизгнуло и треснула, разлетевшись, плитка, на стене дома. Твою же мать, в нас стреляли!

Тёмный салон гостеприимно принял нас и автомобиль тотчас рванул вперёд, рассекая темноту кинжалами фар.

— Это они от нервов, — пробормотал водитель и небрежно бросил пистолет на сиденье, рядом с водительским, — в смысле — стреляли. Если бы в кого-то из вас попали, Цепеш бы с них живьём шкуру снял. Я уже видел, как такое происходит. Совсем не гламурно.

— А вы в тех людей, по-настоящему, стреляли? — голос Лильки прыгал, словно мяч упавший с третьего этажа.

— Угу, — машина свернула на пригородную трассу и прибавила скорости, — чего за них переживать — расходный материал. Да ещё и глупый, как выяснилось. Казимирович таких уродов пачками нанимает. Вот стоящих работников у него — раз, два и обчёлся, да и те, в основном, из своих.

Меня поразила интонация, когда Жора упомянул расходный материал. Нет, конечно, привыкаешь к хамству шефа, считающего всех нас недалёким стадом, но тут вообще, нечто запредельное — как тараканы, которых можно давить, не вспоминая об этом. И это — даже не вампир, только его помощник. Неужели и я скоро буду так? И Лиля? Трудно поверить, глядя на её бледную физиономию, с выступающими, от волнения, скулами и размазанной тушью.

— Это вы сейчас переживаете, — Жора оглянулся и подмигнул моей соседке, — а потом фишку просечёте и всё будет нормально. Ох, сколько ментов на дороге! Прям рейд какой-то.

— Праздник, — буркнул я, — день города.

— Да? — водитель включил радио, и мы услышали бодрую скороговорку ведущего.

— …тели шоу Голос и Минута Славы. Но главной интригой праздника станет приглашённая звезда из дальнего зарубежья. Имя гостя скрывается очень тщательно и среди тысяч горожан, собравшихся на театральной площади ходят самые разнообразные слухи. А сейчас переходим…

— Точно! А я ещё думаю, откуда столько ментов и половина улиц, за каким-то хреном, закрыта, — Жора оживился, ёрзая в кресле. — мы как-то совсем прошли мимо темы, а тут ещё и Цепеш…

Похоже, он уже успел забыть о телах, оставленных у нашего дома. А ведь, некоторые наверняка успели умереть. В скольких драках я не участвовал, но никогда не испытывал такого спокойного равнодушия к поверженному противнику. Ярость, ненависть — да, но так…Интересно, а если мы сами — лишь разменная монета в играх бессмертных существ?

На блокпосту здоровяк в куртке охранника осторожно приблизился к машине, демонстрируя шикарный синяк на половину щетинистой физиономии. Когда шлагбаум пополз вверх, Жора ткнул пальцем в сторожа и посмеиваясь, объяснил:

— Вчера с напарником вздумал качать права, когда Цепеш хотел проехать. Дескать, первый раз вижу, и никто не предупреждал. Партнёра сразу в реанимацию отправили, а этому, гляди, повезло.

Совсем другой мир. Здесь человека могут избить, убить и выбросить из памяти, а честно выполняющий обязанности, рискует попасть в больницу и стать предметом для зубоскальств. Я не хотел становиться частью этого мира, но меня настойчиво толкали в спину.

Жора не стал убирать машину, а лишь помог Лильке выбраться наружу и сделал приглашающий жест в сторону дома. Сегодня собачек не было вовсе. Хоть это радовало.

Мы вошли в холл и остановились, ожидая хозяйку. Тишина и тусклый свет.

— Сюда, — сказал водитель и прошёл вперёд, открывая массивную деревянную дверь, скрывающую ступени, уходящие вниз, — всё, как полагается: подземелья, гробы, могильные черви…Ха!

Это он так шутил.

Винтовая лестница привела нас в огромное светлое помещение, напоминающее лабораторию: какие-то замысловатые агрегаты, со змеевиками и центрифугами, жужжащие коробки, несколько огромных мониторов и пара кресел с фиксаторами. Глаза, успевшие привыкнуть к полумраку, заболели от яркого света множества ламп.

Мина сидела в кресле, перед огромным экраном и сосредоточенно щёлкала мышкой. После каждого клика, загадочные аппараты, скрытые в прозрачных полусферах, начинали тихо пыхтеть и совокупляться.

Лилька, несколько оторопев, разглядывала это пристанище местного Франкенштейна. А потом ткнула пальцем в кресла. Ясен хрен, они предназначались нам и зловещие штуковины в изголовье каждого седалища, напоминающие бур на штативе, должны были вводить пациентам неведомую фиговину.

— Добрый вечер, — хозяйка даже не обернулась, а лишь мотнула головой, — присаживайтесь, скоро будем начинать. Вот только уточним пару моментов.

Жора, мурлыча какую-то фигню, из репертуара Лепса, привалился плечом к стене у входа и достал маникюрную пилочку.

— Как всё прошло? — вампирша выдвинула клавиатуру и её пальцы смазались от быстрых нажатий, — без проблем?

— Какие проблемы, Мина Ричардовна? — помощник сосредоточенно подпиливал ноготь на мизинце, — пришлось немного пострелять, зато — никаких хвостов. Жмуриков, думаю, они и сами приберут, до приезда ментов.

— Молодец, — Мина спрятала клавиатуру и повернулась к нам, — несколько вопросов. Это очень важно, поэтому отвечать нужно честно. Если не знаете, лучше так и скажите. Итак, наследственных заболеваний ни у кого нет? — мы дружно помотали головами, — угу, хорошо. Травм головы не было? Не было, замечательно. Венерическими заболеваниями никто не хворал? — чего это они все на меня уставились? Даже Жора отвлёкся, — нет, молодцы. Ну и последнее, это так, для смеха: в родственных связях не состоите?

— Э-э, мы брат и сестра, — робко протянула Лилька.

У Мины мышка выпала из рук, а глаза стали круглыми. Жора обронил пилку и часто заморгал.

— Это — шутка? — вампирша перевела взгляд на меня и я, пожав плечами, кивнул, — вы — брат и сестра — муж с женой?!

— Нет, нет, — я замахал руками, — никакого инцеста. Слушайте — это просто шутка! Лилька поссорилась с очередным парнем, а самой ей ходить скучно. У меня было свободное время, поэтому я составил её компанию.

— А кольца? — Мина, кажется. только сейчас обратила внимание на их отсутствие, — ну, вчера?

— Это я придумала, года два назад, — Лилька была пунцовой, как помидор, — если мне ни с кем неохота знакомиться, то я незаметно достаю колечко из кармана и вуаля: я — замужем. Ну а Лёша поддержал шутку, сказал: на женатых лучше девчонки идут.

— Так и есть, — я важно покивал под уважительным взглядом Жоры, — вчера думали, прокатит, как обычно. Не прокатило…

Мина покачала головой и тяжело вздохнув, начала вносить коррективы, вполголоса поминая дебильных кого-то, опять это неразборчивое слово, которым она нас уже называла. Жора поднял пилочку и посмеиваясь, продолжил заниматься маникюром.

— Готово, — в конце концов, выдала вампирша, — Жора, зафиксируй этих идиотов, даже не знаю, как их по-другому называть.

Я протянул руку и погладил сестру по голове. После смерти родителей я пытался оберегать Лильку от любых неприятностей. Не вышло. Прости, сестрёнка.

— Не бойся, всё будет хорошо.

Она слабо улыбнулась и позволила Жоре уложить себя в кресло, зафиксировав руки, ноги и голову. Потом пришла и моя очередь, но кресло оказалось мягким и удобным, поэтому особого дискомфорта не ощущалось. Точнее, он был, но не снаружи, а внутри. Вспомнился первый визит к стоматологу, когда Люда еле уговорила меня сесть в зубоврачебное кресло и в результате я едва не откусил палец доктору.

— Постарайтесь не дёргаться, — затрещала клавиатура, — процесс займёт некоторое время и может быть, будет несколько неприятным.

— Почему бы просто не укусить?

— Потому что, идиотка, так вампирами не становятся, — Жора довольно заухал, где-то в изголовье, — здесь вообще нет ничего сверхъестественного. Сам процесс открыл в 16 веке один из алхимиков, пытавшихся создать философский камень. Когда он ввёл в кровь жидкость, названую им Панацеей, та превратила его в самого первого вампира, — к моей шее прикоснулось нечто холодное и я вздрогнул, — спокойно! До сих пор мы вынуждены использовать остатки запасов той самой Панацеи, потому как чёртов экспериментатор исчез, оставив лишь описание процесса и несколько сотен запаянных колб.

— Так почему бы не сделать новый запас? — язык начал заплетаться, а перед глазами поплыли разноцветные дымные полосы.

— Если в точности соблюдать описанный процесс, то получается жидкость очень похожая на нужный препарат. Вот только люди от него просто умирают, да ещё и жутко вопят, при этом.

По всему телу прошла волна лёгкого зуда, потом вернулась, усиливаясь с каждым мгновением. Сухость во рту и головная боль, словно старались напомнить о славных временах воскресных попоек с понедельничным бодуном. Зрение начало сбоить, заменяя куски окружающего мира чёрными провалами. Зуд превратился в жжение, словно я здорово обгорел на солнце. Тихо застонала Лилька и я сделал попытку повернуть голову.

— Сиди спокойно, — голос Жоры выдавал напряжение.

— Ещё немного, — Мина негромко хмыкнула, — но в самом конце будет очень неприятно. Некоторые даже кричат.

Лиля кричала. Я, всё-таки, сумел, сцепив зубы, сдержать вырывающийся против воли стон, когда волна огненной боли накрыла с головой. Казалось будто кости плавят мышцы и выступают наружу, исходя чёрным дымом. Зверски зудели дёсны, а в глаза словно насыпали раскалённого песка.

— Тихо, тихо, — вампирша умиротворяюще напевала эту мантру и как ни странно, но мне становилось легче, — почти готово…

Сестра перестала кричать и лишь глухо всхлипывала в багровом тумане, окружающем меня. Зуд и жжение постепенно исчезали, как и головная боль, оставляя лишь сухость во рту и странное чувство опустошённости. Как голод, — но немного иначе.

Анализировать всё это я пока не мог — только констатировать. Следить за цветными проталинами в однородной мути, где мелькали куски окружающего мира; обонять диковинный аромат духов Мины и слушать её разговор по телефону. Собеседник, мужчина с глухим уверенным басом, произносил слова так громко, что их слышал даже я.

— Мина Ричардовна, — в голосе звучало лёгкое недоумение, — здесь, у ворот, три автомобиля.

— Чего они хотят? — мелькнувшее лицо было преисполнено царского высокомерия, — это — вчерашние?

— Нет и они ничего не хотят. Никто даже не вышел наружу. Проверить?

— Оставайся на месте.

— О, кажется…

В трубке захрюкало и вдруг дом словно подпрыгнул. Толчок едва не выбросил меня из кресла, но один из фиксаторов, не выдержав, оборвался, освободив правую руку. Взвизгнула сестрёнка и я, наконец, смог повернуться к ней. Вроде, в порядке, вот только из ноздри протянулась тонкая нитка крови.

— Взорвали ворота, — Мина вскочила на ноги, напряжённо уставившись в экран монитора. Потом повернулась к Жоре и яростно сверкнула глазами, — хвоста, говоришь, не было?

— Не видел! — огрызнулся он и достав из-под пиджака тупоносый пистолет, проверил обойму, — что мне делать?

— Хватай этих двоих и вези, куда подальше. Хоть круги мотай по городу, пока я с тобой не свяжусь.

— Но, они же? — в голосе мужчины мелькнул ужас, — как?..

Над головами глухо затрещало. Вампирша бросила взгляд на экран и поморщилась.

— Не видать нам больше Вериных блинчиков, — она покачала головой, — вот идиоты! Как? Держись от них подальше. Давай, давай, быстрее! Тут пока одна шушера, бегите, пока не подтянулись охотники.

— Охотники? Твою ж мать! — Жора, дрожащими руками, отстёгивал фиксаторы, — ну, ты как? Порядочек?

Совсем не порядочек: попытавшись встать, я ощутил сильнейшее головокружение, едва не опрокинувшее меня на пол. Комната медленно вращалась вокруг оси, которой был я и жутко хотелось пить, как после наркоза. Что со мной происходит?

— Лёша, — простонала Лиля и я придержал её за локоть, — Лёша, мне плохо…

— Увози их, быстро! — мы остались втроём. Хозяйка уже успела исчезнуть, в своей вампирской манере.

— Пошли, пошли! — Жора шагал впереди, сжимая пистолет в руке. Он то опасливо посматривал вверх, куда поднималась лестница, то, с ещё большей опаской, оглядывался на нас.

Винтовая лестница вышла почти непосильным препятствием и пару раз мы с сестрой всё же рухнули на деревянные ступени, путаясь в непослушных конечностях. Сверху доносились, дикие крики, взвизги и отвратительный хруст. Какого чёрта?! И так, голова, словно колокол.

Холл оказался заполнен вонючим дымом горящих тряпок и неподвижными телами здоровенных бритоголовых парней. Ран не видно, но никто не шевелился. А оружия сколько! Автоматы, пистолеты, помповые ружья — выбирай! Похоже, бывшим владельцам они уже ник чему.

Внезапно из разбитой стеклянной двери, вывалился высокий широкоплечий мужчина, с огромной двустволкой. Оказавшись между нами и Жорой, боевик тут же вскинул оружие, направив в голову нашего проводника. Появление нападающего оказалось столь неожиданным, что Жора просто не успел отреагировать. Успела, как ни странно, Лилька, которая с визгом ухватила здоровяка за куртку и швырнула в стену. Захрустели, ломаясь, доски облицовки и кажется, кости. Жора отступил на пару шагов и нервно пробормотал:

— Если вас, вдруг, накроет, помните: я — ваш друг!

— Хорошо, — проворчал я, принюхиваясь, — чем это так хорошо пахнет? Хочется…

— Пошли, пошли! — побледневшую физиономию Жоры, покрывала испарина, — успеете ещё и нанюхаться, и напробоваться.

— Голова кружится, — вдруг сказала сестра и схватилась за меня. Её лицо оказалось совсем близко, и я увидел два тёмно-багровых глаза, без единого признака зрачка.

Это зрелище так врезалось в память, что даже когда сильнейший приступ головной боли, почти отключил сознание, два почти чёрных глаза на лице Лили оставались кошмаром, внушающим ужас.

Кое-как я очухался уже в салоне Лексуса, несущегося в ночь на бешеной скорости. За окном мелькнул сломанный пополам шлагбаум блокпоста и неподвижное тело у дверей будки. Лилька, точно пьяная, качалась из стороны в сторону, сжимая виски ладонями. С её губ срывались неразборчивые хрипы, отдалённо напоминающие просьбы о помощи.

— Твою мать! — Жора оглянулся и нас вжало в спинки кресел, — ну, теперь то я их вижу! И толку?

С трудом поворачивая одеревеневшую шею, я повернулся и увидел две пары фар, пылающих во мраке пригородного шоссе. Какие машины преследовали нас — не знаю, но если не отставали, значит были не хуже нашей. Водитель с приличных ругательств перешёл на мат и скрип зубов. Видимо, дела наши были не слишком хороши, вот только я никак не мог сосредоточиться на окружающем, постоянно соскальзывая в красную бездну, где пылало обжигающее пламя и мучила невыносимая жажда.

— Дерьмо! — машина уже мчалась по улицам города и Жоре, поневоле, пришлось снизить скорость.

Однако его преследовали оказались не столь благоразумны: одна из машин — чёрная Бэха словно прыгнула вперёд, разом оказавшись рядом с передним крылом Лексуса. Видимо, водитель хотел просто подрезать нас, но не сумел справиться с управлением на такой скорости и буквально вбил своё авто в наше, завершив маневр общим столкновением с бетонным столбом.

Грохот был просто невероятным, а летящее стекло казалось каким-то немыслимым конфетти. Долю секунды я словно висел в воздухе, а потом чудовищный ураган подхватил меня и ударил о какой-то твёрдый предмет, подавшийся под эдаким то напором. Визжала сигнализация, визжал мужчина и глухо взвизгивала Лилька, лежащая рядом со мной на выбитой дверце автомобиля.

Как ни странно, но этот удар привёл меня в чувство. Не скажу, будто обрёл полую ясность мыслей, но в голове основательно просветлело. Встав на ноги, я попытался поднять сеструху, но она сердито хлопнула по протянутой руке.

— Дай поспать! — всхлипнула она и вдруг подняла голову, — где это мы?

— Спим, — я обернулся, — какой, мля, насыщенный сон.

Два, в хлам разбитых, автомобиля, исходили сизым дымом, страстно обнимая покосившийся столб. Из открытой двери Бэхи торчала окровавленная голова, ещё одна виднелась в салоне Лексуса: изрезанная физиономия Жоры лежала на стекле, покрытом сеточкой трещин. Чёрт.

Какие-то люди выбегали из подъездов и останавливались поодаль, поднимая руки с телефонами. Помогать никто не торопился. С-суки!

Ещё одна БМВ, напоминающая разбитую, стояла чуть поодаль и пара широкоплечих толстяков перед капотом сверлили меня недобрым взглядом. Я показал им непристойный жест и помог Лильке встать на ноги. Мелочь, а приятно: одежда почти не пострадала, только запылилась, да оторвалась пуговица на бушлате.

— Сваливаем, — я потащил сеструху за собой, — быстрее, пока к этим говнюкам помощь не подтянулась.

Растолкав возбуждённых зевак, мы побежали вперёд. Просто поразительно — время, вроде, позднее, а людей становилось всё больше, словно мы приближались к эпицентру некоего торжества. Да и музыка усиливалась…Праздник, ха! Я, наконец, сообразил, где мы находимся. Это же — Металлургов и проспект выходит прямо к Театральной площади, где сегодня всеобщие гулянья в честь дня города. Отлично, затеряемся среди толпы.

Под оглушающий рёв музыки и многоголосый ропот толпы, мы протиснулись к высокой сцене, где освещённый прожекторами, исходил патокой черноволосый парень в кожаном плаще на голое тело. Экраны за спиной исполнителя демонстрировали его широко распахнутый рот, а цепочка флегматичных милиционеров, сдерживала напор взбесившихся фанаток.

Повсюду пустые бутылки и прочий мусор. Перекошенные физиономии нетрезвых (мягко сказано) гуляющих. Прежде, когда я сам разогревался с пацанами ещё до начала торжеств, это выглядело несколько иначе. Сейчас, ничего, кроме отвращения, пьяные морды у меня не вызывали, а Лилька, которую я волок за собой и вовсе скисла. Ничего, потерпи, сейчас проберёмся на противоположную сторону и попробуем связаться с Миной.

Я отвлёкся и события мгновенно слетели с катушек. Вместе с моей сестрой. Какой-то жизнерадостный дебил, весело ухмыляясь, схватил её за талию и попытался поцеловать. Твою ж мать! Я даже не успел размахнуться, для удара, как Лилька вцепилась зубами в шею нахалу и повалила на землю. Если придурок и вопил, в рёве толпы крика о помощи никто не слышал. Да люди просто не понимали, в чём дело: девушка с парнем катаются по грязному асфальту — видимо перебрали. Вот только конечности дебила подёргивались всё слабее.

Одуревая от сладкого аромата, я сдёрнул сеструху с жертвы, но оттаскивая её в сторону, пришлось изрядно поднапрячься. Девушка злобно рычала и её глаза сияли мрачным багровым сиянием. Весь подбородок оказался перепачкан кровью, и я быстро вытер кожу платком, испытывая почти невыносимое желание вцепиться зубами в ткань, пропитавшуюся красным.

Отшвырнув тряпицу в сторону я поволок Лильку прочь. Она перестала сопротивляться, но лицо её оставалось настолько безумным, что я пару раз расслышал замечания о «накуренных» и «под бутиром».

Тёмный переулок казался настоящим спасением от происходящего безумия, и я тотчас прибавил ходу, мгновенно налетев на плотного коротышку, изумлённо прикладывающего пальцы к разбитому носу.

Я просто оказался не готов и когда немыслимо приятный аромат крови оказался так близко, мгновенно потерялся. Кто-то барахтался подо мной, тихо поскуливая, а я, вскрыв восхитительный сосуд, пил, пил, пил…Подёргивания жертвы становились всё слабее и тут кто-то налетел на меня, отбросив в кучу прелых листьев.

Некоторое время я просто лежал на спине, не в силах сообразить: кто я; где нахожусь и почему. Неизвестный, сбивший меня, сидел на моих бёдрах и встряхивая за лацканы бушлата, тихо повторял: «Лёша, Лёша, Лёша…»

Лилька. Вот только вид у сестры был совершенно одуревший. Потом её красные глаза сумели задержаться на некой цели и склонившись, она принялась слизывать липкую субстанцию с моих губ. Прикосновения языка, в совокупности с одуряющим ароматом, совершенно лишили меня разума, и я высунул свой язык наружу. Мгновение мы ничего не делали, просто касаясь друг друга, а потом, как молния полыхнула перед глазами и я, жадно целуя упругие губы, повалил девушку на шелестящую подушку листьев, разрывая застёжку куртки. Девчонка жадно урчала, запустив пальцы под рубашку и царапая кожу в пароксизме удовольствия. Нам было абсолютно всё равно, где мы и есть ли кто рядом. Такого сильного желания я ещё не испытывал никогда в жизни. Сейчас…

Назойливый звук вынудил меня злобно зарычать, но он повторялся и повторялся, вырывая сознание из сладкого тумана, поглотившего разум.

Айфон.

Мина.

А это…

Я, почти испуганно, отпустил обнажённые плечи сестры и отполз в сторону. Лилька тяжело дышала, слегка приоткрыв рот и её лицо отражало безумное желание. Потом разумное выражение вернулось на лицо, стирая маску похоти, и сестра тихо вскрикнула, уставившись на меня, как на нечто, виденное в первый раз.

Я только что, едва не трахнул собственную сестру!

Ту, с которой мы пережили гибель родителей; ту, которую в школе защищал от всех хулиганов и приставал; ту, которая была ближе всех, не вызывая и признака сексуального влечения.

Я едва не трахнул Лильку!

Твою мать.

Телефон лежал на земле, и я дрожащими руками, поднял его, принимая звонок. Лиля, в полном молчании, оправляла одежду, застёгивая молнию на куртке. Чуть поодаль, глухо постанывал парень, которого я едва не прикончил. Сколько дерьма за считаные минуты! Вот она — вампирская жизнь, во всей её красе!

— Какого хрена вы там творите? — взорвалась трубка, — менты ищут дуру, которая выгрызла кусок шеи у пьяного идиота.

— А здесь ещё и дурак, едва не загрызший парня с разбитым носом, — отрешённо пробормотал я и поднялся на ноги, отряхивая налипшие листья, — мы не можем контролировать это. Жора, кажется, погиб, когда машина попала в аварию, и мы совсем одни.

— Жора? Вот дерьмо! — кажется, вампирша высказалась ещё энергичнее. Но в сторону, — где вы сейчас?

— В центре, рядом с Театральной, — мрак неосвещённого переулка казался странно прозрачным и я легко различил название, — Казанцева, между семнадцатым и девятнадцатым. Ты нас заберёшь?

Лилька привела себя в порядок и приблизилась, но крайне несмело, словно опасалась повторения случившегося. В глаза она старательно не смотрела, и я тоже избегал рассматривать сестру. Губы, до сих пор, ощущали сладость поцелуев, а на коже горели царапины, оставленные её ногтями. Безумие!

— Да, но чуть позже и в другом месте. В доме, во время атаки, были два охотника — парень и девчонка. Когда Жора вас увёл, они пропали. Думаю, они прослушали милицейские переговоры и уже вышли на ваш след. Немедленно удирайте и постарайтесь нигде не задерживаться, пока не доберётесь до Варганова. Там дождётесь меня во внутреннем дворике Топ Обуви, знаете такой?

— Бывали, — меня продолжали качать волны возбуждения, а по венам скользило пульсирующее пламя, — как мы узнаем этих охотников, если увидим?

— Узнаете, — в голосе ощущалась усталость, — словами не объяснить. Всё, желаю удачи. И постарайтесь избегать людей и людных мест.

Я протянул трубку сестре, и она робко приняла её, опасаясь коснуться моих пальцев. На её скулах дрожал слабый румянец, а ресницы трепетали, словно крылья бабочки.

— Куда дальше? — вопрос был едва слышным, — Лёша…

— Потом, — я огляделся, пытаясь понять, куда лучше пойти.

С одной стороны, тянулся длинный высокий забор, за которым, словно грязные холмы, возвышались крыши ржавых гаражей. Чуть поодаль, за двумя полосками облетевших кустов, светились окнами многоэтажки. Какой-то толстяк лениво тащил за собой пушистого пекинеса, делающего стойку на звуки концерта. Парочка, в спортивных куртках, стояла под старым каштаном и внимательно разглядывала нас. Парочка вампиров. Глаза их слабо искрились во мраке, а силуэты словно светились скрытым сиянием.

Вампиры.

Охотники, посланные за нами.

— Это же, — изумлённо начала Лилька, но я оборвал фразу, рявкнув, что есть силы.

— Бежим! Не останавливайся.

Одновременно с моим воплем, преследователи сорвались с места и устремились к нам. Казалось, будто их фигуры периодически растворяются в тени, появляясь совсем в другом месте. Больше я ничего не успел разглядеть, прокладывая путь через воздух, внезапно ставший вязким, как кисель. Правда, деревья, столбы и дома мелькали по сторонам так, словно я оседлал мощный мотоцикл. Рядом, не отставая ни на шаг, неслась сестра, а за спиной, и я откуда-то это знал, летели охотники.

Проложить дорогу по безлюдным местам не получилось: повернув в очередной раз, мы со скоростью взбесившейся пули, вылетели на пересечение Ленина и Энгельса и под ошарашенными взорами пешеходов, преодолели перекрёсток. За спиной раздался визг тормозов и звук глухого удара, но я не стал любопытствовать — хорошо, если сбили одного из преследователей.

Ещё порция удивлённых лиц и круглых глаз. Похоже наши горожане получили сегодня тот ещё аттракцион! Теперь, в арку двора, отпихнуть в сторону взвизгнувшего мужчину в клетчатом пальто, перемахнуть через ограду детского сада и через ворота направо. Интересно, как долго я ещё смогу бежать на такой скорости, не уставая?

Узнать не удалось. Я сильно протупил, запутавшись в однообразных двориках и наш следующий поворот завёл в тупик. Нырнув в очередную арку, мы оказались во дворе, откуда не было выхода. Сообразив это, я оглянулся: может ещё не поздно вернуться?

Поздно.

В проходе появилась парочка: блондин и брюнетка. Они уже никуда не торопились, неторопливо шагая, словно гуляли по району и случайно свернули за нами. Рукав куртки у парня превратился в лохмотья, вот, значит, кому досталось. Брюнетка весело улыбнулась и послала воздушный поцелуй.

Я огляделся: двор казался вымершим — ни единого человека, только парочка котов на трубах теплоцентрали напряжённо следили за нами. Попробовать взломать закрытые двери подъезда? Но тесное помещение может мгновенно превратиться в ловушку. Охотники следили за нами, не двигаясь с места, видимо, ожидали, как мы поступим. Прыгнуть в окно чьей-то квартиры?

Додумать я просто не успел. Лилька разбежалась, подпрыгнула и ухватившись за поручень балкона третьего этажа, начала карабкаться всё выше. За спиной послышался неопределённый возглас, и я прыгнул следом за сестрой. Карабкаться по балконам оказалось невероятно легко: стоило слегка оттолкнуться и тело тотчас взлетало метра на три, в точности подчиняясь приказам мозга. Можно было получать удовольствие, наблюдая, как Лилька скользит по стене чуть выше меня и осознавая: сам я движусь с таким же изяществом.

Вот только…Повиснув на балконе седьмого этажа я взглянул вниз и обнаружил преследователей, которые, столь же ловко, преодолели половину проделанного мной пути. Причём, двигались они намного быстрее нас. Стоило мне запрыгнуть на крышу, и голова блондинчика оказалась у моих ног. Физиономия расплылась в довольной ухмылке и я, ни секунды не задумываясь, впечатал в неё подошву ботинка.

Удар, даже самому, показался невероятно мощным, но охотник, вцепившийся в полосу металла, опоясавшую крышу, лишь слегка дёрнул головой, продолжая широко улыбаться. Не выдержал козырёк, с хрустом вырванный из креплений. Продолжая сжимать в ладонях изогнутую полосу, преследователь улетел вниз. Я ещё успел заметить выражение удивления на круглой физиономии.

Впрочем, торжество моё оказалось недолгим. Недоумевая, куда исчезла вторая, я услышал короткий вскрик и звук глухого удара за спиной.

Лилька неподвижно лежала у покосившейся антенны, напоминающей пальму-мутант. А над ней застыла тощая брюнетка, с костистой физиономией и широко улыбалась. Ах ты, сука! Я рванулся к ней, поднимая кулак, сжатый для удара…

Затянутое тучами небо, с плешью луны, крутнулось перед глазами, резко сменившись видом залитого огнями города и завершилось замусоренной крышей, куда меня впечатали физиономией. Было больно, но вовсе не смертельно, и я тотчас перевернулся на спину, намереваясь…

Получить ещё один удар, на этот раз — прямиком в лоб. Причём, били меня какой-то блестящей штуковиной, напоминающей кастет, одетой на пальцы вампирши. В этот раз боли не было совсем, только онемение в месте удара вдруг мгновенно распространилось по всему телу, разом обездвижив его. Я мог лишь смотреть, как охотница, продолжая ухмыляться, спрятала оружие в карман и достала моток блестящей верёвки.

— Шустрые, — с насмешливым уважением, проворчала она, — хоть и молодые. А ты, девчонка, вообще молодец — додумалась. Если бы не я, могло бы и получиться. Пора менять напарника, устала уже исправлять его косяки. Итак…

Не знаю, о чём ещё хотела поговорить словоохотливая охотница, но закончить ей не удалось. Тёмная тень мелькнула перед глазами и вампиршу разом вышвырнуло в пространство за пределами крыши. Кажется, она ещё успела коротко выругаться.

— Простая задача, — бормотала Мина, склоняясь надо мной, — добраться из одного района города в другой. Нет, надо посадить на хвост пару охотников, перевернуть автомобиль в самом людном месте и перепугать полсотни человек.

Она разжала мои челюсти и сунула между зубов упругую капсулу, тут же лопнувшую и заполнившую рот чем-то, напоминающим эссенцию чили. Такую же операцию Мина проделала с Лилькой. Через мгновение меня словно засунули в доменную печь, но оцепенение тотчас прошло. Сеструха подскочила, тяжело дыша и почему-то ощупывая бёдра.

— Автомобиль — это не мы, — угрюмо бросил я, поднимаясь, — а охотники уже были рядом, когда ты позвонила. Поэтому у нас и выбора особого не было.

— Кроме как залезть на крышу и ждать, пока вас свяжут, — Мина смеялась, — ладно, всё хорошо, когда хорошо кончается. Пойдём.

Она выбила запертую дверь чердака и сделала приглашающий жест.

— А если спрыгнуть? — я кивнул на край крыши, — выдержим?

— Выдержите, — вампирша пожала плечами, — обувь не выдержит. Для всякого такого экстрима мы заказываем особую одежду из сверхпрочного материала. Если не хочешь путешествовать дальше босиком, с разорванными штанами, воспользуйся лифтом.

— Как там Жора? — поинтересовалась Лиля, пока мы ехали вниз.

— Жить будет, — равнодушно отмахнулась Мина, — месяцок поваляется и выйдет, как новенький.

Вампирша, хоть и казалась усталой, но выглядела великолепно: серебристый плащ, подчёркивающий большую грудь и разлетающийся при каждом шаге длинных точёных ног в облегающих джинсах и высоких сапогах, на платформе. В чёрных волосах блестела нить жемчуга, а серёжки, в этот раз, отливали белым — серебро, но скорее — платина. Любуясь нашей спасительницей, я перехватил Лилькин взгляд. Странный он был. Раньше сестра никогда не ревновала меня к моим девчонкам, а тут, даже не девушка…

— А эти? — спросил я, когда мы опустились на первый этаж, — не вернутся?

— Нет, — уверенно заявила Мина и хмыкнула, — в их игры умеют играть не только они. Пока Виктор будет выковыривать из Лары мой подарочек, они не смогут продолжить охоту. А если повезёт, то серебро успеет всосаться в кровь и ближайшие сутки сучка проваляется неподвижным бревном.

— Серебро?

— Угу, — парочка пожилых женщин удивлённо уставилась на нас, когда мы вышли во двор, — вас парализовало от удара серебряным кастетом, а Ларе досталась пара ампул с одним, весьма хитрым, раствором — выключает надолго.

Во дворе стало намного оживлённее. Возвращались зрители концерта, активно обмениваясь мнениями и перегаром. Вонь спиртного ощущалась на значительном расстоянии и Лилька, не выдержав, закрыла нос. Кажется, мы больше не сможем огорчать бабушку именно этими излишествами. Интересно, а чем ещё питаются вампиры, помимо крови?

Когда Мина направилась к припаркованному Мерседесу, явно видавшему виды, я удивлённо остановился. После вчерашнего монстра, этот автомобиль совсем не вязался с обликом сногсшибательной вампирши. Она, видимо, уловила моё недоумение, потому как раздражённо бросила:

— Садитесь, быстро! — и уже, после того, как машина тронулась, недовольно проворчала, — эти говнюки взорвали мой гараж. Чёрт, все мои лялечки погибли! Никогда не прощу! Тварь, кидавшая гранаты, очень сильно пожалела об этом. Осталось добраться до Цепеша…Ну, или хотя бы не дать ему добраться до вас.

— Куда мы едем? — спросила Лилька, севшая у противоположной дверцы. Друг к другу мы старались не приближаться, — домой?

— К кому? — саркастически хмыкнула Мина и показала неприличный жест водителю сигналящего Форда, — мой, начнут ремонтировать только завтра; у вашего — засада, как и у трёх моих съёмных квартир. Была у меня норка, на самую чёрную ночь, там я вас и оставлю, пока. У самой — дел по горло. К слову: какого хрена вы там устроили? Одного покусанного едва откачали.

— Так получилось, — начал я, но Мина лишь рукой махнула.

— Шучу я, шучу. Думаете, чего Жора боялся с вами ехать? У вновь обращённых вампиров, особенно, если их сразу не покормить, крыша может съехать в любой момент. Вы, тогда, способны вцепиться в глотку кому угодно, даже собственной мамаше. Но это пройдёт.

Внезапно она внимательно посмотрела в зеркало заднего вида, а потом даже обернулась, точно пыталась убедиться, что зрение её не подводит.

— А вы это чего друг от друга разбежались? Раньше, сестра твоя всё за тебя пряталась, да прижималась.

Вспоминать было не слишком приятно, но очень требовалось прояснить непонятный вопрос. Понять, какого хрена произошло.

— Я чуть не изнасиловал Лильку, — выдавил я из себя и вдруг ощутил прикосновение пальцев сестры к ладони.

— Только это было совсем не изнасилование, — поправила она, — мы оба, так хотели друг друга, что совсем забыли, кто такие. Это как-то связано с тем, кем мы стали? Это ведь важно?

Если мы надеялись получить обнадеживающий ответ, то наши надежды не оправдались. Вампирша промолчала. Её молчание продолжалось вплоть до того момента, когда автомобиль припарковался за тёмным зданием старой котельной. Район мне весьма знакомый. Когда-то, именно сюда, мы ходили с Олегом в один фитнесс-клуб, пока цены в нём не взлетели выше крыши.

Мина выключила двигатель и повернулась к нам. На бледном лице полностью отсутствовало всякое выражение, словно мы видели фарфоровую маску.

— Это — важно, — сказала она и прошлась цепким взглядом по нашим лицам, — но обсудим это мы, когда окажемся в безопасном месте. Скажем так, произошедшее с вами требует пространного объяснения, в двух словах не получится.

Два бомжа, сосредоточенно перерывающие мусорные баки, на пару с облезлым переводком дога, проследили за нами мутным взором и вернулись к прерванному занятию. Вонь давно не мытых тел ударила в нос, вынудив задержать дыхание. Взглянув на наши перекошенные физиономии, Мина усмехнулась.

— Вот поэтому мы стараемся общаться лишь с трезвыми и чистыми людьми. Со временем, вы научитесь обуздывать обоняние, но пока придётся потерпеть.

Зазвонил телефон. Олег. Дня три назад, мы договорились встретиться сегодня с парой студенток Гуманитарного университета. Вроде, ничего себе. Но, не сложилось.

— Ты где, засранюк? — рявкнул он в трубку, — все меня продёрнуть решили? Эти две продинамили, так ещё и ты не явился!

— Созвонись с Вороной, — буркнул я, под насмешливым взглядом вампирши и осуждающим — сестры, — он с Сявой где-то в том районе гуляет.

— Уже, — Олег внезапно рассмеялся, — зря ты не пришёл. Тут, прикол на приколе. Прикинь, девка какая-то пацана покусала. В натуре, погрызла! Мы, как раз, рядом были, но толком ни хрена не разглядели, даже снять никто не успел. А так — вопли, визги, тип весь в кровище по земле катается! А, круто? Менты набежали, давай покусанного поднимать, а он им речугу задвигает про кошек, луну и колючие ветки. Ну, типичный нарик. А дальше, вообще отвал башки: баба какая-то мента отпихнула и лезет к погрызенному. Лизнула его в шею и отвалила. Менты в шоке: что, где, кто — все не в понятках! А концерт продолжается. Дурдом, короче.

— Кореш, — рассеянно бросил я, — давай, после. Я, просто, сейчас немного занят, поэтому, кстати и не пришёл.

— Лады, — он коротко хохотнул, — приходи завтра к Матросу, у него тема есть. Девчонки будут. Может, твоя бывшая, Анжела, забредёт. Ты с ней, вроде, пересекаешься иногда?

— Угу. Бывай.

Пока на меня вываливали ворох информации, уже известной мне, по личному опыту, мы успели пройти два неосвещённых двора и под взглядами пьяных малолеток, молчаливо курящих у разбитой песочницы, войти в смрадный подъезд облезлой хрущёвки. В мерцающем свете тусклых лампочек, наша проводница вывела нас на третий этаж, остановившись перед массивной металлической дверью, разительно отличающейся от чахлых соседок.

— Вот как они вас выследили, — Мина достала внушительный ключ замысловатой формы и вручила мне, — по запаху Лилиной слюны. Понятно. Ну, охотники — большие мастера в таких делах и скрыться от них почти невозможно. Открывай, чего ждёшь?

Ключ мягко вошёл в замочную скважину и тихо пискнул. Дверь загудела и приоткрылась, позволив оценить толщину металла. Ни хрена себе! В такую из автомата можно стрелять.

Квартира выглядела неухоженной: повсюду пыль, кое где полосы паутины, да и общий дух запустения. Но в остальном — просто великолепно; мы себе такую обстановку позволить не могли. Кожаные диван и кресла, исполинская кровать в спальне, огромная чёрная ванна и куча хитроумных прибамбасов на кухне. Открыв глухо урчащий холодильник, Мина положила внутрь две плоские фляги серебристого цвета и подмигнула.

— Специальные термостаты, — пояснила она, — в них кровь можно хранить до семи суток. А вообще, мы можем есть любую мясную пищу, даже эти дерьмовые колбасы. Кровь нужна нам совсем для другого.

— Для чего же? — Лилька устало присела на диван, даже не пытаясь снять верхнюю одежду, — нам бы хоть какой-то минимум информации. Блуждаем наугад…

— Будет и максимум, только немножко позже. Сейчас запомните несколько вещей: на окнах — ролеты, даже если проснётесь раньше положенного, солнце вам не страшно. Главное — не выходите из квартиры, до вечера. На телефонные звонки, до разговора со мной, не отвечайте, а ещё лучше — совсем отключите телефоны. Дверь, естественно, никому не открывайте. Половину крови выпейте сейчас, а половину — после пробуждения. Вроде всё, — она походила из угла в угол, трогая пальцем рельеф на обоях и вдруг остановилась, — ах да, чуть не забыла, — вампирша фыркнула, — ладно, просто не знала, как бы это так, помягче. Вы должны переспать друг с другом.

В этот момент я рассматривал огромную чёрную соковыжималку, гадая, для каких целей её могут использовать, поэтому не сразу понял смысл произнесённой фразы. Только неразборчивый возглас сестры, вынудил меня обернуться, уставившись на вампиршу. Мина абсолютно невозмутимо стояла у плазменной панели висящей на стене и смотрела на нас с выражением терпеливого превосходства, как может глядеть мать на непонятливых детей. Лилька задыхалась, широко открыв рот и её лицо отражало истинный шок. Ещё бы! Впрочем, может мне просто послышалось?

— Мы должны чего? — я сделал шаг, недоумённо глядя на собеседницу, — мы же совета спрашивали, а не идиотской шутки.

У меня возникло такое ощущение, будто Мина с трудом сдерживает смех.

— Вы согласились играть по моим правилам, — она сразу исправилась, — по правилам вашего нового мира. Поэтому, слушайте: связь между кровными родственниками у вампиров не считается преступлением — мы все, в какой-то степени, кровные родственники.

— И поэтому я должен трахать свою сестру?! — да она издевается! Может у них и зоофилия не считается чем-то предосудительным.

Мина тяжело вздохнула и присев на диванчик, рядом с Лилей, взяла девушку за руку. Сестра не сопротивлялась.

— Алексей, — вампирша говорила так, словно общалась с маленьким непослушным мальчиком, — я всё понимаю: ещё совсем недавно вы были людьми и прежние понятия, и категории не успели выветриться из ваших голов. Но это — необходимо. Первая сексуальная связь очень важна для нас. Она изменяет всю энергетику вампира. Изменится ваш запах, и охотники не смогут выследить Лилю, а значит и тебя; повысятся мощь и скорость энергетических потоков и значит — ваша сила. Вы ещё не сможете сопротивляться Цепешу, но кому-то другому — вполне.

— А с кем-то другим, никак нельзя переспать, раз уж это так важно?

— С кем? Ты уж извини, но даже если бы я захотела потрахаться с тобой, а это — вряд ли, уж больно ты не в моём вкусе, то кого предложить Лиле? Белобрысого охотника? Цепеша? Да и в конце концов сам подумай: с чего это тебя так тянет к ней? Думаешь, происшествие в переулке простая случайность? Отбросьте человеческие предрассудки и просто получите удовольствие.

Выдав ещё пару незначительных советов, Мина встала и потрепала меня по голове. Я же, в этот момент, с трудом воспринимал окружающее, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и сообразить, какая фигня происходит. Став вампирами, мы не выбрались из той задницы, куда угодили, а лишь обнаружили, что она намного глубже, чем казалась прежде. Если бы на кону была не жизнь сестры, а моя, я бы вероятно сдался: слишком велика цена. Но моя смерть уже ничего не решала.

Наша наставница попрощалась и выскользнула за дверь, на прощание крепко поцеловав в губы и подмигнув. Для той, у кого я не вызывал никакого сексуального влечения, Мина вела себя излишне фривольно.

Я просто не знал, как мне поступить. Лиля — моя сестра! Как я могу? Одно дело девушки, с которыми я встречался, целовался и занимался сексом, с ними никогда не было никаких проблем. Я даже расставался со всеми без скандалов и упрёков; просто кто-то прощался, и мы разбегались. С некоторыми я, время от времени, пересекался, других — не видел месяцами. Всё нормально: без переживаний, всплесков чувств бессонных ночей. Но здесь…

В гостиной уже никого не было и я, в замешательстве, остановился. Потом моих ушей коснулся тихий зов из спальни:

— Лёша, — долгая пауза, — иди ко мне.

Ощущая, как замирает сердце (у меня есть сердце?) я остановился на пороге неосвещённой комнаты. В темноте проступали очертания прикроватного шкафчика и самого траходрома. Чёрт, привычное слово показалось, до неприличия, пошлым. Хриплое дыхание разрывало тишину, но я никак не мог понять, кому оно принадлежит.

Я подошёл к кровати и остановился.

— Лиля…

— Тсс, — лёгкое прикосновение пальцев, — тише. Сядь.

Да я в свой первый раз так не волновался!

Узкая ладошка легла на мой затылок и мягко нажала. Послушно опустив голову, я ощутил прикосновение тёплых губ к моим. Внутри что-то пыталось сопротивляться, строило барьеры…Губы приоткрылись и настойчивый язычок вырвался наружу. Моя ладонь коснулась горячего тела. Лилька успела избавиться от всей одежды и теперь, пока мы целовались, её пальцы нервно расстёгивали пуговицы бушлата, сбрасывая его и рубашку на пол.

Я уже забыл, кто рядом со мной, ощущая небольшую упругую грудь в ладони и лёгкую дрожь плоского живота там, где мои пальцы касались кожи. Остаток одежды исчез, как сон, и мы повалились на кровать, целуя и лаская друг друга. Ничего подобного у меня прежде никогда не было. Не знаю, была ли опытна партнёрша или я сам постарался, но казалось будто мы обратились единым целым, провалившись в бездну удовольствия.

Когда всё закончилось я некоторое время просто лежал, рассматривая темноту и ощущая маленькую ладошку на своей груди. В голове было пусто и светло, как в летней комнате, залитой солнечным светом. Потом, Лилька перевернулась на живот и легла на меня. Даже в полной темноте я различал довольную мордашку и глаза, светящиеся слабым красным светом. Подняв руку, я провёл пальцем по щеке, остановившись на крошечной родинке над верхней губой. Сестра казалась необычайно красивой незнакомкой, и я никак не мог насытиться её обликом, словно видел его первый раз.

Повинуясь непонятному, самому себе, импульсу, я крепко обнял девушку, прижимая к себе. Лилька поцеловала меня и тихо рассмеявшись, выскользнула из объятий. Её силуэт мелькнул у двери, и я услышал, как хлопнула дверца холодильника. Потом горячее тело заползло сверху и губы прошлись по шее, остановившись на мочке уха.

— Будем послушными вампирятами? — в руке у меня очутилась плоская фляга термостата, — раз уж во всём остальном не стали возражать.

— Жалеешь?

— Не-а, — она ткнулась носом в мою грудь, — честно говоря, после того раза, я никак не могла забыть ни поцелуев, ни ощущения, когда твоё тело касалось моего. А сейчас так и вовсе — всё было незабываемо. Подожди ка…

Она вновь поднялась и включила свет. Потом медленно повернулась передо мной, демонстрируя свои спортивные формы. Раньше Лилька, время от времени, спрашивала совета, как сидит то или другое нижнее бельё, поэтому почти обнажённой я видел сестру не один раз и никогда она не вызывала у меня никакого влечения. Как…

Как сейчас.

— Иди сюда. Обмоем наше порочное поведение.

— Ага, мерзавец! Соблазнил собственную сестру и продолжаешь погружать несчастную девушку в бездну порока, — Лилька со смехом запрыгнула на кровать, — а ну, быстро обнял меня, проклятый извращенец! Вот так. А поцеловать?

Мы словно были вместе уже не один год. Ко всему прочему, у меня внутри возникло и начало расти чувство, которого я раньше никогда не испытывал.

Медленно, со вкусом, мы цедили ароматную жидкость из фляжек и целовались. Голова шла кругом, то ли от аромата крови, то ли от поцелуев, но остановиться оказалось просто невозможно. Да и желания не было.

Лилька отнесла наполовину опустошённые термосы обратно и опершись кулаками о мою грудь, грозно сказала, сверкая красными глазами.

— А теперь покажи, на что ты действительно способен. Анжелика трепалась, будто ты в постели словно трактор. Пока я видела только велосипед. Или ты способен стараться только лишь для всяких белобрысых толстух?

— Трактор? — я повалил её в подушки, целуя торчащие соски, — сейчас я покажу тебе бульдозер!

Сейчас меня уже ничто не тревожило, и я выложился по полной. Лилька стонала, покусывая мои уши и в особо волнительных моментах, царапала спину. Потом сестра, скаля длинные клыки, оседлала меня и начала медленно двигать бёдрами. После мы опять поменялись и всё это продолжалось до самого рассвета.

Силы не покинули нас, просто в определённый момент внезапная сонливость навалилась на обоих, точно мы не спали, по крайней мере, год. Мурлыча, словно сытая кошка, Лилька положила голову на мою грудь и закрыла глаза, продолжая гладить живот. Я поцеловал гладкий лоб, намереваясь произнести какие-нибудь нежные слова, но не успел. Забытьё наступило так внезапно, словно кто-то опустил рукоять рубильника.

Снов не было. Не знаю, способны ли вампиры вообще видеть сновидения, но у меня тёмное безвременье сменилось тусклым светом, падающим из полуоткрытой двери и отдалённым позвякиванием.

Видимо Лилька, на кухне, готовит кофе, пришла полусонная мысль, надо бы подняться, пока она не успела употребить обе чашки. При мысли о сестре, я ощутил необыкновенную нежность и вдруг вспомнил всё. Не было ни ужаса, перед сотворённым, ни раскаяния, только приятные воспоминания об упругом теле, горячих губах и глазах, сияющих удовольствием.

Я взглянул на часы: время приближалось к семи, стало быть на улице уже стемнело. Вот интересно, а если мы выйдем наружу, когда светит солнце — сгорим? По-прежнему, очень недоставало информации о нашем новом мире. Я выбрался из спальни и остановился в коридоре. Повсюду — темно и лишь через полупрозрачные двери ванной лился рассеянный свет. Оттуда же доносилось позвякивание, плеск воды и негромкая печальная музыка. Обычно я и не подумал бы нарушать покой сестры, тем более в костюме Адама, но в нынешних обстоятельствах соблюдать прежние условности казалось нелепым.

Лилька блаженствовала в пенном море, высунув наружу лишь островки коленей и лохматую голову. Увидев меня, сестра улыбнулась и поманила пальцем, с которого шлёпались воздушные пушинки пены. Вода оказалась приятно горячей, и я опустился в обжигающие глубины, ощущая, как мокрые ноги обвивают поясницу. Никакого дискомфорта: очень удобно и приятно. Мы поцеловались.

— Я там немного покушала, — хитрый глаз косился на крошечный столик у ванной, — прости, чуть-чуть твоего отпила, не удержалась.

Чуть-чуть отпила? Скорее немного оставила. Однако, сердиться на эту симпатичную засранку совершенно не хотелось. Допив остаток пряной жидкости, я обнял сестру покрепче и откинулся на покатую стенку, наслаждаясь покоем, комфортом и тихой музыкой.

Обычно я не разделяю Лилькино увлечение «Fleur», но сейчас «Улыбки Сфинксов» и «Всё Вышло Из-Под Контроля» удивительно гармонично накладывались на моё настроение, создавая неповторимое чувство растворения в океане Нирваны.

— Лёша, — сестра потёрлась носиком о мой и легко коснулась губ, — я тут немного подумала. Бабушке говорить не будем, она не поймёт.

— То есть, кому-то ты, всё же, решила признаться? — я хмыкнул, — так и так, я — вампирша, сплю с братом, но ничего не подумайте: у нас это принято.

— Дурак! — она надулась.

— Хорошо, я — дурак, — пришлось целовать Снежную королеву, пока она не оттаяла, — вообще никому ничего не говори. Боюсь, если мы останемся живы, у нас появится много других тайн, кроме этой.

Музыка прервалась. Звонила Люда. Словно почувствовала, как мы говорим о ней (а может и правда почувствовала). Лилька включила громкую связь, и мы оба услышали вырвавшийся наружу взволнованный задыхающийся голос:

— Лиля, Лилечка, ты ещё жива?

— Привет, ба, — я ощутил укол совести, могли бы и вчера позвонить, — у нас всё в порядке.

— В порядке? — в голосе звучало подозрение, — а с этим…

— Всё прошло хорошо, — я тоже решил подключиться, — добрый вечер. Люд, всё нормально, чувствуем себя отлично. Есть проблема — не подобрали подходящего гроба, для ночёвки, но в кровати тоже ничего.

— Дураком был — дураком и остался. Слава богу хоть живы! Ну вы оба, и засранцы! Я за весь день вся просто извелась. И дозвониться не могу, — «Телефон отключила, — прошептала Лилька мне в ухо, — забыла включить», — а тут ещё и слухи разные по городу идут: какие-то бандитские разборки, перевёрнутые машины, наркоманы на празднике поножовщину устроили. И дура эта толстая — Рая — всем плешь проела, как у нашего подъезда кто-то стрелял.

Мы переглянулись. Ну ни хрена себе вчера погуляли! Везде успели поучаствовать и даже в том, о чём Люда никогда не узнает.

— Нет, ба, у нас всё спокойно, — Лилька хрюкнула от сдерживаемого смеха и завозилась, поудобнее устраиваясь в моих объятиях, — превратились, покушали и легли спать.

— Человека ели? — в голосе прозвучали суровые нотки, — до смерти?

— Люд, да брось, это же — прошлый век. Сейчас, все вампиры пользуются только консервами. Да мы даже колбасу можем употреблять.

— Врёте вы всё, — но вздохнула с явным облегчением, — ладно, закроем пока эту тему. Слушайте теперь, что мне удалось нарыть. В моей макулатуре нашлась лишь одна старенькая книжица, где про ваш род упоминается. Сказочки всякие, про философский камень да подземный лабиринт с тайным храмом. Похоже, даже ведьмы не чураются сочинительством дурацкой белиберды. Интересно, но несерьёзно. Пошла я к Маринке, подруге своей по Монголии. Наврала, конечно, с три короба, но смогла найти интересную книжицу: репринт с издания 1897 года. Сытников с сыновьями выпустил агромаднейшим тиражом, аж в двести экземпляров. Мариша сказала дескать почти все оригиналы сожгли через год, после издания. Следы кто-то заметал. Книга, вообще-то, про Венский ковен но одна глава в ней посвящена вампирам и вот почему. Одна из наших полюбила алхимика и помогала ему создавать лекарство, исцеляющее все болезни. Жидкость, получившаяся в результате, превратила учёного в бессмертное существо, живущее в темноте и питающееся человеческой кровью. Парочка влюблённых, осознав, какую чудовищную вещь сотворили, попыталась уничтожить адскую смесь, но не успела.

Прознав о существовании эликсира, местный князь Владимир приказал перевезти весь запас к себе, в замок. Алхимик и ведьма бежали. Больше ничего определённого про них неизвестно, только слухи. Вроде бы возлюбленная попыталась расколдовать вампира, но вместо этого, превратила в нечто ужасное. Чудовище убило любимую и возненавидело себя и весь свой род. По легенде, монстр, его зовут Лалегреда, ждёт прихода определённого часа, когда он вернётся и уничтожит всех вампиров.

Князь Владимир стал основателем рода новых существ, но удержать все запасы эликсира в своих руках не сумел. Когда количество кровососов, — она запнулась, — уж простите старую, привыкла я вас так называть. Кто мог подумать…Так вот, когда вампиров стало очень много, они принялись воевать. Призом оказалась вампирская энергия: если в определённое время, в определённом месте, провести ритуал переноса, то донор отдаст свои силы, и получатель станет на порядок сильнее. Некоторые вампиры обрели воистину неимоверное могущество. Почти сотню лет шла эта, незаметная никому, война. В конце концов, порядок навели, ритуал запретили, но во время смуты запасы эликсира выкрали из подвалов княжеского замка и начали продавать жаждущим бессмертия. Наказание за этот проступок — смерть, но как обычно, угроза никого не останавливает.

Пока мы слушали, Лилька погрузилась в глубокую задумчивость и начала играть с краном, то открывая, то закрывая воду. Люда прервалась.

— Вы в ванной? — в её голосе звучало недоумение, — с Лёшей?

Я покрутил пальцем у виска, и сеструха сделала большие глаза.

— Нет, это за окном, — идиотское объяснение, согласен, но другого я придумать не успел, — это всё?

— В общих чертах. Упоминается стычка вампиров с ведьмами, когда крово…Ну, ваши, уничтожили за одну ночь полторы сотни немецких чародеек. С тех пор мы стараемся не становиться на пути у тех, кто способен безжалостно убивать даже пятнадцатилетних девочек, развешивая их тела на горгульях дворца.

Мы переглянулись. Как-то странно было представлять нашу спасительницу в роли бессердечной стервы, способной на убийство невинных детей. Одно дело — банда головорезов…Нет, не верилось.

Заиграл айфон. Я кивнул сестре: мол, продолжай общение с бабулей, а сам чуть отодвинулся.

— Добрый вечер, — судя по голосу, наша знакомая держалась из последних сил, — надеюсь, хоть для вас, он действительно добрый. Выспались?

— Ну да, — ощущая лёгкое смущение, пробормотал я, — и вечер, по-настоящему, добрый. Чем займёмся сегодня? Ты, вроде, обещала всё рассказать и показать.

— Угу, особенно показать, — собеседница зевнула, — Алексей, сегодня нам предстоит очень важное дело, о подробностях которого я не стану говорить по телефону. Сейчас мне необходимо немного отдохнуть: я не спала весь день, а для нас это крайне утомительно. В полночь я вас заберу и расскажу, чем займёмся. Так, ещё — возможно за мной следят, поэтому очень не хотелось бы привести врагов к своему последнему убежищу. Я слышала вчера, вас пригласили на вечеринку. Куда?

— К Матросу, — я с трудом, вспоминал вчерашний разговор с Олегом, словно он происходил в прошлой жизни, — это — на Куприна, рядом с самолётом, ну — памятник такой, на постаменте.

— Отлично, — на этот раз зевок оказался намного продолжительнее, — приводите себя в порядок и езжайте гулять. Около полуночи я позвоню, и мы обо всём договоримся. Ах да, не вздумайте употреблять спиртное: для нас это мощный парализующий яд. Ну и постарайтесь никого не загрызть.

К этому времени Лилька уже успела попрощаться с Людой и принялась целовать мою грудь. Удержаться от искушения оказалось невозможно, и мы немного пошалили. Так, совсем чуть-чуть.

Пока Лилька неторопливо и томно расчёсывалась, я внимательно изучил содержимое большого купе, и оно меня несколько озадачило: множество самой разнообразной одежды и мужской, и женской, ещё в упаковке. Причём размеры просто поражали разнообразием: от почти детских, до таких, которые болтались бы даже на мне. Стоило упомянуть о находке, и сестра тотчас отпихнула меня в сторону, пояснив — дескать это дело для настоящих ценителей, а не для тех, кто третий год ходит в одном и том же бушлате.

Зазвонил Лилькин телефон, но она, погружённая в недра шкафа, лишь рассеянно отмахнулась рукой. Я взглянул: Валентин. Всё ещё жаждет общения. Глядя на сияющий дисплей, я внезапно ощутил растущее раздражение: почему кто-то, неважно кто, желает обладать моей Лилькой?

— Да, — пытаясь удержать ярость под контролем, ответил я, — и тебе привет.

— Лилю можно? — осведомился томный голос, — это…

— Я знаю, — перед глазами полыхнуло багровое пламя, — слушай сюда, Пьеро недоделанный: если ты ещё раз наберёшь этот номер, подойдёшь к Лильке или, вообще, даже подумаешь про неё, я тебе сделаю очень больно. Очень, понятно?

Далёкие гудки оказались единственным ответом. Я выключил телефон и поднял голову. Сестра сидела у шкафа и внимательно смотрела на меня. Потом поднялась на ноги и её брови поползли вверх. Кажется, я сделал глупость, но почему-то, совершенно не жалел о ней.

— Послушай, — начал я, но девушка остановила меня касанием руки.

— Лёшка, если ты думаешь, — она вдруг запнулась, и неуверенная улыбка озарила бледное лицо, — чертовщина, какая-то. Когда такой хренью занимались мои бывшие, я их быстро ставила на место: ведь я не их собственность. Кто не согласен — идёт лесом.

Она приблизилась и обняла меня, положив голову на грудь. Потом подняла лицо: оттенок красного сиял вокруг зрачков едва заметной дымкой. Лицо сестры сейчас неуловимо напоминало Мину: бледность кожи, ярко красные губы и множество других, не столь значительных признаков. Лилька выглядела просто восхитительно.

— Я хочу быть только твоей, — прошептала она и в глазах мелькнуло удивление: неужели она сама это произнесла, — со мной так ещё никогда не было, ни с кем. Лёша, — она замолчала, и я поцеловал её в гладкий лобик, — если это — любовь, то я люблю тебя.

Да, это действительно было просто невероятно: до вчерашнего дня я никогда не думал, будто какая-то девушка может стать для меня единственной на свете. И уж тем более, никогда не представлял в этой роли зеленоглазое лохматое чудо, которое называл сестрой. Однако, теперь это был непреложный факт: именно она стала той, неповторимой, которую я боялся потерять.

Лилька. Лиля. Лилечка!

Моя Лиля.

Я люблю тебя.

Мы неторопливо прошлись парой кварталов, привыкая к новой одежде и новым ощущениям внутри. И если пальто, навязанное сестрой, достаточно быстро перестало ощущаться смирительной рубашкой, то взрыв внутри, при каждом взгляде на спутницу или при звуке её звонкого смеха, эхом отдавался в моей личной вселенной. Словно земля уходила из-под ног.

Лилька заявила, будто на правах вампирши имеет право одеваться сексуально, но без пошлости. Благо, как выяснилось, низкие температуры перестали быть для нас определяющим фактором. Посему сестра надела тонкие облегающие джинсы, полусапожки на шпильках неимоверной длины и короткое белое пальто. Выглядела она, судя по косым взглядам прогуливающихся мужчин, весьма эффектно. В семейных парочках, проходивших мимо, тотчас начинались разброд и шатание, А Лилька лишь подмигивала мне и гордо задирала нос. Нахальная красотка, как есть.

Я позвонил Олегу, и он подтвердил: ничего не отменяется, гости только начали собираться. Всё как обычно; завтра — понедельник, всем на работу, но никто про это не вспоминает, до самого утра, когда разрывающаяся голова, злорадно хихикая, лопается от похмелья. К счастью, ни пить, ни идти на работу, нам не требовалось. К несчастью, нам требовалось просто выжить.

Интересно, каков план развлечений у нашей кураторши на сегодня? Катание на тиграх? Прыжки в плавильную печь? Вчерашняя программы оказалась весьма насыщенной, но завершилась крайне удачно.

Матрос — Сашка Корчевский, получил своё погоняло, когда три раза подряд провалил экзамены в разные мореходные училища, начав с Одесского и закончив уже нашим. Ворона тогда важно похлопал его по плечу и заявил, дескать тот настоящий матрос, кто в обучении не нуждается. Сейчас Шурик работал посредником в агентстве недвижимости и о море даже не вспоминал. А кличка осталась.

Когда хозяин открыл дверь, я сразу же обратил внимание на его поплывшую физиономию с фингалом и носом, повёрнутым в сторону. Судя по концентрации перегара, веселье началось вовсе не сегодня.

— Квартиру продаю, — пояснил Матрос заплетающимся языком, — увольняюсь и уезжаю. Ту-ту…

— С какого перепугу? — Лилька сбросила пальто и осталась в облегающем пиджаке с низким глубоким вырезом, где было на чём остановиться взгляду. Даже нетрезвому, у Матроса, — ты же говорил, тебя вроде старшим менеджером ставят?

Саня только махнул рукой и горестно вздохнув, убрёл на шум голосов. В длинном пустом коридоре перестроенной чешки, стояли два, малознакомых мне, пацана — виделись пару раз, даже имён не помню. Пока они изучали мою спутницу, едва не пуская слюни на паркет, из спальни вынеслось белогривое нечто и повисло на моей шее.

Анжелика. Как я рад.

— Привет! — запах алкоголя хоть и слабый, но, всё равно, неприятный, — почему не звонишь, горилла? Лилька, здорово. Чёт ты бледная, не болеешь?

Сеструха фыркнула и ушла в комнату. Я осторожно поставил грудастую красотку на пол и освободился от объятий. Никаких чувств Анжела у меня не вызывала, а ведь прежде, её напористость заводила сполоборота.

— Ты же, вроде как, нашла себе какого-то папика? — спокойно поинтересовался я, снимая пальто, — совет директоров, Инфинити, Мальдивы?

— Лёшка, ты обиделся? Ух, вот это мышцы! Я уж и забыла, — она игриво прошлась пальцами по бицепсам, — не получилось. Он женат и разводиться не собирается, а я, вроде как, хочу остепениться. Заместитель директора, по связям с поставщиками вполне подойдёт. У?

Я больше не был заместителем директора. Я и человеком то быть перестал. И я не хотел связывать жизнь с беловолосой красавицей, прячущей холодный расчёт, под маской горячей безрассудности. Как бы это всё высказать и никого не обидеть?

— О, Лёха! — Ворона, собственной персоной, — бросай эту ш…Пошли, забухаем!

— Лёша, — меня придержали за руку, — подумай. Мы можем встретиться где-нибудь, в спокойной обстановке, поговорить.

— Хорошо, — да отвяжись ты!

Гостиная оказалась переполнена знакомыми, очень знакомыми и до смерти надоевшими, знакомыми. Матрос, как обычно, поленился поставить стол, просто распахнув огромный бар — главное своё богатство и выставив на его дверцу тарелки с ничтожной закуской. А вот спиртного оказалось море разливанное. На любой вкус, кроме моего. На мой вкус, вокруг бродили, сидели, стояли и даже лежали, те самые знакомые. Лёгкий аромат, щекотал ноздри, скрываясь в густых испарениях виски и мартини.

Лилька сидела в глубоком кресле, рядом с высокой трубкой акустической системы и со страдальческой миной на мордашке, терпеливо выслушивала Костика — своего бывшего, номер — надцать. Тот, периодически, делал попытки перейти к более тесному контакту, но сразу же получал по наглым лапкам. Ну, там сеструха и сама разберётся.

Андрюха уже нёсся ко мне с полупустой бутылкой абсента и в его кильватере прочно держался Олег, который, со странным прищуром, изучал мою физиономию. Отвязаться от полупьяной птицы оказалось несколько сложнее, чем казалось вначале, но объяснение про болезнь и антибиотики всё же подошло. Это же я попросил передать и шефу. Пусть хоть первое время не поднимает пыль.

— Да, видок у тебя в натуре нездоровый, — согласился Олег и хмыкнув, добавил, — глазища, как у долбаного вампирюги. Кстати, вы чего, на пару с сеструхой болеете? Тоже, смотрю, в завязке.

— Угу, — кивнул я, встретившись глазами с Лилькой. Мы улыбнулись друг другу, одной нам понятной, улыбкой, — сам знаешь, как бывает: сначала — хомячок, а потом и все остальные.

Через полчаса гуляний, выяснилась одна занятная, н не слишком приятная вещь: нам стало скучно гулять со своими старыми знакомыми. Перестали находиться общие темы, для разговоров. Ну, какой интерес обсуждать работу или выпивку, если тебя это больше никак не касается?

Кроме того, даже временное, отсутствие любимого рядом, вызывало у обоих некий дискомфорт. И я, и сестра, постоянно ощущали желание подойти, перемолвиться парой слов или просто коснуться. Больше всего хотелось целоваться, но я отлично понимал, как офигеют благодарные зрители.

Пару раз подходила Анжелика и её лицо с каждым разом выражало всё большее недоумение. В конце концов, я не выдержал и прямо сказал девушке, всё что думал про неё, не забыв упомянуть и чувственную фригидность. Как ни странно, но она даже не обиделась.

Вытерпев ещё десяток минут рассказов о последнем посещении Замка, я удрал на кухню, выгнав оттуда целующуюся парочку. Через пару минут пришла Лилька и прижавшись, потёрлась щекой о плечо. Вот так — хорошо. Даже если просто молчать и смотреть во двор.

— Ты помнишь родителей? — тихо спросила сестра, — хоть чуть-чуть, не по фотографиям, а так…

Она была младше меня на полтора года и когда отец с мамой разбились во время перелёта Ханой-Москва, ей исполнилось три года. Когда я плакал, спрятавшись под одеялом, Лилька приходила и прижавшись, гладила по голове. Люда появлялась в дверях спальни и некоторое время молчала, глядя на нас сухими красными глазами. Горе казалось невероятным, всеобъемлющим, словно наступил конец света, и лишь крошечный человечек рядом заставлял непроглядную тьму отступать.

— Совсем немного, — я обнял её за плечи, — отца почти не помню: так, кусками. То море вспомнится, то лес и костёр. Маму немного лучше, как она щекотала живот и делала ладушки. В детском саду, как она радовалась, когда я выиграл плюшевого медведя.

— Того, с оторванным ухом?

— И кто его оторвал?

Мы тихо посмеялись, и я поцеловал сестру в щёку.

Позвонила Мина. Лилька внимательно выслушала вампиршу, продолжая сжимать мои пальцы, потом кивнула и сказала, обращаясь ко мне:

— Будет здесь через десять минут. Пошла я собираться.

Сестра ушла, а я прижался лбом к стеклу, пытаясь разглядеть звёзды через пыльное стекло. Ни черта не видать. Кто-то тихо подошёл сзади, и я точно знал, кому принадлежат крадущиеся шаги. Запах, шелест одежды, даже дыхание позволяли определить пришельца. Раньше я так не мог.

— Лёшка, — в голосе Анжелики ощущалось напряжение, — ты совсем с катушек съехал?

Я повернулся. Девушка не была пьяной, как мне показалось вначале — она выглядела испуганной.

— Ты это о чём? — холодно поинтересовался я. Энжи, как я звал её раньше, за сегодняшний вечер успела надоесть до чёртиков.

— Что у тебя с твоей сестрой? — я прищурился, и Анжелика отступила на шаг, — помнишь, ты сказал, будто я умею хорошо изображать чувства, вместо того, чтобы проживать их? Может быть, но зато я хорошо вижу, когда они — настоящие. Эти ваши перемигивания, касания и прочее. Так себя с сестрой не ведут!

— Это не твоё дело! — я ощутил бешенство.

— Но это же — безумие! — она вдруг резко приблизилась и обняла меня, потянувшись полными губами, — я тебе помогу. Как раньше.

Кто-то, с шипением, отбросил Анжелу в сторону. Лилька встала передо мной и оскалила клыки. Энжи взвизгнула и отпрыгнула к стене, сшибив сковороду с плиты.

— Не лезь, — коротко рявкнула сестра, — он — мой!

Анжелика переводила взгляд с меня на Лилю и крупные капли пота катились по её лбу. Потом ноги девушки подломились, и она шлёпнулась на пол.

— Кто вы? — прошептала она, — вы же не…

— Забудь, — посоветовал я и посмотрел в окно, — ого, в своём репертуаре. Лиль, пошли, за нами приехали.

Пока я одевал пальто, совершенно невменяемый Матрос пытался задержать нас, всё время рассказывая сестре, как она сногсшибательна, а Олег молча стоял рядом, задумчиво изучая мою физиономию. Уже закрывая входную дверь, он придержал меня за руку и настойчиво сказал:

— Когда сможешь — позвони, а лучше — приезжай. Думаю, нам есть о чём перетереть.

— Если смогу, — я выразительно посмотрел ему в глаза, и парень криво усмехнулся. Мы всегда понимали друг друга с полуслова.

Мина приехала на чёрном тонированном Хаммере и ожидая нас, нетерпеливо постукивала каблучком ботильонов, стоя у открытой водительской дверцы. Тёмно-синее пальто с длинными фалдами ничуть не скрывало ни мини юбки, ни макси ног, но странное дело, сегодня вампирша словно потерялась на фоне Лильки. И кажется, это чувствовала и сама.

— Совсем другое дело, — с лёгкой насмешкой сказала Мина и посмотрела мне в глаза, — хорошо, когда имеешь дело со своими, а не с какими-то…

В этот раз я сумел различить неразборчивое ругательство. Слово: «животные», только произнесённое очень быстро. Вот так, не больше и не меньше. Наша спасительница и кураторша считала людей обычными животными. Честно говоря, мне стало неприятно.

— Садитесь в машину, — вампирша огляделась, словно опасалась возможной слежки, — попробуем сегодня насолить Цепешу по самое, не балуй.

— Куда мы? — поинтересовался я, когда автомобиль неторопливо двинулся вперёд, неуклюже протискиваясь в узких переулках, соединяющих дворики. Лилька так уютно прижималась ко мне, запустив руку под мышку и запах её отдавал свежестью весеннего утра.

— Навестим нашего недоброжелателя, — вампирша коротко хохотнула, — точнее, не его самого, а лишь его зловещее вампирское логово. Владимир Казимирович, сегодняшней ночью изволит встречаться с Советом Высших Вампиров — кстати, большая честь для вашего Мухосранска принимать такое количество замшелых пердунов. Обычно их сходки продолжаются часов пять-шесть и уйти раньше никак нельзя — нарушение правил. Вообще-то, Цепеш не особо их празднует, но пока Совет ему очень нужен, и старик не будет лезть на рожон. Значит, у нас полным-полно времени.

— Для чего? — не удержавшись, я поцеловал Лильку в макушку и тут же перехватил любопытствующий взгляд Мины в зеркале заднего вида, — ну, в смысле: мы то прячемся, то лезем на передовую. Где логика?

— Необходимо взять у старого кровососа набор инструментов, без которых он не сможет провести Ритуал Переноса, — автомобиль совсем уж с трудом протискивался между разбитыми плитами бордюров, и водитель тихо чертыхалась, — если эти штуки окажутся у нас, исчезнет смысл в вашей поимке. Ну, разве прикончить по злобе. Влад на такое способен.

Наконец то мы покинули лабиринты тесных двориков и выползли на простор Строителей — проспект казался чисто вымытым, а одинокие автомобильчики испуганно шмыгали мимо нашего броневика. Я никак не мог сообразить, куда мы направляемся: никаких крупных особняков, пригодных для проживания старого вурдалака, здесь нигде даже не предполагалось.

Мина лишь рассмеялась, стоило мне упомянуть об этом.

— Цепеш старается не селиться в отдельно стоящих особняках, замках и дворцах, — пояснила она, — пытается держаться ближе к людным местам, предпочитает элитные номера в хороших гостиницах, желательно — президентские. И дело даже не в близости пищи; просто отголосок старых привычек, когда его пару раз едва не прикончили в собственном замке. Впрочем, как я выяснила, у вас он не нашёл подходящей гостиницы, поэтому арендовал пентхаус на Воробьёва.

— Это в высотках? — Лилька потёрлась носом о моё плечо и замурлыкала.

— Высотках? Ха! — вампирша презрительно покачала головой, — иногда забываю, где мне приходится прозябать последний год. Двадцать пять этажей — высотка! Ну да, здесь стоит проехаться в приличном автомобиле и сразу соберёшь кучу зевак. Ладно, проехали. Слушайте внимательно: до последнего этажа доберётесь по технической лестнице, а там взломаете дверь лифта и по тросу подниметесь выше. Внутри будет охрана, но я сомневаюсь в их способности доставить вам неприятности.

В изложенном плане присутствовали определённые пробелы и похоже, их заметил не один я.

— А где будешь ты? — поинтересовалась Лиля, подозрительно глядя в сторону водительского кресла, — прикрывать тылы? Мы же даже не знаем, где хранятся и как выглядят эти штуки.

— Я отключу электричество и основное, и резервное, — пояснила вампирша, останавливая Хаммер, — а потом пойду через крышу, на всякий случай. Если налажаете, тяните время, дайте мне возможность ещё раз спасти ваши задницы.

— А если вернётся Цепеш, ну, вдруг? — спросила Лиля.

— Бегите, — Мина покачала головой, — бегите со всех ног и возможно, вам удастся спастись. Просто, в схватке с ним у вас нет ни единого шанса. Пойдёмте, я покажу, как лучше проникнуть внутрь.

В этом отношении, быть вампиром оказалось необычайно удобно: стоило присмотреться и объект, выбранный для наблюдения, тотчас приближался, словно в каждом глазу стояла мощная оптика. Поэтому мы могли спокойно изучить парковку, въезд в подземные гаражи и вход в здание, рядом с которым медленно прогуливались курящие крепыши.

— Ещё несколько сидят в машине на парковке, — показала Мина, — Цепеш, естественно, не предполагает, будто какой-то сумасшедший рискнёт атаковать его логово — обычная перестраховка. Когда погаснет свет, его животные попытаются связаться с охраной и отправятся к резервному генератору. Но я там основательно поработаю и обеспечу темноту очень надолго. Ваша задача: пройти через холл к двери технической лестницы, не поднимая лишнего шума. Помните, при нашей первой встрече, я исчезала? Смотрите и запоминайте.

Оказывается, в этом не было ничего сложного; у Лильки, вообще, получилось с первого раза. После третьей попытки вышло и у меня, а вампирши, смеясь, обозвали меня тупицей. Забавное, вообще то, ощущение — словно по коже бегут мириады муравьёв, а в животе восходит солнце.

— Ждите, — сказала Мина и неторопливо удалилась, подмигнув нам, на прощание.

— Лёшка, — вдруг выдохнула сеструха и ткнула меня кулаком в бок, — это же сейчас будет, как в кино? Типа мы — супершпионы?

— Угу, — кивнул я, — нас двое, значит наш номер ноль, ноль, четырнадцать.

При воспоминании о том, что собственно означали два ноля у Бонда, становилось немного не по себе. Убивать никого не хотелось, хоть я и понимал: рано или поздно, но сделать это придётся. Похоже, в этой игре были именно такие правила.

Где-то за углом здания щёлкнуло и затрещало. Свет погас, но я видел окружающее так же чётко, как и до этого. Вновь вспыхнули лампочки, но в этот раз продержались совсем недолго — меньше минуты: вампирша выполнила программу максимум. Пришло наше время.

Если во время побега от охотников воздух напоминал желе, то сейчас мы будто двигались сквозь цемент — среда изо всех сил сопротивлялась, вынуждая мышцы напрягать по полной. Я оглянулся: Лилька, тяжело дыша, покачала головой. Появилось лёгкое чувство голода.

Однако цель оказалась достигнута: люди у входа в здание замерли, словно статуи, позволив нам раздвинуть стеклянные двери и войти внутрь. Тьма казалась сияющей глубиной океана, где, с открытым ртом, замерла рыба-вахтёр, сжимающая трубку телефона возле уха. Ещё пара рыбин, в костюмах охраны, внимательно изучала открытый электрический щит, а пиранья, в шиншилловых мехах, подняла ногу и воздела руки над капюшоном шубы.

Мы ввалились на площадку служебного хода и вышли из сумрака, или как эта ерунда у нас, у вампиров, называется. Гудели мышцы, словно я закончил суперсет, а сеструха, тяжело дыша, громко шмыгала носом. Но никто из нас не вспотел, правда есть хотелось просто неимоверно и во рту стало сухо.

За дверью послышался оглушительный визг, выражающий недовольство и басовитая скороговорка, в которой ощущался нешуточный испуг.

— Ну, пошли? — мы поцеловались, — я узнал, что у меня…

Лилька рассмеялась и поскакала вверх. Ух, как это оказалось легко, после предыдущего променада! Словно снять штангу с плеч. Полсотни лестничных пролётов мы преодолели во мгновение ока, выскользнув на тёмный уровень двадцать пятого этажа.

— Вон — лифт, — сеструха ткнула пальцем, но я покачал головой.

— Этот — обычный, помнишь, Мина объясняла: выше он не идёт. Нам нужен специальный, у которого только три входа: на первом этаже, здесь и в пентхаусе. Мина говорила: он должен быть за углом.

— А вы ещё кто такие? — в лицо ударил ослепительный луч фонаря, а на плечо опустилась ладонь, воняющая чесноком, — как вы сюда попали?

Парень с тонкими усиками на изумлённой физиономии. На куртке надпись: «Секьюрити». Ну всё, как полагается: даже электрошокер на поясе. Я в упор смотрел на него, пытаясь придумать объяснение и не мог: в голове словно бил огромный колокол: Бам, бам! Я попытался остановить чёртову молотилку, но вместо этого, очередной удар отозвался вспышкой багровых искр и выбросил меня в алую бездну.

Очнулся я на полу, склонившись над неподвижным телом охранника. Напротив, на коленях, сидела Лилька и глухо урчала, жмуря светящиеся оранжевые глаза. Всю её физиономию покрывали тёмные точки, а губы казались необычайно блестящими. Ощущая нечто липкое на подбородке, я провёл пальцем по коже и слизал душистую жидкость. Кровь. Я медленно посмотрел вниз: грудь парня не шевелилась, а на шее зияли две кусанные раны. Мы поели. Вот, как это заканчивается, если тебя некому остановить…Прости, пацан. Я не хотел, честно! Бабушка…

— Лёша! — сестра пришла в себя, испуганно рассматривая нашу жертву, — мы…Он…

— Не время, — я схватил труп и поволок его за угол, — идём, быстрее. Чёрт его знает, сколько мы развлекались.

— Лёшка, — Лилька всхлипывала, — я же не хотела! Я даже не понимала, что происходит!

— Знаю, — вовремя мы убрались: кто-то открыл дверь и выглянул в фойе, окликая Сергея Фёдоровича, — в следующий раз, один ест, а второй — держит себя в руках. Если это, мать его за ногу, вообще возможно!

Вот и нужный лифт: с замочной скважиной и щелью, для карточки — ни хрена себе безопасность — ещё бы сканер сетчатки поставили! Я потянул дверцы в стороны и створки, облицованные палисандром, хрустнули и разошлись. Пытаясь ни о чём не думать, я схватил несчастного секьюрити и швырнул в шахту. В нашей новой жизни имелись и тёмные стороны. Очень тёмные. Самое дерьмовое, что я никак не мог пожалеть жертву по-настоящему — мешало чувство сытости и какой-то эйфории, словно я принял экстази.

Карабкаться по жирно блестящему тросу не потребовалось: на противоположной стороне шахты поблёскивала ступенями металлическая лестница, уходящая вверх. Я приобнял Лильку и кивнул: видишь, мол? Сестра молча мотнула головой и шмыгнула носом.

Шаги неизвестного, который продолжал окликать своего Сергея приблизились, а на стене появился круг от фонаря. Я перепрыгнул колодец и вцепившись в алюминиевые ступени, полез вверх, слыша шелест Лилькиных одежд за собой. Около самой кабины пришлось притвориться крокодилом на газоне — настолько узкий оставался проход.

Так, теперь осторожно заползаем на крышу, пытаясь не перемазаться в чёртовой смазке, которой здесь тщательно покрыли каждое колёсико. Проклятый люк никак не желал открываться и психанув, я стукнул по нему ногой. Хрустнуло и я едва не отправился следом за упрямой крышкой. Лилька, закусив губу, сделала большие глаза и покрутила пальцем у виска. Я и сам надеялся, что получилось не слишком громко.

Спрыгнув в тёмную кабину, я оценил себя в тусклом свете каких-то люминесцентных лампочек, перемигивающихся по периметру огромных, во всю стену, зеркал. Кстати, а почему мы отражаемся? Непорядок. Сестра, с тихим: «Ой!» оказалась в моих руках и замерла, прислушиваясь. Вроде тихо. Может мой вандализм не привлёк постороннего внимания.

Облегчённо выдохнув, я потянул створки и уже раздвинув их, осознал неладное. Снаружи был свет. Вовсю светили электрические лампочки и коротко стриженый, мордоворот, изумлённо смотрел на меня, пытаясь отбросить полу пиджака. Слишком медленно.

Лилька ужом скользнула между моих рук и выпрыгнув наружу, отвесила охраннику увесистую оплеуху. Вероятно, прежде от такой, он бы лишь взбесился, а сейчас, с хрустом переломанной челюсти, растянулся на полу. Сестра, с удивлённым уважением, посмотрела на собственные ладони и махнула мне.

— Как-то странно, — вполголоса заметила она, — неужели тут кто-то живёт?

Огромное помещение, с балконами по обе стороны, казалось приготовленным к началу ремонта: голые стены, бетонный пол и строительные прожектора вдоль плинтусов. Единственным предметом декора оказался наш встречающий. Какого хрена? Неужели Мина ошиблась?

— Не нравится мне всё это, — проворчала Лилька и взялась за ручку высокой стрельчатой двери, — похоже на…

— Ловушку, — закончил я, когда дверь открылась, и мы смогли лицезреть круглолицего блондина, уже знакомого по прежней ночи. Широкая ухмылка на его физиономии мне тоже была знакома.

— Доброй ночи, — учтиво поприветствовал нас охотник и сделал приглашающий жест, — как я погляжу, Владимир Казимирович точен даже в мелочах. Стало быть, ваша соучастница попытается проникнуть через крышу в…Ну, точно!

Мы находились в исполинском помещении, с двумя стеклянными стенами. Несомненно, после завершения это было бы сногсшибательная комната, где уже начали облицовывать бассейн и обшивать студию с барной стойкой, но сейчас всё казалось такой же строительной площадкой, как и виденный нами холл. Ещё одна дверь открывалась в неосвещённую комнату, где после слов охотника, раздался звук удара и шум падающего тела. Похоже, в этот раз, на помощь никто не придёт.

— Лара, как ты? — улыбка блондина становилась всё шире.

— Отлично, — тихий смешок, — ну и быстрая же эта зараза! Хорошо, Цепеш предупредил. Держи этих двух. Ещё один промах и шеф оторвёт твои гениталии. А я понаблюдаю за процессом.

— Беги! — крикнул я Лильке, а сам прыгнул вперёд, пытаясь использовать все свои новые способности.

Воздух сопротивлялся плотной резиной, и я прорывался сквозь него, напоминая сам себе муху в патоке. Казалось, весь мир остановился, исчезли даже звуки и в этом, абсолютном безмолвии, чёртов охотник ускользал в сторону, избегая удара моего кулака. Одно радовало: улыбка медленно сползала с его наглой физиономии.

Я промахнулся на ничтожные доли миллиметра, даже ощутив касание белых волос на костяшках кулака. Но я — промахнулся, а мой противник — нет. Увесистый блестящий молоток в его ладони внезапно оказался у моей челюсти, разом вышибив из мира беззвучия в обычную вселенную.

Уже лёжа на полу, среди какого-то строительного мусора, я ощутил, как знакомое онемение сковывает тело, лишая возможности пошевелиться. Но я ещё мог видеть, как из смазанной тени, в центре гостиной, вылетела Лилька и упала рядом с возвышением сцены. Спустя долю секунды, материализовался охотник и замер, тяжело дыша. В его взглядах, которые он бросал на меня и сестру, скользила тень испуга.

— Лара, чёрт, — он покрутил головой, — где ты? Они меня едва не уделали! Эта стерва даже сумела поцарапать! А им вторая ночь, от роду…

— Сейчас, спеленаю уважаемую Мину Ричардовну и подойду посмотреть на твоих вундеркиндов. И ты не стой без дела: пакуй багаж.

Охотник послушно кивнул и положив молоток на пол, достал из кармана куртки блестящую нить. Нахмурившись, он посмотрел на меня, потом на Лильку и чертыхаясь, отправился к сестре.

Мы оказались в полной жопе! Мину вырубили и вяжут, но ей то, по крайней мере, не грозит смерть на грядущем ритуале. А Лильку — убьют! Эта мысль, словно вспышка, взорвалась в голове, распространяя огненные искры по всему телу. Нет! Я не могу позволить старому ублюдку убить мою сестру. Мою любимую. Багровое свечение пульсировало перед глазами, а я уже летел вперёд, словно меня запустили из катапульты.

Оружие, оставленное блондинчиком, будто само прыгнуло в ладонь и не осталось ничего, кроме изумлённых чёрных глаз на бледной физиономии. Потом блестящий молоток воткнулся в белый лоб, и охотник столбом повалился на пол.

Я остановился, тяжело дыша и прислушался к ощущениям: ядерные взрывы сотрясали моё тело в тысячах эпицентров. С протяжным стоном, Лилька сжала кулаки и привстав, ударила охотника в отпавшую челюсть. Тело безвольно откатилось в сторону, а сестра вскочила на ноги и обняла меня, содрогаясь всем телом.

— Лёшенька, — бормотала она. — Лёшка, любимый мой…

— Какого чёрта?!

Мы обернулись. Тощая блондинка замерла у входа, совершенно ошалевшими глазами уставившись на нас. Потом сделала шаг вперёд и в обеих её руках вдруг выросли короткие широкие клинки.

— Я всё понимаю, — начала она, но закончить не сумела.

Из темноты, за её спиной, вылетела серебристая петля и захлестнула тонкую жилистую шею. Мгновение вампирша пыталась сопротивляться, но через пару секунд ножи упали на пол, чёрные глаза закатились, а длинные ноги подломились. Мина, появившись за спиной охотницы, оскалившись, потянула верёвку и Лара, обмякнув, шлёпнулась рядом с обронённым оружием.

— Видимо не всё, — пробормотала вампирша и утомлённо взглянула на нас. Потом покачала головой, — вот, значит, как это работает…Теперь я видела всё.

Мина потёрла висок ладонью и поморщилась, а потом пнула поверженную охотницу.

— Больно же, — укорила она неподвижное тело, — и знала же, куда лупить нужно. Цепеш, наверное, подсказал?

— Это была засада? — я и сам не знал: задавал ли вопрос или констатировал факт.

— Естественно! — вампирша подняла с пола широкие клинки и теперь, с интересом, рассматривала их, — когда я пыталась отыскать место проживания Владимира Казимировича, то постаралась привлечь к этим поискам как можно больше внимания.

— Зачем? — Лильку продолжала бить дрожь, и я гладил её по взлохмаченной голове.

— Иначе старый упырь никогда бы не прислал сюда этих двух остолопов, — Мина подошла к нам и показала пальцем на молоток, — а ну ка дай мне эту штуковину. Ух ты, никогда не думала заполучить Мьельнир! — на красивых губах расплылась широкая улыбка, — священный молот охотников, которым обездвиживают жертву перед началом Ритуала Переноса. Клинки Спирит и Сфорца, при помощи которых осуществляется сам Перенос, ну и путы, куда же без них, — она подняла с пола бухту блестящей верёвки, — Цепеш не хранит эти вещи у себя, не желает компрометировать. И Мьельнир и ножи — собственность клана охотников, поэтому требовалось присутствие этих двух и отсутствие собственно Казимировича. Всё прошло просто великолепно.

— Нас чуть не убили, — заметил я, — или не поймали, не знаю уж, что хуже.

— Необходимый риск, — Мина от души расхохоталась, — а Лара здорово перепугалась, когда увидела вас обоих на ногах. Приняла за Лалегреду. Только он, по слухам, может устоять после удара Мьельнира. Иначе она бы никогда не достала ни Спирит, ни Сфорцу.

— Лалегреду? — знакомое название.

— А, глупости — мифическое создание, пугало для суеверных вампиров, — вампирша аккуратно сложила оружие на барную стойку и взяла белобрысого охотника за лодыжку, — помогите мне положить эту парочку в центре и связать им руки и ноги. Так вот, собственно и причина, по которой Цепеш приехал в это захолустье и встречается с Советом. Старый дурень, один из немногих, кто продолжает верить в существование монстра, способного уничтожить весь наш род. По легенде, тварь появилась, или должна появиться в месте, где сходятся силовые потоки континентов. Таких точек, на всей планете — пятьдесят, а селений в этих местах — того меньше.

Пока она рассказывала, мы положили охотников на участке пола, свободном от мусора и перевязав конечности скользящей серебристой верёвкой, расположили тела крестом, головами друг к другу. У меня внезапно засосало под ложечкой — уж больно вся эта подготовка напоминала прелюдию к жертвоприношению.

— Итак, — Мина внимательно осмотрела каждого из нас, — три ночи до и три — после, хоть и не дают полноценного эффекта, но всё же позволяют осуществить Ритуал. И, как я уже говорила, в вашем городишке для этого сгодится любое место. Это — вполне.

— Ты это о чём?

— Сейчас, каждый из вас, воспользуется предоставленной возможностью и поднимет свои шансы на выживание, употребив энергию этих двух неудачников, — вампирша удовлетворённо щёлкнула пальцами, — требуется жертва противоположного пола, а с этим вам очень повезло.

— Я…Я не буду, не хочу, — Лилька спряталась за мою спину, — они же умрут!

— Хочешь сдохнуть вместо них? — Мина оскалилась, — всё очень просто: развязывай обоих, дождись, пока очухаются и — вуаля: охотники спасены. А вы с братом — в жопе! Игры закончились, моя девочка, тут без вариантов: или ты, или — они.

Она была права. Она, чёрт побери, была абсолютно права. Тяжело вздохнув, я осторожно освободился из Лилькиных объятий и подошёл к нашей наставнице.

— Рассказывай, я готов, а Лиля пусть немного придёт в себя.

— Хороший мальчик, — она потрепала меня по голове, — возьми ножи и молот. Для начала, стукни Лару по голове. Можешь особо не сдерживаться.

— Но она же и так, без сознания?

— Мьельнир состоит из хитрого сплава: серебро обездвиживает вампира, а магний активирует его чакры, вынуждая их производить больше энергии, чем обычно. По крайней мере, мне объясняли именно так. Давай.

Я присел рядом с охотницей, глядя на её худощавую физиономию, кажущуюся сейчас такой беззащитной. Мысль о предстоящем хладнокровном убийстве пугала меня, но на кону стояла жизнь Лильки. Сделав несильный взмах, я ударил Лару прямиком в центр лба.

И вдруг, чёрные глаза распахнулись.

Я испуганно откинулся назад, но ощутил сдерживающее прикосновение тонких пальцев.

— Спокойно, — голос Мины был отрешён, словно она входила в транс, — не обращай внимание. Когда ты используешь Спирит, она примется болтать, так всегда бывает. Держи.

Не в силах оторвать взгляд от неподвижной охотниц, я взял в руку тяжёлый клинок, напоминающий сосульку, как гладкостью, так и ледяным холодом рукояти.

— Сядь на неё сверху, — командовала Мина, а я послушно выполнял её приказы, точно проваливался в жуткий кошмар, где ты лишён возможности управлять событиями, — вот так, словно собираешься её трахнуть. Оголи грудь. Смелее — приставать она не станет. Теперь ставь Спирит остриём под левую ключицу. Как же у тебя руки дрожат! Жми.

Я ещё не успел вогнать клинок, а в тёмных глазах поднялась такая волна боли, что мне стало не по себе. Тем не менее, отступать было уже поздно. Нож, с отвратительным хрустом, пронзил белую кожу и худощавое тело изогнулось дугой, а потом вновь обрело неподвижность. Теперь начали шевелиться тонкие губы на искажённом страданием лице.

— Идиоты! — прохрипела Лара, — кому вы доверились? Эта сучка выбросит вас, как использованный презерватив, сразу после получения оргазма. Прекрати и я сумею замолвить за вас словечко.

— Перед Цепешем, угу, — в голосе Мины звучал неприкрытый сарказм, — когда он примется препарировать твою сестру. Держи Сфорцу. Теперь целься под правую ключицу. Когда нажмёшь, крепко держи обе рукояти и будь готов.

— И это всё? — дрожащие губы, с трудом, слушались меня.

— А ты чего ожидал? Рукоположения? Танцев с саблями? Ритуал Переноса — очень простая штука, поэтому и был так популярен в своё время.

Я только сейчас обратил внимание: всё это время Мина снимала происходящее на свой айфон, пытаясь удержать в фокусе моё лицо и физиономию гримасничающей Лары.

— Это ещё зачем?

— Отошлю подарочек Цепешу. Пусть повеселится, говнюк.

— Алексей! — выдавила охотница и всё её тело напряглось в напрасной попытке разорвать путы, — прекрати! Это — огромная ошибка! Вы просто ничего не понимаете.

— Можно подумать, ты понимаешь, — презрительно фыркнула Мина, не прекращая съёмки, — как думаешь, на кой хрен Влад пригласил сюда охотницу с ритуальным набором? Изначально, жертвой церемонии должна была стать именно ты, дура!

Кажется, эта мысль настолько поразила охотницу, что она могла лишь безмолвно открывать белые губы, не в силах выдавить ни слова. И тогда, я вонзил второй нож, положив руку на рукоять Спирита. Сначала ничего не происходило, а потом две молнии пронзили меня насквозь, пройдя через ледяные рукояти клинков. Этот разряд полностью погасил сознание, забросив жалкий остаток разума в бурный поток мутной реки, несущейся неизвестно куда.

Среди тёмных вихрей, кружащих моё тело, мелькали крошечные огоньки, напоминающие светлячков, захваченных ураганом. Сперва я просто любовался ими, а потом вдруг сообразил и принялся, лавируя между грязными потоками, ловить ослепляющие точки. Стоило поймать юркий огонёк, и он тут же исчезал, но мне становилось немного теплее, а река, куда я угодил, словно светлела, замедляя бешенное течение.

Не знаю, сколько это продолжалось, мне показалось — сутки, может — двое, но очнулся я в том же недостроенном пентхаусе, лёжа на неподвижном теле Лары. Мина опустила айфон и весело улыбнувшись, показала большой палец. Лилька же, наблюдала за мной со странной смесью ужаса и любопытства.

Ко всему прочему, я обнаружил кровь на физиономии, но она оказалась не моей. Видимо, пока разум ловил странные огоньки, клыки вонзились в горло несчастной охотницы. Представляю, как отвратительно это могло выглядеть. Ножей в теле мёртвой вампирши уже не было: они лежали у тела блондинчка, а молот Мина протягивала Лильке.

— Быстрее, — сказала она и приобняв, поцеловала в щёку, — давай, моя девочка, ты же сама видела: в этом нет ничего страшного. Алексей очень красиво светился, не так ли?

— И рычал, когда грыз горло, — Лилька сглотнула и решительно взяла Мьельнир, — не думала, будто быть вампиром, так грязно.

Пока они беседовали, я пытался прийти в себя, ощущая лёгкую пульсацию в висках и жжение в ладонях. Никакого прироста сил и появления сверх способностей. Ноги и то отказывались повиноваться, притворяясь двумя ватными валиками.

Неумело сжимая оружие дрожащими пальцами, Лилька подошла к лежащему вампиру и посмотрела на меня. Сестрёнка нуждалась в ободрении, но я не смог послать ей даже лёгкой улыбки, выдавив из груди только слабый каркающий звук.

Сцепив зубы до хруста, сестра размахнулась и приложила блондина Мьельниром по голове. В этот раз не было никаких открытых глаз и задушевных бесед, просто безвольно мотнулась голова и рассыпались волосы. Видимо два удара подряд основательно отключили охотника. Тем лучше — слушать ещё одну мольбу о сохранении жизни просто невыносимо.

Мина помогла Лильке правильно сесть на жертву и сжала её пальцы на рукояти Спирита. Потом сделала шаг назад и вновь принялась снимать. Интересно, в Ютуб будет выкладывать?

Я всё же сумел встать на ноги, но тело тут же принялось вполне самостоятельно бродить по комнате, пока не наткнулось на стену. Ф-фу, отдохнём.

— Прости, пожалуйста, — бормотала Лилька и нож ходуном ходил в её ладони, — я честно-честно не хочу тебя убивать. Просто, ты первый начал, а я не знаю, как мне дальше быть…

— Коли! — в голосе Мины лязгнул металл, и сестра послушно вонзила клинок, — продолжай.

А у меня вдруг засбоило зрение: комната подмигнула мне раз, другой, наполнилась странными светящимися пятнами и полосами. Ослепительный свет вырывался из тела Мины, чуть послабее пульсировало сияние охотника, а светлячок Лильки я едва различал. И вдруг этот чахлый светлячок соединился с прожектором блондина толстой белой трубой и начал стремительно возрастать в яркости. Похоже, ритуал начался.

Лилька тихо вскрикнула, и я начал тереть глаза. Однако, когда мне удалось проморгаться, сестра уже лежала на подрагивающем теле жертвы и с совершенно безумным выражением лица, скалила клыки.

Потом, продолжая сжимать в ладонях оба клинка, словно подтянулась и вцепилась зубами в шею охотника. Разумом я понимал: рычащая девушка, грызущая глотку лежащему парню, должна выглядеть не очень аппетитно, однако по неизвестной причине, это зрелище странно возбуждало, вызывая некие сексуальные ассоциации.

Охотник издал короткий всхлипывающий звук и его тело словно обмякло, будто лишилось костяного остова. Мина прекратила съёмку и склонившись, вытащила из мертвеца оба клинка, спрятав во внутренний карман пальто. Я ещё успел заметить и удивился: оба лезвия оставались чистыми, без малейших признаков крови.

Лилька подняла голову и тупо уставилась перед собой. Поскольку контроль над непослушным телом уже успел восстановиться, я сумел помочь сестре принять положение, приличествующее разумному существу. Мордашка Лильки, перемазанная красным, казалась обиженной, точно у маленького ребёнка, потерявшего любимую игрушку.

— Держи, — Мина протянула пачку влажных салфеток, — приводите себя в порядок и будем уходить.

— Почему я не ощущаю ничего необычного? — Сестра недовольно покрутила головой, когда я начал вытирать её кожу. Похоже, она ещё не понимала, на каком свете находится, — ты же упоминала какие-то сверхсилы?

— Не всё сразу, Алексей, не всё сразу, — вампирша подняла молоток и направилась к двери, — организм должен усвоить полученное, правильно распределить его, вот тогда ты и ощутишь изменения. Они, кстати, у всех разные и время от времени, возникают весьма любопытные варианты, типа левитации. Обычно же — всё просто: увеличение силы, уменьшение затрат энергии на скоростное перемещение, в общем всё, что может пригодиться двум новорожденным для выживания.

— У-ух! — Лилька наконец начала самостоятельно передвигать ногами, — всё закончилось?

— Угу, — я помог девушке зайти в лифт, предупредительно открытый Миной и приобнял за талию, — теперь куда, снова в шахту?

— Зачем? — вампирша продемонстрировала золотой ключ и золотую же карту, с изображением оскаленного льва, — проедемся с комфортом. Сам видел — резервный генератор пентхауса вполне дееспособен. Это, кстати, оказалось сюрпризом и для меня.

Лифт дрогнул и медленно тронулся вниз. Сестра потёрла ладонью лоб и повернулась к зеркалу, поправляя причёску. Мина насмешливо улыбнулась:

— Хорошо, хоть какие-то вещи не соответствуют древним легендам, — сказала она и сбила пылинку с лацкана пальто, — даже не представляю, как бы я накладывала макияж, не отражаясь в зеркале. Хоть в прежние времена с этим весьма неплохо справлялась моя служанка.

— Сколько же тебе лет? — спросил я.

— Эх, Алексей, ну разве можно задавать молодым девушкам подобные вопросы? Конечно — девятнадцать и ещё несколько месяцев.

Лилька громко фыркнула.

Когда мы выходили из лифта, нас едва не сбил с ног рослый охранник с длинным носом, измазанным чем- то чёрным. Он изумлённо покосился в нашу сторону, но лишних вопросов задавать не стал. А может ему и не до того было. В холле стало намного оживлённее: появилось чахлое освещение и целая толпа недовольных жильцов, оживлённо допрашивающих лощёного мужчину с ярким бэйджиком на лацкане дорогого костюма. Тот торопливо и умело отгавкивался от вопрошающих, при этом злобно косясь на группу охранников и людей в оранжевых комбинезонах с надписью: «Техподдержка».

В этой атмосфере всеобщего благодушия и единения, мы спокойно покинули здание и направились в ту сторону, где Мина оставила свой (или чей он там) Хаммер.

— Куда теперь? — тихо поинтересовалась сестра, повиснув на моей руке, — я так устала от всех этих приключений. Нужно сделать небольшой перерывчик.

— Пойдёте туда, где сегодня ночевали, — Мина расположилась за рулём и достала айфон, — сейчас я отошлю этому старому мудаку видео, пусть повеселится. Сделано, — она повернулась к нам, — понравилась квартирка? Меня как-то, уже очень давно, попросили подготовить местечко, куда можно спрятать десяток приезжих из Белграда. Там, пользуясь смутой, кто-то под шумок принялся убивать наших. Квартиру я нашла и обустроила, но приехать никто не успел — всех уничтожили. Ну и ладно, всё равно никогда не любила этих напыщенных идиотов. Зато мне досталось никому не известное место.

— А ты куда? — спросил я, после того, как машина тронулась, — тебя Цепеш не найдёт?

— Вряд ли. Заеду, гляну, как ремонт дома продвигается, — она перехватила наши удивлённые взгляды, — да, да и ночью тоже. Совет закончится, Цепеш уедет, а жить то как-то нужно и дальше. Мне мой домик очень даже нравился.

Когда мы уже почти приехали, зазвонил мой телефон. Люда. И не спится же. Время — полчетвёртого!

— Доброй ночи, — сказал я, — кому не спится в ночь глухую?

— Разлука с милым сердце гложет, — она глухо закудахтала, — сказала бы я сакраментальное: доживёшь до моих лет, но тебе, кровососу мелкому, это уже не грозит. Просто вспомнилось, ваша эта, граната, или сама не понимает о чём говорит или вас зачем-то путает.

— Ты это о чём? — я посмотрел на вампиршу, но та, казалось, сосредоточилась на управлении автомобилем и даже виду не показывала, будто прислушивается к нашему разговору.

— Время, для проведения ритуала, все эти луны в козерогах и прочее. Смех один, когда упы…В смысле, вампиры, начинают рассуждать о таком. Так вот, это будет не завтрашней, а сегодняшней ночью.

— В смысле — сегодняшней? Этой?

— Нет, эта уже прошла, — она шмыгнула носом, — понятно?

Мне ничего понятно не было. Зачем Мина сдвинула время предполагаемого ритуала на сутки вперёд? Перепутала? Или имела некий тайный замысел? Один раз она уже привела нас в ожидаемую ловушку, поэтому я не мог исключить некий хитроумный план, который вампирша хотела держать в секрете. Ладно, постараемся быть наготове.

— О! — в голосе Люды прозвучало удивление, — кому это в такое время приспичило? Ладно, оболтус, тут кто-то в двери звонит, пойду, в глазок полюбопытствую.

В полчетвёртого ночи?!

— Люда, стой!

Отбой.

Твою мать! Я попытался набрать бабку, но её телефон наотрез отказывался принимать вызов.

— Лёша, что случилось? — это Лилька, а вот теперь и Мина заинтересовалась.

— Алексей?

Я нервно тыкал в экран телефона.

— Это Люда — наша бабушка, она нам ещё вместо родителей была. Позвонила только, — нет ответа, — глупости всякие, стариковское беспокойство. Но ей кто-то в двери позвонил и теперь она не отвечает.

Лилька достала свою трубку и тоже попыталась связаться. С тем же результатом. В ту же секунду ожил Минин айфон. Вампирша остановила машину и уставилась на девайс с каким-то суеверным страхом.

— Цепеш, — она обернулась, и я увидел, как чёрные глаза наполняются безграничным ужасом, — этот то номер он как сумел найти?!

— Здравствуй, красавица, — в громыхающем голосе ощущалась ирония, — как же непросто обнаружить тебя, с подопечными, последнее время. Хорошо выглядишь, лживое создание. А ну, дай-ка взглянуть на похищенное. Не стесняйся, я знаю: сейчас они с тобой.

Вампирша послушно повернула к нам экран, и мы встретились взглядами с нашим преследователем. Кто-то, невидимый нам держал телефон, откуда шёл вызов, а Цепеш, с кривой ухмылкой на белой физиономии, сверкал чёрными глазами, пряча обе руки в карманах пальто. Но меня, в данный момент, не очень интересовали зловещие гримасы старого упыря. Уж больно знакомым казался вид за его спиной.

— Это же квартира бабушки, — испуганно прошептала Лилька, — но…

— А, узнали? — улыбка стала ещё шире, — мне так понравилось то видео, которое прислала ваша легкомысленная создательница, что я решил тоже снять нечто эдакое…Сразу объяснюсь — делаю это я вовсе не в качестве мести или потому, как я вот такая вредная тварь. Просто запомните: всякий раз, когда вы срываете мои планы, страдает кто-то, из близких вам, животных. Тащите старую суку.

— Нет! — Лилька вцепилась в мою руку, — Лёша…

Камера повернулась, и мы увидели двух рослых бритоголовых парней, выламывающих обе руки коленопреклонённой Люды. Седые волосы бабушки были распущены, а морщинистую кожу лица покрывали синяки. Я ощутил бессильную ярость: даже если сейчас на полной скорости рвануть к нашему дому, ничего уже не изменить: мы просто не успеем.

— Эй, ты! — рявкнул я, сжимая кулаки, — оставь её в покое! Возьми меня, долбаный мудак, хоть поинтереснее будет, чем мучить старую женщину!

— Это же я тебе была нужна! — всхлипнула Лилька и подалась вперёд, — так забирай меня!

— Лилечка, Лёша, — бабушка подняла голову и не заплывший глаз яростно сверкнул между серебристых прядей волос, — не пытайтесь договориться с этим кровососом! Просто выживите и если можно — отправьте урода ко всем чертям!

Цепеш, вновь появляясь на экране, одобрительно кивнул головой и елейно улыбнулся. Ухмылка, абсолютно не вязалась с его неподвижной физиономией и казалась, от этого, особо жуткой.

— Слушайте ведьму, она вам дело говорит, — он вытащил руки из кармана и сцепил их в замок, — в всё равно до вас доберусь и возьму нужное мне, поэтому не вижу смысла принимать бессмысленные жертвы. Сегодня это так, развлечение. Давай!

Я едва успел закрыть сестре глаза, когда экран подробно показал ублюдка с топором, взметнувшего оружие над головой коленопреклонённой бабушки. Даже в этот жуткий момент Люда продолжала смотреть прямо перед собой, словно прощалась со своими непутёвыми внуками.

Хрустящие звуки рубящих ударов вынудили меня сцепить зубы и зажмуриться. Я запомню. Я всё запомню. И тех уродов, которые заламывали бессильные старческие руки и мерзавца, машущего окровавленным топором, и главное, тебя, мерзкая гадина, деловито отдающая приказы своим тварям. Вы мне за всё ответите: и за убитую бабушку и за наше, с Лилькой, горе.

— Пятна вытрите, — командовал Цепеш, — тело в мешок и спрячьте так, чтобы никто никогда не нашёл. И, ах да, чуть не забыл, — он повернулся к экрану, — Мина, звёздочка моя, слышишь? СУКА! Я ТЕБЕ СЕРДЦЕ ВЫРВУ!

Связь прервалась. Лиля глухо рыдала, прижимаясь ко мне, а я не знал, как утешать сестру, с трудом удерживая подступающие слёзы, готовые хлынуть из глаз. Последний кусок нашей прежней жизни отрубили по живому. Наш самый близкий человек, растивший и воспитывавший нас на протяжении стольких лет, погиб по нашей вине. Мы так долго хотели отплатить Люде за всё добро, которое она принесла нам. Вот, отплатили…

Мина высадила нас за пару кварталов от убежища и сразу же уехала. Никто ни с кем ничего не обсуждал: Лиля продолжала плакать, а на лице нашей спутницы оставалось выражение бесконечного ужаса. Если бы у меня оставались силы рассуждать, я бы начал сомневаться: не предадут ли нас, пытаясь спасти свою шкуру. Но в голове было пусто и звонко.

Не раздеваясь, мы с сестрой прошли в спальню и легли на кровать, прижавшись друг к другу. Так мы часто делали, когда были совсем маленькими. Теперь, мы оставались самыми близкими существами в этом недобром новом мире. Стоило, вероятно, бояться угроз Цепеша, но сил не оставалось даже на это. Просто хотелось, чтобы все эти проклятущие приключения, наконец, закончились и нас все оставили в покое.

Лилькины всхлипывания, мало-помалу превратились в тихое посапывание. Сестра засыпала, продолжая прижиматься ко мне и глядя на её лицо, я поклялся скорее отдать свою жизнь, но не допустить, чтобы кто-то причинил ей хоть какой-нибудь вред.

С этой мыслью я и уснул.

— Ну, рассказывай, — Олег сделал глубокий глоток из кофейной чашки, исподлобья разглядывая нас, как будто ожидал увидеть нечто необычное. Его физиономия, словно вырубленная из гранита, напоминала идола острова Пасхи и лишь глаза весело поблёскивали среди каменных глыб, — шеф сегодня натурально изошёл на говно. И пообещал превратить тебя в ту же субстанцию, когда ты вернёшься на работу.

— Я не вернусь.

Мы сидели в небольшом интернет-кафе, в самом центре города. Здесь постоянно крутились студенты университета и прочая молодёжь, иногда весьма немолодёжного возраста. Для встречи с товарищем я выбрал именно это местечко, надеясь на благоразумие наших преследователей. Нет, ну не станут же они устраивать побоище в таком людном месте. По крайней, мере я на это очень надеялся.

— У?

— Я не могу тебе всего рассказать, но в нашей жизни, за последние дни, очень многое изменилось. Я бы не хотел втягивать тебя в это дерьмо, но у меня есть просьба, которую сможешь выполнить только ты.

Олег помолчал, удерживая чашку в огромных пальцах и вдруг тихо пробормотал, склонившись ко мне:

— Клыки покажи.

Мы поиграли в гляделки. Я отлично знал это выражение лица. Еще можно было свести всё к дурацкой шутке, но, чёрт побери, шуточное настроение отсутствовало напрочь. Кроме того, я вспомнил слова Жоры о помощниках, которые нам могут потребоваться. Да и зачем тогда нужны друзья? Пусть и вампирам.

Лилька только плечами пожала, когда обернулся к ней в поисках совета. Моя девочка до сих пор так и не пришла в себя.

— Анжела рассказала? — Олег кивнул, — балаболка.

— В том то и дело, что — нет, — товарищ поставил чашку и щёлкнул пальцами, — да и с чувством юмора у неё совсем фигово, вот мне и стало интересно, чем же её твоя сеструха так напугала.

Я показал Олегу клыки, стараясь не привлекать лишнего внимания. Достаточно и других нездоровых сенсаций, за последнее время. Чего стоит труп охранника элитного дома, найденный в шахте лифта.

— Хм, — он протянул руку, и я отодвинулся назад: ещё чего не хватало! — и как ты это делаешь?

— Понятия не имею. А как ты пальцами шевелишь?

— Ладно, — он помолчал и мотнул тяжёлой головой, раздвинув губы в кривой ухмылке, — хрень какая-то! Нет, ну представлять тебя в качестве упыря! Песец! И Лилька?

Она кивнула и слегка раздвинула губы, показав наружу белоснежные кончики. Олег прищурился.

— Там Анжелка ещё одну фигню упоминала. Насчёт вас.

— Слишком много треплет языком, — буркнул я, а сестра глухо зарычала, — скажи ей, пусть держит его за зубами, пока есть что держать.

— Вчера думал — показалось, — товарищ, с любопытством, изучал мою физиономию, — когда злишься — очки одевай: у тебя глаза становятся тёмно-багровые, почти чёрные. Вы, вообще, люди?

— Нет, — устало ответил я, — и давай закроем эту тему. Когда мы порешаем все проблемы, сядем спокойно и поговорим. Если порешаем. Именно поэтому я тебя и позвал. Слушай, ты как-то упоминал, дескать знаешь человека в мэрии, который может состряпать любую бумажку.

— Ну, есть такой. И берёт по-божески.

Я достал из кармана пачку денег, найденную в Мининой квартире. Ничего, останется жива — ещё себе нарисует. Олег недоумённо уставился на бумажный брусок, но тем не менее, не стал задавать дурацких вопросов, а просто спрятал пачку во внутренний карман куртки. И лишь после, вопросительно мотнул головой.

— Если мы с тобой не свяжемся через неделю, — честно говоря, дело было уж очень деликатным, и я не совсем понимал, как подступиться к объяснению, — нужно будет организовать похороны, — у парня глаза на лоб полезли, — вот только гроб будет пустой. Для этого тебе и потребуется твой знакомый. На памятнике напишешь: Крестовская Людмила Викторовна, — я протянул бумажку с данными, — участок выбери получше и место оставь — через полгода поставишь ещё два: мне и Лильке.

— Рехнулся? Или следы заметаешь?

— Нет, Олежек, — Лиля говорила едва слышно, — просто тела, скорее всего, не найдут никогда. Ты уж нас прости, за такое…Просто Лёшка тебе доверяет, как самому себе.

Лицо товарища и без того напоминающее грубо отёсанный камень, вовсе застыло и побледнело. Глаза прищурились, а пальцы сжались в огромные кулаки.

— Хаммеры, новые шмотки, куча бабла, — он неторопливо перечислял, блуждая пристальным взглядом по нашим лицам, — и пустые могилы, потому, как и тел не останется? Недолгое счастье Френсиса Макомбера?

— И счастье тоже, Олежа, — Лиля опустила голову на моё плечо, — видишь — какое большое счастье? Ничего, всё будет хорошо.

— Я могу чем-нибудь помочь? Есть знакомые в ментуре…

— Не нужно, — я накрыл его кулак ладонью и похлопал, — не тот это уровень, только пацанов зазря положишь. Мы уж сами. Ты только сделай всё, о чём я попросил. Ну и помяни, потом.

Олег растерянно хлопнул ресницами и вдруг пошевелил буграми желваков, изобразив улыбку каменного исполина.

— Всегда был идиотом, — проворчал он, — и даже теперь ни хрена не изменилось. Ладно, удачи вам. И ещё, — он лукаво ухмыльнулся, — классно вы вдвоём смотритесь. Вот, оказывается, кто тебе, дураку, нужен был, всё это время.

Расставшись с Олегом, мы немного побродили по центру города, рассеянно пиная шелестящие листья наслаждаясь безветренной ясной погодой. Звёзды казались необычайно близкими и яркими, как летом, а шар Луны упорно пытался отыскать в их россыпях загадочный Козерог, чтобы инсталлироваться в нужное положение. Людей, в этот понедельничий вечер, встречалось совсем немного, но нам это даже понравилось: просто не хотелось никого видеть, а лишь ощущать рядом присутствие любимого, молчащего в унисон твоим мыслям.

Мы прогулялись по ярко освещённому центру, с его мигающими рекламными щитами, бигбордами и прочей мишурой. Потом свернули в небольшую аллею, ведущую к новому храму, но не дошли, а присели на лавочку у поникшей ракиты. Лилька положила голову на моё плечо и сидеть вот так оказалось неимоверно приятно. Хотелось, чтобы этот миг покоя, молчания и ясности в мыслях продолжался целую вечность.

Вечность…Была ли она у нас? Или вся наша бесконечная жизнь окажется впрессована в эти несколько ночей? Обидно, если так. Мои новые чувства требовали времени, для их осознания, для того, чтобы узнать сестру с другой стороны, откуда я на неё никогда не смотрел. Ведь даже внешность её изменилась и дело тут было вовсе не в нашем обращении, просто те недостатки, которые я видел прежде, исчезли или превратились в достоинства.

— Помнишь, как ты мне пыталась объяснить смысл песни: «Самая Красивая Девушка В Мире»? — Лилька подняла голову и вопросительно кивнула: продолжай, мол, — дескать, речь там шла о душе и о жизни. Может ты и права, но вот сейчас подумал: если бы я посвящал эти слова, то — только тебе.

— В общем, мои объяснения ты пропустил мимо ушей, — я приподнял бровь и она рассмеялась, — спасибо. Очень приятно услышать это именно от тебя. Пытаешься меня отвлечь?

— Получается?

— Словами — не очень, — она прижалась покрепче, точно пыталась спрятаться внутри меня, — само твоё присутствие рядом — лучше любого лекарства. Знаешь, Лёшка, думаю: если тебя не станет, я тут же умру. Как будто у меня теперь две половинки и одна не может жить без другой.

Я ощущал то же самое. Казалось, даже наши сердца бьются в унисон.

— Не говори так, — я поцеловал её, — мы будем жить и всё закончится очень хорошо.

— Мы поженимся? — она взъерошила мои волосы, — Лёшка, Лёшка…

Позвонила Мина. Спросила, где мы находимся. Немного попеняла на дурость некоторых вампиров, которые шляются у всех на виду, в то время, как их настойчиво разыскивает банда безжалостных головорезов. Однако, во время выговора, в голосе вампирши не ощущалось никаких чувств, точно делала выволочку она лишь по привычке. Вероятно, Мина успела прийти к какому-то решению. Вот только к какому?

Мы договорились встретиться у полуразрушенной водонапорной башни, которую, вот уже третья фирма подряд пыталась приспособить к своим непонятным нуждам. Пока мы ожидали вампиршу, я всё думал о последнем звонке Люды, рассуждая, стоит ли обсуждать информацию с сестрой. Во всём этом не было никакого смысла. Зачем сдвигать время вероятного ритуала на сутки вперёд, если для его проведения, пусть и неполноценного, подходит целая неделя? Да и зачем понапрасну путать своих подопечных, если ты собираешься устроить ни к чему не обязывающую игру в кошки мышки? Ведь, в самом начале наших похождений, Мина ещё не могла знать, в какую задницу ей придётся залезть вместе с нами. В общем — бред. Скорее всего простая ошибка. Даже не стану понапрасну пугать Лильку.

— О чём думаешь? — спросила Лиля, вынимая ладошки из карманов моего пальто, — у тебя такое лицо, как в детстве, когда ты решал задачу с процентами.

— Твою задачу, — уточнил я, — у кого-то физиономия тогда и вовсе не омрачалась подобными мыслями, — Лёш, а Лёш, тут — непонятно.

— Ну, ты же мой братик.

— И сейчас, тоже?

— Сейчас, намного лучше. Ещё и красивый такой стал…

Вдоволь покосплеить басню Крылова мы так и не успели — приехала Мина на поцарапанной красной тачке со значком вздыбленного коня. Где она такие берёт? Я, за всю жизнь проживания в нашем городке не видел столько красивых автомобилей, как за последние три ночи. И уж тем более, не катался на них.

— Поехали, — сказала Мина, — у меня возник один небольшой план, как вам можно незаметно исчезнуть из города. Но, возможно, некоторые моменты могут оказаться не слишком приятны. Думаю, вас уже можно считать полноценными компаньонами, которые сами способны принимать важные решения и главное — отвечать за них.

— Мина, — вдруг сказала Лилька, когда мы расположились на велюровых креслах, — ты же не станешь нас предавать?

Похоже, моя сестра ощущала то же, что и я, только, вероятно, намного тоньше эдакого деревянного дуболома.

— С чего это ты взяла? — спокойно осведомилась вампирша, — или я хоть раз дала повод так считать? Думаете, я испугалась угроз старого упыря? Хорошо же вы про меня думаете…

— Прости, — почти прошептала сеструха, — просто, всё так плохо получается.

— Такова жизнь, — Мина достала из кармана пальто уже знакомые серебристые фляги и бросила нам, — а жизнь вампира намного длиннее человеческой, поэтому и неприятностей в ней происходит намного больше. Некоторые слабаки не выдерживают, ломаются. Кто кровь перестаёт пить, кто на солнечный свет выходит.

— И что тогда? — я почти залпом прикончил свой запас, — почему этого не стоит делать?

— Ваше теперешнее состояние, — похоже, беседа ничуть не мешала вампирше лавировать в густом вечернем автомобильном потоке, — это — мутация и для сохранения статуса организм требуется постоянно подпитывать кровью. Если крови не будет или вы попадёте под солнечный свет, мутация разрушится.

— И мы вновь станем людьми?

— Угу. Аж на целых три дня при регулярном воздержании и на день, при интенсивном загаре. Потом — масса приятнейших вещей и положительных эмоций: раковые опухоли всего, чего только возможно: кожи, костей, легких, даже мозга и соответствующие болевые составляющие. Спасения не существует. Поэтому, надумаете умирать, имейте в виду: некоторые методы лучше не выбирать.

Тем временем, автомобиль успел покинуть черту города и двигался уже знакомым мне маршрутом.

— Мина, э-э, а мы, собственно, куда? Ты же вроде говорила: твой дом на ремонте. Да и местечко, как бы слегка засвеченное.

— Не переживай, — мы остановились у массивного шлагбаума, где под присмотром четверых, вооружённых автоматами, здоровяков в касках и бронежилетах, Мина провела карточкой через щель глухо гудящего ящика, — видел? Так просто здесь сейчас не пройти даже Цепешу. Усилили и сигнализацию по периметру: ваши мажоры не желают, чтобы их беспокоили залётные бандюки. Да мы и ненадолго: обсудим план вашей эвакуации и бегом в порт.

— В порт?

— Ну да, там у меня есть пара хороших знакомых, которые не станут задавать лишних вопросов.

Автоматическая система открытия не работала и ворота, со следами свежей покраски, медленно открывали два дюжих охранника. У одного на физиономии белел огромный пластырь, из-под которого выползал след недавнего ожога. Второй сторож, помоложе, был невредим, но казался испуганным.

Плиты во дворе и облицовка здания выглядели совсем свежими, а некоторые деревья в саду, сменились крохотными саженцами, под прозрачной пластиковой плёнкой. Страшно даже представить, какая фигня здесь творилась после нашего бегства. Очень похоже на третью мировую.

Дом внутри выглядел почти нетронутым, но взгляд то и дело натыкался на доски, выглядящие чуть светлее остальных или отсутствующие украшения на люстре. Очевидно, ремонт ещё не был завершён, однако никого из строителей или обслуги я не заметил. Охранники, открывшие ворота, оказались единственными, кто встретил нас этим поздним вечером.

— Наверх, — скомандовала Мина, — посидим, попьём кофе.

В этот раз аромат напитка казался особо дразнящим, словно в запахе проявились новые, ранее отсутствующие, обертоны. Хозяйка поставила чашки на стол и взглянув на экран айфона, удалилась, сославшись на срочное дело. Лилька, расположившись на диване, не дожидаясь меня, ухватила свой напёрсток и мгновенно выхлебала его.

— Обалденно! — сказала она и даже прищурилась, словно сытая кошка, — ну, прямо-таки, орбит-кофе!

Улыбаясь, я подошёл к огромному окну, выполняющему свои функции без каких-либо артистических изысков. Двор казался неухоженным, точно заброшенная строительная площадка: какие-то уродливые кучи мусора, неаккуратные пачки стройматериалов, бассейн с обвалившейся стенкой, и уродливая яма на месте подземного гаража. Не похоже на ускоренный ремонт. Мимо стекла лениво профланировала снежинка. За ней — другая.

— Снег, — сообщил я и вернулся к диванчику, где сидела сестра, — пришла зима… А некоторые вещи, похоже, не изменятся никогда.

Лилька, видимо, совсем вымоталась и её голова безвольно опустилась на моё плечо, стоило сесть рядом. Я нежно обнял мою девочку и поцеловал в щёчку, услыхав в ответ нежное бурчание. Потом откинулся на спинку, ощущая лишь безумную опустошённость. Все мы очень устали. Эти погони, убийства, смерть бабушки — словно каток проехался по нашей жизни, пытаясь превратить её в ничто. Однако, мы по-прежнему были живы и оставались вместе.

Вернулась Мина и пристально изучила нас, потом подошла ближе и взяв пустую чашку, осторожно понюхала её, слегка отстранив от лица. Что-то в поведении хозяйки показалось мне очень странным, но я не стал задавать лишних вопросов, да и вообще, шевелиться, тревожа покой Лильки. Пусть немного отдохнёт.

— Ну вот и всё, — вампирша небрежным жестом отбросила чашку в сторону и положила на стол принесённые предметы: Мьельнир и Спирит со Сфорцей, — финита ля комедиа! А какая была игра! Как я играла, — она подняла руки вверх и закружилась по комнате, — прямо, как в старые добрые времена, когда Драгон заметил меня. Мина Великолепная, так называли меня журналисты и так писали на афишах моих представлений. Понятно, роль перед парой наивных дурачков не вызовет шквал аплодисментов, но я старалась, как в прежние времена.

Я не мог понять, о чём она говорит. Какая роль?

Мина села напротив, забросив ногу за ногу и улыбнулась.

— Алкоголь, добавленный в кофе, парализовал вас, но слушать вы ещё способны, — она щёлкнула пальчиками и ухмыльнулась, — прямо, как классическая злодейка с финальной речью. Правда, раньше я исполняла роли только положительных героинь, но времена меняются…Да и надо же кому-то излить душу, открыть всю гениальность моего плана, — не в силах сдержаться, она вскочила на ноги и прошлась по комнате, — эти две тупые шлюхи год назад! Откуда я могла знать, что Влад напичкал их героином именно для себя? Сорвалась, чёрт побери, взяла чужое и что теперь, год прозябать в вашем Мухосранске? Ладно год, Влад мог и навсегда затаить злобу.

Лилька издала сдавленный стон, а я не мог пошевелиться, ошеломлённый этим монологом. Неужели у нас, с самого начала, не было никакого ангела-хранителя? А кто был?

— Год этой дурацкой жизни и вдруг я встречаю здесь Цепеша. Старый упырь не слишком рад встрече, но готов меня простить, если я смогу помочь ему с маленькой проблемой. Влад намеревается провести Ритуал Переноса и даже специально привёз назойливую девицу, из Охотников, от которой давно намеревался избавиться. Есть одна загвоздка — в Совете заседают три пердуна, равные ему по мощи, и они непременно ощутят изменение баланса силы. Ну так всё же элементарно, — Мина хлопнула себя по ляжкам и расхохоталась, — из толпы животных, абсолютно наугад, выбираем двух человечков и устраиваем весёлую игру: спасись от преследования грозного злого вампира, воспользовавшись помощью красивой доброй вампирши.

Она рассмеялась.

— Очень легко играть в игру, правила которой ты сочинила сама. Поэтому, два новорожденных вампирёныша беспрекословно выполняют все указания и даже послушно участвуют в Ритуале Переноса, который запрещён, под страхом смертной казни. Великолепно! Остаётся лишь подробно заснять инцидент и передать доказательства преступления Совету. Пердуны преисполнены благородного негодования и вуаля: Цепеш получает, нет, даже не разрешение — приказ: наказать парочку выскочек, решившихся на столь ужасный поступок.

Вампирша запустила пальцы в волосы и прикрыла глаза, словно вспоминая особо смешной момент.

— Дело сделано, я — прощена и получаю приятный бонус в виде тебя, Алексей. Да, да, мне разрешили употребить твою энергию, — и тут её вообще буквально разорвало от смеха, — а один момент настолько повеселил Влада, что он пообещал простить мне и следующий проступок, который я совершу. Это, когда вы трахнулись друг с другом. Новорожденные вампиры просто жаждут секса, но им, ни при каких обстоятельствах, нельзя спать с другими вампирами. В этом случае, как бы происходит одноразовая настройка на объект близости и вампир навсегда привязывается к своему сексуальному партнёру. Именно по этой причине, Драгон заставил меня переспать со своим грумом — человеком: только так этот механизм даёт сбой.

Я ощутил бессильную ярость: эта тварь, просто ради шутки, произвела над нами жестокий эксперимент, хоть изначально намеревалась только предать смерти. Кто был с нами всё это время? Кого мы так внимательно слушали?

— Правда, в вашем случае имеется один весьма приятный бонус: эта связь настолько несокрушима, что даёт силы возвращаться даже со смертной грани, если партнёру угрожает опасность. Впрочем, на кой это вам? Вы, всё равно, сегодня умрёте. Да, твоя бабуля всё верно тебе сказала. Вот же старая пронырливая ведьма, чуть не сорвала всё веселье! Именно поэтому я посоветовала Цепешу прикончить гадину. А упырь даже сопротивлялся, называл этот акт контрпродуктивным — придурок принципиальный! А так — двух зайцев одновременно: избавились от возмутителя спокойствия и вогнали вас двоих в депрессию, меньше шансов на сопротивление.

Ярость и недоумение сменились жгучей ненавистью к этой красивой женщине, так легко сознавшейся в сотворённом злодеянии. Да, она не рубила Люду лично, но была больше повинна в её смерти, чем тот урод с топором.

— И да, — Мина игриво погрозила нам пальцем, — я вас обманула. Ну, в смысле, ещё раз. Кровосмешение, в среде вампиров, является даже большим табу, чем у людей. Ведь, только так, у нас могут появляться дети, а по одному из предсказаний, именно ребёнок, рождённый вампиршей, станет мифическим Лалегредой. Но я даже не стала упоминать об этом в отчёте Совету. Зачем?

Продолжая хихикать, она повернулась к нам спиной и достала телефон.

— Влад, — почти пропела она, — дело сделано, милый. Приезжай. Да, дорогой, всё, как в прошлый раз. Развлечёмся после? У тебя, естественно! Тут такой бардак, скорее бы уже уехать.

Она чмокнула трубку, выключила телефон и уже начала поворачиваться, когда я, изо всех сил, приложил её Мьельниром по затылку. Айфон, со стуком, упал на пол и его хозяйка, мгновением позже, расположилась рядом, продолжая сохранять ехидную улыбку на пухлых губах.

Тяжело дыша я смотрел на распростёртое тело и думал, как поступать дальше. Потом перевёл взгляд на ровно сопящую Лильку. Хоть раз её дурацкая привычка пить чужие напитки оказала нам добрую услугу. Когда я, насмотревшись на двор, вернулся к сестре, обе чашки оказались пусты. Подумать, такая мелочь…

Скоро сюда приедет Цепеш. Если оставить Мину живой, два опытных вампира запросто отыщут и прикончат нас. Да и куда прятаться? У друзей? Подвергнуть их смертельной опасности? Так по-вампирски…

Я оттащил тело Мины в сторону и расположил конечности, как она сама нас научила. Потом принёс ритуальные ножи и положил рядом. Если не знаешь, куда бежать, оставайся на месте и принимай бой. Для этого неплохо бы увеличить шансы. Эта тварь показала нам, как это можно сделать. Взмахнув блестящим молотом, я стукнул Мьельниром в центр гладкого лба, не особо сдерживая удар.

Веки затрепетали и поднялись. Потом глаза широко распахнулись, когда вампирша увидела Спирит в моей руке.

— Алексей, — в голосе прыгнула нервинка, — ты же не собираешься…

— Собираюсь, — отрезал я, — и непременно сделаю.

— Но это же глупо! — она напряглась, словно в её власти было разорвать путы на руках и ногах, — вам не выстоять против Цепеша! Послушай, согласна, я подставила вас, сыграла дурную шутку, но ведь я ещё способна вам помочь. Хотя бы советом, если ты не желаешь снять путы. Здесь есть одна вещица, которая…

— Заткнись, — сказал я, поднимая Спирит для удара, — я могу промахнуться и тебе будет очень больно. Сама говорила.

— Алексей, — на прекрасных глазах блеснули слёзы, — я прошу: пожалуйста, пощади! Ты же не станешь безжалостно убивать слабую женщину?

— Слабую женщину? Безусловно, — хмыкнул я, — вот только не вижу её перед собой. А знаешь, кого я вижу? Безжалостную суку, повинную в смерти моей бабушки и ещё доброго десятка людей, послуживших пешками в вашей дурацкой игре.

— Алексей, — она скрипнула клыками, — подожди же! Я способна разорвать связь между тобой и Лилией. Вы вновь станете братом и сестрой, избавившись от этого наваждения.

Я задумался. Вновь стать просто братом. Видеть в Лильке прежнюю сеструху. Перестать любить её…

Я решительно вонзил нож под тонкую ключицу.

Стоило огромных усилий не подпрыгнуть на месте или хотя бы не вздрогнуть, когда тёмный силуэт Цепеша вырос в проёме двери. Старый вампир некоторое время напоминал изваяние своей каменной монолитностью, а потом легко, словно эльф из фильмов Джексона, скользнул на середину комнаты. Тёмное пальто опускалось почти до пола, открывая лишь блестящие ботинки, беззвучно ступающие по паркету. На непокрытых волосах поблёскивали снежинки — значит вампир поднялся сюда, нигде не задерживаясь — это хорошо. Лильку я уложил на кушетке в подвале, полюбовавшись недовольной рожицей и поцеловав в лоб.

Сам я сидел на диванчике, откинувшись на спинку и следил за пришельцем из-под прикрытых век. Навалившись на плечо, тело Мины добросовестно изображало мою сестру. Пришлось очень постараться, скрывая следы укусов и меняя плащ на куртку с капюшоном. Непослушные волосы упорно не желали прятаться, и я опасался, что Цепеш сможет разглядеть блестящие чёрные пряди. Сейчас Мина Великолепная должна была сыграть свою последнюю роль, и я надеялся, бывшая актриса сумеет с ней справиться даже после смерти.

Одну руку я положил на плечо трупа, изготовившись отпихнуть его в сторону, стоит Цепешу приблизиться на нужное расстояние, а в ладони второй крепко сжимал рукоять Мьельнира, укрытого за спиной. Требовалась сущая мелочь: чтобы Влад приблизился на расстояние удара и желательно, хотя бы чуть-чуть утратил бдительность.

Сейчас я смог оценить и невысокий рост старого упыря, и его, не слишком мощное, телосложение. А ведь при первой встрече он показался едва ли не великаном. На первый взгляд задача казалась несложной: у меня было оружие, фактор неожиданности, да и не мог я оказаться слабее такого сморчка. Тем более энергия, отданная Миной, приятно заполняла тело, позволяя ощущать каждую мышцу мощным механизмом, готовым к действию.

Цепеш сделал ещё пару шагов и остановился, опёршись кулаками о спинку дивана, напротив. Ну же, теперь немного наклонись и…

— Всё же допрыгалась, тупая сучка, — в голосе вампира не было ни удивления, ни злости, только лёгкая ирония, — хоть план, если честно говорить, был совсем неплох. Да и развеялся я здорово, прямо как в добрые старые времена.

Его спокойные тихие слова с трудом достигали моего напряжённого сознания. О чём это он? Неужели…

— Можете не верить, Алексей, но я не испытываю к вам какой-либо враждебности. Просто — случайный выбор, просто — игра. Даже вашу бабушку я не хотел убивать, понапрасну доверился этой идиотке, в её фонтанирующих идеях. Если вам станет легче, исполнителей я устранил: всё же неправильно убивать старую беззащитную женщину. Особенно — ведьму. Я вообще стараюсь не враждовать с ними, — он помолчал и тяжело вздохнув, продолжил, — к сожалению, всё это не отменяет того факта, что мне необходим донор, а им может быть лишь ваша сестра, благо остальных вампирш в округе вы благополучно истребили. А поскольку, по злой шутке покойницы, вы, двое, связаны несокрушимыми узами, мне просто придётся убить и вас.

Я перестал притворяться и отпихнув мёртвую вампиршу, уставился прямо в бездонные чёрные глаза. Однако, молот, по-прежнему оставался за спиной. Возможно, я сумею сохранить хотя бы этот козырь.

— А это действительно так необходимо? — угрюмо спросил я, — проводить ваш долбанный ритуал? Выбери другое время, найди другую вампиршу…

— Не могу, — он развёл руками и в его голосе прозвучало искреннее сочувствие, — завтрашней ночью финальное заседание Совета, и я просто обязан убедить их в необходимости защиты от Лалегреды. По всем признакам он должен появиться или проявить себя в ближайший год. К сожалению, мне никто не верит, поэтому придётся сражаться с троицей основателей, одному против троих. По отдельности я сильнее каждого, но так…Поэтому, мне необходима дополнительная сила и получить я её смогу лишь во время Ритуала. И, повторюсь, других вампирш в пределах досягаемости не осталось. Не могу же я воспользоваться членами Совета.

— А если, — начал я и ускорившись до предела, ударил Цепеша Мьельниром в висок.

Он даже не стал уклоняться, а просто поймал оружие, остановив блестящую поверхность в миллиметре от гладкой белой кожи. Сколько я не прилагал усилий, молот оставался неподвижен, точно упёрся в несокрушимую стену. Потом старый вампир укоризненно покачал головой и легко вырвал оружие из моих пальцев, небрежно отшвырнув в сторону. Чуть позже, мощнейший удар отправил меня в противоположном направлении. Если бы не прозрачная стена, остановившая полёт, даже не знаю, как далеко я смог бы улететь. Прочное стекло с честью выдержало испытание, но всё же покрылось густой паутиной мелких трещин.

Сквозь плывущий в глазах алый туман, я видел, как Цепеш склонился над телом Мины и отбросил в сторону капюшон, изучая спокойное бледное лицо. Потом медленно повернулся ко мне.

— Эх, Алексей, — с укоризной сказал вампир, — вы просто не представляете, чего мне стоило дожить до ваших времён. Поверьте, были очень тяжёлые часы, когда наша численность сокращалась до десятка — другого. Неужели вы действительно надеялись, будто ваши наивные уловки и хитрости способны принести результат? — он покачал головой и вдруг оказался совсем рядом, — я же говорил: если бы существовала хоть малейшая возможность, я бы оставил вас в живых. Но ваша связь не позволит вам уцелеть после смерти сестры.

— Мина говорила, — я тянул время, пытаясь собраться с силами, — будто связь можно разорвать.

— Вероятно, в тот момент, когда ей угрожала смерть? — Цепеш коротко хохотнул, — а впрочем…Со временем, у каждого из нас, открываются недоступные людям, способности. Эта психопатка иногда могла читать мысли, может быть и ещё чему научилась. Лично я не знаю, как осуществить подобное.

Внезапно вампир навис надо мной и сомкнул пальцы, напоминающие манипулятор робота на моём горле, вздёрнув над землёй. Ладонь упыря сжалась, и я ощутил такую жуткую боль, словно шейные позвонки собирались сломаться.

— Лилия не участвует в потасовке, значит Мина Ричардовна отчасти справилась и сумела опоить своим зельем хотя бы её, — меня встряхнули, словно нашкодившего котёнка, — времени, увезти её у вас просто не было, значит девушка где-то в доме. Алексей, я клянусь, ваша смерть будет максимально безболезненной, но лишь в том случае, если вы перестанете упрямиться. Где Лилия?

Этот урод собирался убить мою Лильку.

Мою Лильку!

Взревев, точно раненый лев, я ударил Цепеша кулаком в глаз, в челюсть, в нос. Вампир попытался уклоняться, но для этого пришлось бы разжать пальцы, которые смыкались всё плотнее и плотнее. Но до тех пор, пока багровый туман не поглотил сознание, я продолжал колотить физиономию, всё больше напоминающую луну в облаках.

Очнулся я, стоя на четвереньках, рядом с лежащим Цепешем, который мотал головой, совершенно ошалело глядя на меня. Сумрак в башке немного рассеялся и сквозь замысловатые геометрические фигуры, плывущие в воздухе, я сумел нащупать взглядом Мьельнир, лежащий у стены.

Взять молот. Прикончить старого упыря.

Я почти сумел добраться до оружия, когда невероятной силы удар по рёбрам, отбросил меня в сторону. Цепеш, несокрушимым бастионом, возвышался надо мной, и его разбитая в кровь физиономия отражала недоверчивую ярость. В руке вампир держал длинный блестящий клинок, чем-то похожий на Спирит.

— Невероятно, — пробормотал Влад, поднимая оружие для удара, — эта чёртова связь действует! А я то думал, Мина просто пошутила.

Превозмогая адскую боль в отбитых внутренностях, я пнул его в живот и сплюнув кровью на паркет, на четвереньках заковылял вдоль стены. И опять не успел.

На этот раз меня пнули с такой силой, что я оставил ещё один узор, из трещин, на стеклянной поверхности. В голове мутилось и сильно тошнило, но я всё же сумел отбить первый удар ножа, отлично понимая: умру я — умрёт и Лиля. Второй удар едва не переломил хрустнувшие кости руки, которой я защищался и Цепеш злобно зарычал, нервно вытирая кровь из рассечённой брови, ползущую ему в глаз.

— Пойми! — рявкнул он, — тебе уже никто и ничего не поможет, и вы оба сдохнете, но я свяжу тебя путами и заставлю смотреть, как я пытаю Лилию, перед Ритуалом. А я это умею, поверь.

Блестящий клинок взметнулся вверх и в этот раз я лишь бессильно наблюдал за его неудержимым падением, понимая, что уже ничего не могу сделать.

Злорадный рёв вампира сменился взбешённым воплем:

— Да не может же этого быть!

Лилька.

Сестра повисла на руке Цепеша, удерживая её от удара и оскалив клыки, тянула назад. Лицо девушки было белее мела, а зрачки в чёрных глазах закатывались, но она и не думала сдаваться. С бешенным криком, в котором исчезли малейшие нотки разумного, Цепеш отдирал дрожащие пальцы от рукава пальто. Естественно, Лилька не могла долго сопротивляться мощному вампиру и через пару секунд её отшвырнули в сторону.

Но мне хватило и этого.

Когда Влад повернулся, я уже успел завладеть Мьельниром, направив молот прямиком в челюсть врага. Стыковка состоялась незамедлительно. Захрустело и старый вампир рухнул на колени, изумлённо мотая головой. Но не отключился. Потребовалось приложить его ещё пару раз.

Самое интересное, когда сестра вонзила Спирит в тело Влада, тот не стал молить о пощаде или ругать нас. Он только очень тихо рассмеялся.

— Подумать только, — пробормотал упырь, — двое, выбранные абсолютно наугад…

Я криво ухмыльнулся, прижимая ладонь к ноющему боку: кажется, гад, всё-таки, переломал мне рёбра. Ничего, заживёт, как на…Вампире.

— Ладно, — буркнул Цепеш, когда Лилька взяла Сфорцу, — всё равно, рано или поздно это бы случилось. Просто интересно, как вы, двое везунчиков, справитесь с Лалегредой.

— Какая тебе уже разница? — пожала плечами сеструха и вонзила второй нож.

ЭПИЛОГ

— Парковка чуть дальше, — сказал Жора, — я подожду вас там.

— Да, Жорочка, мы недолго, — Лилька, с готовностью, приняла протянутую руку и выпорхнула наружу. Я лишь подмигнул водителю, и он подмигнул мне в ответ, правда с некоторым усилием: похоже, четыре прошедших месяца не позволили, до конца, избавиться от последствий аварии. Ничего, Лилька уже купила ему путёвку в Тихоокеанский круиз — пусть отдохнёт.

Сама сеструха выглядела просто сногсшибательно в своей мини, лёгкой куртке и полусапожках на шпильке. Моим гардеробом она тоже успела основательно заняться, поэтому на нашу парочку оглядывались люди обоих полов. Впрочем, зевак мог интересовать и наш Бентли — всё же нечасто увидишь подобное чудовище в этих местах.

Лилька ругалась, возмущалась и топала ногами, но я всё же настоял на покупке автомобиля, ссылаясь на безопасность. В конце концов сеструха согласилась, но не преминула заявить, будто я уподобляюсь мерзким снобистским вампиршам.

Это было то самое кафе, откуда начались наши приключения той далёкой ноябрьской ночью. И даже столик тот же самый. Вот только теперь нас стало больше.

Олег дружелюбно улыбнулся и пожал мне руку, поцеловав Лильку в щёку. Потом посмотрел на наши правые руки и его брови устремились вверх.

— Её идея, — несколько смущённо, кивнул я, но в ответ на возмущённый взгляд девушки, признал, — однако я с ней абсолютно согласен.

Обручальные кольца на безымянных пальцах. Лилька захотела, чтобы они ничем не отличались от тех, фальшивых и я вновь не стал возражать: вероятно в этом было странное волшебство, навсегда связавшее нас.

— Ворона поднял ещё один счёт, — сказал товарищ и многозначительно хмыкнул, — похоже, эта ваша Мина, была, на редкость, бестолковой особой и все коды хранила в одном планшете.

— Сколько там? — равнодушно поинтересовалась сестра, заказывая кофе, — ещё парочка?

— Двадцать восемь миллионов! — Олег ошарашенно посмотрел на наши спокойные лица, — да вы хоть порадуйтесь, что ли! Ворона, тот офигевает и составляет списки покупок. Дошёл до третьего тома.

— Пусть его, — махнула рукой Лиля, — нам бы хватило и этих, четырнадцати.

— У богатых свои причуды, — Олег только головой покачал, — как у вас там, с Советом? Глухо?

— Пока, да, — я пожал плечами, — закинули пару удочек через Жориных знакомых, но…Приговор никто и не думал отменять, однако смерть Цепеша их весьма озадачила и впечатлила. Кроме того, — я кивнул на сеструху, — дедуганы догадываются, кто у нас теперь самый сильный вампирюга на районе.

— Да ещё и самый красивый, — товарищ одобрительно покачал головой, — и продолжает расцветать.

Лилька внезапно попунцовела.

— На это есть очень важные причины, — я, с удовольствием, положил ладонь на Лилькин живот, — но о них, пока — никому.

Content

Анатолий Махавкин
Наугад

НАУГАД

ЭПИЛОГ